Демонстративно шантажное поведение: Психология демонстративно-шантажного поведения осужденных Текст научной статьи по специальности «Психологические науки»

ФГБНУ НЦПЗ. ‹‹Психопатии и акцентуации характера у подростков››

Термин «суицидальное поведение», распространившийся в последние годы [Stanley E., Barter J., 1970], объединяет все проявления суицидальной активности — мысли, намерения, высказывания, угрозы, попытки, покушения. Этот термин особенно применим к подростковому возрасту, когда суицидальные проявления отличаются многообразием.

С 60-х годов нашего столетия суицидальное поведение подростков стало весьма актуальной проблемой в развитых капиталистических странах. В США на долю подростков до 1958 г. приходилось 8 % суицидных попыток, а после 1960 г.—более 20 % [Stevenson E et al, 1972] Во многих европейских странах самоубийства подростков занимают 2—3-е место среди причин смерти в этом возрасте [Самоубийства…, 1977].

Отмечается, что до 13 лет суицидные попытки чрезвычайно редки. С 14—15 лет суицидальная активность резко возрастает, достигая максимума в 16—19 лет [Otto U., 1972]. По нашим данным, 32 % попыток приходится на 17-летних, 31 % —на 16-летних, 21 %—на 15-летних, 12 % — на 14-легних и 4 % — на 12—13-летних. По одним данным, суицидные попытки более часты у мальчиков [Michaux L, 1953], по другим — у девочек «[Otto U, 1972].

Во Франции 0,4 % подростковой популяции совершают суицидные попытки [Davidson F., Choquet M., 1978] Обследование юношей перед призывом в армию в Швейцарии показало, что 2 % из них в подростковом возрасте совершали суицидные попытки и еще у 24 % хотя бы однократно появлялись суицидные мысли [Widmer A, 1979]. Частота суицидов и суицидных попыток, видимо, от года к году подвержена значительным колебаниям. В Чехословакии в период с 1961 по 1969 г. величины завершенных суицидов в возрасте 15—19 лет на 100 тыс. общего населения были в разные годы от 13 до 36 для мужского и от 6 до 15 для женского пола. Соответственно число незавершенных попыток было от 80 до 158 и от 192 до 386 [Drdkova S., Zemek P., 1978].

Суицидальное поведение у подростков — это в основном проблема «пограничной психиатрии», т. е. области изучения психопатий и непсихотических реактивных состояний на фоне акцентуации характера. Лишь 5 % суицидов и попыток падает на психозы, в то время как на психопатии — 20—30 %, а все остальное — на так называемые «подростковые кризы» [Michaux L., 1953; Otto U., 3972]. По нашим данным, среди совершивших попытки подростков соотношение числа психопатий и акцентуаций характера приблизительно одинаково.

Лишь в 10 % у подростков имеется истинное желание покончить с собой (покушение на самоубийство), в 90 % суицидальное поведение подростка — это «крик о помощи». Неслучайно 80 % попыток совершается дома, притом в дневное или вечернее время, т. е. крик этот адресован к ближним прежде всего.

Частота завершенных суицидов по сравнению с попытками в подростковом возрасте относительно невелика. По американским данным [Jacobziener H., 1965], завершается лишь 1 % попыток, по скандинавским — 25 % у мальчиков и 3 % у девочек [Otto U., 1972]. Величина, указанная для мальчиков, несомненно представляется завышенной. Суицидные действия у подростков часто носят «несерьезный», демонстративный характер, могут приобретать черты «суицидального шантажа» [Michaux L, 1953]. Однако именно в подростковом возрасте дифференциация между истинными покушениями и демонстративными действиями бывает чрезвычайно затруднена. Нашим сотрудником А. А. Александровым (1973), наряду с истинной суицидальностью и демонстративным поведением, у подростков выделен особый тип «неясных» попыток, где все действия определялись необыкновенно сильным аффектом при угнетении рассудочной деятельности. В силу этого отнести эти попытки к истинным, обдуманным или к демонстративным часто бывает совершенно невозможно. Малоопасный для жизни способ мог быть выбран чисто случайно. Например, 14-летний подросток в суицидных целях принял несколько таблеток пипольфена — попытка могла быть расценена как несерьезная, однако выяснилось, что несколько лет назад от одной таблетки пипольфена у него развилась тяжелая аллергическая реакция и он посчитал несколько таблеток «верным средством]».

Известным французским детским психиатром L. Michaux (1953) было выделено пять типов суицидных попыток (импульсивные, гиперэмотивные, депрессивные, паранойяльные и шизофренические) и 3 типа «суицидального шантажа» (истинный, аффективный и импульсивный). Построенная на интересных наблюдениях, эта классификация все же трудна для практического использования. Критерии разграничения разных типов недостаточно четки, отсутствует единый принцип выделения типов.

Наш материал свидетельствует о том, что суицидальное поведение является одной из распространенных форм нарушений при психопатиях и при непсихотических реактивных состояниях на фоне акцентуаций характера в подростковом возрасте. Среди 300 обследованных нами подростков мужского пола суицидальное поведение отмечено у 34 %. Из них демонстративное поведение констатировано у 20 %, аффективные попытки — у 11 %, истинные, заранее обдуманные покушения — лишь у 3 % (от общего числа суицидных попыток это составляет соответственно 59, 32 и 9 %).

Демонстративное суицидальное поведение. Это — разыгрывание театральных сцен с изображением попыток самоубийства безо всякого намерения действительно покончить с собой, иногда с расчетом, что вовремя спасут. Все действия предпринимаются с целью привлечь или вернуть утраченное к себе внимание, разжалобить, вызвать сочувствие, избавиться от грозящих неприятностей (например, наказаний за совершенные правонарушения или проступки), или, наконец, чтобы наказать обидчика, обратив на него возмущение окружающих, или доставить ему серьезные неприятности. Место, где совершается демонстрация, свидетельствует обычно о том, кому она адресована: дома — родным, в компании сверстников — кому-либо из ее членов, при аресте — властям и т. п. Примером могут послужить демонстративные сцены, разыгранные Алексеем Б. (стр. 14) и Никитой Б. (стр. 17).

Следует, однако, учитывать, что демонстративные по замыслу действия вследствие неосторожности, неправильного расчета или иных случайностей могут обернуться роковыми последствиями. Оценка поступка как демонстративного требует тщательного анализа всех обстоятельств. Аффективное суицидальное поведение. Сюда относятся суицидные попытки, совершаемые на высоте аффекта, который может длиться всего минуты, но иногда в силу напряженной ситуации может растягиваться на часы и сутки В какой-то момент здесь обычно мелькает мысль, чтобы расстаться с жизнью, или такая возможность допускается. Тем не менее здесь обычно имеется большой или меньший компонент демонстративности. Существует целая гамма переходов or импровизированного на высоте аффекта суицидального спектакля до почти лишенного всякой демонстративности истинного, хотя и мимолетного желания покончить с собой. В первом случае речь идет о демонстративном поведении, но развертывающимся на фоне аффекта — аффективная демонстрация (см. Владимир Б., стр. 113). В других случаях аффективная суицидная попытка может быть обрамлена демонстративными действиями, желанием, чтобы смерть «произвела впечатление» (см. Михаил Б., стр. 18). Наконец, истинное покушение на самоубийство может совершаться также на высоте аффективной реакции интрапунитивного типа (см. Александр О., стр. 127).

Истинное суицидальное поведение. Здесь имеет место обдуманное, нередко постепенно выношенное намерение покончить с собой. Поведение строится так, чтобы суицидная попытка, по представлению подростка, была эффективной, чтобы суицидным действиям «не помешали». В оставленных записках обычно звучат идеи самообвинения, записки более адресованы самому себе, чем другим, или предназначены для того, чтобы избавить от обвинений близких (см. Юрий П., стр. 103).

Социально-психологические факторы играют важную роль в стимуляции всех видов суицидального поведения. Например, в мае 1968 г. во время «молодежного бунта» во Франции суицидные попытки среди подростков почти исчезли. Среди социально-психологических факторов на первое место выдвигается семейная дезорганизация [Otto U., 1972]. Подчеркивается значение утраты родителей, особенно в возрасте до 12 лет, распад семьи вследствие развода. Отец в семье вообще часто отсутствует или играет пассивную роль при властной и деспотичной матери.

Обращается также внимание на «школьные проблемы», на роль дезадаптации в учебе и труде, особенно у мальчиков, на утрату контактов с товарищами [Otto U., 1972].

Эти проблемы часто возникают у подростков, у которых невысокий интеллект сочетается с выраженной сенситивностью.

«Сексуальные» проблемы обычно бывают дополнены другими, не менее важными факторами дезадаптации. Разрыв с возлюбленными толкает на суицидные попытки, если этот разрыв сочетается с унижением чувства собственного достоинства или если имелась чрезвычайно сильная эмоциональная привязанность, встречающаяся у подростков из разбитых семей или у эмоционально-лабильных подростков, которые в родительской семье ощущали эмоциональное отвержение (см. Анатолий П., стр. 196). Стыд из-за раскрывшейся мастурбации, обнаружившейся беременности, импотенции, страх стать гомосексуалистом («гомосексуальная паника») также может толкнуть на суицидную попытку [Glaser К., 1965]. L. Zumpe (1959) нашел, что суициды у подростков 11 —16 лет, выросших без отца, чрезмерно привязанных к матери, чаще связаны с проблемами, обусловленными половым созреванием. В возрасте 16—19 лет больше встречается выходцев из полных семей, но в которых не было хорошего контакта. Трудности этих подростков более сопряжены с социальной адаптацией, отсутствием близкого человека, который мог бы послужить им моральной опорой. По мнению Л. Я. Жезловой (1978), «семейные» проблемы более значимы в препубертатном, а «сексуальные» и «любовные» — в пубертатном возрасте.

По нашим данным, значение разного рода «проблем» неодинаково в зависимости от типа суицидального поведения. «Семейные» проблемы послужили причиной при демонстративном и аффективном суицидальном поведении в 51—52 % и только в 13 % — при истинных покушениях на самоубийство. «Сексуальные» проблемы оказались в основе истинного суицидального поведения в 61 %, а при аффективном — в 28 % и при демонстративном — в 24 %. При истинном суицидальном поведении речь шла, как правило, вовсе не о неудачной любви, а о переживании своей сексуальной неполноценности. «Школьные» проблемы в наших условиях занимают сравнительно небольшое место: 29 % аффективного, 26 % демонстративного и лишь 12 % истинного суицидального поведения было связано с ними. Угроза наказания за делинквентность толкнула на демонстративные действия в 12 %, на аффективное суицидальное поведение — в 4 % и ни разу не побудила к истинным покушениям.

У мальчиков «развязывающим» фактором для суицидального поведения может послужить алкогольное опьянение: по нашим данным, при истинном и аффективном суицидальном поведении алкогольное опьянение имело место в 26—27 %, а при демонстративном — в 16 %.

Наиболее частыми способами, к которым прибегают подростки как при истинных, так и при демонстративных попытках, раньше считались отравление у девочек и повешение у мальчиков [Michaux L., 1953]. Последние зарубежные данные указывают на то, что как у девочек, так и у мальчиков более 90 % попыток совершается путем отравления [Otto U., 1972].

По нашим данным, способы, выбираемые подростками мужского пола, тесно связаны с типом суицидального поведения. При демонстративном поведении чаще всего используются порезы вен, затем отравление неядовитыми лекарствами и реже изображение попыток самоповешения, дефенестрации и т. п. При аффективном суицидальном поведении скорее прибегают к попыткам самоповешения или отравления и гораздо реже — к порезам вен. При истинном суицидальном поведении чаще других используется самоповешение. В выборе способов попыток немаловажную роль играет реакция имитации — подражание поступкам сверстников, услышанному или увиденному, особенно недавно.

У подростков обнаруживается определенная склонность к повторению суицидных попыток и особенно суицидальных демонстраций. Среди наблюдавшихся нами 92 подростков с суицидальным поведением у 34 % в анамнезе уже были те или иные проявления суицидального поведения.

Катамнестические исследования в Швеции [Otto U, 1972] выявили определенные особенности подростков, пытавшихся совершить суицид. По сравнению с общей подростковой популяцией достоверно чаще были в последующем направление в исправительные школы (т. е. делинквентность), уголовные преступления, агрессивные акты. Отмечена также склонность относительно рано — в 17—18 лет — вступать в браки и большая частота разводов. При призыве на военную службу среди юношей, совершивших суицидные попытки, было признано негодными 46 % по сравнению с 7 % в не совершавшей суициды популяции. И, несмотря на это, число досрочно уволенных с военной службы среди совершавших суицидные попытки до призыва превышало таковое в контроле в 50 раз!

С типом личности, в значительной мере определяемом типом акцентуации характера, у взрослых также связаны особенности суицидального поведения [Амбрумова А. Г.,1981]. По мнению U Otto (1972), среди подростков, совершавших суицидные попытки, преобладали истероиды (36 %) и инфантильные эмоционально-лабильные субъекты (33 %), еще у 13 % отмечены астенические черты. Шизоиды и циклоиды встречались крайне редко.

По нашим данным, частота, с которой встречаются разные типы психопатий и акцентуаций характера, существенно отличаются от того, имело ли место демонстративное поведение, аффективная попытка или истинное покушение. При демонстративном суицидальном поведении 50 % оказались представителями истероидного, истероидно-неустойчивого, гипертимно-истероидного типов, в 32 % — эпилептоидного и эпилептоидно-истероидного типов и лишь в 18 % — были представители всех других типов, причем шизоидных, циклоидных и сенситивных подростков не было вовсе При аффективном суицидальном поведении первое место заняли лабильный и лабильно-истероидный типы (37 %), на втором месте были другие варианты истероидного типа (23 %), по 18 % пришлось на сенситивный и конформно-неустойчивый типы и лишь 4 % на эпилептоидный. Истинные покушения в большинстве случаев совершались представителями сенситивного (63 %) и циклоидного (25 %) типов. Обращает внимание чрезвычайно низкая суицидальная активность шизоидов в подростковом возрасте.

5. Психические расстройства / КонсультантПлюс

Освидетельствование граждан, страдающих психическими расстройствами, проводится после медицинского обследования в амбулаторных или стационарных условиях в специализированной медицинской организации (специализированном отделении медицинской организации).

По окончании лечения в амбулаторных или стационарных условиях в специализированной медицинской организации (специализированном отделении медицинской организации) независимо от его продолжительности сотрудники подлежат обязательному направлению на военно-врачебную комиссию для решения вопроса о категории годности к службе.

Для оценки структуры и степени выраженности нарушений когнитивной сферы, интеллектуального снижения или недостаточности, эмоционально-личностных расстройств освидетельствование проводится с обязательным привлечением медицинских психологов с использованием клинико-психологической беседы и экспериментально-психологического обследования.

Освидетельствуемым с болезнями нервной системы проводится нейропсихологическое исследование: проведение оценки по краткой шкале оценки психических функций MMSE (Folstein М. et al., 1975) и шкале оценки регуляторных функций (Dubous В. et al., 2000), может дополняться и другими методиками.

 

Статья расписания болезней/Код заболеваний по МКБ-10

Наименование болезней, степень нарушения функции

Категория годности к службе в органах принудительного исполнения

органические психические расстройства:

а) при резко выраженных стойких психических нарушениях

б) при умеренно выраженных психических нарушениях

поступающие — В

сотрудники — Б-4

в) при легких кратковременных болезненных проявлениях

г) при стойкой компенсации болезненных расстройств после острого заболевания головного мозга или закрытой черепно-мозговой травмы

поступающие — Б-4

сотрудники — А-2

 

Статья предусматривает ряд психических расстройств, сгруппированных вместе на основании общей четкой этиологии, заключающейся в церебральных заболеваниях, мозговых травмах или других повреждениях, приводящих к церебральной дисфункции. Дисфункция может быть первичной (как при болезнях, травмах головного мозга и инсультах, непосредственно или избирательно поражающих головной мозг) и вторичной (как при системных заболеваниях или нарушениях, когда головной мозг вовлекается в патологический процесс наряду с другими органами и системами).

Факт лечения (обращения) по поводу травм, нейроинфекции, органических заболеваний и поражений головного мозга должен быть подтвержден медицинскими документами с предоставлением ранее проведенных исследований головного мозга.

Для вынесения экспертного решения обязательно проведение не менее трех исследований функций головного мозга (электроэнцефалография (далее — ЭЭГ), эхоэнцефалография (далее — ЭХО-ЭГ, М-ЭХО), ультразвуковая допплерография (далее — УЗДГ), магнитно-резонансная томография (далее — МРТ), компьютерная томография (далее — КТ) и другие), психологического экспериментального исследования когнитивных функций на момент освидетельствования.

К пункту «а» относятся резко выраженные, затяжные психотические состояния, а также психические расстройства, проявляющиеся стойкими выраженными интеллектуально-мнестическими нарушениями или резко выраженными изменениями личности по психоорганическому типу.К пункту «б» относятся состояния с умеренно выраженными астеническими, аффективными, диссоциативными, когнитивными, личностными и другими нарушениями, а также психотические состояния с благоприятным течением.К пункту «в» относятся преходящие, кратковременные психотические и непсихотические расстройства, возникающие вследствие острых органических заболеваний или травм головного мозга, завершившиеся выздоровлением или незначительно выраженной астенией при отсутствии признаков органического поражения центральной нервной системы.К пункту «г» относятся состояния стойкой (не менее 1 года) компенсации болезненных проявлений после острого заболевания или травмы головного мозга при отсутствии психических расстройств и явлений органического поражения центральной нервной системы, когда имеются лишь отдельные рассеянные органические знаки, без нарушения функций.В отношении сотрудников, освидетельствуемых по пункту «а» или «б», а также пункту «г» графы II настоящей статьи, ВВК одновременно с заключением о категории годности к службе выносит заключение об их отстранении от исполнения служебных обязанностей, связанных с ношением оружия, суточными дежурствами, допуска к секретным материалам.

 

Статья расписания болезней/Код заболеваний по МКБ-10

Наименование болезней, степень нарушения функции

Категория годности к службе в органах принудительного исполнения

эндогенные психозы: шизофрения, шизотипические расстройства, шизоаффективные, бредовые, острые и преходящие психотические расстройства и аффективные расстройства (расстройства настроения)

 

При впервые выявленных признаках психических расстройств, предусмотренных данной статьей, освидетельствование проводится только после медицинского обследования и лечения в стационарных условиях в специализированной медицинской организации (специализированном отделении медицинской организации).

При наличии эндогенного заболевания, подтвержденного медицинскими документами о лечении и наблюдении в специализированной медицинской организации (специализированном отделении медицинской организации), вопрос о категории годности к службе граждан, освидетельствуемых по графе I Расписания болезней, может быть решен без медицинского обследования в стационарных условиях.

 

Статья расписания болезней/Код заболеваний по МКБ-10

Наименование болезней, степень нарушения функции

Категория годности к службе в органах принудительного исполнения

симптоматические и другие психические расстройства экзогенной этиологии:

а) при резко выраженных стойких болезненных проявлениях

б) при умеренно выраженных, длительных или повторных болезненных проявлениях

в) при умеренно или незначительно выраженном, затянувшемся астеническом состоянии

поступающие — В

сотрудники — Г

г) при легком и кратковременном астеническом состоянии, закончившемся выздоровлением

поступающие — Б

 

Статья предусматривает психозы и другие психические расстройства вследствие общих инфекций, интоксикаций (кроме вызванных употреблением психоактивных веществ), соматических заболеваний различного генеза, ВИЧ-инфекции, других причин.

В документах о результатах медицинского обследования и освидетельствования указывается причина, которая повлекла за собой развитие психического расстройства.

К пункту «а» относятся психотические расстройства с резко выраженными клиническими проявлениями и длительным течением, в том числе с выраженными изменениями личности.К пункту «б» относятся умеренно выраженные или повторные психотические и непсихотические расстройства, приводящие к патологическим изменениям личности по органическому типу или выраженному длительному (более 3 месяцев) астеническому состоянию (церебрастении), в том числе с явлениями органического поражения центральной нервной системы.

В случае благоприятного течения заболевания, когда наступает стойкая компенсация болезненных проявлений, сотрудники органов принудительного исполнения могут быть признаны годными к службе с незначительными ограничениями.

К пункту «в» относятся умеренно или незначительно выраженные, затянувшиеся (до 3 месяцев) астенические состояния после перенесенной инфекции при отсутствии явлений органического поражения центральной нервной системы.

В отношении лиц, перенесших острое отравление алкоголем или наркотическими (токсическими) веществами, заключение о необходимости предоставления отпуска по болезни не выносится.

К пункту «г» относятся психические расстройства, возникающие в результате острого заболевания, протекающие с легкой и кратковременной (до 2 — 3 недель) астенией и закончившиеся выздоровлением.К этому же пункту относится наличие указанных в статье психических расстройств в анамнезе при отсутствии патологии со стороны нервно-психической сферы и внутренних органов. Благоприятный исход этих психических расстройств должен быть подтвержден медицинским обследованием в медицинских организациях.В отношении сотрудников, освидетельствуемых по пункту «а» или «б», а также пункту «г» графы II настоящей статьи, ВВК одновременно с заключением о категории годности к службе выносит заключение об их отстранении от исполнения служебных обязанностей, связанных с ношением оружия, суточными дежурствами, допуска к секретным материалам.

 

Статья расписания болезней/Код заболеваний по МКБ-10

Наименование болезней, степень нарушения функции

Категория годности к службе в органах принудительного исполнения

Невротические, связанные со стрессом, и соматоформные расстройства:

а) при резко выраженных стойких болезненных проявлениях

б) при умеренно выраженных, длительных или повторных болезненных проявлениях

в) при умеренно выраженных, кратковременных болезненных проявлениях

поступающие — В

сотрудники — Б-2

г) при легких и кратковременных болезненных проявлениях, закончившихся выздоровлением

поступающие — Б-4

сотрудники — А

 

Статья предусматривает невротические, связанные со стрессом, диссоциативные и соматоформные расстройства, психогенные депрессивные состояния и реакции, невротическое развитие личности, хронические постреактивные изменения личности (этиопатогенетическим фактором всех заболеваний являются невроз и психологические причины), а также посттравматическое стрессовое расстройство.

К пункту «а» относятся реактивные состояния с затяжным течением, а также резко выраженные невротические, диссоциативные и соматоформные расстройства, не поддающиеся лечению.К пункту «б» относятся психотические расстройства с кратковременным благоприятным течением, умеренно выраженные, длительные (не менее 40 дней) или повторные невротические расстройства, когда болезненные проявления удерживаются, несмотря на проводимое лечение в стационарных условиях, и выражены в степени, затрудняющей исполнение служебных обязанностей.К пункту «в» относятся умеренно выраженные, кратковременные невротические расстройства с благоприятным течением, закончившиеся компенсацией.К пункту «г» относятся незначительно выраженные, кратковременные невротические расстройства, хорошо поддающиеся лечению и закончившиеся выздоровлением, также невротические расстройства легкой степени выраженности, выявленные в момент освидетельствования, не затрудняющие исполнение служебных обязанностей.Если у гражданина, поступающего на службу в органы принудительного исполнения, в анамнезе имеется указание на аутоагрессивное, демонстративно-шантажное поведение (шрамирование, модификации тела, тоннели в ушах, пирсинг языка, сплит языка), заключение выносится по пункту «в».

 

Статья расписания болезней/Код заболеваний по МКБ-10

Наименование болезней, степень нарушения функции

Категория годности к службе в органах принудительного исполнения

расстройства личности:

а) резко выраженные,

со склонностью к повторным длительным декомпенсациям или патологическим реакциям

б) умеренно выраженные

в) явные акцентуации характера

 

Статья предусматривает расстройства личности; расстройства привычек и влечений; расстройства половой идентификации и сексуального предпочтения; поведенческие расстройства, связанные с сексуальной ориентацией; поведенческие и эмоциональные расстройства, начинающиеся в детском и подростковом возрасте; нарушения психологического развития.

Освидетельствование сотрудников проводится после медицинского обследования в стационарных условиях в условиях специализированной медицинской организации (отделения), изучения личного дела, служебной и медицинской характеристик.

К «а» относятся:

резко выраженные, не поддающиеся компенсации расстройства, требующие повторного и длительного лечения в стационарных условиях и (или) диспансерного наблюдения;

расстройства, сопровождающиеся коморбидной психиатрической патологией;

татуировки на шее, лице или голове.

умеренно выраженные формы личностных расстройств, проявляющиеся аффективными срывами, реактивными состояниями, выраженностью вегетативных реакций;

транзиторные (парциальные) расстройства личности, в том числе со стойкой компенсацией эмоционально-волевых и других патологических проявлений;

инфантильное расстройство личности;

расстройства половой идентификации и сексуального предпочтения, при этом сама по себе сексуальная ориентация не рассматривается как расстройство.

К пункту «в» относятся явные акцентуации характера, являющиеся крайними вариантами нормы, при которых отдельные характерологические черты чрезмерно усилены, вследствие чего обнаруживается избирательная уязвимость в отношении одних психогенных воздействий при сохранении хорошей устойчивости к другим.По пункту «в» после комплексного психолого-психиатрического медицинского обследования в стационарных условиях (в специализированном отделении) освидетельствуются граждане, поступающие на службу в органы принудительного исполнения, сотрудники, имеющие татуировки (агрессивно-угрожающего характера, демонстративно-протестного типа, татуировки больших размеров, криминального, оккультного, нецензурного, расистского, анти- или асоциального и другого специфического смыслового содержания), за исключением перечисленных в пункте «а».

Татуировками больших размеров считаются татуировки площадью более 5% поверхности тела.

Освидетельствуемые с психопатоподобными состояниями (изменениями личности), причинно связанными с конкретными внешними факторами (инфекциями, интоксикациями, травмами и другими), освидетельствуются по тем статьям Расписания болезней, которые предусматривают соответствующие нозологические формы нервно-психической патологии.

Случаи установочного, нарочитого поведения, проявления недисциплинированности, не вытекающие из всей патологической структуры личности, не могут оцениваться как признаки личностного расстройства.

В отношении сотрудников, освидетельствуемых по пунктам «а», «б» или «в» настоящей статьи, одновременно с заключением о категории годности к службе выносится заключение об их отстранении от управления транспортными средствами, работ на высоте, у движущихся механизмов, открытого огня, водоемов, от исполнения служебных обязанностей, связанных с ношением оружия, суточными дежурствами, допуска к секретным материалам.

 

Статья расписания болезней/Код заболеваний по МКБ-10

Наименование болезней, степень нарушения функции

Категория годности к службе в органах принудительного исполнения

психические расстройства и расстройства поведения, вызванные употреблением психоактивных веществ:

а) с выраженными и умеренными стойкими психическими нарушениями

б) с незначительными психическими нарушениями и (или) отчетливыми вредными для психического или физического здоровья последствиями

 

Статья предусматривает психические и поведенческие расстройства, тяжесть которых варьируется (от злоупотребления психоактивными веществами с вредными последствиями без синдрома зависимости до психотических расстройств и деменции), но при этом все они являются следствием употребления одного или нескольких психоактивных веществ (исключается зависимость от табака и кофеина).

Освидетельствование проводится после медицинского обследования в стационарных условиях.

Экспертная оценка выявленных фактов употребления наркотических средств в немедицинских целях в практической деятельности базируется на диагностических критериях эпизодического употребления наркотических средств или злоупотребления наркотическими средствами, таких как частота употребления и время употребления.

хронические алкогольные психозы;

хронический алкоголизм, наркомания и токсикомания с выраженными и умеренными изменениями личности, интеллектуально-мнестическими нарушениями.

При внутривенном введении наркотического вещества независимо от периодичности, количества употреблений и их давности выносится заключение по пункту «а».

острые алкогольные психозы, хронический алкоголизм, наркомания и токсикомания с незначительно выраженными изменениями личности;

патологическое алкогольное опьянение;

злоупотребление наркотическими и токсическими веществами (случаи повторного приема психоактивных веществ, сопровождающиеся отчетливыми вредными последствиями при отсутствии синдрома зависимости).

Единичное употребление психоактивных веществ в анамнезе не может служить основанием для применения настоящей статьи.

В отношении сотрудников, освидетельствуемых по пунктам «а» или «б» настоящей статьи, одновременно с заключением о категории годности к службе выносится заключение об их отстранении от исполнения служебных обязанностей, связанных с ношением оружия, суточными дежурствами, допуска к секретным материалам.

 

Статья расписания болезней/Код заболеваний по МКБ-10

Наименование болезней, степень нарушения функции

Категория годности к службе в органах принудительного исполнения

умственная отсталость:

а) в глубокой, тяжелой и умеренной степени выраженности

б) в легкой степени выраженности

 

Статья предусматривает все формы умственной отсталости.

При значительных и явных дефектах интеллекта вопрос о негодности к службе может быть решен без медицинского обследования в стационарных условиях.

При установлении диагноза определяющее значение имеют клинические диагностические критерии в сочетании с результатами экспериментально-психологического исследования мышления и интеллекта (коэффициент умственного развития в диапазоне 50 — 69 по результатам полного психометрического исследования интеллекта по Д. Векслеру). Если при установлении диагноза результаты врачебного медицинского обследования не соответствуют другим данным, характеризующим поведение освидетельствуемого в быту, на производстве, в подразделении, медицинское обследование в стационарных условиях обязательно.

Клинико-психопатологическая оценка состояния освидетельствуемого должна быть дополнена результатами соматоневрологического обследования и данными лабораторных и инструментальных методов исследования (ЭЭГ, ЭХО-ЭГ, рентгенография черепа, ультразвуковая допплерография сосудов головного мозга (далее — УЗДГ экстракраниальных и интракраниальных сосудов), ультразвуковое дуплексное сканирование брахиоцефальных артерий, КТ и другие). Выбор методов определяется диагностическими задачами, которые обозначаются в процессе освидетельствования.

К пункту «а» относятся все формы глубокой, тяжелой и умеренной умственной отсталости.К пункту «б» относится умственная отсталость легкой степени.

На черноморском ТВД*: Демонстративно-шантажное суицидальное поведение: kr_eho — LiveJournal

Тимофей МАЙОРОВ

На уходящей неделе авианосец ВМС США USS Eisenhower прошел через пролив Гибралтар и вышел в Средиземное море. Об этом сообщают СМИ со ссылкой на данные портала по отслеживанию судов Marine Traffic. В состав группы помимо авианосца входят ракетный крейсер Monterey, эсминцы Mitscher и Thomas Hudner, а также судно снабжения Arctic.

Ранее, как следует из сообщения на сайте ВМС США, эта группа провела совместные учения с вооруженными силами Марокко в Атлантическом океане вблизи Канарских островов. В настоящее время корабли идут по Средиземному морю в восточном направлении.

Практически одновременно через Гибралтар в Средиземное море вошла российская дизель-электрическая подводная лодка Черноморского флота «Ростов-на-Дону». Российская субмарина идет в надводном положении в сопровождении спасательного буксира «Профессор Николай Муру». Военное ведомство не сообщает, куда следует «Ростов-на-Дону», однако, предполагают эксперты, наиболее вероятен вариант с возвращением подлодки на боевое дежурство к сирийскому побережью после проведенного в Кронштадте планового ремонта, на который ДЭПЛ была отправлена летом прошлого года.

Всего парой дней спустя отдел информационного обеспечения Черноморского флота распространил информацию о том, что экипажи подводных лодок «Колпино» и «Великий Новгород» вышли в море из пунктов постоянного базирования Севастополь и Новороссийск, соответственно, для проведения совместного учения. Учение проводится в соответствии с планом боевой подготовки подводных сил флота в морских полигонах в акватории Чёрного моря.

В рамках учения, которое продлится до 18 марта, подводники отработают алгоритм действий по поиску субмарины условного противника, примут участие в совместных тренировках с противолодочными и тральными силами ЧФ, а также поочерёдно проведут глубоководные погружения с покладкой на грунт на глубину более 200 метров.

Занятная получается диспозиция. У «Эйзенхауэра» и сопровождающего его ордера в непосредственной близи в Средиземном море – «Ростов-на-Дону», а в чуть подальше, в Черном море — «Колпино» и «Великий Новгород». Напомним, все три подлодки несут на борту по 12 крылатых ракет «Калибр», до Восточной части Средиземноморья «достающих» не просто, а очень просто (помните реальный залп по террористам в Сирии из акватории Каспия данными ракетами?).

И пусть не каждый «Калибр», с учетом мощной ПВО американской авианосной группировки, до нее долетит, но большинство из нескольких десятков состоящих на вооружении черноморских подводников боеголовок потенциально способны достигнуть главной цели. Не говоря уже о постоянной Средиземноморской группировке ЧФ и других силах, сосредоточенных в Крыму.

Вот так просто Черноморский флот в его сегодняшнем виде способен взять пока «на сопровождение» угрожающие в военном отношении объекты в относительно далеком от черноморского ТВД регионе.

И даже странно вспоминать, что еще в 2014 году все было совсем не так.

Жаль, но все еще находятся, с позволения сказать, деятели, которые живут вчерашним днем и упрямо не желают считаться с давно изменившимися реалиями. К примеру, президент Украины Владимир Зеленский со своими генералами вдруг вздумал демонстрировать воинственную агрессивность, в которой прежде как-то не сильно был замечен. Сеть в последние дни заполонили видео, на которых жители Украины фиксировали перемещения тяжелой военной техники к границам Донбасса и Крыма – танков, реактивных и ракетных систем, артиллерийских орудий. Причем, переброска осуществлялась в дневное время и без всяких правил маскировки.

Журналисты пишут, в частности, что за последнее время на юг Херсонщины были переброшены ОТРК 9К79-1 «Точка-У», буксируемые 122-мм гаубицы Д-30А, большое количество грузовиков, тягачей и всевозможной бронетехники.

Здравомыслящие пользователи сети уже назвали увиденное бессмысленным бряцаньем оружия. Они сомневаются, что 400-километровый марш-бросок 107-й реактивной артбригады из Кременчуга (Полтавская область) в Новоалексеевку (Херсонская область) сказочно укрепит обороноспособность Украины.

Одновременно с этим Киев якобы развернул недалеко от Крыма почти все свои хилые ВМС, предварительно призвав необстрелянных моряков «готовиться к бою». В странных эволюциях задействована также 11-я вертолетная бригада армейской авиации из Чернобаевки. Возле райцентра Чаплинка вроде бы развернут 1039-й полк ПВО, а прямо у КПП «Чонгар» разместился 20-й батальон РЭБ.

Некоторые эксперты предполагают, что таким образом Киев готовится к военным действиям на Донбассе, одновременно пытаясь хоть как-то укрепить свои рубежи на юге, однако большинство аналитиков сходятся во мнении, что происходящее – не более, чем попытка психологического давления на политических оппонентов в виду огромного желания Зеленского и иже с ним переписать Минские соглашения, которые на Украине упёрто (именно так) не желают выполнять.

Вот такое демонстративно-шантажное суицидальное поведение демонстрируют в Киеве.

Впрочем, именно к нему Украину всячески поощряют и в НАТО, и за океаном, открыто демонстрируя свою поддержку Незалежной, прежде всего в военной области.

В минувшую среду, 10 марта, в Одессу впервые в текущем году прибыли корабли НАТО, относящиеся ко второй противоминной группе альянса. Это четыре минных тральщика, принадлежащие ВМС Турции, Испании и Румынии. В состав группы входят два турецких корабля – TCG Ayvalik (флагман) и TCG Sokullu Mehmet Pasa, а также испанский тральщик TSPS Tajo и представитель ВМС Румынии ROS Lt Lupu Dinescu. Эскадрой командует капитан первого ранга ВМС Турции Юсуф Карагюлле.

С утра в тот же день самолеты стран НАТО тренировались по взаимодействию в боевых условиях над Черным морем. Два французских истребителя Rafale поднялись с авианосца «Шарль де Голль» в Средиземном море и имитировали воздушную атаку на следующую в Одессу группу тральщиков НАТО. По маршруту следования французские самолеты дозаправились в воздухе от итальянского самолета-заправщика KC-76. В это время от условных противников корабли обороняли в небе три румынских истребителя F-16. К тому же, за ситуацией над морем следил вылетевший из турецкой Коньи самолет дальнего радиолокационного обнаружения АВАКС.

«Кооперация в Черном море является очень важной для НАТО, мы и в дальнейшем планируем развивать наши взаимоотношения с Украиной. Наша главная цель как постоянной противоминной группы и нашего пребывания здесь – это увеличение совместимости с кораблями ВМС ВС Украины», – заявил по прибытию в Одессу командир тральной группы Юсуф Карагюлле.

В рамках визита запланирована встреча командования противоминной группы НАТО с руководством ВМС Украины, а также совместные военно-морские учения с участием украинских кораблей. Правда, из-за пандемии COVID-19 на иностранные корабли никто из посторонних допущен не будет.

Военкор Дмитрий Стешин, комментируя вояж противоминной группы кораблей НАТО в Одессу, позубоскалил в своем Telegram-канале: «Завтра Украина будет возвращать Крым. Сильно торопятся, даже заседание СНБО решили перенести на день раньше. Будут заниматься разработкой стратегии». «Уже в пятницу они уйдут от греха подальше», — пообещал Стешин, отметив, что даже это не отменит «праздничных» настроений в Киеве.

Между тем, на прошлой неделе телеканал «Звезда» впервые обнародовал видео, демонстрирующее работу в черноморском регионе комплекса разведки надводной и воздушной обстановки, оснащенного многофункциональной радиолокационной станцией «Монолит». Из репортажа недвусмысленно следует: все, что находится над Черным морем и на его поверхности, давно «под колпаком» у российских военных.

«Аппаратуры на командном пункте комплекса столько, что разбегаются глаза. Экипаж КП состоит из пяти человек, которые отвечают за наблюдение, классификацию и сопровождение… целей и принятие решений о работе с ними», — говорится в репортаже.

Об эффективности работы комплекса свидетельствует такой факт. Как сообщил журналистам начальник сектора предприятия-изготовителя «Тайфун» Сергей Пиуновский, антенна «Монолита» в памятном году Крымской весны обнаружила и взяла на сопровождение американский эсминец Donald Cook, находившийся в Черном море.

«По нашему излучению экипаж понял, что он обнаружен и в любой момент по нему может быть нанесен ракетный удар, чего они и испугались», — сказал специалист.

После этого Donald Cook резко изменил курс и поспешил ретироваться подальше от берегов «восставшего» полуострова.

Не вызывает сомнений, что и нынешние маневры НАТО в Черном море не остаются без внимания российских военнослужащих. Это заставляет североатлантический блок предпринимать лихорадочные усилия для противостояния нынешним возможностям России в регионе.

Эсминцы типа Arleigh Burke (упомянутый выше Donald Cook из этой же серии – авт.) Военно-морских сил США, базирующиеся в Испании, располагают системами радиоэлектронной борьбы AN/SLQ-62 Transportable Electronic Warfare Module-Speed To Fleet (TEWM-STF), якобы способные «убивать» российские противокорабельные ракеты П-800 «Оникс», сообщило на неделе американское издание The Drive.

Журналисты называют упомянутые противокорабельные ракеты одними из самых мощных и многочисленных в России и сообщают, что, по их данным, наши Вооруженные Силы располагают модернизированными П-800 «Оникс» не только в Средиземном море (Сирия), но и в Черном (Крым). Издание также пишет, что оснащенные подобным оружием и его аналогами надводные и подводные корабли, самолеты и береговые ракетные комплексы способны превратить Черное море в зону сплошного поражения, «потенциально сокрушающую даже защиту самых передовых боевых кораблей».

Высокая оценка возросших возможностей России, не так ли?

Тем не менее, желающих продемонстрировать демонстративно-шантажное (или не очень) суицидальное поведение на черноморском ТВД, увы, в мире меньше не становится.

На уходящей неделе СМИ обнародовали некий план ряда политиков и общественных деятелей США и Украины, получивший название «12 пунктов стратегического двустороннего партнерства» упомянутых стран. Среди его «подписантов» с американской стороны – небезызвестные нам Ян Бжезинский, Александр Вершбоу, Курт Волкер, Джон Хербст, Пола Добрянская, Майкл Макфол, Стивен Пайфер, Роман Попадюк, Наталья Яресько и прочие, с украинской – столь же скандальные Роман Бессмертный, Ирина Геращенко, Владимир Горбулин, Ярослав Железняк, Иванна Климпуш-Цинцадзе, Маркиян Лубкивский, Владимир Огрызко, Андрей Парубий, Оксана Сыроид, Александр Турчинов и даже, держитесь, Арсений Яценюк.

В общем, полный набор отъявленных русофобов.

В 12 пунктах документа, практически в каждом из которых с ног до головы «облизывается» нынешнее руководство США, типа «мы считаем, что приход президента Соединенных Штатов Америки Джозефа Байдена и новой американской администрации открывает возможность углубить стратегическое партнерство и обязательства между Соединенными Штатами и Украиной, а также продвигать интересы обоих государств», упоминаются, в частности, «демократические ценности», «восстановление суверенитета и территориальной целостности Украины», «агрессия России», «возвращение Крыма», «санкции», «Северный поток-2», ну и привычное «тэ-пэ».

В контексте же данной статьи наибольший интерес представляет пункт № 6. Приведем его полностью.

«Соединенные Штаты и Украина должны вести консультации относительно шагов для укрепления безопасности и стабильности в Черноморском регионе, в частности при поддержке НАТО и европейских партнеров. Соединенные Штаты вместе с союзниками по НАТО должны продолжать регулярное размещение воздушных, сухопутных и морских сил в регионе, где сходятся Россия, Европа, Ближний Восток, Балканы и Кавказ. Регион находится в центре четырех больших сил: демократия на его западной оконечности, военная агрессия России на севере, финансовое влияние Китая на востоке и нестабильность на Ближнем Востоке – с южной стороны. Украине и США следует сотрудничать с другими союзниками в регионе, чтобы защищать общие интересы и снижать напряженность», — считают «подписанты», рекомендующие взять данный, как и все другие 11 пунктов программы «на вооружение» истеблишменту США и Украины.

Только у России как доминирующего в регионе игрока мнение спросить забыли. Ну, это как-то привычно уже.

Ну, а в завершение – о том, что крымчанам, мнение которых и на Украине, и за океаном тоже как-то упрямо игнорируют, есть чем гордиться, особенно сейчас, в преддверии очередной годовщины воссоединения полуострова с Россией. Помните нашумевшую историю с отказом Франции передать России практически построенные вертолетоносцы типа «Мистраль» в связи с «крымскими» событиями в 2014-м?

Намерение России построить универсальные десантные корабли обернулись возмущением на Западе, написало несколько дней китайское издание Sohu. Перевод соответствующей статьи опубликовала «ПолитРоссия».

«Некоторое время назад из России пришли хорошие новости: в стране началась закладка двух крупных военных кораблей – вертолетоносцев проекта 23900 ”Иван Рогов”», — напоминают авторы Sohu.

Китайские аналитики констатируют, что вертолетоносцы, в отличие от авианосцев, обладают более скромными боевыми возможностями, однако функционал этих кораблей гораздо шире. Также стоимость их разработки и производства на порядок ниже, что является важным фактором для России.

«В России утверждают, что корабли проекта 23900 будут значительно превосходить французские вертолетоносцы типа “Мистраль”», — сообщают эксперты Sohu.

Аналитики также обращают внимание на то, что довольно амбициозные обещания России насчет возможностей будущих кораблей возмутили военное сообщество Запада, особенно представителей США. Дело в том, что американцы пессимистично относятся к возможностям российской кораблестроительной промышленности. Они полагают, что после распада Советского Союза россияне утратили способность стоить большие надводные корабли.

В советское время основные кораблестроительные площадки находились на Украине, и РФ потеряла к ним доступ. Более того, из-за санкций страна не может получить доступ и к иностранным военным технологиям.

Новости о закладке Россией десантных кораблей порядком удивили экспертов в США.

Отрадно, что в статье упоминается керченский завод «Залив», который и строит российские вертолетоносцы. Данное предприятие, напоминает, Sohu, обладает самым большим в РФ сухим доком, да к тому же демонстрирует прекрасную экономическую динамику, а потому нет никаких сомнений, что в итоге наши вертолетоносцы будут построены.

«Российские специалисты получат хороший опыт и в будущем смогут взяться за более крупные проекты, включая авианосцы», — резюмируют авторы Sohu.

Да будет так.

Фото ДЭПЛ «Ростов-на-Дону», с сайта topwar.ru

*ТВД – театр военных действий

На черноморском ТВД*: Демонстративно-шантажное суицидальное поведение

404 — Псилогия

Трамвайный проезд, 5а
1 этаж

№ кабинета Температура
1 19°С
2 18°С
3 18°С
4 18°С
5 19°С
6 18°С
7 18°С
8 19°С
9 18°С
10 19°С
11 19°С
12 20°С
13 19°С
14 18°С
15 18°С
16 18°С
Холл 17°С

Трамвайный проезд, 5а
2 этаж

№ кабинета Температура
17 19°С
18 19°С
19 20°С
20 18°С
21 18°С
22 19°С
23 20°С
24 19°С
25 18°С
26 19°С
27 19°С
Холл 18°С

Переулок Фабричный, 23а

№ кабинета Температура
1 18°С
2 18°С
3 18°С
4 18°С
5 18°С
6 19°С
7 18°С
8 19°С
9 18°С

Демонстративно-шантажное суицидальное поведение — Студопедия

Демонстративно-шантажное поведение относится к суицидальному с некоторой долей условности, лишь постольку, поскольку здесь имеет место сознательная манипуляция жизнеопасными действиями. Разработка, т.е. возникновение и развитие суицидальных представлений, и их реализация происходят как бы в «условной» форме на фоне сохраняющейся высокой ценности собственной жизни и страха смерти.

Личностный смысл подобных попыток состоит в оказании психологического давления на окружающих значимых лиц с целью изменения конфликтной ситуации в благоприятную для суицидента сторону (разжалобить, вызвать сочувствие, избавиться от грозящих неприятностей и т.п.). Целью может быть и наказание обидчика, стремление обратить на него возмущение окружающих, чтобы таким способом доставить ему серьезные неприятности. При таких попытках человек понимает, что его действия не должны повлечь за с собой смерть, и для этого предпринимает все меры предосторожности.

Практически все попытки совершаются в присутствии окружающих. На демонстративно-шантажный характер суицидальных действий указывают и способы их реализации, среди которых преобладают самопорезы предплечий (как правило, множественные и поверхностные).


Выделяются две разновидности демонстративно-шантажных суицидальных действий:

ü Рациональные

ü Аффективные

Рациональные (запланированные) суицидальные попытки отличаются более длительным подготовительным периодом. Содержанием этого периода является анализ возможных выходов их сложившейся конфликтной ситуации и принятие решения и необходимости продемонстрировать тяжесть своих переживаний в суицидальной форме.

Решение о суицидальной попытке вынашивается относительно долго (иногда до месяца и более) и не всегда обусловливается каким-либо провоцирующим конфликтом.

Повод зачастую подыскивается с целью маскировки под истинный суицид. Обстоятельства предстоящего покушения тщательно продумываются: от выбора места и способа до источников возможного оказания медицинской помощи.

Для аффективной (демонстративно-шантажной) попытки характерны ускоренная динамика, отсутствие глубокой рациональной разработки. Но даже в условиях реальных переживаний аффект не достигает силы, свойственной истинным суицидентам. Под внешним выражением чувств скрывается сознательная манипуляция человеком окружающими, обстоятельствами, а также своими собственными действиями, что и делает эти действия «разыгранным драматическим спектаклей».

Тем не менее, этот «спектакль» нередко приводит к трагическим последствиям (серьезным увечьям и даже к смертельному исходу), когда различного рода случайности и неправильный расчет определяют конечный результат попытки.

Суицидальное поведение осужденных — презентация онлайн

1. Тема № 6: Суицидальное поведение осужденных

Вопросы
1.Понятие
суицида и причины его возникновения у
осужденных
2.Теории
3.Виды
суицидов
суицидов осужденных
4.Психологический
5.Профилактика
портрет осужденного-суицидента
суицидального поведения осужденных

2. Под суицидальным поведением следует понимать осознанные действия личности, конечной целью которых является покушение на самоубийство ил

Под суицидальным поведением следует понимать
осознанные действия личности, конечной целью которых
является покушение на самоубийство или акт
самоубийства.
Структура суицидального поведения
Суицид
Суицидальные
попытки
Суицидальные
проявления
Суицидент – человек, совершивший самоубийство или
покушение на самоубийство.

3. Факторы суицидальной активности осужденных

предрасположенность личности к аутоагрессивным проявлениям, т.е.
наличие определенных индивидуально-психологических особенностей,
склонность к употреблению алкоголя или наркотических веществ,
семейный анамнез и т.д.;
критическая ситуация, аутоагрессивные проявления – внутренний или
внешний конфликт;
наличие условий в ИУ, способствующих совершению аутодеструктивных
действий (изоляция от близких, тюремная субкультура со своими
законами и правилами, окружение, состоящее из лиц с криминальным
опытом и т.д.).

4. Виды критических ситуаций, приводящих к суициду осужденных

Осознание
вины за совершение преступления
Межличностные
конфликты (издевательства и
унижения человеческого достоинства)
Лично-семейные
конфликты (измена, развод,
смерть близких)
Смертельная
болезнь или инвалидность

5. Факторы, увеличивающие риск суицида у осужденных

наличие
психической патологии
злоупотребление
алкоголем и наркотиками
Дополнительные факторы
возникновения суицидов
Время
Пол
Супружеский статус

6. Теории суицидов

Социологический подход: суицидальное поведение обусловлено
социальными условиями.
Психопатологический подход: суицид — проявление острых или хронических
психических расстройств.
Социально-психологический подход:
суицидальное поведение — следствие социально-психологической
дезадаптации личности в условиях микросоциального конфликта. Суицид
представляет собой один из крайних вариантов поведения человека в
критической ситуации.

7. Виды суицидов

истинный
демонстративный
аффективный
скрытый

8. Демонстративно-шантажное поведение осужденных

Демонстративно-шантажное поведение осужденных – это
осознанные преднамеренные попытки лишить себя
здоровья или жизни с целью получения каких-либо
выгод.
Формы:
голодовка
членовредительство
симуляции
суицид

9. Цели демонстративно-шантажного поведения осужденных

Добиться помещения в больницу
Добиться улучшения условий отбытия наказания
Протест против действий администрации
Нежелание выполнять требования администрации и др.
Причина демонстративно-шантажного поведения –
отсутствие возможности решить проблему законными
способами.

10. Черты личности, склонной к суициду

тревожность
межличностная сензитивность
склонность к самообвинению
болезненное самолюбие в сочетании с комплексом
неполноценности
слабость механизмов психологической защиты
эгоцентризм
высокая потребность в любви
инфантильность и незрелость личности

11. Характеристики психического состояния человека в пресуицидальный период

невыносимость страдания,
нестерпимая боль,
переживание безнадежности и собственной беспомощности,
самообвинения,
искаженное восприятие реальности,
зацикленность на проблеме,
«туннельное зрение»,
состояние экзистенциального вакуума.

12. Признаки приближающегося суицида

замкнутость;
внезапные перепады настроения;
отказ от пищи;
дарение любимых, значимых вещей;
депрессия, безнадежность;
рассуждения о смысле жизни, о смерти;
образы смерти в творчестве;
прямые угрозы совершить самоубийство и др.

13. Этапы беседы с осужденным суицидентом

1. Установление эмоционального контакта с осужденным.
2. Выстраивание последовательности событий, в
результате которых сложилась кризисная ситуация.
Дается четкая формулировка проблемы.
3. Оказание активной психологической поддержки.

14. Необходимо убедить осужденного в следующем:

тяжелое эмоциональное состояние, переживаемое им в настоящий
момент, является временным, что другие люди в аналогичных ситуациях
чувствовали себя также тяжело, но со временем все нормализовалось;
его жизнь нужна не только ему самому, но и его родным, близким и его
уход из жизни станет для них тяжелой травмой;
что он, безусловно, имеет право распоряжаться своей жизнью, но
решение этого вопроса в силу его крайней важности лучше отложить на
некоторое время, спокойно его обдумать.
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!

В воронежских образовательных организациях усилят профилактику суицидального поведения у подростков

Управление образования и молодежной политики Воронежа совместно с «Центром развития образования и молодежных проектов» провело 14 апреля семинар «Профилактика суицидального поведения среди несовершеннолетних», собрав специалистов Воронежа, Липецка и Московской области.

Устаревшая профилактика

Руководитель отдела сопровождения педагогов-психологов АНО ДПО «Воронежский институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки» Артур Джакобия рассказал о видах девиантного поведения подростков и профилактических рекомендациях родителям. По его словам, часто причиной девиантного поведения детей является следствие взаимоотношений родителей. Капризами и двойками в школе подростки нередко просто хотят помирить маму с папой, которые решили расстаться, к примеру. Такие ситуации возможно выявить уже на первичной консультации, поэтому эксперт предлагает родителям в следующий раз прийти вдвоем, чтобы попробовать обсудить их межличностный конфликт.

Артур Джакобия уверен, что существующая профилактика девиантного поведения устаревает, поэтому следует обращаться к разнообразным инновационным методам, позволяющим влиять на проблему, а также, по его мнению, важно грамотно преподносить информацию о таких негативных явлениях как алкоголизм и наркомания.

– Запугивание и уговаривание давно не работают. Не стоит говорить детям, что употребление – это плохо, лучше говорить, что ЗОЖ – это хорошо, – уверен Джакобия.

Воронежский институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки несколько лет назад решил приглашать в школы людей, прошедших через химическую зависимость, но в организации «Анонимные наркоманы» ему отказали. Люди, для которых теперь трезвая жизнь в приоритете, не хотят быть в глазах школьников успешным пособием по реабилитации от зависимости, потому что так бывает не всегда, есть множество историй с печальным концом.

– После разговора с представителями организации «Анонимные наркоманы» я задумался и понял, что в нашем подходе действительно могла оказаться скрытая пропаганда. Это была неудачная идея, зато мы стали взаимодействовать с «Анонимными наркоманами» на уровне школьных педагогов и психологов, – заметил Артур Джакобия.

Не молчи, а говори

Докладчик – психолог БУЗ ВО «Воронежский областной клинический центр общественного здоровья и медицинской профилактики» Елена Чуйкова – обратилась к теме буллинга как форме проявления детской и подростковой агрессии, отметив, что нередко, когда дети не могут «убежать» от проявления буллинга, они выбирают суицид в качестве возможности прекратить травлю. Но это – не выход, потому что всегда есть люди, готовые помочь ребятам справиться со сложностями. По данным исследований, которые привела Чуйкова, 63% подростков (из 1057 опрошенных) готовы рассказать о проблеме родителям, если столкнутся с таковой. И всего 0,5% респондентов сказали о намерении заявить в полицию.

Елена Чуйкова считает, что любая ситуация проявления буллинга требует индивидуальной работы, но, пожалуй, гораздо труднее понять, как вести себя тем родителям, ребенок которых оказался буллером (тот, кто травит). Если травит ваш ребенок, говорит Чуйкова, не наказывайте его и не обвиняйте, это «убьет» доверие между вами, однако пускать на самотек тоже нельзя. Эксперт как один из действенных способов обсуждения проблемы предлагает разговор на равных.

Начальник отдела социально-психологических практик и сопровождения ТПМПК «Центр развития образования и молодежных проектов» Любовь Шахова отметила, что чаще всего ей приходится работать с ребятами 12-15 лет. Основную причину, почему происходят детские и подростковые суициды, а также буллинг, специалист видит в слабом институте семьи и пристрастиях к пагубным привычкам.

В центре работают по методике «Сигнал» – это психологическая экспресс-диагностика высокого суицидального риска. С января по март у Шаховой было 17 обращений, из которых в 5 случаях диагностировано истинное суицидальное поведение (дети лечатся в психиатрических отделениях), еще у 5 детей установлено демонстративно-шантажное поведение, еще 7 – с самоповреждениями, хотя изначально запрос, с которым обратились, звучал как просто «повышенная тревожность».

Поддерживать и разговаривать

На семинаре своим опытом поделились директор ГБУ Центра «СемьЯ» Оксана Драганова из Липецка и педагог-психолог МБОУ СОШ № 1 Сергиева Посада Марина Власова. Оксана Драганова уверена, что начинать любую профилактику необходимо с нормативной базы, чтобы каждый педагог и родитель мог воспользоваться прописанными там рекомендациями.

Марина Власова в своей школе разработала комплексный подход в теме профилактики буллинга и суицидального поведения среди несовершеннолетних. С 1 по 4 класс, когда дети только учатся понимать и взаимодействовать с миром, классные руководители проводят с ними занятия «Познай себя», где можно научиться как выражать, так и контролировать свои эмоции, понимать и лучше узнавать своих одноклассников. В 5-м классе, когда начинается более серьезная учеба с большим объемом домашних заданий, школьникам, по словам Власовой, тоже нужно помочь. В их школе проводятся занятия «Учись учиться», где прорабатываются вопросы по снижению уровня тревожности. В 6-м классе вводится программа «Этика общения», с 7-го класса – «Конфликтология». С девятиклассниками обсуждают вопросы профессионального самоопределения, а с десятого  и уроки по половому просвещению.

Марина Власова говорит, что классные руководители стали ее помощниками, да и родители стали внимательнее относиться к эмоциональному состоянию детей. Для учителей эксперт проводит семинары, а также разработала для них карту наблюдений, в которой напротив наблюдаемой позиции педагоги ставят галочку – был ребенок грустен или весел и пр. Подобные маркеры в динамике могут помочь в работе. Для родителей Марина Власова создала родительские клубы и «Семейную гостиную».

Фото предоставлено организаторами

границ | Дивергентные процессы восприятия киберзапугивания между жертвами и агрессорами: построение объяснительных моделей

Введение

Отсутствие согласия при определении и разграничении концепции киберзапугивания вызывает все более явные споры о критериях, которые его определяют (Slonje and Smith, 2013). К существующим расхождениям между исследователями в концептуализации киберзапугивания мы должны добавить различные точки зрения подростков на эту конструкцию.В этом смысле мы можем обнаружить, что молодые люди классифицируют определенные виртуальные агрессии как эпизоды киберзапугивания, не становясь ими. Или, что еще хуже, проявления киберзапугивания могут интерпретироваться как безобидное поведение. С другой стороны, влияние опыта агрессии или виктимизации в определении кибербуллинга еще недостаточно проверено. Исследование восприятия подростками киберзапугивания показало, что тип участия в любой конкретной ситуации киберзапугивания существенно влияет на то, какие критерии подросток считает определяющими эту конструкцию (Vandebosch and Van Cleemput, 2008; Dredge et al., 2014).

Определение критериев киберзапугивания

Главным достижением, казалось бы, является общее согласие по пяти критериям, которые отличают киберзапугивание от агрессивного поведения в онлайновом контексте. Эти критерии можно резюмировать следующим образом: дисбаланс сил, намерение причинить другому человеку социальный или психологический вред, повторение агрессивного поведения, анонимность и публичность (Thomas et al., 2015).

Повторение

Thomas et al. (2017) считали повторение агрессивного поведения определяющим критерием киберзапугивания и считают, что оно существует, когда происходит непрерывная отправка угрожающих или оскорбительных сообщений через виртуальные форумы, мобильную телефонию и т. Д.Другие исследователи, однако, предупреждают об ограниченном значении этого критерия при определении и идентификации эпизодов киберзапугивания, утверждая, что единичная агрессия, которая распространяется бесконтрольно (вирусность), может причинить повторяющийся вред жертве аналогично тому, как если бы такое поведение было выполнено. непрерывно (Hutson, 2016). Хотя смущающий частный контент мог быть отправлен только одному получателю, его могут увидеть и затем перенаправить другие, не только увеличивая стойкость вреда (Pieschl et al., 2015), но также и восприятие его серьезности (Schultze-Krumbholz et al., 2014; Wright et al., 2017).

Дисбаланс мощности

В киберсценарии восприятие власти связано с относительным владением навыками ИКТ (Barlett et al., 2017b). Знание этих инструментов облегчает доступ к частным материалам, манипулирование ими и их распространение, а также создает препятствия для идентификации агрессора (Casas et al., 2013). Тем не менее, владение жертвой ИКТ не мешает ей подвергаться эпизодам киберзапугивания, так что актуальность этого критерия может быть меньше, чем может показаться на первый взгляд.

Намерение причинить вред

Отсутствие личного общения вызывает предвзятость в интерпретации смысла сообщения, а это, в свою очередь, приводит к частым заблуждениям относительно намерений человека, с которым они взаимодействуют или обмениваются сообщениями. Однако, несмотря на эти трудности в выявлении преднамеренности киберповедения, Кросслин и Голман (2014) отмечают, что подростки считают намерение причинить вред основным фактором, определяющим эпизод агрессии как киберзапугивание.

Анонимность

Kowalski et al. (2012) утверждают, что анонимность может побудить определенных людей действовать так, как они никогда бы не подумали в реальной жизни. Восприятие безнаказанности, которую допускает сокрытие личности, способствует принятию предосудительного с этической точки зрения поведения, включая совершение агрессии и других видов киберпреступности (Compton et al., 2014; Barlett et al., 2017a).

Реклама

Наконец, критерий публичности определяется как открытое и неконтролируемое распространение агрессивного поведения.Для таких исследователей, как Patchin и Hinduja (2010), это один из критериев, наиболее часто используемых в киберзапугивании. Для Nocentini et al. (2010), однако, хотя они признают актуальность этого критерия как отражающего серьезность киберпреступлений, он не является фактором, определяющим или ограничивающим конструкцию киберзапугивания. Стикка и Перрен (2013) сообщают, что швейцарские подростки и Чен и Ченг (2016), что молодые тайваньцы придают особое значение публичному измерению киберпреступлений и что они считают его определяющей характеристикой киберзапугивания, в свою очередь определяющей серьезность вреда.

Сочетание и взаимодействие критериев как ключевых показателей для выявления киберзапугивания

Многие исследования, посвященные этой теме, используют небольшие выборки и прибегают к исследовательскому анализу, чтобы определить, какие критерии для подростков имеют прямое отношение к киберзапугиванию, какие критерии имеют косвенное отношение, а какие нет. Эти данные будут способствовать построению предварительной теоретической структурной модели, которая позволит понять восприятие подростками феномена киберзапугивания (Palladino et al., 2017). Эти исследования проводились в странах с разными культурами. Но это не означает, что культура — это переменная, которую следует считать ответственной за обнаруженные расхождения, поскольку в сегодняшнем глобализированном мире представления быстро распространяются независимо от культуры или этнической принадлежности.

В частности, Baas et al. (2013) сосредоточили внимание на критериях преднамеренности и повторения и пришли к выводу, что восприятие этих критериев детьми в возрасте 11–12 лет неоднозначно и произвольно, и поэтому невозможно определить, является ли связь между этими двумя критериями наиболее вероятной. используется при определении киберзапугивания.Вместо этого Menesini et al. (2012) отмечают, что многие европейские подростки понимают, что если поведение повторяется, то его нельзя классифицировать как непреднамеренное, что будет отражать взаимосвязь между повторением и критериями преднамеренности.

Соответствие определенных критериев изучалось Nocentini et al. (2010). Они отметили важность, которую европейские подростки придают таким критериям, как преднамеренность и несбалансированность, при дифференцировании акта кибер-агрессии от эпизода киберзапугивания.Однако Dredge et al. (2014) обнаружили, что очень немногие австралийские подростки считают намерение причинить вред и дисбаланс сил важными компонентами определения киберзапугивания.

Результаты, касающиеся восприятия других критериев, таких как анонимность или предание гласности агрессии, редки и противоречивы. Schultze-Krumbholz et al. (2014) утверждают, что подростки осознают влияние анонимности и гласности на серьезность кибер-агрессии, но не считают эти два фактора определяющими характеристиками киберзапугивания.

Куадрадо и Фернандес (2016) показывают, что восприятие подростками киберзапугивания зависит от той роли, которую они играют в агрессоре или жертве: жертвы считают, что преднамеренность, гласность и дисбаланс сил напрямую связаны с киберзапугиванием, причем преднамеренность оказывает наибольшее влияние на три; агрессоры считают дисбаланс сил наиболее важным параметром, определяющим киберзапугивание, за которым следует намерение причинить вред. Наконец, такие исследования, как Betts and Spenser (2017), отмечают нормализацию агрессивного поведения как модели социальных отношений и взаимодействия среди подростков.Это искаженное восприятие может быть предиктором киберзапугивания (Cuadrado and Fernández, 2016). Эти результаты вместе с результатами упомянутых выше работ позволяют подойти к построению предварительной теоретической структурной модели восприятия подростками киберзапугивания.

Исследование

Многочисленные споры и противоречия, которые все еще существуют в отношении определения границ конструкции киберзапугивания, демонстрируют необходимость дальнейших исследований, направленных на определение критериев, формирующих структуру восприятия подростками этого феномена, и на поиск объяснений такого поведения.В предыдущих исследованиях анализировались отношения зависимости между парами критериев, определяющих киберзапугивание, особенно между дисбалансом и преднамеренностью. Однако, чтобы понять основные механизмы, которые определяют восприятие подростками этой конструкции, недостаточно проанализировать пары критериев. Также необходимо изучить сеть потенциальных отношений, которая включает в себя все возможные факторы, как непосредственно наблюдаемые, так и скрытые, которые могут быть отнесены к конструкции киберзапугивания.Что касается жертв, обзор научной литературы показывает, что продолжающееся экспериментирование с ущербом, причиненным кибератаками (критерий повторения), усиливает восприятие намерения агрессора причинить психологический, эмоциональный, социальный ущерб и т. Д. Таким образом, критерий повторения может поддерживать косвенную связь с киберзапугиванием, осуществляемым через критерий преднамеренности. Точно так же отсутствие технических знаний, позволяющих выявить личность агрессоров, сделало бы эту технологическую область (дисбаланс сил) критерием первого порядка и критерием анонимности, зависящим от него.Кроме того, в случае агрессоров нормализация унижающего поведения как модели отношений между подростками может привести к тому, что критерии мести и рекламы будут поддерживать косвенную связь с конструкцией киберзапугивания, опосредованной этими неадаптированными социальными отношениями со сверстниками. Цели настоящего исследования заключались в том, чтобы: (i) построить возможные объяснительные модели восприятия киберзапугивания на основе выявления и соотнесения критериев, формирующих эту конструкцию; (ii) определить прогностические значения критериев повторения, дисбаланса, преднамеренности, гласности, анонимности, мести и социальных отношений для восприятия подростками киберзапугивания; и (iii) проанализировать влияние предыдущего опыта кибервиктимизации и киберагрессии на построение объяснительных моделей восприятия киберзапугивания.

Методы

Образец

Выборка состояла из 2148 подростков (50,9% мальчиков и 49,1% девочек; SD = 0,5) в возрасте от 12 до 16 лет ( M = 13,9; SD = 1,2).

Для отбора участников мы применили стратифицированную многоступенчатую, приблизительно пропорциональную процедуру выборки с конгломератами и случайным отбором групп в государственных средних школах, в которых преподается обязательное среднее образование (ESO). Рассматриваемые страты включали провинции и географические районы Эстремадура (Испания) с выбором городов на севере, юге, востоке и западе региона и с учетом их различных социокультурных контекстов.Используемые конгломераты были средними школами. В каждой школе случайным образом был выбран один из четырех курсов, составляющих ESO (1-й год — возраст 12–13 лет; 2-й год — 14 лет; 3-й год — 15 лет; 4-й год — 16 лет).

Дизайн анкеты

Инструмент, использованный для сбора данных, представлял собой анкету из 28 вопросов, сгруппированных в девять блоков. Первый блок состоит из трех вопросов, которые позволяют определить, считают ли подростки себя агрессорами, жертвами или свидетелями киберзапугивания.Исходя из этого определения, мы можем проанализировать, как они себя ведут в оставшейся части анкеты, то есть как они воспринимают феномен киберзапугивания. Эти первые три вопроса также дают представление о том, как часто в течение последних 3 месяцев они совершали, становились жертвами или наблюдали эпизоды киберзапугивания. Используемая шкала включала четыре значения: «никогда», «один или два раза», «один раз в неделю» и «несколько раз в неделю». Эта шкала использовалась во многих исследованиях, анализирующих распространенность кибербуллинга (например,г., Hemphill et al., 2012; Хуанг и Чоу, 2013; Del Rey et al., 2015). Считается, что респондент играл роль агрессора, жертвы или свидетеля, если он говорит, что хотя бы один или два раза участвовал в некоторых из представленных им форм поведения. Важно отметить, что подростки, которые проявили себя как жертвы, так и агрессоры в любой из модальностей, которые будут представлены ниже, были исключены как из подвыборки агрессора, так и из подвыборки жертвы, поскольку они играют некоторую другую роль, такую ​​как хулиган / жертва, которая мы не анализируем в настоящем исследовании.Ниже мы представляем в качестве примера вопрос, который позволяет идентифицировать подростков, считающих себя жертвами киберзапугивания. Им было предложено указать, как часто в течение последних 3 месяцев они страдали от любого из следующих видов поведения: «(1) меня оскорбляли по мобильному телефону или через Интернет; (2) мне угрожали или шантажировали с помощью мобильного телефона или Интернета; (3) ложь и ложные слухи распространяются обо мне через мобильный телефон или Интернет; (4) Меня удалили из списков контактов в социальных сетях, групповых чатах или электронных письмах, чтобы исключить меня; (5) Кто-то притворился мной, и доступ к моей электронной почте, приватным чат-комнатам или профилю в социальной сети был осуществлен без моего разрешения; (6) они отправили по мобильному телефону или через Интернет изобличающие фотографии или видео, которые порочат или унижают меня; (7) они записывали драки, в которых я участвовал, и распространяли их через мобильные телефоны, социальные сети или другие кибер-средства; (8) они прислали материалы сексуального или эротического характера, в которых я принимал участие.«Если подросток отвечает на один или несколько из этих вопросов, указывая частоту« по крайней мере один или два раза », и не заявляет о совершении какого-либо из этих нарушений, его относят к подвыборке потерпевших. Аналогично идентифицируется подвыборка агрессора.

Анализ надежности прибора показал удовлетворительную внутреннюю согласованность блоков пунктов, направленных на идентификацию агрессоров, жертв и свидетелей (альфа Кронбаха: α = 0,87; α агрессия = 0,84; α виктимизация = 0.90; α свидетельствует = 0,77).

Помимо исчерпывающего обзора научной литературы по этой теме, для подготовки вопросов, направленных на определение восприятия подростками кибербуллинга, были задействованы занятия в фокус-группах с выборкой из 49 подростков (16–18 лет), сгруппированных в команды по 7 человек. На этих занятиях подросткам давали 15 описаний различных видов кибератак, и их просили интерпретировать их, анализируя цель агрессора, возможные причины, которые заставили его или ее совершить этот определенный тип насилия, а также последствия. для жертвы.Из объяснений, которые были даны для каждого из представленных описаний, мы классифицировали ответы в соответствии с отсутствием или наличием критериев, которые подростки связывают с концептуализацией киберзапугивания. На основе этих ответов был проведен анализ главных компонентов для извлечения критериев, объясняющих большую часть общей изменчивости. В результате этого анализа были выбраны семь критериев (Таблица 1): намерение агрессора причинить вред (Компонент 1), дисбаланс сил между агрессором и жертвой (Компонент 2), публичность агрессии (Компонент 3), социальные отношения и формы общения, используемые подростками в кибер-мире (Компонент 4), повторение насилия (Компонент 5), анонимность, за которой скрываются те, кто насилует других (Компонент 6), и месть (Компонент 7), чья альфа Кронбаха значения надежности варьировались от 0.71 и 0,83.

Таблица 1 . Общая дисперсия, объясненная компонентами.

Эти критерии были включены в форме пунктов в 25 оставшихся вопросов анкеты, направленных на определение восприятия кибербуллинга и способов его проявления. 25 вопросов сгруппированы в 8 тематических блоков, соответствующих различным формам проявления этого явления в соответствии с критерием «типа поведения»: оскорбления (включая гомофобию), угрозы (включая шантаж), распространение ложных слухов, исключение (из списки контактов, социальные сети и т. д.), кража личных данных, секстинг, публикация порочащих изображений или видео, а также запись и распространение случаев физического насилия (Willard, 2006; Huang and Chou, 2010; Rivers and Noret, 2010; Kowalski et al., 2012). Каждый из этих блоков, кроме одного, состоит из трех вопросов. Исключением является режим «оскорбления», для которого есть 4 вопроса, чтобы попытаться охватить большое разнообразие типов оскорблений, которые были встречены. С помощью этих вопросов мы можем определить восприятие подростками поведения, рассматриваемого как проявление киберзапугивания, и критерии, которые они используют для определения такого поведения.Шкала включает 5 значений, чтобы указать степень согласия с каждым из представленных пунктов (полностью согласен, согласен, ни согласен, ни не согласен, частично не согласен и не согласен). Измерения по нескольким пунктам помогают свести к минимуму предвзятость восприятия респондента (Selkie et al., 2015). Такие авторы, как Asún et al. (2016) считают, что переменную можно рассматривать как (непрерывную) шкалу, когда ее значения представляют упорядоченные категории со значением метрики. Эти авторы утверждают, что в исследованиях социальных наук и психологии можно было бы рассматривать порядковые переменные как непрерывные переменные, понимая как значения точки отсечения непрерывной переменной.

После того, как черновик из 25 вопросов был подготовлен, его представили группе из 78 подростков, чтобы определить надежность вопросов, а также степень понимания и знакомства с терминами, используемыми в вопросах. Анализ надежности показал удовлетворительную внутреннюю согласованность в блоке элементов, предназначенных для оценки восприятия киберзапугивания (α Кронбаха = 0,79). Мы также рассчитали степень внутренней согласованности для каждого из этих восьми тематических блоков. Вот результаты: оскорбления (α = 0.82), угрозы (α = 0,71), распространение ложных слухов (α = 0,76), исключение (α = 0,78), кража личных данных (α = 0,85), секстинг (α = 0,79), публикация порочащих изображений или видео (α = 0,77). ), а также регистрацию и распространение случаев физического насилия (α = 0,82). Впоследствии, как только данные общей выборки были введены, коэффициенты внутренней согласованности были пересчитаны. Результаты существенно не различались. Ниже приведены некоторые примеры вопросов, включенных в эти тематические блоки.

Примером такого типа вопросов является: «Как вы думаете, почему одни сверстники угрожают другим через телефонные звонки? (1) Потому что они не осмеливаются сделать это лицом к лицу из страха репрессий; (2) Потому что они могут скрывать свою личность и наводить страх на других, кто сильнее; (3) Потому что это их способ отношения; (4) Потому что так они чувствуют себя сильнее; (5) Потому что это единственный способ получить то, что они хотят; (6) Потому что они чувствуют себя более принятыми своими друзьями; (7) Потому что это способ отомстить; (8) Потому что они записывают телефонные разговоры, а затем распространяют их так, что жертва постоянно испытывает страх; (9) Потому что им нравится видеть, как страдают другие; (10) Это шутки или другие способы развлечься, типичные для подростков.”

Другой пример: «Когда сверстник постоянно оскорбляет другого человека по мобильному телефону или через Интернет, я считаю такое поведение… (1) чем-то нормальным среди подростков; (2) обычный способ общения; (3) безобидное поведение, если оно происходит спорадически; (4) что-то не относящееся к делу, если человек, который меня оскорбляет, мне не важен или неизвестен; (5) безобидное поведение, если оно происходит наедине; (6) агрессия, когда она причиняет вред другому человеку; (7) форма мести другим людям, которые вам не нравятся или которые напали на вас; (8) агрессия со стороны популярного человека; (9) агрессия, если оскорбление сопровождается оскорбительным изображением.”

Впоследствии был проведен подтверждающий факторный анализ подвыборок жертв и агрессоров, чтобы подтвердить размеры анкеты в применении к определенным группам.

Процедура

Поскольку это исследование проводилось с участием несовершеннолетних, требовалось согласие родителей, а также одобрение инспекторов образования областной администрации и различных управленческих групп школ.

Чтобы получить согласие родителей, им было отправлено письмо с описанием характера исследования, использования данных и обязательств по соблюдению конфиденциальности и анонимности.К этому письму прилагалась форма, которую родители должны были отправить в школу, если они не хотят, чтобы их дети участвовали в исследовании.

Инспекторам по образованию и руководящим группам был направлен отчет, в котором были подробно описаны цели исследования, процедуры и гарантии анонимности участников. Таким образом, это полностью соответствовало этическим нормам средних школ. Ранее как цели исследования, так и используемые процедуры, инструменты и методы контролировались и утверждались Комитетом по этике Университета Эстремадуры (Испания).

Процедура сбора данных, выполняемая после того, как родители и руководство школы были проинформированы, заключалась в том, что исследователи посещали каждую из выбранных школ по очереди, где они распределяли анкеты в каждом из классов и оставались в этих классах до тех пор, пока все участники добровольно пожелавшие принять участие вернули их заполненные. Для фокус-групп отбирались только участники (16–18 лет), родители которых дали информированное согласие. Этот документ о согласии объясняет родителям деятельность, которую собираются выполнять их сыновья и дочери, как будет использоваться собранная информация и гарантии анонимности, которые мы предлагаем.

Анализ данных

В соответствии с целями, изложенными в этой статье, мы создали различные структурные модели, которые ранее были протестированы подтверждающим факторным анализом. Эти анализы проводились на: (i) подвыборке кибер-жертв и (ii) подвыборке кибер-агрессоров. Полученные модели структурных уравнений были подвергнуты оценке максимального правдоподобия. Чтобы проверить их соответствие, мы использовали статистику хи-квадрат, индекс сравнительного соответствия (CFI), индекс согласия (GFI), индекс Такера-Льюиса (TLI), среднеквадратичную ошибку аппроксимации (RMSEA). ), и средний остаток (RMR).Чтобы проверить наличие переобучения в полученных моделях, мы применили меры подгонки экономичности: индекс скупости нормированной подгонки (PNFI) и индекс качества подгонки (PGFI). Мы также оценили стандартизированные коэффициенты регрессии, включенные в модели.

Результаты

Подвыборка Cyber ​​Victim

В результате была получена подвыборка кибер-жертв из 328 участников (131 мальчик и 197 девочек), которые утверждали, что подвергались кибер-агрессии или агрессии по мобильному телефону со стороны своих сверстников за последние 3 месяца.Те, кто идентифицировал себя как жертвы и агрессоры, были исключены из исследования как играющие роли, которые можно было бы уподобить роли хулигана-жертвы или жертвы-агрессора, что расходится с целями настоящей работы.

Подтверждающий факторный анализ измерений, которые составляют восприятие жертвами кибер-агрессии, показал адекватное соответствие факторного решения: χ 2 / df = 1,064, p <0,01; RMSEA = 0,043; RMR = 0.031; CFI = 0,968; TLI = 0,953; GFI = 0,952.

Корреляционный анализ показал положительное прямое влияние дисбаланса ( r = 0,31, p <0,05), преднамеренности ( r = 0,69, p <0,001), гласности ( r = 0,41, p ). <0,01) и месть ( r = 0,27, p <0,05) на переменную киберзапугивания и прямое негативное влияние социальных отношений ( r = -0,51, p <0.01) (таблица 2).

Таблица 2 . Корреляции между переменными, которые формируют восприятие жертвами поведения киберзапугивания.

Модель структурного уравнения, полученная в результате анализа данных о кибер-жертвах, включала семь стандартизованных наблюдаемых переменных и одну скрытую переменную, киберзапугивание (рис. 1). Рассчитанные индексы подгонки показали, что подгонка модели верна: χ 2 = 19,425; χ 2 / df = 1,284, p = 0.136; RMSEA = 0,033; RMR = 0,001; CFI = 0,976; TLI = 0,987; GFI = 0,981; NFI = 0,980.

Рисунок 1 . Модель структурного уравнения кибер-жертвы.

Рассчитанные индексы соответствия позволяют утверждать, что полученная модель не является переобученной: PGFI = 0,56; PNFI = 0,64.

Стандартизированные коэффициенты регрессии показали положительную прогностическую связь переменной киберзапугивания с преднамеренностью переменных (β = 0,691, p <0.001), дисбаланс (β = 0,248, p <0,01) и публичность (β = 0,409, p <0,01), а также отрицательная связь с переменной социальных отношений (β = -0,252, p <0,01 ). Эта последняя переменная также, в свою очередь, предсказывает публичность кибер-агрессии (β = 0,290, p <0,05).

Важно отметить, что модель также указывает на то, что жертвы связывают киберзапугивание с местью (β = 0,167, p <0.05), и что влияние повторения на переменную киберзапугивания не прямое, а косвенное через переменную преднамеренности (β = 0,476, p <0,05). Наконец, что касается переменной анонимности, жертвы предсказывают ее существование через дисбаланс сил (β = 0,118, p <0,05), хотя они не верят, что анонимность является предиктором киберзапугивания.

Отношения между переменными в этой модели объясняют 53% дисперсии переменной киберзапугивания.

Подвыборка Cyber ​​Aggressor

Подвыборка кибер-агрессоров состояла из 380 участников (232 мальчика и 148 девочек), которые сообщили, что в течение последних 2 месяцев совершали кибер- или телефонные злоупотребления с намерением нанести вред некоторым из своих сверстников.

Подтверждающий факторный анализ измерений, составляющих восприятие агрессорами кибер-агрессии, показал правильное соответствие факторного решения: χ 2 / df = 1,425, p <0.01; RMSEA = 0,039; RMR = 0,028; CFI = 0,975; TLI = 0,962; GFI = 0,971.

Корреляционный анализ показал прямое влияние на восприятие кибербуллинга трех переменных, две из которых положительные — дисбаланс ( r = 0,45, p <0,01) и преднамеренность ( r = 0,27, p <0,05). ) - и один отрицательный - социальные отношения ( r = -0,19, p <0,05). На основе этих результатов и корреляций, обнаруженных между параметрами, которые формируют восприятие кибер-агрессии, была построена модель структурного уравнения, состоящая из семи стандартизованных наблюдаемых переменных и одной скрытой переменной - киберзапугивания (рис. 2).Рассчитанные индексы подгонки показали правильность подгонки модели: χ 2 = 19,425; χ 2 / df = 1,521, p = 0,186; RMSEA = 0,042; RMR = 0,018; CFI = 0,970; TLI = 0,977; GFI = 0,974; NFI = 0,969.

Рисунок 2 . Модель структурного уравнения кибер-агрессора.

Рассчитанные индексы соответствия экономичности позволяют утверждать, что полученная модель не является переобученной: PGFI = 0,58; PNFI = 0,67.

Стандартизированные коэффициенты регрессии, отраженные в этой модели, показывают, что есть две переменные (анонимность и повторение), которые предсказывают дисбаланс сил между агрессором и жертвой, и, в свою очередь, эта асимметрия власти сильно предсказывает восприятие киберзапугивания (β = 0 .548, р <0,01). Кроме того, можно наблюдать взаимосвязь между дисбалансом переменных и преднамеренностью, которые предсказывают киберзапугивание. Переменная социальных отношений, тесно связанная с публичностью, является отрицательным предиктором киберзапугивания (β = -0,437, p <0,01). Наконец, выделяется связь между местью и социальными отношениями (β = 0,092, p <0,05).

Обсуждение

В современном технологическом обществе, в котором 97% подростков в возрасте от 12 до 18 лет используют социальные сети для общения, обмена любой информацией, общения или просто для развлечения (Garmendia et al., 2011), появляются новые формы и кодексы власти, новые способы управления эмоциональными состояниями, принятия решений о дружбе и т.д. распространены в киберпространстве, не всегда совместимы с существующими в физическом мире, новые формы конфликтов и насилия, по-видимому, вызваны неправильным толкованием этих правил или их преднамеренным игнорированием (Udris, 2014).

Результаты, представленные в этой статье, выявили сеть взаимодействий, которые подростки устанавливают между критериями, определяющими их восприятие киберзапугивания. В отличие от пяти критериев (преднамеренность, дисбаланс, повторение, публичность и анонимность), которые многие исследователи считают ключевыми факторами при идентификации этого феномена (Kowalski et al., 2012), модель восприятия этих испанских подростков показала, что только три из них критерии имеют прямое влияние на их определение киберзапугивания: преднамеренность, несбалансированность и гласность.

Таким образом, в этой модели повторение агрессивного поведения исключено из определяющего фактора, чтобы стать фактором, вторично связанным с критерием публичности. Незначительное значение, которое подростки придают повторению киберпреступлений, можно объяснить характеристиками новых средств и форм общения, преобладающих в киберпространстве. Скорость и отсутствие контроля над распространением агрессивного поведения после того, как оно было опубликовано в социальных сетях или передано по мобильному телефону, могут, как указано Mishna et al.(2010), приводят к повторному причинению вреда жертве, хотя насилие как таковое имело место только один раз.

Еще один критерий, который подростки отводят на второй план — анонимность. Несмотря на результаты некоторых других исследований, указывающих на то, что молодые люди считают сокрытие личности агрессора предиктором киберзапугивания (Hoff and Mitchell, 2009; Udris, 2014), знания или разумные подозрения многих жертв и свидетелей в отношении авторства злоупотребление объяснило бы, почему этот критерий релятивизируется и вторично связан с дисбалансом сил, понимаемым под последним как умение использовать технологические ресурсы для сокрытия личности агрессора.

В дополнение к этим пяти критериям и их взаимосвязям, Compton et al. (2014) указали, что для некоторых молодых людей развлечения или развлечения могут быть решающими или прогностическими факторами киберзапугивания. Однако в настоящем исследовании мы обнаружили, что подростки узаконивают некоторую кибер-агрессию, ссылаясь на появление новых форм взаимодействия и общения, характерных для их поколения, и поэтому не классифицируют такое поведение как эпизоды киберзапугивания.Избирательное применение моральных стандартов объяснило бы, как одно и то же насилие может быть истолковано временами как способ развлечься, а иногда как преднамеренная агрессия. Эта противоречивая форма двойного рассуждения может быть мотивирована либо обнаружением низкого уровня этической компетентности (Müller et al., 2014), либо попыткой избежать чувства вины или принятия определенных обязанностей (Sticca and Perren, 2015). Отрицательная связь, установленная подростками в этом исследовании между критерием социальных отношений и конструктом киберзапугивания, свидетельствует о существовании определенного дисбаланса в их моральных рассуждениях.

Наконец, в объяснительной модели восприятия киберзапугивания, построенной на основе результатов этого исследования, появляется новый фактор: месть. Хотя Кросслин и Голман (2014) предположили, что американские подростки понимают месть как мотив или причину появления киберзапугивания, испанские подростки считают месть оправданной реакцией жертв на пережитые ими киберзапугивания.

Но, несомненно, одним из факторов, оказывающих наибольшее влияние на определение восприятия кибербуллинга, является предыдущий опыт кибер-агрессии и кибервиктимизации.Об этом свидетельствуют основные различия между объяснительными моделями восприятия агрессорами и жертвами киберзапугивания. Хотя и агрессоры, и жертвы совпадают в указании на дисбаланс и преднамеренность в качестве предикторов киберзапугивания, агрессоры подчеркивают дисбаланс, тогда как жертвы подчеркивают преднамеренность. Возможная неосведомленность агрессоров или их неспособность предвидеть последствия, которые их действия или оскорбительные комментарии будут иметь для их сверстников, может привести к тому, что совершенная агрессия не будет восприниматься как моральное нарушение.В результате они не приписывают этим действиям намерение причинить вред (Talwar et al., 2014). Также возможно, как отмечают Staude-Müller et al. (2012), что подростки усвоили и нормализовали оскорбительное поведение как кажущиеся безобидными паттерны социальных отношений со своими сверстниками, и поэтому они не только не ощущают никакого намерения причинить вред, но и устанавливают сильную антагонистическую связь между социальными отношениями и киберзапугивание. По мнению Парка и др., Для жертв отнесение критерия дисбаланса к менее важным критериям может.(2014), объясняется их представлением о типе отношений между агрессором и жертвой, в котором не всегда есть какое-либо подтверждение асимметрии власти.

Объяснительные модели восприятия киберзапугивания агрессором и жертвой также различаются по тому, как учитывается критерий публичности. Злоумышленники тесно связывают этот критерий с механизмами социального взаимодействия, тогда как жертвы считают его предсказанием киберзапугивания. Неоднократный опыт причинения вреда в результате распространения и огласки злоупотреблений, которым они подверглись, может объяснить, почему жертвы включают этот критерий в качестве ключевого фактора при определении киберзапугивания.

Другие различия между агрессорами и жертвами заключаются в их восприятии критерия анонимности. Кибер-агрессоры восприняли анонимность как действие, способствующее усилению дисбаланса сил. Однако жертвы считают анонимность очевидным результатом того же дисбаланса сил. Только те, кто в совершенстве владеет навыками ИКТ, могут эффективно анонимно заявить о себе.

Что касается различий по критерию повторения агрессивного поведения, то кибератаки считают повторение злоупотреблений явным проявлением демонстрации власти.Стремление к общественному признанию и принятию со стороны сверстников порождает у этих подростков потребность постоянно демонстрировать свою силу, даже если им приходится прибегать к предосудительному с этической точки зрения поведению. Однако жертвы считают повторение явным признаком намерения причинить вред. Как отмечают Menesini et al. (2012), если злоупотребление происходит неоднократно, его нельзя рассматривать как случайное безвредное действие, а как преднамеренное действие, направленное на причинение вреда другим.

Наконец, мы обнаружили важные различия в интерпретации критерия мести агрессорами и жертвами.Те, кто совершает насилие по отношению к своим сверстникам, воспринимали поведение мести как механизм социального взаимодействия, в котором отсутствует какое-либо подразумеваемое намерение причинить вред. Казалось бы, это свидетельствует о том, что агрессоры менее требовательны к моральной оценке своего поведения, и, как указывает Talwar et al. (2014), они могут оказаться в положении риска моральной дезадаптации с повышенной вероятностью интерпретировать агрессивные и мстительные ситуации как развлечение или развлечение. Напротив, жертвы убеждены, что кибер-злоупотребления вызывают чувство мести, которое отчасти связано с существовавшим ранее дисбалансом сил.На основании этих результатов и в соответствии с König et al. (2010) и Runions (2013), месть или кибер-месть для жертв могут стать способом восстановления баланса сил и усиления чувства контроля и безопасности. Однако не следует забывать, что чувство мести возникает не в чистой и изолированной форме, а, напротив, окрашено другими чувствами и эмоциями, которые вызывают непропорциональную реакцию на перенесенное страдание.

Выводы

Поиск объяснений агрессивного и кибер-агрессивного поведения подростков — повторяющаяся тема в психологических исследованиях.Тем не менее, несмотря на предпринятые усилия и разнообразие подходов, остается много вопросов. Настоящее исследование направлено на попытку понять основные структуры и механизмы, которые определяют восприятие агрессорами и жертвами явления киберзапугивания. Это явление, хотя и относительно новое, представляет собой серьезную проблему общественного здравоохранения, от которой страдают дети, подростки и даже взрослые. Последствия этих проблем не являются виртуальными, они действительно и напрямую влияют на население либо через симптомы, которые могут быть внутренними (тревога, печаль, депрессия, страх, бессонница,…) или внешними (поведенческие проблемы, гиперактивность, правонарушения), либо через появление новых психологических и соматических симптомов симптомов неясной этиологии (Aboujaoude et al., 2015).

Результаты показали, что предыдущий опыт кибер-виктимизации и кибер-агрессии приводит к серьезным различиям в объяснительных моделях, которые подростки создают для интерпретации кибер-оскорбительного поведения либо как эпизоды киберзапугивания, либо как механизмы социальных отношений, либо как реакцию мести на агрессию. пострадал.

В этой связи отметим, что объяснительная модель агрессоров основана, прежде всего, на двух факторах: дисбаланс власти над жертвой и намерение причинить вред.Также была обнаружена сильная взаимная связь между двумя факторами, демонстрирующая важность и взаимозависимость этих критериев в структуре восприятия агрессоров. Однако асимметрия власти становится более заметной, если принять во внимание, что она функционирует как связующее звено, способствующее косвенным причинно-следственным связям факторов анонимности и повторения с конструкцией киберзапугивания.

Структура восприятия жертвы основана на трех критериях: несбалансированность силы, преднамеренность и гласность.Но, в отличие от агрессоров, ключевым фактором в этой структуре является не асимметрия власти, а намерение причинить вред. Этот фактор, в дополнение к поддержанию прочной причинно-следственной связи с киберзапугиванием, может объяснить существование и актуальность других критериев, таких как несбалансированность власти или публичности в восприятии этими подростками киберпреступлений. Наконец, его статус как ключевого элемента дополнительно подтверждается косвенной связью, которую он опосредует между повторением и киберзапугиванием.

Еще одно расхождение, обнаруженное в возможных объяснительных моделях восприятия агрессора и жертвы, заключается в их интерпретациях фактора социальных отношений. Те, кто время от времени совершал кибер-злоупотребления, пытаются узаконить агрессивность своих моделей социального взаимодействия, ссылаясь на ранее испытанное чувство мести. В других случаях эти насильственные формы взаимоотношений интерпретируются как модели поведения, которые широко распространились среди подростков и стали приниматься как нормализованный и безвредный способ общения с другими подростками по сети и с помощью других технологических ресурсов. .

Но когда жертвы оправдывают насильственный аспект своих кибервзаимодействий и не классифицируют их как оскорбительные ситуации, они обычно прибегают к объяснениям, связанным с приписыванием более игривого и забавного персонажа, чем они получают при общении лицом к лицу. Тем не менее, они отмечают, что, когда эти типы отношений становятся массово расширенными, они могут косвенно быть причиной ситуаций киберзапугивания.

С помощью этих структур прямого и косвенного взаимодействия между наблюдаемыми и латентными факторами можно построить возможные объяснительные модели, которые могут помочь понять восприятие агрессорами и жертвами киберзапугивания.Тогда можно будет разработать более эффективные меры профилактики и вмешательства, тесно связанные с непосредственным воздействием на факторы, которые считаются предикторами риска.

Ограничения

Одно из ограничений настоящего исследования заключается в составе выборки. Использованный кластер позволил включить в исследование подростков как из сельских, так и городских районов, в различных социально-культурных контекстах. Но при этом не учитывались ни доступность технологических ресурсов, ни уровень владения ИКТ участниками.Было бы интересно рассмотреть эти переменные в будущих исследованиях, особенно если сравнивать две группы, такие как агрессоры и жертвы. Повышение технологической компетентности одной из групп может привести к переориентации интерпретации некоторых результатов.

Авторские взносы

IF-A и IC-G отвечают за все задачи, связанные с дизайном и разработкой статьи, а также за сбор и анализ проанализированных данных.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Список литературы

Aboujaoude, E., Savage, M. W., Starcevic, V., and Salame, W. O. (2015). Киберзапугивание: обзор старой проблемы, ставшей вирусной. J. Adolesc. Здоровье 57, 10–18. DOI: 10.1016 / j.jadohealth.2015.04.011

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Асун, Р. А., Рдз-Наварро, К., и Альварадо, Дж. М. (2016). Разработка многомерных шкал Лайкерта с использованием факторного анализа заданий: случай четырехбалльных заданий. Sociol.Методы Рез. 45, 109–133. DOI: 10.1177 / 004

14566716

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Барлетт К., Чемберлин К. и Витковер З. (2017a). Предсказание совершения киберзапугивания среди молодых людей: теоретическая проверка нееврейской модели киберзапугивания Барлетта. Агрессия. Behav. 43, 147–154. DOI: 10.1002 / ab.21670

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Барлетт, С.П., Прот, С., Андерсон, К.А., Джентиле, Д.А. (2017b). Эмпирическое исследование гипотезы силы киберзапугивания. Psychol. Насилие 7, 22–32. DOI: 10.1037 / vio0000032

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Баас, Н., де Йонг, М. Д., и Дроссарт, К. Х. (2013). Взгляды детей на киберзапугивание: выводы, основанные на совместных исследованиях. Cyberpsychol. Behav. Soc. Netw. 16, 248–253. DOI: 10.1089 / cyber.2012.0079

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Беттс, Л.Р., Спенсер К. А. (2017). «Люди думают, что это безобидная шутка»: понимание молодыми людьми воздействия технологий, цифровой уязвимости и киберзапугивания в Соединенном Королевстве. Дж. Чайлд. Медиа 11, 20–35. DOI: 10.1080 / 17482798.2016.1233893

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Касас, Дж. А., Дель Рей, Р., и Ортега, Р. (2013). Издевательства и киберзапугивание: сходящиеся и расходящиеся предикторы. Comput. Гм. Behav. 29, 580–587. DOI: 10.1016 / j.chb.2012.11.015

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Чен, Л., Ченг, Ю. (2016). Воспринимаемая серьезность киберзапугивания: различия между полами, оценками и ролями участников. Educ. Psychol. 37, 599–610. DOI: 10.1080 / 01443410.2016.1202898

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Комптон, Л., Кэмпбелл, М. А., Мерглер, А. (2014). Восприятие учителем, родителями и учениками мотивов кибербуллерства. Soc.Psychol. Educ. 17, 383–400. DOI: 10.1007 / s11218-014-9254-x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Кросслин, К., и Голман, М. (2014). «Может быть, ты не хочешь с этим сталкиваться» — мнение студентов колледжа о киберзапугивании. Comput. Гм. Behav. 41, 14–20. DOI: 10.1016 / j.chb.2014.09.007

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Куадрадо И. и Фернандес И. (2016). Восприятие подростками характерных аспектов киберзапугивания различий между восприятием хулиганов и жертв. Comput. Гм. Behav. 55, 653–663. DOI: 10.1016 / j.chb.2015.10.005

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Del Rey, R., Casas, J. A., Ortega-Ruiz, R., Schultze-Krumbholz, A., Scheithaver, H., Smith, P., et al. (2015). Структурная проверка и межкультурная устойчивость анкеты Европейского проекта по борьбе с запугиванием. Comput. Гм. Behav. 50, 141–147. DOI: 10.1016 / j.chb.2015.03.065

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Дредж, Р., Глисон, Дж., И де ла Пьедад, X. (2014). Киберзапугивание в социальных сетях: взгляд жертвы-подростка. Comput. Гм. Behav. 36, 13–20. DOI: 10.1016 / j.chb.2014.03.026

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гармендиа М., Гаритаонандия К., Мартинес Г. и Касадо М. А. (2011). Riesgos y Seguridad в Интернете: Los Menores Españoles en el Contexto Europeo . Бильбао: Университет дель Паис Васко.

Хемпхилл, С.А., Котевски, А., Толлит, М., Смит, Р., Херренкол, Т.И., Тумбуру, Дж. У. и др. (2012). Продольные предикторы кибер-издевательств и традиционных издевательств среди австралийских школьников. J. Adolesc. Здравоохранение 51, 59–65. DOI: 10.1016 / j.jadohealth.2011.11.019

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хофф, Д. Л., Митчелл, С. Н. (2009). Киберзапугивание: причины, последствия и средства правовой защиты. J. Educ. Администрат. 47, 652–665. DOI: 10.1108 / 095782301107

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хуанг, Y-.Ю., и Чжоу, К. (2010). Анализ множества факторов киберзапугивания среди учеников младших классов на Тайване. Comput. Гм. Behav. 26, 1581–1590. DOI: 10.1016 / j.chb.2010.06.005

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хуанг, Y-Y., И Чжоу, C. (2013). Возвращаясь к киберзапугиванию: перспективы тайваньских учителей. Comput. Educ. 63, 227–239. DOI: 10.1016 / j.compedu.2012.11.023

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хатсон, Э.(2016). Интернет-травля в подростковом возрасте. Анализ концепции. Adv. Nurs. Sci. 39, 60–70. DOI: 10.1097 / ANS.0000000000000104

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст

Кениг А., Голлвитцер М. и Штеффген Г. (2010). Интернет-травля как акт мести? Aust. J. Guid. Советник. 20, 210–224. DOI: 10.1375 / ajgc.20.2.210

CrossRef Полный текст

Ковальский, Р. М., Лимбер, С. Э., и Агатстон, П. У. (2012). Киберзапугивание: издевательства в эпоху цифровых технологий, 2-е изд. .Молден, Массачусетс: Wiley-Blackwell.

Menesini, E., Nocentini, A., Palladino, B.E., Frisén, A., Berne, S., Ortega-Ruiz, R., et al. (2012). Определение киберзапугивания среди подростков: сравнение в шести европейских странах. Cyberpsychol. Behav. Soc. Netw. 15, 455–463. DOI: 10.1089 / cyber.2012.0040

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Мишна, Ф., Кук, К., Гадалла, Т., Дачюк, Дж., И Соломон, С. (2010). Кибер-издевательства среди учащихся средних и старших классов. Am. J. Orthopsychiatry 80, 362–374. DOI: 10.1111 / j.1939-0025.2010.01040.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Мюллер, К. Р., Пфетч, Дж., И Иттель, А. (2014). Этическая медиакомпетентность как фактор защиты от киберзапугивания и кибервиктимизации среди немецких школьников. Cyberpsychol. Behav. Soc. Netw. 17, 644–651. DOI: 10.1089 / cyber.2014.0168

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ночентини, А., Кальмаэстра, Дж., Шульце-Крумбхольц, А., Шайтхауэр, Х., Ортега, Р., и Менезини, Э. (2010). Киберзапугивание: ярлыки, поведение и определение в трех европейских странах. Aust. J. Guid. Советник. 20, 129–142. DOI: 10.1375 / ajgc.20.2.129

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Палладино, Б. Э., Менезини, Э., Ночентини, А., Луйк, П., Нарусков, К., Учанок, З., и др. (2017). Предполагаемая серьезность киберзапугивания: различия и сходства в четырех странах. Фронт. Psychol. 8: 1524. DOI: 10.3389 / fpsyg.2017.01524

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Park, S., Na, EY., And Kim, E. (2014). Связь между онлайн-активностью, сетевым этикетом и киберзапугиванием. Ребенок. Молодежь Серв. Ред. 42, 74–81. DOI: 10.1016 / j.childyouth.2014.04.002

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Патчин, Дж. У., и Хиндуджа, С. (2010). Изменения в поведении подростков в социальных сетях с 2006 по 2009 гг. Comput. Гм. Behav. 26, 1818–1821. DOI: 10.1016 / j.chb.2010.07.009

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Pieschl, S., Kuhlmann, C., and Porsch, T. (2015). Остерегайтесь огласки! Воспринимаемое страдание от негативных киберинцидентов и последствия для определения киберзапугивания. J. Sch. Насилие 14, 111–132. DOI: 10.1080 / 15388220.2014.971363

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Риверс, И., и Норет, Н. (2010). Результаты пятилетнего исследования случаев запугивания с помощью текстовых сообщений и электронной почты. Br. Educ. Res. J. 36, 643–671. DOI: 10.1080 / 014119201918

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Runions, К. С. (2013). К концептуальной модели мотивов и самоконтроля в кибер-агрессии: ярость, месть, вознаграждение и отдых. J. Youth Adolesc. 42, 751–771. DOI: 10.1007 / s10964-013-9936-2

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Schultze-Krumbholz, A., Höher, J., Fiebig, J., and Scheithauer, H.(2014). Wie Definieren Jugendliche in Deutschland Cybermobbing? Eine Fokusgruppenstudie unter Jugendlichen einer deutschen Großstadt. Praxis Kinderpsychol. Детский психиатр. 63, 361–378. DOI: 10.13109 / prkk.2014.63.5.361

CrossRef Полный текст

Селки, Э. М., Фалес, Дж. Л., и Морено, М. А. (2015). Распространенность кибербуллинга среди подростков среднего и старшего школьного возраста в США: систематический обзор и оценка качества. J. Adolesc. Здоровье 58, 125–133.DOI: 10.1016 / j.jadohealth.2015.09.026

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Слонье Р., Смит П. К. и Фризен А. (2013). Природа киберзапугивания и стратегии предотвращения. Comput. Гм. Behav. 29, 26–32. DOI: 10.1016 / j.chb.2012.05.024

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Стикка Ф. и Перрен С. (2013). Киберзапугивание хуже, чем традиционное издевательство? Изучение различных ролей средств массовой информации, гласности и анонимности с точки зрения предполагаемой серьезности издевательств. J. Youth Adolesc. 42, 739–750. DOI: 10.1007 / s10964-012-9867-3

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Стикка Ф. и Перрен С. (2015). Курица и яйцо: продольные ассоциации между моральными недостатками и издевательствами: модель скрытого роста параллельного процесса. Merrill Palmer Q. 61, 85–100. DOI: 10.13110 / merrpalmquar1982.61.1.0085

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Штауде-Мюллер, Ф., Хансен, Б., и Восс, М. (2012). Насколько стрессовым является онлайн-виктимизация? Влияние личности жертвы и свойств происшествия. Eur. J. Dev. Psychol. 9, 260–274. DOI: 10.1080 / 17405629.2011.643170

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Талвар В., Гомес К. и Шарифф С. (2014). Моральные оценки и рейтинги киберзапугивания подростками: влияние правдивости и преднамеренности события. Comput. Гм. Behav. 36, 122–128. DOI: 10.1016 / j.chb.2014.03.046

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Томас, Х. Дж., Коннор, Дж. П., Багули, К. М. и Скотт, Дж. Г. (2017). Две стороны истории: взгляды подростков и родителей на вредные намерения при определении школьных издевательств. Агрессия. Behav. 43, 352–363. DOI: 10.1002 / ab.21694

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Томас, Х. Дж., Коннор, Дж. П. и Скотт, Дж. Г. (2015). Объединение традиционных издевательств и киберзапугивания: проблемы определения и измерения у подростков — обзор. Educ. Psychol. Ред. 27, 135–152. DOI: 10.1007 / s10648-014-9261-7

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Удрис Р. (2014). Киберзапугивание среди старшеклассников в Японии: разработка и проверка онлайн-шкалы сдерживания. Comput. Человеческое поведение. , 41, 253–261. DOI: 10.1016 / j.chb.2014.09.036

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Vandebosch, H., и Van Cleemput, K. (2008). Определение киберзапугивания: качественное исследование восприятия молодежи. Cyberpsychol. Behav. 11, 499–503. DOI: 10.1089 / cpb.2007.0042

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уиллард, Н. Э. (2006). Киберзапугивание и киберугрозы. Юджин, Орегон: Центр безопасного и ответственного использования Интернета.

Google Scholar

Райт, М. Ф., Янагида, Т., Аояма, И., Севчикова, А., Мачачкова, Х., Дедкова, Л. и др. (2017). Различия в степени серьезности и эмоциях для публичных и частных лиц лицом к лицу и кибервиктимизации в шести странах. J. Cross Cult. Psychol. 48, 1216–1229. DOI: 10.1177 / 0022022116675413

CrossRef Полный текст | Google Scholar

различных процессов восприятия при киберзапугивании между жертвами и агрессорами: построение объяснительных моделей

Front Psychol. 2018; 9: 396.

Психология и антропология, педагогический факультет, Universidad de Extremadura, Бадахос, Испания

Редактор: Клаудио Лонгобарди, Università degli Studi di Torino, Италия

Рецензент: Василис Баркукис, Греческий университет Аристатлеон ; Бернар Кадет, Университет Кан-Нормандии, Франция

Эта статья была отправлена ​​в раздел «Психология образования» журнала «Границы в психологии»

Поступила в редакцию 20 октября 2017 г .; Принята в печать 9 марта 2018 г.

Авторские права © 2018 Фернандес-Антило и Куадрадо-Гордильо.

Это статья в открытом доступе, распространяемая в соответствии с условиями лицензии Creative Commons Attribution License (CC BY). Использование, распространение или воспроизведение на других форумах разрешено при условии указания автора (авторов) и правообладателя и ссылки на оригинальную публикацию в этом журнале в соответствии с принятой академической практикой. Запрещается использование, распространение или воспроизведение без соблюдения этих условий.

Эта статья цитируется в других статьях в PMC.

Abstract

Понимание причин агрессивного поведения подростков с помощью технических средств и ресурсов требует тщательного анализа критериев, которые, по их мнению, определяют и определяют киберзапугивание, а также сети взаимосвязей, установленных между различными критериями. Настоящее исследование направлено на попытку понять основные структуры и механизмы, которые определяют восприятие агрессорами и жертвами явления киберзапугивания.Выборка состояла из 2148 подростков (49,1% девочек; SD = 0,5) в возрасте от 12 до 16 лет ( M = 13,9; SD = 1,2). Данные собраны с помощью проверенной анкеты для этого исследования, размеры которой были подтверждены на основе данных, извлеченных из фокус-групп, и CFA подвыборок жертв и агрессоров. Анализ данных завершается CFA и построением структурных моделей. Результаты показали важность и взаимозависимость дисбаланса силы и намерения причинить вред в структуре восприятия агрессора.Критерии анонимности и повторения связаны с асимметрией власти, что делает этот фактор более заметным. В его структуре восприятия также появляется критерий «социальные отношения», который указывает на то, что проявления киберзапугивания иногда интерпретируются как модели поведения, которые стали массово распространяться среди подростков и стали приниматься как нормализованный и безвредный способ общения. с другими подростками. В структуре восприятия жертвы ключевым фактором является намерение причинить вред, тесно связанное с асимметрией власти и гласности.Анонимность, месть и повторение также присутствуют в этой структуре, хотя ее связь с киберзапугиванием является косвенной. Эти результаты позволяют разрабатывать более эффективные меры профилактики и вмешательства, тесно связанные с непосредственным воздействием на факторы, которые считаются предикторами риска.

Ключевые слова: киберзапугивание, агрессор, жертвы, моделирование восприятия, преднамеренность

Введение

Отсутствие согласия при определении и разграничении концепции киберзапугивания вызывает все более явные споры о критериях, которые его определяют (Slonje and Smith, 2013).К существующим расхождениям между исследователями в концептуализации киберзапугивания мы должны добавить различные точки зрения подростков на эту конструкцию. В этом смысле мы можем обнаружить, что молодые люди классифицируют определенные виртуальные агрессии как эпизоды киберзапугивания, не становясь ими. Или, что еще хуже, проявления киберзапугивания могут интерпретироваться как безобидное поведение. С другой стороны, влияние опыта агрессии или виктимизации в определении кибербуллинга еще недостаточно проверено.Исследование восприятия подростками киберзапугивания показало, что тип участия в любой данной ситуации киберзапугивания существенно влияет на то, какие критерии подросток считает определяющими эту конструкцию (Vandebosch and Van Cleemput, 2008; Dredge et al., 2014).

Определение критериев киберзапугивания

Главным достижением, по-видимому, является общее согласие по пяти критериям, которые отличают киберзапугивание от агрессивного поведения в онлайновом контексте.Эти критерии можно резюмировать следующим образом: дисбаланс сил, намерение причинить другому человеку социальный или психологический вред, повторение агрессивного поведения, анонимность и публичность (Thomas et al., 2015).

Повторение

Thomas et al. (2017) считали повторение агрессивного поведения определяющим критерием киберзапугивания и считают, что оно существует, когда происходит непрерывная отправка угрожающих или оскорбительных сообщений через виртуальные форумы, мобильную телефонию и т. Д. Однако другие исследователи предупреждают об опасности ограниченное значение этого критерия при определении и выявлении эпизодов киберзапугивания, утверждая, что единичная агрессия, которая распространяется неконтролируемо (вирусность), может причинить повторяющийся вред жертве таким же образом, как и при постоянном поведении (Hutson, 2016).Хотя смущающий частный контент мог быть отправлен только одному получателю, его могут увидеть и затем перенаправить другие, не только увеличивая стойкость вреда (Pieschl et al., 2015), но и восприятие его серьезности (Schultze-Krumbholz et al., 2014; Wright et al., 2017).

Дисбаланс сил

В киберсценарии восприятие власти связано с относительным владением навыками ИКТ (Barlett et al., 2017b). Знание этих инструментов облегчает доступ к частным материалам, манипулирование ими и их распространение, а также создает препятствия для идентификации агрессора (Casas et al., 2013). Тем не менее, владение жертвой ИКТ не мешает ей подвергаться эпизодам киберзапугивания, так что актуальность этого критерия может быть меньше, чем может показаться на первый взгляд.

Намерение причинить вред

Отсутствие личного общения вызывает предвзятость в интерпретации смысла сообщения, что, в свою очередь, приводит к частой путанице в отношении намерений человека, с которым они взаимодействуют или обмениваются сообщениями. Однако, несмотря на эти трудности в выявлении преднамеренности киберповедения, Кросслин и Голман (2014) отмечают, что подростки считают намерение причинить вред основным фактором, определяющим эпизод агрессии как киберзапугивание.

Анонимность

Kowalski et al. (2012) утверждают, что анонимность может побудить определенных людей действовать так, как они никогда бы не подумали в реальной жизни. Восприятие безнаказанности, которую допускает сокрытие личности, способствует принятию предосудительного с этической точки зрения поведения, включая совершение агрессии и других видов киберпреступности (Compton et al., 2014; Barlett et al., 2017a).

Публичность

Наконец, критерий публичности определяется как открытое и неконтролируемое распространение агрессивного поведения.Для таких исследователей, как Patchin и Hinduja (2010), это один из критериев, наиболее часто используемых в киберзапугивании. Для Nocentini et al. (2010), однако, хотя они признают актуальность этого критерия как отражающего серьезность киберпреступлений, он не является фактором, определяющим или ограничивающим конструкцию киберзапугивания. Стикка и Перрен (2013) сообщают, что швейцарские подростки и Чен и Ченг (2016), что молодые тайваньцы придают особое значение публичному измерению киберпреступлений и что они считают его определяющей характеристикой киберзапугивания, в свою очередь определяющей серьезность вреда.

Комбинация и взаимодействие критериев в качестве ключевых показателей для выявления киберзапугивания

Многие исследования, посвященные этой теме, используют небольшие выборки и прибегают к исследовательскому анализу, чтобы определить, какие критерии для подростков, которые имеют прямую связь с киберзапугиванием, какие критерии имеют косвенные отношения, и которые не имеют отношения. Эти данные будут способствовать построению предварительной теоретической структурной модели, которая позволит понять восприятие подростками феномена киберзапугивания (Palladino et al., 2017). Эти исследования проводились в странах с разными культурами. Но это не означает, что культура — это переменная, которую следует считать ответственной за обнаруженные расхождения, поскольку в сегодняшнем глобализированном мире представления быстро распространяются независимо от культуры или этнической принадлежности.

В частности, Baas et al. (2013) сосредоточили внимание на критериях преднамеренности и повторения и пришли к выводу, что восприятие этих критериев детьми в возрасте 11–12 лет неоднозначно и произвольно, и поэтому невозможно определить, является ли связь между этими двумя критериями наиболее вероятной. используется при определении киберзапугивания.Вместо этого Menesini et al. (2012) отмечают, что многие европейские подростки понимают, что если поведение повторяется, то его нельзя классифицировать как непреднамеренное, что будет отражать взаимосвязь между повторением и критериями преднамеренности.

Релевантность определенных критериев была изучена Nocentini et al. (2010). Они отметили важность, которую европейские подростки придают таким критериям, как преднамеренность и несбалансированность, при дифференцировании акта кибер-агрессии от эпизода киберзапугивания.Однако Dredge et al. (2014) обнаружили, что очень немногие австралийские подростки считают намерение причинить вред и дисбаланс сил важными компонентами определения киберзапугивания.

Результаты, касающиеся восприятия других критериев, таких как анонимность или предание гласности агрессии, редки и противоречивы. Schultze-Krumbholz et al. (2014) утверждают, что подростки осознают влияние анонимности и гласности на серьезность кибер-агрессии, но не считают эти два фактора определяющими характеристиками киберзапугивания.

Куадрадо и Фернандес (2016) показывают, что восприятие подростками киберзапугивания зависит от той роли, которую они играют в агрессоре или жертве: жертвы считают, что преднамеренность, гласность и дисбаланс сил напрямую связаны с киберзапугиванием, причем преднамеренность оказывает наибольшее влияние на травлю. три; агрессоры считают дисбаланс сил наиболее важным параметром, определяющим киберзапугивание, за которым следует намерение причинить вред. Наконец, такие исследования, как Betts and Spenser (2017), отмечают нормализацию агрессивного поведения как модели социальных отношений и взаимодействия среди подростков.Это искаженное восприятие может быть предиктором киберзапугивания (Cuadrado and Fernández, 2016). Эти результаты вместе с результатами упомянутых выше работ позволяют подойти к построению предварительной теоретической структурной модели восприятия подростками киберзапугивания.

Исследование

Многочисленные споры и противоречия, которые все еще существуют в отношении определения границ конструкции киберзапугивания, демонстрируют необходимость дальнейших исследований, направленных на определение критериев, формирующих структуру восприятия подростками этого феномена, и на поиск объяснений этому явлению. это поведение.В предыдущих исследованиях анализировались отношения зависимости между парами критериев, определяющих киберзапугивание, особенно между дисбалансом и преднамеренностью. Однако, чтобы понять основные механизмы, которые определяют восприятие подростками этой конструкции, недостаточно проанализировать пары критериев. Также необходимо изучить сеть потенциальных отношений, которая включает в себя все возможные факторы, как непосредственно наблюдаемые, так и скрытые, которые могут быть отнесены к конструкции киберзапугивания.Что касается жертв, обзор научной литературы показывает, что продолжающееся экспериментирование с ущербом, причиненным кибератаками (критерий повторения), усиливает восприятие намерения агрессора причинить психологический, эмоциональный, социальный ущерб и т. Д. Таким образом, критерий повторения может поддерживать косвенную связь с киберзапугиванием, осуществляемым через критерий преднамеренности. Точно так же отсутствие технических знаний, позволяющих выявить личность агрессоров, сделало бы эту технологическую область (дисбаланс сил) критерием первого порядка и критерием анонимности, зависящим от него.Кроме того, в случае агрессоров нормализация унижающего поведения как модели отношений между подростками может привести к тому, что критерии мести и рекламы будут поддерживать косвенную связь с конструкцией киберзапугивания, опосредованной этими неадаптированными социальными отношениями со сверстниками. Цели настоящего исследования заключались в том, чтобы: (i) построить возможные объяснительные модели восприятия киберзапугивания на основе выявления и соотнесения критериев, формирующих эту конструкцию; (ii) определить прогностические значения критериев повторения, дисбаланса, преднамеренности, гласности, анонимности, мести и социальных отношений для восприятия подростками киберзапугивания; и (iii) проанализировать влияние предыдущего опыта кибервиктимизации и киберагрессии на построение объяснительных моделей восприятия киберзапугивания.

Методы

Выборка

Выборка состояла из 2148 подростков (50,9% мальчиков и 49,1% девочек; SD = 0,5) в возрасте от 12 до 16 лет ( M = 13,9; SD = 1,2).

Для отбора участников мы применили стратифицированную многоступенчатую, приблизительно пропорциональную процедуру выборки с конгломератами и случайным отбором групп в государственных средних школах, в которых преподается обязательное среднее образование (ESO). Рассматриваемые страты включали провинции и географические районы Эстремадура (Испания) с выбором городов на севере, юге, востоке и западе региона и с учетом их различных социокультурных контекстов.Используемые конгломераты были средними школами. В каждой школе случайным образом был выбран один из четырех курсов, составляющих ESO (1-й год — возраст 12–13 лет; 2-й год — 14 лет; 3-й год — 15 лет; 4-й год — 16 лет).

Дизайн анкеты

Инструмент, использованный для сбора данных, представлял собой анкету из 28 вопросов, сгруппированных в девять блоков. Первый блок состоит из трех вопросов, которые позволяют определить, считают ли подростки себя агрессорами, жертвами или свидетелями киберзапугивания.Исходя из этого определения, мы можем проанализировать, как они себя ведут в оставшейся части анкеты, то есть как они воспринимают феномен киберзапугивания. Эти первые три вопроса также дают представление о том, как часто в течение последних 3 месяцев они совершали, становились жертвами или наблюдали эпизоды киберзапугивания. Используемая шкала включала четыре значения: «никогда», «один или два раза», «один раз в неделю» и «несколько раз в неделю». Эта шкала использовалась во многих исследованиях, анализирующих распространенность кибербуллинга (например,г., Hemphill et al., 2012; Хуанг и Чоу, 2013; Del Rey et al., 2015). Считается, что респондент играл роль агрессора, жертвы или свидетеля, если он говорит, что хотя бы один или два раза участвовал в некоторых из представленных им форм поведения. Важно отметить, что подростки, которые проявили себя как жертвы, так и агрессоры в любой из модальностей, которые будут представлены ниже, были исключены как из подвыборки агрессора, так и из подвыборки жертвы, поскольку они играют некоторую другую роль, такую ​​как хулиган / жертва, которая мы не анализируем в настоящем исследовании.Ниже мы представляем в качестве примера вопрос, который позволяет идентифицировать подростков, считающих себя жертвами киберзапугивания. Им было предложено указать, как часто в течение последних 3 месяцев они страдали от любого из следующих видов поведения: «(1) меня оскорбляли по мобильному телефону или через Интернет; (2) мне угрожали или шантажировали с помощью мобильного телефона или Интернета; (3) ложь и ложные слухи распространяются обо мне через мобильный телефон или Интернет; (4) Меня удалили из списков контактов в социальных сетях, групповых чатах или электронных письмах, чтобы исключить меня; (5) Кто-то притворился мной, и доступ к моей электронной почте, приватным чат-комнатам или профилю в социальной сети был осуществлен без моего разрешения; (6) они отправили по мобильному телефону или через Интернет изобличающие фотографии или видео, которые порочат или унижают меня; (7) они записывали драки, в которых я участвовал, и распространяли их через мобильные телефоны, социальные сети или другие кибер-средства; (8) они прислали материалы сексуального или эротического характера, в которых я принимал участие.«Если подросток отвечает на один или несколько из этих вопросов, указывая частоту« по крайней мере один или два раза », и не заявляет о совершении какого-либо из этих нарушений, его относят к подвыборке потерпевших. Аналогично идентифицируется подвыборка агрессора.

Анализ надежности прибора показал удовлетворительную внутреннюю согласованность блоков пунктов, направленных на идентификацию агрессоров, жертв и свидетелей (альфа Кронбаха: α = 0,87; α агрессия = 0,84; α виктимизация = 0.90; α свидетельствует = 0,77).

Помимо исчерпывающего обзора научной литературы по этой теме, для подготовки вопросов, направленных на определение восприятия подростками киберзапугивания, были задействованы занятия в фокус-группах с выборкой из 49 подростков (16–18 лет), сгруппированных в команды по 7 человек. . На этих занятиях подросткам давали 15 описаний различных видов кибератак, и их просили интерпретировать их, анализируя цель агрессора, возможные причины, которые заставили его или ее совершить этот определенный тип насилия, а также последствия. для жертвы.Из объяснений, которые были даны для каждого из представленных описаний, мы классифицировали ответы в соответствии с отсутствием или наличием критериев, которые подростки связывают с концептуализацией киберзапугивания. На основе этих ответов был проведен анализ главных компонентов для извлечения критериев, объясняющих большую часть общей изменчивости. В результате этого анализа было выбрано семь критериев (таблица): намерение агрессора причинить вред (Компонент 1), дисбаланс сил между агрессором и жертвой (Компонент 2), публичность агрессии (Компонент 3), социальная отношения и формы общения, используемые подростками в кибер-мире (Компонент 4), повторение насилия (Компонент 5), анонимность, за которой скрываются те, кто оскорбляет других (Компонент 6), и месть (Компонент 7), чья альфа-надежность Кронбаха значения варьировались от 0.71 и 0,83.

Таблица 1

Общая разница по компонентам.

1107 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Huang Y-.Y., Chou C. (2010). Анализ множества факторов киберзапугивания среди учеников младших классов на Тайване. Comput. Гм. Behav. 26, 1581–1590. 10.1016 / j.chb.2010.06.005 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Huang Y-.Ю., Чжоу С. (2013). Возвращаясь к киберзапугиванию: перспективы тайваньских учителей. Comput. Educ. 63, 227–239. 10.1016 / j.compedu.2012.11.023 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Hutson E. (2016). Интернет-травля в подростковом возрасте. Анализ концепции. Adv. Nurs. Sci. 39, 60–70. 10.1097 / ANS.0000000000000104 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Кениг А., Голлвитцер М., Штеффген Г. (2010). Интернет-травля как акт мести? Aust. J. Guid. Советник. 20, 210–224. 10.1375 / ajgc.20.2.210 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Ковальский Р.М., Лимбер С. Э., Агатстон П. В. (2012). Киберзапугивание: издевательства в эпоху цифровых технологий, 2-е изд. Молден, Массачусетс: Wiley-Blackwell. [Google Scholar]
  • Menesini E., Nocentini A., Palladino B. E., Frisén A., Berne S., Ortega-Ruiz R., et al. . (2012). Определение киберзапугивания среди подростков: сравнение в шести европейских странах. Cyberpsychol. Behav. Soc. Netw. 15, 455–463. 10.1089 / cyber.2012.0040 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Mishna F., Cook C., Gadalla T., Дачюк Дж., Соломон С. (2010). Кибер-издевательства среди учащихся средних и старших классов. Являюсь. J. Ортопсихиатрия 80, 362–374. 10.1111 / j.1939-0025.2010.01040.x [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Мюллер К. Р., Пфетч Дж., Иттель А. (2014). Этическая медиакомпетентность как фактор защиты от киберзапугивания и кибервиктимизации среди немецких школьников. Cyberpsychol. Behav. Soc. Netw. 17, 644–651. 10.1089 / cyber.2014.0168 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Ночентини А., Calmaestra J., Schultze-Krumbholz A., Scheithauer H., Ortega R., Menesini E. (2010). Киберзапугивание: ярлыки, поведение и определение в трех европейских странах. Aust. J. Guid. Советник. 20, 129–142. 10.1375 / ajgc.20.2.129 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Палладино Б. Э., Менезини Э., Ночентини А., Луйк П., Нарусков К., Учанок З. и др. . (2017). Предполагаемая серьезность киберзапугивания: различия и сходства в четырех странах. Передний. Psychol. 8: 1524. 10.3389 / fpsyg.2017.01524 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Park S., Na E-Y., Ким Э. (2014). Связь между онлайн-активностью, сетевым этикетом и киберзапугиванием. Ребенок. Молодежь Серв. Ред. 42, 74–81. 10.1016 / j.childyouth.2014.04.002 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Патчин Дж. У., Хиндуджа С. (2010). Изменения в поведении подростков в социальных сетях с 2006 по 2009 годы. Comput. Гм. Behav. 26, 1818–1821. 10.1016 / j.chb.2010.07.009 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Pieschl S., Kuhlmann C., Porsch T. (2015). Остерегайтесь огласки! Воспринимаемое страдание от негативных киберинцидентов и последствия для определения киберзапугивания.J. Sch. Насилие 14, 111–132. 10.1080 / 15388220.2014.971363 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Риверс И., Норет Н. (2010). Результаты пятилетнего исследования случаев запугивания с помощью текстовых сообщений и электронной почты. Br. Educ. Res. Дж. 36, 643–671. 10.1080 / 014119201918 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Runions K. C. (2013). К концептуальной модели мотивов и самоконтроля в кибер-агрессии: ярость, месть, вознаграждение и отдых. J. Youth Adolesc. 42, 751–771. 10.1007 / s10964-013-9936-2 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Schultze-Krumbholz A., Höher J., Fiebig J., Scheithauer H. (2014). Wie Definieren Jugendliche in Deutschland Cybermobbing? Eine Fokusgruppenstudie unter Jugendlichen einer deutschen Großstadt. Praxis Kinderpsychol. Детский психиатр. 63, 361–378. 10.13109 / prkk.2014.63.5.361 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Селки Э. М., Фалес Дж. Л., Морено М. А. (2015). Распространенность кибербуллинга среди подростков среднего и старшего школьного возраста в США: систематический обзор и оценка качества. J. Adolesc. Здоровье 58, 125–133. 10.1016 / j.jadohealth.2015.09.026 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Слонье Р., Смит П. К., Фризен А. (2013). Природа киберзапугивания и стратегии предотвращения. Comput. Гм. Behav. 29, 26–32. 10.1016 / j.chb.2012.05.024 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Стикка Ф., Перрен С. (2013). Киберзапугивание хуже, чем традиционное издевательство? Изучение различных ролей средств массовой информации, гласности и анонимности с точки зрения предполагаемой серьезности издевательств. J. Youth Adolesc.42, 739–750. 10.1007 / s10964-012-9867-3 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Стикка Ф., Перрен С. (2015). Курица и яйцо: продольные ассоциации между моральными недостатками и издевательствами: модель скрытого роста параллельного процесса. Меррил Палмер К. 61, 85–100. 10.13110 / merrpalmquar1982.61.1.0085 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Штауде-Мюллер Ф., Хансен Б., Восс М. (2012). Насколько стрессовым является онлайн-виктимизация? Влияние личности жертвы и свойств происшествия.Евро. J. Dev. Psychol. 9, 260–274. 10.1080 / 17405629.2011.643170 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Талвар В., Гомес К., Шарифф С. (2014). Моральные оценки и рейтинги киберзапугивания подростками: влияние правдивости и преднамеренности события. Comput. Гм. Behav. 36, 122–128. 10.1016 / j.chb.2014.03.046 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Томас Х. Дж., Коннор Дж. П., Багули К. М., Скотт Дж. Г. (2017). Две стороны истории: взгляды подростков и родителей на вредные намерения при определении школьных издевательств.Агрессивность. Behav. 43, 352–363. 10.1002 / ab.21694 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Томас Х. Дж., Коннор Дж. П., Скотт Дж. Дж. (2015). Объединение традиционных издевательств и киберзапугивания: проблемы определения и измерения у подростков — обзор. Educ. Psychol. Ред. 27, 135–152. 10.1007 / s10648-014-9261-7 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Удрис Р. (2014). Киберзапугивание среди старшеклассников в Японии: разработка и проверка онлайн-шкалы сдерживания. Comput.Human Behav., 41, 253–261. 10.1016 / j.chb.2014.09.036 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Vandebosch H., Van Cleemput K. (2008). Определение киберзапугивания: качественное исследование восприятия молодежи. Cyberpsychol. Behav. 11, 499–503. 10.1089 / cpb.2007.0042 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Уиллард Н. Э. (2006). Киберзапугивание и киберугрозы. Юджин, штат Орегон: Центр безопасного и ответственного использования Интернета. [Google Scholar]
  • Райт М. Ф., Янагида Т., Аояма И., Шевчикова А., Мачачкова Х., Дедкова Л. и др. (2017). Различия в степени серьезности и эмоциях для публичных и частных лиц лицом к лицу и кибервиктимизации в шести странах. J. Cross Cult. Psychol. 48, 1216–1229. 10.1177 / 0022022116675413 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • викторианцев, гомосексуальность и падение Оскара Уайльда на JSTOR

    Абстрактный

    Оскар Уайльд считается культовой жертвой английского пуританизма XIX века.Однако викторианские власти редко и неохотно применяли законы о гомосексуализме. Более того, о сексуальных пристрастиях Уайльда давно знали в Лондоне еще до судебных процессов, но это не повлияло на широкую популярность драматурга. Сосредоточившись на кажущемся непоследовательным викторианском отношении к гомосексуализму и динамике дела Оскара Уайльда, эта статья развивает общую теорию скандала как подрывной рекламы нарушения. Исследование скандала выявляет влияние публичности на соблюдение норм и полностью раскрывает драматургический характер публичной сферы и нормотворческой деятельности в обществе.

    Информация о журнале

    Текущие выпуски теперь размещены на веб-сайте Chicago Journals. Прочтите последний выпуск. Основанный в 1895 году как первый в США научный журнал в этой области, American Journal of Социология (AJS) представляет собой новаторскую работу из всех областей социологии с упором на построение теории и инновационные методы. AJS стремится обратиться к широкому кругу читателей-социологов и открыт для вкладов представителей различных социальных наук — политологии, экономики, истории, антропологии и статистики в дополнение к социологии, — которые серьезно привлекают социологическую литературу к поиску новых способов понимания социальной сферы. .AJS предлагает обширный раздел рецензий на книги, который определяет наиболее выдающиеся работы как начинающих, так и устойчивых ученых в области социальных наук. Время от времени появляются заказные обзорные эссе, предлагающие читателям сравнительное углубленное изучение известных названий.

    Информация об издателе

    С момента своего основания в 1890 году в качестве одного из трех основных подразделений Чикагского университета, University of Chicago Press взял на себя обязательство распространять стипендии высочайшего стандарта и публиковать серьезные работы, которые способствуют образованию, способствуют общественному пониманию , и обогатить культурную жизнь.Сегодня Отдел журналов издает более 70 журналов и сериалов в твердом переплете по широкому кругу академических дисциплин, включая социальные науки, гуманитарные науки, образование, биологические и медицинские науки, а также физические науки.

    The Righteous Gemstones: что показывает сериал HBO о евангелистах

    The Righteous Gemstones , последняя мрачная комедия HBO из разума Дэнни Макбрайда ( Eastbound & Down , Vice Principals ), только что присоединилась к линейке воскресных вечеров сети, сделав маловероятного, но подходящего компаньона ее темному мылу Наследование .Обе серии рассказывают о семьях нервных дураков, которые пытаются компенсировать пустоту в своей основе статусными символами чрезвычайного богатства.

    Но атрибуты этого невероятного богатства сильно различаются в этих двух сериях. Если центральная семья Преемственности — это прибрежный упадок, то The Righteous Gemstones сосредоточена на семье телеевангелистов, чья мегапрачевая империя принесла им значительные суммы денег, но которые, кажется, полностью забыли: «Так легче верблюду. пройти сквозь игольное ушко, чем войти богатому в Царство Небесное ».

    Праведные драгоценные камни — это шоу Дэнни МакБрайда, поэтому праведные драгоценные камни из названия вот-вот будут втянуты в очень плохое поведение в начале шоу. И шоу потрясающе исследует пересечение между американским христианством и американским капитализмом. (В более позднем эпизоде ​​есть эпизод, в котором подробно описывается стоимость всех крутых вещей, которыми владеет эта семья.) Но он вызвал некоторую критику из-за отсутствия желания бороться с евангелизацией после Трампа, которая иногда кажется одержимой поддержкой президента. независимо от того, что он говорит или делает, и независимо от того, как его утверждения и действия могут противоречить тому, что написано в Библии.

    Большой критик Vox-культуры Эмили ВанДерверфф и кинокритик Алисса Уилкинсон выросли в евангельских христианских субкультурах, изображенных в этом сериале, и оба продолжают посещать церковь (хотя и гораздо более скучные основные протестантские церкви, пасторы которых вряд ли будут закрыты). в схеме массового шантажа). Они собрались вместе, чтобы поговорить о Gemstones , евангелизме и Дэнни Макбрайде в целом.

    Эмили: Меня восхищает, как часто именно то, что мне нравится в работе Дэнни Макбрайда, — его кажущееся нежелание высмеивать или осуждать его персонажей за предосудительное поведение — отталкивает других зрителей и критиков.

    С одной стороны, я понял. Телевидение имеет тенденцию нормализовать персонажей и ситуации, потому что мы проводим с ними так много времени. С другой стороны, я не уверен, сколько еще может сделать The Righteous Gemstones , чтобы прояснить, что его персонажи были искажены и уничтожены их богатством, и что их отношение к своей вере стало в лучшем случае неопределенным и косвенным.

    Этот сериал стал для меня домом, но я все еще понимаю, почему некоторые люди думают, что оно не является сильной сатирой в отношении евангелистов в Trumpland.Куда вы пришли, Алисса?

    Алисса: Я пока смотрела только пилот. Он восхитительно скручен. Я хочу посмотреть еще. Но в целом я хочу сказать несколько слов по поводу этой конкретной критики.

    Одна большая проблема в том, что «евангелисты», строго говоря, не одно и то же. Евангелизм — это разновидность христианства, охватывающая огромное количество деноминаций, теологий, этнических групп, географических регионов, идей о том, как должны действовать церкви, и даже политических убеждений.Когда-то существовал набор теологических верований, которые поддерживали каждую церковь, которая утверждала, что она «евангелическая» (в основном о безошибочности и важности Библии и личных отношениях с Иисусом), но исследования, похоже, показывают, что сейчас эти верования варьируются среди подгрупп из человек, которые тоже называют себя «евангелистами».

    Эли Джемстоун (Джон Гудман) проповедует на большом служении. ГБО

    Я хочу сказать, что семья в центре The Righteous Gemstones вписывается в очень специфическое подмножество: евангелические мегацерковники, многие из которых — но далеко не все — белые.И хотя это также подгруппа, в которую попадают многие известные евангелисты, такие как проповедник процветания Джоэл Остин или помощник Трампа Роберт Джеффресс, она вряд ли является представителем всех евангелистов страны Трампа. Некоторые из них представляют собой крошечные сельские церкви, которые едва держатся, в то время как другие просто недостаточно богаты, чтобы иметь блеск и всплеск церкви драгоценных камней.

    (Самое близкое сравнение с последней категорией, которую я видел на экране в этом году, — это христианский фильм Прорыв , в котором Тофер Грейс играет бодрого нового пастора недалеко от Св.Луи, который сводит с ума координатора женского служения Крисси Мец своими попытками апеллировать к молодежи. Церковь Седрика Развлекателя в First Reformed занимает второе место, хотя она расположена в основном в красной северной части штата Нью-Йорк, в том же округе, где я вырос.)

    Итак, The Righteous Gemstones на самом деле всего лишь сатира на конкретную разновидность евангелизма , которая тиражируется по всей Америке, но, возможно, не в такой степени, как освещение в СМИ преимущественно белой евангелической базы Трампа может заставить вас поверить.

    Во всяком случае, я совершенно убежден, что не хочу, чтобы такое шоу пытались исказить политику этой толпы. Во-первых, это загубит шоу в 2019 году, вместо того, чтобы создать ощущение, будто оно существует вне времени; в конце концов, телеевангелисты и семьи влиятельных проповедников с самолетами, особняками и шиками вряд ли можно назвать новым явлением.

    И, что более важно, я думаю, что интерес шоу к изучению культуры знаменитостей в больших церквях, где пасторы являются крупными знаменитостями и с ними обращаются как с таковыми, а также то, как лидеры извлекают выгоду из обожания своих прихожан и пытаются поддерживать его, является косвенным. , гораздо лучшая сатирическая нота, которую стоит бросить в 2019 году.Я убежден, что для многих (хотя и не всех) белых евангелистов их поддержка Трампа во многом связана с тем, что они склонны восхищаться большими дерзкими знаменитыми пасторами, следовать харизме и поддаваться эмоциям. Если вы преданы пастору вроде Эли Драгоценного камня Джона Гудмана, чья духовная проницательность доказана его нарочито яркой империей, то это естественный шаг — восхищаться такой фигурой, как Дональд Трамп , потому что — это его богатство и известность, а не вопреки его богатству и славе. Это.

    Я думаю, что иногда подобная критика также игнорирует то, что многим людям империя драгоценных камней хорошо знакома.И забавно видеть странную, нелепую комедию, действие которой происходит в этом мире, которая поражает этих людей, не говоря уже о сегодняшнем положении вещей.

    Например, самая первая сцена включает «Awesome God», песню Рича Маллинза, которая знакома (держу пари) каждому ребенку, который вырос в евангелической церкви, но поется на китайском языке. Меня сразу продали. Я усмехнулся, когда понял, что у сына Дэнни Макбрайда было «библейское имя», как люди говорили, когда я рос, но его имя было Понтий. И Макбрайд ловит своего сына, выделяющего все грязные слова в Библии, что любили делать мальчики из моей христианской начальной школы.

    Были ли другие моменты, когда вы кивали (или смеялись) в знак признания?

    Эмили: Это трудно объяснить, но и у Гудмана, и у Макбрайда просто есть способ, которым евангельская проповедническая речь перетекает вниз, до такой степени, что простое прослушивание их разговоров заставило меня немного усмехнуться. В этом есть своего рода фальшивое смирение — возможно, лучше всего выраженное присутствием слова «справедливый», казалось бы, в любом другом предложении — по своей сути показное и веселое, и Макбрайд, и Гудман довели его до совершенства.(Редактируя свое недавнее интервью с Макбрайдом, я был удивлен, увидев, что он тоже часто вставлял слово «просто» в свои предложения.)

    Я также думаю, что в сериале хитроумно продвинута идея евангелия процветания, совсем недавней пропитанной капитализмом теологии, которая настаивает, все в Библии наоборот, что Бог больше всего хочет, чтобы вы были чрезмерно богатыми и что богатство — великий (но не единственный) символ праведности. Вот где совпадение с телеевангелистами в стиле Остина наиболее сильно.

    Адам Дивайн, Дэнни Макбрайд и Джон Гудман в фильме The Righteous Gemstones. ГБО

    Мне также нравится смутно гомоэротический заряд между младшим братом Кельвином (Адам Девайн) и его домашним гостем, человеком, выздоравливающим от зависимости, чьи сцены с младшим Драгоценным камнем имеют странную, похотливую энергию, потому что странное сочетание открытости с эмоциями и полного отказа признать, что открытость, которая характеризует большую часть евангельской мужественности, настолько забавна и токсична.

    Я вырос не в нынешней мегацеркови. Я вырос в сельской евангелической церкви, которая переводила тексты гимнов на диапроектор, который обслуживал местных фермеров, которые вряд ли могли накопить восьмизначное или девятизначное состояние (хотя некоторые определенно достигли низких миллионов). Что у моей церкви было общего с церковью Gemstone, так это то, что она одновременно функционировала как ограждение человеческого поведения, предназначенное для того, чтобы держать вас на чрезвычайно прямом и узком пути, и своего рода карточка «выбраться из тюрьмы без тюрьмы». .Тот грех, который вы только что совершили? Тебе это уже простили! Кайтесь и больше не грешите, кроме тех случаев, когда вы это делаете.

    Этот конфликт наиболее полно выражен в характере Джесси, который просто не может перестать облажаться. И чем больше я смотрю это шоу и общаюсь с другими, кто видел его и находил его немного беззубым, тем больше мне интересно, не такие ли люди, как я, выросшие в этой культуре и теперь подозрительные к нему, — это люди. которые в настоящее время находятся в культуре и, возможно, могли бы извлечь пользу из некоторой сатиры на нее, которая ставит под сомнение многие ее основы.

    Конечно, «некоторые пасторы — лицемеры» — это далеко не самое резкое, что кто-либо мог сказать о христианстве (эта тема так же стара, как и чертова Библия), но The Righteous Gemstones интересуется гигантской серой зоной между «благочестием». и «видимость благочестия» — то есть способ, которым достижение определенного вида богатого образа жизни важно для того, чтобы казаться добродетельным в этих церквях, но также почти невозможно достичь, не делая чего-то, что противоречит основным принципам веры.

    В сериале, по крайней мере, до сих пор, Эли рассматривается как парень, чье сердце находится где-то недалеко от нужного места (даже если он совершенно не связан с этим сердцем). Но он видит в Джесси того, кто спутал атрибуты веры с самой верой. Опять же, не совсем новая тема. Но я думаю, что это хорошо говорит церкви в данный момент, но также информирует церковь о будущем. Праведные драгоценные камни хорошо разбирается в том, что происходит, когда вы решаете, что деньги являются основой вашей веры, потому что деньги могут портить себя.

    Что вы думаете о триллерных аспектах сериала? В пилотной версии я нашел их в основном послушными, а не проницательными, но более поздние эпизоды втянули меня в эту историю более основательно.

    Алисса: Как я уже сказал, я пока видела только пилота, и элементы триллера в значительной степени потеряли меня. Я думаю, это потому, что они в некотором роде неспецифичны — вам не нужно быть проповедником, чтобы вас подавляли видео с шантажом, и, честно говоря, я не уверен, что видео уничтожат проповедников в любом контексте, особенно с собранием, столь преданным драгоценным камням, как эта.

    Но все равно было чем заинтересовать меня. Для меня лучшая сцена во всей пилотной серии — это момент, когда семья Джемстоунов входит в ресторан после церкви в воскресенье, и люди, которые там едят, просто поражены, особенно от Эли, который машет рукой, как доброжелательный бог.

    Мгновение спустя все три драгоценных камня сталкиваются со своими «братьями-пасторами» из соседней церкви, которые боятся, что план Gemstone по расширению их церкви путем строительства нового кампуса ускользнет от их прихожан, — а затем шокированы тем, что драгоценные камни надевают Плевать, что они больше похожи на толпу, чем на братьев во Христе.(Это напомнило мне о похожем сюжете из того странного маленького фильма Сэма Роквелла 2015 года «», «Дон Вердин ».)

    Драгоценные камни. ГБО

    И меня тоже поразили сцены, которые на самом деле очеловечивают всех мужчин, особенно одного с Эли. Он ужинает в одиночестве в своем доме и с нежностью смотрит на портрет своей покойной жены. И ясно, как сильно он любил ее и зависел от нее — что она была сердцем служения Gemstones.(На самом деле, у меня складывается впечатление, что изрядная доля преданности Илая служению заключалась в том, чтобы произвести впечатление на ее , что, я полагаю, будет не первым случаем, когда мужчина нашел Иисуса благодаря женщине, которую любил.)

    Это заставило меня подумать, что в The Righteous Gemstones больше человечности, чем я ожидал. Конечно, все драгоценные камни по-прежнему смешны, и разыгрываются именно так. Но в сериале они тоже сочувствуют и признают, что они все еще люди, даже когда они ужасные люди.

    Так что, может быть, особенно резкая сатира в этом шоу невозможна; сатирические сюжеты требуют двухмерных персонажей, и это явно не то, для чего предназначен The Righteous Gemstones . Который, честно говоря, восхищаюсь.

    Эмили: Это то, что у меня тоже работает. Шоу Макбрайда проходят по этой очень тонкой грани между глубоко сочувствующими драмами о типах персонажей, которых мы не всегда видим по телевизору, и веселой пародией. Иногда смесь работает не так хорошо, как могла бы — и я думаю, что элементы триллера в первом эпизоде ​​ The Righteous Gemstones еще не все, — но иногда он просто прибивает кое-что о способах, которыми белые люди за пределами крупные городские районы несут и думают о себе.

    Я могу понять, почему некоторые зрители не хотят особенно углубляться в этот мир. Но когда я смотрю такую ​​сцену, как братья Джемстоун соревнуются в том, кто сможет крестить больше всего людей, не пролив воду на эти недавно крещеные носы, или Эли, смотрящий на эту картину своей жены, или единственная сестра Джуди (Эди Паттерсон), ощетинившаяся на нее, уменьшилась лечения в семье, я испытываю шок от встречи с людьми, которых когда-то знал. Они усилены и немного более комичны для телешоу, но все же узнаваемы для меня.

    Все это говорит о том, что независимо от того, какие лежачие полицейские на пути меня ждут, я иду олл-ин на The Righteous Gemstones . И я с самого начала пошел ва-банк.

    Мэтт Гаец искал разногласия, пока не нашел его

    Мэтти Мендес | Штатный писатель

    25 марта 2021 г. выпускник Университета штата Флорида, самопровозглашенный «человек из Флориды» и представитель США Мэтт Гаец (R-FL) ответил на твит от технического магната Илона Маска, в шутку просившего, чтобы любой скандал с его участием считается «Гаецгейт».Этот твит послужил предзнаменованием для новостей, которые выйдут всего через неделю.

    На прошлой неделе New York Times сообщила, что Гаец является объектом расследования Министерства юстиции по торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации с участием 17-летнего подростка, с которым он предположительно состоял в сексуальных отношениях и заплатил за поездку с ним. Гаец утверждает, что расследование является частью продолжающейся кампании вымогательства, жертвой которой он является.

    Расследование в отношении Гаца началось с отдельного дела против Джоэла Гринберга, бывшего сборщика налогов округа Семинол, штат Флорида., которому было предъявлено несколько обвинений, включая «торговлю детьми с целью сексуальной эксплуатации и финансовую поддержку людей в обмен на секс, по крайней мере одна из которых была несовершеннолетней девочкой», согласно обвинительным заключениям, представленным New York Times. Гринберг был отправлен в тюрьму в этом месяце за нарушение условий залога, и в июне он предстанет перед судом.

    Гринберг и Гаец связаны не только в контексте расследования Министерства юстиции США, но и своей верностью Trumpworld. В 2017 году политики из Флориды были сфотографированы рядом с Роджером Стоуном, близким соратником и сообщником бывшего президента Дональда Трампа.В одном посте от 2019 года Гаец держит маленькую дочь Гринберга для фотосессии с бывшей первой парой Дональдом и Меланией Трамп. «Спасибо @mattgaetz, @realDonaldTrump, @MELANIATRUMP за то, что вы были такими замечательными хозяевами. #FlaPol, — подписал изображение Гринберг.

    Лучшие попытки Гаэца заявить о вымогательстве или обвинить в этом «радикальных левых» конструкцию «культуры отмены» неубедительны, учитывая, что расследование началось летом 2020 года во время пребывания тогдашнего генерального прокурора Уильяма Барра под управлением Дональда Трампа. .

    В то время как Гаец является откровенным сторонником Дональда Трампа и его политики, защищая его от любых без исключения нападений со стороны его коллег через проход и продвигая дикие теории заговора на службе Трампа, бывший президент воздерживается от комментариев по поводу обвинений. против Гаца, как сообщается, из-за рекомендаций советников не вмешиваться.

    Среди тех, кто дистанцируется от представителя, директор по связям с общественностью Gaetz Люк Болл ушел в отставку с поста своего главного представителя на фоне растущего скандала.За несколько часов до отставки Болла New York Times опубликовала вторую статью о расследовании Гаец, подробно описав платежи, произведенные Гаец нескольким женщинам, якобы в обмен на секс.

    Следователи полагают, что Гринберг познакомил женщин с Гацом, с которым Гаец и Гринберг затем занимались сексом в обмен на деньги, подарки, путешествия и обеды. Власти изучают связь между связью Гринберга и 17-летней девушкой, с которой Гаец имел сексуальные отношения.

    Член палаты представителей Гаец известен историей показного поведения с тех пор, как приобрел известность и неоднократно считал себя «головорезом» или человеком, увлеченным делом и склонным принимать радикальные меры, чтобы спровоцировать перемены, намеренно создавая проблемы в процессе. Проще говоря, Мэтт Гаец — ультраправый мальчик из братства, отчаянно ищущий общения со своим отчужденным братством.

    Единственное место, где Гаец, кажется, нашел братство с тех пор, как он совершил последнее нарушение, — это республиканец из Огайо Джим Джордан (R-OH) и ныне печально известный респ.Марджори Тейлор Грин (R-GA), обе из которых склонны к спорам, касающимся сексуального насилия или иным образом. Другие республиканцы в Конгрессе и правые эксперты дистанцировались от ситуации, затаив дыхание, ожидая ответа Трампа, прежде чем выразить сочувствие или осуждение.

    Гаец, который, как сообщалось ранее на этой неделе, обдумывал незначительное изменение карьеры и стал постоянным лицом СМИ, появился на шоу Такера Карлсона Fox News, чтобы обсудить обвинения, назвав их «вымогательством меня и моей семьи с участием бывший сотрудник Министерства юстиции.

    Во время своего выступления на «Такере Карлсоне сегодня вечером» во вторник, 30 марта, Гаец непреднамеренно втянул Карлсона в его разгром. «Я не единственный человек на экране, которого ложно обвиняют в ужасном половом акте», — заявил Гаец во время интервью на разделенном экране с недовольным Карлсоном. Гаец написал в Твиттере новости о своем расследовании и разместил интервью в своей любимой сети, чтобы сыграть жертву и преуменьшить любые потенциальные преступления по мере их появления.

    Мэтт Гаец — капитан тонущего корабля, и если он не может полагаться на свое импровизированное братство Трампа и зеленую комнату Fox News, чтобы удержать его на плаву, на кого он может положиться?

    10 Практически незаконно: использование социальных сетей в мире гиперподключений> PRISM

    Клаудиа Очоа Феликс с кастомизированным розовым АК-47 на блестящем покрытом латексом бедре женщина, по слухам, стала новым матриархом «Лос-Антракса», отряда убийц мексиканского наркокартеля Синалоа, олицетворяет дух наркомании. -нарциссизм.Прозвище Очоа Феликса как «Ким Кардашьян из преступного мира» относится не только к ее алой морщине, очертаниям щек и упругим ягодицам, но и к ее навязчивому использованию социальных сетей, чтобы выставлять напоказ свое богатство и статус, которые сопровождают ее устрашающую репутацию. Аккаунты 20-летней матери троих детей в Instagram и Twitter изобилуют изображениями роскошных автомобилей, дизайнерской одежды, красивых людей и сказочных вечеринок. Одно теперь печально известное изображение показывает ее малыша, лежащего на кровати, покрытого долларовыми купюрами.Несмотря на свой успех, она далеко не единственная, кто успешно развивает такой имидж в социальных сетях. Социальные сети, от уличных банд в Соединенных Штатах до мафии в Палермо, становятся все более показными и повсеместными. Там, где когда-то организованная преступность была чем-то, что раньше тайно жило в тени, а секретность была предметом премиум-класса, в сегодняшнем гиперсвязанном мире социальные сети превратились в витрину организованных преступных групп, которые безнаказанно демонстрируют свою власть и прибыль.

    Благодаря огромному использованию социальных сетей Исламское Государство Ирака и Леванта (ИГИЛ) сумело найти большое количество сторонников, рассредоточенных по всему миру, что позволило ИГИЛ оказать огромное влияние на то, как оно воспринимается Мир. Насильственные достижения, такие как обезглавливание западных журналистов и сотрудников гуманитарных организаций, разносятся в Твиттере, YouTube и Instagram, что способствует повышению авторитета группы, мобилизации средств и вербовке новых боевиков1. По состоянию на январь 2015 года ИГИЛ завербовало примерно 4500 иностранных боевиков-террористов. из западных стран, многие из которых были соблазнены агрессивной стратегией работы с социальными сетями, ориентированной на изолированных, маргинализованных или уязвимых.2 Независимо от способов вербовки, их физический путь к ИГИЛ будет координироваться посредством бесчисленных взаимодействий с посредниками; коррупционные брокеры, предлагающие поддельные документы или безопасный проход через пограничный пост; и верные союзники, предлагающие убежища, безопасный транспорт и поддельные документы, и все это посредством серии сообщений в постоянно меняющихся учетных записях Twitter, приложениях для обмена сообщениями и зашифрованных платформах.

    Общество, идентичность и взаимосвязь все больше определяются в пространстве социальных сетей, а не физическими границами географических государств.Facebook, например, имеет 1,3 миллиарда активных пользователей по всему миру; только две страны мира могут похвастаться большим населением. Это создало открытый форум для общения людей и обмена идеями, товарами и услугами, благодаря которому преступные организации могут идеологически процветать. Это стало одним из основных средств, с помощью которых группы выявляют единомышленников, взаимодействуют с ними и получают их поддержку. Этот процесс безвреден, когда применяется к садоводческим группам или фан-страницам, посвященным иконам поп-культуры, но гораздо более опасен, когда используется для дальнейшей криминальной или террористической деятельности.Сила социальных сетей заключается в их уникальной способности передавать массовые сообщения и в то же время доставлять сообщения, которые кажутся интимными, позволяя людям отвечать. Как будет показано в этой главе, множество девиантных групп используют социальные сети, чтобы формировать мнение и вызывать уважение, страх и ужас. Они используют функции социальных сетей на всех этапах своей корпоративной цепочки, от идентификации союзников и жертв до выполнения операционных функций, таких как материально-техническое обеспечение и сбор средств.При этом социальные сети размывают определение категорий между преступными группами, террористами, политическими активистами и повстанцами; возможно, что еще более важно, они все в большей степени придают легитимность их действиям, вовлекая в этот спектр рядовых граждан.

    Проблемы, связанные с реагированием на эту растущую конвергенцию, значительны, и большинство усилий, предпринятых государствами для контр-обмена сообщениями и / или выявления и отключения ключевых узлов в социальных сетях, оказались в значительной степени бесплодными, иногда смехотворными и часто контрпродуктивными.Эти усилия скорее разжигают, чем подавляют призывы к оружию, которые представляют такие кампании в социальных сетях. Традиционные инструменты правоохранительных органов изо всех сил пытались завоевать популярность в этом ландшафте: методы сбора разведывательной информации должны эффективно внедряться для понимания транснациональных групп и операций с сильно контекстуализированными корнями, но неотразимой общей идеологией; Протоколы по борьбе с отмыванием денег (AML) и финансированием терроризма (CFT) по-прежнему ориентированы на операции в формальной экономике и не имеют данных или инструментов для участия в денежной экономике и через неформальные системы перевода ценностей.Много говорится о способности больших данных предлагать решения, но усилия по-прежнему носят экспериментальный характер и требуют технических знаний, систем и расширенного контекстного анализа, которые часто отсутствуют в государственных возможностях. Усилия по противодействию угрозе за счет мобилизации силы социальных сетей на благо общества в равной степени не оправдывают ожиданий, кампании «становятся вирусными» и создают недолговечное общественное давление, которое может привести к быстрой и яркой мобилизации, но редко к устойчивой приверженности. .Вместо этого частный сектор и мотивированных боевиков чаще всего видят стоящими на переднем крае борьбы с угрозами безопасности в социальных сетях и их проявлениями, в то время как основная ответственность за предотвращение радикализации и криминализации лежит на отдельных лицах. Сила социальных сетей заключается в их подлинности голоса и их способности создавать сообщество, разделяющее общее видение и понимание. Лучше всего это делать органически, и в этом случае, возможно, правильная роль международного сообщества состоит в том, чтобы служить инкубатором и защитником тех смелых голосов, которые продолжают отстаивать свободу от страха и незащищенности.

    В своей книге 2006 года «Террор в Интернете» Габриэль Вейманн обрисовал основные виды использования Интернета экстремистскими группами: общение между членами, передача информации, такой как инструкции по изготовлению бомб или обучающие видеоролики, исследование потенциальных целей и кибертерроризм3. Однако с тех пор, благодаря новым технологиям и большему опыту, использование Интернета и социальных сетей группами с воинствующими экстремистскими или террористическими намерениями стало разнообразным и плодотворным. Террористические группы теперь используют Интернет, социальные сети и приложения для обмена сообщениями для вербовки, сбора средств, распространения идеологии, влияния на общественное мнение и призыва разнообразной аудитории к оружию в поддержку своего дела.Это тонкая повестка дня, которая играет на страхах людей, изоляции и стремлении к расширению прав и возможностей, и, как следствие, возможно, более действенна и потенциально разрушительна, чем предполагалось ранее.

    Сфера использования социальных сетей, которая приобрела особое значение с приходом ИГИЛ, — это возможность использования социальных сетей в качестве инструмента для вербовки иностранных боевиков. Иностранные боевики не только вносят значительный вклад в повестку дня джихадистов, но также могут принести на стол набор навыков и местных знаний, которые увеличивают способность манипулировать вестфальскими нарративами и вселять ужас.Однако многих беспокоит не столько возможность вербовки иностранных боевиков, которые всегда будут охватывать очень небольшую часть населения. Напротив, это повествовательная сила, которую ИГИЛ и другие террористические группы получают, используя социальные сети в качестве инструмента вещания. Как и всякую пропаганду, с помощью этих инструментов можно частично спроектировать общественное мнение, и ИГИЛ делает это замечательно. Подчеркивание их насилия и их успехов, даже если повествование преувеличено, влияет на мысли широкой публики, что, в свою очередь, становится препятствием, с которым должны бороться как политики, так и разведывательное сообщество.

    Сообщения, используемые террористическими группами в социальных сетях, включают в себя апелляцию к трем мотивам: гуманитарный или моральный императив, идеология и идентичность4. борется и изображает себя борющимися с несправедливостью. Иностранные боевики в Сирии регулярно публикуют фотографии маленьких детей, предположительно убитых режимом Асада, а «Джабхат ан-Нусра» размещает видео своих бойцов, спасающих мирных жителей.На протяжении всей войны в Афганистане талибы регулярно использовали Twitter для документирования военных зверств, совершаемых войсками Международных сил содействия безопасности (ISAF), и возмущенно отзывались об «оккупантах» и их незаконных войнах5

    Террористические группы также транслируют свою идеологию через социальные сети как призыв к оружию, чтобы поднять боевой дух местного населения и привлечь сторонников за пределами страны. Сомалийская «Аш-Шабааб» уже давно ведет довольно активные кампании в Твиттере и Фейсбуке и тратит значительную энергию на пропаганду своей радикальной идеологии с помощью хитрой пропаганды, целевых кампаний в СМИ и умного использования медиа-сетей — и их использование социальных сетей со временем эволюционировало.В 2011 и 2012 годах «Аш-Шабааб» создала свои первые учетные записи в Twitter и использовала их, чтобы спровоцировать Силы обороны Кении (KDF), а затем и Миссию Африканского союза в Сомали (AMISOM) на длительные «дуэли в Twitter», где они обменивались оскорблениями. и военные успехи с удивительной степенью вовлеченности и остроумия. Одна интересная беседа последовала за сообщением представителя KDF, майора Эммануэля Чирчира (@MajorEChirchir), в котором он пригрозил взорвать скопления ослов, которые могли перевозить оружие для повстанцев.«Аль-Шабааб» (@HSMPress) ответил: «Ваша эксцентричная боевая стратегия весьма обеспокоила группы по защите прав животных, майор». платформы социальных сетей для привлечения международного внимания и призыва к действию. 22 февраля 2015 года «Аш-Шабааб» опубликовало на YouTube видео, в котором они призвали к нападению на лондонскую Оксфорд-стрит, а также на торговые центры Westfield и White City. В видеоролике подобные атаки сравниваются с нападением «Аш-Шабааб» на торговый центр Westgate в Кении в 2013 году.Были упомянуты и другие торговые центры, такие как Mall of Americas в США. В этих местах проживают крупнейшие общины сомалийской диаспоры, которые, по-видимому, являются целевой аудиторией обращения, а не иностранные боевики, которые были целью стратегии ИГИЛ. На видео член «Аш-Шабааб», говорящий с сильным английским акцентом, призвал джихадистов, живущих на Западе, «ответить на призыв Аллаха и атаковать неверующих, где бы они ни находились» 7

    Наконец, и, возможно, их самое мощное оружие — это идентичность, апеллирующая к чаяниям и уязвимостям их целевой группы, к их чувству собственного достоинства, гордости и семьи.8 Сообщения ИГИЛ, передаваемые через несколько каналов социальных сетей, Twitter, YouTube, Facebook, Instagram, вызывают у молодежи (ложное) чувство расширения возможностей. «Доступ к оружию и способность запугивать представляют собой противоядие от чувств маргинализации, отчуждения и бессилия, которые молодые люди испытывали в своей прежней среде, будь то трущобы в европейском или ближневосточном городе или в деревне, когда крестьянин пытался помогать его семье сводить концы с концами »9. Они предлагают чувство цели, предполагают, что« война — это круто », что они найдут дружбу и признание как среди братьев, так и среди женщин.Большая часть пропаганды, направленной на молодых людей, параллельна популярной культуре: они используют камеры GoPro, чтобы разделить волнение конфликта, устраивая стычки, которые самопровозглашаются похожими на популярные видеоигры.10 ИГИЛ было самой успешной группировкой, когда она приходит к вербовке женщин на их дело. Здесь они нацелены на социально изолированных, апеллируя к их сочувствию, чувству обиды и сообщая о принятии, принадлежности и возможности найти себе пару.11 Джихадистская пропаганда, направленная на женщин, имеет тенденцию быть контрфеминистской, подчеркивая, что женщины ценятся не как сексуальные объекты, а как матери для следующего поколения и хранители идеологии ИГИЛ, и их поощряют предвкушать и нежно думать о мужьях, которые у них будут.Интересно, что в нем также часто подчеркивается потенциальная мимолетность такого союза, поскольку боевики отдают свои жизни за джихад.12 Далекие от того, чтобы быть исключительно «невестами джихада», женщины-мигранты в ИГИЛ играют решающую роль в развитии внутренней социальной структуры группы. забота о мужчинах, вернувшихся с боя, для вакцинации детей. У западных женщин в ИГИЛ нет особого профиля. Таким образом, использование социальных сетей для вербовки женщин различается. В то время как некоторые женщины романтизируют свою жизнь в Халифате в социальных сетях, другие выражают трудности и жертвы, делая свою жизнь внутри Халифата.

    Вокруг этих основных отправляющих учетных записей группы создают множество последователей, которые усиливают, прославляют и укрепляют центральное сообщение и его отправителей.13 Например, перепись 2014 года учетных записей Twitter, поддерживающих ИГИЛ, показала, что основная активность исходила от относительно небольшая группа гиперактивных пользователей, насчитывающая от 500 до 2000 аккаунтов, которые твитнули концентрированными всплесками большого объема. Однако вокруг этого центрального трафика было от 46 000 до 70 000 учетных записей, которые будут играть второстепенную вспомогательную роль, создавая яркое и самоусиливающееся восприятие активного и инклюзивного сообщества и отправляя до 100 000 твитов в день.14 Новые участники диалога быстро идентифицируются и поощряются, предпринимаются усилия по переносу разговоров с публичных форумов на частные среды с использованием интернет-приложений для обмена сообщениями, таких как Skype, Facebook Messenger, Surespot, Telegram, Kik или WhatsApp, где эти отношения можно развивать на индивидуальной основе, используя учебные методы изменения отношения и индоктринации, используемые во многих религиозных группах, при этом центральное место занимает создание общей идентичности15.

    Акцент на идентичности, используемый террористическими группами в социальных сетях, также используется организованными преступными группами.Две основные стратегии, которые давно используются организованными преступными группировками для обеспечения лояльности своих подчиненных: во-первых, посредством насилия или угрозы насилия; и, во-вторых, путем создания и подчеркивания чувства идентичности и принадлежности и широкого распространения этого сообщения16. Часто это происходит потому, что организованные преступные группы выросли из маргинализированного, бесправного или активно преследуемого населения и создали себе крылья насилия. -защита. По мере того как внешняя угроза уменьшилась, те, кто предоставляет защиту, постепенно превратились в источник незащищенности, требующий платы за свою «защиту», также известную как вымогательство.17 Идентичность становится важным фактором, поскольку она создает единство цели и снижает вероятность предательства и конкуренции. Есть много маркеров, используемых для подтверждения этой идентичности — например, обряды инициации или сильный акцент на семье. Использование татуировок почти синонимично с преступностью, используемым азиатскими группами, такими как Триады или якудза, тюремными группами русской мафии и уличными бандами Америки. Этот неизгладимый бренд принадлежности одновременно служит объединению культур и отражает дистанцию ​​от установленного режима.18 Точно так же символика, граффити, кодовые слова и ходы подписи использовались для создания криминальных субкультур, притязаний на владение территорией или насильственных действий, а также для запугивания соперников.

    Передача власти и способность совершать насилие всегда были важной частью стратегии преступных групп, и социальные сети значительно усилили это. В сверхсвязанном мире группы используют эти две отличительные стратегии в Интернете19. Социальные сети стали новым средством, с помощью которого можно продемонстрировать свою мощь и инициировать конфликт.«Теги» граффити превратились в хэштеги, и те же признаки мастерства и успеха разыгрываются на сайтах социальных сетей с той же целью, что и символы предыдущего поколения. В типологии групп, действующих по разному спектру преступности, способность общаться и проецировать свою мощь различается. Управление Организации Объединенных Наций по наркотикам и преступности (УНП ООН) разработало рабочую типологию пяти типов преступных групп, начиная от высокоорганизованных иерархических групп мафиозного типа, доминирующих на одних рынках, до более слабо организованных сетей или банд, действующих на других. и их требования к коммуникации различны.20 Можно утверждать, что группы с широким членством, которые очень уверены в своей поддержке, с наибольшей вероятностью будут широко транслировать символы своего влияния, в то время как сильно локализованные преступные группы менее вероятны. Например, для сильно географически рассредоточенной группы Мара Сальватруча (MS-13) социальные сети (и насилие) сыграли важную роль в поддержании лояльности во многих странах и территориях. В отличие от многих традиционных иерархических мафиозных группировок, MS-13 действует по иерархии, «но это« иерархия влияния », в которой« уважение »и лояльность выражаются через сетевую структуру» и свидетельства влияния, уважения, и авторитет отображаются в сети.Работа по картированию социальных сетей, проведенная Фондом SecDev, продемонстрировала, что социальные сети способствовали вовлечению этой сетевой структуры в транснациональную преступность, при этом некоторые города (и тюрьмы) служат в качестве узлов связи во многих регионах.21 Роберт Мугга, директор бразильского института Игарапе и руководитель отдела анализа SecDev заметил: «Они используют его для пометки (обозначения территории), они используют его для принуждения, они используют его для вербовки, они используют его для перемещения продукта, они используют его для передачи директив.”22

    Группы позиционируют себя и продвигают онлайн. Картель Синалоа, возможно, самая влиятельная преступная группировка в Мексике, имеет аккаунт в Твиттере (@carteidsinaloa) с более чем 57 000 подписчиков. У предполагаемого аккаунта их лидера Эль Чапо Гусмана более полумиллиона последователей (@ elchap0guzman), и его бравада распространилась на оскорбления и угрозы в адрес президента Мексики Пенья Ньето и кандидата в президенты США Дональда Трампа23. войны Америки, в практике, известной как «кибернетические атаки», группы обмениваются угрозами и оскорблениями через Facebook и Twitter, помечают соперников как следующих в очереди на попадания.Это может вызвать всплески убийств в концентрированных и непредсказуемых всплесках, которые нарушают стандартные разведывательные и аналитические инструменты правоохранительных органов, которые не осуществляют систематический мониторинг социальных сетей и не имеют возможности предсказать, какие оскорбления или угрозы могут спровоцировать следующий приступ насилия24

    Используя программное обеспечение для анализа данных, мы можем обнаружить это поведение, также очевидное в использовании ИГИЛ социальных сетей.25 Программное обеспечение для визуализации данных от аналитической фирмы Quid из Сан-Франциско показывает, что более половины всех твитов от ведущего Твиттера ИГИЛ посвящены сообщениям о конфликтах и продвижение новых учетных записей Twitter.Программное обеспечение Quid использует обработку естественного языка и математическую физику для выявления и визуализации закономерностей в структурированных и неструктурированных наборах данных. Кроме того, анализ Квида показывает, что продвижение новой учетной записи Twitter и меры безопасности вызывают резкий всплеск разговоров между цифровыми сообществами ИГИЛ, стимулируя как поддержку, так и улучшая операции. На рисунке 10.1 ниже каждый узел представляет один твит, а близость узлов обозначает степень семантического сходства каждого твита с другими в сети.

    Социальные сети не только помогают девиантным группам завоевывать сердца и умы и запугивать их оппозицию, но и становятся более практичным и осязаемым инструментом в проведении операций. Преступные группы и террористы используют функции социальных сетей на всех этапах своей корпоративной цепочки, от идентификации союзников и жертв до выполнения оперативных функций, таких как материально-техническое обеспечение и сбор средств, закупка услуг и развитие их технических возможностей. емкость.В Северной и Южной Америке наблюдается рост похищений инженеров-программистов и программистов, поскольку организованные преступные группы стремятся укрепить свои цифровые возможности, чтобы обеспечить свое технологическое превосходство26.

    Одним из основных способов, которыми социальные сети помогают преступным и террористическим организациям, является идентификация и вербовка жертв, клиентов, поставщиков услуг и союзников. Сайты социальных сетей содержат массу личной информации о своих пользователях, которую преступные группы используют для сбора разведданных для возможных целей.Вызывая новых рекрутов, отклоняющиеся группы могут собирать информацию о друзьях, семье и привычках своих жертв. Это помогает им адаптировать свою стратегию ухода за собой и оказывать давление на новичков, чтобы они соответствовали им. Лица, пытающиеся выйти из преступных или террористических группировок, запугиваются угрозами, шантажируют и вымогают вымогательство, пока они не оказываются вынужденными продолжать взаимодействие с группами. В одном случае с курьером-подростком, работающим в Мексике и США. граница, задокументированная CNN, он оказался заперт в картеле:

    «Я сказал ему, что больше не хочу работать на Los Zetas и что лучше меня убьют, чем продолжу работать под его началом», — заявил Сезар после одной ночи постоянных текстовых приказов.Новый босс позвонил в 5 часов утра и сказал Сезару, что собирается забрать его, чтобы убить. Они встретились возле дома Сезара. Мужчина направил пистолет в лицо Сезару. Затем он начал смеяться. Он сказал Сезару, что не собирается его убивать. Но что он продолжит работать, иначе его семья будет убита. Он слишком долго работал с картелем. Этим утром ему снова придется работать. 27

    Аналогичным образом, одна из самых стандартных практик и прибыльных заработков как для преступных, так и для террористических группировок — это мошенничество, шантаж и вымогательство.В этих преступлениях, которые варьируются от 419 кибер-мошенников до «виртуального похищения», социальные сети снова дают возможность профилировать жертв и могут предоставить похитителям точное местонахождение жертвы с помощью фотографий, прямых трансляций и приложений с функциями геолокации. которые можно встраивать в сообщения и изображения, даже не подозревая об этом 28

    Помимо поддержки планирования и осуществления международного терроризма, безопасные приложения для обмена сообщениями в социальных сетях, такие как Kik, Wickr и Surespot, которые шифруют или уничтожают коммуникационные данные, играют решающую роль в операциях ИГИЛ по вербовке невест и похищению людей.По данным Комитета внутренней безопасности США, по состоянию на октябрь 2015 года около 550 западных женщин отправились в зону конфликта, чтобы выйти замуж за боевиков ИГИЛ. Разговоры, которые начинаются в социальных сетях, таких как Twitter или ASKfm, переносятся на защищенные каналы, где мужчины и женщины вступают в связь. с ИГИЛ заманивать потенциальных невест в Сирию, чтобы они вышли замуж за джихадистов, живущих на территориях, контролируемых ИГИЛ. В отчете Института стратегического диалога (ISD) и Международного центра изучения радикализации (ICSR) за 2015 год говорится, что в течение трех месяцев после прибытия женщины, вступающие в ИГИЛ, должны выйти замуж за бойца и начать рожать детей.Согласно строгому закону шариата женщинам запрещается участвовать в боевых действиях и боевых действиях, но те, кто хорошо разбирается в социальных сетях, могут сами участвовать в вербовке29

    Те же инструменты используются для облегчения похищения людей и позволяют войскам общаться на поле боя. В сентябрьском номере журнала ИГИЛ «Дабик» за 2015 год продажа недавно захваченных заложников указана в качестве рекламы. Каждое ходатайство включает в себя предполагаемое занятие каждого мужчины, дату рождения и домашний адрес, а также номер Telegram — приложение для мобильной социальной сети, которое шифрует сообщения, — для «тех, кто хотел бы заплатить выкуп за его освобождение и перевод».«Подобные приложения для обмена сообщениями на основе шифрования позволяют бойцам общаться как внутри, так и за пределами ИГИЛ, даже находясь на поле боя. Использование таких приложений создает дополнительные уровни эксклюзивности и безопасности для членов ИГИЛ и их проповедников. Эти безопасные пространства позволяют бойцам, находящимся на передовой, связываться с другими через социальные сети, чтобы продвигать сообщения, предупреждать о надвигающихся угрозах безопасности и облегчать транзакции, которые поддерживают работу самого ИГИЛ.Такие технологические достижения являются совершенно новыми и представляют собой трансформацию способов ведения бизнеса и расширения своего присутствия глобальными джихадистскими движениями и, в более широком смысле, криминальными предприятиями.

    Социальные сети также служат площадкой для обмена незаконными товарами и ненормативными услугами. Были обнаружены сайты, на которых фальсификаторы документов, хакеры, тяжеловесы и наемные убийцы предлагают свои услуги. Хотя они мигрировали в основном в Dark Web, на такие сайты, как Silk Road или его варианты, они также были обнаружены на обычных сайтах социальных сетей, таких как Facebook.30 В одной социальной сети, найденной в Мексике, в то время как другие хвастались своими подвигами, честолюбивые наемные убийцы искали наставников и обучались: «Я хочу научиться быть киллером», — написал один на стене Los Pulpos: «Кто-нибудь научит меня . Я способен убить кого угодно [sic] ». 31 Преступники, действующие в сети, могут удивительно ориентироваться на услуги, предлагая службы поддержки, обслуживание клиентов и переводы, чтобы поддержать людей, не являющихся носителями языка, в их усилиях по общению с потенциальными жертвами32. Контрабандисты открыто рекламируют свои пакеты незаконной миграции потенциальным мигрантам, не только открыто предлагая различные виды поездок по разным ценам, но также поддельные документы и «консультантов по переселению», которые помогут нелегальным мигрантам успешно искать убежище и максимально использовать их пакеты льгот.33

    Социальные сети создают новую категорию профессиональных «финансистов терроризма» в террористических группах, поскольку они в большей степени полагаются на социальные сети для сбора пожертвований и общения как с донорами, так и с радикалами-получателями34. Национальная оценка рисков финансирования терроризма США выявила девять случаев финансирования терроризма дела, связанные с личным сбором средств онлайн или через социальные сети, а в августе 2014 года Соединенные Штаты назначили финансового посредника Фронта ан-Нусра, который регулярно собирал средства через социальные сети.35 Такие аккаунты в социальных сетях, известные как ансарские аккаунты для ИГИЛ, что буквально переводится как «помощники» по отношению к арабским племенам, давшим убежище и дом Пророку Мухаммеду и исламу «в самый критический момент миссии Пророка», — обеспечивать каналы, помимо распространения и набора в СМИ, для поддержки оперативной координации и более широких целей развития36. Социальные сети служат основным интерфейсом для ряда транзакций по финансированию терроризма, которые происходят в неформальной экономике, через дилеров хавалы, взносы в подставные неправительственные организации ( НПО) или даже фальшивую краудфандинговую деятельность.37 Это представляет собой исключительную проблему для правоохранительных органов, поскольку в основе большинства неформальных систем финансовых переводов лежат доверительные отношения, а не фактические физические или электронные транзакции. Большинство транзакций хавалы, примерно 80 процентов, происходит только через местные денежные транзакции с периодическим «чистым расчетом» денежных средств между операторами хавалы. Таким образом, возможность обеспечить безопасные каналы связи имеет решающее значение для обеспечения доверия и эффективного функционирования системы.38

    Социальные сети также способствуют обмену конфиденциальной информацией как дискретно, так и в более широком смысле. Связанный с ИГИЛ хакер и пропагандист британского происхождения под псевдонимом Хуссейн аль-Британи, например, был связан с разжиганием террористических атак одиноких волков на международном уровне, включая стрельбу на мероприятии в Гарленде, штат Техас, с изображениями из мультфильмов пророка Мухаммеда. . Перед своей смертью в результате удара беспилотника в августе 2015 года 21-летний мужчина распространил в социальных сетях список убитых 1351 военнослужащего американского правительства и военнослужащих, полученный от гражданина Косово, пригрозив «нанести удар вам по шее на своей собственной земле».”39

    Инструменты, позволяющие шифровать сообщения, еще больше усложняют работу сотрудников разведки. Как сказал главный сотрудник Федерального бюро расследований по борьбе с терроризмом Майкл Б. Штайнбах в ответ на новое использование технологий социальных сетей глобальными преступными организациями: «В некоторых случаях мы перестали уходить в тень. Мы темные »40. Кроме того, аккаунты Ansar постоянно отслеживают поддержку сообществ в социальных сетях как террористических групп, так и наркокартелей.Например, в ответ на взломы, предположительно исходящие от западных разведывательных сообществ, сторонник ИГИЛ (@ Moha5er) недавно написал в Твиттере: «Предупреждение о том, что сегодня были скомпрометированы важные аккаунты Ансар. Остерегайтесь открывать любую ссылку, не проверив честность автора ». Использование таких методов направлено на то, чтобы лишить легитимности усилия западных правительств по сдерживанию роста такой преступной организации в Интернете.

    Признание и признание того, в какой степени социальные сети способствуют развитию незаконных рынков и девиантных групп, является первым и серьезным препятствием.Найти эффективные и подходящие ответы оказывается еще более сложной задачей. Угроза, которую представляют террористическая и преступная деятельность в социальных сетях, явно огромна. Осведомленность и количество инициатив растут, но все еще очень фрагментированы и экспериментальны. Наряду с целевыми группами, созданными штатами и самими компаниями, занимающимися социальными сетями, онлайн-линчеватели — от коллективов, связанных с онлайн-группой активистов «Аноним» до отдельных хакеров в белых шляпах, берут на себя криминальные организации, сообщают об их деятельности и работают над уменьшением их охвата.

    Если использование социальных сетей является пропагандой в наши дни и инструментом гибридной войны на поле битвы 21-го века, повстанцы намного превосходят государства по эффективности их использования. Контррарративная кампания Государственного департамента США — это кампания, известная как «Подумай еще раз, отвернись» (@ThinkAgain_DOS), у которой всего 23 000 подписчиков, и ей не хватает вовлеченности, персонализации или творчества. В Европе, западном регионе, наиболее пострадавшем от феномена иностранных боевиков-террористов, количество контр-сообщений и информационно-пропагандистских мероприятий в социальных сетях росло в геометрической прогрессии, но оказало минимальное влияние.Например, британская группа начала видеокампанию, известную как #NotAnotherBrother, которая нацелена на молодых мусульман в Великобритании, которые собираются сражаться на стороне ИГИЛ, подчеркивая ущерб, нанесенный семьям, но видео подверглось резкой критике за то, что оно не смогло помочь. резонируют с приоритетами целевой демографической группы.41 Государственные институты и механизмы, возможно, плохо приспособлены для достижения уровня индивидуального внимания, необходимого для успешного противодействия сообщениям либо в рамках насильственной радикализации, либо в рамках идентичности банд.Государства обязательно работают с точки зрения потребностей своих граждан в защите и получают свою легитимность именно от массового большинства, от которого те, кого привлекают девиантные группы, испытывают чувство отчуждения или недовольства. Их неуклюжие усилия по контрсообщению больше похожи на пропаганду, чем на убедительную риторику, а попытки вступить в диалог с противостоящими группами воспринимаются как защитные, часто усиливающие террористические аргументы, а не разрушающие их.42 Как недавняя утечка конфиденциальной информации U.С. Оценка стратегии ИГИЛ, проведенная Госдепартаментом США, трезво заключила: «Когда дело доходит до внешнего послания, наше повествование превосходит ИГИЛ. Мы реагируем — мы думаем о «контрнарративах», а не о «нашем нарративе» »43

    Эксперты предположили, что усилия государств лучше было бы направить на меры по развитию, направленные на устранение коренных причин, или классические расследования правоохранительных органов для срыва операций, а не на борьбу с экстремистскими группировками и преступными предприятиями в битве за сердца и умы.По сути, у государств редко будет такая рабочая сила, чтобы участвовать в долгосрочном налаживании отношений на индивидуальной основе, как показали, например, вербовщики ИГИЛ, и это не будет их приоритетом. Такое вложение ресурсов было бы оправданным только в случае особо ценных целей, но в таких случаях результатом, скорее всего, будут спецоперации или обвинительные заключения, а не идеологические вызовы, хотя эти стратегии не лишены проблем.44 По мере того как преступники и террористы все чаще обращаются к социальным сетям, правоохранительные органы разработали новые стратегии расследования и добились заметных успехов. Один саморекламированный наркобарон Родриго Аречига Гамбоа (известный как Эль Чино и, по слухам, был любовником Клаудии Очоа Феликс), был арестован властями США в декабре 2013 года, когда прибыл в аэропорт Схипхол в Амстердаме. Власти опознали его не по лицу, которое всегда было скрыто, а по бриллиантовому кольцу в форме черепа, которое он использовал в качестве подписи на фотографиях своих спортивных автомобилей, яхт, оружия, драгоценностей, денег в своих многочисленных аккаунтах в социальных сетях. и экстравагантные вечеринки.45 Восемьдесят процентов специалистов правоохранительных органов США заявляют, что активно используют социальные сети в расследованиях, но это остается органичным и неформальным процессом; 75 процентов этих чиновников были самоучками, так как менее половины из этих агентств имеют официальную процедуру использования социальных сетей в уголовных расследованиях. Они использовали социальные сети для всего: от сбора доказательств, поиска свидетелей, идентификации преступников и мест совершения преступлений до составления карт преступных сетей. «Больше всего я использую социальные сети для поиска и идентификации преступников.Я начал использовать его, чтобы собрать воедино местные наркосети », — сказал офицер полиции, цитируемый в опросе LexisNexis46.

    Отслеживание и мониторинг взаимодействий в социальных сетях с помощью инструментов анализа социальных сетей (SNA) позволяет визуально документировать отношения между участниками, выделяя прочные связи, которые могут охватывать глобальный домен. Хотя использование расследований в стиле СНС только зарождается в Соединенных Штатах, они еще реже встречаются в других странах, особенно в странах, где эскалация преступности и насилия является насущной социальной проблемой.По сути, переход к анализу в стиле СНС — это большой сдвиг для правоохранительных органов, которые традиционно фокусировались на конкретных типах преступлений (например, незаконный оборот наркотиков, торговля людьми, торговля оружием) или даже на отдельных инцидентах, каждый в своем изолированном пространстве. Это бессмысленное ограничение, когда организованные преступные группы становятся все более поликриминальными синдикатами, разносторонне действующими на криминальных рынках. Более того, национальные правоохранительные органы преимущественно ограничены своими национальными границами, а знания сосредоточены в их местной среде.Например, даже несмотря на рост осведомленности о связях между западноафриканскими и латиноамериканскими группами, занимающимися торговлей кокаином в Европу, сотрудничество минимально, и по-прежнему имеется очень мало информации или общих сведений об их связях и взаимодействиях47. включен в анализ, он может помочь выявить ключевые «узлы» в криминальной экономике или действующих лиц, которые функционируют как мост между преступной и законной экономикой (например, юристы, банкиры, бизнесмены, коррумпированные государственные чиновники) и которые часто уязвимые места могут быть обнаружены правоохранительными органами.48

    Необходимость обновления инструментов противодействия финансированию терроризма через социальные сети и неформальную экономику становится все более актуальной. Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ) — главный хранитель политики ПОД, ФТ и передового опыта — по-прежнему не может предложить более эффективных решений, но отмечает проблему как имеющую первостепенное значение. Ограничение доступа к финансированию окажет сильное влияние на способность как преступных, так и террористических групп вести свою деятельность и достичь своих целей, и требует значительного дополнительного анализа и внимания.49 Продолжение инвестирования в традиционные подходы в сфере ПОД и опоры на них может создать впечатление действий в традиционном смысле технического сотрудничества (например, принятие законодательства, наращивание потенциала и т. Д.), Но в значительной степени неэффективно. Символическое преследование и конфискация активов, в частности, в случае преступных групп, с учетом того, что способность сообщать о своей власти и влиянии так важна для их идентичности и эффективности, может оказаться мощным контрмедицией и подорвать их авторитет.

    В условиях хронической незащищенности, вызванной либо террористическим конфликтом, либо преступным насилием со стороны группировок, дальнейшее воздействие заключалось в подрыве способности государственных институтов и средств массовой информации играть свою роль оплота против отсутствия безопасности и подрыва гражданских свобод.Сочетание насилия и коррупции оказало крайне пагубное воздействие на общественные протесты и свободу СМИ в ряде театров, поскольку преступные группы и террористы нападали на государственных чиновников, правоохранительных органов и журналистов. В войне слов, идей и влияния роль основных вещателей стала особенно центральной. ИГИЛ и «Аш-Шабааб» нацелены на журналистов, чтобы донести информацию до широких слоев населения; как следствие, Сомали неизменно входит в тройку самых опасных мест в мире для журналистов.50 Отчет о расследовании «Репортеры без границ» в 2013 году показал, что организованная преступность стала «грозным хищником для журналистов во многих частях мира», отождествляя Гондурас, Гватемалу, Бразилию и Парагвай в Латинской Америке, а также Афганистан, Пакистан, Китай. , Кыргызстан и Балканы, как страны, где бить наиболее опасно. Они обнаружили, что 141 работник СМИ и журналист был убит в течение десятилетия 2000-х в результате нападений и репрессалий, виной которых были преступные группировки51. Этим убийствам все чаще предшествуют угрозы, часто передаваемые через социальные сети.Комитет по защите журналистов подсчитал, что почти треть убитых журналистов были взяты в плен или подвергнуты пыткам перед смертью с намерением послать «пугающий сигнал всем средствам массовой информации» 52. Результатом стал эффект самоцензуры. в средствах массовой информации во многих частях мира и оказывает разрушительное воздействие на одно из основных средств борьбы с организованной преступностью53.

    Точно так же государства прилагают усилия, чтобы заставить замолчать голоса тех, кто поддерживает преступные действия или террористические программы.По мере того как государства борются с проблемами потенциала и ресурсов, большое внимание уделяется потенциальной роли и ответственности частного сектора в борьбе с девиантными сетями и поведением. Государства оказывали давление на интернет-фирмы и сайты социальных сетей, чтобы они были более бдительными при мониторинге контента, фильтрации и закрытии учетных записей, которые считаются угрозой безопасности, и в некоторых случаях жестко критиковали платформы за то, что они не смогли проактивно предупреждать правоохранительные органы о потенциальных возможностях. риски.Например, расследование британского комитета по разведке и безопасности (ISC) убийства британского солдата Ли Ригби двумя исламскими экстремистами пришло к выводу, что единственная «решающая» возможность предотвратить нападение — это сотрудничество и активное участие Facebook. Платформа социальных сетей обязалась передать графическое намерение убить солдата, но компания не смогла ни идентифицировать, ни передать угрозу54. Последующее введение в Великобритании Закона о борьбе с терроризмом и безопасности в 2015 году дает спецслужбам право проводить массовое наблюдение и хранить данные из электронной почты и другие данные в Интернете с сайтов социальных сетей и служб обмена сообщениями.55 Аналогичным образом, в июне 2015 года комитет Сената США по разведке одобрил законопроект, который требует от компаний социальных сетей предупреждать федеральные власти, когда они узнают о террористическом контенте на своих сайтах. Репрессивные государства, которые предпринимают шаги по ограничению доступа своих граждан к социальным платформам, подвергаются резкой критике со стороны международного сообщества (вспомните, например, недавние попытки правительства Турции запретить Twitter и YouTube), но, по данным наблюдательной организации Freedom House, Только за один год с мая 2013 года по май 2014 года 41 страна (20 процентов государств мира) приняла или предложила закон, предусматривающий наказание за законные формы высказываний в Интернете, усиление правительственных полномочий по контролю контента или расширение возможностей государственного надзора, в том числе во многих Вестфальских штатах. которые гордятся своими демократическими традициями и свободой слова, поскольку борьба с преступностью и терроризмом все чаще вступает в конфликт с правом на неприкосновенность частной жизни.56

    Следовательно, различные платформы боролись со своими обязательствами в этой войне идей и идентичности. Большинство из них разработали политику, запрещающую размещение материалов насилия, экстремизма или оскорбления (преступления на почве ненависти) на своих платформах, но им было трудно контролировать быстрый обмен контентом и идеями, особенно потому, что счета можно открывать и закрывать минут. Но на более фундаментальном уровне и Интернет, и социальные сети были созданы — и с тех пор процветают, — чтобы обеспечить свободный обмен идеями и информацией.Компании социальных сетей, в целом поддерживая усилия по предотвращению террора и соблюдая национальные законы о раскрытии информации, в то же время неохотно нарушали права своих пользователей на неприкосновенность частной жизни, чтобы повлиять на способность платформ продвигать бесплатные речи или отрицания исторического факта, независимо от его пропагандистской ценности57. Впоследствии они проявили еще большее сопротивление попыткам со стороны государств вовлечься в прямые усилия по созданию явных стратегий и контента противодействия.58 По их собственным словам, «Интернет — это, по сути, соединительная технология, и по мере того, как он продолжает расти, он позволяет незаконным субъектам лучше связываться и координировать сложные действия, лучше манипулировать деньгами и отмывать их, а также лучше отображать и понимать данные в режиме реального времени [ sic]. В технологическом сообществе нам надлежит обеспечить, чтобы инновационные инструменты также использовались для нарушения работы незаконных сетей и чтобы в конечном итоге технологии были силой добра. Это миссия, которую мы приветствуем »59. Таким образом, их участие в основном ограничивалось предоставлением некоторых базовых возможностей государственным должностным лицам в отношении того, как сделать обмен сообщениями эффективными, финансированием усилий гражданского общества по повышению безопасности через социальные сети и предоставлением пространства для обсуждения и дискуссии.Например, первая конференция Google Ideas в 2011 году была посвящена теме «Террористические сети», вторая в 2012 году была озаглавлена ​​«Незаконные сети», и последующим шагом стало создание безопасной платформы для «бывших» — бывших боевиков-террористов — способствовать усилиям по противодействию насильственному экстремизму60

    Поскольку государство стало неэффективным, традиционные СМИ заставили замолчать, а частный сектор не хотел активно участвовать, противодействие негативному влиянию социальных сетей, таким образом, все больше переходит в сферу деятельности гражданского общества и негосударственных субъектов.Социальные сети в руках гражданского общества могут использоваться и использовались несколькими способами для усиления гражданской безопасности и противодействия пагубному влиянию девиантных групп. Они варьировались от урегулирования местных конфликтов и выработки решений на уровне местных сообществ до информационно-пропагандистской деятельности и повышения осведомленности, ориентированной на международный уровень.

    В ряде случаев социальные сети играли важную роль в кампаниях, призванных побудить международное сообщество к участию в продолжающихся усилиях по урегулированию кризисов или конфликтов, привлекая внимание к насилию или несправедливости.Риск этих крупномасштабных кампаний состоит в том, что, хотя они могут быть невероятно мощными в привлечении внимания и мобилизации общественного мнения в краткосрочной перспективе, они имеют тенденцию очень быстро выходить из моды. В отличие от подлинного активизма, это привело к явлению, известному как «кликтивизм», который использует силу социальных сетей для оказания давления на политических деятелей. Однако в силу своей природы он, как правило, приводит к определенному стилю политически целесообразных ответных мер, которые обычно заметны, но не имеют долгосрочной приверженности и устойчивого импульса, необходимых для реального воздействия на проблему.Есть множество примеров. Громкая кампания #BringBackOurGirls, которая была начата в ответ на похищение более 275 школьниц нигерийской террористической группировкой «Боко Харам» в апреле 2014 года, вызвала массовое и громкое возмущение, но мало результатов — большинство из этих девочек по-прежнему числятся пропавшими без вести более двух лет спустя, и, по оценкам Amnesty International, Боко Харам впоследствии похитила более 2000 женщин без особой помпезности со стороны международного сообщества.61 Однако мобилизованная кампания послужила необходимым оправданием для нигерийского правительства, чтобы развернуть весьма милитаризованную и жестокую кампанию против Боко Харам, состоящую из репрессивных мер безопасности, которые, безусловно, обострили напряженность между группировкой и государством и сделали решение путем переговоров более серьезным. удаленный.

    Похожий пример кликтивизма в действии можно найти во внезапном глобальном пробуждении кризиса сирийской миграции в ответ на изображения #AlyanKurdi, трехлетнего ребенка, утонувшего на берегу Турции при попытке попасть в Европу.Этот единственный образ привел к серьезным последствиям кризиса, который накапливался годами, и вызвал реакцию, которую не смогли мобилизовать тысячи людей, погибших на лодках в Средиземном море или в суровой Сахаре. Но что это был за ответ? Синглы знаменитостей и трогательные произведения искусства, финансирование кампаний неправительственных организаций в поддержку гуманитарной работы и защиты мигрантов; все они полезны, но в конечном итоге недостаточны, в том числе обещание европейских лидеров «жестко бороться с контрабандистами», которое материализовалось как военные корабли в Средиземном море, и бессмысленная резолюция Совета Безопасности, ответ, который два специальных посланника ООН заявили в открытом письме: «Промахивается.62 Как и в случае с «Боко Харам», реакция кликтивистов связана с ярким использованием военных, без предоставления законных каналов для миграции или устранения долгосрочных коренных причин перемещения и мобильности. Ущербное последствие такой реакции состоит в том, что она не только не реагирует на истинные движущие силы кризиса, но и с гораздо большей вероятностью приведет к тому, что мигранты будут вытеснены еще глубже в подполье и дальше от защиты, укрепляя роль групп контрабандистов и увеличивая риски нарушения прав человека.Более того, менее чем за месяц количество запросов по слову «беженец» или «мигрант» уже сократилось наполовину, поскольку кризис с беженцами снова исчезает из общественного сознания в пользу новой цели célèbre. Семена для решения более долгосрочных социальных, экономических проблем и проблем правосудия еще не посеяны63.

    Нет никаких сомнений в том, что активизм в социальных сетях имеет тенденцию создавать ленивые, удобные решения и краткосрочные излияния помощи, в отличие от подлинной, долгосрочной пропаганды реформ. Однако он может иметь ценность, когда он должным образом курируется национальной аудиторией, выстраивается в соответствие с подлинным политическим движением и нацелен на оказание систематического давления на политические системы с целью изменения или создания массовой кампании для повышения информированности, прозрачности, прозрачности. и демократическая реформа.Таким образом, социальные сети можно использовать, чтобы сделать государства более чувствительными к затратам на аудиторию (то есть к преимуществам и недостаткам, которые могут возникнуть из-за лжи или правды), поскольку они позволяют гражданам взаимодействовать со своими правительствами и другими гражданами. общества способами, которые были невозможны в прошлом. Например, многое приписывают роли социальных сетей в инициировании «арабской весны», хотя ее последующая устойчивость явно ставится под сомнение. Это также было хорошо использовано в случае # Игуала, когда протестующие студенты в мексиканском городе Игуала были переданы организованным преступным группировкам местными губернаторами для их «исчезновения».«Устойчивое движение общественных активистов серьезно подорвало доверие к администрации Пенья Ньето и привело к тому, что впечатляющие экономические показатели не смогли компенсировать неадекватность его правительства в борьбе с нарушениями прав человека, преступной безнаказанностью и ростом насилия. На менее преобразующем уровне социальные сети могут также привести к большей степени ясности или правдивости в сообщениях о событиях и предоставить альтернативы контролируемым государством СМИ.

    На местном уровне цифровые активисты самоорганизуются в виртуальные сообщества и используют свои сети для сбора и распространения информации, чтобы защитить себя.64 Платформы социальных сетей помогли сократить число жертв среди гражданского населения, выступая в качестве систем раннего предупреждения, помогая гражданам оставаться на связи с гуманитарными организациями быстрого реагирования или службами безопасности, а также предоставляя гражданам информацию во время и после преступлений. Староста кенийской деревни утверждает, что резко снизил уровень преступности в своей общине, рассылая твиты, инструктирующие граждан, что делать после отсутствия безопасности.65 В Мексике Twitter использовался для создания «монитора безопасности» в реальном времени, который позволяет в среднем граждане должны сообщать о преступлениях по мере их совершения, позволяя отображать вспышки насилия или районы с особой небезопасностью, и исследования показывают, что около 1.5 процентов всех мексиканцев написали в Твиттере о войне с наркотиками, что составляет почти 5 процентов онлайн-населения страны66. Однако цена этого становится все более смертоносной. Мексиканские блоггеры и онлайн-активисты становятся жертвами насилия параллельно с тактикой страха, используемой для того, чтобы заставить замолчать репортеров традиционных СМИ страны. В октябре 2014 года администратор одного из таких сайтов мониторинга безопасности, Valor por Tamaulipas, сайта сообщества, у которого более 100 000 подписчиков в Twitter и более полумиллиона на Facebook, казнила ее местными группами, занимающимися незаконным оборотом наркотиков, которые транслировались через ее собственный канал в Твиттере.Эта мать средних лет, врач и обеспокоенная гражданка, использовала это место для создания своего сообщества и призвала его граждан выступить против насилия со стороны банд.67

    Еще неизвестно, окажутся ли социальные сети в конечном итоге инструментом большего умиротворения или воинственности; То, что он, безусловно, служит мощным рычагом, способным передавать преимущества той стороне в конфликте, которой он владеет наиболее стратегически, не подлежит сомнению. По сути, свободные общества всегда полагались на своих граждан и свои ценности как на последнюю линию защиты, и, как показали первые уроки, извлеченные из усилий государства, подлинность голоса чрезвычайно важна.Поиск лучших решений для криминализации социальных сетей потребует создания безопасных пространств для смелых голосов, чтобы делиться информацией и общаться без страха и запугивания. Сделать это хорошо — задача дизайна, которая ставит дополнительные вопросы о свободе слова, правах на выражение мнения и личной защите в глобальной цифровой экосистеме, но это неотложный и необходимый приоритет.68 Это также потребует от всего онлайн-сообщества признания силы и выбор, который он делает при взаимодействии с социальными сетями.Кликтивизм продемонстрировал легкость мобилизации в социальных сетях, но он также сделал нас ленивыми и невосприимчивыми к последствиям. Нажатие на что-либо — будь то смотреть, «лайкнуть» или поделиться — усиливает его послание, будь то социальное благо или страх, и, как граждане глобального сообщества социальных сетей, мы должны научиться нажимать ответственно. В пространстве социальных сетей, где идентичность, идеи и идеология имеют наибольшее распространение, требуется множество голосов и постоянная приверженность, чтобы оказать влияние.

    Чего на самом деле хочет Путин — The Atlantic

    I. Взлом

    Большая солнечная комната Волгоградского государственного университета пахла своим содержимым: 45 студентов колледжа, все, кроме одного, мужчины, сгорбившись над клавиатурами, шепчутся и тихонько щелкают. среди пустых банок сочного энергетического напитка. «Похоже, они просто ковыряют в своих экранах, но битва идет напряженная», — сказал Виктор Минин, пока мы сидели и смотрели на них.

    Чтобы услышать больше интересных статей, просмотрите наш полный список или загрузите приложение Audm для iPhone.

    Сгруппированные в семь команд из университетов со всей России, они почти на полпути к восьмичасовому хакерскому соревнованию, пытаясь решить криминалистические проблемы, которые варьировались от определения происхождения компьютерного вируса до поиска секретных сообщений, встроенных в изображения. Минин был там, чтобы наблюдать за соревнованием под названием «Захват флага», которое проводила его организация, Ассоциация руководителей информационной безопасности, или АРСИБ на русском языке. ARSIB проводит соревнования Capture the Flag в школах по всей России, а также массовые многодневные хакатоны, в которых одна команда защищает свой сервер, а другая команда атакует его.В апреле в одном из них участвовали сотни молодых хакеров.

    «Я занимаюсь кибербезопасностью с 18 лет, с тех пор, как пошел в армию в 1982 году», — сказал мне Минин после того, как мы нырнули в коридор, чтобы не отвлекать молодых участников. Он не сказал, в какой части армии выполнял эту работу. «В то время я подписал постановление о запрете на кляп, — сказал он мне, лукаво улыбаясь. «Как вы думаете, что-то изменилось? И что я скажу это журналисту? »

    Виктор Минин, имеющий тесные связи с российской разведкой, проводит хакерские соревнования в университетах по всей России — его способ, по его словам, готовить будущие поколения.(Макс Авдеев)

    После армии Минин поступил в КГБ. А когда распался Советский Союз, он пошел работать в российский правительственный отдел кибербезопасности. В 2010 году, уйдя на пенсию и перейдя в частный сектор, он помог основать АРСИБ, имеющий связи с Министерством обороны России, Федеральной службой безопасности (ФСБ) и Министерством внутренних дел.

    Из нашего выпуска за январь / февраль 2018 г.

    Ознакомьтесь с полным содержанием и найдите свой следующий рассказ, который стоит прочитать.

    Узнать больше

    Хакерские соревнования — это способ Минина подготовить будущие поколения, «передать мои накопленные знания детям», — сказал он мне. Он сказал, что российские технологические компании регулярно приходят к нему в поисках талантов. Я спросил, поступают ли так же государственные органы, например службы безопасности, которые проводят кибероперации за границей. «Это возможно», — возразил он. «Им тоже нужны эти специалисты».

    Когда соревнование «Захват флага» прервалось на обед, мы с Мининым вышли на улицу, освещенную солнцем и ветром.Университет, комплекс абсолютно белых зданий, расположен на крутом холме, а внизу — город и река Волга. Когда-то в реке была кровь, а на холме — осколки, доты и кости. Когда-то это был Сталинград, город, прославившийся изнурительной битвой здесь зимой 1942–1943 годов, когда более 1 миллиона человек погибло до того, как немцы проиграли битву, фельдмаршала и размах войны. Сегодня это город с привидениями.

    «Вы уже были на Мамаевом кургане?» — спросил меня Минин.Он имел в виду другой холм, где битва была настолько интенсивной, что изменила форму холма. Сейчас там стоит статуя «Родина-мать зовет» , 170-футовая бетонная женщина, поднимающая меч, чтобы призвать своих соотечественников в бой. Здесь был взят в плен нацистский фельдмаршал Фридрих Паулюс, с благоговением отметил Минин и посмотрел в солнечную даль. «Знаете, важно видеть, как молодые люди защищали свою Родину».

    Когда мы подошли к кафетерию, я увидел, что его тоже преследует советское прошлое.Ворчливые женщины средних лет в сетках для волос готовили мягкую и жирную кухню. Если бы студенты не стучали по своим смартфонам, было бы трудно сказать, что XXI век когда-либо наступил. Я сел за столик с командой из Астрахани и сказал им, что однажды был в их родном городе, романтически убогом старом городе на берегу Каспийского моря.

    Студенты ухмыльнулись. «Все хотят уйти, — сказал Антон, третьекурсник.

    «Здесь нечего делать», — добавил его товарищ по команде Сергей.

    «Мы проделали потрясающую работу… создали иллюзию, что Путин контролирует все в России… Теперь это просто забавно», — как много ему приписывают американцы.

    Антон надеялся, что Минин поможет ему залезть в дверь одной из служб госбезопасности. «Это престижно, хорошо платят, и работа интересная», — сказал он. Если бы его приняли, он мог бы рассчитывать на зарплату в 50 000 рублей (менее 900 долларов США) в месяц, что почти вдвое превышало среднюю зарплату в Астрахани. Мотивировало ли его какое-нибудь чувство… «Патриотическая убежденность?» — закончил Антон мой фразу и начал хихикать.«Нет, — сказал он. «Меня не волнует, на какое правительство я работаю. Если меня возьмет Французский Иностранный легион, я пойду! »

    Разве это не кощунство в таком месте, как Волгоград, говорить такие вещи? — спросил я их.

    Сергей сказал, что патриотизм, который в наши дни прививается в России, пуст и даже вреден. Он был возмущен ограничениями на поведение в Интернете, введенными после протестов продемократии 2011–2012 годов, а также государственным контролем за выступлениями в Интернете, которые он назвал неконституционными. «И если вы посмотрите на состояние наших дорог и наших городов, и то, как люди живут в нашем городе, вы захотите спросить, почему они тратят миллиарды рублей на хранение личной информации людей в огромных базах данных?»

    «Они тебя посадят, Сергей», — сказал одноклассник, украдкой взглянув на мой телефон.

    Сергей засмеялся. «Продолжайте жевать, — сказал он.

    Видео: «Как Россия напала на выборы в США»

    За последний год российские хакеры стали легендой в США. Согласно оценкам разведки США и расследованиям СМИ, они несут ответственность за взлом серверов Национального комитета Демократической партии и Комитета Демократической кампании Конгресса. Они распространяют информацию, которую они украли, через дружественные источники, такие как WikiLeaks, с разрушительным эффектом.С благословения президента Владимира Путина они исследовали избирательную инфраструктуру различных штатов США. Они незаметно покупали вызывающую разногласие рекламу и организовывали политические мероприятия в Facebook, действуя как мехи в бушующих культурных войнах Америки.

    Но большинство россиян не узнают Россию, изображенную в этой истории: мощную, организованную и возглавляемую всеведущим, всемогущим лидером, способным как сформулировать, так и реализовать сложный и очень подробный сюжет.

    Глеб Павловский, политический консультант, который помог Путину выиграть его первую президентскую кампанию в 2000 году и работал советником Кремля до 2011 года, просто рассмеялся, когда я спросил его о роли Путина в выборах Дональда Трампа.«Мы проделали потрясающую работу в первое десятилетие правления Путина, создав иллюзию, что Путин контролирует все в России», — сказал он. «Теперь это просто смешно», как много ему приписывают американцы.

    Бизнесмен, занимающий высокое положение в путинской партии «Единая Россия», сказал за чашкой эспрессо в московском кафе: «Вы говорите мне, что в России все работает так же плохо, как и оно, кроме наших хакеров? «Роснефть» — государственный нефтяной гигант — плохо работает. Наша система здравоохранения не работает. Наша система образования не работает.И вот, внезапно, наши хакеры, и они потрясающие? »

    Предвыборный взлом «был очень эмоциональным, тактическим решением». Кремль «очень расстроил Панамские документы», проливающие свет на богатство Путина.

    Точно так же, как русские переоценивают Америку, считая ее всемогущим организатором глобальных политических событий, американцы проецируют свои собственные страхи на Россию, страну, которая является парадоксом ловкости, мощи и глубокой слабости — непоколебимо устойчивой, но все же как-то всегда балансирует на грани краха.Как и Америка, она заложница своей своеобразной истории, терзаемая своими призраками.

    Ни один из этих факторов не устраняет опасности, которые представляет Россия; скорее, каждый придает им форму. И Путин, и его страна стареют, приходят в упадок, но ненадежность упадка представляет для Америки свои собственные риски. Разведывательное сообщество США единодушно в своей оценке не только того, что русские вмешивались в выборы в США, но и того, что, по словам бывшего директора ФБР Джеймса Коми, «они вернутся».«Это ошеломляющая эскалация боевых действий для беспокойной страны, элиты которой все еще слабо разбираются в американской политике. И это классический Путин, и классически русский: он использует дерзкую агрессию, чтобы замаскировать слабость, отомстить за глубокое негодование и любой ценой, чтобы выжить.

    Я приехал в Россию, чтобы попытаться ответить на два ключевых вопроса. Более непосредственным является то, как Кремль, несмотря на его ограниченность, осуществил один из величайших актов политического саботажа в современной истории, настроив американскую демократию против самой себя.И более важно — во всяком случае для американцев — то, что еще может быть в запасе, и насколько далеко готов зайти осмелевший Владимир Путин, чтобы получить то, что он хочет.

    Джефф Элкинс; Алексей Курбатов и Мути

    «Это не была стратегическая операция, — говорит Андрей Солдатов, российский журналист с обширными источниками в службах безопасности, который пишет об использовании Кремлем кибертехнологий. «Учитывая то, что мне говорили все изнутри, — говорит он, — взлом политической системы США был очень эмоциональным, тактическим решением.Людей очень расстроили Панамские документы ».

    Весной 2016 года международный консорциум журналистов начал публиковать разоблачения из огромного количества документов, принадлежащих панамской юридической фирме, которая специализировалась на помощи своим богатым иностранным клиентам в переводе денег, некоторые из которых были получены незаконным путем, из их дома. страны и подальше от любопытных глаз сборщиков налогов. (Фирма отрицает какие-либо нарушения.) Из документов следует, что старый друг Путина Сергей Ролдугин, виолончелист и крестный отец старшей дочери Путина, имел свое имя на средствах на сумму около 2 миллиардов долларов.Это было невероятное состояние для малоизвестного музыканта, и журналисты показали, что эти средства, скорее всего, были копилкой для ближайшего окружения Путина. Ролдугин отрицает какие-либо нарушения, но Кремль пришел в ярость от этого разоблачения. Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков, жена которого также была замешана, гневно приписал репортаж «многим бывшим сотрудникам Госдепартамента и ЦРУ» и попыткам «дестабилизировать» Россию в преддверии парламентских выборов в сентябре 2016 года.

    Аргумент был циничным, но он раскрыл определенную логику: финансовая конфиденциальность лидеров России была на одном уровне с суверенитетом выборов в России.«Панамские документы были личным пренебрежением к Путину», — говорит Джон Сайфер, бывший заместитель российского отдела ЦРУ. «Они думают, что это сделали мы». По словам Солдатова, ближайшее окружение Путина почувствовало, что «им нужно как-то отреагировать». Согласно отчету Солдатова, 8 апреля 2016 года Путин созвал срочное заседание своего совета национальной безопасности; все, кроме двух из восьми человек, были ветеранами КГБ. Учитывая секретность и своевременность этой встречи, Солдатов считает, что именно тогда Путин дал сигнал к ответным мерам.

    Первоначальная цель заключалась в том, чтобы поставить Хиллари Клинтон в неловкое положение и навредить ей, посеять разногласия и показать, что американская демократия так же коррумпирована, как и российская, если не хуже. «В Трампа никто не верил, ни капли», — говорит Солдатов. «Это была серия тактических операций. В каждый момент люди, которые это делали, были взволнованы тем, насколько хорошо все идет, и этот успех подтолкнул их пойти еще дальше ».

    «Многое из того, что они сделали, было очень конъюнктурным», — говорит Дмитрий Альперович, соучредитель российского агентства по кибербезопасности CrowdStrike, которая впервые обнаружила российское вмешательство после того, как компания была нанята для расследования взлома Серверы Национального комитета Демократической партии в мае 2016 года.«Они забрасывают широкую сеть, не зная заранее, в чем может заключаться выгода». По словам Альперовича, русские хакеры были очень опытными, но «мы не должны пытаться выставить их ростом восемь футов» и иметь возможность «выбирать, кого они хотят. Они пытались в Украине, и это не сработало ». Это не сработало и на французских выборах 2017 года.

    Альперович и его команда увидели две группы хакеров, которые, по их мнению, исходили из двух разных российских спецслужб. Они дали им два разных прозвища: Fancy Bear от военной разведки и Cozy Bear от иностранной разведки или ФСБ.Но ни один из медведей, казалось, вообще не осознавал, что делает другой, или даже о его присутствии. «Мы наблюдали, как две российские шпионские группы взламывают одни и те же системы и по отдельности занимаются кражей идентичных учетных данных», — написал тогда Альперович в блоге CrowdStrike. Он отметил, что западные спецслужбы почти никогда не преследуют одну и ту же цель без координации, «опасаясь поставить под угрозу операции друг друга». Но «в России это не редкость».

    Это было почти как одно из хакерских соревнований Минина, но с более высокими ставками.Солдатов сказал мне, что хакеры — это не всегда люди в форме военной разведки; в некоторых случаях это наемники-фрилансеры, готовые работать на того, кто больше заплатит, или киберпреступники, которых поймали и шантажировали, заставив работать на правительство. (Путин отрицал причастность «государственного уровня» к вмешательству в выборы, но правдоподобное отрицание — это суть работы через неофициальных хакеров.)

    Американские официальные лица заметили такое же беспорядочное и аморфное поведение, которое продолжалось летом 2016 года.Бывший сотрудник администрации Барака Обамы говорит, что перехваченные сообщения между ФСБ и офицерами военной разведки выявили споры и отсутствие организации. «Это было специально», — сказал мне высокопоставленный чиновник администрации Обамы, который видел разведданные в режиме реального времени. «Они как бы бросали спагетти в стену и смотрели, что прилипнет».

    Владимир Путин и Барак Обама на саммите G20 в сентябре 2016 года. Обама предостерег Путина от вмешательства в выборы, но не наложил санкции на Россию до дня выборов. Он считал, что Хиллари Клинтон расправится с Путиным после своей победы.(Алексей Дружинин / Sputnik / AP)

    По иронии судьбы, этот хаос стал одной из причин, по которой русские добились успеха в 2016 году. Ссоры, оппортунизм и отсутствие сотрудничества казались администрации Обамы, по крайней мере, поначалу, как та же старая история. . В отчете Управления национальной разведки, опубликованном в январе 2017 года, оценивающем участие России в выборах, отмечалось, что в 2008 году шайка из 10 российских шпионов, самой известной из которых была рыжеволосая Анна Чапман, находилась в U.С. отчасти для наблюдения за президентскими выборами. Но жалоба Министерства юстиции от 2010 года рисует картину, которая больше The Pink Panther , чем The Americans . Шпионы, получившие название «Нелегалы», посещали мероприятия аналитических центров и резюмировали освещение событий в прессе Москвы; Чепмен зарегистрировал телефонный аппарат с адресом 99 Fake Street. (Чепмен была арестована в 2010 году, а она и ее соотечественники были депортированы в результате драматической шпионской перепалки.) Администрация Обамы, похоже, ожидала чего-то подобного в начале 2016 года.В прошлом бывший сотрудник администрации Обамы сказал мне, что «они были на грани наших выборов». В 2008 году нелегалы ​​«пытались вырастить из аналитических центров людей, которые могли бы войти в администрацию». Но до этого времени Россия не пыталась «повлиять на результат выборов».

    Когда летом администрация Обамы начала осознавать, что русские замышляют нечто более масштабное, чем то, что они делали раньше, Белый дом беспокоила только половина проблемы.На тот момент наиболее тревожным событием стало зондирование Россией систем голосования в штатах. Свалки взломанных данных и поток ложных историй о Клинтоне казались менее тревожными, и с ними труднее бороться, не выглядя политическими.

    В сентябре Обама подошел к Путину в кулуарах саммита G20 в Ханчжоу, Китай, и сказал ему «прекратить это». Той осенью советник по национальной безопасности Сьюзан Райс вручила предупреждение российскому послу в Вашингтоне Сергею Кисляку.Белый дом поручил казначейству и государственным департаментам изучить новые санкции против России, а также опубликовать информацию о личном богатстве Путина, но решил, что такие шаги могут иметь неприятные последствия. Если Белый дом будет действовать слишком сильно, русские могут сбросить еще больше украденных документов. Кто знал, что еще у них было?

    Тем не менее, за месяц до выборов администрация Обамы предприняла экстраординарный шаг, предупредив общественность. 7 октября 2016 года в совместном заявлении Министерства внутренней безопасности и Управления национальной разведки говорилось: «The U.S. Intelligence Community уверено, что российское правительство руководило недавней компрометацией электронных писем американских политических организаций. «Эти кражи и разглашение предназначены для вмешательства в избирательный процесс в США».

    Белый дом ожидал, что средства массовой информации расскажут об этой истории, и они сделали это — «с 15:30 до 16:00», — сказал Нед Прайс, бывший пресс-секретарь Совета национальной безопасности при Обаме, на Форуме безопасности в Аспене этим летом. Но в 16:00 за этим заявлением последовало откровение иного рода: запись Access Hollywood , в которой Трамп хвастался сексуальным насилием над женщинами.И средства массовой информации, и кампания Клинтона сосредоточились почти исключительно на записи с взрывчаткой, а не на заявлении разведывательного сообщества.

    Даже если общественное уведомление осталось незамеченным, администрация Обамы почувствовала, что русские услышали ее предупреждения за кулисами. По словам Солдатова и двух бывших чиновников администрации Обамы, Москва, похоже, к октябрю отказалась от своих проверок избирательной инфраструктуры США. Но утечки и фальшивые новости никогда не прекращались. Обама опасался, что обнародование чего-либо большего будет выглядеть так, как будто он ставит большой палец на чашу весов в пользу Клинтона.И он был уверен, что она в любом случае выиграет — а затем расправится с русскими, как только вступит в должность.

    Джефф Элкинс; Алексей Курбатов и Мути

    Coup de grâce, , возможно, было получением ФБР сомнительного документа, который, казалось, выставлял кампанию Клинтона в плохом свете. The Washington Post этой весной сообщила о записке, по всей видимости, от российской разведки, которая была получена источником в ФБР во время президентской кампании. В служебной записке утверждалось, что тогдашний генеральный прокурор Лоретта Линч связалась с сотрудником предвыборной кампании Клинтона, гарантируя, что ФБР не будет слишком усиленно проводить расследование использования Клинтоном частного почтового сервера в качестве государственного секретаря.Источники, близкие к Джеймсу Коми, сообщили The Post , что этот документ «сыграл важную роль» в том, как Коми, который как директор ФБР яростно гордился своей политической независимостью, думал об этом деле и подталкивал его к публичное заявление об этом в июле 2016 года. (Он сказал, что не будет выдвигать никаких обвинений, но резко критиковал Клинтон.) Публичные комментарии Коми о расследовании — в июле, а затем в октябре — сильно повредили Клинтон, возможно, стоив ей президентства.Документ, как отмечалось в статье, подозревается в российской подделке.

    Подлог, пара групп хакеров и несколько своевременных утечек — все, что потребовалось, чтобы ввергнуть американскую политику в хаос. Вопрос о том, была ли кампания Трампа причастной к российским усилиям и в какой степени, является сегодня предметом активных расследований. Тем не менее, Путин совершил впечатляющее геополитическое ограбление с ограниченным бюджетом — около 200 миллионов долларов, по словам бывшего директора национальной разведки Джеймса Клэппера.Многие американцы забывают об этом: подрыв выборов был в такой же степени продуктом импровизации и энтропии, как и дальновидного видения. То, что делает Путина эффективным, что делает его опасным, — это не стратегический талант, а тактическая гибкость и адаптируемость — готовность экспериментировать, разрушать и идти на большой риск.

    «Они действительно планируют», — сказал высокопоставленный чиновник администрации Обамы. «Они совсем не глупы. Но идея о том, что все это прекрасно спланировано и что Путин — потрясающий шахматист, — это не совсем то.Он знает, чем хочет закончить, он планирует несколько первых ходов, а потом выясняет остальные. Люди спрашивают, играет ли он в шахматы или в шашки. Ничего подобного: он играет в блэкджек. Он более склонен к риску. Думаю об этом. Вмешательство в выборы — то, что он сделал, было довольно рискованным. Если бы победила Хиллари Клинтон, было бы адом расплачиваться ».

    Даже манера нападения русских была рискованной. Тот факт, что русские на самом деле не удосужились скрыть свои отпечатки пальцев, свидетельствует об изменении намерений России в отношении США.С., Роберт Ханниган, бывший глава правительственного управления связи, британского аналога Агентства национальной безопасности, заявил на форуме Aspen Forum. «Наглое безрассудство этого… тот факт, что им, кажется, безразлично, что это публично приписывают им, — это самое большое изменение».

    У этого безрассудства есть явные предшественники — как в эволюционирующем мировоззрении Путина, так и в его меняющихся внутренних обстоятельствах. Вот уже более десяти лет стратегическая небрежность Америки в отношении России подогревает опасения Путина перед свержением со стороны США.С., и подтолкнул его к еще более высоким уровням антагонизма. Так же обстоит дело и с его политической ситуацией — необходимостью брать на себя все более серьезные иностранные риски, чтобы заручиться поддержкой внутри страны, в то время как экономика испытывает трудности. Это давление не уменьшилось; во всяком случае, они ускорились в последние годы.

    II. История

    Когда идет снег, как этим весенним днем, серые скалы МГИМО переходят в низкое стальное небо. Здесь советское государство когда-то чеканило своих дипломатов и шпионов.Здесь они освоили нюансы мира, прежде чем войти в него. Сегодня роль университета почти такая же, хотя она и смягчена коррупцией: богатые часто покупают для своих детей прием. Меня пригласил послушать лекцию одного из самых известных преподавателей института, Андраника Миграняна, который сам окончил школу в 1972 году. Мигранян провел большую часть прошлого десятилетия в Нью-Йорке, где руководил Институтом демократии и демократии. Сотрудничество, российский аналитический центр сообщил, что он связан с российским министерством иностранных дел.Среди его старых одноклассников — министр иностранных дел Сергей Лавров, которого он до сих пор считает своим другом.

    Сегодня днем ​​Мигранян читал лекцию о речи Путина на Мюнхенской конференции по политике безопасности 2007 года, речи, которая кажется единственным постсоветским идеологическим документом России и ключом к пониманию того, как отношения между Россией и США достигли сегодняшнего надира. Путин, который в то время все еще оставался болезненно неудобным оратором, был на семилетнем этапе своего почти двадцатилетнего правления. Восемнадцатью годами ранее, в 1989 году, он был офицером КГБ, дислоцированным в Дрездене, Восточная Германия, сгребая конфиденциальные документы в печь, когда протестующие собрались снаружи и Берлинская стена рухнула.Вскоре после этого Советский Союз был мертв и похоронен, и мир, казалось, пришел к консенсусу: советский подход к политике — жестокий, недемократический — был неправильным, даже злым. Западный либеральный порядок был лучшей и более моральной формой правления.

    Владимир Путин, выступая на Мюнхенской конференции по политике безопасности 2007 года, где он резко возражал против идеологического строя после холодной войны. (Оливер Лэнг / AFP / Getty)

    Какое-то время Путин пытался найти для России роль в этом западном порядке.Когда Борис Ельцин, первый постсоветский президент России, назвал его своим преемником в 1999 году, Россия вела войну против исламистских сепаратистов в Чечне. 11 сентября Путин первым из иностранных лидеров позвонил президенту Джорджу Бушу, надеясь внушить ему, что теперь они являются союзниками в борьбе с терроризмом. Он пытался помочь Афганистану. Но в 2003 году Буш проигнорировал свои возражения против вторжения в Ирак, обойдя Совет Безопасности ООН, где у России есть право вето.Это было унизительным напоминанием о том, что в глазах Запада Россия не имеет значения, что «возражения России не имеют веса», как сказал Мигранян своим студентам. Но для Путина это было нечто большее: под предлогом продвижения демократии и прав человека Вашингтон вернулся к своей политике времен холодной войны свержения и назначения иностранных лидеров. Даже открытое применение военной силы стало теперь честной игрой.

    В 2007 году, обращаясь к представителям и защитникам западного порядка, Путин официально зарегистрировал свое несогласие.«Всего два десятилетия назад мир был идеологически и экономически расколот, а его безопасность обеспечивалась огромным стратегическим потенциалом двух сверхдержав», — угрюмо заявил Путин. Но на смену этому порядку пришел «однополярный мир», в котором доминировала только Америка. «Это мир одного хозяина, одного суверена».

    Мировой порядок, управляемый одной страной, «не имеет ничего общего с демократией», — многозначительно отметил он. Текущий приказ был одновременно «неприемлемым» и неэффективным. «Односторонние незаконные действия» только создали «новые человеческие трагедии и очаги конфликтов.Он имел в виду Ирак, который к тому моменту перерос в сектантскую войну. Пришло время, по его словам, «переосмыслить всю архитектуру глобальной безопасности».

    Это был протест проигравшей стороны, которая хотела пересмотреть условия капитуляции через 16 лет после этого. Тем не менее, Путин потратил десять лет после этого выступления, чтобы убедиться, что Соединенные Штаты никогда больше не смогут односторонне маневрировать, не столкнувшись с трениями, и, что наиболее важно, никогда, никогда не свергнут его.

    «Вы бы видели лица [Джона] Маккейна и [Джо] Либермана», — сказал обрадованный Мигранян своим ученикам, которые, казалось, почти не слушали. Ястребиные американские сенаторы, присутствовавшие на выступлении Путина, «были потрясены. Россию списали! А Путин совершил смертельный грех в Мюнхене: он сказал правду ».

    Последовавший за этим год, по словам Мигранян, «был годом поступков и действий». Россия вступила в войну с соседней Грузией в 2008 году, шаг, который Мигранян назвал своего рода возмездием за НАТО, которая расширилась за счет других бывших советских республик.Но посягательство Запада на периферию России не было главной проблемой Кремля.

    США, сетовал Мигранян, также напрямую вмешивались в российскую политику. Американские консультанты провели болезненные постсоветские рыночные реформы, постоянно обогащаясь, и помогли избрать ослабевшего и непопулярного Ельцина на второй срок в 1996 году. Правительство США напрямую финансировало как российские, так и американские неправительственные организации, такие как National Endowment за демократию, чтобы продвигать демократию и гражданское общество в России.Некоторые из этих НПО были связаны с так называемыми «цветными революциями», в результате которых были свергнуты правительства в бывших советских республиках и на смену им пришли демократические режимы, дружественные Западу.

    «Революция роз» в Грузии, «Оранжевая революция» на Украине, «Революция тюльпанов» в Кыргызстане — «Россия смотрит на это с понятным недоверием», — сказал Мигранян своим студентам. Он указал, что Соединенные Штаты, по их собственному признанию, потратили 5 миллиардов долларов в Украине на продвижение демократии, то есть на расширение либерального западного порядка.Через эту призму нет ничего иррационального полагать, что США, возможно, придут за Москвой — и Путиным — следующими. Вот почему в 2012 году Россия выгнала USAID. Вот почему Россия запретила Национальный фонд за демократию в 2015 году в соответствии с новым законом, закрывающим «нежелательные» организации.

    Путин, как говорят, смотрел видео линчевания Каддафи снова и снова, одержимо. Он боялся, что в следующий раз за ним придут американцы.

    Мюнхенская доктрина Путина имеет следствие: американцы могут думать, что продвигают демократию, но на самом деле они сеют хаос.«Посмотрите, что произошло в Египте», — сказал Мигранян, начиная череду неудавшихся революций, поддерживаемых США. В 2011 году египетский лидер Хосни Мубарак ушел в отставку после протестов, которые поддержали США, утверждает Мигранян. Но после того, как «радикальные исламисты» пришли к власти демократическим путем, США закрыли глаза на военный переворот, свергнувший новых лидеров. Потом была Ливия. «Вы свергли самое успешное правительство в Северной Африке», — сказал Мигранян, глядя в мою сторону. «В конце концов, мы получили разрушенное правительство, зверски убитого американского посла, хаос и исламских радикалов.

    «Если мы посчитаем все неудачи Америки, может быть, пора вам начать прислушиваться к России?», — сказал Мигранян, становясь все более возбужденным. «Если [президент Сирии Башар аль-Асад] должен уйти, то кто придет вместо Асада? … Не разрушайте режимы, если не знаете, что будет после этого! »

    Путин всегда с подозрением относился к продвижению демократии, но два момента убедили его, что Америка идет за ним под своим видом. Первым было вмешательство НАТО в Ливию в 2011 году, которое в конечном итоге привело к изгнанию и жестокому линчеванию ливийского диктатора Муаммара Каддафи.После этого многие люди, которые общались с Путиным, заметили, насколько сильно его беспокоила смерть Каддафи. Сообщается, что он смотрел видео с убийством снова и снова. «То, как погиб Каддафи, оказало на него сильное влияние, — говорит Джейк Салливан, бывший высокопоставленный чиновник Госдепартамента, который в то время неоднократно встречался с высокопоставленными российскими чиновниками. Другой бывший высокопоставленный чиновник администрации Обамы описывает Путина как «одержимого» смертью Каддафи. (Чиновник признает: «Я думаю, что мы переборщили» в Ливии.)

    Второй момент был в ноябре 2013 года, когда молодые украинцы вышли на Майдан — площадь Независимости — в столице, Киеве, чтобы выразить протест тогдашнему президенту Виктору Януковичу, выходящему из экономического соглашения с Европейским союзом под давлением Путина. . Демонстранты оставались там всю зиму, пока полиция не открыла по ним огонь, в результате чего погибло около 100 человек. На следующий день, 21 февраля 2014 года, Янукович подписал план политического примирения при посредничестве России, Америки и ЕС, но в ту ночь он бежал из столицы.Путину было ясно, что произошло: Америка свергла его ближайшего союзника в стране, которую он считал продолжением самой России. Все деньги, которые Америка потратила на продемократические НПО в Украине, окупились. Присутствие помощника секретаря госдепартамента Виктории Нуланд, раздающей закуски на Майдане во время протестов, только укрепило его худшие опасения.

    «Майдан сдвинул с мертвой точки», — сказал мне Бен Роудс, заместитель советника Обамы по национальной безопасности по стратегическим коммуникациям.«Путин всегда был антагонистом и агрессивным. Но после Майдана он пошел в обиду. В каком-то смысле перчатки были сняты. Для Путина Украина была такой частью России, что он воспринял это как нападение на него ». (Источник, близкий к Кремлю, подтвердил эту версию.)

    Путин и Лавров были известны в администрации Обамы своими долгими тирадами, отчитывающими американского президента за все неуважение, проявленное к России с 1991 года — как, например, в 2014 году, когда Обама перечислил Россия и Эбола как глобальные угрозы в одном выступлении.Падение Януковича еще больше усилило эти тирады. «В течение двух лет после этого не было телефонных звонков, в которых [Путин] не упомянул бы об этом», — напомнил Родс, обвиняя США в поддержке смены режима на Украине.

    Смена режима в Ливии и Украине привела к тому, что Россия поддержала Башара Асада в Сирии. «Ни одного больше» — так Джон Файнер, бывший глава администрации госсекретаря Джона Керри, характеризует подход Путина в Сирии. Это также неумолимо привело к российскому вмешательству в дела США.С. Выборы: Россия покажет США, что в городе есть более чем один рэкет за смену режима.

    III. Игрок

    Для России, страны, неуклонно сосредоточенной на своей истории, 2017 год стал важным годом. В ноябре исполнилось 100 лет с тех пор, как большевики, радикальное меньшинство социалистов, внесли оружие в молодой парламент и вывели Россию на столь же радикальный путь. Сам этот кровавый эксперимент закончился в 1991 году с распадом Советского Союза; В декабре 2016 г. исполнилось 25 лет.Обе годовщины в значительной степени игнорировались подконтрольными Кремлю СМИ, потому что они некомфортны для Путина. Большевики были революционерами, а Путин, государственник до мозга костей, ненавидит революции. Но он также был воспитан как человек Советского государства, чтобы восхищаться его многочисленными достижениями, поэтому он, как известно, назвал распад Советского Союза «величайшей геополитической катастрофой 20 века».

    Путин правит с двумя крахами 1917 и 1991 годов, которые были в авангарде его мышления.Он опасается за себя, когда наступит очередной коллапс — потому что коллапс наступает всегда, потому что он уже случился дважды за 100 лет. Он постоянно пытается этого избежать. Нефтяной магнат в изгнании Михаил Ходорковский публично заявил о свержении Путина и до недавнего времени не уклонялся от применения насилия. Такие люди, как лидер оппозиции Алексей Навальный, открыто говорят о суде над Путиным и его ближайшими соратниками. Российская оппозиция радостно ждет, когда Путин падет, уйдет в отставку или умрет. Каждая ошибка, каждое падение цен на нефть для них — всего лишь еще один знак его грядущего личного апокалипсиса.Голодное ожидание отражается на Западе, особенно в Соединенных Штатах.

    Алексей Навальный, российский участник кампании по борьбе с коррупцией и кандидат в президенты, встречается с персоналом (Макс Авдеев)

    По большей части Кремль сосредоточен не на какой-либо программе позитивного развития, а на том, чтобы предотвратить эту участь — и в полной мере воспользоваться ее преимуществами. его мощи перед неизбежной кончиной государства. Это одна из причин, по которой коррупция среди правящей элиты столь поразительно нагла: российский бизнесмен, работающий с государственными клиентами, описывает этот подход как «последний день Помпеи», повторяемый снова и снова.Другой бизнесмен, который только что покинул высшие эшелоны крупного государственного банка из-за разочарования в его коррупции и бесхозяйственности, сказал мне: «Россия всегда восстает из пепла, снова и снова. Но у меня такое чувство, что нам снова предстоит пережить время пепла ».

    Страх краха также является причиной того, почему российская пропаганда стремится освещать кровавые последствия революций во всем мире. Возможно, сейчас в России дела обстоят неважно — страна сильно боролась с 2012 года, — но, как показывают новостные программы страны, ситуация всегда может ухудшиться.Это то, что, как говорят россиянам, произошло в 1990-х годах, в девять лихорадочных лет между распадом Советского Союза и приходом к власти Путина. «Когда за 100 лет происходит два краха правительства, люди их боятся», — сказал мне Мигранян. Последнее помнят многие россияне лично.

    Но число тех, кто это делает, сокращается. Каждый четвертый мужчина в России умирает в возрасте до 55 лет. Путину в октябре исполнилось 65 лет, и его окружают люди его возраста, если не старше. Россия сейчас «в осеннем автократии», — говорит Екатерина Шульман, политолог из Москвы.«Чем больше он пытается казаться молодым и энергичным, тем больше ему не удается». Как сказал мне бывший кремлевский инсайдер Алексей Чеснаков, в России «самые активные избиратели» — люди, наиболее полно покупающие то, что продает Путин, — «пенсионеры».

    Для сторонников Путина его режим вовсе не автократия. «Это можно обозначить как демофилия », — пояснил Мигранян. «Это не демократия, но это во имя народа и для людей. Основная аудитория Путина — это люди.Вся его сила проистекает из его отношения к людям, и поэтому важно, чтобы он давал им плоды своего правления ». Кремль называет это «управляемой демократией».

    Это тоже имеет решающее значение для понимания того, почему Путин действует так же, и как он, вероятно, подумает о новых кампаниях против Соединенных Штатов. Руководство Кремля над прессой, пристальное внимание, которое он следит за опросами и оценками одобрения, и особенно его внешняя политика — все они существуют, чтобы укрепить легитимность Путина, снискать расположение его 144 миллионов подданных.Это сложный, икающий цикл обратной связи, призванный гарантировать, что авторитарное правление Путина останется популярным и не подвергнется угрозам.

    Вот почему Путин настаивает на проведении выборов, даже если результат всегда предсказуем. «Без продления мандата система не сможет выжить», — сказал Чеснаков. «Согласно опросам, две трети россиян не хотят монархии. Они хотят демократии. Но они понимают это иначе, чем американцы и европейцы ».

    Третий президентский срок Путина истекает весной 2018 года.Он не удосужился заявить, что будет баллотироваться на второй срок до 6 декабря (выборы в марте) и, скорее всего, не будет проводить кампанию *. Это тщательно культивируемый имидж Путина дома: флегматичный лидер, хладнокровно парящий над головой. взбиваясь под ним. Но в прошлом году драка дала ему повод для беспокойства.

    Холодным весенним днем ​​я наблюдал, как студенты колледжа стояли на ступеньках невзрачного здания на центральной площади Волгограда в ожидании встречи с Алексеем Навальным.Лидер оппозиции и борца за борьбу с коррупцией захватил воображение многих молодых россиян, а также жителей Запада, которые видят в нем потенциального соперника или даже замену Путину. Навальный заявил, что баллотируется в президенты на предстоящих выборах.

    Милиция заблокировала улицу перед зданием, где располагался местный избирательный штаб Навального. Они стояли неуверенно и смотрели, как казаки, представители южнорусского племени, которые исторически выступали в качестве линчевателей государства, прогуливались взад и вперед по кварталу, небрежно размахивая своими черными кожаными плетками.Сердитые молодые люди в спортивных штанах и кроссовках — другие наемные работники, которых предпочитает Кремль, — ходили вокруг студентов, угрожающе глядя на них. Вокруг сновали молодые женщины на головокружительных каблуках — полицейские в штатском. Каждые несколько минут они вынимали одинаковые видеокамеры с пронумерованными желтыми наклейками и снимали студентов, стоящих на ступенях и приближающих их лица.

    Навальный недавно подвергся нападению проправительственных головорезов, которые плеснули ему в лицо антисептик советской эпохи «Бриллиантовый зеленый».Впоследствии его сторонники разместили изображение «Родина-мать зовет », гигантской статуи в память о победе Советского Союза под Сталинградом, с зеленым лицом, сделанным в фотошопе, чтобы предать гласности его митинг в Волгограде. Изображение задело нерв в стране, где правительство фетишизирует Вторую мировую войну. Через несколько часов прокремлевские аккаунты в социальных сетях использовали этот имидж для разжигания возмущения местных жителей. К тому времени, как Навальный прибыл из Москвы в Волгоград, молодежное крыло партии Путина ожидало протеста.

    Арест Навального во время митинга в Москве 26 марта 2017 г. (Евгений Фельдман)

    Студенты, стоявшие на ступенях предвыборного штаба, сочли сфабрикованное возмущение смешным. Они были в том возрасте, когда большинство вещей было забавным, даже когда государство явно наблюдало за ними. ФСБ недавно отправило повестку домой к Владу, студенту четвертого курса Волгоградского государственного университета, который ранее пикетировал в поддержку партии Прогресс Навального. Роман, студент третьего курса ветеринарного факультета в очках, был вызван в деканат за участие в акции протеста.«Декан сказал:« Не ходите на акции протеста Навального. Его политическая позиция неверна, — сказал мне Роман, пожимая плечами и сунув руки в карманы своего пышного красного пиджака.

    Эти молодые люди скоро перейдут к экономике, которая только недавно начала снова расти после пятилетнего недуга. Но рост едва заметен, а цены на товары первой необходимости резко выросли. По их словам, некоторым из их соседей и родственников месяцами не платили. «Наши родители говорят, что стало еще хуже, — сказал мне Роман.Но их родители также знали, чем может стоить открытое противодействие правительству, и были недовольны тем, что их сыновья присутствовали на митинге в тот день. Они также поверили, смотря государственное телевидение, что Навальный был американским агентом.

    Молодые люди тоже посмеялись над этим. Навальный начал строить свою базу около десяти лет назад, ведя блог в LiveJournal, в котором подробно рассказывалось о том, как правительственные чиновники якобы вырезали толстые куски из государственного бюджета и прятали деньги в московских особняках или недвижимости за рубежом.Несколько лет назад Навальный запустил канал на YouTube, где публикует качественно снятые видеоролики с описанием предполагаемых коррупционных схем правительства. На другом канале YouTube, Navalny Live, он и его команда из Фонда борьбы с коррупцией ведут ток-шоу о политике, о том виде программ, которые никогда не будут разрешены на государственном телевидении. В совокупности у каналов более 1,5 миллиона подписчиков, а ролики собрали сотни миллионов просмотров.

    Пока мы с учениками болтали, мимо офиса прошла свита дошкольников со своими учителями.Студенты колледжа разразились смехом и аплодисментами. «Все говорят, что сторонники Навального действительно молоды, но я не знал, что они такие молодые!» — сказал Роман.

    Но все быстро потеряло свою комическую легкость, когда молодой человек в спортивных штанах начал громко спорить со сторонником Навального постарше, сказав, что Навального финансировал Госдепартамент США, и отметив личное оскорбление, которое он нанес на зеленолицый Родина-мать зовет статуя. «Это памятник великой победе!» его друг, еще один сердитый молодой человек в спортивных штанах, закричал.«Он был построен на костях! Мой дед воевал за Сталинград! » (Его дед, как он позже признался мне, родился в Грузии в 1941 году.)

    Внезапно появились десятки протестующих против Навального, некоторые с метлами, как будто готовились выгнать его из своего города. «Навальный, выходи!» мужчина средних лет с бритой головой закричал в мегафон, когда протестующие устремились через тротуар к избирательному офису. «Навальный, выходи!» — кричали они в ответ. Студенты колледжа плотно собрались на пороге предвыборного штаба, готовые защищать своего лидера.Оба лагеря начали толкаться и толкаться, толпа сильно раскачивалась. Копы смотрели. Я поднял глаза и увидел красную куртку Романа. Он снял очки и встал на верхней ступеньке, моргая и щурясь от шума. Чванство и ирония исчезли с его лица. Он выглядел уязвимым, как ребенок.

    Навальный поднялся по ступенькам, по-прежнему спокойный. Часть толпы начала скандировать: «Позор! Стыд! Стыд!» Навальный пригласил человека с мегафоном и его товарищей подняться по лестнице, чтобы спокойно поговорить с ним лицом к лицу.Они подошли, схватили его за ноги и начали тащить к враждебной части толпы. В конце концов, копы начали действовать, освободив Навального и оттеснив толпу на улицу.

    Навальный сбежал в свой предвыборный офис, где в течение следующих трех часов он отвечал на вопросы в комнате, настолько набитой сторонниками, что вскоре его волосы стали мокрыми от пота. Он говорил о контрасте между роскошным образом жизни правительственной элиты и падающими зарплатами в регионе; о росте коммунальных платежей, несмотря на падение цен на энергоносители; про плачевное состояние дорог.

    «Алексей!» — крикнул один из его сторонников. «В нашем городе с 1945 года ничего не осталось, кроме победы!» Все хлопали.

    Навальный смеялся над обвинениями государства в том, что его сторонникам — сотням людей, потеющих вместе с ним в комнате — Госдепартамент США заплатил за то, чтобы они явились. «Это реальная политическая сила страны», — сказал он. «И мы победим. Мы обречены на победу, потому что в любой культуре, в любой цивилизации такие люди, как мы, побеждают, потому что они, лгут, а мы, говорим правду.

    Протестующие в поддержку Навального в Санкт-Петербурге 26 марта 2017 г. (Ольга Мальцева / AFP / Getty)

    Я стерла небольшой прямоугольник на запотевшем окне. От разъяренной толпы ничего не осталось, даже полиции. Они исчезли так же быстро, как и материализовались.

    Двумя днями позже, 26 марта, Навальный помчался обратно в Москву, где тысячи людей прислушались к его призыву, чтобы выступить против коррупции в государстве. Еще десятки тысяч вышли в почти 100 других городах России, расположенных в 11 часовых поясах России, — неожиданный показатель, который привлек международные заголовки.Ранее в том же месяце Навальный разместил на YouTube часовую разоблачительную статью об обширных владениях элитной недвижимости премьер-министра и бывшего президента Дмитрия Медведева, который в 2008 году сетовал на эту сумму, эквивалентную трети федерального бюджета России. бюджет исчез из-за коррупции. Навальный противопоставил роскошь множества домов Медведева, снятых с дронов, с его неловким призывом к строгой экономии для жителей Крыма, которые, присоединившись к России, потеряли доступ к постоянным источникам воды, электричества и еды по разумным ценам.«Денег нет, — посоветовал им Медведев через два года после аннексии, в 2016 году, — но держитесь».

    К моменту массовых протестов разоблачение посмотрели почти 12 миллионов раз. Пара школьников забралась на фонарный столб на знаменитой Пушкинской площади в Москве, набитая протестующими, и крикнула копам, пытающимся их остановить: «Денег нет, но мы держимся!»

    В последние годы, когда экономика находится в тяжелом состоянии, Путин приобрел свою популярность с помощью ряда тактических мер.Путин уделяет очень пристальное внимание своим рейтингам одобрения, чтобы увидеть, что работает, а что нет. Он и его советники пристрастились к опросам. По словам Александра Ослона, руководителя Фонда общественного мнения, который проводит опросы в пользу Кремля, «они не могут жить без них».

    Рейтинг одобрения Путина резко вырос в 2014 году после аннексии Крыма и, как следствие, возвращения России к имперскому величию. Это был рискованный маневр, возможно, равный последнему вмешательству Путина в дела США.С. выборы. И это окупилось, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Русские сплотились на стороне поддерживаемых Россией сепаратистов на востоке Украины — и на стороне Путина, своего дерзкого президента. «Произошел всплеск лояльности» по отношению к «каждому органу государства», — сказал мне Кирилл Рогов, политический аналитик из Москвы, изучающий российские опросы, — «консервативный сдвиг во всех направлениях. Люди стали уделять больше внимания новостям, они стали больше смотреть телевизор, и они стали более осведомленными ». В течение десяти лет большинство россиян заявляли социологам, что они скорее будут жить в достатке, чем жить в великой державе.В 2014 году эти предпочтения изменились.

    Но порыв патриотизма, вызванный аннексией Крыма, оказался скоротечным. Крым соединен сушей только с Украиной, поэтому снабжение его из России затруднено. В ближайшем будущем полуостров столкнется с серьезной нехваткой воды, а туризм, являющийся основой местной экономики, резко упал. Во время недавней поездки туда даже самые горячо пророссийские местные жители, казаки, которые организовали акции протеста в поддержку Москвы в 2014 году, говорили мне, что они пришли к сожалению о своей позиции.Жестокий беззаконие и коррупция Москвы достигли их дома, и жизнь граждан России стала намного тяжелее. В каком-то смысле им не хватало украинцев.

    Между тем и без того вялая российская экономика лишилась дешевого западного финансирования из-за введения американских и европейских санкций. Ответ Путина на эти санкции — запрет на импорт продуктов питания из США и ЕС — привел к тому, что цены на продукты питания выросли на двузначные проценты. Экономика погрузилась в рецессию.К началу 2017 года количество разрешений правительства почти вернулось к уровням до аннексии.

    «Это бренд года», — сказал Минин о российских хакерах. «Это хорошо, когда, помимо нефти, у нас работают самые современные специалисты», о которых говорит весь мир.

    Вмешательство России в Сирию, начавшееся осенью 2015 года, стало еще одним отвлечением, окутанным флагом. Когда Америка отказалась от своей традиционной роли на Ближнем Востоке, Россия расширила свою собственную, устроив показное шоу борьбы с исламистскими террористами от имени сопротивляющегося западного христианского мира.Вскоре после того, как сирийская армия с помощью российской авиации и коммандос отвоевала древний город Пальмиру у Исламского государства, российские военные прилетели с оркестром Мариинского театра из Санкт-Петербурга на концерт перед историческими руинами города — и еще десяток пресс-камеры. (Полгода спустя российское телевидение почти не освещало потерю города силами ИГИЛ при поддержке России.)

    Неизбежно будет расплата и за сирийскую авантюру. На протяжении всего своего правления Путин изо всех сил пытался сдержать исламистское восстание в горах Северного Кавказа России, откуда террористы начали нападения на Москву.Но во время поездки этой весной в Дагестан, преимущественно мусульманский анклав в самом сердце гор, я обнаружил, что этот регион, когда-то чрезвычайно жестокий, был мирным. Обеспокоенные возможными терактами в соседнем Сочи во время Олимпиады 2014 года, российские спецслужбы разрешили сотням, если не тысячам, исламистских повстанцев, все из которых являются гражданами России, отправиться в Сирию. Согласно сообщению в Новой газете , ФСБ даже предоставила некоторым из них паспорт и транспорт до границы с Россией.

    Это была недальновидная контртеррористическая стратегия. Двое дагестанцев, которые отправились на контролируемые ИГИЛ территории в Сирии, чтобы вернуть своих детей, сказали мне, что они слышали на улицах городов ИГИЛ столько же русского, сколько и арабского языков. Октябрьский отчет Soufan Center, некоммерческой организации, занимающейся разведкой и безопасностью, показал, что больше иностранных боевиков в Ираке и Сирии прибыло из России, чем из любой другой страны. Что станет с этими российскими боевиками, которые теперь лучше обучены и закалены в боях, когда территория ИГИЛ продолжает сокращаться? Согласно отчету Центра Суфана, около 400 человек уже вернулись в Россию, но даже те, кто не вернется домой, могут нанести серьезный ущерб: в апреле террорист-смертник взорвал себя в доме Св.Петербургского метро, ​​погибли 13 человек. Русскоязычных за пределами страны, которые присоединились к ИГИЛ, подозревали в его радикализации.

    Вмешательство России в выборы в США было столь же недальновидным. Поначалу победа Дональда Трампа казалась Путину удачным ходом. Сторонники Кремля отметили инаугурацию Трампа в Москве, в том числе на вечеринке в прямом эфире с льющимся шампанским. И это придавало России своего рода престиж. Когда я спросил Виктора Минина, бывшего специалиста по кибербезопасности российского правительства, который проводит хакатоны по всей России, о влиянии освещения в американских СМИ российских хакеров, он ответил: «Это бренд года.Это хорошо, когда, помимо нефти, у нас есть передовые специалисты, о которых весь мир говорит ».

    Но эта победа сгорела даже быстрее остальных. Отпечатки пальцев, которые оставили после себя русские, однажды обнаруженные, вызвали бурю негодования в Вашингтоне. Конгресс редким почти единодушным голосованием лишил Трампа возможности в одностороннем порядке отменить американские санкции в отношении России. Скорее всего, они останутся в силе на неопределенный срок, — сетовал Медведев в своем посте в Facebook в тот день, когда Трамп неохотно подписал закон.Не имея возможности вернуть себе два дипломатических комплекса в США, захваченных в последние дни правления Обамы, русские с головой погрузились в деструктивную схватку за зуб, что привело к захвату еще трех российских дипломатических постов.

    По иронии судьбы, одним из российских учреждений, наиболее пострадавших от взлома российских властей, является ФСБ, одно из ведомств, которые, как считается, стояли за вмешательством в 2016 году. «До 2016 года у ФСБ была хорошая репутация в Вашингтоне, — сказал мне Андрей Солдатов, российский журналист.Глава ФСБ «считался надежным партнером в борьбе с терроризмом». Но «все это закончилось в 2016 году, и закончилось очень плохо». Офицеры ФСБ были внесены в список самых разыскиваемых ФБР для киберпреступников, что стало беспрецедентным возмездием. Глава элитного киберотряда ФСБ и его заместитель были вытеснены; двое других высокопоставленных офицеров подразделения оказались в самой печально известной московской тюрьме. «Сейчас они испытывают невероятное давление как изнутри, так и снаружи», — сказал Солдатов. «Иногда», — говорит Майкл Хайден, директор Агентства национальной безопасности при Джордже У.Буш, «у вас есть успешные тайные операции, которые, как вы хотите, не увенчались успехом».

    Вмешательство в выборы в США могло дестабилизировать американскую политическую систему, но неясно, насколько тщательно Путин рассматривал возможные последствия для своей страны. Его цель — остаться у власти еще на день, еще на один год и справиться с осложнениями, когда — и если — они возникнут.

    Протесты, вызванные Навальным, представляют собой осложнение, которое на данный момент решено. Только в Москве 26 марта полиция задержала 1043 человека.7 октября, после очередной, менее масштабной акции протеста, были арестованы еще сотни. Согласно различным сообщениям и одному кремлевскому инсайдеру, с которым я разговаривал, Навального не допустят к избирательному бюллетеню; Недавнее решение суда против него по сфабрикованным обвинениям в растрате, скорее всего, будет использовано для его дисквалификации.

    Это были далеко не первые протесты, которые пережил Путин. Зимой 2011–2012 годов Москву сотрясали массовые продемократические и антипутинские демонстрации, за которыми последовала жестокая полиция 6 мая 2012 года, за день до того, как Путин был приведен к присяге в третий раз.Десятки людей, некоторые из которых впервые протестовали, были приговорены к многолетнему тюремному заключению. Вскоре Кремль ужесточил штрафы за участие в любых несанкционированных акциях протеста. Несколько человек сейчас находятся в тюрьме просто за то, что поделились публикациями в социальных сетях или лайкали их.

    Ольга Романова, основавшая неправительственную организацию «Россия за решеткой» для оказания россиянам юридической помощи, сказала мне, что урок, который правительство готовит для этой новой группы молодых протестующих, «будет больше и жестче», чем урок 2012 года, и что «Это продлится годы.Она сказала, что государство угрожает отделить протестующих несовершеннолетних от их родителей. По словам Романовой, Следственный комитет, которого опасаются, «вызывает на допрос директоров школ, школьных психологов, учителей». «И они дают показания против детей». (Этим летом под давлением российского правительства Романова сбежала в Западную Европу.)

    Ольга Романова в Париже после бегства из России. Она помогала россиянам, которым предъявили обвинения в политических протестах. (Макс Авдеев)

    Объявив свою кандидатуру, Путин почти наверняка выиграет еще один шестилетний срок.Вместо Навального против него выступит телевизионная знаменитость Ксения Собчак, дочь человека, который помог начать политическую карьеру Путина, выступая, как принято считать, одобренным Кремлем паровым клапаном для либеральной оппозиции. Олигарх Михаил Прохоров, мажоритарный владелец Brooklyn Nets, как полагают, играл эту роль в 2012 году. (И Собчак, и Прохоров отрицают какое-либо участие Кремля в своих кампаниях.) В действительности Путин будет баллотироваться практически без сопротивления. Среди других фиктивных кандидатов, вероятно, будут старики из «лояльных оппозиционных» партий, которые получают зарплату Кремля.Несмотря на протесты, Путин по-прежнему пользуется широкой популярностью, особенно среди пожилых россиян, и выборы в любом случае будут спланированы так, чтобы принести правильный результат.

    В 2012 году, когда Путин баллотировался на свой третий срок на фоне протестов, Кремль объявил, что система должна отдать Путину не менее 50 процентов голосов, чтобы предотвратить неприятный второй тур. Но по мере того, как эта цель продвигалась вниз через гигантскую российскую бюрократию, на каждом уровне добавлялись небольшие дополнительные отступы, чтобы избежать гнева надзорных органов.Избирательная машина использовала различные уловки — манипулировала списками избирателей, набивала урны для голосования, возила автобусы со сторонниками для голосования на нескольких участках. Все прокладки сложены. В ночь выборов Путин стоял на сцене, за его спиной стоял Кремль, а на его щеках блестели слезы: народ оказал сопротивление протестующим, поддерживаемым Западом, и одержал убедительную победу — 64 процента голосов.

    Но теперь предел этой победы должен быть превышен, и, учитывая то, что фальсификация выборов была проблемой, которая изначально спровоцировала протесты в 2011–2012 годах, Кремль пытается выполнить хитрый баланс: добиться правильного результата при одновременном обеспечении выборы выглядят справедливыми.В канун Рождества 2016 года на собрании заместителей губернатора в Москве Кремль изложил свою избирательную стратегию на 2018 год, которую назвал «70/70». Цель заключалась в том, чтобы явка составила 70 процентов, а Путин получил 70 процентов голосов. Без явного мошенничества поразить эти цели очень сложно.

    Таким образом, Кремль, как говорят, ожидает следующего скачка рейтингов — «эффекта митинга вокруг флага», — сказал политический аналитик Кирилла Рогова, — «подобного всплеску популярности Буша после 11 сентября, когда в момент национального кризиса или успеха оппозиция подавляет свою критику, потому что она просто не находит отклика у населения.«В большинстве стран эта волна проходит, и критика появляется снова. «Но в России, — сказал Рогов, — митинг вокруг флага никогда не прекращается».

    IV. Double Down

    10 апреля 2017 года помощник Адама Шиффа, высокопоставленного демократа в Комитете по разведке Палаты представителей, который расследует кампанию Дональда Трампа на предмет возможного сговора с Кремлем, откликнулся на давно запланированный звонок от Андрея Парубия. спикер Рады, украинского парламента. Парубий сказал, что у него есть потенциально взрывоопасная информация о визите Трампа в Москву на конкурс Мисс Вселенная в 2013 году.

    «Я бы просто предупредил, что наши русские друзья могут слушать разговор, поэтому я не буду делиться по телефону тем, что вы не хотите, чтобы они слышали», — предупредил Шифф.

    Но Парубий настоял. «В ноябре 2013 года г-н Трамп посетил Москву, он посетил конкурс« Мисс Вселенная »и там встретился с российской журналисткой и знаменитостью Ксенией Собчак, — сказал он на своем неловком английском с сильным акцентом. Он пояснил, что Собчак не только связан с Путиным, но и «известен также как человек, который предоставляет девушек для сопровождения олигархов.И она встретилась с Трампом, и она привела ему одну русскую девушку, знаменитость Ольгу Бузову ». Шифф трезво попросил разъяснений, и Парубий ответил прямо: Собчак, по его словам, «спецагент российской спецслужбы».

    Бузова «получила компрометирующие материалы на Трампа после их непродолжительных отношений», — сказал Парубий. «Были фотографии обнаженного Трампа».

    Шифф не выдал никаких эмоций. «Итак, Путин был проинформирован о наличии компромата?» он спросил.

    «Да, конечно», — сказал Парубий.Путин хотел, чтобы он сообщил Трампу, что «все эти компрометирующие материалы никогда не будут опубликованы, если Трамп отменит все российские санкции». Самая большая бомба: он получил запись, на которой Бузова и Собчак рассказывают о kompromat во время их визита в Украину. Он сказал Шиффу: «Мы готовы предоставить [эти материалы] ФБР».

    Парубий хотел сказать больше. Он рассказал Шиффу о встречах, которые бывший советник Трампа по национальной безопасности Майкл Флинн провел с российским поп-певцом, который был посредником Кремля.Они встретились в кафе на Брайтон-Бич, анклаве русских иммигрантов в Бруклине, где, по словам Парубия, «перед встречами они использовали специальный пароль». Можно сказать: «На Дерибасовской хорошая погода». Правильный ответ был: «На Брайтон-Бич снова идет дождь».

    «Хорошо. Хорошо, это очень полезно. Я ценю это », — сказал Шифф. Он сказал Парубию, что США будут рады возможности ознакомиться с описанными им доказательствами. «Мы постараемся работать с ФБР, чтобы выяснить, вместе с вашими сотрудниками, как мы можем получить копии.

    Шифф был прав, обеспокоенный тем, что «наши русские друзья» подслушивают, хотя и не так, как он себе представлял. Звонил не Парубий. Это были Владимир Кузнецов и Алексей Столяров, два русских шутника, известные как Вован и Лексус. Не было компромата , никаких встреч Флинна с звездой российской эстрады на Брайтон-Бич. Призыв заставил американцев выглядеть легковерными, что устроило собеседников. Кузнецов и Столяров немедленно отправили запись в дружественные Кремлю средства массовой информации, которые с ликованием взбесили ее: еще один тупой американец, готовый поверить в самые нелепые истории о России, управляемой коварными злыми шпионами.Любой россиянин, слушавший пленку, сразу понял бы, насколько глупым был этот разговор. Были русские знаменитости из списка B, а также другие культурные сигналы, такие как кодовая фраза, которую якобы использовал Флинн, которая на самом деле является названием классической русской комедии.

    Российские шутники Владимир «Вован» Кузнецов ( слева, ) и Алексей «Lexus» Столяров ( справа, ) в Москве в 2016 году. Их усилия помогают подорвать Соединенные Штаты. (Юрий Кадобнов / AFP / Getty)

    «Мы хотели поговорить с кем-то, кто специально работает над разведкой, и дать ему совершенно безумную версию событий», — сказал мне Кузнецов о розыгрыше.

    «Мы слили ему кучу дезинформации», — сказал Столяров. «Это был полный абсурд». (Представитель Schiff сказал: «Прежде чем согласиться ответить на звонок и сразу после него, комитет проинформировал соответствующие правоохранительные органы и сотрудников службы безопасности о разговоре и о нашем убеждении в том, что он, вероятно, был фальшивым».)

    Кузнецов и Столяров производит впечатление отрывистых парней из России, но это нечто большее. Мы встретились в бельгийском пабе в одном из спальных районов Москвы.31-летний Кузнецов был одет в белую рубашку с черными черепами, а 29-летний Столяров — в серой толстовке с капюшоном с лицом Путина, наложенным на карту России. («Я вижу Путина положительно, — сказал Столяров. — Я не могу придумать ничего серьезного, в чем я бы с ним не согласился», — согласился Кузнецов.) Когда дуэт встретился в 2014 году, они начали шутить над российскими знаменитостями, но быстро устали. из этого. «Интереснее разговаривать с людьми, которые решают судьбы людей», — сказал Кузнецов.

    Он и Столяров неоднократно отрицали какую-либо связь с российскими спецслужбами, но явно имеют тесные связи с правительством.У них были передачи на нескольких подконтрольных Кремлю телеканалах, что требует одобрения на высшем уровне. Когда я встретился с ними, они вскользь упомянули, что накануне были в российском парламенте, встречаясь с известным выборным должностным лицом. «Мы работаем над проектом», — застенчиво сказал Столяров, а затем похвастался тем, что «в течение долгого времени взламывал аккаунт в Skype покойного российского олигарха и врага Путина — Бориса Березовского». Они каким-то образом получили номера мобильных телефонов иностранных лидеров, таких как Турции Реджеп Тайип Эрдоган.

    У Кузнецова и Столярова обширный список американских жертв. В феврале, представившись украинским премьер-министром, они разыграли сенатора Джона Маккейна, который признался, что эпоха Трампа была самым тяжелым периодом его долгой политической жизни. «Похоже, он вообще не знал, что делать, — вспоминал Кузнецов. В том же месяце они разыграли лидера сенатского большинства Митча МакКоннелла, который сказал им, что новые санкции против России маловероятны.

    Смысл американской работы Кузнецова и Столярова состоит как в раскрытии важной информации — например, о том, что произойдет в отношении санкций, — так и в том, чтобы троллить, отвлекать, сбивать с толку и высмеивать людей, которых американские избиратели, возможно, склонны уважать, но которые враждебно относятся к России.Они играют на том, что они считают американской наивностью. «Этого никогда не случится в России», — сказал Столяров. «Люди не будут такими доверчивыми, особенно если они депутат парламента или государственный служащий». Они хотели бы разыграть голливудских актеров, добавил Кузнецов, но с ними «намного труднее достучаться, чем с американскими сенаторами».

    Если бы кто-то придумал аватары подхода России к подрыву США — оппортунистического, уклончивого, шутливого и шокирующе эффективного — было бы трудно сделать лучше, чем Вован и Лексус.Они и будущие хакеры, обученные Мининым, являются небольшими частями меняющейся, разносторонней кампании тайного влияния против западных политиков, систем и ценностей — кампании, построенной больше на предпосылке проб и ошибок, чем на большой стратегии. У русских есть «1000 способов атаковать», — сказал мне бывший сотрудник американской разведки. «Им не нужны все, чтобы пройти. Достаточно всего нескольких ».

    Расследования США в основном сосредоточены на том, что Россия сделала в 2016 году, а не на том, что она неизбежно сделает в 2018 и 2020 годах.

    Там, где русские прорвались, в ретроспективе открываются отверстия, которые они использовали. «За последние пять недель я был поражен тем, насколько хрупка наша демократия», — сказал мне Шифф незадолго до того, как его разыграли, когда мы сидели в будке кафетерия в подвале Капитолия. То, что Россия показала на выборах 2016 года — и то, что она продолжала показывать после выборов, — это не столько ее собственная сила, сколько уязвимость Америки: чтобы перевернуть американскую систему на себя, не нужно много времени.«Операции тайного воздействия не создают разногласий на местах; они усиливают их », — говорит Майкл Хайден, бывший глава АНБ. Джон Сайфер, бывший сотрудник ЦРУ, соглашается. «Если и есть кто виноват, так это мы», — говорит он. «Если мы принимаем топку, это наша вина».

    Пока американцы пытаются разгадывать, что именно произошло в 2016 году и как они стали жертвами того, что Хайден назвал «одной из самых успешных кампаний тайного влияния в истории», кампания продолжается. Путин, как бы ни был игрок, будет продолжать использовать возможности по мере их появления и использовать их в своих интересах.Учитывая то, что уже было раскрыто — и степень, в которой Конгресс связал руки Трампа с санкциями, — он знает, что не увидит немедленной выгоды от хорошей игры. Без значимого нового сдерживания он будет продолжать набрасываться на него, поскольку и он, и его страна стареют и приходят в упадок.

    Некоторые американцы, включая нынешнего президента, считают, что если бы мы только смогли определить, где совпадают наши интересы, Россия могла бы быть хорошим партнером. Но те, кто десятилетиями имел дело с Путиным, понимают, что это в лучшем случае фантастика.«Путин определяет интересы России в противовес политике Запада и с целью помешать ей», — сказал мне недавно Эш Картер, последний министр обороны Обамы. «Очень сложно преодолеть эту мотивацию. Это делает ipso facto невозможным «сотрудничать с Россией».

    Путин не суперзлодей. Он не непобедимый или неудержимый. Он толкает только до тех пор, пока не встретит сопротивление. Его планы 2014 года по отрубанию восточной трети Украины, например, рухнули из-за неожиданно ожесточенного сопротивления украинской армии и западных санкций.Обама санкционировал российское правительство за вмешательство в выборы в последние дни его пребывания в должности, закрытие этих российских комплексов и изгнание некоторых дипломатов, но это был запоздалый и слабый ответ. Более сильные варианты — раскрытие разведданных, которые поставят Путина в неловкое положение, или введение действительно серьезных новых санкций — Обама решил не использовать.

    Между тем нынешняя администрация президента не заинтересована в наказании России. И различные расследования российского вмешательства в выборы, наряду с вниманием к ним прессы, в основном сосредоточены на том, что произошло в 2016 году, а не на том, что Россия неизбежно сделает на выборах 2018 и 2020 годов, если ее не накажут и не предупредят о будущем. вмешательство.Американские силы контрразведки сидят без дела, ожидая директивы о борьбе с русскими, которая, как подозревают инсайдеры, никогда не придет.

    Путин решил показать, что в Америке нет ничего особенного, что это просто другая страна. Прав ли он, в немалой степени зависит от того, достаточно ли американцев — особенно влиятельных или политически связанных американцев — по-прежнему считают, что их систему стоит защищать.

    Есть одна точка на горизонте, которая особенно беспокоит Кремль.В 2024 году истечет следующий шестилетний президентский срок Путина. Конституция ограничивает Путина двумя сроками подряд, и ему будет 71 год. «Все эти парни думают о 2024 году», — сказал бизнесмен, высокопоставленный в «Единой России», партии Путина. Парламент может изменить конституцию, чтобы позволить Путину отбыть еще один срок. Но это не идеально. Путин, который учился на юриста до того, как стал агентом КГБ, настаивает на сохранении симулякра законности. И вообще, он, смертный человек, может отсидеть только определенное количество сроков.

    Так что же делать Путину? Передаст ли он свой престол преемнику? Кандидатов становится все меньше. Круг его советников сузился; теперь это в основном старики, которые, как и он, приехали из Ленинграда или служили в КГБ. В последние годы он заменил региональных губернаторов молодыми лоялистами и даже бывшими телохранителями, большинство из которых не имеют значительного опыта управления, но всем обязаны ему. Все больше и больше он кажется человеком без стратегии выхода. Как сказал мне один из союзников Путина в 2013 году: «У нас нет такой традиции, хорошо, что вы отбыли два срока и уходите.У нас нет другой традиции, кроме как дотянуться до конца и сначала оставить ноги », то есть в гробу.

    Путин, показанный на военной церемонии в июле 2017 года, все больше подкрепляет себя действиями, призванными побудить россиян сплотиться вокруг флага. (Александр Земляниченко / AFP / Getty)

    В 2014 году Вячеслав Володин, ныне спикер российского парламента, сказал: «Если есть Путин, есть Россия. Если нет Путина, нет и России ». Путин персонализировал государственные институты — суды, армию, силы безопасности, парламент, даже оппозиционные партии — и экономику тоже.По мере того, как экономический пирог становится все меньше, элиты пожирают друг друга в борьбе за оставшиеся ресурсы и могут быть вытеснены из населения. Люди, которые сейчас заполняют самые печально известные тюрьмы России, — это элитные правительственные чиновники: бесчисленные бюрократы, по крайней мере четыре губернатора и многочисленные мэры. Министр находится под домашним арестом. Они проигрывают во все более ожесточенной борьбе. Обычно побеждают те, кто вращается на орбите, ближайшей к умирающей звезде Путина.

    По иронии судьбы, Путин заложил основу как раз для того хаотического коллапса, которого он всю свою политическую жизнь пытался избежать, — такого коллапса, который положил начало его правлению.Он стал заложником системы, построенной собственными руками. «Отсутствие альтернатив беспокоит всех, в том числе Путина», — сказал Андраник Мигранян. Он сказал, что в 2012 году Путин сказал ему: «Мне часто приходится уделять время ручное управление » — по-русски механическая трансмиссия автомобиля и термин, который стал обозначать микроменеджмент. «Я бы с радостью ушел, если бы почувствовал, что проделал достаточно работы, чтобы учреждения работали независимо от следующего лидера».

    Но, конечно, чем дольше Путин использует рычаг переключения передач, тем меньше вероятность того, что шестерни сработают сами по себе, если его сильная рука не направит их на место.«Это дилемма диктатора», — говорит один из ветеранов Вашингтона, наблюдающих за Россией. «Единственный способ избежать риска — это не уйти. И вы не можете реформировать, потому что это приводит к трещинам в системе, которые ведут к вашему свержению ».

    Путин долгое время оттеснялся, и это в целом сработало для него. Он по-прежнему популярен и все еще в хорошей форме, поскольку его демонстрации мужественности с обнаженной грудью призваны напомнить нам. Но с каждым днем ​​дороги остается все меньше, и однажды она закончится.Все в Москве знают, что этот день приближается, но никто не знает, что будет на следующий день. «Если он внезапно уедет в 2024 году, мы останемся сиротами», — говорит Константин Малофеев, олигарх, на которого Запад наложил санкции за поддержку пророссийских повстанцев на Украине (что он отрицает).

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    2021  Mississauga.ru   Авторские права защищены.
    Начальные собственные значения Сумма квадратов насыщенности экстракции
    Компонент Итого % отклонения 9065 Итого % отклонения Накоплено%
    1 5.13 21,18 21,18 5,13 21,18 21,18
    2 4,68 19,32 40,50 4,68 40,50 4,68 4,68 4,68 57,14 4,03 16,64 57,14
    4 2,95 12,18 69,32 2,95 12,18 69.32
    5 2,07 8,55 77,87 2,07 8,55 77,87
    6 1,74 7,18 1,74 7,18 1,74 7 1,23 5,08 90,13 1,23 5,08 90,13
    8 0,87 3,59 93.72
    9 0,51 2,11 95,83
    10
    11 0,32 1,32 99,13
    12 0,21 0,87 100 9069 9069 Пункты 25 оставшихся вопросов анкеты были направлены на определение восприятия кибербуллинга и способов его проявления.25 вопросов сгруппированы в 8 тематических блоков, соответствующих различным формам проявления этого явления в соответствии с критерием «типа поведения»: оскорбления (включая гомофобию), угрозы (включая шантаж), распространение ложных слухов, исключение (из списки контактов, социальные сети и т. д.), кража личных данных, секстинг, публикация порочащих изображений или видео, а также запись и распространение физического насилия (Willard, 2006; Huang and Chou, 2010; Rivers and Noret, 2010; Kowalski et al., 2012). Каждый из этих блоков, кроме одного, состоит из трех вопросов. Исключением является режим «оскорбления», для которого есть 4 вопроса, чтобы попытаться охватить большое разнообразие типов оскорблений, которые были встречены. С помощью этих вопросов мы можем определить восприятие подростками поведения, рассматриваемого как проявление киберзапугивания, и критерии, которые они используют для определения такого поведения. Шкала включает 5 значений, чтобы указать степень согласия с каждым из представленных пунктов (полностью согласен, согласен, ни согласен, ни не согласен, частично не согласен и не согласен).Измерения по нескольким пунктам помогают свести к минимуму предвзятость восприятия респондента (Selkie et al., 2015). Такие авторы, как Asún et al. (2016) считают, что переменную можно рассматривать как (непрерывную) шкалу, когда ее значения представляют упорядоченные категории со значением метрики. Эти авторы утверждают, что в исследованиях социальных наук и психологии можно было бы рассматривать порядковые переменные как непрерывные переменные, понимая как значения точки отсечения непрерывной переменной.

    После того, как черновик из 25 вопросов был подготовлен, он был представлен группе из 78 подростков, чтобы определить надежность вопросов, а также степень понимания и знакомства с терминами, используемыми в вопросах.Анализ надежности показал удовлетворительную внутреннюю согласованность в блоке элементов, предназначенных для оценки восприятия киберзапугивания (α Кронбаха = 0,79). Мы также рассчитали степень внутренней согласованности для каждого из этих восьми тематических блоков. Следующие результаты: оскорбления (α = 0,82), угрозы (α = 0,71), распространение ложных слухов (α = 0,76), исключение (α = 0,78), кража личных данных (α = 0,85), секстинг (α = 0,79). , размещение порочащих изображений или видео (α = 0,77), а также запись и распространение случаев физического насилия (α = 0.82). Впоследствии, после того как были введены данные об общей выборке, коэффициенты внутренней согласованности были пересчитаны. Результаты существенно не различались. Ниже приведены некоторые примеры вопросов, включенных в эти тематические блоки.

    Примером такого типа вопросов является: «Как вы думаете, почему одни сверстники угрожают другим через телефонные звонки? (1) Потому что они не осмеливаются сделать это лицом к лицу из страха репрессий; (2) Потому что они могут скрывать свою личность и наводить страх на других, кто сильнее; (3) Потому что это их способ отношения; (4) Потому что так они чувствуют себя сильнее; (5) Потому что это единственный способ получить то, что они хотят; (6) Потому что они чувствуют себя более принятыми своими друзьями; (7) Потому что это способ отомстить; (8) Потому что они записывают телефонные разговоры, а затем распространяют их так, что жертва постоянно испытывает страх; (9) Потому что им нравится видеть, как страдают другие; (10) Это шутки или другие способы развлечься, типичные для подростков.

    Другой пример: «Когда сверстник постоянно оскорбляет другого человека через мобильный телефон или Интернет, я считаю такое поведение… (1) чем-то нормальным среди подростков; (2) обычный способ общения; (3) безобидное поведение, если оно происходит спорадически; (4) что-то не относящееся к делу, если человек, который меня оскорбляет, мне не важен или неизвестен; (5) безобидное поведение, если оно происходит наедине; (6) агрессия, когда она причиняет вред другому человеку; (7) форма мести другим людям, которые вам не нравятся или которые напали на вас; (8) агрессия со стороны популярного человека; (9) агрессия, если оскорбление сопровождается оскорбительным изображением.”

    Впоследствии был проведен подтверждающий факторный анализ подвыборок жертвы и агрессора, чтобы подтвердить размеры анкеты применительно к конкретным группам.

    Процедура

    Поскольку это исследование проводилось с участием несовершеннолетних, требовалось согласие родителей, а также одобрение инспекторов образования областной администрации и различных команд руководства школ.

    Чтобы получить согласие родителей, им было отправлено письмо с описанием характера исследования, использования данных и обязательств по соблюдению конфиденциальности и анонимности.К этому письму прилагалась форма, которую родители должны были отправить в школу, если они не хотят, чтобы их дети участвовали в исследовании.

    Инспекторам по образованию и руководящим группам был направлен отчет, в котором были подробно описаны цели исследования, процедуры и гарантии анонимности участников. Таким образом, это полностью соответствовало этическим нормам средних школ. Ранее как цели исследования, так и используемые процедуры, инструменты и методы контролировались и утверждались Комитетом по этике Университета Эстремадуры (Испания).

    Процедура сбора данных, которая следовала после того, как родители и руководство школы были проинформированы, заключалась в том, что исследователи посещали каждую из выбранных школ по очереди, где они распространяли анкеты в каждом из классов и оставались в этих классах до тех пор, пока все участники, которые добровольно захотели принять участие, вернули их заполненные. Для фокус-групп были отобраны только участники (16–18 лет), родители которых дали информированное согласие. Этот документ о согласии объясняет родителям деятельность, которую собираются выполнять их сыновья и дочери, как будет использоваться собранная информация и гарантии анонимности, которые мы предлагаем.

    Анализ данных

    В соответствии с целями, изложенными в этой статье, мы создали различные структурные модели, которые ранее были протестированы с помощью подтверждающего факторного анализа. Эти анализы проводились на: (i) подвыборке кибер-жертв и (ii) подвыборке кибер-агрессоров. Полученные модели структурных уравнений были подвергнуты оценке максимального правдоподобия. Чтобы проверить их соответствие, мы использовали статистику хи-квадрат, индекс сравнительного соответствия (CFI), индекс согласия (GFI), индекс Такера-Льюиса (TLI), среднеквадратичную ошибку аппроксимации (RMSEA). ), и средний остаток (RMR).Чтобы проверить наличие переобучения в полученных моделях, мы применили меры подгонки экономичности: индекс скупости нормированной подгонки (PNFI) и индекс качества подгонки (PGFI). Мы также оценили стандартизированные коэффициенты регрессии, включенные в модели.

    Результаты

    Подвыборка кибер-жертв

    В результате была получена подвыборка кибер-жертв из 328 участников (131 мальчик и 197 девочек), которые утверждали, что подвергались кибер-агрессии или агрессии с мобильных телефонов со стороны своих сверстников за последние 3 месяца.Те, кто идентифицировал себя как жертвы и агрессоры, были исключены из исследования как играющие роли, которые можно было бы уподобить роли хулигана-жертвы или жертвы-агрессора, что расходится с целями настоящей работы.

    Подтверждающий факторный анализ измерений, которые составляют восприятие жертвами кибер-агрессии, показал адекватное соответствие факторного решения: χ 2 / df = 1,064, p <0,01; RMSEA = 0,043; RMR = 0.031; CFI = 0,968; TLI = 0,953; GFI = 0,952.

    Корреляционный анализ показал положительное прямое влияние дисбаланса ( r = 0,31, p <0,05), преднамеренности ( r = 0,69, p <0,001), публичности ( r = 0,41, p <0,01) и месть ( r = 0,27, p <0,05) на переменную киберзапугивания и прямое негативное влияние социальных отношений ( r = -0,51, p <0.01) (таблица).

    Таблица 2

    Корреляции между переменными, которые формируют восприятие жертвами поведения киберзапугивания.

    9069 7 ** 6
    1 2 3 4 5 6 7 7 7 Намерение
    Дисбаланс 0.44 **
    Публичность 0,62 *** 0,21 * 6 0,21 * 6 9069
    Анонимность 0,29 * 0,56 *** −0,18
    0,09 0,75 *** 0,13
    Revenge 0,50 **
    -0,12 0,07
    Социальные отношения -0,53 ** -0,21 * 0,38 ** 10 26 * 0,29 * −0,32 **
    Запугивание в Интернете 0,69 *** 0,31

    901 0,17

    0,20 0,27 * −0,51 **

    Модель структурного уравнения, которая возникла в результате анализа данных кибер-жертв, включала семь стандартизованных наблюдаемых переменных и одну скрытую переменную (Фигура ).Рассчитанные индексы подгонки показали, что подгонка модели верна: χ 2 = 19,425; χ 2 / df = 1,284, p = 0,136; RMSEA = 0,033; RMR = 0,001; CFI = 0,976; TLI = 0,987; GFI = 0,981; NFI = 0,980.

    Модель структурного уравнения кибер-жертвы.

    Рассчитанные индексы соответствия экономичности позволяют утверждать, что полученная модель не является переобученной: PGFI = 0,56; PNFI = 0,64.

    Стандартизированные коэффициенты регрессии показали положительную прогностическую связь переменной киберзапугивания с преднамеренностью переменных (β = 0.691, p <0,001), дисбаланс (β = 0,248, p <0,01) и публичность (β = 0,409, p <0,01) и отрицательная связь с переменной социальных отношений (β = -0,252 , р <0,01). Эта последняя переменная также, в свою очередь, предсказывает публичность кибер-агрессии (β = 0,290, p <0,05).

    Важно отметить, что модель также указывает на то, что жертвы связывают киберзапугивание с местью (β = 0.167, p <0,05), и что влияние повторения на переменную киберзапугивания не прямое, а косвенное через переменную преднамеренности (β = 0,476, p <0,05). Наконец, что касается переменной анонимности, жертвы предсказывают ее существование через дисбаланс сил (β = 0,118, p <0,05), хотя они не верят, что анонимность является предиктором киберзапугивания.

    Отношения между переменными в этой модели объясняют 53% дисперсии переменной киберзапугивания.

    Подвыборка кибер-агрессоров

    Подвыборка кибер-агрессоров состояла из 380 участников (232 мальчика и 148 девочек), которые сообщили, что в течение последних 2 месяцев совершали кибер- или телефонные злоупотребления с намерением нанести вред своим сверстникам.

    Подтверждающий факторный анализ измерений, которые составляют восприятие агрессорами кибер-агрессии, показал правильное соответствие факторного решения: χ 2 / df = 1,425, p <0.01; RMSEA = 0,039; RMR = 0,028; CFI = 0,975; TLI = 0,962; GFI = 0,971.

    Корреляционный анализ показал прямое влияние на восприятие киберзапугивания трех переменных, две из которых положительные — дисбаланс ( r = 0,45, p <0,01) и преднамеренность ( r = 0,27, p < 0,05) - и одно отрицательное - социальные отношения ( r = -0,19, p <0,05). На основе этих результатов и корреляций, обнаруженных между параметрами, которые формируют восприятие кибер-агрессии, была построена модель структурного уравнения, состоящая из семи стандартизованных наблюдаемых переменных и одной скрытой переменной - киберзапугивания (рисунок).Рассчитанные индексы подгонки показали правильность подгонки модели: χ 2 = 19,425; χ 2 / df = 1,521, p = 0,186; RMSEA = 0,042; RMR = 0,018; CFI = 0,970; TLI = 0,977; GFI = 0,974; NFI = 0,969.

    Модель структурного уравнения кибер-агрессора.

    Рассчитанные индексы соответствия экономичности позволяют утверждать, что полученная модель не является переобученной: PGFI = 0,58; PNFI = 0,67.

    Стандартизированные коэффициенты регрессии, отраженные в этой модели, показывают, что есть две переменные (анонимность и повторение), которые предсказывают дисбаланс сил между агрессором и жертвой, и, в свою очередь, эта асимметрия власти сильно предсказывает восприятие киберзапугивания (β = 0.548, р <0,01). Кроме того, можно наблюдать взаимосвязь между дисбалансом переменных и преднамеренностью, которые предсказывают киберзапугивание. Переменная социальных отношений, тесно связанная с публичностью, является отрицательным предиктором киберзапугивания (β = -0,437, p <0,01). Наконец, выделяется связь между местью и социальными отношениями (β = 0,092, p <0,05).

    Обсуждение

    В технологическом обществе, таком как сегодня, в котором 97% подростков в возрасте от 12 до 18 лет используют социальные сети для общения, обмена любой информацией, общения или просто для развлечения (Garmendia et al., 2011), появляются новые формы и кодексы власти, новые способы управления эмоциональными состояниями, принятия решений о дружбе и т.д. распространены в киберпространстве, не всегда совместимы с существующими в физическом мире, новые формы конфликтов и насилия, по-видимому, вызваны неправильным толкованием этих правил или их преднамеренным игнорированием (Udris, 2014).

    Результаты, представленные в этой статье, выявили сеть взаимодействий, которые подростки устанавливают между критериями, определяющими их восприятие киберзапугивания. В отличие от пяти критериев (преднамеренность, дисбаланс, повторение, публичность и анонимность), которые многие исследователи считают ключевыми факторами при идентификации этого феномена (Kowalski et al., 2012), модель восприятия этих испанских подростков показала, что только три из них критерии имеют прямое влияние на их определение киберзапугивания: преднамеренность, несбалансированность и гласность.

    Таким образом, в этой модели повторение агрессивного поведения исключено из определяющего фактора, чтобы стать фактором, вторично связанным с критерием публичности. Незначительное значение, которое подростки придают повторению киберпреступлений, можно объяснить характеристиками новых средств и форм общения, преобладающих в киберпространстве. Скорость и отсутствие контроля над распространением агрессивного поведения после того, как оно было опубликовано в социальных сетях или передано по мобильному телефону, могут, как указано Mishna et al.(2010), приводят к повторному причинению вреда жертве, хотя насилие как таковое имело место только один раз.

    Еще один критерий, который подростки отводят на второй план — анонимность. Несмотря на результаты некоторых других исследований, указывающих на то, что молодые люди считают сокрытие личности агрессора предиктором киберзапугивания (Hoff and Mitchell, 2009; Udris, 2014), знания или разумные подозрения многих жертв и свидетелей в отношении авторства злоупотребление объяснило бы, почему этот критерий релятивизируется и вторично связан с дисбалансом сил, понимаемым под последним как умение использовать технологические ресурсы для сокрытия личности агрессора.

    В дополнение к этим пяти критериям и их взаимосвязям Compton et al. (2014) указали, что для некоторых молодых людей развлечения или развлечения могут быть решающими или прогностическими факторами киберзапугивания. Однако в настоящем исследовании мы обнаружили, что подростки узаконивают некоторую кибер-агрессию, ссылаясь на появление новых форм взаимодействия и общения, характерных для их поколения, и поэтому не классифицируют такое поведение как эпизоды киберзапугивания.Избирательное применение моральных стандартов объяснило бы, как одно и то же насилие может быть истолковано временами как способ развлечься, а иногда как преднамеренная агрессия. Эта противоречивая форма двойного рассуждения может быть мотивирована либо обнаружением низкого уровня этической компетентности (Müller et al., 2014), либо попыткой избежать чувства вины или принятия определенных обязанностей (Sticca and Perren, 2015). Отрицательная связь, установленная подростками в этом исследовании между критерием социальных отношений и конструктом киберзапугивания, свидетельствует о существовании определенного дисбаланса в их моральных рассуждениях.

    Наконец, в объяснительной модели восприятия киберзапугивания, построенной на основе результатов этого исследования, появляется новый фактор: месть. Хотя Кросслин и Голман (2014) предположили, что американские подростки понимают месть как мотив или причину появления киберзапугивания, испанские подростки считают месть оправданной реакцией жертв на пережитые ими киберзапугивания.

    Но, несомненно, одним из факторов, оказывающих наибольшее влияние на определение представлений о киберзапугивании, является предыдущий опыт кибер-агрессии и кибер-виктимизации.Об этом свидетельствуют основные различия между объяснительными моделями восприятия агрессорами и жертвами киберзапугивания. Хотя и агрессоры, и жертвы совпадают в указании на дисбаланс и преднамеренность в качестве предикторов киберзапугивания, агрессоры подчеркивают дисбаланс, тогда как жертвы подчеркивают преднамеренность. Возможная неосведомленность агрессоров или их неспособность предвидеть последствия, которые их действия или оскорбительные комментарии будут иметь для их сверстников, может привести к тому, что совершенная агрессия не будет восприниматься как моральное нарушение.В результате они не приписывают этим действиям намерение причинить вред (Talwar et al., 2014). Также возможно, как отмечают Staude-Müller et al. (2012), что подростки усвоили и нормализовали оскорбительное поведение как кажущиеся безобидными паттерны социальных отношений со своими сверстниками, и поэтому они не только не ощущают никакого намерения причинить вред, но и устанавливают сильную антагонистическую связь между социальными отношениями и киберзапугивание. По мнению Парка и др., Для жертв отнесение критерия дисбаланса к менее важным критериям может.(2014), объясняется их представлением о типе отношений между агрессором и жертвой, в котором не всегда есть какое-либо подтверждение асимметрии власти.

    Модели объяснения восприятия кибербуллинга агрессором и жертвой также различаются по тому, как учитывается критерий публичности. Злоумышленники тесно связывают этот критерий с механизмами социального взаимодействия, тогда как жертвы считают его предсказанием киберзапугивания. Неоднократный опыт причинения вреда в результате распространения и огласки злоупотреблений, которым они подверглись, может объяснить, почему жертвы включают этот критерий в качестве ключевого фактора при определении киберзапугивания.

    Другие различия между агрессорами и жертвами заключаются в их восприятии критерия анонимности. Кибер-агрессоры восприняли анонимность как действие, способствующее усилению дисбаланса сил. Однако жертвы считают анонимность очевидным результатом того же дисбаланса сил. Только те, кто в совершенстве владеет навыками ИКТ, могут эффективно анонимно заявить о себе.

    Что касается различий по критерию повторения агрессивного поведения, кибератаки считают повторение злоупотреблений явным проявлением демонстрации власти.Стремление к общественному признанию и принятию со стороны сверстников порождает у этих подростков потребность постоянно демонстрировать свою силу, даже если им приходится прибегать к предосудительному с этической точки зрения поведению. Однако жертвы считают повторение явным признаком намерения причинить вред. Как отмечают Menesini et al. (2012), если злоупотребление происходит неоднократно, его нельзя рассматривать как случайное безвредное действие, а как преднамеренное действие, направленное на причинение вреда другим.

    Наконец, мы обнаружили важные различия в интерпретации критерия мести агрессорами и жертвами.Те, кто совершает насилие по отношению к своим сверстникам, воспринимали поведение мести как механизм социального взаимодействия, в котором отсутствует какое-либо подразумеваемое намерение причинить вред. Казалось бы, это свидетельствует о том, что агрессоры менее требовательны к моральной оценке своего поведения, и, как указывает Talwar et al. (2014), они могут оказаться в положении риска моральной дезадаптации с повышенной вероятностью интерпретировать агрессивные и мстительные ситуации как развлечение или развлечение. Напротив, жертвы убеждены, что кибер-злоупотребления вызывают чувство мести, которое отчасти связано с существовавшим ранее дисбалансом сил.На основании этих результатов и в соответствии с König et al. (2010) и Runions (2013), месть или кибер-месть для жертв могут стать способом восстановления баланса сил и усиления чувства контроля и безопасности. Однако не следует забывать, что чувство мести возникает не в чистой и изолированной форме, а, напротив, окрашено другими чувствами и эмоциями, которые вызывают непропорциональную реакцию на перенесенное страдание.

    Выводы

    Поиск объяснений агрессивного и кибер-агрессивного поведения подростков является постоянной темой в психологических исследованиях.Тем не менее, несмотря на предпринятые усилия и разнообразие подходов, остается много вопросов. Настоящее исследование направлено на попытку понять основные структуры и механизмы, которые определяют восприятие агрессорами и жертвами явления киберзапугивания. Это явление, хотя и относительно новое, представляет собой серьезную проблему общественного здравоохранения, от которой страдают дети, подростки и даже взрослые. Последствия этих проблем не являются виртуальными, они действительно и напрямую влияют на население либо через симптомы, которые могут быть внутренними (тревога, печаль, депрессия, страх, бессонница,…) или внешними (поведенческие проблемы, гиперактивность, правонарушения), либо через появление новых психологических и соматических симптомов симптомов неясной этиологии (Aboujaoude et al., 2015).

    Результаты показали, что предыдущий опыт кибер-виктимизации и кибер-агрессии приводит к серьезным различиям в объяснительных моделях, которые подростки создают для интерпретации кибер-оскорбительного поведения либо как эпизоды киберзапугивания, либо как механизмы социальных отношений, либо как реакцию мести на агрессию. пострадали.

    В этой связи отметим, что объяснительная модель агрессоров основана в первую очередь на двух факторах: дисбаланс власти над жертвой и намерение причинить вред.Также была обнаружена сильная взаимная связь между двумя факторами, демонстрирующая важность и взаимозависимость этих критериев в структуре восприятия агрессоров. Однако асимметрия власти становится более заметной, если принять во внимание, что она функционирует как связующее звено, способствующее косвенным причинно-следственным связям факторов анонимности и повторения с конструкцией киберзапугивания.

    Структура восприятия жертвы основана на трех критериях: несбалансированность силы, преднамеренность и гласность.Но, в отличие от агрессоров, ключевым фактором в этой структуре является не асимметрия власти, а намерение причинить вред. Этот фактор, в дополнение к поддержанию прочной причинно-следственной связи с киберзапугиванием, может объяснить существование и актуальность других критериев, таких как несбалансированность власти или публичности в восприятии этими подростками киберпреступлений. Наконец, его статус как ключевого элемента дополнительно подтверждается косвенной связью, которую он опосредует между повторением и киберзапугиванием.

    Еще одно расхождение, обнаруженное в возможных объяснительных моделях восприятия агрессоров и жертв, заключается в их интерпретациях фактора социальных отношений. Те, кто время от времени совершал кибер-злоупотребления, пытаются узаконить агрессивность своих моделей социального взаимодействия, ссылаясь на ранее испытанное чувство мести. В других случаях эти насильственные формы взаимоотношений интерпретируются как модели поведения, которые широко распространились среди подростков и стали приниматься как нормализованный и безвредный способ общения с другими подростками по сети и с помощью других технологических ресурсов. .

    Но когда жертвы оправдывают насильственный аспект своих кибервзаимодействий и не классифицируют их как оскорбительные ситуации, они обычно прибегают к объяснениям, связанным с приписыванием более игривого и веселого персонажа, чем они получают при общении лицом к лицу. Тем не менее, они отмечают, что, когда эти типы отношений становятся массово расширенными, они могут косвенно быть причиной ситуаций киберзапугивания.

    С помощью этих структур прямого и косвенного взаимодействия между наблюдаемыми и скрытыми факторами можно построить возможные объяснительные модели, которые могут помочь понять восприятие агрессорами и жертвами киберзапугивания.Тогда можно будет разработать более эффективные меры профилактики и вмешательства, тесно связанные с непосредственным воздействием на факторы, которые считаются предикторами риска.

    Ограничения

    Одно из ограничений настоящего исследования заключается в составе выборки. Использованный кластер позволил включить в исследование подростков как из сельских, так и городских районов, в различных социально-культурных контекстах. Но при этом не учитывались ни доступность технологических ресурсов, ни уровень владения ИКТ участниками.Было бы интересно рассмотреть эти переменные в будущих исследованиях, особенно если сравнивать две группы, такие как агрессоры и жертвы. Повышение технологической компетентности одной из групп может привести к переориентации интерпретации некоторых результатов.

    Вклад авторов

    IF-A и IC-G несут ответственность за все задачи, связанные с дизайном и разработкой статьи, а также за сбор и анализ проанализированных данных.

    Заявление о конфликте интересов

    Авторы заявляют, что исследование проводилось в отсутствие каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

    Ссылки

    • Абуджауд Э., Сэвидж М. В., Старчевич В., Саламе В. О. (2015). Киберзапугивание: обзор старой проблемы, ставшей вирусной. J. Adolesc. Здоровье 57, 10–18. 10.1016 / j.jadohealth.2015.04.011 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
    • Асун Р. А., Рдз-Наварро К., Альварадо Дж. М. (2016). Разработка многомерных шкал Лайкерта с использованием факторного анализа заданий: случай четырехбалльных заданий. Социол. Методы Рез. 45, 109–133. 10.1177 / 004

      14566716 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Barlett C., Чемберлин К., Витковер З. (2017a). Предсказание совершения киберзапугивания среди молодых людей: теоретическая проверка нееврейской модели киберзапугивания Барлетта. Агрессивность. Behav. 43, 147–154. 10.1002 / ab.21670 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
    • Барлетт К. П., Прот С., Андерсон К. А., Джентиле Д. А. (2017b). Эмпирическое исследование гипотезы силы киберзапугивания. Psychol. Насилие 7, 22–32. 10.1037 / vio0000032 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Баас Н., де Йонг М.Д., Дроссаерт К. Х. (2013). Взгляды детей на киберзапугивание: выводы, основанные на совместных исследованиях. Cyberpsychol. Behav. Soc. Netw. 16, 248–253. 10.1089 / cyber.2012.0079 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
    • Беттс Л. Р., Спенсер К. А. (2017). «Люди думают, что это безобидная шутка»: понимание молодыми людьми воздействия технологий, цифровой уязвимости и киберзапугивания в Соединенном Королевстве. Дж. Чайлд. СМИ 11, 20–35. 10.1080 / 17482798.2016.1233893 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Casas J.А., Дель Рей Р., Ортега Р. (2013). Издевательства и киберзапугивание: сходящиеся и расходящиеся предикторы. Comput. Гм. Behav. 29, 580–587. 10.1016 / j.chb.2012.11.015 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Chen L., Cheng Y. (2016). Воспринимаемая серьезность киберзапугивания: различия между полами, оценками и ролями участников. Educ. Psychol. 37, 599–610. 10.1080 / 01443410.2016.1202898 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Комптон Л., Кэмпбелл М. А., Мерглер А. (2014). Восприятие учителем, родителями и учениками мотивов кибербуллерства.Soc. Psychol. Educ. 17, 383–400. 10.1007 / s11218-014-9254-x [CrossRef] [Google Scholar]
    • Crosslin K., Golman M. (2014). «Может быть, ты не хочешь с этим сталкиваться» — мнение студентов колледжа о киберзапугивании. Comput. Гм. Behav. 41, 14–20. 10.1016 / j.chb.2014.09.007 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Куадрадо И., Фернандес И. (2016). Восприятие подростками характерных аспектов киберзапугивания различий между восприятием хулиганов и жертв. Comput. Гм. Behav.55, 653–663. 10.1016 / j.chb.2015.10.005 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Del Rey R., Casas J. A., Ortega-Ruiz R., Schultze-Krumbholz A., Scheithaver H., Smith P., et al. (2015). Структурная проверка и межкультурная устойчивость анкеты Европейского проекта по борьбе с запугиванием. Comput. Гм. Behav. 50, 141–147. 10.1016 / j.chb.2015.03.065 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Дредж Р., Глисон Дж., Де ла Пьедад X. (2014). Киберзапугивание в социальных сетях: взгляд жертвы-подростка.Comput. Гм. Behav. 36, 13–20. 10.1016 / j.chb.2014.03.026 [CrossRef] [Google Scholar]
    • Гармендиа М., Гаритаонандия К., Мартинес Г., Касадо М. А. (2011). Riesgos y Seguridad в Интернете: Los Menores Españoles en el Contexto Europeo. Бильбао: Университет дель Паис Васко. [Google Scholar]
    • Хемфилл С. А., Котевски А., Толлит М., Смит Р., Херренкол Т. И., Тумбуру Дж. У. и др. . (2012). Продольные предикторы кибер-издевательств и традиционных издевательств среди австралийских школьников.J. Adolesc. Здоровье 51, 59–65. 10.1016 / j.jadohealth.2011.11.019 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
    • Хофф Д. Л., Митчелл С. Н. (2009). Киберзапугивание: причины, последствия и средства правовой защиты. J. Educ. Администрат. 47, 652–665. 10.1108 / 09578230