Диалектика материализма: Диалектический материализм | Понятия и категории

(5 курс) Диалектический (прагмо-диалектический) материализм. Его место в истории философской мысли и современное значение

В советское время во всех книгах, посвященных изложению как истории философии, так самой философии, всегда подчеркивалось, что возникновение диалектического материализма было революционным переворотом в развитии  философской мысли. И вслед за этим обычно следовала попытка раскрыть коренное, качественное отличие  марксистской философии от всех предшествующих философских систем. На мой взгляд, все эти попытки были не самыми удачными. Более или менее ясным было отличие диалектического материализма от идеалистических систем. Но оно во многом совпадало с отличием от идеализма любой  философской материалистической системы. Все материалисты давали в главном и основном одно и тоже решение основного вопроса философии, а именно принимали мир, природу за  первичное, а сознание, дух — за вторичное, производное.

Когда же пытались рассказать об отличие диалектического материализма от других материалистических учений, то обычно говорили, что, диалектический материализм, во-первых,  в отличие от старого материализма не ограничивался  материалистическим пониманием одной лишь природы, а распространил такого рода взгляд и на общество, а тем самым и на его историю,  во-вторых, что в нем материализм был органически соединен с диалектикой.  Все это можно было прочитать на первых страницах любого курса марксистской философии.

А далее курс подразделялся  на две в значительной степени обособленные части, которые выступали либо как два раздела одного учебного пособия, либо как два  разных учебных пособий.  Первая часть носила название диалектического материализма, вторая — исторического материализма. В свою очередь первая часть  чаще всего  делился на два раздела, в одном из которых излагался  материализм, а во втором — диалектика. И если взять первый раздел первой части курса марксистской философии, то в нем обычно излагались положения, которые мало чем отличались от тех, что можно было найти в работах немарксистских философов-материалистов. Пожалуй, единственное отличие можно было найти в том параграфе главы об истине, в котором шла речь об абсолютной и относительной истине. В результате все утверждения о коренном качественном отличии диалектического материализма от немарксистского материализма повисали в воздухе. Оставалось  во многом неясным, что же именно нового внес диалектический материализм в решение основного вопроса философии, если не считать распространение материалистического его решения и  на общество.

Все это не случайно. К. Маркс и Ф. Энгельс, создав в общем и целом принципиально новую философскую систему, сколько-нибудь детально её не разработали и нигде систематически её не изложили. У К. Маркса вообще нет ни одной специально философской работы, если не считать «Тезисов о Фейербахе», найденных и опубликованных Ф. Энгельсом  уже после смерти великого мыслителя. У Ф. Энгельса были  работы либо полностью философские («Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»), либо содержащие специальные философские разделы («Анти-Дюринг»). Но ни одна из них не содержала систематического  изложения марксистской философии.

К. Маркс сознавал наличие такого изъяна и мечтал о создании подобного рода работы. «Если бы снова нашлось время  для таких работ, — писал  К. Маркс Ф. Энгельсу в 1858 г., —  я с большим удовольствием изложил бы  на двух или трех печатных листах в доступной здравому  человеческому рассудку форме то рациональное, что есть в методе, который Гегель открыл, но в то же время мистифицировал».[1] Спустя десять лет в письме   И. Дицгену К. Маркс снова возвращается к этому замыслу: «Когда я сброшу с себя экономическое бремя, напишу «Диалектику».  Истинные законы диалектики имеются уже у Гегеля — правда, в мистической форме. Необходимо освободить их от этой формы…».[2] Но времени у него на это так и не хватило. В отличие от И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля  основоположники марксизма не были профессорами философии и не были обязаны читать систематические философские курсы.

Из последователей К. Маркса и Ф. Энгельса  В.И. Ленин был почти что единственным человеком, который по настоящему понимал их философию. Но его замечательная книга «Материализм и эмпириокритицизм» тоже не содержит систематического изложения диалектического материализм. И, главное, в этой работе основное внимание он обращал не столько на отличие диалектического материализма от других  материалистических учений, сколько на то, что роднит все формы материализма. «Философские тетради» В.И. Ленина свидетельствуют о том, что и у него было намерение написать работу, в которой в более или менее систематическом виде  излагался бы именно диалектический материализм.[3] Но и у него не хватило на это времени.

А когда, наконец-то, появились профессора марксистской философии,  обязанные читать курсы лекций, в которых эта философия была бы систематически изложена, то они оказались неспособными глубоко понять ее суть. Одна из причин — недостаточное знание философии  Г. Гегеля, точнее,  непонимание сути тех великих открытий, которые были сделаны этим выдающимся мыслителем, а тем самым и диалектики. Оно было присуще многим крупнейшим марксистам, включая  даже такого   авторитета, каким был Г.В. Плеханов. «Плеханов, — указывал В.И. Ленин, —  написал о философии (диалектике), вероятно, до 1000 страниц (Бельтов + против Богданова + против кантианцев + основные вопросы etc etc).  Из них о  большой логике, по поводу неё, её мысли (т.е. собственно диалектика как философская наука) nill».[4] 

В конспекте  гегелевской «Науки логики» В.И. Ленин заметил: «Нельзя понять «Капитала» Маркса и особенно  его I главы, не проштудировав и не поняв 

всей  Логики Гегеля. Следовательно никто из марксистов  не понял Маркса 1/2 века спустя !!»[5]  Но если без понимания философии Гегеля нельзя понять экономический труд К. Маркса, то тем более без этого нельзя проникнуть в сущность  философского учения последнего, которое в отличие от марксовой экономической теории  никогда не было систематически изложено. В результате большинство марксистов, включая Г.В. Плеханова, стояло на позициях  не столько диалектического, сколько старого, прежнего  материализма. «1. Плеханов, — подчеркивал В.И. Ленин, — критикует кантианство (и агностицизм вообще), больше с вульгарно-материалистической, чем с диалектико-материалистической точки зрения…. 2. Марксисты критиковали (в начале XX  века) кантианцев и юмистов более по-фейербаховски (и по-бюхнеровски), чем по-гегелевски». [6]

Именно поэтому В.И. Ленин в статье «О значении воинствующего материализма» в качестве важнейшей задачи философов-марксистов поставил изучение и материалистическое истолкование гегелевской диалектики, что для него было равнозначно всесторонней разработке материалистической диалектики.[7]

Такая работа была начата советскими философами в 20-е годы. Были достигнуты определенные результаты, но затем марксистская философия в СССР была подвергнута жесточайшему разгрому.[8]  Такая участь постигла и марксизм в целом. Он, начиная с конца 20-х годов,   был постепенно заменен псевдомарксизмом..[9]  В результате марксистская философия, вернее то, что выдавалось за марксистскую философию, в 30–50 годы  представляла собой  закоснелую сумму положений,  которые нужно было заучить, в которые надо было веровать и которые надлежало бездумно повторять. 

Какие-то подвижки начались после смерти И.В. Сталина и особенно после XX съезда КПСС, но они касались не столько сущности марксистской философии, сколько различного рода деталей. Определенная часть советских философов, принимая  набор фраз, в которые выродился диалектический материализм, за подлинный диалектический материализм, прониклась презрением и даже ненавистью к нему  и обратилась к различного рода немарксистским философским построениями.[10] Ну а в годы перестройки началась целенаправленная компания  по развенчанию марксизма вообще, диалектического материализма прежде всего. Характерной в этом отношении является статья о диалектическом материализме, помещенная в книге «Русская философия. Малый энциклопедический словарь» (М., 1995). Не буду разбирать всех содержащихся в ней глупостей, свидетельствующих о ужасающем невежестве автора в этом вопросе. Отмечу лишь, что статья завершается категорическим утверждением, что  «его (т.е. диалектического материализма) кончина была бесславной и незаметной: от него отвернулись с пренебрежением, без особых споров и упреков, и это “передовое учение” рассыпалось как изветшавший и безжизненный дом.” [11] Если речь идет о псевдомарксистском пустословии,  которое преподносилась в СССР под видом диалектического материализма, то  автор в определенной степени прав. Но если он имеет в виду подлинный марксистский материализм, то остается только перефразировать известное высказывание Марк Твена. Когда журналисты обратились к нему с просьбой прокомментировать сообщение о его смерти, он ответил, что слухи о ней несколько преувеличены. Марксистскую философию хоронили уже не раз, и, судя по всему, заниматься этим будут еще долго.

 Но во всяком случае  для того, чтобы понять сущность диалектического материализма сейчас во многом приходиться  начинать с самого начала. Начну с выяснения того, что представлял собой домарксистский материализм. При этом нет необходимости уходить в глубь веков. Достаточно рассмотреть материализм таким, каким он был  на рубеже XVIII-XIX  вв.

После блестящих успехов, достигнутых в XVI-XVIII вв., материализм оказался в состоянии затяжного кризиса, что, в частности, выразилось в том, что он запутался в неразрешимых противоречиях. Главный недостаток заключался в его непоследовательности. Он был материализмом,  не достроенным до конца: материализм во взглядах на природу противоречиво сочетался в этом учении с  идеализмом  в понимании общества, а тем самым и истории.  Провозглашая, что общественное мнение, приводящее людей в движение, определяется общественной средой, материалисты одновременно рассматривали общественную среду как порождение общественного мнения. Объективного источника общественных идей, т.е. такого, который, определяя  общественные взгляды, в то же время сам бы от них не зависел, материалисты открыть не смогли. В результате, пытаясь разорвать описанный выше прочный круг, они с неизбежностью приходили к волюнтаристическому пониманию истории.[12]

С огромными трудностями сталкивались материалисты и тогда, когда обращались к проблемам теории познания. С их точки зрения единственным источником знания был чувственный опыт. На вопрос о том, верно ли положение: «нет ничего в разуме, чего не было бы в чувствах», они давали утвердительный и только утвердительный ответ. В этом смысле они были не просто последовательными, но абсолютными сенсуалистами.

«Физическая чувствительность, — писал К.А. Гельвеций,  — это сам человек и источник всего того, чем он является. Поэтому знания человека никогда не достигают большего, чем дают его чувства. Все, что недоступно чувствам, не достижимо и для ума».[13] Отстаивая  абсолютный сенсуализм, он доходил до крайности — сводил мышление к чувственному познанию.             «…Всякое суждение, — читаем мы у него, —

есть лишь рассказ о двух ощущениях, либо испытываемых в данный момент, либо сохранившихся в мой памяти… Выносить суждения значит ощущать. Признав это, можно сказать, что все умственные операции  сводятся к чистым ощущениям. Зачем же  признавать в нас  какую-то способность  суждения, отличную от способности ощущения?!».[14]

Другие французские материалисты, также будучи абсолютными сенсуалистами,  были в этом отношении с ним не согласны.          Д. Дидро, например,  достаточно четко отличал ум от ощущений. Для него пять чувств — пять свидетелей. Ум же есть судья, которым заслушивает свидетельства чувств и делает на их основе выводы.[15]

Но  ощущения и восприятия отражают лишь отдельное, лишь явления, они не дают общего, сущности. В результате всякий абсолютный сенсуалист, если, конечно, он последователен, должен признать невозможность познания сущности. Вот, например, говорил об ощущениях Э.Б. де Кондильяк: «Но очевидно идеи эти не дают нам познания того, что суть вещи сами по себе; они только описывают их при помощи их отношений к нам, и одно это доказывает, насколько тщетны старания философов, воображающих, будто они способны приникнуть в природу вещей».[16] 

Французские материалисты XVIII в. в этом вопросе не были последовательными. На многих страницах свои работ они говорили о  безграничной возможности познания мира. Это был лейтмотив всех их работ. Но одновременно они то и дело писали о невозможности познания сущности вещей. «Сущность души человека и животных, — писал Ж.О. де Ламетри, —  есть и остается всегда столь же неизвестной, как и сущность материи и тел».[17] «Человеку, — вторил ему П.А. Гольбах, —  не дано всё; ему не дано познать своё происхождение, проникнуть в сущность вещей и добраться до первоначальных причин.»[18]  «Мы охотно, — продолжал он, —  согласимся, что даже величайшие гении не знают сущности камней, растений, животных и тайных сил, составляющих, заставляющих их покоиться или действовать… Если мы не знаем сущности или внутреннего состава материальных существ, то мы можем все же с помощью опыта открыть некоторые из их взаимоотношений с нами; мы знаем их поверхность, протяжение, форму, цвет, мягкость и твердость благодаря впечатлениям, которые они на нас производят; мы способны сравнивать их, отличать друг от друга, судить о них, стремиться к ним или избегать их в зависимости от того, как они воздействуют на нас…»[19]    

На  основании подобного рода высказываний некоторые  историки философии  с оговорками или даже без них сближали взгляды французских материалистов, в частности К.А. Гельвеция и П.А. Гольбаха,  на познание и мир с кантианскими. [20] Они не правы. Но нельзя также согласится и с утверждениями других историков философии о том, что здесь мы имеем дело всего лишь с не  адекватным выражением мысли об отсутствии  абсолютного предела в познании мира человеком.[21]  Дело  не просто в неточных формулировках. Абсолютный сенсуализм, сторонниками которого  были французские материалисты, с неизбежностью  порождает тенденцию к сползанию на позиции феноменализма и агностицизма. В этом смысле позитивизм является логическим завершением этого процесса.

Но самой тяжелым для материалистов был вопрос о природе мышления. В отличие от ощущений и восприятий понятия не возникают как результаты воздействия  предметов внешнего мира на органы чувств человека, т.е. они не имеют своим непосредственным источником внешний мир. Понятия  творятся людьми. И содержанием этих, созданных человеком  духовных явлений являются общее в мире, сущность вещей.

Естественно возникал вопрос, если общее, сущность реально существуют в объективном мире, то каким же образом знание о них приникает в мышление, которое прямого выхода к миру не имеет, которое связано с миром только через посредство чувственного познания. Последнее, связывая мышление с объективным миром, одновременно отделяет его от этого мира. Идеалистам можно было все это объяснить путем введения понятий врожденных идей, предустановленной гармонии, априорных форм мышления. Для материалистов все это было совершенно неприемлемо.

Трудность состояла не просто в невозможности объяснить, каким образом общее, сущность проникают в мышление. Создание понятий — проявление активности мышления, причем не единственное.  Кроме познавательной активности  мышление, существует  целеполагающая и планирующая его активность. Человек создает в уме образ нужного ему, но еще не существующего предмета, затем, исходя из этого, производит в уме же операции по такой обработке одного из существующих в мире предметов, в результате которой последний трансформируется в первый. 

Далее, мышление, воздействуя на мозг человека, управляет движением органов человеческого тела и тем обеспечивает реализацию намеченных целей. Здесь перед нами уже не познание, не собственно мышление, а воление, а тем самым и воля. Воля есть сознание,  но взятое в его обратном воздействии на отражаемый им объективный мир, что необходимо предполагает и обратное его воздействие на мозг и тело человека. С введением понятия  воли необходимо встает вопрос о свободе воли, который неизбежно перерастает в проблему свободы и необходимости.

Уже мышление в отличие от чувственного познания нельзя рассматривать как простую, непосредственную функцию человеческого организма. Тем более не поддается такой трактовке воля. Воление есть проявление власти чего-то, отличного от мозга и тела человека,  над мозгом и телом человека. Именно это, отличное от тела и господствующее над телом нечто, двумя неразрывно связанными функциями которого выступают мышление и воление, принято называть иногда просто сознанием, а чаще духом или душой.

Проблема человеческого духа оказалась таким орехом, который не смогли разгрызть материалисты. Он пытались истолковать мышление по аналогии с чувственным познанием просто как функцию организма. Но тогда фактически  исчезал дух, исчезала воля и свобода воли.[22] Такое понимание духа было неразрывно связано с определенной решением проблемы предопределенности.

Домарксистские материалисты были сторонниками абсолютного детерминизма. При этом они исходили из двух посылок, первая — все явления имеют причину, вторая — связь причины и следствия есть связь необходимая. Отсюда неизбежно следовал вывод, что все в мире абсолютно необходимо, абсолютно предопределенно. В мире безраздельно царит необходимость. Объективной случайности не существует. Случайность   всегда субъективна, она — следствия нашего незнания причин явлений. Следовательно, нет и не может быть никакой свободы воли и вообще никакой свободы.

Абсолютный детерминизм имеет длительную историю. Начало ему было положено   Демокритом. Эпикур пытался преодолеть этот взгляд, но путем допущения беспричинности, что, конечно, не могло быть принято другими материалистами. В материалистической философии XVII-XVIII вв. абсолютный детерминизм господствовал безраздельно.    «Необходимым, — писал Т. Гоббс, — мы называем такое действие, наступлению  которого  нельзя помешать. Поэтому всякое событие, которое вообще наступает, наступает в силу необходимости. Ибо всякое возможное событие, как только что было доказано, должно когда-нибудь наступить. Положение «будущее в будущем наступит» также необходимо, как утверждение «человек есть человек». Но тут перед нами встает вопрос: можно ли считать необходимым также и то будущее, которое обыкновенно называют случайным. Я отвечаю: все, что происходит, не исключая и случайного, происходит по необходимым причинам, как это доказано в предыдущей главе. Случайным что-либо называется только в отношении событий, от которых оно не зависит. Дождь, который завтра пойдет, необходим, т.е. обусловлен необходимыми причинами. Мы его рассматриваем как нечто случайное и называем его так, ибо не знаем его причин, которые теперь уже существуют. Случайным, или возможным, называется вообще то,  необходимую причину чего нельзя разглядеть».[23]

Столь же недвусмысленны  высказывания по этому вопросу                         П.А.  Гольбаха. «Природа, — писал он, — слово, которым мы пользуемся для обозначения бесчисленного количества существ и тел, бесконечных соединений и комбинаций, разнообразнейших движений, происходящих на наших глазах. Все тела —  одушевленные и неодушевленные — представляют собой неизбежные следствия известных причин, со всей необходимостью производящие видимые нами явления. Ничто в природе не может быть случайным; все в ней следует точным законам, и эти законы представляют неизбежную связь известных следствий с их причинами. Какой-нибудь атом материи не может произвольно или случайно встретиться с другим атомом; эта встреча обусловлена постоянными законами, которые необходимо предопределяют поведение каждого существа, не могущего вести себя иначе в данных условиях.  Говорить о произвольном движении атомов или приписывать какие-либо следствия    случайности, значит не сказать ничего или же признаться в полном неведении тех законов, в согласии с которыми действуют, сталкиваются и соединяются тела в природе. Все происходит случайно только для людей, не знакомых с природой, со свойствами вещей и теми следствиями, которые необходимо должны произойти в результате действия определенных причин.»[24]  Поэтому не существует никакой свободы человека.

«С дня рождения и до самой смерти, — продолжает П. Гольбах, — человек ни одного мгновения не бывает свободен.. «Но я все же чувствую себя свободным», — скажете  вы. Это иллюзия — такая же, как и уверенность той мухи басни, которая сидя на дышле, возомнила, что управляет повозкой. Итак, человек считающий себя свободным, не что иное, как муха, вообразившая себя управителем вселенной, тогда как она на самом деле сама, неведомо для себя, целиком подчиняется ее законом.»[25]

Детальную разработку абсолютный детерминизм получил в труде французского ученого  П. Лапласа «Опыт философии теории вероятностей» (1814). В таком виде он был безоговорочно воспринят большинством, если не всеми естествоиспытателями и получил наименование лаплассовского.

Домарксистские материалисты не были способны открыть материальный источник познавательной, целевой и волевой активности человека. Его не было ни в природе, самой по себе взятой, ни в человеческом организме. Поэтому они с неизбежностью встали на путь полного отрицания активности сознания, отрицания свободы человека. И это не просто и не только ослабляло их позиции. Оно обрекало их  блуждание в мире вопиющих противоречий.

Бытие и активности сознания, и свободы было столь несомненным фактом, что они не могли с ним не считаться. В результате, вступая в полное противоречие со своими же собственными взглядами, старые материалисты, когда обращались к обществу, переходили на позиции волюнтаризма, т.е. признавали даже не просто свободу человека в сфере истории, но  практически полную его свободу.

Отстаивая идею абсолютной необходимости всех событий, французские материалисты одновременно рисовали картину человеческую историю как цепь случайностей. Как писал  П. Гольбах: «Излишек едкости в желчи фанатика,  разгоряченность крови  в сердце завоевателя, дурное пищеварение какого-нибудь монарха, прихоть какой-нибудь женщины являются достаточными причинами, чтобы заставить предпринимать войны, посылать миллионы людей на бойню, разрушать крепости, превращать в прах города, погружать народы в нищету и траур, вызывать голод,  заразные болезни и распространять отчаяние и бедствия в течение целого ряда веков.»[26]

И такое противоречие не было случайным. Когда абсолютные детерминисты поднимали случайные связи до уровня необходимых, они тем самым фактически  низводили необходимые связи до уровня случайных. Крайности сходятся. Взгляд, согласно которому в мире  все абсолютно необходимо, по существу  равнозначен воззрению, согласно которому в мире все случайно.  Но если история не является закономерным процессом, то, по существу, в ней может быть все. 

Это позволяет не только П. Гольбаху, но и другим французским материалистам надеяться на счастливый случай, который может выпасть на долю страны, прежде всего  появление властителя, который  произведет все те преобразования, которых страстно желали все просветители и, прежде всего, разоблачит  религию и уничтожит деспотизм. «По воле судеб, — писал                П.А. Гольбах,  —  на троне могут оказаться просвещенные, справедливые, мужественные, добродетельные монархи, которые,  познав истинную причину человеческих бедствий, попытаются устранить их, пользуясь указаниями мудрости».[27]  Буквально почти то же самое писали                                 К.А. Гельвеций и Д. Дидро. «Он явится, — читаем мы в работе последнего, — настанет день, и он явится — тот справедливый, просвещенный и могущественный человек, которого вы ждете; ибо такой человек возможен, а неумолимое течение времени приносит с собой все, что только возможно.»[28]

Но идея великих людей, которые могут делать все, что им заблагорассудится, воля которых предопределяет весь дальнейший ход событий,  мирно соседствовала с них с другой —  с идеей всемогущества человеческого разума вообще, развитие которого закономерно ведет человечество по пути прогресса. Так что, сводя в сфере гносеологии  значение мышления до роли судьи, делающего выводы на основе показаний органов чувств, старые материалисты одновременно  в области общественной жизни приписывали разуму  роль решающей силы, определяющей социальные порядки и ход истории.

Нетрудно поэтому понять, почему с конца XVIII в. материалисты, несмотря на огромные достижения естествознания, которые доказывали правильность материалистического подхода к природе,  стали уступать позиции  идеалистам. Встав на путь категорического отрицания в  основной части своих работ активности сознания и свободы человека, старые материалисты  тем самым отдали  теоретическую разработку этих проблем всецело  в руки идеалистов. Как говорил К. Маркс: «…деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает  действительной, чувственной деятельности как таковой».[29]  Но даже в таком виде эти разработки представляли огромную ценность.

Особенно великий вклад был сделан Г.В.Ф. Гегелем, совершившим целый ряд крупнейших открытий в области философии. Он впервые показал, что мышление есть не  только субъективная человеческая деятельность, как полагали до него, но и одновременно и объективный процесс, протекающий по объективным законам. В работах Г. Гегеля дана картина развертывания этого процесса. Он представляет собой движение предельно общих понятий мира — категорий диалектики — по  законам, действующим во всех без исключения реальных процессах, — законам диалектики. Это процесс предстал у Г. Гегеля как саморазвивающийся.

Когда Г. Гегель понял, что мышление и мир развиваются в одних и тех же общих формах и по одним и тем же  общим законам, то перед ним встал вопрос, что первично и что вторично: диалектика мышления или диалектика мира; мышление развивается по законам мира или мир по законам мышления. Ответ, который был им дан: развитие мышления лежит в основе развития мира и определяет его. Вполне понятно, что это саморазвивающееся мышление, лежащее в основе всего мира, было освобождено Г. Гегелем от субъективной формы. Оно выступило у него как мышление не человеческое, а ничейное, абсолютное.  Если обратиться к собственно гносеологии, то                     Г. Гегель, помимо всего прочего, впервые раскрыл диалектику абсолютной и относительной истины.

Попытка Л. Фейербаха преодолеть философию Г. Гегеля не привела к успеху, ибо  им были проигнорированы открытия последнего. В  результате его учению были присущие все основные недостатки, характерные для его предшественников. Задача коренного преобразования материализма, создания нового материализма  была решена К. Марксом и Ф. Энгельсом.

Прежде всего они нашли объективный источник общественных идей. Выяснилось, что тот конгломерат явлений, которые старые материалисты называли общественной средой, состоит из  двух качественно отличных компонентов. Первый —  социально-экономические, или производственные,  отношения, которые, не завися от  общественного сознание («общественного мнения» — по терминологии старых материалистов), определяют его. Система этих материальных отношений и образует ту социальную материю, которую искали и не могли найти старые материалисты.  Второй компонент — все прочие социальные отношения. Они определяются общественным сознанием  и представляют собой отношения волевые.

Открытие социальной материи дало ключ к решению всех тех проблем, с которыми не могли сладить старые материалисты. Система определенных социально-экономических отношений представляет собой общественную форму, в которой идет процесс производства.  Производство есть отличительный признак человека. Животные лишь приспосабливаются к среде, он используют предметы, которые дает природа. Человек же создает вещи, которых нет в природе. Он преобразует, переделывает  природу. Производство есть основа человеческой жизни. Стоит прекратиться процессу производства и человечество  погибнет.

И раньше философы замечали не только идеальную активность человека, но и его практическую, материальную активность. Но при этом все они, не только идеалисты, но материалисты, принимали   духовную активности за первичную, а материальную — за вторичную, производную. Основание для такого вывода: человек вначале ставит цель, планирует свои действия и лишь потом действует.  Поэтому даже такой убежденный материалист, как Н.Г. Чернышевский, считал самой собой разумеющимся, что предки человека вначале поумнели, а уже затем начали пользоваться и изготовлять орудия.[30]

Только очень немногие мыслители приходили к мысли, что в отношении мысли и действия  первичным было последнее. Такую догадку И.В. Гете вложил в уста Фауста, размышляющего над переводом первой строки евангелия от Иоанна:

                              «Написано: «Вначале было Слово»,

                              И вот уже одно препятствие готово:

                              Я Слово  не могу так высоко ценить.

                              Да, в переводе текст я должен изменить,

                              Когда мне верно чувство подсказало,

                             Я напишу, что Мысль — всему начало.

                             Стой, не спеши, чтоб первая строка

                            От истины была недалека!

                            Ведь Мысль творить и действовать не может!

                            Не Сила ли начало всех начал?

                            Пишу и вновь я колебаться стал,

                            И вновь сомненье душу мне тревожит.

                            Но свет блеснул — и выход вижу, смело

                            Могу писать: «Вначале было дело!»[31]                                                                                                                          

Но если И.В. Гете лишь догадывался о первичности дела и вторичности мысли, К. Маркс и Ф. Энгельс, выявив роль производство как  основы существования общества, это положение обосновали. Они поняли, что если в каждом конкретном производственном (и не только  производственном) акте человека идеальное творчество предшествует материальному, то в общеисторическом масштабе все обстояло наоборот: материальное творчество, возникнув до и без идеального творчества, с неизбежностью вызвало к жизни  духовное творчество. Чтобы производственная деятельность могла успешно развиваться,  необходимостью было появление принципиально новой формы отражения мира. Необходимостью стало  создание образов еще не существующих вещей. А это было невозможным без отражения общего, сущности вещей. Таким образом, источник активности сознания не в природе самой самой по себе, и не в организме человека, а в преобразовании природы человеком.

Именно, исходя из положения о том, что производство лежит в основе общества, Ф. Энгельс в работе «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека»  выдвинул тезис, что труд создал человека. Написанная в 1876 г. и опубликованная впервые в 1896 г. статья практически была мало известна палеоантропологам и археологам, исключая советских ученых. Тем более важно подчеркнуть, что к настоящему времени высказанная в ней идея стала общепризнанной в научном мире. И самое главное, сейчас  совершенно твердо установлено, что между появлением первых искусственных орудий  и началом  формирования мышления и языка прошло около 1 млн лет. Орудия начали изготовлять хабилисы, появившиеся около 2,5 млн лет назад,  а зачатки мышления и языка обнаруживаются лишь у архантропов (питекантропов, синантропов, атлантропов и т.п.),  которые пришли на смену хабилисам около 1,6 млн лет назад.[32]  

Говоря о чувственном опыте, старые материалисты имели в виду исключительно лишь воздействие  предметов внешнего мира на органы чувств человека и возникновение в его результате  ощущений и восприятий.   «Главный недостаток  всего предшествующего материализма – включая и фейербаховский, — писал К. Маркс, — заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно». [33]   Но наряду с таким чувственным опытом у человека возник и иной, о котором и пишет К. Маркс.

Стремясь охарактеризовать этот новый чувственный опыт, иногда говорят, что человек не пассивно воспринимает воздействие внешнего мира, а и взаимодействует с ним. Такой характеристики явно недостаточно. И животное постоянно взаимодействует со средой. Но это взаимодействие представляет собой простое приспособление к среде, рефлекторную, у большинства животных условно-рефлекторную деятельность, и поэтому для его обеспечения вполне достаточно отражения отдельного, явлений.

Человек же преобразует внешний мир, стремится изменить его в нужную для него сторону. А для этого необходимо познание общего, проникновение в сущность вещей. Практическая деятельность человека представляет собой чувственное явление, причем не только и не просто в том смысле, что она действует на органы чувств порождает ощущения и восприятия. Суть заключается в том, что эта деятельность может завершиться успехом, а может кончиться неудачей. Успех же и неуспех сами по себе суть весьма чувственные явления. Удача обеспечивает существование человека, неудача — ставит его жизнь под угрозу. Человек их чувствует и переживает, причем эти переживания могут быть крайне глубокими.

Неуспех действий убедительно свидетельствует о том, что при постановке цели и разработке плана действий не все было принято во внимание, что нечто, существующее в мире и при этом крайне важное, не нашло отображения в мозгу. Но отдельное, явления были отражены, значит,  не было отражено что-то иное, недоступное органам чувств. И этим жизненно важным, но непосредственно недоступным органом чувств были общее, сущность.   Неудачи человеческой практической деятельности раз за разом вбивали в голову человека убеждение, что в мире, кроме отдельного, явлений, реально существует еще и общее, сущность, и что без отображения этой сущности успех  невозможен.

Таким способом человек узнавал, что в мире есть общее, сущность,  и начинал создавать их образы, которые могли быть только понятийными. Создавались эти образы при помощи фантазии,  и они могли,  как иметь объективное содержание, т.е. находиться в соответствии с действительностью, так и не иметь его, т.е. быть ложными. Проверка истинности этих образов происходила в процессе практической деятельности. Если человек, создавший на основе этих понятийных конструкций образы еще не существующих, но необходимых ему вещей и  план действий, добивался успеха, то это свидетельствовало о соответствии этих конструкций объективному миру. Превратиться в реальное, начать существовать не только в сознании, но и в объективном мире  могло только такое идеальное, которое имело содержание, заимствованное  из материального мира. Неудача практической деятельности доказывала ложность ранее созданных понятийных конструкций и толкало к созданию и проверке новых.

Таким образом, на вопрос верен ли постулат сенсуализма «нет ничего в разуме, чего не было бы чувствах» нельзя дать однозначного ответа. Ошибочен отрицательный ответ, но неверен и безоговорочно утвердительный. Единственно правильным является ответ: и да, и нет. Да — ибо нет никаких других  каналов, которые бы связывали внешний мир с мышлением, кроме органов чувств. Нет — ибо содержанием  мышлении являются общее, сущность, которых непосредственно нет в чувственного познании.  Новый материализм включает в себя сенсуализм, но отличный от старого сенсуализма: он является не абсолютным, а относительным, диалектическим. Выявив роль практики,  прежде всего производства, новый материализм раскрыл механизм проникновения общего, сущности из внешнего мира через чувственное познание в мышление.

Вполне понятно, что обратное воздействие сознания через практику на объективный мир не могло быть условно-рефлекторным. Оно могло быть только волевым. Возникновение понятий, целей, планов было одновременно и появлением воли.

Несколько отклоняясь от темы, подчеркну, что возникновение воли диктовалось не только и не просто прямыми потребностями развития труда. Чтобы производственная деятельность  могло успешно эволюционировать, необходима была замена зоологического объединения качественно иным, в основе которого лежали бы не биологические, а социально-экономические связи. Но чтобы социально-экономические связи могли определять поведение производящих существ, они должны были найти выражение и закрепление в нормах общественной воли. Индивидуальная воля формировалась как частичка социальной воли. Человеческий дух возник как явление социальное и только социальное. Представляя собой  нечто отличное от тела, он не существует без последнего и вместе с телом образует единство — человеческую личность или просто личность. Личность есть человек как социальное существо.[34]

Практически выше в основном и главном была решена и проблема свободы и необходимости. Однако для окончательно уточнения вопроса,  необходимо вернуться к проблеме детерминизма. Беда всех старых материалистов  и не только их  состояла в том, что для них предопределенность исключала неопределенность, необходимость исключала случайность и вероятность. Первым в истории философии верное решение проблемы необходимости и случайности дал Г. Гегель. Признавая объективное существование и необходимости, и случайности, он одновременно подчеркивал их неразрывную связь. Различие необходимости и случайности носит не абсолютный, а относительный характер. Одна и та же связь в одних отношениях является необходимой, а в других — случайной. Необходимость существует только в случайностях. Поэтому она не только необходима, но и случайна. Случайность есть проявление необходимости или дополнение к ней. Поэтому случайность не только случайна, но и необходима. Нет и не могут существовать ни абсолютная необходимость, ни абсолютная случайность.

Все это означает, что предопределенность существует только в форме неопределенности, а последняя есть проявление предопределенности. Иначе говоря, в мире нет ни абсолютной предопределенности, ни абсолютной неопределенности. Протекание любого  процесса одновременно и предопределенно и неопределенно. Всегда существует не одна, а несколько реальных возможностей. Поэтому в мире существует объективная вероятность, возможность разных вариантов развития. Детерминизм носит не абсолютный, а относительный характер. [35]

Все это создает объективную возможность свободы, но  последняя, разумеется, возникает только с появлением человека. Бесспорно существование свободы воли человека, которую, однако, можно понимать по-разному. Самое простое, житейское представление о свободе воли — человек в каких-то пределах может выбирать образ действия, он может вести себя так, а может и иначе.

Более глубокое понимание свободы воли связано с определенным  толкованием соотношения свободы и необходимости. С позиции нового материализма свобода есть не что иное, как господство человека над объективным миром, основанное на наличии определенных материальных средств, необходимых для подчинения мира, и знании необходимости.  Чем глубже человек знает необходимость, тем предопределеннее и успешнее его действия. Самые свободные действия человека суть одновременно и самые необходимые. Отсюда и более глубокая трактовка свободы воли. Она состоит не просто в возможности принимать решения о том, как действовать, а в принятии решений на основе знания своих сил и объективной необходимости, а тем самым и будущих последствий выбранного образа действий.

По существу решение проблемы свободы и необходимости есть решение основного вопроса философии, взятого в полном его объеме. Проблема свободы и необходимости — вопрос об отношении материи и сознания, обратно через практики воздействующего на нее. Старые материалисты  рассматривали отношение материи и сознания отношение как одностороннее: материя воздействует на сознание и определяет его. Сознание они понимали только как отражение материи. Они знали лишь одну форму взаимоотношения материи и сознания — познание, т.е. превращение материального в идеальное. С точки нового материализма отношение материи и сознания является двусторонним. Не только материя воздействует на сознание, но и последнее через практику воздействует на материю. Сознание не только отражает мир, но обратно через практику воздействует на него, преобразует его. Как ярко и образно выразился В.И. Ленин: «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его.»[36]

Таким образом, кроме познавательного отношения материи и сознания существует еще и практическое их отношение.  Постоянно происходит процесс не только превращения реального в идеальное, но и идеального в реальное.  И второй из названных выше процессов представляет собой основу первого. Практическое отношение материи и сознания лежит в фундаменте их познавательного отношения.

Постоянно через практику воздействуя на объективный мир, сознание все глубже и глубже его отражает. Если учесть, что именно понимание роли практики вообще, производства прежде всего,  лежит в основе нового материализма, то его, вероятно, следовало бы называть прагматическим материализмом.

С точки зрения этого материализма процесс отражения мира есть объективный процесс, который будет продолжаться, пока существует человечество. Поэтому прагматический материализм включил в себя в преобразованном виде впервые сформулированное Г. Гегелем положение о мышлении как объективном процесс движения предельно общих понятий — категорий диалектики по законам общим для всех — и духовных и материальных процессов — законам диалектики, что и дало основание называть его диалектическим материализмом.  В отличие от Г. Гегеля  К. Маркс и Ф. Энгельс исходили из того, что ни диалектика мышления определяет диалектику мира, а, наоборот, диалектика мира определяет диалектику мышления. Мир, а не мышление является саморазвивающимся процессом, состоящим из огромного множества уровней все более и  более мелких саморазвивающихся процессов. Что же касается мышления, то оно представляет собой воспроизведения  всех этих саморазвивающихся процессов.

В силу сказанного выше  лучшим названием нового, марксистского материализма было бы словосочетания «диалектико-прагматический материализм», или «прагмо-диалектический  материализм».

До возникновения прагмо-диалектического материализма не только неизбежным, но и нужным для развития философской мысли было существование идеализма. Многие открытия в философии могли быть сделаны только в рамках идеализма, но не старого материализма. С возникновением прагмо-диалектического материализма объективная необходимость в идеализме отпала. Он стал не нужным. Излишними стали и  прежние формы материализма. Дальнейшая эволюция философии как науки в идеале должно было бы пойти как развитие прагмо-диалектического материализма. И если после его возникновения продолжали возникать и исчезать различные философские системы, то за редким исключением причина заключается в том, что философия всегда представляла и сейчас представляет собой не только науку, но и идеологию.[37]

Возникновение прагмо-диалектического материализма было крупнейшим переломом в развитии философии нового времени. Это нашло свое выражение в подразделении этой философии на классическую и неклассическую. Классическую философию  обычно заканчивают системами  Г. Гегеля и Л. Фейербаха. Это не совсем точно. Действительным завершением развития классической философии было возникновение прагмо-диалектического материализма.

Коренное отличие классической философии от неклассической заключается  в том,  что развитие первой состояло в постановке и решении важнейших философских проблем, представляло собой каскад величайших философских открытий. Такое развитие было возможно потому, что каждая новая система вбирала в себя то рациональное, что заключалось в предшествующих философских учениях. С появлением прагмо-диалектического материализма дальнейшее движение философской мысли было невозможно без усвоения сделанных им открытий.

Но это было невозможно в силу идеологических причин. В результате в развитии неклассической  философии наблюдалось либо топтание на месте (все формы немарксистского материализма, почти весь более или менее последовательный идеализм), либо явная деградация (все виды иррационализма, первый и частично второй позитивизм, постпозитивизм, или четвертый позитивизм,  Т.  Куна и  П. Фейерабенда, постструктурализм и вообще вся т.н. философия постмодерна), либо, в самом лучшем случае, выявление, но, увы, не решение новых гносеологических проблем, поставленных развитием естественных наук, прежде всего вопроса о соотношении эмпирического и теоретического знания (некоторые представители второго позитивизма, неопозитивизма, или третьего позитивизма, и постпозитивизма).

И в работе «Материализм и эмпириокритицизм», и в статье «О значении воинствующего материализма» В.И. Ленин подчеркивал, что современное естествознание нуждается в диалектическом материализме, в материалистической диалектике. Развитие естественных наук за последние 80 лет полностью подтвердило это положение. 

Хорошо известно, какую смуту в умах естествоиспытателей вызвало появление квантовой механики. Невозможно было понять вновь открытые процессы, не допустив существования объективной случайности и объективной же вероятности. Но практически все физики до этих открытий, независимо от того, сознавали они этого или не осознавали. стояли  на позициях абсолютного детерминизма. Для них понятие детерминизма было равнозначно понятию абсолютного детерминизма. Поэтому многими из них крушение абсолютного детерминизма было воспринято как крах детерминизма вообще.

Но даже те из них, которые прямо заявили о переходе на позиции индетерминизма,  не могли не заметить, что в мире, описываемом квантовой механикой, существует какая-то предопределенность. В противном случае было бы абсолютно невозможно предвидеть и предсказать развитие процессов микромира. А  квантовая  механика бесспорно давала такую возможность. В результате эти ученые начали лихорадочно метаться между детерминизмом и индетерминизмом. Те же исследователи, которые считали переход на позиции индетерминизма недопустимым для естествоиспытателя,  упорно продолжали надеяться, что за обманчивой видимостью  вероятностных явлений скрываются реальные абсолютно детерминированные процессы. 

И тем и другим даже и не приходило в голову, что маячивший перед ним выбор между абсолютным детерминизмом и индетерминизмом ложен, что все процессы в мире одновременно и предопределенны и неопределенны, что мучившая их проблема уже давно решена великими   философами, вначале Г. Гегелем, правда, в форме,  неприемлемой для естествоиспытателей,  а затем К. Марксом и Ф. Энгельсом, причем на этот раз в вполне адекватном для науки виде.

Со времени появления квантовой механики прошло три четверти века. За это время несостоятельность абсолютного детерминизма обнаружилась и в других областях естествознания.  Но так как естествоиспытатели по-прежнему не овладели диалектикой, их метания продолжаются. Достаточно сослаться на лекцию  «Все ли предопределенно?»,  прочитанную в 1990 г. на семинаре клуба «Сигма» в Кембриджском университете  выдающимся современным физиком-теоретиком С. Хокингом. Поставив вопрос: «Все ли предопределенно?», лектор в заключение заявляет: «Ответ — да, все предопределенно. Но можно считать, что и нет, так как мы не знаем, что же именно предопределенно.»[38]

Своеобразная попытка решить проблему предопределенности и неопределенности была предпринята И. Пригожиным — одним из отцов синергетики. Сейчас естествознание с большим запозданием  пришло, наконец, к одной из важнейших идей диалектики — идее саморазвивающихся процессов. Началась  теоретическая  разработка одной их формы, которая получила  название самоорганизующихся процессов.  По мнению                                  И. Пригожина самоорганизующий  процесс первоначально  всецело подчинен детерминизму, затем в результате нарастания флуктуации или комбинации  флуктуаций  существующая его организация не выдерживает и  разрушается. В этот момент, который И. Пригожин называет особой точкой или точкой флуктуации,  наступает господство случайности. Развитие становится неопределенным. После выбора одного  пути из массы возможных вновь вступает в силу детерминизм и так до следующей точки бифуркации.[39] Понять, что любой процесс на всех этапах своего развития одновременно и предопределен, и неопределен, причем на  одних стадиях может выступить на первый план предопределенность, а на других — неопределенность, вследствие чего и возникает иллюзия смены полной предопределенности полной же неопределенностью, И. Пригожин так и не смог. Причина — незнание диалектики и соответственно отсутствие у него диалектического подхода к миру.

Материалистическая диалектика и в том виде, в котором она выступает в работах К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина, вполне может быть использована в современной науке. Но, разумеется,  важнейшей задачей является дальнейшая её разработка. Для этого прежде всего необходим учет достижений современной науки. Сейчас вряд ли может быть сомнения в том, что состав категорий диалектики должен быть пополнен такими понятиями, как «предопределенность», «неопределенность», «вероятность». Не нужно забывать и Г. Гегеля. Но наряду с использованием его достижений в области разработки диалектики, необходим и критический подход  к его методу. Несмотря не неоднократные предупреждения         К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина о том, что у Гегеля диалектика облечена в мистическую форму, что нужно ее материалистически переработать,  советские философы безоговорочно повторяли  многие гегелевские положения, не вдумываясь в их сущность.

Во всех работах по диалектическому материализму «качество», «количество», «мера», «случайность», «необходимость» и т.п. определялись исключительно как категории диалектики. А затем утверждалось, что все они существуют в объективном мире. Таким образом, получалось, что в объективном мире существуют категории, т.е. понятия.  С точки зрения               Г. Гегеля  все обстояло именно так. В основе мира лежит абсолютная идея, система предельно общих понятий. И эти  самые общие понятия представляют собой формы, в которых идет движение не только мышления, но и мира.

С точки зрения любого материализма, включая и диалектический, данная мысль совершенно не приемлема. Понятия, включая и самые общие — категории, существуют только в сознании. В мире их нет и заведомо быть не может. Поэтому «качество», «количество», «мера», «случайность», «необходимость» и т.п. в том виде, в каком они существуют не в сознании, а в мире, должны носить другое название. Таким термином могло бы стать слово «мироформа»,  в множественном числе  — «мироформы».  Мироформы, т.е. предельно общие формы, в которых развивается мир в целом и все составляющие его процессы, в сознании выступают в качестве предельно общих понятий — категорий диалектики, форм, в которых идет развитие мышления как объективного процесса. Но если понятие «категории диалектики» применимо только к сознанию, но не к миру, то понятия «диалектика» и «законы диалектики» в равной степени могут быть отнесены и к сознанию, и к миру.

От Г. Гегеля пошло и обыкновение говорить об объективной логике развития тех или иных  процессов, происходящих в природе и обществе. В буквальном смысле оно также носит идеалистический характер. Логика в точном, буквальном смысле слова может существовать только в сознании, но не в мире. Но как образное выражения, подчеркивающее объективную необходимость, предопределенность развития, оно вполне может использоваться и материалистами.

 09.01.2002

[1] Маркс К.  Письмо Ф. Энгельсу , 14 января 1858 г. // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 29. С. 212.

[2] Маркс К.  Письмо И. Дицгену , 9 мая 1868 г. // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Изд. 2-е. Т. 32. С. 456..

[3] См.: Предисловие от Института марксизма-ленинизма к «Философским тетрадям» В.И. Ленина // В.И. Ленин. Полн. собр. соч. Т. 29. С. VIII.

[4] Ленин В. И. Конспект книги Гегеля «Лекции по истории философии» // Полн. собр. соч. Т. 29. С. 248.

[5]  Ленин В. И. Конспект книги Гегеля «Наука логики» // Полн. собр. соч. Т. 29. С. 162.

[6] Ленин В. И. Конспект книги Гегеля «Наука логики» // Полн. собр. соч. Т. 29. С. 161.

[7] Ленин В.И. О значении воинствующего материализма // Полн.  собр. соч. Т. 45. С. 30-31.

[8] См.: Яхот  И.  Подавление философии в СССР // Вопросы философии. 1991. №№ 7, 8, 9.

[9] См. об  этом: Семенов Ю.И. Россия: Что с ней случилось в двадцатом века // Российский этнограф. Вып. 20. М., 1993.

[10] См.: Семенов Ю.И. Разработка проблем истории первобытного общества в «эпоху» Бромлея // Этнографическое обозрение. 2001. № 6. С. 12-14.

[11]  Русская философия. Малый энциклопедический словарь. М., 1995. С. . 165.

[12] Подробно об этом см.: Семенов Ю.И. Философия истории от истоков до наших дней: Основные проблемы и концепции. М., 1999. С. 158-162

[13] Гельвеций К.А. О человеке //  Соч. в 2 т. Т. 2. М., 1974. С. 555.

[14] Там же. С. 78-79.

[15] Дидро Д. Последовательное опровержение книги Гельвеция «О человеке» // Соч. в 2-х т. Т. 2. С. 379.

[16] Кондильяк Э.Б. де. Трактат об ощущениях. М., 1935. С. 62-63.

[17] Ламеттри. Трактат  о душе // Избранные  сочинения. М.-Л., 1925. С. 45.

[18] Гольбах П.А. Система природы, или о законах мира физического и мира духовного // Избранные произведения. Т. 1. М., 1963. С. 129.

[19] Гольбах П.А. Система природы, или о законах мира физического и мира духовного // Избранные произведения. Т. 1. М., 1963. С. 454. См. также с. 439.

[20] См., например: Данелиа С.  Опыт исследования теории нравственности Гельвеция. Ч. 1. Тбилиси, 1922; Деборин А. Введение в философию диалектического материализма. М., 1922. С. 218-219.

[21] См.. например: История философии. Т. 2. М., 1941. С. 382-383; Момджян Х.Н.  Клод Адиан Гельвеций // К.А. Гельвеций. Соч. в 2-х т. Т. 1. М., 1973. С. 27-28.

[22] Подробнее см.: Семенов Ю.И. Личность, общество, культура // Философия и общество. 2001. №  3.

[23] Гоббс Т. Основы философии // Избранные сочинения. М.-Л., 1926. С. 91.

[24] Гольбах П. Здравый смысл, или Естественные идеи противопоставленные идеям сверхъестественным // П. Гольбах. Письма к Евгении. Здравый смысл. М., 1956. С. 272-273

[25]. Там же. С. 303-305

[26]  Гольбах П. Система природы // Избр. произв. в 2 т.т. Т. 1. М., 1963. С.260

[27]  Гольбах П. Указ. раб. С. 663-664

[28]  Дидро Д. Последовательное опровержение книги  Гельвеция «О человеке // Соч. в 2 т.т.. Т. 2.. М.,1991. С. 498

[29] Маркс К. Тезисы о Фейербахе // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е. Т. 3. С. 1.

[30] Чернышевский Н.Г. Очерк научных понятий  по некоторым проблемам всеобщей истории // Избранные философские сочинения. Т. 3. М., 1951. С. 617-643.

[31] Гете И.В. (в переводе  Н.А. Холодковского). Фауст // И.В. Гете. .Стихотворения. Страдания молодого Вертера. Фауст. М., 1998. С. 193.

[32] Подробнее см.: Семенов Ю.И. Как возникло человечество. М., 1966; Он же. На заре человеческой истории. М., 1989.

[33] Маркс К. Тезисы о Фейербахе // К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд. 2-е. Т. 3. С. 1.

[34] Подробнее см.: Семенов Ю.И. Личность, общество, культура..

[35] Подробнее см.: Семенов Ю.И. Детерминизм абсолютный (лаплассовский) и детерминизм диалектический // Философские проблемы современной физики. М., 1969.

[36] Ленин В.И. Конспект книги  Гегеля «Наука логики» // Полн. собр. соч. Т. 29. С. 194.

[37]  Пдробне см.: Семенов Ю.И. О факторах развития философской мысли // Панорама  философской мысли в России XX века. Рязань, 2001.

[38] Хокинг С.  Черные дыры и молодые вселенные. СПб., 2001. С. 152.

[39] См.:Пригожин  И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. Новый диалог человека с природой. М., 1986;  Они же. Время, хаос, квант. М., 1994 и др.

Диалектический материализм — это… Что такое Диалектический материализм?

Проверить нейтральность.

На странице обсуждения должны быть подробности.

Диалекти́ческий материали́зм (Диама́т) — направление в философии, материалистически интерпретированная диалектика Гегеля, является философской основой марксизма. Диалектический материализм основан на онтологической первичности материи относительно сознания и постоянного развития материи во времени. Согласно диалектическому материализму:

  • материя — единственная основа мира;
  • мышление — неотъемлемое свойство материи;
  • движение и развитие мира — результат преодоления его внутренних противоречий.

История

Термин «Диалектический материализм» создал в 1887 году Иосиф Дицген, социалист, который состоял в переписке с Марксом с 1848 года. Сам Маркс термин «диалектический материализм» не использовал.

Круг основных интересов Маркса лежал в сфере экономики и политики. Метафизические вопросы представлялись ему малозначительными без связи с конкретным окружающим миром. Свое отношение к философии Маркс с присущей ему резкостью выразил в работе «Немецкая идеология» словами: «Философия и изучение действительного мира относятся друг к другу, как онанизм и половая любовь».[1] В то же время Маркс не только прекрасно знал, но и мастерски применял диалектические подходы в своих работах, в том числе в «Капитале». Маркс говорил о «материалистической диалектике» и «материалистическом понимании истории», на что впоследствии ссылался, как на «исторический материализм», Фридрих Энгельс. В марксистскую литературу термин «диалектический материализм» ввёл русский марксист Георгий Плеханов. Владимир Ленин активно использовал данный термин в своих работах.

Основные положения диалектики были сформулированы Гегелем в форме диалектического идеализма и восприняты Марксом в пору юношеского увлечения гегельянством. Так, Гегелем (и отчасти Шеллингом) был сформулирован принцип единства и борьбы противоположностей, получивший развитие в философских учениях 20-х годов XIX века (В. Кузен и его «взаимодействие противоположностей»).

Основной заслугой Маркса стала систематизация уже имевшихся в историко-философской практике правил, перевод диалектики на базу материализма и придание им формы целостного учения. Ленин, конспектируя «Науку Логики» Гегеля, отмечал: «Нельзя понять „Капитала“ Маркса и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей „Логики“ Гегеля. Следовательно никто из марксистов не понял Маркса 1/2 века спустя!![2]».

Следующим этапом развития материалистической диалектики была работа Г. Лукача История и классовое сознание, где он определял ортодоксальность марксизма по признаку верности марксистскому методу, а не догмам. За это книга, вместе с сочинением Карла Корша Марксизм и философия стала предметом осуждения на пятом Конгрессе Коминтерна со стороны Григория Зиновьева. В области биологии и других наук пропагандистами диалектического материализма были Стивен Джей Гулд и Ричард Левонтин.

В советских ВУЗах в рамках преподавания марксистско-ленинской философии курс диалектического и исторического материализма был обязательным для освоения как на гуманитарных, так и на естественнонаучных факультетах. После исчезновения СССР, лишившись государственной поддержки, диалектический материализм и его догматические интерпретации резко потеряли популярность, сейчас его придерживаются лишь немногие мыслители квазимарксистского, марксистского и постмарксистского толка.

Критика диалектического материализма

Карл Поппер в своей работе «Что такое диалектика»[3] подвергает критике применение «диалектического метода» в логике и тем более в естественных науках. Признавая, что диалектика является весьма плодотворным способом описания исторического хода развития научной мысли, Поппер категорически возражает против переноса «закона противоречий» в формальную логику, отмечая, что одновременное признание истинным и тезиса, и антитезиса позволяет доказать истинность любого, даже явно ложного высказывания. Ещё больше возражений вызывает у Поппера распространение «диалектической логики» на другие области математики и в естественные науки.

Известна, например, диалектическая интерпретация, которая отождествляет пшеничное зерно с тезисом, развившееся из него растение — с антитезисом, а все зерна этого растения — с синтезом. Что такие примеры затуманивают и без того неясный смысл диалектической триады, делая ее расплывчатость просто угрожающей, — это очевидно; в какой-то момент, охарактеризовав развитие как диалектическое, мы сообщим только то, что развитие проходит определенные ступени, то есть очень немногое. Интерпретировать же этот процесс развития в том смысле, что рост растения есть отрицание зерна, которое перестает существовать, и что созревание многочисленных новых зерен есть отрицание отрицания — некое новое начало на более высоком уровне — значит просто играть словами.

<…>

Возьмем знаменитый пример, использованный Энгельсом и кратко сформулированный И.Хеккером, «Закон синтеза на более высоком уровне… широко применяется в математике. Отрицательная величина (−а), умноженная сама на себя, становится а², то есть отрицание отрицания завершилось в новом синтезе». Но даже если считать а тезисом, а −а антитезисом, или отрицанием, то отрицанием отрицания является, надо думать, −(−а), то есть а, представляющее собой не синтез «на более высоком уровне», а тождество с первоначальным тезисом. Иными словами, почему синтез должен достигаться только умножением антитезиса на самое себя? Почему, например, не сложением тезиса с антитезисом (что дало бы в результате 0)? Или не умножением тезиса на антитезис (что дало бы −а², а вовсе не а²)? И в каком смысле а² «выше», чем а или −а? (Явно не в смысле численного превосходства, поскольку если а = 1/2, то а² = 1/4). Этот пример демонстрирует крайнюю произвольность в применении туманных идей диалектики.

Карл Р. Поппер Что такое диалектика? // Институт философии РАН Вопросы философии : Журнал. — М., 1995. — В. 1. — С. 118­-138. — ISSN 0042-8744.

Поппер отмечает, что расплывчатость основных понятий диалектики («противоречие», «борьба», «отрицание») ведёт к вырождению диалектического материализма в чистую софистику, делающую бессмысленной любую критику под предлогом «непонимания» критиками диалектического метода, что в дальнейшем служит предпосылкой для развития «диалектического» догматизма и прекращению всякого развития философской мысли.

Марксистская теория… в некоторых своих ранних формулировках… давала проверяемые предсказания и действительно была фальсифицирована. Однако вместо того, чтобы признать это опровержение, последователи Маркса переинтерпретировали и теорию и свидетельство с тем, чтобы привести их в соответствие. Таким путем они спасли теорию от опровержения, однако это было достигнуто ценой использования средств, сделавших её неопровержимой… и благодаря этой уловке они разрушили её широко разрекламированные претензии на научный статус.

Поппер К. Логика и рост научного знания. — М., 1983. — С. 246.

Известно рассмотрение Лениным В.И., в его работе «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?», существовавшей уже тогда критики марксизма в ключе понятия триады «тезис-антитезис-синтез». Ленин В.И. показал несостоятельность высказывавшейся критики. Имея ввиду примеры диалектического процесса с зерном и др., Ленин В.И. пишет, что «казалось бы, одного сопоставления этих примеров с такими ясными и категорическими заявлениями Энгельса (и Маркса…), что не может быть и речи о том, чтобы доказывать что-нибудь триадами, или о том, чтобы подсовывать в изображение действительного процесса «условные члены» этих триад, — совершенно достаточно, чтобы понять нелепость обвинения марксизма в гегелевской диалектике».[4] В свою очередь и Плеханов Г.В. обращал внимание, что триада «вовсе не играет у Гегеля той роли, которую ей приписывают люди, не имеющие никакого понятия о философии этого мыслителя… Ни в одном из 18 томов сочинений Гегеля «триада» ни разу не играет роли довода, и кто хоть немного знаком с его философским учением, тот понимает, что она никоим образом не могла играть её».[5]Грэхэм Л.Р. отмечает, что «Гегель был против сведения собственного анализа к триадичной формуле и обращал внимание на то, что эта схема может быть использована только в качестве «просто педагогического средства», в качестве «формулы для памяти и разума».[6]

Вместе с этим, доктор философских наук Метлов В.И. полагает, что попперовская критика диалектики несостоятельна, обосновывая это следующим образом:

…невозможно не обратить внимания на то обстоятельство, что противоречивость собственно диалектического порядка возникает у Гегеля фактически в ходе и на основе взаимо-отношения субъектного и объектного уровней как форма развития взаимоотношения между «я» и «вещью» и что, следовательно, возможность столкновения такого рода противоречивости с рассудочным мышлением, на уровне которого описывается языковая и логическая активность, подчиняющаяся действию известного закона формальной логики – логики, как уже отмечалось, одного уровня, здесь полностью исключается, и критика Поппера в адрес диалектики бьет мимо цели. …Диалектическое противоречие – это в конечном итоге определенный тип взаимоотношения субъектного и объектного и, далее, материального и идеального, оно не представляет собой нечто законченное раз и навсегда, оно имеет свою историю, развертываясь от начальных форм, антиномичности, к формам более развитым, в которых осуществляется снятие противоречивости, обретение субъектом вещи в себе, преодоление отчуждения как гносеологического (И. Кант), так и социального (А. Смит). Эта двухплоскостность диалектического противоречия, реализующаяся во взаимоотношении названных уровней, исключает саму возможность соотнесения его с противоречием формально-логическим, а потому делает иррелевантной критику диалектики типа попперовской.

В.И. Метлов Диалектика и современное научное познание // Издательство Учитель Философия и общество : Журнал. — Волгоград, 2005. — В. 4. — С. 38, 42. — ISSN 1681-4339.

Догматизм

Наглядным подтверждением слов Поппера стала судьба диалектического материализма в СССР и других социалистических странах. Жёсткая и жестокая борьба за власть, стремление к введению единомыслия и подавлению всякой интеллектуальной конкуренции привело к тому, что диалектический материализм стал квазирелигиозным культом со своим «священным писанием» — трудами считавшихся непогрешимыми «классиков марксизма-ленинизма», цитаты из которых были абсолютными аргументами в любой дискуссии. Догматизм диалектического материализма нашёл свое крайнее выражение в «Кратком курсе истории ВКП(б)», ставшем катехизисом этого культа.

Идеологический контроль в науке, основанный на философии диалектического материализма, в некоторых случаях приводил к кампаниям репрессий, в ходе которых целые научные направления объявлялись «буржуазными» и «идеалистическими», а их приверженцы подвергались гонениям и репрессиям, вплоть до физического уничтожения[7]. Примером является сессия ВАСХНИЛ 1948 года, в результате которой генетика в СССР оказалась под запретом до 1952 года и биологическая наука оказалась в застое почти на 20 лет[8]. Любопытно, что в ходе этой дискуссии «идеалистическим» было объявлено понятие о наследственном веществе (то есть материи), а «материалистическим» — содержащий элементы телеологии неоламаркизм Т. Д. Лысенко и неовиталистская теория «живого вещества» О. Б. Лепешинской.

См. также

Примечания

  1. Немецкая идеология К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные сочинения в 9 т. Т. 2. — М.:Политиздат, 1985
  2. Ленин В. И. Конспект книги Гегеля „Наука логики“ // Полн. собр. соч. Т. 29. С. 162.
  3. Карл Р. Поппер Что такое диалектика? // Институт философии РАН Вопросы философии : Журнал. — М., 1995. — В. 1. — С. 118­-138. — ISSN 0042-8744.
  4. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. М., 1967. Т. I, с. 175.
  5. Плеханов Г.В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю. М., 1949. С. 84.
  6. Грэхэм Л.Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. М., 1991. С. 51.
  7. Loren R. Graham (2004) Science in Russia and the Soviet Union. A Short History. Series: Cambridge Studies in the History of Science. Cambridge University Press. ISBN 978-0-521-28789-0
  8. Александров В. Я. Трудные годы советской биологии

Ссылки

Литература

  • Ай Сы-ци. Лекции по диалектическому материализму. М., 1959.
  • Кессиди Ф. Х. Гераклит и диалектический материализм // Вопросы философии. 2009. № 3. С.142-146.
  • Ойзерман Т. И. Диалектический материализм и история философии (историко-философские очерки). Москва: Мысль, 1979 (2-е издание — 1982, на английском языке — Dialectical Materialism and the History of Philosophy: Essays on the History of Philosophy, Москва: Прогресс, 1984).
  • Руткевич М. Н. Диалектический материализм. М., 1973.

Диалектический материализм | КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ БЕЛАРУСИ

Диалектический материализм как мировоззрение марксистско-ленинской партии представляет единство двух неразрывно связанных между собой сторон: диалектического метода и материалистической теории.

Материалистическая теория К.Маркса и Ф.Энгельса представляет единственно научную философскую теорию, которая дает правильное истолкование явлений природы и общества, правильное понимание этих явлений.

Ограниченность предшествовавшего материализма заключалась прежде всего в том, что он не был способен понять мир как процесс развития, что ему была чужда, диалектика. У ряда представителей предшествовавшего К.Марксу и Ф.Энгельсу материализма, особенно у материалистов XVII и XVIII вв., материализм принял односторонне механистический характер, т. к. они, отражая состояние науки своего времени, пытались истолковывать все явления в мире как результат механического движения частиц материи. Коренный недостатком всего старого материализма была его неспособность распространить материалистический взгляд и на истолкование явлений общественной жизни; в этой области представители домарксового материализма покидали почву материализма и скатывались на позиции идеализма. К.Маркс и Ф.Энгельс впервые в истории материалистической философии преодолели эти недостатки прежнего материализма.

К.Маркс и Ф.Энгельс выработали свою материалистическую теорию в борьбе с идеализмом, прежде всего с идеализмом Гегеля и младогегельянцев. В совместных трудах К.Маркса и Ф.Энгельса «Святое семейство» и «Немецкая идеология», в «Тезисах о Фейербахе» Маркса впервые были изложены основы их диалектико-материалистического мировоззрения. В дальнейшем в течение почти полстолетия Маркс и Энгельс развивали материализм, двигали его дальше вперед, беспощадно отметая, по выражению В.И.Ленина, как сор, вздор, напыщенную претенциозную галиматью, бессмысленные попытки «открыть» «новую» линию в философии, изобрести «новое» направление и т.д. Во всех работах Маркса и Энгельса выступает неизменно основной мотив: последовательное проведение материализма и беспощадная критика всяких отступлений к идеализму. «Маркс и Энгельс от начала и до конца были партийными в философии, умели открывать отступления от материализма и поблажки идеализму и фидеизму во всех и всяческих «новейших» направлениях» — писал В.И.Ленин.

Основные положения диалектического материализма развиты в трудах Ф.Энгельса «Анти-Дюринг» (1877-78 гг.), «Диалектика природы (1873-1878 гг.), «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» (1886г.). В этих трудах Ф. Энгельс дал глубокую характеристику основ материалистической теории и материалистическое истолкование многообразным данным естественных наук: физики, химии, биологии и т. д.

Материалистическая теория развивается на основе обобщения новых научных открытий. После смерти Ф.Энгельса естествознание сделало величайшие открытия: было установлено, что атомы не являются неделимыми частицами материи, какими их представляли естествоиспытатели раньше, были открыты электроны и создана электронная теория строения вещества, были открыты радиоактивность и возможность превращения атомов и т. д. Назрела необходимость философского обобщения этих новейших открытий в естествознании. Эта задача была выполнена В.И.Лениным в его книге «Материализм и эмпириокритицизм» (1908 г.). Появление книги Ленина в период реакции, наступившей после поражения русской революции 1905-1907 гг., было связано с необходимостью дать отпор наступлению буржуазии на идеологическом фронте и подвергнуть критике враждебную марксизму идеалистическую философию Маха и Авенариуса, под флагом которой велась ревизия марксизма. Владимир Ильич не только защитил теоретические, философские основы марксизма и дал сокрушительный отпор всякого рода противникам и «критикам» марксизма, но вместе с тем развил все важнейшие стороны диалектического и исторического материализма. В своей работе он дал материалистическое обобщение всего важного и существенного из того, что было приобретено наукой, и прежде всего естествознанием, за целый исторический период после смерти Энгельса. Таким образом, В.И.Ленин выполнил задачу дальнейшего развития материалистической философии в соответствии с новыми достижениями наук.

В книге «Материализм и эмпириокритицизм» всесторонне обоснован принцип партийности в философии, показано, что борющимися партиями в философии являются материализм и идеализм, борьба которых в последнем счёте выражает тенденции и идеологию враждебных классов буржуазного общества. Эти мысли развиты Лениным дальше в статье «О значении воинствующего материализма» (1922 г.), в которой дана программа борьбы за материализм в эпоху диктатуры пролетариата. В этой статье он показал, что без солидного философского обоснования никакие естественные науки, никакой материализм не могут выдержать борьбы против натиска буржуазных идей. Провести эту борьбу до конца с полным успехом естественник может лишь при том условии, если он является сознательным сторонником философского материализма Маркса.

Противоположность материализма и идеализма определяется прежде всего решением основного вопроса философии — вопроса об отношении мышления к бытию, духа к природе. Идеализм рассматривает мир как воплощение «абсолютной идеи», «мирового духа», сознания. В противоположность этому, диалектический материализм утверждает, что мир по своей природе материален; его исходным положением является признание материальности мира, а следовательно, и его единства. В борьбе с идеалистическими вывертами Дюринга Энгельс показал, что единство мира заключается не в его бытии, а в его материальности, что доказывается долгим развитием философии и естествознания. Все многообразные явления в мире — как в неорганической природе, так и в органическом мире, а также в человеческом обществе — представляют различные виды, формы, проявления движущейся материи. При этом, в отличие от метафизического материализма, марксистский философский материализм не только последовательно распространяет положение о единстве мира на все явления, включая общественную жизнь, но и признаёт их качественное многообразие. Многие представители метафизического материализма понимали признание единства мира как сведение всех многообразных явлений к простейшему механическому движению качественно однородных частиц материи. Напротив, марксистский философский материализм усматривает в мире бесконечное множество качественно разнообразных явлений, которые, однако, едины в том смысле, что все они материальны.

Материя движется в пространстве и времени, которые собой представляют формы существования материального мира. В противоположность идеализму, рассматривавшему, например, пространство и время как априорные формы человеческого созерцания (И. Кант), диалектический материализм утверждает объективность пространства и времени. При этом пространство и время находятся в неразрывной связи с движущейся материей, а не представляют «пустых форм» бытия, как их понимали многие естествоиспытатели и философы-материалисты XVII-XVIII вв.

Движение и материя рассматриваются диалектическим материализмом в их нераздельном единстве. В отличие от метафизического материализма, многие представители которого признавали существование материи, хотя бы временное, без движения, диалектический материализм рассматривает движение как форму существования материи. В книге «Анти-Дюринг» Ф.Энгельс всесторонне показал нераздельность материи и движения и подверг критике метафизику Дюринга, утверждавшего, будто материя находилась первоначально в неизменном, самому себе равном состоянии. В своём понимании движения марксистский диалектический материализм отличается от предшествовавшего, механического материализма также и тем, что рассматривает движение как изменение вообще, имеющее качественно многообразные формы: механическую, физическую, химическую, биологическую, общественную. «Движение, рассматриваемое в самом общем смысле слова, т. е. понимаемое как форма бытия материи, как внутренне присущий материи атрибут, обнимает собою все происходящие во вселенной изменения в процессы, начиная от простого перемещения и кончая мышлением» (Энгельс Ф., Диалектика природы). Высшие формы движения всегда включают в себя низшие, но не сводятся к ним, а имеют свои качественные особенности и в связи с этим подчиняются своим специфическим законам.

Дальнейшее развитие этих положений марксистского философского материализма дано В.И.Лениным в работе «Материализм и эмпириокритицизм». Подвергнув критике различные направления т.н. физического идеализма, он показал несостоятельность утверждений идеалистов о том, что «материя исчезла». Новейшие открытия в естествознании, указывал Ленин, не опровергают, а, наоборот, подтверждают положения марксистского философского материализма о материи, движении, пространстве и времени. Опровергнутым оказался лишь метафизический материализм, признающий существование последних неизменных частиц материи. Но диалектический материализм никогда не стоял и не стоит на позиции признания таких неизменных частиц. «Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна, но она бесконечно существует, и вот это-то единственно категорическое, единственно безусловное признание ее существования вне сознания и ощущения человека и отличает диалектический материализм от релятивистского агностицизма и идеализма».

Решительно возражая против отождествления философского понятия материи с теми или иными естественно научными взглядами на строение вещества, Ленин подчеркнул, что единственное «свойство» материи, с которым связано признание материализма, это ее объективное существование. В борьбе с махистами Владимир Ильич сформулировал определение материи как объективной реальности, которая, воздействуя на наши органы чувств, вызывает у нас ощущения. Он подчеркнул, что понятие материи — это предельно широкое понятие, которым охватывается все то, что существует вне и независимо от нашего сознания. Идеалистические попытки оторвать движение от материи, мыслить движение без материи были подвергнуты Лениным уничтожающей критике. Подобно тому как материя немыслима без движения, так и движение невозможно без материи.

Из признания материальности мира, его объективного существования диалектический материализм делает вывод о том, что объективный характер носят и закономерности явлений в мире. Диалектический материализм стоит на позициях строжайшего детерминизма и отвергает вмешательство каких бы то ни было сверхъестественных сил, доказывая, что мир развивается по законам движения материи. Марксистский материализм отвергает также вымыслы идеалистов насчёт того, что человеческий разум якобы вносит закономерность в природу и устанавливает законы науки. Так как законы науки отражают объективные процессы, происходящие независимо от воли людей, то люди не властны отменять или создавать эти законы. Взаимная связь и взаимная обусловленность явлений, устанавливаемые диалектическим методом, представляют закономерности развития движущейся материи.

Показав, что мир по своей природе материален, диалектический материализм дал научный ответ и на вопрос о том, как относится к материальному миру сознание человека. Материалистическое решение этого вопроса состоит в том, что первичным признается бытие, природа, а вторичным — мышление, сознание. В противоположность идеализму, диалектический материализм доказывает, что материя первична по отношению к сознанию, ибо:

1) она существует независимо от сознания, тогда как сознание, мышление не может существовать независимо от материи;

2) материя предшествует в своем существовании сознанию, которое представляет собой продукт развития материи;

3) материя является источником ощущений, представлений, сознания, а сознание — отображением материи, отображением бытия.

В отличие от многих представителей домарксистского материализма, диалектический материализм рассматривает сознание как свойство, присущее не всей материи, а лишь высокоорганизованной материи, являющееся результатом высшего развития материи. При этом сознание не отождествляется с материей. Диалектический материализм отвергает утверждения вульгарных материалистов (Бюхнера, Молешотта и др.), которые считали мысль материальной.

Рассматривая сознание как отображение материи, бытия, диалектический материализм разрешил и вопрос о том, способно ли сознание правильно, адекватно отобразить мир, способно ли оно познать мир. Это, как отмечал Ф. Энгельс, другая сторона основного вопроса философии.

К.Маркс и Ф.Энгельс подвергли резкой критике положения Канта и других идеалистов о невозможности познания мира, подчеркнув, что решающим опровержением этих вымыслов является общественная практика. Еще в «Тезисах о Фейербахе» Маркс показал, что вопрос о том, обладает ли человеческое мышление предметной истинностью — вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. «Все мистерии, которые завлекают теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики». Впервые в истории философии Маркс и Энгельс ввели критерий практики в теорию познания и тем самым разрешили коренные вопросы теории познания, над которыми билась предшествовавшая философская мысль. Именно практика доказывает неограниченную способность человека познать мир. В то же время Маркс и Энгельс отвергли претензии догматиков на законченное познание истины. Познание они рассматривали как процесс бесконечного совершенствования и углубления человеческих знаний.

Основные положения марксистской теории познания развиты дальше В.И.Лениным в книге «Материализм и эмпириокритицизм» и в других его работах. Приведя положение Энгельса, который подтверждает познаваемость мира ссылкой на практическую деятельность человека, научившегося добывать из каменноугольного дёгтя ализарин, Ленин сделал из этого три важных гносеологических вывода:

«1) Существуют вещи независимо от нашего сознания, независимо от нашего ощущения, вне нас, ибо несомненно, что ализарин существовал вчера в каменноугольном дегте, и так же несомненно, что мы вчера ничего не знали об этом существовании, никаких ощущений от этого ализарина не получали.

2) Решительно никакой принципиальной разницы между явлением и вещью в себе нет и быть не может. Различие есть просто между тем, что познано, и тем, что еще не познано, а философские измышления насчет особых граней между тем и другим, насчет того, что вещь в себе находится „по ту сторону» явлений (Кант), или что можно и должно отгородиться какой-то философской перегородкой от вопроса о непознанном еще в той или иной части, но существующем вне нас мире (Юм),—все это пустой вздор, Schrulle, выверт, выдумка.

3) В теории познания, как и во всех других областях науки, следует рассуждать диалектически, т. е. не предполагать готовым и неизменным наше познание, а разбирать, каким образом из незнания является знание, каким образом неполное, неточное знание становится более полным и более точным».

Марксистская теория познания, всесторонне разработанная Лениным, есть теория отражения, рассматривающая понятия, представления, ощущения как более или менее правильное отображение объективного мира, существующего независимо от человека. Эта теория безусловно признает существование объективной истины, т.е. наличие в познании такого содержания, которое не зависит ни от человека, ни от человечества. Знания людей о законах природы, проверенные опытом, практикой, являются достоверными знаниями, имеющими значение объективных истин. Признавая существование объективной истины, марксистская теория познания, однако, не считает, что человеческие представления выражают объективную истину сразу, целиком, безусловно и абсолютно. Вопрос о соотношении a6солютной и относительной истины, как и все другие вопросы, решается марксистским философским материализмом диалектически. Развивая положение Энгельса по этому вопросу, Ленин показал, что из суммы относительных истин складывается истина абсолютная, что познание представляет собой процесс всё большего и большего приближения мысли к действительности. В связи с этим Владимир Ильич обосновал положение о том, что диалектика и есть теория познания марксизма. В «Философских тетрадях» он подчеркивал, что отражение действительности в сознании человека представляет процесс, в котором возникают и разрешаются противоречия.

Положение диалектический материализма о познаваемости мира означает, что в мире нет непознаваемых вещей, а есть вещи, еще не познанные, которые будут раскрыты и познаны силами науки и практики. Это положение утверждает беспредельную мощь человеческого разума, его способность неограниченно познавать мир, оно раскрепощает человеческий разум от тех оков, которыми пытаются сковать его идеализм и религия. Признавая возможность познания законов природы, диалектический материализм доказывает способность людей использовать эти законы в своей практической деятельности. Объективную закономерность, необходимость в природе диалектический материализм не рассматривает фаталистически, как это делало большинство предшествовавших Марксу и Энгельсу материалистов. К.Маркс и Ф.Энгельс впервые в истории философии разрешили проблему свободы и необходимости, показали, что познание необходимости и использование этого знания в практической деятельности человека делает его свободным. «…Люди, познав законы природы, учитывая их и опираясь на них, умело применяя и используя их, могут ограничить сферу их действия, дать разрушительным силам природы другое направление, обратить разрушительные силы природы на пользу общества»- писал И.В. Сталин в статье «Экономические проблемы социализма в СССР».

Будучи распространены на познание истории общества, на изучение общественной жизни, положения диалектического материализма приводят к выводу о том, что общественная жизнь, так же как и природа, подчинена объективным закономерностям, которые могут быть познаны людьми и использованы ими в интересах общества. Марксизм-ленинизм доказал, что развитие общества представляет естественно-исторический процесс, подчиненный объективным закономерностям, существующим вне нас, независимо от воли и сознания людей. Законы общественной науки являются отражением в головах людей существующих вне нас закономерностей развития общества. Открытие объективной закономерности развития общества дало возможность основоположникам марксизма-ленинизма превратить изучение истории общества в такую же точную науку, как, например, биология. В своей практической деятельности партия пролетариата руководствуется не какими-либо случайными, субъективными мотивами, а законами развития общества, практическими выводами из этих законов.

Если материалистическая теория Маркса и Энгельса дала правильное истолкование явлений природы и общественной жизни, то их диалектический метод указал правильные пути познания и революционного преобразования мира. Ф. Энгельс отмечал, что К. Маркс вылущил из гегелевской диалектики ее «рациональное зерно» и восстановил диалектический метод, освобождённый от его идеалистических оболочек, в той простой форме, в которой он только и становится правильной формой развития мыслей.

Диалектический метод Маркса в самой своей основе противоположен диалектическому методу Гегеля. Если у Гегеля саморазвитие идей выступает в качестве творца действительности, то у Маркса развитие мышления, напротив, рассматривается как отражение развития самого объективного мира. Идеализм Гегеля заставлял его ограничивать диалектическое развитие, обращать свою диалектику исключительно к прошлому. В противоположность этому материалистическая диалектика применяется не только к прошлому, но и к настоящему и будущему развитию человеческого общества. Как отмечал В.И. Ленин, она учит не только объяснению прошлого, но безбоязненному предвидению будущего и смелой практической деятельности, направленной к его осуществлению. Попытки врагов марксизма (например, меньшевиствующих идеалистов) смазать противоположность между диалектикой Гегеля и диалектикой Маркса, отождествить их нашли решительный отпор в постановлении ЦК ВКП(б) «О журнале «Под знаменем марксизма» от 25 января 1931года. Рецидивы такого отождествления были осуждены в постановлении ЦК ВКП(б) «О недостатках и ошибках в освещении истории немецкой философии конца XVIII и начала XIX вв.», принятом в 1944. В этом постановлении было подчёркнуто, что противоположность идеалистической диалектики Гегеля и марксистского диалектического метода отражает противоположность буржуазного и пролетарского мировоззрения.

Творческий дух марксизма-ленинизма неразрывно связан с его методом — материалистической диалектикой, которая требует рассматривать вещи и явления в их непрерывном движении и развитии, в их конкретном своеобразии и, следовательно, исключает свойственную догматикам окостенелость понятий и представлений. В послесловии ко второму изданию первого тома «Капитала» (1873 г.) К.Маркс отмечал: «В своем рациональном виде диалектика внушает буржуазии и ее доктринерам-идеологам лишь злобу и ужас, так как в позитивное понимание существующего она включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рассматривает в движении, следовательно также и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна».

Диалектика — душа марксизма, она дает возможность рабочему классу и его партии брать самые неприступные крепости. Применение диалектического метода к анализу нового опыта ведёт к обогащению и развитию теории, При этом не только теория, но и метод в процессе своего применения развивается, совершенствуется.

В противоположность идеализму, марксизм-ленинизм рассматривает научный метод как отражение объективных законов развития самой действительности. Диалектика представляет науку о наиболее общих законах всякого движения, ее законы имеют силу как для движения в природе и в человеческой истории, так и для процесса мышления. Именно потому, что марксистская диалектика вооружает людей знанием общих законов движения и развития в природе, обществе и мышлении, правильно отражает объективные закономерности, существующие независимо от воли и сознания людей, она и представляет единственно научный метод познания действительности. «Так называемая объективная диалектика, — писал Ф.Энгельс в работе «Диалектика природы», — царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе движения путем противоположностей, которые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борьбой и своим конечным переходом друг в друга либо в более высокие формы».

Блестящим образцом применения Марксом диалектического метода к анализу экономического строя современного ему общества явился «Капитал», в котором раскрыты законы возникновения, развития и гибели капитализма. В предисловии к этому труду К. Маркс дал классическую характеристику своего диалектического метода в противоположность идеалистической диалектике Гегеля.

Историческое возникновение марксистской диалектики освещено в брошюре Ф.Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии», а её основные законы охарактеризованы в его трудах «Анти-Дюринг» и «Диалектика природы». Маркс и Энгельс указывали на три основных закона диалектики: закон перехода количества в качество, закон взаимного проникновения (единства) и борьбы противоположностей и закон отрицания отрицания.

Основные положения материалистической диалектики, открытые Марксом и Энгельсом, получили дальнейшее развитие в грудах Ленина. Проблемы материалистической диалектики разрабатывались им в неразрывной связи с анализом новой исторической эпохи — эпохи империализма и пролетарских революций. Применив материалистическую диалектику к анализу этой эпохи, Ленин разработал свою теорию империализма, создал новую теорию пролетарской революции. К периоду первой мировой войны относятся конспекты и наброски В.И.Ленина, опубликованные после его смерти под названием «Философские тетради». В этих конспектах, особенно в фрагменте «К вопросу о диалектике», он ставил задачу разработки диалектики как философской науки. Характеризуя диалектику как многостороннее учение о развитии и как метод познания действительности, указывал на 16 элементов диалектики (объективность рассмотрения вещей, явлений, изучение всей совокупности многоразличных отношений этой вещи к другим, ее развития, присущих ей внутренних противоречивых тенденций, их борьбы и т. д.). С особой силой Владимир Ильич показал, что законом познания и законом объективного мира является закон единства и борьбы противоположностей.

Дальнейшее развитие марксистского диалектического метода дано в трудах И.В.Сталина на основе обобщения богатейшего опыта революционной борьбы пролетариата и социалистического строительства в СССР, обобщения достижений современной науки. В его работе «О диалектическом и историческом материализме» (1938 г.) глубоко показана взаимная связь между всеми основными чертами марксистского диалектического метода, показано громадное значение применения положений диалектического метода к истории общества, к практической деятельности революционной партии рабочего класса.

Исходное положение марксистского диалектического метода состоит в том, что в противоположность метафизике, рассматривающей предметы и явления обособленно, вне связи друг с другом, природа должна рассматриваться как связное, единое целое, где предметы, явления органически связаны друг с другом, зависят друг от друга и обусловливают друг друга. Сообразно с этим диалектический метод требует, чтобы явления природы изучались в их неразрывной связи с окружающими явлениями, в их обусловленности от окружающих явлений.

Требование изучать явления в их взаимной связи всегда рассматривалось классиками марксизма как первейшее требование марксистской диалектики.

В наброске общего плана к «Диалектике природы» Ф.Энгельс определил диалектику как науку о всеобщей связи. «Первое, что нам бросается в глаза при рассмотрении движущейся материи, — писал Ф.Энгельс, — это взаимная связь отдельных движений отдельных тел между собою, их обусловленность друг другом». В.И. Ленин также подчёркивал значение изучения явлений, в их взаимной связи, имея в виду, что без этого невозможно конкретное познание явлений. Основные требования диалектического метода сформулированы им следующим образом: «Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и «опосредствования». Мы никогда не достигнем этого полностью, но требование всесторонности предостережет нас от ошибок и от омертвения. Это во-1-х, Во-2-х, диалектическая логика требует, чтобы брать предмет в его развитии, «самодвижении»…, изменении… В-З-х, вся человеческая практика должна войти в полное «определение» предмета и как критерий истины и как практический определитель связи предмета с тем, что нужно человеку. В-4-х, диалектическая логика учит, что «абстрактной истины нет, истина всегда конкретна»…».

Все эти требования диалектического метода исходят из того, что в самой действительности предметы, явления взаимосвязаны и взаимообусловлены. При этом марксистский диалектический метод подчёркивает существование органической, т.е. необходимой взаимосвязи явлений в мире, образующей единый закономерный процесс развития.

Это положение марксистского диалектического метода имеет неоценимое значение в борьбе с современной буржуазной идеалистической философией, которая пытается подорвать идею, закономерности в природе и обществе. Протаскивая идеализм в науку, буржуазные учёные отрицают причинную обусловленность внутриатомных процессов и провозглашают «свободу воли» атома, рассматривают развитие видов в биологии как результат случайных мутаций, не подчинённых какой-либо закономерности, и т.д. Такой подход ведёт, по существу, к ликвидации науки, которая не может развиваться без признания объективных закономерностей. Задача науки заключается в том, чтобы за хаосом случайностей, выступающих на поверхности явлений, открыть внутреннюю закономерность, которой они подчиняются. Поэтому наука — враг случайностей. Познание закономерности мира даёт возможность предвидеть ход событий, активно преодолевать неблагоприятные случайности, подчинять стихийные силы природы активной преобразующей деятельности человека.

Изучение явлений в их взаимной связи показывает, что они воздействуют друг на друга, следовательно, изменяются. Поэтому марксистский диалектический метод отвергает догмы метафизики, которая, рассматривая явления изолированно друг от друга, берет, их в состоянии покоя и неподвижности, застоя и неизменяемости. Марксистская диалектика, напротив, рассматривает природу как процесс, в котором все явления претерпевают непрерывные изменения. «…Вся природа, — писал Энгельс в «Диалектике природы», — начиная от мельчайших частиц ее до величайших тел, начиная от песчинки и кончая солнцем, начиная от протиста и кончая человеком, находится в вечном возникновении и уничтожении, в непрерывном течении, в неустанном движении и изменении».

Изменение, развитие, марксистский диалектический метод рассматривает как обновление, как рождение нового и отмирание старого. Такое понимание развития, подчеркивал Ленин, несравненно богаче содержанием, чем ходячая идея эволюции, сводящая развитие к простому росту, увеличению или уменьшению существующего. Постоянное созидание и разрушение, отмирание старого и нарастание нового представляет собой закон развития.

Это положение марксистской диалектики ведет к чрезвычайно важному в теоретическом и практическом отношениях выводу о неодолимости нового. В этом выводе обобщен великий опыт исторического развития, показывающий, что, вопреки всем попыткам капиталистической реакции повернуть вспять ход истории, прогрессивные силы, силы социализма и демократии растут и крепнут, новое одерживает победу.

Установив, что природа находится в состоянии постоянного движения, изменения и развития, марксистская диалектика дала ответ и на вопрос о том, как происходит это движение, как возникает новое и отмирает старое. Марксистская диалектика отвергла домыслы метафизиков о том, что развитие сводится лишь к росту, к количественному увеличению или уменьшению, происходящему якобы исключительно постепенно. В действительности, как показали Маркс и Энгельс, имеется закономерная связь между количественными и качественными изменениями. Эта связь выражается законом перехода количества в качество, устанавливающим, что постепенные количественные изменения ведут на определённой ступени развития к скачкообразным качественным изменениям. Энгельс показал, что этот закон действует во всей природе: так, например, в физике изменения агрегатных состояний тел представляют результат количественного изменения присущего им движения; химию Энгельс назвал наукой о качественных изменениях тел, происходящих под влиянием изменения количественного состава. Создание великим русским химиком Д.И.Менделеевым периодической системы элементов и предсказание им открытия новых, неизвестных до того времени элементов Ф. Энгельс оценил как научный подвиг, явившийся результатом бессознательного применения закона о переходе количества в качество. В «Капитале» К.Маркс показал действие этого всеобщего закона и в экономическом развитии капиталистического общества (например, превращение денег в капитал).

Марксистский диалектический метод раскрывает связь между постепенными изменениями и скачками, между эволюцией и революцией. Движение имеет двоякую форму — эволюционную и революционную. Эти формы движения закономерно связаны между собой, т.к. эволюционное развитие подготовляет революцию, а последняя завершает эволюцию и содействует её дальнейшей работе.

«…Развитие скачкообразное, катастрофическое, революционное; — „перерывы постепенности»; превращение количества в качество», — так охарактеризовал это положение марксистской диалектики В.И. Ленин в статье «Карл Маркс». Развитие переходит от незначительных и скрытых количественных изменений к изменениям открытым, коренным, качественным; при этом качественные изменения происходят в виде скачкообразного перехода от одного состояния к другому состоянию не случайно, а закономерно, в результате накопления незаметных и постепенных количественных изменений. Из этого следует, что скачкообразный переход представляет:

1) коренное качественное изменение, которое меняет структуру предмета, его существенные черты и свойства;

2) открытое, явное изменение, которое разрешает противоречия, постепенно, незаметно накапливавшиеся в период эволюционного развития;

3) быстрое по сравнению с предшествующим периодом эволюционной подготовки изменение, означающее коренной поворот в ходе развития.

Скачкообразный переход от одного состояния к другому может иметь различную форму. Переход от старого качества к новому в обществе, разделённом на враждебные классы, неизбежно принимает форму взрыва. Но такая форма перехода от старого к новому вовсе не является обязательной для общества, не имеющего враждебных классов. Так, например, переход от буржуазного, индивидуально-крестьянского строя к социалистическому, колхозному строю в сельском хозяйстве СССР представлял революционный переворот, который, однако, совершился не в порядке взрыва, а в порядке постепенного перехода. Такой переход стал возможным «потому, что это была революция сверху, что переворот был совершен по инициативе существующей власти при поддержке основных масс крестьянства» — писал Сталин в работе «Марксизм и вопросы языкознания». Это положение раскрывает особенности действия рассматриваемого закона диалектики в условиях социалистического строя. (Развал СССР представлял собой контрреволюционный переворот, который совершился не в порядке взрыва, а в порядке постепенного перехода, потому, что это была контрреволюция сверху — переворот осуществленный по инициативе некоторых представителей руководства СССР).

В противоположность метафизике, которая рассматривает процесс развития как движение по кругу, как повторение пройденного, диалектика считает, что процесс развития представляет поступательное движение, движение по восходящей линии, от простого к сложному, от низшего к высшему. В этом положении о поступательном развитии выражено основное содержание закона диалектики, который Маркс и Энгельс называли законом «отрицания отрицания».

Переход от старого качественного состояния к новому качественному состоянию может быть объяснен только на основе изучения тех внутренних противоречий, которые свойственны развивающимся явлениям. Марксистская диалектика выяснила внутреннее содержание процесса развития, дала возможность понять источник развития, его движущую силу. Закон взаимного проникновения и борьбы противоположностей, сформулированный Марксом и Энгельсом, вскрывает источник развития. Согласно этому закону все процессы в природе обусловливаются взаимодействием и борьбой противоположных сил и тенденций. Как отмечал Энгельс, в физике мы имеем дело с такими противоположностями, как, например, положительное и отрицательное электричество; все химические процессы сводятся к явлениям химического притяжения и отталкивания; в органической жизни, начиная с простой клетки, каждый шаг вперёд до наисложнейшего растения, с одной стороны, и до человека — с другой, совершается через постоянную борьбу наследственности и приспособления; в истории общества движение путём борьбы противоположностей выступает особенно наглядно во все критические эпохи, когда разрешаются противоречия между новыми производительными силами и устаревшими производственными отношениями.

Значение диалектического закона единства и борьбы противоположностей всесторонне выяснил Ленин. Творчески разрабатывая вопросы материалистической диалектики, он подчеркнул, что сутью диалектики, её ядром является признание внутренним источником развития борьбы противоположностей: «Раздвоение единого и познание противоречивых частей его… есть суть (одна из «сущностей», одна из основных, если не основная, особенностей или черт) диалектики» (Ленин В.И., Философские тетради).

В.И. Ленин противопоставил друг другу две концепции развития — эволюционистскую, которая рассматривает развитие как простое увеличение или уменьшение, как повторение, и диалектическую, которая рассматривает развитие как борьбу противоположностей. Первая концепция не даёт возможности понять источник развития, его движущие силы, она оставляет этот источник в тени или переносит его во вне, приписывая движущую силу богу, субъекту. Вторая концепция раскрывает глубочайший источник движения, развития. «Первая концепция мертва, бедна, суха. Вторая — жизненна. Только вторая дает ключ к «самодвижению» всего сущего; только она дает ключ к „скачкам», к „перерыву постепенности», к „превращению в противоположность», к уничтожению старого и возникновению нового».

«Условие познания всех процессов мира в их «самодвижении», в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание их, как единства противоположностей», — указывал Ленин.
Марксистская диалектика исходит из того, что всем явлениям природы и общества свойственны внутренние противоречия, что все они имеют свою отрицательную и положительную сторону, своё прошлое и будущее, своё отживающее и развивающееся. Борьба этих противоположностей, борьба между старым и новым, между отмирающим и нарождающимся, между отживающим я развивающимся составляет внутреннее содержание процесса развития, внутреннее содержание превращения количественных изменений в качественные. Поэтому процесс развития от низшего к высшему протекает не в порядке гармонического развертывания явлений, а в порядке раскрытия противоречий, свойственных предметам, явлениям, в порядке «борьбы» противоположных тенденций, действующих на основе этих противоречий.

Марксистский диалектический метод требует конкретного анализа формы, характера противоречий. Необходимо различать противоречия антагонистические и неантагонистические. В обществе, разделённом на враждебные классы, противоречия неизбежно превращаются в противоположность, приводят к социальным конфликтам, взрывам. В обществе, которое не знает враждебных классов, например в социалистическом обществе, также возникают противоречия. Но при правильной политике руководящих органов эти противоречия не превратятся в противоположность, дело здесь не дойдет до конфликта между производственными отношениями и производительными силами общества. Правильная политика Коммунистической партий и Советского государства даёт возможность своевременно вскрывать и преодолевать эти противоречия, не допуская их обострения до степени конфликта. Важнейшим средством выявления и разрешения возникающих в социалистическом обществе противоречий является критика и самокритика; она помогает партии своевременно их обнаружить, наметить необходимые практические меры и мобилизовать массы на преодоление противоречий. (Это при правильной политике. А при неправильной — общественные противоречия вполне способны дойти до уровня конфликта, развитием которого может стать реставрация капиталистических производственных отношений).

Марксистский диалектический метод имеет громадное значение для практической деятельности Коммунистической партии. Ленин отмечал, что основную задачу тактики пролетариата Маркс определял в строгом соответствии с основными посылками своего материалистически-диалектического мировоззрения. Марксистская тактика требует объективного учёта соотношения классовых сил, взаимоотношений всех классов, следовательно, и учета объективной ступени развития данного общества и его взаимоотношений с другими обществами, При этом, как подчёркивал Ленин, все классы и все страны рассматриваются не в неподвижном состоянии, а в их движении, в их диалектическом развитии.

Руководствуясь марксистским диалектическим методом, пролетарская партия рассматривает общественную жизнь и общественные движения не с точки зрения какой-либо отвлеченной, предвзятой идеи, а с точки зрения тех условий, которые их породили. Все зависит от условий, места и времени. Марксистский диалектический метод вооружает партию пролетариата пониманием необходимости ориентироваться в политике на те слои общества, которые развиваются, имеют будущность, хотя бы они и не представляли в данный момент преобладающей силы. Чтобы не ошибиться в политике, надо смотреть вперёд, а не назад.

Марксистский диалектический метод обосновывает революционную политику пролетарской партии и вскрывает нecocтоятельность реформистской политики. Чтобы не ошибиться в политике, надо быть революционером, а не реформистом. К этому же выводу ведет и требование марксистского диалектического метода рассматривать процесс развития как процесс раскрытия внутренних противоречий, в результате преодоления которых происходит переход от низшего к высшему. Из этого следует, что нельзя замазывать противоречия капиталистических порядков, как это делают реформисты, а надо вскрывать их и разматывать, не тушить классовую борьбу, а доводить ее до конца. Разоблачение враждебной сущности реформистских теорий поднимает мобилизационную готовность трудящихся против их классовых врагов, учит быть непримиримыми и твердыми в борьбе с врагами, воспитывая трудящихся в духе высокой политической бдительности.

Корни диалектического материализма — Вольф Кицес — LiveJournal

Эрнст Майр

Посвящается памяти крупного мыслителя и педагога К.М.Завадского

В 1960-х годах американский историк биологии Марк Адамс приехал в Санкт-Петербург, чтобы взять интервью у К.М.Завадского. Во время их дискуссии Завадский спросил: «Вы знаете Эрнста Майра?»

Адамс: «Да, очень хорошо».

Завадский: «Он марксист?».

Адамс: «Нет, насколько я знаю».

Завадский: «Это очень удивительно, поскольку его труды — чистый диалектический материализм».

Я был озадачен замечанием Завадского: какие же из моих идей или концепций он счел близкими диалектическому материализму? Я размышлял об этом на протяжении 30 лет и, думаю, частично приблизился к ответу. В этом мне помогли многочисленные публикации, в том числе Ф.Энгельса [1] и других теоретиков марксизма, а также Р.Левина и Р.Левонтина [2] и Л.Грэхема [3, 4]. Неожиданно для себя я открыл, что по крайней мере шесть моих идей в той или иной мере разделяются большинством диалектических материалистов, но об этом чуть позже.

Чтобы понять диалектический материализм, обратимся к его истории. Это теоретическое учение было развито Энгельсом и Марксом, но в большей степени Энгельсом, который воспринял гегелевский подход к истории, но отказался от гегелевского эссенциализма и физикализма. Действительно, Энгельс утверждал это вполне определенно, когда говорил: «Мы постигаем идеи нашими головами вполне материалистично — как отражение реальных вещей, а не воспринимаем реальные вещи как отражение идеи или как определенную стадию развития абсолютной идеи» [1]. Несмотря на исторический подход, Гегель строго следовал картезианцам (физикалистам), от чего отказались Маркс и Энгельс. Они, видимо, и сами до конца не понимали, насколько эволюционна была их теория, пока не прочитали «Происхождение видов» Ч.Дарвина. В связи с этим Маркс восторженно написал в письме Энгельсу: «…книга содержит естественноисторическое обоснование нашей точки зрения». Этот строго эмпирический подход произвел огромное впечатление на Энгельса. Он критиковал Гегеля за его объяснения законов диалектики, считая ошибкой утверждение, что они навязаны природе и истории законами мышления, а не выводятся из них. Кстати, Грэхем обратил мое внимание на то, что Энгельс никогда не использовал словосочетание «диалектический материализм», предпочитая называть его «современным» или «новым».

В то время, когда Энгельс и Маркс выстраивали свою теорию диалектического материализма, доминирующим учением в философии было неприемлемое для них картезианство. Следовательно, им было необходимо развивать теорию, которая базировалась бы частично на их собственных размышлениях, частично на аналогичных размышлениях современных естествоиспытателей.

Дарвин традиционно цитируется как источник эволюционных суждений, которые хорошо отражены, например, в работах Дж.Аллена [5, 6]. Однако такие идеи были широко распространены среди ученых-естественников еще в начале XIX в. За последние 200 лет можно выделить две группы биологов. В одну из них входят экспериментаторы, стремящиеся сделать биологию столь же точной наукой, как физика, приверженцы в большей или меньшей степени картезианства. В другую — натуралисты, которые понимали исторические и холистические аспекты жизни природы, но зачастую были виталистами [7]. Дарвиновские идеи, которые так привлекали диалектических материалистов, разделяли натуралисты XIX в.

Тщательно исследовав литературу по диалектическому материализму [2, 3, 4, 8 и др.], я столкнулся с длинным списком принципиальных положений, которые с давних пор были мне хорошо знакомы как принципы естественной истории. В качестве примера приведу шесть из них.

1. Вселенная находится в состоянии постоянного развития. Это утверждение, конечно, было аксиомой для любого натуралиста со времен Дарвина, но как общая идея оно существовало еще во времена Бюффона.

2. Неизбежно все явления в живой и неживой природе имеют историческую составляющую.

3. Типологическое мышление (эссенциализм) не готово воспринимать изменчивость всех явлений природы, включая часто встречающиеся случаи их внутренней неоднородности и широко распространенный феномен гетерогенности.

4. Все процессы и явления, включая компоненты природной системы, внутренне связаны и проявляются во многих ситуациях как единое целое. Такой холизм или органицизм поддерживался натуралистами с середины XIX в.

5. Следовательно, редукционизм — вводящий в заблуждение подход, поскольку с его помощью нельзя представить упорядоченное единство взаимодействующих явлений, в особенности частей более крупных систем. Понимая это, я на протяжении многих лет обращал внимание на широкую распространенность эпистатических взаимодействий генов и целостность генотипа.

Диалектический материализм подчеркивает существование разных иерархических уровней структуры, в каждом из которых может работать свой набор диалектических процессов.

6. Важность качественного подхода, незаменимого, в частности, при рассмотрении явлений уникальных, единственных в своем роде.

Неизвестно, какие из перечисленных принципов (возможно, большинство) возникли независимо от естественной истории и диалектического материализма. Так или иначе, нетрудно показать, что восприятие многих из них научным миром восходит к XIX в. И весьма вероятно, что именно они оказали влияние на развитие идей диалектического материализма.

Тот факт, что принципы диалектического материализма и направление мыслей натуралистов имеют много общего, не несет в себе чего-то нового. Несколько авторов, в том числе Аллен [5, 6], указывали на это обстоятельство. По словам Аллена, «Процесс естественного отбора есть диалектический процесс, который мы обнаруживаем в природе». Этот автор полагает, что диалектическое видение было утеряно естествоиспытателями между 1890-1950 гг. Правда, Аллен детально проанализировал лишь пути развития экспериментальной генетики, в отношении которой его вывод действительно справедлив. Что касается замечания Завадского о моих диалектических взглядах, то оно сделано главным образом в ответ на мою книгу, опубликованную в 1942 г. Но в тот период и другие эволюционисты выступали с тех же диалектических позиций.

По мнению Аллена, в «холистический материализм» естественников не укладываются два важных диалектических принципа.

Первый — «представление о том, что внутреннее изменение в системе есть естественный результат взаимодействий противостоящих сил или тенденций внутри самой системы». На самом же деле литература, посвященная проблемам эволюции, поведения и экологии, насыщена дискуссиями о такого рода взаимодействиях. Конкуренция — типичный пример, как и другие формы борьбы за существование. То же можно сказать о коэволюции, где идет своего рода «гонка вооружений». Вновь и вновь ученые приходят к мнению, что каждый фенотип — компромисс между противоположно направленными давлениями отбора. Системы территориального поведения и социальные иерархии также построены на столкновениях противоборствующих тенденций.

Не удается мне найти никаких подтверждений и второму, по мнению Аллена, несовпадению взглядов естественников с диалектическим материализмом, касающемуся тезиса «количественные изменения приводят к качественным». Во всех примерах, приводимых Алленом, изменения, количественные в его трактовке, уже оказываются качественными. Хромосомная инверсия — качественное изменение, которое, подобно любой другой мутации, ведет к становлению нового изолирующего механизма [хотя по современным данным роль «хромосомного видообразования» оказывается более чем скромной, а важными оказываются те мелкие и количественные изменения, связанные с «накоплением нескрещиваемости», которые ведут к качественным сдвигам – обособленности форм – В.К.]. Иными словами, я не смог найти у естественников — холистически мыслящих натуралистов — ни одной идеи, которая была бы несовместима с доктринами диалектического материализма.

Теперь мы должны задать следующий вопрос: «Существуют ли какие-либо принципы диалектики, которые не разделяют естественники?» Например, поддерживают ли они три известных закона диалектики Энгельса:

– перехода количества в качество и обратно;

– взаимопроникновения противоположностей;

– отрицания отрицания.

Закон отрицания Энгельса называют также принципом противоречия (contradiction). Это слово многозначно и потому может ввести в заблуждение. Вполне очевидно, что противоречивость может быть конструктивной. Очень часто наилучший фенотип есть результат баланса между несколькими противонаправленными давлениями отбора. Дарвинисты постоянно указывают на это обстоятельство.

Будучи переформулированными в современных диалектических понятиях, эти три закона приобретают следующий вид.

Первый закон видится просто как принцип ирредукционизма.

Второй закон можно рассматривать как объяснение того, что энергия имманентно присуща природе, т.е. не привнесена в нее извне (например, Богом).

Третий закон, закон отрицания отрицания, говорит, по сути дела, о непрерывности изменений в природе, где нет ничего постоянного, поскольку каждая сущность постепенно сменяется другой.

Совершенно очевидно, естествоиспытатели должны быть согласны со всем этим.

Поддержал ли бы Энгельс все то, что происходило в мире с согласия марксистов? Случай Лысенко ясно показывает, что Энгельс не сделал бы этого. В действительности лысенковская псевдонаука не имела ничего общего с диалектическим материализмом. То, что он имел столь сильную поддержку правительства, объясняется исключительно политическим влиянием и научным невежеством Сталина и Хрущева. Было бы ошибкой оценивать лысенковские идеи как повод для критики диалектического материализма.

Другой аспект современного марксизма, который я затрудняюсь вывести из диалектического материализма, — неприятие некоторыми ведущими биологами-марксистами адаптационистского стиля мышления. Мне кажется, что это неприятие основано на ложном представлении об адаптации как процессе телеологическом. Согласно Левину и Левонтину, «организмы приспосабливаются к изменениям во внешнем мире». Однако эта формулировка не дает адекватного описания самого процесса адаптации. Дело в том, что образующие популяцию особи не в равной степени адаптированы к сиюминутным условиям окружающей среды. Поэтому наилучшие шансы противостоять силам естественного отбора у того, кто адаптирован наиболее оптимально. Это утверждение безусловно не выражает подход картезианства, поскольку Декарт никогда бы не допустил такой степени вариативности внутри популяции. Таким образом, я не вижу здесь какого-то противоречия с принципами диалектического материализма.

Значение самого слова «адаптация», конечно, несколько неопределенно, поскольку его используют для определения и процесса, и его результата. Именно поэтому многие современные эволюционисты говорят, что результат процесса — не адаптация, а адаптированность. В этом процессе нет преднамеренности, нет элемента целеполагания или чего бы то ни было иного, обязанного активности самого организма. Перед нами попросту констатация ежедневно наблюдаемого процесса элиминации индивидов, которые менее других приспособлены к переменам среды.

Если я правильно понимаю, хотя вполне могу и ошибаться, некоторые марксисты находятся в оппозиции к дарвиновской идее уникальности индивидов. Среди них нет двух абсолютно идентичных — с одинаковыми генотипами, с одними и теми же наклонностями и пристрастиями. Такой взгляд есть естественное и неизбежное следствие отказа от идей эссенциализма. Именно такая неоднородность популяции и делает возможным естественный отбор.

По странному недоразумению, многие марксисты (в том числе, по-видимому, Левин и Левонтин) считают указанные трактовки несовместимыми с принципом равенства индивидов. Я придерживаюсь иного мнения и считаю, что генетическая уникальность и гражданское равенство — две совершенно разные вещи. Дж.Б.С.Холдейн [9], который пришел к тому же заключению, формулировал свою позицию следующим образом. Чтобы добиться равенства, необходимо каждому из индивидуумов, имеющих очень разные способности, предоставить широкий спектр разнообразных возможностей. Холдейн ясно понимал, что разнородность человеческого общества не противоречит основам диалектического материализма. Ведь и сам Энгельс постоянно подчеркивал вездесущность гетерогенности.

Было бы разумно утверждать, что диалектический материализм при противостоянии картезианству, редукционизму, эссенциализму и другим направлениям физикалистского мышления никак не сдерживает развития биологической мысли. В тех же случаях, когда кажется, что это происходит, мы в действительности имеем дело с некорректными интерпретациями тех или иных принципов диалектического материализма.

Повторю еще раз то, что так поразило в свое время Завадского, — идеи натуралистов и диалектических материалистов удивительно схожи. Так называемый диалектический взгляд на мир в целом совпадает с пониманием природы естествоиспытателями, чего нельзя сказать о физикалистах. Натуралисты всегда были противниками редукционизма и прочих физикалистских интерпретаций картезианства. Я бы не удивился, узнав, что Энгельс приобрел свой взгляд на мир отчасти в результате чтения трудов Дарвина и других натуралистов.

Для Энгельса и Маркса диалектический материализм был общей философией природы. Этот взгляд был выработан в результате изначального отказа от идей физикализма и картезианства. Но можно ли считать философией науки лишь то, что выработано интеллектом человека в области биологии? С моей точки зрения (которую я подробно изложил в книге «This is Biology»), необходимо развивать принципы и подходы различных дисциплин, включая и физику, чтобы в конечном счете создать всеобъемлющую Философию Природы, которая будет одинаково справедлива для всех наук [7].

Я глубоко признателен профессору Л.Грэхему за полезные замечания, улучшившие первоначальный вариант этой статьи.

Перевод О.И.Шутовой

Литература

1. Engels F. The Dialectics of Nature. 1888.

2. Levins R., Lewontin R.C. The Dialectical Biologist. Cambridge, 1985.

3. Graham L. Science and Philosophy in the Soviet Union. N.Y., 1972.

4. Graham L. Science in Russia and the Soviet Union: A Short History. Cambridge, 1993.

5. Allen G. The Several Faces of Darwin: Materialism in Nineteenth and Twentieth Century Evolutionary Theory // Evolution from Molecules to Man. Cambridge, 1983. P.81-103.

6. Allen G. History as science and science as history // Evolution and History. N.Y., 1989.

7. Mayr E. This is Biology. Cambridge, 1997.

8. Reader in Marxist Philosophy. N.Y., 1963.

9. Haldane J.B.S. Human Evolution: Past and Future // Genetics, Paleontology and Evolution. Princeton, 1949. P.405-418.

    «Природа». №9, 2004 г.

http://www.situation.ru/app/j_art_599.htm

Tags: марксизм, методология, философия, эволюционная биология

О диалектическом и историческом материализме

О диалектическом и историческом материализме

MIA — главная страница | Глав. стр. Иноязычной секции | Глав. стр. Русской секции |Сочинения Сталина Том 14

И.В. Сталин


Оригинал находится на странице http://grachev62.narod.ru/stalin/index.htm
Последнее обновление Февраль 2011г.


Диалектический материализм есть мировоззрение марксистско-ленинской партии. Оно называется диалектическим материализмом потому, что его подход к явлениям природы, его метод изучения явлений природы, его метод познания этих явлений является диалектическим, а его истолкование явлений природы, его понимание явлений природы, его теория – материалистической.

Исторический материализм есть распространение положений диалектического материализма на изучение общественной жизни, применение положений диалектического материализма к явлениям жизни общества, к изучению общества, к изучению истории общества.

Характеризуя свой диалектический метод, Маркс и Энгельс ссылаются обычно на Гегеля как на философа, сформулировавшего основные черты диалектики. Это, однако, не означает, что диалектика Маркса и Энгельса тождественна диалектике Гегеля. На самом деле Маркс и Энгельс взяли из диалектики Гегеля лишь ее “рациональное зерно”, отбросив гегелевскую идеалистическую шелуху и развив диалектику дальше с тем, чтобы придать ей современный научный вид.

“Мой диалектический метод, – говорит Маркс, – в основе своей не только отличен от гегелевского, но является его прямой противоположностью. Для Гегеля процесс мышления, который он под названием идеи превращает даже в самостоятельный субъект, есть демиург (творец) действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. Для меня, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней” (К. Маркс, Послесловие ко второму немецкому изданию 1–го тома “Капитала”).

Характеризуя свой материализм, Маркс и Энгельс ссылаются обычно на Фейербаха как на философа, восстановившего материализм в его правах. Однако это не означает, что материализм [c.253] Маркса и Энгельса тождествен материализму Фейербаха. На самом деле Маркс и Энгельс взяли из материализма Фейербаха его “основное зерно”, развив его дальше в научно-философскую теорию материализма и отбросив прочь его идеалистические и религиозно-этические наслоения. Известно, что Фейербах, будучи в основном материалистом, восставал против названия – материализм. Энгельс не раз заявлял, что Фейербах, “несмотря на материалистическую основу, еще не освободился от старых идеалистических пут”, что “действительный идеализм Фейербаха выступает наружу тотчас же, как мы подходим к его этике и философии религии” (К. Маркс и Ф. Энгельс, т. XIV, стр. 652–654).

Диалектика происходит от греческого слова “диалего”, что значит вести беседу, вести полемику. Под диалектикой понимали в древности искусство добиться истины путем раскрытия противоречий в суждении противника и преодоления этих противоречий. В древности некоторые философы считали, что раскрытие противоречий в мышлении и столкновение противоположных мнений является лучшим средством обнаружения истины. Этот диалектический способ мышления, распространенный впоследствии на явления природы, превратился в диалектический метод познания природы, который рассматривал явления природы как вечно движущиеся – и изменяющиеся, а развитие природы – как результат развития противоречий в природе, как результат взаимодействия противоположных сил в природе.

В своей основе диалектика прямо противоположна метафизике.

1) Марксистский диалектический метод характеризуется следующими основными чертами:

а) В противоположность метафизике диалектика рассматривает природу не как случайное скопление предметов, явлений, оторванных друг от друга, изолированных друг от друга и не зависимых друг от друга, а как связное, единое целое, где предметы, явления органически связаны друг с другом, зависят друг от друга и обусловливают друг друга.

Поэтому диалектический метод считает, что ни одно явление в природе не может быть понято, если взять его в изолированном виде, вне связи с окружающими явлениями, ибо любое явление в любой области природы может быть превращено в бессмыслицу, если его рассматривать вне связи с окружающими условиями, в отрыве от них, и, наоборот, любое явление может быть понято и обосновано, если оно рассматривается в его [c.254] неразрывной связи с окружающими явлениями, в его обусловленности от окружающих его явлений.

б) В противоположность метафизике диалектика рассматривает природу не как состояние покоя и неподвижности, застоя и неизменяемости, а как состояние непрерывного движения и изменения, непрерывного обновления и развития, где всегда что-то возникает и развивается, что-то разрушается и отживает свой век.

Поэтому диалектический метод требует, чтобы явления рассматривались не только с точки зрения их взаимной связи и обусловленности, но и с точки зрения их движения, их изменения, их развития, с точки зрения их возникновения и отмирания.

Для диалектического метода важно прежде всего не то, что кажется в данный момент прочным, но начинает уже отмирать, а то, что возникает и развивается, если даже выглядит оно в данный момент непрочным, ибо для него неодолимо только то, что возникает и развивается.

“Вся природа, – говорит Энгельс, – начиная от мельчайших частиц ее до величайших тел, начиная от песчинки и кончая солнцем, начиная от протиста (первичная живая клеточка. – И. Ст.) и кончая человеком, находится в вечном возникновении и уничтожении, в. непрерывном течении, в неустанном движении и изменении” (там же, стр. 484).

Поэтому, говорит Энгельс, диалектика “берет вещи и их умственные отражения главным образом в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезновении” (К. Маркс и Ф. Энгельс, т. XIV, стр. 23).

в) В противоположность метафизике диалектика рассматривает процесс развития не как простой процесс роста, где количественные изменения не ведут к качественным изменениям, а как такое развитие, которое переходит от незначительных и скрытых количественных изменений к изменениям открытым, к изменениям коренным, к изменениям качественным, где качественные изменения наступают не постепенно, а быстро, внезапно, а виде скачкообразного перехода от одного состояния к другому состоянию, наступают не случайно, а закономерно, наступают в результате накопления незаметных и постепенных количественных изменений.

Поэтому диалектический метод считает, что процесс развития следует понимать не как движение по кругу, не как простое повторение пройденного, а как движение поступательное, как движение по восходящей линии, как переход от старого [c.255] качественного состояния к новому качественному состоянию, как развитие от простого к сложному, от низшего к высшему.

“Природа, – говорит Энгельс, – есть пробный камень диалектики, и современное естествознание, представившее для этой пробы чрезвычайно богатый, с каждый днем увеличивающийся материал, тем самым доказало, что в природе, в конце концов, все совершается диалектически, а не метафизически, что она движется не в вечно однородном, постоянно сызнова повторяющемся круге, а переживает действительную историю. Здесь прежде всего следует указать на Дарвина, который нанес сильнейший удар метафизическому взгляду на природу, доказав, что весь современный органический мир, растения и животные, а следовательно, также и человек есть продукт процесса развития, длившегося миллионы лет” (там же, стр. 23).

Характеризуя диалектическое развитие как переход от количественных изменений к качественным изменениям, Энгельс говорит:

“В физике каждое изменение есть переход количества в качество – следствие количественного изменения, присущего телу или сообщенного ему количества движения какой-нибудь формы Так, например, температура воды не имеет на первых порах никакого значения по отношению к ее капельножидкому состоянию, но при увеличении или уменьшении температуры жидкой воды наступает момент, когда это состояние сцепления изменяется и вода превращается – в одном случае в пар, в другом – в лед. Так, необходим определенный минимум силы тока, чтобы платиновая проволока стала давать свет, так, у каждого металла имеется своя теплота плавления, так, у каждой жидкости имеется своя определенная, при данном давлении, точка замерзания и кипения – поскольку мы в состоянии при наших средствах добиться соответствующей температуры, так, наконец, у каждого газа имеется критическая точка, при которой соответствующим давлением и охлаждением можно превратить его в жидкое состояние. Так называемые константы физики (точки перехода от одного состояния в другое состояние – И. Ст.) суть большею частью не что иное, как название узловых точек, где количественное (изменение) прибавление или убавление движения вызывает качественное изменение в состоянии соответствующего тела, – где, следовательно, количество переходит в качество” (там же, стр. 527–528).

Переходя, далее, к химии, Энгельс продолжает:

“Химию можно назвать наукой о качественных изменениях тел, происходящих под влиянием изменения количественного состава. Это знал уже сам Гегель. Возьмем кислород если в молекулу здесь соединяются три атома, а не два, как обыкновенно, то мы имеем перед собой озон – тело, определенно отличающееся своим запахом и действием от обыкновенного кислорода. А [c.256] что сказать о различных пропорциях, в которых кислород соединяется с азотом или серой и из которых каждая дает тело, качественно отличное от всех других тел” (там же, стр. 528).

Наконец, критикуя Дюринга, который бранит вовсю Гегеля и тут же втихомолку заимствует у него известное положение о том, что переход из царства бесчувственного мира в царство ощущения, из царства неорганического мира в царство органической жизни есть скачок в новое состояние, Энгельс говорит:

“Это ведь гегелевская узловая линия отношений меры, где чисто количественное увеличение или уменьшение вызывает в определенных узловых пунктах качественный скачок, как, например, в случае нагревания или охлаждения вода, где точки кипения и замерзания являются теми узлами, в которых совершается – при нормальном давлении – скачок в новое агрегатное состояние, где, следовательно, количество переходит в качество” (там же, стр. 45–46).

г) В противоположность метафизике диалектика исходит из того, что предметам природы, явлениям природы свойственны внутренние противоречия, ибо все они имеют свою отрицательную и положительную сторону, свое прошлое и будущее, свое отживающее и развивающееся, что борьба этих противоположностей, борьба между старым и новым, между отмирающим и нарождающимся, между отживающим и развивающимся составляет внутреннее содержание процесса развития, внутреннее содержание превращения количественных изменений в качественные.

Поэтому диалектический метод считает, что процесс развития от низшего к высшему протекает не в порядке гармонического развертывания явлений, а в порядке раскрытия противоречий, свойственных предметам, явлениям, в порядке “борьбы” противоположных тенденций, действующих на основе этих противоречий.

“В собственном смысле диалектика, – говорит Ленин, – есть изучение противоречия в самой сущности предметов” (Ленин, “Философские тетради, стр.263).

И дальше:

“Развитие есть “борьба” противоположностей” (Ленин, т. XIII, стр. 301)

Таковы коротко основные черты марксистского диалектического метода.

Нетрудно понять, какое громадное значение имеет распространение положений диалектического метода на изучение общественной жизни, на изучение истории общества, какое громадное [c.257] значение имеет применение этих положений к истории общества, к практической деятельности партии пролетариата.

Если нет в мире изолированных явлений, если все явления связаны между собой и обусловливают друг друга, то ясно, что каждый общественный строй и каждое общественное движение в истории надо расценивать не с точки зрения “вечной справедливости” или другой какой-либо предвзятой идеи, как это делают нередко историки, а с точки зрения тех условий, которые породили этот строй и это общественное движение и с которыми они связаны.

Рабовладельческий строй для современных условий есть бессмыслица, противоестественная глупость. Рабовладельческий строй в условиях разлагающегося первобытно-общинного строя есть вполне понятное и закономерное явление, так как он означает шаг вперед в сравнении с первобытно-общинным строем.

Требование буржуазно-демократической республики в условиях существования царизма и буржуазного общества, скажем, в 1905 году в России было вполне понятным, правильным и революционным требованием, ибо буржуазная республика означала тогда шаг вперед. Требование буржуазно-демократической республики для наших нынешних условий в СССР есть бессмысленное и контрреволюционное требование, ибо буржуазная республика в сравнении с Советской республикой есть шаг назад.

Все зависит от условий, места и времени.

Понятно, что без такого исторического подхода к общественным явлениям невозможно существование и развитие науки об истории, ибо только такой подход избавляет историческую науку от превращения ее в хаос случайностей и в груду нелепейших ошибок.

Дальше. Если мир находится в непрерывном движении и развитии, если отмирание старого и нарастание нового является законом развития, то ясно, что нет больше “незыблемых” общественных порядков, “вечных принципов” частной собственности и эксплуатации, “вечных идей” подчинения крестьян помещикам, рабочих – капиталистам.

Значит, капиталистический строй можно заменить социалистическим строем так же, как капиталистический строй заменил в свое время феодальный строй.

Значит, надо ориентироваться не на те слои общества, которые не развиваются больше, хотя и представляют в настоящий [c.258] момент преобладающую силу, а на те слои, которые развиваются, имеют будущность, хотя и не представляют в настоящий момент преобладающей силы.

В восьмидесятых годах прошлого столетия, в эпоху борьбы марксистов с народниками, пролетариат в России представлял незначительное меньшинство в сравнении с единоличным крестьянством, составлявшим громадное большинство населения. Но пролетариат развивался как класс, тогда как крестьянство как класс распадалось. И именно потому, что пролетариат развивался как класс, марксисты ориентировались на пролетариат. И они не ошиблись, ибо, как известно, пролетариат вырос потом из незначительной силы в первостепенную историческую и политическую силу.

Значит, чтобы не ошибиться в политике, надо смотреть вперед, а не назад.

Дальше. Если переход медленных количественных изменений в быстрые и внезапные качественные изменения составляет закон развития, то ясно, что революционные перевороты, совершаемые угнетенными классами, представляют совершенно естественное и неизбежное явление.

Значит, переход от капитализма к социализму и освобождение рабочего класса от капиталистического гнета может быть осуществлено не путем медленных изменений, не путем реформ, а только лишь путем качественного изменения капиталистического строя, путем революции.

Значит, чтобы не ошибиться в политике, надо быть революционером, а не реформистом.

Дальше. Если развитие происходит в порядке раскрытия внутренних противоречий, в порядке столкновений противоположных сил на базе этих противоречий с тем, чтобы преодолеть эти противоречия, то ясно, что классовая борьба пролетариата является совершенно естественным и неизбежным явлением.

Значит, нужно не замазывать противоречия капиталистических порядков, а вскрывать их и разматывать, не тушить классовую борьбу, а доводить ее до конца.

Значит, чтобы не ошибиться в политике, надо проводить непримиримую классовую пролетарскую политику, а не реформистскую политику гармонии интересов пролетариата и буржуазии, а не соглашательскую политику “врастания” капитализма в социализм. [c.259]

Так обстоит дело с марксистским диалектическим методом, если взять его в применении к общественной жизни, в применении к истории общества.

Что касается марксистского философского материализма, то в своей основе он прямо противоположен философскому идеализму.

2) Марксистский философский материализм характеризуется следующими основными чертами:

а) В противоположность идеализму, который считает мир воплощением “абсолютной идеи”, “мирового духа”, “сознания”, философский материализм Маркса исходит из того, что мир по природе своей материален, что многообразные явления в мире представляют различные виды движущейся материи, что взаимная связь и взаимная обусловленность явлений, устанавливаемые диалектическим методом, представляют закономерности развития движущейся материи, что мир развивается по законам движения материи и не нуждается ни в каком “мировом духе”.

“Материалистическое мировоззрение, – говорит Энгельс, – означает просто понимание природы такой, какова она есть, без всяких посторонних прибавлении” (К. Маркс и Ф. Энгельс, т. XIV, стр. 651).

Касаясь материалистического взгляда древнего философа Гераклита, по которому “мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим”, Ленин говорит “Очень хорошее изложение начал диалектического материализма” (Ленин, “Философские тетради”, стр. 318).

б) В противоположность идеализму, утверждающему, что реально существует лишь наше сознание; что материальный мир, бытие, природа существует лишь в нашем сознании, в наших ощущениях, представлениях, понятиях, марксистский философский материализм исходит из того, что материя, природа, бытие представляет объективную реальность, существующую вне и независимо от сознания; что материя первична, так как она является источником ощущений, представлений, сознания, а сознание вторично, производно, так как оно является отображением материи, отображением бытия; что мышление есть продукт материи, достигшей в своем развитии высокой степени совершенства, а именно продукт мозга, а мозг – орган мышления; что нельзя поэтому отделять мышление от материи, не желая впасть в грубую ошибку.

“Высший вопрос всей философии, – говорит Энгельс, – есть вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе… Философы разделились на два [c.260] больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы… составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма” (К. Маркс, Избранные произведения, т. I, стр. 329).

И дальше:

“Вещественный, чувственно воспринимаемый мир, к которому принадлежим мы сами, есть единственный действительный мир… Наше сознание и мышление, каким бы сверхчувственным оно ни казалось, является продуктом вещественного, телесного органа, мозга. Материя не есть продукт духа, а дух сам есть лишь высший продукт материи” (там же, стр. 322).

Касаясь вопроса о материи и мышлении, Маркс говорит:

“Нельзя отделить мышление от материи, которая мыслит. Материя является субъектом всех изменений” (там же, стр. 302).

Характеризуя марксистский философский материализм, Ленин говорит:

“Материализм вообще признает объективно реальное бытие (материю), независимое от сознания, от ощущения, от опыта… Сознание… есть только отражение бытия, в лучшем случае приблизительно верное (адекватное, идеально-точное) его отражение” (Ленин, т. XIII, стр. 266–267).

И дальше:

– “Материя есть то, что, действуя на наши органы чувства, производит ощущение; материя есть объективная реальность, данная нам в ощущении… Материя, природа, бытие, физическое есть первичное, а дух, сознание, ощущение, психическое-вторичное” (там же, стр. 119–120).

– “Картина мира есть картина того, как материя движется и как «материя мыслит»” (там же, стр. 288).

– “Мозг является органом мысли” (там же, стр. 125).

в) В противоположность идеализму, который оспаривает возможность познания мира и его закономерностей, не верит в достоверность наших знаний, не признает объективной истины и считает, что мир полон “вещей в себе”, которые не могут быть никогда познаны наукой, марксистский философский материализм исходит из того, что мир и его закономерности вполне познаваемы; что наши знания о законах природы, проверенные опытом, практикой, являются достоверными знаниями, имеющими значение объективных истин; что нет в мире непознаваемых вещей, а есть только вещи, еще не познанные, которые будут раскрыты и познаны силами науки и практики. [c.261]

Критикуя положение Канта и других идеалистов о непознаваемости мира и непознаваемых “вещах в себе” и отстаивая известное положение материализма о достоверности наших знаний, Энгельс пишет:

“Самое же решительное опровержение этих, как и всех прочих, философских вывертов заключается в практике, именно в эксперименте и в промышленности. Если мы можем доказать правильность нашего понимания данного явления природы тем, что мы сами его производим, вызываем его из его условий, заставляем его к тому же служить нашим целям, то кантовской неуловимой “вещи в себе” приходит конец. Химические вещества, образующиеся в телах животных и растений, оставались подобными “вещами в себе”, пока органическая химия не стала приготовлять их одно за другим; тем самым “вещь в себе” превращалась в вещь для нас, как, например, ализарин, красящее вещество марены, которое мы теперь получаем не из корней марены, выращиваемой в поле, а гораздо дешевле и проще из каменноугольного дегтя. Солнечная система Коперника в течение трехсот лет оставалась гипотезой, в высшей степени вероятной, но все-таки гипотезой. Когда же Леверрье, на основании данных этой системы, не только доказал, что должна существовать еще одна, неизвестная до тех пор, планета, но и определил посредством вычисления место, занимаемое ею в небесном пространстве, и когда после этого Галле действительно нашел эту планету, система Коперника была доказана” (К. Маркс, Избранные произведения, т. I, стр. 330).

Обвиняя Богданова, Базарова, Юшкевича и других сторонников Маха в фидеизме (реакционная теория, дающая предпочтение вере перед наукой) и отстаивая известное положение материализма о том, что наши научные знания о закономерностях в природе являются достоверными, что законы науки представляют объективную истину, Ленин говорит:

“Современный фидеизм вовсе не отвергает науки; он отвергает только “чрезмерные претензии” науки, именно, претензию на объективную истину. Если существует объективная истина (как думают материалисты), если естествознание, отражая внешний мир в “опыте” человека, одно только способно давать нам объективную истину, то всякий фидеизм отвергается безусловно” (Ленин, т. ХШ, стр.102).

Таковы коротко характерные черты марксистского философского материализма.

Легко понять, какое громадное значение имеет распространение положений философского материализма на изучение общественной жизни, на изучение истории общества, какое громадное [c.262] значение имеет применение этих положений к истории общества, к практической деятельности партии пролетариата.

Если связь явлений природы и взаимная их обусловленность представляют закономерности развития природы, то из этого вытекает, что связь и взаимная обусловленность явлений общественной жизни представляют также не случайное дело, а закономерности развития общества.

Значит, общественная жизнь, история общества перестает быть скоплением “случайностей”, ибо история общества становится закономерным развитием общества, а изучение истории общества превращается в науку.

Значит, практическая деятельность партии пролетариата должна основываться не на добрых пожеланиях “выдающихся лиц”, не на требованиях “разума”, “всеобщей морали” и т.п., а на закономерностях развития общества, на изучении этих закономерностей.

Дальше. Если мир познаваем и наши знания о законах развития природы являются достоверными знаниями, имеющими значение объективной истины, то из этого следует, что общественная жизнь, развитие общества также познаваемо, а данные науки о законах развития общества являются достоверными данными, имеющими значение объективных истин.

Значит, наука об истории общества, несмотря на всю сложность явлений общественной жизни, может стать такой же точной наукой, как, скажем, биология, способной использовать законы развития общества для практического применения.

Значит, в своей практической деятельности партия пролетариата должна руководствоваться не какими-либо случайными мотивами, а законами развития общества, практическими выводами из этих законов.

Значит, социализм из мечты о лучшем будущем человечества превращается в науку.

Значит, связь науки и практической деятельности, связь теории и практики, их единство должно стать путеводной звездой партии пролетариата.

Дальше. Если природа, бытие, материальный мир является первичным, а сознание, мышление – вторичным, производным, если материальный мир представляет объективную реальность, существующую независимо от сознания людей, а сознание является отображением этой объективной реальности, то из этого [c.263] следует, что материальная жизнь общества, его бытие также является первичным, а его духовная жизнь – вторичным, производным, что материальная жизнь общества есть объективная реальность, существующая независимо от воли людей, а духовная жизнь общества есть отражение этой объективной реальности, отражение бытия.

Значит, источник формирования духовной жизни общества, источник происхождения общественных идей, общественных теорий, политических взглядов, политических учреждений нужно искать не в самих идеях, теориях, взглядах, политических учреждениях, а в условиях материальной жизни общества, в общественном бытии, отражением которого являются эти идеи, теории, взгляды и т. п.

Значит, если в различные периоды истории общества наблюдаются различные общественные идеи, теории, взгляды, политические учреждения, если при рабовладельческом строе встречаем одни общественные идеи, теории, взгляды, политические учреждения, при феодализме – другие, при капитализме – третьи, то это объясняется не “природой”, не “свойством” самих идей, теорий, взглядов, политических учреждений, а различными условиями материальной жизни общества в различные периоды общественного развития.

Каково бытие общества, каковы условия материальной жизни общества, таковы его идеи, теории, политические взгляды, политические учреждения.

В связи с этим Маркс говорит:

“Не сознание люден определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание” (К. Маркс, Избранные произведения, т. I, стр. 269).

Значит, чтобы не ошибиться в политике и не попасть в положение пустых мечтателей, партия пролетариата должна исходить в своей деятельности не из отвлеченных “принципов человеческого разума”, а из конкретных условий материальной жизни общества как решающей силы общественного развития, не из добрых пожеланий “великих людей”, а из реальных потребностей развития материальной жизни общества.

Падение утопистов, в том числе народников, анархистов, эсеров, объясняется, между прочим, тем, что они не признавали первенствующей роли условий материальной жизни общества в развитии общества и, впадая в идеализм, строили свою [c.264] практическую деятельность не на основе потребностей развития материальной жизни общества, а независимо от них и вопреки им -строили на основе “идеальных планов” и “всеобъемлющих проектов”, оторванных от реальной жизни общества.

Сила и жизненность марксизма-ленинизма состоит в том, что он опирается в своей практической деятельности именно на потребности развития материальной жизни общества, никогда не отрываясь от реальной жизни общества.

Из слов Маркса, однако, не следует, что общественные идеи, теории, политические взгляды, политические учреждения не имеют значения в жизни общества, что они не производят обратного воздействия на общественное бытие, на развитие материальных условий жизни общества. Мы говорили здесь пока что о происхождении общественных идей, теорий, взглядов, политических учреждений, об их возникновении, о том, что духовная жизнь общества является отражением условий его материальной жизни. Что касается значения общественных идей, теорий, взглядов, политических учреждений, что касается их роли в истории, то исторический материализм не только не отрицает, а, наоборот, подчеркивает их серьезную роль и значение в жизни общества, в истории общества.

Общественные идеи и теории бывают различные. Есть старые идеи и теории, отжившие свой век и служащие интересам отживающих сил общества. Их значение состоит в том, что они тормозят развитие общества, его продвижение вперед. Бывают новые, передовые идеи и теории, служащие интересам передовых сил общества. Их значение состоит в том, что они облегчают развитие общества, его продвижение вперед, причем они приобретают тем большее значение, чем точнее они отражают потребности развития материальной жизни общества.

Новые общественные идеи и теории возникают лишь после того, как развитие материальной жизни общества поставило перед обществом новые задачи. Но после того, как они возникли, они становятся серьезнейшей силой, облегчающей разрешение новых задач, поставленных развитием материальной жизни общества, облегчающей продвижение общества вперед. Здесь именно и сказывается величайшее организующее, мобилизующее и преобразующее значение новых идей, новых теорий, новых взглядов, новых политических учреждений. Новые общественные идеи и теории потому собственно и возникают, что они [c.265] необходимы для общества, что без их организующей, мобилизующей и преобразующей работы невозможно разрешение назревших задач развития материальной жизни общества. Возникнув на базе новых задач, поставленных развитием материальной жизни общества, новые общественные идеи и теории пробивают себе дорогу, становятся достоянием народных масс, мобилизуют их, организуют их против отживающих сил общества и облегчают, таким образом, свержение отживающих сил общества, тормозящих развитие материальной жизни общества.

Так общественные идеи, теории, политические учреждения, возникнув на базе назревших задач развития материальной жизни общества, развития общественного бытия, сами воздействуют потом на общественное бытие, на материальную жизнь общества, создавая условия, необходимый для того, чтобы довести до конца разрешение назревших задач материальной жизни общества и сделать возможным дальнейшее ее развитие. В связи с этим Маркс говорит:

“Теория становится материальной силой, как только она овладевает массами” (К. Маркс и Ф. Энгельс, т. I, стр. 406).

Значит, чтобы иметь возможность воздействовать на условия материальной жизни общества и ускорить их развитие, ускорить их улучшение, партия пролетариата должна опереться на такую общественную теорию, на такую общественную идею, которая правильно отражает потребности развития материальной жизни общества и способна ввиду этого привести в движение широкие массы народа, способна мобилизовать их и организовать из них великую армию пролетарской партии, готовую разбить реакционные силы и проложить дорогу передовым силам общества.

Падение “экономистов” и меньшевиков объясняется, между прочим, тем, что они не признавали мобилизующей, организующей и преобразующей роли передовой теории, передовой идеи и, впадая в вульгарный материализм, сводили их роль почти к нулю, следовательно, обрекали партию на пассивность, на прозябание.

Сила и жизненность марксизма-ленинизма состоит в том, что он опирается на передовую теорию, правильно отражающую потребности развития материальной жизни общества, поднимает теорию на подобающую ей высоту и считает своей обязанностью использовать до дна ее мобилизующую, организующую и преобразующую силу. [c.266]

Так решает исторический материализм вопрос об отношении между общественным бытием и общественным сознанием, между условиями развития материальной жизни и развитием духовной жизни общества.

3) Исторический материализм.

Остается выяснить вопрос: что следует понимать с точки зрения исторического материализма под “условиями материальной жизни общества”, которые определяют в конечном счете физиономию общества, его идеи, взгляды, политические учреждения и т.д.

В самом деле, что это за “условия материальной жизни общества”, каковы их отличительные черты?

Несомненно, что в понятие “условия материальной жизни общества” входит прежде всего окружающая общество природа, географическая среда, которая является одним из необходимых и постоянных условий материальной жизни общества и, конечно, влияет на развитие общества. Какова роль географической среды в развитии общества? Не является ли географическая среда той главной силой, которая определяет физиономию общества, характер общественного строя людей, переход от одного строя к другому?

Исторический материализм отвечает на этот вопрос отрицательно.

Географическая среда, бесспорно, является одним из постоянных и необходимых условий развития общества, и она, конечно, влияет на развитие общества, – она ускоряет или замедляет ход развития общества. Но ее влияние не является определяющим влиянием, так как изменения и развитие общества происходят несравненно быстрее, чем изменения и развитие географической среды. На протяжении трех тысяч лет в Европе успели смениться три разных общественных строя: первобытно-общинный строй, рабовладельческий строй, феодальный строй, а в восточной части Европы, в СССР сменились даже четыре общественных строя. Между тем за тот же период географические условия в Европе либо не изменились вовсе, либо изменились до того незначительно, что география отказывается даже говорить об этом. Оно и понятно. Для сколько-нибудь серьезных изменений географической среды требуются миллионы лет, тогда как даже для серьезнейших изменений общественного строя людей достаточно нескольких сотен или пары тысяч лет.

Но из этого следует, что географическая среда не может служить главной причиной, определяющей причиной общественного [c.267] развития, ибо то, что остается почти неизменным в продолжение десятков тысяч лет, не может служить главной причиной развития того, что переживает коренные изменения в продолжение сотен лет.

Несомненно, далее, что рост народонаселения, та или иная плотность населения также входит в понятие “условия материальной жизни общества”, ибо люди составляют необходимый элемент условий материальной жизни общества и без наличия известного минимума людей не может быть никакой материальной жизни общества. Не является ли рост народонаселения той главной силой, которая определяет характер общественного строя людей?

Исторический материализм отвечает на этот вопрос также отрицательно.

Конечно, рост народонаселения имеет влияние на развитие общества, облегчает или замедляет развитие общества, но он не может быть главной силой развития общества, и его влияние на развитие общества не может быть определяющим влиянием, так как сам по себе рост народонаселения не дает ключа для объяснения того, почему данный общественный строй сменяется именно таким-то новым строем, а не каким-нибудь другим, почему первобытно-общинный строй сменяется именно рабовладельческим строем, рабовладельческий строй – феодальным, феодальный – буржуазным, а не каким-либо другим строем.

Если бы рост народонаселения являлся определяющей силой общественного развития, более высокая плотность населения обязательно должна была бы вызвать к жизни соответственно более высокий тип общественного строя. На деле, однако, этого не наблюдается. Плотность населения в Китае в четыре раза выше, чем в США, однако США стоят выше с точки зрения общественного развития, чем Китай, ибо в Китае все еще господствует полуфеодальный строй, тогда как США давно уже достигли высшей стадии развития капитализма. Плотность населения в Бельгии в 19 раз выше, чем в США, и в 26 раз выше, чем в СССР, однако США стоят выше Бельгии с точки зрения общественного развития, а от СССР Бельгия отстала на целую историческую эпоху, ибо в Бельгии господствует капиталистический строй, тогда как СССР уже покончил с капитализмом и установил у себя социалистический строй. [c.268]

Но из этого следует, что рост народонаселения не является и не может являться главной силой развития общества, определяющей характер общественного строя, физиономию общества.

а) В чем же в таком случае состоит та главная сила в системе условий материальной жизни общества, которая определяет физиономию общества, характер общественного строя, развитие общества от одного строя к другому?

Такой силой исторический материализм считает способ добывания средств к жизни, необходимых для существования людей, способ производства материальных благ – пищи, одежды, обуви, жилища, топлива, орудий производства и т.п., необходимых для того, чтобы общество могло жить и развиваться.

Чтобы жить, нужно иметь пищу, одежду, обувь, жилище, топливо и т.п., чтобы иметь эти материальные блага, нужно производить их, а чтобы производить их, нужно иметь орудия производства, при помощи которых люди производят пищу, одежду, обувь, жилища, топливо и т.п., нужно уметь производить эти орудия, нужно уметь пользоваться этими орудиями.

Орудия производства, при помощи которых производятся материальные блага, люди, приводящие в движение орудия производства и осуществляющие производство материальных благ благодаря известному производственному опыту и навыкам к труду, – все эти элементы вместе составляют производительные силы общества.

Но производительные силы составляют лишь одну сторону производства, одну сторону способа производства, выражающую отношение людей к предметам и силам природы, используемым для производства материальных благ. Другую сторону производства составляют отношения людей друг к другу в процессе производства, производственные отношения людей. Люди ведут борьбу с природой и используют природу для производства материальных благ не изолированно друг от друга, не в качестве оторванных друг от друга одиночек, а сообща, группами, обществами. Поэтому производство есть всегда и при всех условиях общественное производство. Осуществляя производство материальных благ, люди устанавливают между собой те или иные взаимные отношения внутри производства, те или иные производственные отношения. Отношения эти могут быть отношениями сотрудничества и взаимной помощи свободных от эксплуатации людей, они могут быть отношениями господства и [c.269] подчинения, они могут быть, наконец, переходными отношениями от одной формы производственных отношений к другой форме. Но какой бы характер ни носили производственные отношения, они составляют – всегда и при всех строях – такой же необходимый элемент производства, как и производительные силы общества.

“В производстве, – говорит Маркс, – люди воздействуют не только на природу, но и друг на друга Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только через посредство этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство” (К. Маркс и Ф. Энгельс, т. V, стр. 429)

Следовательно, производство, способ производства охватывает как производительные силы общества, так и производственные отношения людей, являясь, таким образом, воплощением их единства в процессе производства материальных благ.

б) Первая особенность производства состоит в том, что оно никогда не застревает на долгий период на одной точке и находится всегда в состоянии изменения и развития, причем изменения в способе производства неизбежно вызывают изменение всего общественного строя, общественных идей, политических взглядов, политических учреждений, вызывают перестройку всего общественного и политического уклада. На различных ступенях развития люди пользуются различными способами производства, или, говоря грубее, ведут различный образ жизни. При первобытной общине существует один способ производства, при рабстве существует другой способ производства, при феодализме – третий способ производства и т. д. Сообразно с этим и общественный строй людей, их духовная жизнь, их взгляды, политические учреждения бывают различными.

Каков способ производства у общества, таково в основном и само общество, таковы его идеи и теории, политические взгляды и учреждения.

Или, говоря грубее: каков образ жизни людей, таков образ их мыслей.

Это означает, что история развития общества есть прежде всего история развития производства, история способов производства, сменяющих друг друга на протяжении веков, история [c.270] развития производительных сил и производственных отношений людей.

Значит, история общественного развития есть вместе с тем история самих производителей материальных благ, история трудящихся масс, являющихся основными силами производственного процесса и осуществляющих производство материальных благ, необходимых для существования общества.

Значит, историческая наука, если она хочет быть действительной наукой, не может больше сводить историю общественного развития к действиям королей и полководцев, к действиям “завоевателей” и “покорителей” государств, а должна прежде всего заняться историей производителей материальных благ, историей трудящихся масс, историей народов.

Значит, ключ к изучению законов истории общества нужно искать не в головах людей, не во взглядах и идеях общества, а в способе производства, практикуемом обществом в каждый данный исторический период, – в экономике общества.

Значит, первейшей задачей исторической науки является изучение и раскрытие законов производства, законов развития производительных сил и производственных отношений, законов экономического развития общества.

Значит, партия пролетариата, если она хочет быть действительной партией, должна овладеть прежде всего знанием законов развития производства, знанием законов экономического развития общества.

Значит, чтобы не ошибиться в политике, партия пролетариата должна исходить как в построении своей программы, так и в своей практической деятельности прежде всего из законов развития производства, из законов экономического развития общества.

в) Вторая особенность производства состоит в том, что его изменения и развитие начинаются всегда с изменений и развития производительных сил, прежде всего с изменений и развития орудий производства. Производительные силы являются, стало быть, наиболее подвижным и революционным элементом производства. Сначала изменяются и развиваются производительные силы общества, а потом, в зависимости от этих изменений и соответственно с ними изменяются производственные отношения людей, экономические отношения людей. Это не значит, что производственные отношения не влияют на развитие [c.271] производительных сил и последние не зависят от первых. Развиваясь в зависимости от развития производительных сил, производственные отношения в свою очередь воздействуют на развитие производительных сил, ускоряя его или замедляя. При этом необходимо отметить, что производственные отношения не могут слишком долго отставать от роста производительных сил и находиться с ним в противоречии, так как производительные силы могут развиваться в полной мере лишь в том случае, если производственные отношения соответствуют характеру, состоянию производительных сил и дают простор развитию производительных сил. Поэтому, как бы ни отставали производственные отношения от развития производительных сил, они должны – рано или поздно – придти в соответствие и действительно приходят в соответствие с уровнем развития производительных сил, с характером производительных сил. В противном случае мы имели бы коренное нарушение единства производительных сил и производственных отношений в системе производства, разрыв производства в целом, кризис производства, разрушение производительных сил.

Примером несоответствия производственных отношений характеру производительных сил, примером конфликта между ними являются экономические кризисы в капиталистических странах, где частнокапиталистическая собственность на средства производства находится в вопиющем несоответствии с общественным характером процесса производства, с характером производительных сил. Результатом этого несоответствия являются экономические кризисы, ведущие к разрушению производительных сил, причем само это несоответствие представляет экономическую основу социальной революции, назначение которой состоит в том, чтобы разрушить нынешние производственные отношения и создать новые, соответствующие характеру производительных сил.

И наоборот, примером полного соответствия производственных отношений характеру производительных сил является социалистическое народное хозяйство в СССР, где общественная собственность на средства производства находится в полном соответствии с общественным характером процесса производства и где ввиду этого нет ни экономических кризисов, ни разрушения производительных сил.

Следовательно, производительные силы являются не только наиболее подвижным и революционным элементом [c.272] производства. Они являются вместе с тем определяющим элементом развития производства.

Каковы производительные силы, таковыми должны быть и производственные отношения.

Если состояние производительных сил отвечает на вопрос о том, какими орудиями производства производят люди необходимые для них материальные блага, то состояние производственных отношений отвечает уже на другой вопрос: в чьем владении находятся средства производства (земля, леса, воды, недра, сырые материалы, орудия производства, производственные здания, средства сообщения и связи и т.п.), в чьем распоряжении находятся средства производства, в распоряжении всего общества или в распоряжении отдельных лиц, групп, классов, использующих их для эксплуатации других лиц, групп, классов.

Вот схематическая картина развития производительных сил от древних времен до наших дней. Переход от грубых каменных орудий к луку и стрелам и в связи с этим переход от охотничьего образа жизни к приручению животных и первобытному скотоводству; переход от каменных орудий к металлическим орудиям (железный топор, соха с железным лемехом и т.п.) и, соответственно с этим, переход к возделыванию растений и к земледелию; дальнейшее улучшение металлических орудий обработки материалов, переход к кузнечному меху, переход к гончарному производству и, соответственно с этим, развитие ремесла, отделение ремесла от земледелия, развитие самостоятельного ремесленного и потом мануфактурного производства; переход от ремесленных орудий производства к машине и превращение ремесленно-мануфактурного производства в машинную промышленность; переход к системе машин и появление современной крупной машинизированной промышленности – такова общая, далеко не полная картина развития производительных сил общества на протяжении истории человечества. При этом понятно, что развитие и улучшение орудий производства осуществлялось людьми, имеющими отношение к производству, а не независимо от людей, – следовательно, вместе с изменением и развитием орудий производства изменялись и развивались люди как важнейший элемент производительных сил, изменялись и развивались их производственный опыт, их навыки к труду, их умение пользоваться орудиями производства. [c.273]

В соответствии с изменением и развитием производительных сил общества на протяжении истории изменялись и развивались производственные отношения людей, их экономические отношения.

Истории известны пять основных типов производственных отношений: первобытно-общинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический.

При первобытно-общинном строе основой производственных отношений является общественная собственность на средства производства. Это в основном соответствует характеру производительных сил в этот период. Каменные орудия и появившиеся потом лук и стрелы исключали возможность борьбы с силами природы и хищными животными в одиночку. Чтобы собрать плоды в лесу, наловить рыбу в воде, построить какое-либо жилище, люди вынуждены работать сообща, если они не хотят стать жертвой голодной смерти, хищных животных или соседних обществ. Общий труд ведет к общей собственности на средства производства, равно как на продукты производства. Здесь не имеют еще понятия о частной собственности на средства производства, если не считать личной собственности на некоторые орудия производства, являющиеся вместе с тем орудиями защиты от хищных зверей. Здесь нет эксплуатации, нет классов.

При рабовладельческом строе основой производственных отношений является собственность рабовладельца на средства производства, а также на работника производства – раба, которого может рабовладелец продать, купить, убить, как скотину. Такие производственные отношения в основном соответствуют состоянию производительных сил в этот период. Вместо каменных орудий теперь люди имели в своем распоряжении металлические орудия, вместо нищенского и примитивного охотничьего хозяйства, не знавшего ни скотоводства, ни земледелия, появились скотоводство, земледелие, ремесла, разделение труда между этими отраслями производства, появилась возможность обмена продуктов между отдельными лицами и обществами, возможность накопления богатства в руках немногих, действительное накопление средств производства в руках меньшинства, возможность подчинения большинства меньшинством и превращения членов большинства в рабов. Здесь нет уже общего и свободного труда всех членов общества в процессе производства, – здесь господствует принудительный труд рабов, эксплуатируемых нетрудящимися рабовладельцами. Нет поэтому и общей [c.274] собственности на средства производства, равно как на продукты производства. Ее заменяет частная собственность. Здесь рабовладелец является первым и основным полноценным собственником.

Богатые и бедные, эксплуататоры и эксплуатируемые, полноправные и бесправные, жестокая классовая борьба между ними – такова картина рабовладельческого строя.

При феодальном основой производственных отношений является собственность феодала на средства производства и неполная собственность на работника производства – крепостного, которого феодал уже не может убить, но которого он может продать, купить. Наряду с феодальной собственностью существует единоличная собственность крестьянина и ремесленника на орудия производства и на свое частное хозяйство, основанная на личном труде. Такие производственные отношения в основном соответствуют состоянию производительные сил в этот период. Дальнейшее улучшение плавки и обработки железа; распространение железного плуга и ткацкого станка; дальнейшее развитие земледелия, огородничества, виноделия, маслоделия; появление наряду с ремесленными мастерскими мануфактурных предприятий – таковы характерные черты состояния производительных сил.

Новые производительные силы требуют, чтобы у работника была какая-нибудь инициатива в производстве и наклонность к труду, заинтересованность в труде. Поэтому феодал покидает раба как не заинтересованного в труде и совершенно неинициативного работника и предпочитает иметь дело с крепостным, у которого есть свое хозяйство, свои орудия производства и который имеет некоторую заинтересованность в труде, необходимую для того, чтобы обрабатывать землю и выплачивать феодалу натурой из своего урожая.

Частная собственность получает здесь дальнейшее развитие. Эксплуатация почти такая же жестокая, как при рабстве, – она только несколько смягчена. Классовая борьба между эксплуататорами и эксплуатируемыми составляет основную черту феодального строя.

При капиталистическом строе основой производственных отношений является капиталистическая собственность на средства производства при отсутствии собственности на работников производства – наемных рабочих, которых капиталист не может ни убить, ни продать, ибо они свободны от личной зависимости, но [c.275] которые лишены средств производства и, чтобы не умереть с голоду, вынуждены продавать свою рабочую силу капиталисту и нести на шее ярмо эксплуатации. Наряду с капиталистической собственностью на средства производства существует и имеет на первое время широкое распространение частная собственность освобожденных от крепостной зависимости крестьянина и ремесленника на средства производства, основанная на личном труде. Вместо ремесленных мастерских и мануфактурных предприятий появились громадные фабрики и заводы, вооруженные машинами. Вместо дворянских поместий, обрабатываемых примитивными крестьянскими орудиями производства, появились крупные капиталистические экономии, ведущиеся на основе агротехники и снабженные сельскохозяйственными машинами.

Новые производительные силы требуют, чтобы работники производства были более культурными и понятливыми, чем забитые и темные крепостные, способными понять машину и правильно обращаться с ней. Поэтому капиталисты предпочитают иметь дело со свободными от крепостных уз наемными рабочими, достаточно культурными для того, чтобы правильно обращаться с машинами.

Но, развив до колоссальных размеров производительные силы, капитализм запутался в неразрешимых для него противоречиях. Производя все больше и больше товаров и снижая цены на товары, капитализм обостряет конкуренцию, разоряет массу мелких и средних частных собственников, обращает их в пролетариев и понижает их покупательную способность, ввиду чего сбыт произведенных товаров становится невозможным. Расширяя же производство и собирая на громадных фабриках и заводах миллионы рабочих, капитализм придает процессу производства общественный характер и подрывает тем самым свою собственную базу, так как общественный характер процесса производства требует общественной собственности на средства производства, между тем как собственность на средства производства остается частнокапиталистической, несовместимой с общественным характером процесса производства.

Эти непримиримые противоречия между характером производительных сил и производственными отношениями дают знать о себе в периодических кризисах перепроизводства, когда капиталисты, не находя платежеспособного спроса ввиду ими же учиненного разорения массы населения, вынуждены сжигать [c.276] продукты, уничтожать готовые товары, приостанавливать производство, разрушать производительные силы, когда миллионы населения вынуждены терпеть безработицу и голод не из-за того, что товаров не хватает, а из-за того, что товаров произведено слишком много.

Это значит, что капиталистические производственные отношения перестали соответствовать состоянию производительных сил общества и стали в непримиримое противоречие сними.

Это значит, что капитализм чреват революцией, призванной заменить нынешнюю капиталистическую собственность на средства производства социалистической собственностью.

Это значит, что острейшая классовая борьба между эксплуататорами и эксплуатируемыми составляет основную черту капиталистического строя.

При социалистическом строе, который осуществлен пока что только в СССР, основой производственных отношений является общественная собственность на средства производства. Здесь уже нет ни эксплуататоров, ни эксплуатируемых. Произведенные продукты распределяются по труду согласно принципу: “кто не работает, тот не ест”. Взаимные отношения людей в процессе производства характеризуются здесь как отношения товарищеского сотрудничества и социалистической взаимопомощи свободных от эксплуатации работников. Здесь производственные отношения находятся в полном соответствии с состоянием производительных сил, ибо общественный характер процесса производства подкрепляется общественной собственностью на средства производства.

Поэтому социалистическое производство в СССР не знает периодических кризисов перепроизводства и связанных с ними нелепостей.

Поэтому производительные силы развиваются здесь ускоренным темпом, так как соответствующие им производственные отношения дают им полный простор для такого развития.

Такова картина развития производственных отношений людей на протяжении истории человечества.

Такова зависимость развития производственных отношений от развития производительных сил общества, прежде всего от развития орудий производства, в силу которой изменения и развитие производительных сил приводят рано или поздно к [c.277] соответствующим изменениям и развитию производственных отношений.

“Употребление и создание средств труда, – говорит Маркс (под “средствами труда” Маркс понимает главным образом орудия производства. – И. Ст.), – хотя и свойственные в зародышевой форме некоторым видам животных, составляют специфически характерную черту человеческого процесса труда, и потому Франклин определяет человека, как животное, делающее орудия. Такую же важность, как строение останков костей имеет для изучения организации исчезнувших животных видов, останки средств труда имеют для изучения исчезнувших общественно-экономических формаций. Экономические эпохи различаются не тем, что производится, а тем, как производится… Средства труда не только мерило развития человеческой рабочей силы, но и показатель тех общественных отношений, при которых совершается труд” (К. Маркс, “Капитал”, т. I, стр. 121, издание 1935 года).

И дальше:

– “Общественные отношения тесно связаны с производительными силами. Приобретая новые производительные силы, люди изменяют свой способ производства, а с изменением способа производства, способ обеспечения своей жизни, – они изменяют все свои общественные отношения. Ручная мельница дает вам общество с сюзереном (феодалом. – И. Ст.) во главе, паровая мельница – общество с промышленным капиталистом” (К. Маркс и Ф. Энгельс, т. V, стр. 364).

– “Непрерывно совершается движение роста производительных сил, разрушение общественных отношений, возникновение идей, неподвижна лишь абстракция движения” (там же, стр. 364).

Характеризуя исторический материализм, формулированный в “Манифесте Коммунистической партии”, Энгельс говорит:

“Экономическое производство и неизбежно вытекающее из него строение общества любой исторической эпохи образуют основу ее политической и умственной истории… В соответствии с этим, со времени разложения первобытного общинного землевладения вся история была историей классовой борьбы, борьбы между эксплуатируемыми и эксплуатирующими, подчиненными и господствующими классами на различных ступенях общественного развития… Теперь эта борьба достигла ступени, на которой эксплуатируемый и угнетенный класс (пролетариат) не может уже освободить от эксплуатирующего и угнетающего его класса (буржуазии), не освобождая в то же время всего [c.278] общества навсегда от эксплуатации, угнетения и классовой борьбы…” (Предисловие Энгельса к немецкому изданию “Манифеста”).

г) Третья особенность производства состоит в том, что возникновение новых производительных сил и соответствующих им производственных отношений происходит не отдельно от старого строя, не после исчезновения старого строя, а в недрах старого строя, происходит не в результате преднамеренной, сознательной деятельности людей, а стихийно, бессознательно, независимо от воли людей. Оно происходит стихийно и независимо от воли людей по двум причинам.

Во-первых, потому, что люди не свободны в выборе того или иного способа производства, ибо каждое новое поколение, вступая в жизнь, застает уже готовые производительные силы и производственные отношения как результат работы прошлых поколений, ввиду чего оно должно принять на первое время все то, что застает в готовом виде в области производства, и приладиться к ним, чтобы получить возможность производить материальные блага.

Во-вторых, потому, что, улучшая то или иное орудие производства, тот или иной элемент производительных сил, люди не сознают, не понимают и не задумываются над тем, к каким общественным результатам должны привести эти улучшения, а думают лишь о своих будничных интересах, о том, чтобы облегчить свой труд и добиться какой-либо непосредственной, осязательной выгоды для себя.

Когда некоторые члены первобытно-общинного общества постепенно и ощупью переходили от каменных орудий к железным орудиям, они, конечно, не знали и не задумывались над тем, к каким общественным результатам приведет это новшество, они не понимали и не сознавали того, что переход к металлическим орудиям означает переворот в производстве, что он приведет в конце концов к рабовладельческому строю, – они просто хотели облегчить свой труд и добиться ближайшей, ощутимой выгоды, их сознательная деятельность ограничивалась узкими рамками этой будничной личной выгоды.

Когда в период феодального строя молодая буржуазия Европы рядом с мелкими цеховыми мастерскими стала строить крупные мануфактурные предприятия, и двигала, таким образом, вперед производительные силы общества, она, конечно, не знала и не задумывалась над тем, к каким общественным последствиям [c.279] приведет это новшество, она не сознавала и не понимала, что это “маленькое” новшество приведет к такой перегруппировке общественных сил, которая должна кончиться революцией и против королевской власти, милости которой она так высоко ценила, и против дворян, в ряды которых нередко мечтали попасть ее лучшие представители, – она просто хотела удешевить производство товаров, выбросить побольше товаров на рынки Азии и только что открытой Америки и получить побольше прибыли, ее сознательная деятельность ограничивалась узкими рамками этой будничной практики.

Когда русские капиталисты совместно с иностранными капиталистами усиленно насаждали в России современную крупную машинизированную промышленность, оставляя царизм нетронутым и отдавая крестьян на съедение помещикам, они, конечно, не знали и не задумывались над тем, к каким общественным последствиям приведет этот серьезный рост производительных сил, они не сознавали и не понимали, что этот серьезный скачок в области производительных сил общества приведет к такой перегруппировке общественных сил, которая даст возможность пролетариату соединить с собой крестьянство и совершить победоносную социалистическую революцию, – они просто хотели расширить до крайности промышленное производство, овладеть колоссальным внутренним рынком, стать монополистами и выкачать из народного хозяйства прибыли, их сознательная деятельность не шла дальше их будничных узкопрактических интересов.

В соответствии с этим Маркс говорит:

“В общественном производстве своей жизни (то есть в производстве материальных благ, необходимых для жизни людей. – И. Ст.) люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие (курсив мой. – И. Ст.) отношения – производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил” (К. Маркс, Избранные произведения, т. I, стр. 269).

Это, однако, не значит, что изменения производственных отношений и переход от старых производственных отношений к новым протекает гладко, без конфликтов, без потрясений. Наоборот, такой переход происходит обычно путем революционного свержения старых производственных отношений и утверждения новых. До известного периода развитие производительных [c.280] сил и изменения в области производственных отношений протекают стихийно, независимо от воли людей. Но это только до известного момента – до момента, пока возникшие и развивающиеся производительные силы успеют как следует созреть. После того, как новые производительные силы созрели, существующие производственные отношения и их носители – господствующие классы превращаются в ту “непреодолимую” преграду, которую можно снять с дороги лишь путем сознательной деятельности новых классов, путем насильственных действий этих классов, путем революции. Здесь особенно ярко выступает громадная роль новых общественных идей, новых политических учреждений, новой политической власти, призванных упразднить силой старые производственные отношения. На основе конфликта между новыми производительными силами и старыми производственными отношениями, на основе новых экономических потребностей общества возникают новые общественные идеи, новые идеи организуют и мобилизуют массы, массы сплачиваются в новую политическую армию, создают новую революционную власть и используют ее для того, чтобы упразднить силой старые порядки в области производственных отношений и утвердить новые порядки. Стихийный процесс развития уступает место сознательной деятельности людей, мирное развитие – насильственному перевороту, эволюция – революции.

“Пролетариат, – говорит Маркс, – в борьбе против буржуазии непременно объединяется в класс… путем революции он превращает себя в господствующий класс и в качестве господствующего класса силой упраздняет старые производственные отношения” (“Манифест Коммунистической партии”, издание 1938 года, стр. 52).

И дальше:

– “Пролетариат использует свое политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, т. е. пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил” (там же, стр. 50).

– “Насилие является повивальной бабкой всякого старого общества, когда оно беременно новым” (К. Маркс, “Капитал”, т. I, стр. 603, 1935 год).

Вот гениальная формулировка существа исторического материализма, данная Марксом в 1859 году в историческом “предисловии” к его знаменитой книге “К критике политической экономии”:

“В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные [c.281] отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением этого – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких Переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче: от идеологических форм, в которых люди сознают этот конфликт и борются с ним. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые, высшие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в лоне самого старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже существуют или, по крайней мере, находятся в процессе становления” (К. Маркс, Избранные произведения, т. I, стр. 269–270).

Так обстоит дело с марксистским материализмом, если взять его в применении к общественной жизни, в применении к истории общества.

Таковы основные черты диалектического и исторического материализма.

 

Правда. 12 сентября 1938 года

[c.282]

 

Ниши свободы: использование сократического метода в преподавании диалектического материализма в советское время (на примере научно-педагогической деятельности Альберта Книгина)

На примере научно-преподавательской деятельности профессора Томского государственного университета Альберта Книгина обсуждается тема возможности свободного философствования в Советском Союзе. Указывается на то, что преподавание «заидеологизированной» дисциплины — диалектического материализма — не мешало научению свободно мыслить. Анализируется методология преподавания Книги-ным диалектического материализма и выявляются сущностные характеристики его философствования.

Niches of freedom: Socratic method for the teaching of dialectic materialism during soviet times (by example of scientific and teaching activity of Albert Knigin).pdf I. Я отношусь к тем, кто получал свое философское образование в так называемый поздний советский период — конец 80-х — начало 90-х гг. XX века. Поэтому размышления о том, что такое «советская философия», для меня, как и для всех тех, кто либо учился, либо преподавал в те времена, неизбежно становятся экзистенциальными размышлениями. В самом начале я хотела бы сделать одно терминологическое отступление и остановиться на таком понятии, как «ребеллизм» (или протест), в качестве характеристики современного общественного сознания. Ребеллизм предполагает отвержение принятой в обществе доктрины — идеологической, политической или философской. Современное сознание, по моим наблюдениям, склонно объявлять его выражением подлинной свободы человека и опирается в своих выводах, по-видимому, на правовые нормы, принятые в демократическом обществе: в первую очередь имеется в виду право открыто высказывать свое мнение и связанное с этим представление о том, что свобода человека заключается в возможности протеста. А поскольку именно в свободе состоит подлинная сущность человека, то ребеллизм начинает рассматриваться в положительном ключе. Применительно к оценке такого феномена, как «философия в советское время», данная установка выражается следующим образом: принятая в Советском Союзе официальная философская доктрина — марксизм — объявляется непродуктивной, а положительной оценки удостаиваются лишь отвергавшие его в той или иной форме философские учения, теоретическими источниками которых служили совершенно иные типы философствования. Я бы назвала это явление «философским ребеллизмом». В качестве примера можно привести Алексея Лосева, избравшего для себя «тихую» форму протеста и ушедшего в абсолютно незаиделогизированную сферу — в изучение античной философии, или Мераба Мамардашвили, проделавшего путь от марксизма к феноменологии. Мне кажется, что подобная установка была весьма характерна для того периода, который последовал сразу после распада Советского Союза. И лишь спустя некоторое время нигилизм по отношению к «советской философии» сменился попыткой ее положительного осмысления. Так, например, можно только приветствовать выпуск издательством РОССПЭН в 2010 г. серии книг под названием «Философия в России второй половины XX века». Однако в представлении материала и здесь обращает на себя внимание следующий факт: акцент делается на том, что источники размышлений представляемых советских философов лежали не столько в марксизме, сколько в ином философском поле4 и, как следствие, указывается на существование конфликта между их персональным философским мировоззрением и мировоззрением официальным. Можно констатировать, что даже в этой серии «ребеллизм» в отношении официальной философии — марксизма — объявляется не только положительным явлением, но и по-настоящему продуктивной философской позицией, неким положительным достижением во времена существования СССР. Я исхожу из того, что свобода как таковая и свобода философского духа в частности не всегда находят свое выражение в протесте, в отвержении, но также и в переосмыслении той доктрины, которая может задаваться философу изначально, подобно марксизму в советские времена. Следует принять во внимание и то, что далеко не каждый в те времена считал возможным, а главное необходимым и оправданным, открытый бунт. Поэтому, с моей точки зрения, особый интерес в изучении феномена «советской философии» представляют так называемые официальные философы, т.е. философы, реализовывавшие свою свободу мышления и самовыражения, находясь в официальных структурах и занимаясь преподавательской деятельностью и научной работой, не конфликтовавшие с официальной философией и свободно развивавшие свое мировоззрение, отталкиваясь от философии марксизма. II. Раскрывая заявленную тему, мне хотелось бы остановиться не на известных уже на Западе личностях, таких как Эвальд Ильенков, но на одном ярком примере из моего личного опыта во время обучения на философском факуль -тете Томского государственного университета в 1987-1990 гг. Альберт Книгин — философ, окончивший в 1954 г. Ленинградский университет и защитивший кандидатскую диссертацию по теме «Соотношение логики формальной и логики традиционной», вплоть до 2009 г. являлся профессором кафедры онтологии, теории познания и социальной философии философского факультета в Томске [1]. Его авторитет на факультете был столь высок, что на преподавательской работе он оставался до 80 лет, и руководство факультета никогда не ставило вопроса об его уходе на пенсию. А когда он принял решение уйти на заслуженный отдых, двадцатилетние студенты провожали его в буквальном смысле слова со слезами на глазах. Желание осмыслить «феномен Альберта Книгина», т.е. дать себе отчет в том, «что это было» и как повлиял на нас этот человек, так или иначе не оставляет его учеников. Краткую попытку такого осмысления я и хотела бы здесь представить. III. Попытавшись понять, что определяет значимость Альберта Книгина, мы сталкиваемся с серьезными проблемами в силу избранного им типа философствования. В современном научном мире традиционными признаками в определении значимости мыслителя являются внешние показатели: защита диссертаций — кандидатской и докторской (в обязательном порядке), карьерный рост, известность, которая гарантируется в первую очередь количеством и весомостью публикаций. И все же при наличии всех этих внешних признаков можно, говоря словами Маяковского, «по родной стране пройти стороной, как проходит косой дождь» [2]. Так, например, по собственному признанию достаточно известного советского философа Валерия Сагатовского, он «всегда себя ощущал аутсайдером», хотя «в 36 лет стал одним из самых молодых в стране докторов наук. Почти четверть века заведовал кафедрами… Имел около 350 публикаций и больше десятка монографий… В интернете около тысячи ссылок с его фамилией». Однако, как он пишет в своих «Мемуарах», когда придет время, я просто «тихо растворюсь в этом мире», по собственному ощущению, не оставив в нем весомого следа [3]. Альберт Книгин докторской диссертации не защитил, профессорское звание получил по факту длительного преподавания в вузах, за всю жизнь (кроме, примерно, 30 статей) опубликовал три крупные работы. Правда, одна из них — «Философские проблемы сознания» — была издана при поддержке Российского гуманитарного научного фонда, что говорит о ее качестве. Таким образом, в случае с Книгиным мы имеем перед собой философа, который, грубо говоря, «не засыпал» научный мир своими текстами. Он занимался в первую очередь преподавательской работой и вполне осознанно выбрал для себя именно такой тип философской деятельности в качестве основного, исходя (в том числе) из собственного понимания философии. Для Книгина философия подвижна. В ней нет истин, не только «признанных научным сообществом в качестве бесспорных», но и истин, так сказать, «сегодня и надолго». Именно поэтому он согласен с Мамардашвили, который говорил о том, что учебник по философии — это вообще нонсенс. Философия представляет собой живое мышление, она вопрошает и дает ответы, но ответы не окончательные. Философские идеи в «переосмыслениях» «заряжаются новой энергией, и философская культура в целом обогащается» [4. C. 2]. Свою позицию Книгин декларировал в небольшой заметке, опубликованной в университетской газете в 1988 г. В ней он выступал против установки, в соответствии с которой научные достижения, в первую очередь защита диссертаций, становились мерилом качества преподавательской деятельности. Книгин утверждал обратное: когда преподаватель сосредоточивает свое внимание преимущественно на научной работе, то он может осветить квалифицированно (как правило) лишь область своих научных интересов. И если ему поручают прочесть курс лекций, который тематически выходит далеко за рамки его научных изысканий, то он зачастую читает этот курс, используя учебник и пару классических текстов. Сам Книгин настаивал на необходимости смещения акцентов: от научной работы, которая находит свое выражение в первую очередь в текстах, к «живому философствованию», которое в его терминологии обозначается как «методическая работа со студентами». Однако поскольку «без овладения своей наукой нельзя быть хорошим преподавателем», то само преподавание становится определенной формой научной работы. В этом случае предмет научного исследования образуют тематические области, которые охватывает читаемый преподавателем курс, а результатом научного исследования и становится сам этот курс [5]. Определение роли преподавателя, как она виделась Книгину, можно найти в его работе под названием «Теория познания», когда он говорит о функции социальной памяти в познании. Социальная память зафиксирована преимущественно в текстах (поэтому ее еще можно назвать «социальным тезаурусом»). Она представляет собой «совокупность всего того, что человечество познало и сохраняет в объективированном виде»; она является «основным источником обогащения индивидуальной памяти существенными знаниями». «Главная трудность использования социального тезауруса вытекает из его необъятности. … Кто-то должен выбрать и выбирает то, что учащимся следует изучить». Возникает вопрос: «Где провести границы необходимого знания?» Таким образом, «задача подбора материала … сама становится научной задачей. Коренную роль здесь играет интуиция» [6. C. 171-172]. Преподаватель, руководствуясь своей интуицией и системным мышлением, сужает широкий горизонт знаний до той совокупности ограниченных знаний, которая передается студентам. Он выступает посредником между социальной памятью и студентами, благодаря чему происходит изменение сущности его работы — от простой трансляции к научно-исследовательской обработке преподаваемого материала. Как сам Книгин говорит о себе: «Я стремился не просто передать по шаблону чужие мысли, а изложить идейный материал творчески» [4. C. 3]. В результате преподаваемый курс с неизбежностью становится авторским, а основной формой фиксации результатов научной работы становится лекция, т.е. осуществляется устная форма фиксации. Исходя из всего вышеизложенного, я бы охарактеризовала Альберта Кни-гина как философа сократовского типа. Этот тип философствования отличается отсутствием стремления записывать свои размышления и предпочтение отдается живому общению с учениками с целью воспитания мышления. Поскольку философия не дает окончательных ответов на вопросы, научить философствовать означает научить мыслить. В этом плане Книгина можно сравнить с Жаком Лаканом на Западе и Мерабом Мамардашвили в советской философской традиции, творческое наследие которых составляют магнитофонные записи, расшифрованные впоследствии. IV. Особенность Книгина состоит в том, что он прививал навыки свободного философствования и учил мыслить своих учеников, занимаясь преподаванием одной из самых «заидеологизированных» философских дисциплин советского времени — диалектического материализма. Если вернуться к тому отступлению, которое было сделано мною вначале, то следует подчеркнуть, что Альберт Книгин бунтарем не был и его мировоззрение не конфронтировало с официальным. При этом на достаточно догматичном философском материале он действительно учил людей мыслить. Об этом свидетельствуют его ученики. Я сошлюсь на воспоминания Ларисы Логуновой, в настоящее время доцента педагогического университета Красноярска. Она пишет: «Этот человек сломал мой мозг, вытряхнул его и повергнул вспять направление мозговых извилин. Редкий человек обладает способностью менять сознание другого. Нет, кто-то может дать тебе новые сведения… Изменить систему понятий в кантовском смысле, по форме, а не только по содержанию, было дано только ему. Редкий талант…» [7. C. 36]. Казалось бы, что может быть проще — преподавать в советские времена диалектический материализм. Так это представлялось, к примеру, одному из известных западных советологов Лорену Грэхэму, который в главе «Диалектический материализм в Советском Союзе» своей книги «Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе» (1987) пишет: «В СССР основной деятельностью факультетов университетов является преподавательская, а не исследовательская»; для преподавания достаточно пользоваться «традиционными учебниками и несколькими отрывками из классических работ Энгельса» [8]. А вот взгляд на проблему изнутри: профессор Валентин Толстых из Института философии Российской академии наук в статье «Все что было — не было?» из сборника «Драма советской философии» (1997) свидетельствует о том, что «оставаться творчески мыслящим марксистом в период нахождения „марксистов» у власти было намного труднее, чем пропагандировать Карнапа, Айера и прочие неопозитивистские авторитеты». «Не трогайте марксизм, не покушайтесь на его официальную версию — таков был негласный принцип политики в области философии» [9]. Преодолеть идеологическую жесткость того материала, с которым работал философ Книгин, помогало в первую очередь свободное и творческое отношение к этому материалу. Он рассматривал его не как собрание постулатов, которое необходимо было просто транслировать, но использовал для выработки собственного философского мировоззрения. Марксизм была для него не истиной в последней инстанции, но одной из точек зрения в контексте иных философских теорий, в определенном отношении весьма продуктивной. В основе этой позиции лежал также и принцип, задекларированный в любом советском учебнике, согласно которому марксизм не является догмой. И если подойти к этому по сути, то марксистская философия действительно не представляла собой законченного учения, но набор некоторых текстов, написанных Марксом, Энгельсом и Лениным, и от конкретного преподавателя зависело — пересказывать ли учебники или вносить свой вклад в развитие и давать свою интерпретацию того предмета, который назывался диаматом. Творческое отношение было характерно и для методики преподавания этого материала. Каким образом Книгину удавалось преподнести диамат своим студентам так, чтобы он не вызвал у них отторжения и учил мыслить? Шаг первый: прямо по Гуссерлю — было необходимо осуществить редукцию, т.е. очищение сознания. Это означает, что в преподавании диамата необходимо было оставить за скобками всю идеологическую «лабуду», т.е. не озвучивать на своих лекциях идеологические штампы в отношении марксизма (например: диамат — это «мировоззрение пролетариата» или «высшая форма философии»), а некоторые темы пропустить вообще (например, партийность философии). Шаг второй: требовалось органично включить марксистскую философию в исторический процесс развития философии и представить марксизм не как его «вершину», но так, что в нем была сформулирована определенная точка зрения на освещаемую проблему. Шаг третий: нужно было особым образом преподнести сам предмет. Здесь я освещу ряд моментов. Момент первый — источники В подборе источников для своего курса Книгин в первую очередь реали-зовывал принцип конкретности, т.е. акцент делался на первичную литературу — на тексты классиков марксизма. Из-за такой установки одна из его учениц — Светлана Сычева (до недавнего времени профессор Томского политического университета) — назвала его «верным рыцарем марксизма», благодаря труду которого «марксистскую диалектику знали досконально» [7. C. 42]. Логика Книгина, как мне видится, была такова: если в марксизме существовали интересные идеи, то зафиксированы они были не в учебниках, но в первоисточниках, к изучению которых и следовало обращаться. Для Книгина всегда был характерен интерес к актуальному мыслительному процессу, который был зафиксирован в новейших публикациях — книгах и журнальных статьях современных авторов. Осуществляемое таким образом расширение предмета, изучаемого на курсе, создавало богатое поле для размышлений. В особенности журнальные статьи мы обсуждали на семинарах досконально. В таком подходе находило свое воплощение представление Книгина о философии как живом процессе. Именно публикации являлись демонстрацией созревания современных решений по той или иной проблеме в недрах философского духа. Момент второй — представление материала В своих лекциях Книгин руководствовался принципом равноправия точек зрения, поскольку, по его словам, «каждый имеет свое видение мира и право высказывать его» [4. C. 2], а также представлением о принципиальной незавершенности философских дискуссий и неокончательности предлагаемых философией решений. В соответствии с этим в лекциях рядом друг с другом были представлены и классики философии, и классики марксизма, и современные философы вне зависимости от того, откуда они были родом — из Калуги, Рязани или из Владивостока. С одной стороны, это позволяло отказаться от идеологического принципа «марксизм — вершина философской мысли», руководствуясь которым, многие считали, что достаточно изложить лишь марксистскую точку зрения по освещаемой теме. Но, с другой стороны, здесь реализовывалось марксистское же представление о диалектичности истины, согласно которому истина есть процесс. Таким образом ему удавалось воссоздать и динамику познания, и его целостность, а также организовать своеобразный диалог между философами классическими и философами современными. Будучи преподавателем, Книгин стремился добиться от студентов понимания предмета, поэтому любая тема всегда преподносилась им в ее историческом развитии (принцип историчности). Такой подход был связан с его пониманием философских понятий. По его мнению, «чтобы понять смысл философского слова … необходимо проследить путь его формирования в процессе философского обсуждения, длящегося веками». «Философские понятия … по мере рефлексии над ними, обогащаются содержанием, оттенками смысла. Они имеют тенденцию … стать понятиями-символами, символами своей собственной истории». Поэтому темы необходимо рассматривать «в их историческом развитии, так как только этот путь дает надежное понимание современного состояния проблемы и смысла понятий» [4. C. 6]. Принцип историчности, которым руководствовался Книгин, в общем не противоречил марксистским установкам, согласно которым философские понятия «развиваются по мере того, как развитие общественно-исторической практики раскрывает все новые аспекты и отношения в сложной сети связей действительности» [10]. Принцип историчности определял и «текучесть» его курса, основанную на неустанном внимании к новому в философии. У Книгина происходило постоянное творческое переосмысление диамата. Каждый курс, который охватывал три семестра, в значительной мере отличался от предыдущего. Для каждого нового курса он перерабатывал множество современной литературы. Живой процесс преподавания и общения со студентами также давал толчок к его переработке. Можно сказать, что студенты и аспиранты — ученики Кни-гина — были свидетелями и соучастниками этого мыслительного процесса. Как уже было сказано, для сократовского типа философствования характерен «отказ» от текстовой доминанты, и формой передачи собственных философских размышлений становятся лекция и семинар. Свои лекции Книгин не записывал. У него существовал ряд карточек, на которых были зафиксированы отдельные мысли других философов, которые он считал интересными для раскрытия освещаемой темы. И так — от карточки к карточке — тянулась живая мысль размышлений. На диктофон это никто не фиксировал, хотя, слушая его, такое желание возникало. Поэтому для того, чтобы воссоздать динамику его мировоззрения и указать на особенности преподнесения им диамата, нужно было бы обратиться к записям его лекций, сделанным разными поколениями его учеников. Но даже если бы это удалось сделать, то эти записи все равно подходили бы к живому телу лекции так же, как хорошо сколоченный крест к тому телу, которое на нем распинается (говоря словами Гёте). Научение мыслить (а именно такую задачу ставит перед собой сократовский тип философствования) заключается не только в ознакомлении с нестандартными идеями. Научить мыслить — значит показать, что мыслить интересно, увлечь самим процессом мышления. Встреча с человеком, демонстрирующим живой процесс философствования, имеет для духовного становления личности неоценимое значение. «Широта и независимость мышления, богатая эрудиция, импровизация, способность ответить на любой вопрос» — эти черты А. Книгина отмечают его ученики [7. C. 42]. Еще один важный момент: Книгин демонстрировал на своих лекциях, я бы так сказала, образцовый тип мышления, для которого характерны четкость в определении понятий, логичность и системность в изложении материала, аргументированность. На эту строгость мышления Книгина обратил внимание профессор Борис Грязнов, который рецензировал его монографию по философским проблемам сознания. Для Грязнова она ассоциируется с аналитической философией. Он пишет: «Книгин, не относя себя к представителям аналитической философии, тем не менее отменно владеет методом концептуального анализа, фиксируя тончайшие нюансы употребления и взаимоотношения важнейших философских понятий» [11]. Следует обратить внимание на то, что основы строгости мышления Книгина заложены традицией категориально-аналитического мышления, которая была характерна для советской теории познания и логики. И если в данном случае возникают ассоциации с аналитической философией, которая берется за критерий образцовости, то это означает, что советская школа аналитического мышления была разработана на достаточно высоком уровне. V. Описанные выше принципы работы с предметно-тематическим полем диалектического материализма были положены Книгиным в основу методической работы со студентами. Преподавание диамата в качестве авторского курса требовало изменения в системе преподавания. Это означает, что он сам читал лекции и сам вел семинары. Доверить ведение семинаров кому-то другому было невозможно. Принцип равноправия мнений находил свое выражение в том, что на семинарах было не только желательным, но и обязательным высказывать свою точку зрения как в отношении классиков философии, так и в отношении классиков марксизма, т.е. Книгин стремился подключить студентов к реальному участию в процессе философствования. Строгость мышления самого Книгина определяла стремление к воспитанию методологии мышления у своих учеников. От них требовалось: первое — научиться задавать вопросы и проблематизировать тот материал, с которым имеешь дело; второе — чувствовать себя равноправным в среде именитых, т.е. не бояться дискутировать с признанными авторитетами; третье — уметь формулировать свою позицию и аргументировать ее. Кроме того, Книгин осуществлял в отношении студентов тактику «принуждения к мышлению». Выражалось это в тройственной форме организации учебного процесса: лекция — семинар — индивидуальное собеседование в группе из 2-3 человек. Смысл этого метода заключался в уменьшении количества участников диалога, поскольку, когда разговор идет в малой группе, увильнуть от него просто невозможно, а если пройти собеседование необходимо для получения допуска к экзамену, то участие в диалоге становится обязательным. Могу высказать свое впечатление, что задачу воспитания навыков системного и свободного мышления у своих учеников Книгин выполнил; оно помогло им оставаться мыслящими людьми и в том случае, когда изменился предмет размышлений: когда от диамата они ушли в другие области философствования, и даже тогда, когда от диамата и философии вообще они ушли в другие сферы деятельности. «Живое» философствование Альберта Книгина представляло собой, говоря более академическим языком, научную работу в форме педагогической деятельности. Книгин сделал предметом философской рефлексии не только преподаваемый им предмет — диалектический материализм, но и саму преподавательскую деятельность. Можно сказать, что он разработал философию преподавания философии или философию воспитания философского мышления. Свое воплощение его философия преподавания нашла в первую очередь в его реальной преподавательской практике. Он также читал для студентов-старшекурсников спецкурс о «методике преподавания философии», материалы которого опубликованы не были. Избрав сократовский тип философствования или, используя формальную терминологию, «методическую работу со студентами» в качестве основной, он по сути дела бросил вызов общепринятым нормам (не только советским), согласно которым средством совершенствования педагогического труда считается научная работа (защита диссертации). Теряя при этом в деньгах, он получил высшую награду, которой может удостоиться данный тип философствования, — любовь и благодарность своих учеников. VI. Научную сторону его работы я освещу очень кратко и в самом общем виде 5. Его курс диалектического материализма состоял из трех частей — теории познания, учения о категориях и учения о сознании. Категории рассматривались им в качестве всеобщих форм бытия и мышления и потому вторая часть являлась не чем иным, как онто-гносеологией. А поскольку для Книгина именно сознание является основной сущностной характеристикой человека, то третья часть являлась антропологией. Таким образом, его курс охватывал три основные философские дисциплины — онтологию, гносеологию и антропологию, — и в качестве курса диамата Книгин излагал собственное философское мировоззрение, в котором марксизм был и остается одним из краеугольных камней, о чем он всегда открыто говорил. Третья часть была издана в виде монографии под названием «Философские проблемы сознания». Заслуживает внимания предложенная здесь Альбертом Книгиным методология исследования сознания, которую он назвал «методологией естественного реализма». В ее основу им было положено «мировидение, мирочувствование и миродумание так называемого „естественного человека»», т.е. человека не рефлектирующего. «Естественный человек» представляет собой абстракцию. Он бытийствует в языке, и о его самосознании можно судить через анализ речи в обыденных естественных ситуациях. «Естественному человеку присуща первичная интуиция своего собственного существования»: «он созерцает, мыслит, переживает и действует и не рефлексирует над этими сторонами своей жизни с точки зрения „главности» одной из них», т.е. он предстает целостным человеком. И «все эти свои способности естественный человек связывает с сознанием». Таким образом, для Книгина непосредственный доступ к сознанию открывается через анализ указанных четырех ипостасей существования «естественного человека» [12]. Предложенная Книгиным методология получила отклик у специалистов, были проведены параллели — на Западе с гуссерлевским понятием «естественной установки» [13. C. 73], а на Востоке — с философией буддизма [14]. Мне кажется, что было бы интересно оценить ее эффективность, а также продемонстрировать, в какой мере его мировоззрение «естественного реализма» обусловлено марксистской философией, поскольку в четырех ипостасях человеческого бытия — созерцание, переживание, мышление и деятельность — именно деятельность он называет интегральной ипостасью, в чем, безусловно, сказывается влияние марксизма. Заключение Смена мировоззрения может резко произойти как у отдельного человека, так и у целого народа. В первом случае очень ярким примером является Эдит Штайн — одна из первых учениц и ассистенток Гуссерля, которая, прочтя за одну ночь книгу Терезы Авильской, отказалась от гуссерлевой феноменологии в пользу метафизики Фомы Аквинского. Примером второго рода является то, что произошло в России после революции. Однако ни в том, ни в другом случае смена мировоззрения не означает упадка мышления. Конечно, нельзя было ожидать, что мыслить продуктивно на базе марксизма смогли бы философы, сформировавшиеся на старой школе, такие как Лосев, Шлет или Флоренский. Однако в Союзе выросло поколение философов, которое научилось мыслить относительно свободно на основе нового мировоззрения. Альберт Книгин — один из них. Каждую эпоху необходимо осмыслять в соответствующих категориях. Следует обратиться к исследованию тех философских мировоззрений, которые выросли на основе марксизма, с тем чтобы сделать заключения и об их продуктивности, и об их ограниченности. Если мы, стремясь понять такой феномен, как «советская философия», будем сосредоточивать свое внимание лишь на «философском ребеллизме», т.е. на протестных формах философствования в советское время, мы не поймем ни сам этот феномен, ни советскую эпоху, ни самих себя.

Книгин А.Н. // [Электронный ресурс]. Товики. — URL: http://towiki.ru/ view/%D0%90%D0%BB%D1%8C%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82_%D0%9D%D0%B8% D0%BA%D0%BE%D0%BB%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87_%D0%9A%D0% BD%D0%B8%D0%B3%D0%B8%D0%BD (дата обращения: 16.04.14).

Маяковский В.В. «Домой!» (вариант, зачитанный на вечере в Политехническом музее 19 декабря 1925 года) // [Электронный ресурс]. Маяковский Владимир. Полное собрание сочинений: в 13 т. Т. 7: Вторая половина 1925-1926. — URL: http: //az.lib.ru/ m/majakowskij

Сагатовский В.Н. Мемуары философа-аутсайдера. [Электронный ресурс]. — URL: http://vasagatovskij.narod.ru/raboti.html (дата обращения: 16.04.14).

Книгин А.Н. Учение о категориях. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2002. 292 с. [Электронный ресурс]. — URL: http://filosof.historic.ru/books/ item/f00/s00/z0000668/index.shtml (дата обращения: 16.04.14).

Книгин А.Н., Родос В.Б. Необходимы иные оценки работы преподавателей // За советскую науку. Томск, 1988. 3 марта.

Книгин А.Н. Теория познания. Томск, 2009. 331 с.

Воспоминания выпускников философского факультета // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. Томск: Изд-воТом. унта, 2009. № 2 (6). С. 35-48. [Электронный ресурс]. — URL: http://sun.tsu.ru/mminfo/000063105/phil/0

Грэхэм Л.Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе: пер. с англ. В.Н. Игнатьева и М.Д. Ахундова. М.: Политиздат, 1991. [Электронный ресурс]. — URL: http://scepsis.ru/library/id_666.html (дата обращения: 16.04.14).

Толстых В.И. Все что было — не было? // Драма советской философии. Эвальд Васильевич Ильенков. М.: ЦОП Института философии, 1997. [Электронный ресурс]. — URL: http://lib.rus.ec/b/283527/read (дата обращения: 16.04.14).

Степин В.С. Социокультурная обусловленность эвристической функции философии в научном познании // Ленинская теория отражения как методология научного познания. Минск, 1985.

Грязнов А.Ф. Рецензия на кн. «А.Н. Книгин. Философские проблемы сознания. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1999. 336 с.» // Вопросы философии. М., 2000. № 7. С. 156-158.

Книгин А.Н. Философские проблемы сознания. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1999. 336 с. [Электронный ресурс]. — URL: http://tvfi.narod.ru /knigin/index.htm (дата обращения: 16.04.14).

Суржанская Ю.В. Концепт как философское понятие // Вестник Томского государственного университета. Серия. Философия. Социология. Политология. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2011. № 2 (14). C. 70-78. [Электронный ресурс]. — URL: http://sun.tsu.ru/mminfo/0000631

Дымчиков Э. Философия буддизма как позиция методологии естественного реализма (к анализу исторического значения методологической позиции А.Н. Книгина). Томск, 2000. [Электронный ресурс]. — URL: http://tvfi.narod.ru/erdeni.htm (дата обращения: 16.04.14).

Энгельс и естествознание: эмерджентистская диалектика

По разным причинам и поводам современные философы и ученые в области естествознания (как марксисты, так и немарксисты) выражали свое восхищение Фридрихом Энгельсом — сооснователем диалектического материализма и научного социализма.

Илья Пригожин, обладатель Нобелевской премии по химии за 1977 год, писал, что «идея истории природы как неотъемлемой составной части материализма принадлежит К. Марксу и была более подробно развита Ф. Энгельсом». Современные достижения в области естественных наук подняли философские вопросы, которые уже давно были в фокусе исследования диалектических материалистов. Когда Энгельс работал над своей «Диалектикой природы» в 1870–1880 годах, естественные науки уже склонялись к тому, чтобы «отвергать механистическое мировоззрение», приближаясь «к идее исторического развития природы». Энгельс поспособствовал тому, чтобы сделать явным то, что уже подразумевалось в естественных науках его времени. Сегодня, как и тогда, естественные науки заняты вопросом о том, «как вообще могут быть связаны между собой мир процессов и мир траекторий». Возможно, Энгельс не довел свою работу до конца, но то, что он оставил позади, до сих пор обогащает наше философское понимание природы и совершенствует наш взгляд на естественные науки нашего времени.

В своем предисловии к первому английскому изданию «Диалектики природы» 1939 года биолог Дж. Б. С. Холдейн писал, что вклад Энгельса в философию природы и естественные науки хорошо известен из его «Анти-Дюринга». Однако более всеобъемлющая «Диалектика природы» Энгельса была открыта и опубликована сравнительно недавно, в 20-е годы прошлого века. «Если бы мы глубже познали метод мышления Энгельса, то легче было бы понять эволюцию наших представлений о физике на протяжении последних 30 лет. Если бы замечания Энгельса о дарвинизме получили широкую известность, то могу сказать, по крайней мере за себя, я был бы избавлен от некоторых ошибочных взглядов в области теории».

 

 

Комментируя эссе Энгельса из «Диалектики природы» 1876 года, озаглавленное как «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека», палеонтолог Стивен Джей Гулд писал, что Энгельс «блестяще раскрыл» передовую теорию эволюции человека, в основе которой лежала роль труда. Особенное впечатление на Гулда произвело мнение Энгельса о том, что человеческая «рука — это не только орган труда, но и продукт труда… Энгельс утверждает, что по мере того как люди овладевали материальной стороной своей среды обитания, к первобытной охоте добавились и другие навыки: земледелие, прядение, гончарное дело, мореплавание, искусство и наука, право и политика». В другом месте Гулд утверждал, что вся человеческая эволюция неразрывно сопряжена с генной и культурной коэволюцией и «лучшие доводы в пользу генной и культурной коэволюции в ХІХ веке были приведены Фридрихом Энгельсом в его выдающемся эссе 1876 года».

Хотя и не будучи марксистом, эволюционный биолог Эрнст Майр обнаружил, что его собственная концепция биологии имеет удивительно много общего с принципами диалектического материализма. Короткая статья Майра «Корни диалектического материализма» начинается с короткого анекдота о Марке Адамсе, американском историке биологии, прибывшем в Советский Союз, чтобы взять интервью у разных ученых, среди которых был и Кирилл Михайлович Завадский. Во время интервью Завадский спросил: «Вы знаете Эрнста Майра?». Адамс: «Да, очень хорошо». Завадский: «Он марксист?». Адамс: «Нет, насколько я знаю». Завадский: «Это очень удивительно, поскольку его труды — чистый диалектический материализм». Поначалу озадаченный комментарием Завадского, позже Майр пришел к выводу о том, что он и в самом деле был сторонником диалектико-материалистических принципов, таких как процессуальность, универсальная взаимосвязь и вечное изменение природы. «Неизвестно, какие из перечисленных принципов (возможно, большинство) возникли независимо от естественной истории и диалектического материализма.… Для Энгельса и Маркса диалектический материализм был общей философией природы. Этот взгляд был выработан в результате изначального отказа от идей физикализма и картезианства…. Необходимо развивать принципы и подходы различных дисциплин, включая и физику, чтобы в конечном счете создать всеобъемлющую Философию Природы, которая будет одинаково справедлива для всех наук».

 

«Энгельс, эрудит-самоучка, продолжает тем или иным образом вдохновлять следующие поколения философов и ученых в области естественных наук.»

 

Исходя из аналогичных соображений британский биохимик и китаевед Джозеф Нидэм обратил внимание на убежденность Энгельса в том, что «природа насквозь диалектична» и что Энгельс точным образом направил свою диалектику против «статичных концепций ученых своего времени, которые не были готовы к множеству противоречий (с которыми науке вскоре пришлось столкнуться) и которым было невдомек, что Природа полна явно непримиримых антагонизмов и различий, которые могут быть разрешены на более высоких организационных уровнях. Общеизвестные правила перехода количества в качество, единства противоположностей и отрицания отрицания стали обычным явлением в научной мысли».

Марио Бунге, аргентинский философ науки, хорошо известен своей враждебностью к диалектике и диалектическому материализму Энгельса. Бунге не скрывал своей позиции ни в публичной, ни в частной жизни. Во время встречи с советским философом-марксистом Бонифатием Михайловичем Кедровым старый вопрос диалектики снова встал ребром. «Прикладной математик Мирча Малица… пригласил нас на вечеринку в свою квартиру вместе с Тарским, Кедровым и другими. Когда я сказал Кедрову, что одно из моих расхождений с марксизмом состоит в том, что я отвергаю диалектику, Кедров иронично ответил: “Не волнуйтесь, товарищ Бунге, потому как Маркс упоминает диалектику в «Капитале» только шесть раз”». Тем не менее, в каком-то смысле Бунге отдал должное марксистской философии, признав, что «диалектика научила нас не доверять неподвижности, поскольку она может скрывать борьбу, и балансу, поскольку он может быть неустойчив. Это также научило нас тому, что не все раздоры — это плохо: некоторые могут привести к новому и лучшему». «Правдоподобное ядро ​​диалектики состоит из следующих гипотез: (1) все находится в том или ином процессе изменения и (2) в определенных моментах любого процесса появляются новые качества». В другом месте он похвалил настойчивое стремление Энгельса включить в диалектический материализм скорее метод, чем систему Гегеля

То, что Энгельс, эрудит-самоучка, продолжает тем или иным образом вдохновлять следующие поколения философов и ученых в области естественных наук, очевидно, сопровождается тем фактом, что исследовательский материал, который использовал Энгельс, в значительной степени неполон и устарел. Готовя сочинения Маркса и Энгельса к публикации в начале 1920-х годов, Эдуард Бернштейн столкнулся с проблемой: стоит ли публиковать «Диалектику природы» Энгельса? Он спросил мнение Альберта Эйнштейна. Эйнштейн сказал, что рукописи не имеют большой ценности применимо к исследованиям в современной физике, но, безусловно, дают интересное представление об интеллектуальной биографии Энгельса. Еще один пример: «Диалектический биолог» Ричарда Левонтина и Ричарда Левинса опубликован с таким посвящением: «Фридриху Энгельсу, который ошибся много раз, но был прав в самом важном». Наконец, аналитический философ Хилари Патнэм аналогичным образом отметил следующее: «Я думаю, что Энгельс был одним из наиболее образованных людей в науке своего времени. Он ошибся во многом, но он обладал колоссальными общенаучными познаниями, и “Анти-Дюринг”, его большая книга по философии науки… во многих отношениях толковый труд, среди прочего, и по философии науки».

 

 

Поистине, есть ирония в том, что Энгельс во многом предвидел будущее развитие тех разделов своей работы, которые требовали дальнейшей разработки. В связи с этим во втором предисловии к «Анти-Дюрингу» он писал: «Здесь много неуклюжего в изложении, и кое-что можно было бы выразить в настоящее время более ясно и определенно… Но может статься, что прогресс теоретического естествознания сделает мой труд, в большей его части или целиком, излишним, так как революция, к которой теоретическое естествознание вынуждается простой необходимостью систематизировать массу накопляющихся чисто эмпирических открытий, должна даже самого упрямого эмпирика все более и более подводить к осознанию диалектического характера процессов природы».

Оглядываясь сегодня на огромные достижения этого интеллектуального гиганта, главная задача, которая должна нас волновать, состоит скорее в том, чтобы обнаружить, что в работе Энгельса в области философии и естественных наук является исключительно важным, а не ненужным. Ученые из самых разных дисциплин неизменно соглашаются с тем, что эмерджентистский характер диалектики Энгельса занимает особое место.

К примеру, польский историк Збигнев А. Йордан настойчиво утверждал, что «центральную идею эмерджентной эволюции следует искать в “Анти-Дюринге” и “Диалектике природы”». Согласно эмерджентистской диалектике Энгельса, «материальная реальность имеет многоуровневую структуру: каждый из этих уровней характеризуется набором отличительных свойств и несводимых законов и каждый уровень возник из предшествующих ему во времени уровней в соответствии с законами, которые абсолютно непредсказуемы исходя из законов, действующих на более низких уровнях». Идея эмерджентности тесно связана с концепцией диалектики Энгельса как науки о взаимосвязях между сосуществующими и взаимозависимыми системами физических тел. Известное изречение Энгельса о том, что движение — это способ существования материи, предполагает, что материя обладает способностью создавать новизну и разнообразие в природе. Принцип, что «материя способна создавать новизну и производить все более и более высокие формы организации, был неотъемлемой частью диалектического материализма с тех пор, как он был впервые сформулирован Энгельсом». Как точно сформулировал шотландский математик и философ Хайман Леви, диалектическая идея эволюции предполагает, что «сложные формы живой животной и растительной материи возникли из более простых форм, которые на протяжении почти бесчисленных веков связываются со все более и более элементарными формами».

 

«Единое познание природы предполагает взаимосвязанное единство дифференцированного и неравномерного исторического развития отдельных наук.»

 

Даже Бунге разделяет убеждение в том, что «заслуга диалектического материализма состоит в подчеркивании качественной новизны, или эмерджентности» или то, что Майр называет «иерархическими уровнями структуры, в каждом из которых может работать свой набор диалектических процессов». Поскольку различные уровни сложности движения составляют иерархию уровней организации материи, как отмечает Тед Бентон, природу необходимо рассматривать как иерархически упорядоченное и внутренне дифференцированное единство. Именно это единство выступает предпосылкой конвергенции отдельных наук. Единое познание природы предполагает взаимосвязанное единство дифференцированного и неравномерного исторического развития отдельных наук. «Область природы, с которой имеет дело каждая наука, представляет собой не только особый уровень сложности движения, но и определенный этап в исторической эволюции вселенной».

Иными словами, именно историчность природы, а также продолжающийся прогресс в определенных областях науки вызывают необходимость в  критическом пересмотре нашего научного аппарата. Всегда существует внутритеоретическая потребность в тщательном исследовании используемого концептуального аппарата. Это также подразумевает постоянную интеграцию возникающих и обнаруженных новшеств в нашу нынешнюю систему мышления. Поэтому неудивительно, что в фокусе диалектики Энгельса в значительной степени находились новые факты и развивающиеся взаимосвязи в природе. В связи с этим Энгельс определяет диалектику как систематическое исследование универсальных взаимосвязей в природе: «Именно диалектика является для современного естествознания наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой».

 

 

В попытке постичь эмерджентные качества и законы на различных уровнях организации материи диалектическая теория задействует свою собственную концептуальную структуру, научный язык и метод исследования, принимая категориально открытую форму.

В отрывке, где Энгельс обсуждает некоторые критерии для различения и классификации различных научных дисциплин, он подчеркивает, что каждая наука занимается определенной формой движения, свойственной соответствующей области. Предметом анализа оказываются «формы одного и того же движения, ибо при известных обстоятельствах они переходят друг в друга». Суть в том, что такая классификация должна следовать объективному расположению и присущей последовательности развития рассматриваемых форм движения. Разумеется, что логико-онтологическая реконструкция последовательности природных явлений должна, соответственно, иметь систематическую форму. «Называя физику механикой молекул, химию — физикой атомов и далее биологию — химией белков, я желаю этим выразить переход одной из этих наук в другую, — следовательно, как существующую между ними связь, непрерывность, так и различие, дискретность обеих».

Когда органический мир вырастает из неорганического, он развивает особые формы движения и свои особые законы. То, что исторически предшествует развитию органического мира, то есть неорганическое, продолжает жить в «снятой» форме. Однако органический мир отличается от неорганического. Его система обладает множеством эмерджентных свойств, которые нельзя обнаружить в неорганическом мире. Наиболее важно то, что поведенческие паттерны органических систем регулируются их генетическими программами, которые содержат исторически приобретенную информацию.

В этом контексте Энгельс снабжает нас примечательной иллюстрацией, которая не только показывает взаимосвязь и взаимопроникновение различных областей, таких как химия и биология, но также опирается на эмерджентное качество, которое сегодня известно как «аутопоэзис» — порождающее свойство самоорганизующихся систем: «Все химические исследования органического мира приводят в последнем счете к такому телу, которое, будучи результатом обычных химических процессов, отличается от всех других тел тем, что оно есть сам себя осуществляющий перманентный химический процесс, — приводят к белку. Если химии удастся изготовить этот белок в том определенном виде, в котором он, очевидно, возник, в виде так называемой протоплазмы, — в том определенном или, вернее, неопределенном виде, в котором он потенциально содержит в себе все другие формы белка (причем нет нужды принимать, что существует только один вид протоплазмы), то диалектический переход будет здесь доказан также и реально, т. е. целиком и полностью».

Эмерджентистская диалектика отстаивает идею «непрерывного роста уровня организации» и сложность системных механизмов в природе. Последовательность каждого уровня зависит от материальных обстоятельств, в которых проявляются его эмерджентные свойства, которые, в свою очередь, обязательно уникальны по сравнению с предыдущими уровнями сложности. Условным образом, разные уровни можно отличить друг от друга с помощью соответствующих компонентов. Но их различение может быть правильным только при условии того, что во внимание принимается взаимосвязь и внутренняя организация частей. Кварки объединяются, образуя адроны, такие как протоны и нейтроны, которые, в свою очередь, образуют атомы, которые составляют молекулы, которые создают компоненты клеток и коллоидные частицы, коллоидные агрегаты дают начало тканям и живым клеткам, а клетки — органам и системам органов и так далее.

 

 

«Трение производит теплоту, свет и электричество; удар — теплоту и свет, а, может быть, также и электричество. Таким образом, мы имеем превращение движения масс в молекулярное движение. Мы вступаем в область молекулярного движения, в физику, и продолжаем исследовать дальше. Но и здесь мы находим, что исследование молекулярным движением не заканчивается. Электричество переходит в химические превращения и возникает из химических превращений; теплота и свет тоже. Молекулярное движение переходит в атомное движение: химия. Изучение химических процессов находит перед собой, как подлежащую исследованию область, органический мир, т. е. такой мир, в котором химические процессы происходят согласно тем же самым законам, но при иных условиях, чем в неорганическом мире, для объяснения которого достаточно химии».

Более высокий уровень сложности содержит также компоненты более низкого уровня. Однако проблема заключается не просто в том, какие компоненты на каком уровне содержатся, а скорее в том, как эти части взаимосвязаны друг с другом на определенных уровнях сложности.  Диалектический эмерджентист, оценивая различные взаимодействующие уровни сложности впоследствии, всячески стремится интегрировать, а не противопоставить части целого в дифференцированных степенях организации материи

«Организм есть, несомненно, высшее единство, связывающее в себе в одно целое механику, физику и химию, так что эту троицу нельзя больше разделить. В организме механическое движение прямо вызывается физическим и химическим изменением, и это относится к питанию, дыханию, выделению и т. д. в такой же мере, как и к чисто мускульному движению… После того как сделан переход от химии к жизни, надо прежде всего рассмотреть те условия, в которых возникла и существует жизнь, — следовательно, прежде всего геологию, метеорологию и остальное. А затем и сами различные формы жизни, которые ведь без этого и непонятны».

Составные части всеохватывающего целого приобретают свой неотъемлемый статус в том смысле, что их свойства возникают в результате их взаимодействия и взаимопроникновения, и это в конечном итоге приводит к определенному способу организации, свойственному целому. Следует отметить, что здесь части не возникают вместе, чтобы создать единое целое, к которому они принадлежат. Скорее, само их взаимодействие структурирует то, как они взаимосвязаны и взаимопроникновенны, приводя в конечном итоге к тому, что и называется целым.

 

«Целое — это больше, чем сумма его частей.»

 

В то время как философский соперник эмерджентизма, то есть редукционизм, утверждает, что механизмы сложностей более высокого уровня непосредственно вызваны динамикой более низкого уровня, эмерджентизм сопротивляется идее о том, что целое — это «не что иное, как» компоненты, содержащиеся в этом целом. Целое — это больше, чем сумма его частей.

Левонтин и Левинс аккуратно указывают на разницу между редукцией и редукционизмом. Хотя верно то, что состав и структура более низкого уровня могут  «указывать на силы, действующие на более высоких уровнях», это не означает, что ситуация более низкого уровня является также непосредственной причиной определенного взаимодействия на более высоком уровне. «Редукция обращается к более низким уровням анализа для дифференциации признаков сил на более высоких уровнях, тогда как редукционизм утверждает, что силы на более низких уровнях являются действительными причинами явлений на более высоких уровнях». Иными словами, поскольку структура низкого уровня может совместно влиять на определение формы, в которой происходит взаимодействие высокоуровневой организации материи, следовательно то, что способствует формированию явлений более высокого уровня, можно отследить по их предшественникам на более низком уровне. В любом случае феномены низкого и высокого уровня никоим образом не связаны непосредственной причинностью. Скорее, они опосредованы гегелевскими «узловыми точками».

В какой-то момент Энгельс противопоставляет высшие и более сложные формы движения вспомогательным формам. Он отмечает, что некоторые ученые его времени придают движению исчерпывающее значение, которое сопровождается «яростным стремлением свести все к механическому движению». В силу такого подхода к движению «смазывается специфический характер других форм движения». Соответственно, излишний фокус на механическом движении игнорирует то, что «высшие формы движения» «связаны с каким-нибудь действительным механическим (внешним или молекулярным) движением» и что «высшие формы движения производят одновременно другие формы». В конечном итоге это приводит к игнорированию разнообразия и видов движения и взаимосвязей в природе. Однако «химическое действие невозможно без изменения температуры и электрического состояния, а органическая жизнь невозможна без механического, молекулярного, химического, термического, электрического и т. п. изменения». Одна форма движения проявляется внутри другой, поскольку обе взаимопроникают друг в друга. С точки зрения организующего центра конкретной материальной сферы движения следует различать основные и вспомогательные формы. «Но наличие этих побочных форм не исчерпывает существа главной формы в каждом рассматриваемом случае. Мы, несомненно, “сведем” когда-нибудь экспериментальным путем мышление к молекулярным и химическим движениям в мозгу; но разве этим исчерпывается сущность мышления?».

Эти строки ясно демонстрируют, что Энгельс понимал элементы более низкого уровня как исторические составляющие недавно возникшей организации материи более высокого уровня. Энгельс был согласен в том, что нынешние формы движения можно проследить до их прошлого развития (редукция), но отрицал, что эмерджентные свойства более высокого уровня могут быть объяснены исключительно свойствами более низкого уровня, из которых они возникают (редукционизм).

Важно также помнить, что именно тенденция к редукционизму в философии и теоретическом естествознании во второй половине XIX века побудила Энгельса предложить альтернативный подход. В начале 1870-х годов Энгельс планировал написать краткий ответ на современные редукционистские материалистические взгляды, такие как дуалистическая онтология физической материи и силы Людвига Бюхнера или грубая редукция человеческого мышления до вещества мозга или фосфорного жира Карла Фогта и Якоба Молешотта. Но задуманные Энгельсом атаки позже приняли форму более или менее систематических разработок («Диалектика природы»), когда теория эволюции Дарвина была быстро политизирована как в социалистической, так и в реакционной либеральной литературе. Встревоженные сначала Парижской коммуной 1871 года, затем экономическим кризисом 1873 года и, наконец, парламентским успехом Социал-демократической партии в 1877 году, реакционные биологи, такие как Рудольф Вирхов, Оскар Шмидт и Эрнст Геккель, попытались ослабить социалистическое восприятие дарвинизма.  Геккель был наиболее настойчив в своих попытках сохранить в неприкосновенности идею социального дарвинизма, утверждая, что правила животного мира полностью применимы к человечеству.

 

 

В то время как все вышеупомянутые фигуры были в «топ-листе» «Диалектики природы», Энгельс также был осведомлен и подготовлен к другим дебатам, которые дополнили споры вокруг редукционизма. Одним из таких вопросов была яркая позитивистская тенденция, отстаиваемая такими фигурами, как биолог-неокантианец Маттиас Шлейден, открыто критиковавшим гегелевскую философию и материалистическое мировоззрение, и против которого Рудольф Вирхов и Геккель были совершенно беззащитны. Другой важный вопрос касался так называемого Ignorabimus, который впервые был озвучен ботаником-неокантианцем Карлом Негели. Обращаясь к кантовской вещи-в-себе, Нэгели утверждал, что бесконечность и универсальность законов природы остаются загадкой, поскольку человеческому разуму доступны лишь конечные области природы. Это широко известное утверждение было выражением неокантианской тенденции к растущей фрагментации отдельных наук и враждебности позитивистов к диалектическим философиям природы. Помимо биологических теорий клетки и эволюции, Энгельс также занимался термодинамическими законами энергии. Фрагменты рукописи «Диалектики природы» начала 1880-х годов фиксируют, что внимание Энгельса до самой смерти Маркса в 1883 году было сосредоточено в основном на последних нововведениях в физике. Обнаружив экономические рукописи Маркса, он снова был вынужден прервать свои естественнонаучные исследования, вместо этого посвятив свое время подготовке сочинений Маркса к публикации.

Возможно, Энгельс и не оставил после себя полностью разработанной философии природы, но он оставил нам общие контуры исследовательской программы, которая неизбежно открыта и обязательно неполна. Фактически, он совершенно ясно дал понять, что неполнота и открытая форма особым образом встроены в его программу. Одна из величайших заслуг незавершенной работы Энгельса состоит в успешной демонстрации того, как наследование диалектического материализма гегельянству может поспособствовать нам ориентироваться в вопросах, которые еще предстоит задать, проблемах, которые нам еще предстоит сформулировать, и в областях, которые нам еще предстоит изучить. Насколько я могу судить, диалектический материализм лишь частично занял свое место в самых последних дискуссиях об эмерджентности и редукционизме в философии науки. Из-за ограничений этой статьи я не могу развить полную аргументацию, но вместо этого упомяну одну или две идеи, которые подкрепляют мою интуицию.

 

«Самая простая и основная идея, лежащая в основе этого закона, касается структурных форм того, как одно возникает из другого.»

 

Включив несколько значимых аспектов гегелевского наследия в марксистскую философию, Энгельс расчистил путь для создания диалектико-материалистической онтологии эмерджентности. Он придерживался точки зрения, согласно которой единичные конечные сущности, составляющие реальность, к которой мы принадлежим, не имеют подлинной сущности при отсутствии коллективной зависимости и взаимного взаимодействия друг с другом. В результате трансформирующей их эволюции конечные части объединяются, образуя бесконечно саморазвивающуюся целостность. Такие конечные части считаются компонентами целого постольку, поскольку они совместно определяют и совместно создают внутренние отношения, связывающие их вместе. Соответственно, тщательное диалектическое исследование фундаментальных структур реальности должно включать также самокритичное осознание своей категориальной структуры, которая открыта для бесконечного пересмотра. Появление объективных новшеств и их субъективная интеграция в уже существующий способ мышления, таким образом, являются не второстепенными, а центральными проблемами. В «Плане 1878» из «Диалектики природы» Энгельс очень четко сформулировал эту точку зрения как четвертый диалектический закон, то есть «спиральную форму развития».

Самая простая и основная идея, лежащая в основе этого закона, касается структурных форм того, как одно возникает из другого. Грубо говоря, когда набор сущностей порождает другой набор явлений, предыдущий уровень содержит потенциал того, что он порождает. В поле зрения попадает апостериорное проявление того, что ему предшествовало.

Один из фрагментов «Доктрины сущности» Гегеля в его «Логике», посвященный движению рефлексии, который обычно остается незамеченным, дает дальнейшее понимание диалектической логики возникновения. Эта глава содержит отрывки, подчеркивающие то, что Гегель называет «полагающей», «внешней» и «определяющей рефлексией». Та же тройная структура составляет то, что он, по альтернативному варианту, обозначает противопоставлением «рефлексии-в-себя» и «рефлексии-в-иное». Хотя Гегель проводит здесь чисто логическое исследование и задействует несколько неуклюжую терминологию, нить его мысли предоставляет благодатную почву для дальнейшего развития эмерджентной диалектики Энгельса: когда одно вызывает другое (рефлексия-в-иное), на него влияет то, что возникло из него (рефлексия-в-себя). Это означает, что одна вещь (полагающая рефлексия) становится подверженной изменению (определяющая рефлексия), вызывая изменение другой вещи (внешняя рефлексия). Следовательно, первое становится побочным продуктом своей собственной деятельности. Я полагаю, что этот аспект само-отсылки или самоорганизации лежит в основе эмерджентной диалектики Энгельса. И эмерджентные структуры и аутопоэтические системы являются тому доказательством.

Перевела Мила Григоренко под редакцией Юрия Дергунова по публикации: Kangal, Kaal, 2020. «Engels’s Emergentist Dialectics». In: Monthly Review. Available 01.11.2020 at: [link].

 

Читать еще:

Фрідріх Енґельс про Україну (Роман Роздольський)

Енгельс і походження пригноблення жінок (Шерон Сміт)

Энгельс против Маркса? 200 лет Фридриху Энгельсу (Пол Блекледж)

Друга теорія Енгельса: технології, війна та зростання держави (Вольфганг Штрек)

 


Глоссарий терминов: Di



Диалектический материализм

Диалектический материализм — это способ понимания реальности; будь то мысли, эмоции или материальный мир. Проще говоря, эта методология представляет собой комбинацию Диалектики и Материализма . Материалистическая диалектика — теоретическая основа марксизма (а коммунистическая практика марксизма).

«Это вечный цикл, в котором движется материя, цикл, который, безусловно, завершает свою орбиту только в периоды времени, для которых наш земной год не является адекватной мерой, цикл, в котором время наивысшего развития, время органической жизни и все еще более того, жизнь осознания природы и самих себя ограничена столь же узко, как и пространство, в котором жизнь и самосознание вступают в действие.Цикл, в котором каждый конечный способ существования материи, будь то солнце или туман туманности, отдельное животное или род животных, химическая комбинация или диссоциация, одинаково преходящ, и в котором нет ничего вечного, кроме вечно изменяющейся, вечно движущейся материи и законы, по которым он движется и изменяется.

Фредерик Энгельс
Диалектика природы
Введение

«Движение — это способ существования материи. была материя без движения, или движение без материи, и не может быть быть.»

«Изменение формы движения — это всегда процесс, который происходит между как минимум двумя телами, одно из которых теряет определенное количество движения одного качества (например, тепла), а другое приобретает соответствующее количество движения другого качества (механическое движение, электричество, химическое разложение).

«Диалектика, так называемая диалектика , объективная, , преобладает в природе, а так называемая субъективная диалектика (диалектическое мышление) — это только отражение движения через противоположности, которое утверждается повсюду в природе и которое в результате постоянного конфликта противоположности и их окончательный переход друг в друга или в высшие формы определяют жизнь природы.»

Фредерик Энгельс
Диалектика природы

Но диалектический материализм настаивает на приблизительном относительном характере каждой научной теории строения материи и ее свойств; он настаивает на отсутствии абсолютных границ в природе, на преобразовании движущейся материи из одного состояния в другое, что с нашей точки зрения [может быть] очевидно несовместимым с ним, и так далее.

Владимир Ленин
Материализм и эмпириокритицизм

С каждым эпохальным открытием, даже в области естествознания, материализм должен менять свою форму; и после того, как история также подверглась материалистической обработке, здесь также открылся новый путь развития.[Гл. 2, Конец классической немецкой философии]

«Для диалектической философии нет ничего окончательного, абсолютного, священного. преходящий характер всего и во всем; ничто не может вынести перед ним, за исключением непрерывного процесса становления и исчезновения, бесконечного восхождения от низшего к высшему «.

Фредерик Энгельс
Конец классической немецкой философии

Примером применения диалектического материализма является материалистическая концепция истории.

«Диалектический материализм» был изобретен Карлом Каутским и популяризирован во II Интернационале после смерти Маркса и Энгельса.

См. Также: диалектика, материализм, исторический материализм и политическая экономия.

Диалектика

Диалектика — это метод рассуждения, который направлен на конкретное понимание вещей во всем их движении, изменении и взаимосвязи, с их противоположными и противоречивыми сторонами в единстве.

Диалектика противоположна формальному, метафизическому способу мышления обычного понимания, которое начинается с фиксированного определения вещи в соответствии с ее различными атрибутами. Например, формальная мысль могла бы объяснить: «рыба — это нечто безногий, живущее в воде».

Однако Дарвин рассматривал рыбу диалектически: некоторые животные, живущие в воде, не были рыбами, а некоторые из рыб имели ноги, но именно генезис всех животных как часть целого взаимосвязанного процесса объяснил природу рыба: они произошли от чего-то, а развиваются в что-то еще.

Дарвин разработал внешнего вида и рыб, чтобы понять их суть. Для обычного понимания нет никакой разницы между внешним видом вещи и ее сущностью, но для диалектики форма и содержание чего-либо могут быть весьма противоречивыми — главным примером является парламентская демократия: демократия по форме, а диктатура по содержанию!

А для диалектики вещи могут противоречить не только внешне, но и по сути .Для формального мышления свет должен быть волной или частицей; но правда оказалась диалектической — свет — это и волна , и частица . (См. Принцип исключенной середины)

Мы знаем о бесчисленных способах понимания мира; каждая из которых претендует на звание и абсолютной истины, что заставляет нас думать, что, в конце концов, «все относительно!». Для диалектики истина — это целостная картина, , каждая точка зрения которой является более или менее односторонним, частичным аспектом.

Иногда люди с разочарованием жалуются на то, что у них нет средств для достижения своих целей, или, наоборот, что они могут оправдать свои коррумпированные методы работы благородными целями, которые они преследуют. Для диалектики средства и цели представляют собой единство противоположностей, и в конечном итоге не может быть противоречия между средствами и целями — когда цель правильно понята, «материальные условия [ означает ] для ее решения уже присутствуют или по крайней мере, в процессе формирования »(Маркс, Предисловие о вкладе в политическую экономию)

Пример диалектического рассуждения можно увидеть в лозунге Ленина: «Вся власть Советам», сказанном, когда Советы были против большевиков.Однако Ленин понимал, что выход из тупика возможен только с помощью рабочей силы. Поскольку Советы были органами рабочей власти, революционная инициатива большевиков неизбежно привела бы Советы на их сторону: из Советов того времени (во главе с меньшевиками и эсерами) расходились с содержанием . Советов как рабочих, крестьянских и солдатских советов.

У формального мышления часто возникают проблемы с пониманием причин событий — что-то должно быть причиной, а что-то еще — следствием — и люди удивляются, когда орошают землю и 20 лет спустя — из-за засоления земли, заиливания водных путей и т. Д. у них пустыня! Диалектика, с другой стороны, понимает, что причина и следствие — это всего лишь одна и другая сторона целой сети отношений, такой как у нас в экосистеме, и что одно не может быть изменено без изменения всей системы.

Это разные аспекты диалектики, и есть много других, потому что диалектика — это метод мышления, в котором понятия гибкие и подвижные, ограниченные только императивом понимания движения самого объекта, каким бы противоречивым и временным оно ни было.

История: Диалектика берет свое начало в древнем обществе, как среди китайцев, так и среди греков, где мыслители стремились понять Природу в целом и видели, что все подвижно, постоянно меняется, возникает и исчезает.И только когда разрозненный метод наблюдения Природы по частям, практиковавшийся в западном мышлении в 17 и 18 веках, накопил достаточно положительных знаний, чтобы взаимосвязи, переходы, происхождение вещей стали понятными, условия стали созревать. чтобы появилась современная диалектика. Именно Гегель сумел подытожить эту картину универсальной взаимосвязи и изменчивости вещей в системе Логики , которая является основой того, что мы сегодня называем диалектикой.

Как выразился Энгельс:

«Весь мир, природный, исторический, интеллектуальный, представлен как процесс, т. Е. Как в постоянном движении, изменении, преобразовании, развитии; и делается попытка проследить внутреннюю связь, которая составляет непрерывное целое всего этого движения и развития ». [Социализм: утопия и наука]

Именно в десятилетие после смерти Гегеля — 1840-е годы — когда популярность Гегеля в Германии была на пике, Маркс и Энгельс встретились и разработали основы своей критики буржуазного общества.

Молодые радикальные последователи Гегеля имели в своих руках мощный критический инструмент, с помощью которого они безжалостно критиковали христианство, господствующую доктрину того времени. Однако один из этих младогегельянцев, Людвиг Фейербах, указал, что Святое Семейство было в конце концов только Небесным образом земной семьи, и сказал, что, критикуя теологию с помощью философии, младогегельянцы делают только то же самое, что и христиане. — Абсолютная идея Гегеля была просто еще одним именем Бога! Для Фейербаха идеи были отражением материального мира, и он считал смешным, что идея может определять мир.Фейербах объявил себя материалистом.

Маркс и Энгельс начинали как сторонники Фейербаха. Однако очень скоро они выступили против Фейербаха, чтобы восстановить гегелевскую диалектику, от которой отказался Фейербах, освободить ее от жесткости идеалистической гегелевской системы и поставить метод на материалистическую основу:

«Гегель был идеалистом. Для него мысли в его мозгу не были более или менее абстрактными картинами реальных вещей и процессов, но, наоборот, вещи и их эволюция были только реализованными образами «Идеи», существовавшей где-то от вечности до того, как появился мир.Такой образ мышления перевернул все с ног на голову и полностью перевернул реальную связь вещей в мире. »[Фредрик Энгельс, Социализм: утопия и наука]

Таким образом, для Маркса и Энгельса мысли были не пассивными и независимыми отражениями материального мира, а продуктами человеческого труда, и противоречивый характер наших мыслей проистекает из противоречий внутри человеческого общества. Это означало, что диалектика не была чем-то навязанным миру извне, что можно было бы открыть с помощью действия чистого разума, а была продуктом человеческого труда, изменяющего мир; его форма изменялась и развивалась людьми, и понять ее можно было только путем практической борьбы за преодоление этих противоречий — не только в мыслях, но и на практике.

Дополнительная литература: [Наука диалектики] Фредерика Энгельса, «Диалектика природы» Фредерика Энгельса, пример диалектики в «Метафизике политической экономии» Карла Маркса; «Азбука материалистической диалектики» Льва Троцкого; Ленинское резюме диалектики.

См. Также Сэмплер для нескольких определений; Тематический раздел диалектики. Примеры диалектики: ссылки на примеры из истории и общества и примеры из личной жизни в «Логике » Гегеля; и посмотрите определение даосизма, чтобы взглянуть на древний процесс диалектики.

Диктатура

Диктатура означает установление власти над теми, кто не согласен с ней. Иногда «диктатура» неправильно используется в отличие от «демократии», но «демократия» подразумевает навязывание воли большинства, то есть диктатуры, меньшинству.

Слово происходит от диктатуры древней Римской республики, важного института, просуществовавшего более трех веков. Dictatura предусматривала экстренное осуществление власти доверенным гражданином для временных и ограниченных целей, максимум на шесть месяцев.Его цель состояла в том, чтобы сохранить республиканский статус-кво , а также в случае иностранного нападения или внутреннего подрыва конституции. Dictatura , таким образом, имело то же значение, что и сегодня «чрезвычайное положение». Юлий Цезарь дал диктатуре года «плохую репутацию», объявив себя пожизненным диктатором.

Прямо в девятнадцатом веке термин «диктатура» использовался в смысле управления властью в условиях чрезвычайного положения, за пределами норм законности, иногда, но не всегда, подразумевая единоличное правление, а иногда и в отношении доминирование избранного правительства над традиционными фигурами власти.

Друзья и враги часто называли Французскую революцию диктатурой. «Заговор равных» Бабефа отстаивал диктатуру, осуществляемую группой революционеров, перед которой стояла задача защищать революцию от реакционных крестьян и воспитывать массы до конечного уровня демократии — переходного периода, который, по-видимому, длится многие десятилетия. Именно это понятие «диктатура» было в умах Огюста Бланки и его последователей, которые активно отстаивали коммунистические идеи в 1830-40-х годах.

Однако в общеполитическом дискурсе девятнадцатого века было обычным делом называть, например, британский парламент «диктатурой». Учитывая, что в большинстве стран франшиза была ограничена владельцами собственности, это использование было вполне уместным, но оно также использовалось для нападок на предложения о всеобщем избирательном праве, которые, как считалось, установили диктатуру над владельцами собственности.

Современное употребление этого термина начинает появляться в связи с революциями, охватившими Европу в 1848 году.Левые, включая их наиболее умеренные элементы, говорили о диктатуре, под которой они имели в виду не что иное, как навязывание воли избранного большинством правительства меньшинству контрреволюционеров. Испугавшись восстания парижских рабочих в июне 1848 года, Временное правительство передало абсолютную власть диктатуре генерала Кавеньяка, который использовал свои полномочия для расправы над рабочими Парижа. Впоследствии во французскую конституцию было включено положение об осадном положении, чтобы предусмотреть такие требования, и этот закон стал образцом для других стран, которые вписали такие чрезвычайные положения в свои конституции.С середины девятнадцатого века слово «диктатура» ассоциировалось с этим институтом, все еще более или менее верным первоначальному римскому значению — внеправовой институт защиты конституции.

Лишь постепенно, в течение 1880-х годов, «диктатура» стала обычно использоваться для обозначения формы правления в отличие от «демократии», а к 1890-м годам стала использоваться именно так. До этого времени, например, при жизни Карла Маркса, оно никогда не было связано с какой-либо конкретной формой правления, все понимали, что народное избирательное право было таким же инструментом диктатуры, как и военное положение.

Диктатура буржуазии

Самая демократическая буржуазная республика — не более чем машина для подавления рабочего класса буржуазией, для подавления трудящихся горсткой капиталистов.

Даже в самой демократической буржуазной республике «свобода собраний» — пустая фраза, поскольку богатые имеют в своем распоряжении лучшие общественные и частные здания и достаточно свободного времени для собраний на собраниях, которые защищены буржуазной машиной власти.Сельские и городские рабочие и мелкие крестьяне — подавляющее большинство населения — лишены всего этого. Пока сохраняется такое положение вещей, «равенство», то есть «чистая демократия», является обманом.

«Свобода печати» — еще один из основных лозунгов «чистой демократии». И здесь рабочие тоже знают — и социалисты повсюду объясняли миллионы раз, — что эта свобода является обманом, потому что лучшие типографии и самые большие запасы бумаги присвоены капиталистами, и пока капиталистическое господство над прессой остается — правило, которое проявляется во всем мире тем ярче, резче и циничнее — чем больше развиваются демократия и республиканский строй, как, например, в Америке…

Капиталисты всегда использовали термин «свобода» для обозначения свободы богатых становиться еще богаче, а рабочих — умирать от голода. А капиталистическое использование, свобода прессы означает свободу богатых подкупать прессу, свободу использовать свое богатство для формирования и фабрикации так называемого общественного мнения. В этом отношении защитники «чистой демократии» также оказываются защитниками крайне грязной и продажной системы, которая дает богатым контроль над средствами массовой информации. Они оказываются обманщиками народа, который с помощью правдоподобных, красиво звучащих, но насквозь фальшивых фраз отвлекает их от конкретно-исторической задачи освобождения печати от капиталистического порабощения.

В.И. Ленин
Первый съезд Коммунистического Интернационала

См. Также: То же правительство: буржуазная демократия, за исключением точки зрения правящего класса; и демократия в целом.

Диктатура пролетариата

Свобода состоит в превращении государства из органа, наложенного на общество, в орган, полностью ему подчиненный; и сегодня формы государства более или менее свободны в той мере, в какой они ограничивают «свободу государства».

Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения одного в другое. Этому соответствует также политический переходный период, в котором государство может быть не чем иным, как революционной диктатурой пролетариата.

Маркс / Энгельс
Критика Готской программы
Часть IV

Эта диктатура заключается в способе применения демократии , не в ее устранении , , а в энергичных, решительных атаках на хорошо укоренившиеся права и экономические отношения буржуазного общества, без которых социалистическое преобразование не может быть осуществлено.Эта диктатура должна быть делом class , а не маленького ведущего меньшинства во имя этого класса, то есть она должна происходить шаг за шагом, минуя активное участие масс; он должен находиться под их непосредственным влиянием, под контролем всей общественной деятельности; он должен возникать из растущей политической подготовки массы народа.

Роза Люксембург
Российская революция
Демократия и диктатура

В чем же тогда отношение этой диктатуры к демократии?

Мы видели, что Манифест Коммунистической партии просто ставит бок о бок две концепции: «поднять пролетариат до положения правящий класс »и« выиграть битву за демократию ».На основе всех что было сказано выше, можно более точно определить, как демократия меняется при переходе от капитализма к коммунизму.

Диктатура пролетариата, т. Е. Организация авангард угнетенных как правящий класс с целью подавление угнетателей не может привести просто к расширению демократия. Одновременно с огромным расширением демократии, которое впервые становится демократией для бедных, демократией для людей, а не демократия из-за мешков с деньгами, диктатура пролетариат накладывает ряд ограничений на свободу угнетатели, эксплуататоры, капиталисты.Мы должны подавить их в чтобы освободить человечество от наемного рабства, их сопротивление должно быть раздавлен силой; ясно что нет свободы и нет демократии где подавление, а где насилие.

В.И. Ленин
Государство и революция
Гл. 5: Экономическая основа отмирания государства

Настоящие задачи рабочего государства состоят не в том, чтобы контролировать общественное мнение, а в том, чтобы освободить его от ига капитала.Это может быть сделано только путем передачи средств производства, включая производство информации, в руки всего общества. Как только этот важный шаг к социализму будет сделан, все течения мнений, которые не ополчились против диктатуры пролетариата, должны иметь возможность свободно выражать себя. Долг государства рабочих — предоставить в их руки всем, в зависимости от их численного значения, необходимые для этого технические средства, печатные станки, бумагу, транспортные средства.

Лев Троцкий
Свобода печати и рабочего класса

См. Также: То же правительство: пролетарская демократия, за исключением перспективы правящего (рабочего) класса; и демократия в целом.

Разница

Различие — это часть самой первой стадии Сущности в генезисе Понятия на уровне Отражения. Различие — это отрицание Тождественности. Идентичность чего-либо определяется тем, что считается не равно ему, другим.Но «Различие» вскоре аннулируется через открытие, что «все по-другому», что является «максимой разнообразия» (несущественное различие). Различие имеет смысл только тогда, когда рассматриваемые объекты также в некотором смысле идентичны и, таким образом, переходят в Противостояние (существенное различие) и Противоречие, единство тождества и различия.

В современной европейской философии, особенно Деррида, довольно много делается на Различии, но примечательно, что Различие систематически развивалось Гегелем в самой ранней, наиболее абстрактной части Логики.Можно увидеть, как Маркс развивал концепцию различия в главе 3 «Капитала».

Дополнительная литература: Гегель о различии в более короткой логике.

Прямое действие

Прямое действие относится к тактике, при которой работники обходят устоявшиеся формы поддержки и действуют непосредственно от своего имени для решения неотложной проблемы. Термин возник в первом десятилетии двадцатого века и, по словам Тома Манна, пришел в британское рабочее движение из Франции.Некоторые марксисты того времени, такие как Гарри Квелч, выступали против одержимости синдикалистами прямым действием, утверждая, что прямое действие необходимо сочетать с парламентским действием.

Практика, когда люди устраивают бунты в качестве прикрытия для того, чтобы накормить себя во времена нехватки еды, насчитывает столетия и является примером прямого действия avante la lettre. Кроме того, термин не ограничивается рабочими; как работодатели, так и другие группы угнетенных людей могут обходить правовые нормы и переговоры, чтобы предпринять прямые действия.

Это обход посредников (которые могут включать в себя руководство профсоюзов работников или арбитражные суды) и вывод о том, что посредники являются частью проблемы, что характерно для прямых действий. Сторонники прямого действия утверждают, что, как указано в Правилах Интернационала: «освобождение рабочих классов должно быть завоевано самими рабочими классами», и, следовательно, прямое действие не только необходимо, но и является важным компонентом эмансипации.Однако одержимость прямыми действиями, которые стремятся ограничить рабочих прямой борьбой за немедленные требования, блокирует путь к организации борьбы на более широкой основе и закреплению достижений в законодательстве. В конце концов, средства посредничества сами по себе являются продуктом борьбы рабочих.

Прямая борьба

Теория, выдвинутая партией Народной Воли в России. Согласно теории, революция может быть спровоцирована терроризмом, называемым «прямой борьбой» против государственного аппарата.Прямая борьба направлена ​​на то, чтобы посредством терроризма показать «непрерывную демонстрацию возможности борьбы против правительства, таким образом поднимая революционный дух народа и его веру в успех дела, и объединяя тех, кто способен сражаться». (из Программы народной воли 1879 г.)

Дискретный

Дискретность — это синоним прерывистого, обозначающего перерывы в развитии, «скачки» в Природе, материю в форме отдельных объектов или частиц, счетные числа в противоположность бесконечно делимым величинам.

См. Также: Непрерывность и прерывность.

Распространение и обмен

Распределение — это процесс, при котором общий общественный продукт распределяется между населением.

Обмен — это практика торговли разными продуктами равной стоимости между разными людьми или организациями.

В этом отношении распределение определяется сообществом, обмен — индивидом, но индивид может обменивать только то, что было выделено ему в процессе распределения.

Распределение и обмен возникают только на основе разделения труда, которое создает разделение между производством и потреблением и требует социально определенных средств посредничества между ними.

Но распределение и обмен не только являются посредниками между производством и потреблением: они сами являются производительными силами. Например, это система распределения, которая создает неимущих рабочих, и эта система распределения затем необходима для реализации прибавочной стоимости, полученной в результате их эксплуатации.

Таким образом, система распределения и обмена неразрывно связана с развитием самих производительных сил. Распределение и обмен — это не просто внешние придатки трудового процесса, это его жизненная кровь.

Система распределения , которая обеспечивает концентрацию социального излишка, является фундаментальной предпосылкой для развития цивилизации; система распределения, которая создает класс людей, которым нечего продавать, кроме своей рабочей силы, и класс людей, которые владеют средствами производства как своей частной собственностью, является фундаментальной предпосылкой для развития буржуазного общества.Социалистическое общество, с другой стороны, предполагает систему распределения, которая искореняет социальное неравенство и преодолевает потребность в обмене.

Обмен начинается как маргинальная и случайная практика на периферии самодостаточных сообществ, основанных на Сотрудничестве, и дает начало генезису формы стоимости, которая принимает независимую форму в деньгах, и возникает на основе денег. развитая система распределения, а также тщательно продуманное общественное разделение труда, которое является основой для развития всех современных производительных сил.

Меновые отношения являются существенными отношениями буржуазного общества, и Маркс принимает их за отправную точку Капитал в терминах товара. Отношения обмена и даже распределения все в большей степени проникают в сам процесс труда в результате процесса социализации.

См. Обмен.

Разнообразие, максима

Изречение разнообразия — «Нет двух вещей, полностью похожих друг на друга» приписывается Лейбницу.

Этот принцип рассматривается в Доктрине Сущности Гегеля как часть серии «Законов», начинающихся с Закона тождества — «все равно самому себе», Максима Разнообразия (или Разнообразия), Противостояния, Противоречия и Основания. которое последовательно углубляется понимание принципиально противоречивых сторон концепции.

Дополнительная литература: Гегель о законе тождества в науке логики и азбука материалистической диалектики Троцкого; и основная идентичность.

Разделение труда

Разделение труда — это особый способ сотрудничества, при котором разные задачи поручаются разным людям. Разделение труда старо, как сам труд, восходит к зарождению человечества.

«Это разделение труда является необходимым условием производства товаров, но, наоборот, из него не следует, что производство товаров является необходимым условием разделения труда.В первобытной индийской общине существует общественное разделение труда без производства товаров. Или, чтобы взять пример, более близкий к дому, на каждой фабрике труд разделен согласно системе, но это разделение не происходит из-за того, что рабочие взаимно обмениваются своими индивидуальными продуктами.

«… В сообществе, продукция которого обычно принимает форму товаров, , т. Е. , в сообществе товаропроизводителей, это качественное различие между полезными формами труда, выполняемыми независимо от отдельных производителей, каждый по своему усмотрению превращается в сложную систему общественного разделения труда.

«… Везде, где их к этому вынуждала нехватка одежды, человечество шило одежду тысячи лет, и ни один мужчина не стал портным. [ Capital , Chapter 1]

Больше, чем что-либо другое, человеческая история характеризуется постоянно усложняющимся разделением труда. Однако форма разделения труда меняется, проходя через несколько отдельных фаз.

«Различные стадии развития разделения труда — это просто множество различных форм собственности, т.е.е. существующая стадия разделения труда определяет также отношения людей друг к другу в отношении материала, орудий труда и продукта труда ». [ Немецкая идеология ]

До разделения общества на классы общественное разделение труда почти исключительно основывалось на родственных отношениях в рамках относительно замкнутого круга, в котором характер труда человека определялся его возрастом, полом и положением в семье. Это разделение труда, основанное на родственных отношениях, продолжается до наших дней, но с распадом племенного общества и образованием социальных классов начался новый вид разделения труда, основанный на классовых отношениях, включая разделение между умственным и физическим трудом. труд.

Разделение труда оказывает наиболее глубокое влияние на формы сознания, преобладающие в данном обществе, поскольку такие формы могут быть только, в конце концов, внутренними формами социальной активности.

В течение всего феодального периода разделение труда все еще определялось по линии родства, но теперь в гораздо более широком классе, охватывающем социальные классы.

Однако с развитием производства разделение труда делает большой шаг вперед:

«Кооперация, основанная на разделении труда, принимает свою типичную форму в производстве и является преобладающей характерной формой капиталистического процесса производства на протяжении собственно периода производства.Этот период, грубо говоря, простирается с середины XVI до последней трети XVIII века.

«Производство растет двумя путями:

«(1) путем объединения в одной мастерской под контролем одного капиталиста рабочих, принадлежащих к различным независимым ремеслам, но через руки которых данное изделие должно пройти на своем пути к завершению. …

«(2) Мануфактура также возникает совершенно противоположным образом, а именно, когда один капиталист нанимает одновременно в одной мастерской несколько ремесленников, которые все выполняют одну и ту же или одну и ту же работу [ Capital , Chapter 14]

Все последующие изменения в производительных силах соответствуют качественным изменениям в общественном разделении труда.За последние сто лет наиболее значительными вехами в развитии общественного разделения труда стали последовательные идеологии управления, добившиеся господства: тейлоризм, фордизм и тойотизм.

До настоящего времени развитие общественного разделения труда имело тенденцию направлять людей на узко определенные профессии, помещая их в четко определенное положение в общественном разделении труда на всю жизнь. То есть никто не является человек , она скорее разнорабочий по той или иной профессии .Однако в настоящее время в развитых капиталистических странах редко кто работает в определенной сфере деятельности более десяти лет, не будучи обязанным, если не по собственной воле, сменить род занятий.

В социалистическом обществе будущего, конечно, останется высокоразвитое социальное разделение труда, но вполне вероятно, что человек, который в один прекрасный день является художником, в другой будет гидом для туристов, в другой — учителем и т. Д. еще один машинист. В этом смысле Маркс и Энгельс говорили:

.

«В нынешнюю эпоху господство материальных отношений над индивидами и подавление индивидуальности случайными обстоятельствами приняло свою наиболее острую и универсальную форму, тем самым ставя перед существующими индивидами вполне определенную задачу.Он поставил перед ними задачу заменить господство обстоятельств и случая над индивидами господством индивидов над случаем и обстоятельствами. …. Эта задача, продиктованная современными отношениями, совпадает с задачей коммунистической организации общества.

«… отмена положения дел, при котором отношения становятся независимыми от индивидов, при котором индивидуальность подчиняется случаю, а личные отношения индивидов подчиняются общеклассовым отношениям и т. Д.- что отмена такого положения вещей в конечном итоге определяется отменой разделения труда. Мы также показали, что отмена разделения труда определяется развитием взаимоотношений и производительных сил до такой степени универсальности, что частная собственность и разделение труда становятся их оковами. Далее мы показали, что частная собственность может быть отменена только при условии всестороннего развития индивидов именно потому, что существующая форма общения и существующие производительные силы всеобъемлющи, и только индивиды, развивающиеся всесторонне. может их присвоить, т.е., может превратить их в свободное проявление своей жизни. Мы показали, что в настоящее время индивиды должны отменить частную собственность, потому что производительные силы и формы общения развились настолько далеко, что под господством частной собственности они стали разрушительными силами, и потому что противоречие между классами достиг своего крайнего предела. Наконец, мы показали, что упразднение частной собственности и разделения труда само по себе является объединением индивидов на основе, созданной современными производительными силами и мировыми отношениями.”[ Немецкая идеология ]

Дополнительная литература :

[В железном веке] произошло второе великое разделение труда: ремесло отделилось от сельского хозяйства. Непрерывный рост производства и одновременно производительности труда повышал ценность человеческой рабочей силы. Рабство, которое в предыдущий период было еще только зарождающимся и спорадическим, теперь становится важной составной частью социальной системы; рабы больше не просто помогают в производстве — их заставляют работать на полях и в мастерских десятками.При разделении производства на две большие основные отрасли, земледелие и ремесла, возникает производство непосредственно для обмена, товарного производства; с ним пришла торговля не только внутри страны и на границах племен, но и уже за границей. Однако все это было еще очень неразвито; Драгоценные металлы начинали быть преобладающим и всеобщим денежным товаром, но все еще не чеканились, обмениваясь просто своим голым весом.

Различие богатых и бедных появляется рядом с различием свободных людей и рабов — с новым разделением труда, новым расколом общества на классы.Неравенство собственности между отдельными главами семей разрушает старые общинные домашние общины там, где им еще удавалось выжить, а вместе с ними и общую обработку земли этими общинами и для них. Обработанная земля передается в пользование одиноким семьям, сначала временно, а затем постоянно. Переход к полной частной собственности осуществляется постепенно, параллельно с переходом парного брака в моногамию. Отдельная семья становится экономической ячейкой общества….

[Вкратце:] На низшей стадии варварства люди производили продукцию только для собственных нужд; любые акты обмена были единичными случаями, а объект обмена — просто случайным излишком. На средней стадии варварства мы уже находим среди скотоводческих народов владение в виде крупного рогатого скота, которое, когда стадо достигает определенного размера, регулярно производит излишки сверх собственных потребностей племени, что ведет к разделению труда между скотоводческие народы и отсталые племена без стада, и, следовательно, к существованию двух разных уровней производства бок о бок друг с другом и к условиям, необходимым для регулярного обмена.Высшая ступень варварства приводит к дальнейшему разделению труда между земледелием и ремеслом, следовательно, производство постоянно увеличивающейся части продуктов труда непосредственно для обмена, так что обмен между отдельными производителями приобретает важность жизненно важной социальной функции.

Цивилизация консолидирует и усиливает все эти существующие разделения труда, особенно за счет обострения противостояния между городом и деревней (город может экономически доминировать в стране, как в древности, или деревня как город, как в средние века), и это добавляет третье разделение труда, свойственное ему самому и имеющее решающее значение: оно создает класс, который больше не занимается производством, а занимается только обменом продуктов — купцами.До сих пор, когда классы начинали формироваться, они всегда были исключительно в области производства; лица, занятые в производстве, были разделены на тех, кто руководил, и тех, кто казнил, или же на крупных и мелких производителей. Теперь впервые появляется класс, который, никоим образом не участвуя в производстве, захватывает направление производства в целом и экономически подчиняет производителей; который превращается в незаменимого посредника между любыми двумя производителями и эксплуатирует их обоих.Под предлогом того, что они избавляют производителей от проблем и риска обмена, расширяют продажу своей продукции на отдаленные рынки и, следовательно, являются наиболее полезным классом населения, возникает класс паразитов, «настоящих социальных пневмоний», которые в качестве награды за свои на самом деле очень незначительные услуги снимают все сливки с производства дома и за границей, быстро накапливают огромное богатство и, соответственно, социальное влияние, и по этой причине получают в условиях цивилизации все более высокие почести и все больший контроль над производством, пока наконец, они также порождают собственный продукт — периодические торговые кризисы….

Фредерик Энгельс
Происхождение семьи, частной собственности и государства

Поскольку торговля является прерогативой определенного класса, с распространением торговли через торговцев за пределы ближайшего окружения города немедленно возникает взаимное действие между производством и торговлей. Города вступают в отношения друг с другом, новые орудия привозят из одного города в другой, и разделение между производством и торговлей вскоре вызывает новое разделение производства между отдельными городами, каждый из которых вскоре использует преобладающую отрасль экономики. промышленность.Постепенно начинают сниматься местные ограничения прежних времен ….

Существование города предполагает, в то же время, необходимость администрации, полиции, налогов и т. Д .; короче говоря, муниципалитета, а значит, и политики в целом. Здесь впервые проявилось разделение населения на два больших класса, непосредственно основанное на разделении труда и средствах производства. Город уже фактически представляет собой концентрацию населения, орудий производства, капитала, удовольствий, потребностей, в то время как страна демонстрирует прямо противоположный факт — изоляцию и разделенность.Антагонизм между городом и деревней может существовать только в рамках частной собственности. Это наиболее грубое выражение подчинения индивида разделению труда, определенной навязанной ему деятельности — подчинению, которое делает одного человека ограниченным городским животным, другого — ограниченным деревенским животным и ежедневно создает заново конфликт между своими интересами. Здесь снова главное — труд, власть над индивидами, и пока последний существует, должна существовать частная собственность.Уничтожение антагонизма между городом и деревней — одно из первых условий общественной жизни, условие, которое снова зависит от массы материальных предпосылок и которое не может быть выполнено одной лишь волей, как любой может видеть с первого взгляда. …

Маркс и Энгельс
Немецкая идеология — Раздел 3

Насколько развиты производительные силы нации, нагляднее всего показывает степень развитости разделения труда. Каждая новая производительная сила, поскольку это не просто количественное расширение уже известных производительных сил (например, возделывание свежих земель), вызывает дальнейшее развитие разделения труда….

Кроме того, разделение труда подразумевает противоречие между интересами отдельного индивида или отдельной семьи и коллективными интересами всех индивидов, которые вступают в половые отношения друг с другом. И действительно, этот общий интерес существует не только в воображении, как «общий интерес», но, прежде всего, в реальности, как взаимозависимость индивидов, между которыми разделен труд. И, наконец, разделение труда предлагает нам первый пример того, как, пока человек остается в естественном обществе, то есть пока существует разрыв между частными и общими интересами, пока, следовательно, пока деятельность не добровольно, но естественно, разделенный, собственный поступок человека становится чуждой ему силой, которая порабощает его, а не контролирует его.Ибо, как только возникает распределение труда, у каждого человека появляется особая, исключительная сфера деятельности, которая ему навязывается и из которой он не может избежать. Он охотник, рыбак, пастух или критик, и должен оставаться таковым, если не хочет потерять средства к существованию; в то время как в коммунистическом обществе, где ни у кого нет одной исключительной сферы деятельности, но каждый может добиться успеха в любой отрасли, какой пожелает, общество регулирует общее производство и, таким образом, дает мне возможность делать одно дело сегодня, а другое завтра, охотиться утром. , ловить рыбу днем, разводить скот вечером, критиковать после обеда, как я думаю, никогда не становясь охотником, рыбаком, пастухом или критиком.Эта фиксация социальной активности, это объединение того, что мы сами производим, в объективную силу над нами, вырастающую из-под нашего контроля, разрушающую наши ожидания, сводящую на нет наши расчеты, является одним из главных факторов исторического развития до сих пор.

Маркс и Энгельс
Немецкая идеология — Раздел 1

Большой прогресс разделения труда начался в Англии после изобретения машин. Таким образом, ткачи и прядильщики в большинстве своем были крестьянами, как те, что встречаются в отсталых странах.Изобретение машин привело к отделению обрабатывающей промышленности от сельскохозяйственной. Ткачиха и прядильщица, объединенные, но в последнее время в одну семью, были разделены машиной. Благодаря машине прядильщик может жить в Англии, а ткач — в Ост-Индии. До изобретения машин промышленность страны в основном работала на сырье, которое было продуктом ее собственной почвы; в Англии — шерсть, в Германии — лен, во Франции — шелк и лен, в Ост-Индии и Леванте — хлопок и т. д.Благодаря применению машин и пара разделение труда должно было принять такие размеры, что крупная промышленность, отделенная от национальной почвы, полностью зависит от мирового рынка, международного обмена, международного разделения труда. Короче говоря, машина оказывает такое сильное влияние на разделение труда, что, когда при производстве какого-либо предмета находят средства для механического изготовления его частей, производство сразу же распадается на две независимые друг от друга работы. .

Карл Маркс
Нищета философии


Диалектический материализм — Энциклопедия Нового Света

Диалектический материализм — философское выражение марксизма и марксизма-ленинизма. Название относится к представлению о том, что марксизм — это материалистическое мировоззрение с диалектическим методом. Он был разработан Карлом Марксом и Фредериком Энгельсом в середине-конце восемнадцатого века и в дальнейшем развит более поздними теоретиками марксизма.

Диалектический материализм считает, что мир, включая людей, — это «материя в движении» и что прогресс происходит через борьбу. Он следует гегелевскому принципу философии истории, а именно превращению тезиса в его антитезис, который, в свою очередь, заменяется синтезом, который сохраняет аспекты тезиса и антитезиса и в то же время отменяет их. Однако, сохраняя диалектический метод Гегеля, Маркс и Энгельс выступили против идеализма Гегеля.Таким образом, история — это результат не прогрессивного развития Духа, а классовой борьбы в обществе, в которой экономика является определяющим фактором. Более того, хотя количественные изменения могут быть постепенными, качественные изменения предполагают резкий и резкий скачок на более высокую ступень. В обществе это означает, что только насильственная революция может вызвать переход от частной собственности к социализму и коммунизму, который предвидели Маркс и Энгельс.

Диалектический материализм обсуждался и критиковался различными философами-марксистами, что привело к ряду политических и философских столкновений в марксистском движении в целом и в Коминтерне в частности.После успеха русской революции 1917 года правильное толкование диалектического материализма стало предметом государственной политики. Официальная советская версия диалектического материализма, кодифицированная Иосифом Сталиным, была известна как diamat . Он стал официальной философией советского государства и оказал большое влияние на советскую интеллектуальную традицию, от которой требовалось придерживаться ее учений как официальной догмы. Сотни миллионов людей были ознакомлены с принципами диалектического материализма в Советском Союзе и Китае в течение двадцатого века.

Марксистский материализм

Подобно другим материалистам своего времени, Маркс и Энгельс утверждали примат материального мира: короче говоря, материя предшествует мысли. Таким образом, нет Бога, задумавшего мир, а скорее люди, которые по существу являются материальными существами, зачали Бога. Кроме того, за пределами материального мира нет духовного мира, рая или ада.

Все явления во Вселенной состоят из «движущейся материи». Все взаимосвязано и развивается по законам природы.Физический мир является объективной реальностью и существует независимо от нашего восприятия его. Таким образом, восприятие является отражением материального мира в мозгу, и мир действительно познаваем, если воспринимать его объективно.

Идеал — это не что иное, как материальный мир, отраженный человеческим разумом и переведенный в формы мысли (Карл Маркс, Das Kapital , Vol. 1).

Таким образом, Маркс поддержал материалистическую философию против идеализма Гегеля.Однако он также критиковал классический материализм как тип идеалистической философии. Согласно его и Энгельсу « Тезисов о Фейербахе » (1845), философия должна была прекратить «интерпретировать» мир в бесконечных метафизических спорах, чтобы начать «преобразовывать» мир. Поднимающееся рабочее движение, наблюдаемое Энгельсом в Англии и Марксом во Франции и Германии, было вовлечено в именно эту трансформационную революцию.

Исторический материализм — применение диалектического материализма к анализу истории -, таким образом, отдает приоритет классовой борьбе над философией как таковой .По сути, философия — это не объективная наука, а партийный политический акт. В этом смысле классический материализм, который имел тенденцию оправдывать социальный статус-кво , был не лучше прямого идеализма философии Канта или Гегеля. «Истинная» философия должна занять правильную позицию в классовой борьбе, и функция марксистской философии состоит в том, чтобы делать это именно так.

Материализм Маркса и Энгельса позже открыл путь критической теории Франкфуртской школы, которая объединила философию с социальными науками в попытке диагностировать болезни общества.Однако в более позднем марксистском движении, основанном на Советском Союзе, диалектический материализм был сведен к ортодоксальной марксистской теории, известной как diamat .

Марксистская диалектика

Энгельс соблюдал три закона диалектики. Они есть:

  • Закон единства и борьбы противоположностей
  • Закон перехода количественных изменений в качественные
  • Закон отрицания отрицания

Первый из этих законов также рассматривался и Гегелем, и Лениным как центральная черта диалектического понимания вещей.Его возводят к древнегреческому философу Гераклиту. Второе заимствовано Гегелем у Аристотеля и может быть прослежено до древних ионийских философов (особенно Анаксимен), от которых Аристотель унаследовал эту концепцию. Третье, отрицание отрицания, — отличное выражение Гегеля. Это относится к идее тезис , порождающий его антитезис или отрицание, которое, в свою очередь, опровергается синтезом .

Основные черты марксистской диалектики:

  1. Вселенная — это не разрозненная смесь вещей, изолированных друг от друга, а единое целое, в результате чего вещи взаимозависимы.
  2. Мир природы, от самого маленького до самого большого компонента, находится в состоянии постоянного движения.
  3. Все вещи содержат в себе внутренние противоречия, которые являются первопричиной движения, изменения и развития в мире.
  4. Развитие — это процесс, при котором незначительные и незаметные количественные изменения приводят к фундаментальным качественным изменениям. Однако качественные изменения меняются не постепенно, а быстро и скачкообразно, в виде скачка из одного состояния в другое.

Исторический материализм

Занимаясь в первую очередь историей и обществом, а не философией как таковой, Маркс и Энгельс были особенно озабочены применением своей философии к исторической и политической реальности. Результат стал известен как исторический материализм.

Согласно этой теории, первобытный коммунизм племенных обществ представлял собой первоначальный «тезис» человеческого развития. Это породило антитезис частной собственности и классового общества.Синтез , возникший после различных стадий исторического развития, таких как рабство, феодализм, меркантилизм и капитализм, будет развитым коммунизмом, в котором рабочие владеют средствами производства в развитом индустриальном обществе. Однако точно так же, как цыпленок должен вырваться из оболочки, которая и защищает, и ограждает его, рабочий класс должен вырваться из институтов репрессий, созданных капиталистическим обществом для того, чтобы увековечить себя. Поскольку такие качественные изменения всегда внезапны и насильственны, это требует насильственной революции и установления диктатуры пролетариата как первого шага к достижению сначала социализма, а затем постепенного отмирания государства до развитого коммунизма.

Согласно марксистскому принципу «приверженности философии», общепризнанной целью этого интеллектуального упражнения для Маркса и Энгельса было создание идеологии как катализатора для развития революционного классового сознания. Действительно, Маркс и Энгельс видели себя не столько философами, сколько голосами исторической неизбежности:

Не сознание людей определяет их существование, а их социальное существование определяет их сознание (Карл Маркс, , Предисловие к «Вклад в критику политической экономии, »).

Советский диалектический материализм

Взносов Ленина

Ленин впервые формально обратился к диалектическому материализму в Материализм и эмпириокритицизм (1908) по трем осям:

  • «Материалистическая инверсия» гегелевской диалектики
  • Этические принципы, предписанные классовой борьбе
  • Конвергенция «законов эволюции» в физике (Гельмгольц), биологии (Дарвин) и в политической экономии (Маркс)

Ленин основывал свою работу на работе Энгельса, а также обращался к трудам более поздних философов. часто в язвительной и сатирической форме.Он взял на себя задачу отделить марксистский материализм от нескольких других форм материалистической философии:

  • «Вульгарный материализм», выраженный в таких утверждениях, как «мозг выделяет мысли так же, как печень выделяет желчь» (приписывается врачу восемнадцатого века Пьеру Жану Жоржу Кабанису, 1757–1808)
  • «Метафизический материализм» (материя состоит из неизменных, неизменных частиц)
  • «Механический материализм» девятнадцатого века (материя была похожа на маленькие молекулярные бильярдные шары, взаимодействующие в соответствии с простыми законами механики)

Он также обратился к нескольким марксистским мыслителям, которые, как он считал, неправильно понимали значение диалектического и исторического материализма, что привело к принятие ими недостаточного революционного мировоззрения, основанного на постепенных изменениях и «буржуазно-демократическом» социализме.Ленин настаивал на том, что постепенность никогда не сможет добиться качественного изменения экономической базы общества.

Сталинская кодификация

диамат

После Октябрьской революции 1917 года советская философия разделилась на «диалектиков» (Деборин) и «механистов» (Бухарин). В конечном итоге Сталин решил исход дискуссии, опубликовав указ, в котором диалектический материализм был определен как принадлежащий исключительно марксизму-ленинизму. а не какой-либо другой материализм.Сталин также использовал бы диамат как оправдание для установления тоталитарного государства. В июне 1930 года он сказал съезду Советской партии:

Мы за отмирание государства. В то же время мы выступаем за … сильнейшую государственную власть, которая когда-либо существовала … Это «противоречие»? Да, противоречиво. Но это противоречие … полностью отражает диалектику Маркса.

Затем Сталин установил официальную советскую версию диалектического материализма в своей работе Диалектический и исторический материализм (1938). [1] Здесь он перечислил «законы диалектики», которые должны служить основанием для отдельных научных дисциплин, особенно социологии и «науки» истории, тем самым гарантируя их соответствие тому, что он назвал «пролетарской концепцией». мира «. Таким образом, официальная советская философия диамат была навязана большинству коммунистических партий, связанных с Третьим Интернационалом. При сталинском режиме и его преемниках академические дискуссии в советских интеллектуальных учреждениях и журналах были ограничены рамками сталинской философской ортодоксии.

Марксистская критика диалектического материализма

Тем не менее, доктрина диалектического материализма, особенно официальная советская версия diamat , подвергалась критике со стороны многих марксистских мыслителей. Философ-марксист Антонио Грамши, например, предложил вместо нее «философию практики». Другие мыслители марксистской философии указывали на оригинальные тексты Маркса и Энгельса, указывая на то, что традиционный диалектический материализм был в большей степени продуктом Энгельса, чем Маркса.Это привело к появлению различных «марксистских» философских проектов, предлагающих альтернативы традиционному диалектическому материализму.

Еще в 1937 году Мао Цзэдун предложил еще одну интерпретацию в своем эссе О противоречии , в котором он отверг «законы диалектики» Энгельса как чрезмерно упрощенные и настаивал на сложности противоречия. Текст Мао вдохновил Луи Альтюссера на работу о противоречии, которая была движущей силой его известного эссе Для Маркса (1965).Альтюссер попытался внести нюансы в марксистскую концепцию противоречия, позаимствовав концепцию «сверхдетерминации» из психоанализа. Он критиковал сталинское «телеологическое» прочтение Маркса как возвращение к гегелевскому идеализму, в котором философия заменяет реальность. Другая школа мысли, возглавляемая итальянским философом Людовико Геймонатом, построила «историческую эпистемологию» на основе диалектического материализма.

Наследие

Более 70 лет в Советском Союзе и странах-сателлитах диалектический материализм был официальной руководящей философией государства.Он пытался затронуть все вопросы существования, от атомов до истории и экономики. Она стала для них самой важной атеистической идеологией двадцатого века, полностью отрицая даже возможность существования Бога и подтверждая необходимость насильственной революции, которая покончит с религией, которая, по ее утверждению, была просто «опиатом» для масс.

Более миллиарда молодых людей в бывшем Советском Союзе, Китае и многих других странах были ознакомлены с мировоззрением диалектического материализма в школах от детского сада до колледжа.В контексте порожденных им тоталитарных обществ диалектический материализм задушил творческий дух двух целых поколений, выросших при советской власти. Бывший коммунистический мир даже сегодня все еще пытается оправиться от трагического наследия диалектического материализма, философии, призванной освободить рабочих всего мира, но которая сама оказалась в мусорной корзине истории.

См. Также

Банкноты

Список литературы

  • Оллман, Бертелл и Тони Смит. Диалектика нового века . Basingstoke :: Palgrave Macmillan, 2008. ISBN 978-0230535312
  • .
  • Ригби, С. Х. Энгельс и формирование марксизма: история, диалектика и революция . Манчестер, Великобритания: Manchester University Press, 2007. ISBN 978-071
  • 46
  • Йи, Сан-хон. Коммунизм; Критика и встречное предложение . Вашингтон: Фонд лидерства свободы, 1973 г. OCLC 741232

Внешние ссылки

Все ссылки получены 24 октября 2017 г.

Кредиты

Энциклопедия Нового Света Писатели и редакторы переписали и завершили статью Википедия в соответствии со стандартами New World Encyclopedia . Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Кредит предоставляется в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов Энциклопедии Нового Света, и на самоотверженных добровольцев Фонда Викимедиа.Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних публикаций википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в Энциклопедия Нового Света :

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Диалектический материализм — Энциклопедия Нового Света

Диалектический материализм — философское выражение марксизма и марксизма-ленинизма.Название относится к представлению о том, что марксизм — это материалистическое мировоззрение с диалектическим методом. Он был разработан Карлом Марксом и Фредериком Энгельсом в середине-конце восемнадцатого века и в дальнейшем развит более поздними теоретиками марксизма.

Диалектический материализм считает, что мир, включая людей, — это «материя в движении» и что прогресс происходит через борьбу. Он следует гегелевскому принципу философии истории, а именно превращению тезиса в его антитезис, который, в свою очередь, заменяется синтезом, который сохраняет аспекты тезиса и антитезиса и в то же время отменяет их.Однако, сохраняя диалектический метод Гегеля, Маркс и Энгельс выступили против идеализма Гегеля. Таким образом, история — это результат не прогрессивного развития Духа, а классовой борьбы в обществе, в которой экономика является определяющим фактором. Более того, хотя количественные изменения могут быть постепенными, качественные изменения предполагают резкий и резкий скачок на более высокую ступень. В обществе это означает, что только насильственная революция может вызвать переход от частной собственности к социализму и коммунизму, который предвидели Маркс и Энгельс.

Диалектический материализм обсуждался и критиковался различными философами-марксистами, что привело к ряду политических и философских столкновений в марксистском движении в целом и в Коминтерне в частности. После успеха русской революции 1917 года правильное толкование диалектического материализма стало предметом государственной политики. Официальная советская версия диалектического материализма, кодифицированная Иосифом Сталиным, была известна как diamat . Он стал официальной философией советского государства и оказал большое влияние на советскую интеллектуальную традицию, от которой требовалось придерживаться ее учений как официальной догмы.Сотни миллионов людей были ознакомлены с принципами диалектического материализма в Советском Союзе и Китае в течение двадцатого века.

Марксистский материализм

Подобно другим материалистам своего времени, Маркс и Энгельс утверждали примат материального мира: короче говоря, материя предшествует мысли. Таким образом, нет Бога, задумавшего мир, а скорее люди, которые по существу являются материальными существами, зачали Бога. Кроме того, за пределами материального мира нет духовного мира, рая или ада.

Все явления во Вселенной состоят из «движущейся материи». Все взаимосвязано и развивается по законам природы. Физический мир является объективной реальностью и существует независимо от нашего восприятия его. Таким образом, восприятие является отражением материального мира в мозгу, и мир действительно познаваем, если воспринимать его объективно.

Идеал — это не что иное, как материальный мир, отраженный человеческим разумом и переведенный в формы мысли (Карл Маркс, Das Kapital , Vol.1).

Таким образом, Маркс поддержал материалистическую философию против идеализма Гегеля. Однако он также критиковал классический материализм как тип идеалистической философии. Согласно его и Энгельсу « Тезисов о Фейербахе » (1845), философия должна была прекратить «интерпретировать» мир в бесконечных метафизических спорах, чтобы начать «преобразовывать» мир. Поднимающееся рабочее движение, наблюдаемое Энгельсом в Англии и Марксом во Франции и Германии, было вовлечено в именно эту трансформационную революцию.

Исторический материализм — применение диалектического материализма к анализу истории -, таким образом, отдает приоритет классовой борьбе над философией как таковой . По сути, философия — это не объективная наука, а партийный политический акт. В этом смысле классический материализм, который имел тенденцию оправдывать социальный статус-кво , был не лучше прямого идеализма философии Канта или Гегеля. «Истинная» философия должна занять правильную позицию в классовой борьбе, и функция марксистской философии состоит в том, чтобы делать это именно так.

Материализм Маркса и Энгельса позже открыл путь критической теории Франкфуртской школы, которая объединила философию с социальными науками в попытке диагностировать болезни общества. Однако в более позднем марксистском движении, основанном на Советском Союзе, диалектический материализм был сведен к ортодоксальной марксистской теории, известной как diamat .

Марксистская диалектика

Энгельс соблюдал три закона диалектики. Они есть:

  • Закон единства и борьбы противоположностей
  • Закон перехода количественных изменений в качественные
  • Закон отрицания отрицания

Первый из этих законов также рассматривался и Гегелем, и Лениным как центральная черта диалектического понимания вещей.Его возводят к древнегреческому философу Гераклиту. Второе заимствовано Гегелем у Аристотеля и может быть прослежено до древних ионийских философов (особенно Анаксимен), от которых Аристотель унаследовал эту концепцию. Третье, отрицание отрицания, — отличное выражение Гегеля. Это относится к идее тезис , порождающий его антитезис или отрицание, которое, в свою очередь, опровергается синтезом .

Основные черты марксистской диалектики:

  1. Вселенная — это не разрозненная смесь вещей, изолированных друг от друга, а единое целое, в результате чего вещи взаимозависимы.
  2. Мир природы, от самого маленького до самого большого компонента, находится в состоянии постоянного движения.
  3. Все вещи содержат в себе внутренние противоречия, которые являются первопричиной движения, изменения и развития в мире.
  4. Развитие — это процесс, при котором незначительные и незаметные количественные изменения приводят к фундаментальным качественным изменениям. Однако качественные изменения меняются не постепенно, а быстро и скачкообразно, в виде скачка из одного состояния в другое.

Исторический материализм

Занимаясь в первую очередь историей и обществом, а не философией как таковой, Маркс и Энгельс были особенно озабочены применением своей философии к исторической и политической реальности. Результат стал известен как исторический материализм.

Согласно этой теории, первобытный коммунизм племенных обществ представлял собой первоначальный «тезис» человеческого развития. Это породило антитезис частной собственности и классового общества.Синтез , возникший после различных стадий исторического развития, таких как рабство, феодализм, меркантилизм и капитализм, будет развитым коммунизмом, в котором рабочие владеют средствами производства в развитом индустриальном обществе. Однако точно так же, как цыпленок должен вырваться из оболочки, которая и защищает, и ограждает его, рабочий класс должен вырваться из институтов репрессий, созданных капиталистическим обществом для того, чтобы увековечить себя. Поскольку такие качественные изменения всегда внезапны и насильственны, это требует насильственной революции и установления диктатуры пролетариата как первого шага к достижению сначала социализма, а затем постепенного отмирания государства до развитого коммунизма.

Согласно марксистскому принципу «приверженности философии», общепризнанной целью этого интеллектуального упражнения для Маркса и Энгельса было создание идеологии как катализатора для развития революционного классового сознания. Действительно, Маркс и Энгельс видели себя не столько философами, сколько голосами исторической неизбежности:

Не сознание людей определяет их существование, а их социальное существование определяет их сознание (Карл Маркс, , Предисловие к «Вклад в критику политической экономии, »).

Советский диалектический материализм

Взносов Ленина

Ленин впервые формально обратился к диалектическому материализму в Материализм и эмпириокритицизм (1908) по трем осям:

  • «Материалистическая инверсия» гегелевской диалектики
  • Этические принципы, предписанные классовой борьбе
  • Конвергенция «законов эволюции» в физике (Гельмгольц), биологии (Дарвин) и в политической экономии (Маркс)

Ленин основывал свою работу на работе Энгельса, а также обращался к трудам более поздних философов. часто в язвительной и сатирической форме.Он взял на себя задачу отделить марксистский материализм от нескольких других форм материалистической философии:

  • «Вульгарный материализм», выраженный в таких утверждениях, как «мозг выделяет мысли так же, как печень выделяет желчь» (приписывается врачу восемнадцатого века Пьеру Жану Жоржу Кабанису, 1757–1808)
  • «Метафизический материализм» (материя состоит из неизменных, неизменных частиц)
  • «Механический материализм» девятнадцатого века (материя была похожа на маленькие молекулярные бильярдные шары, взаимодействующие в соответствии с простыми законами механики)

Он также обратился к нескольким марксистским мыслителям, которые, как он считал, неправильно понимали значение диалектического и исторического материализма, что привело к принятие ими недостаточного революционного мировоззрения, основанного на постепенных изменениях и «буржуазно-демократическом» социализме.Ленин настаивал на том, что постепенность никогда не сможет добиться качественного изменения экономической базы общества.

Сталинская кодификация

диамат

После Октябрьской революции 1917 года советская философия разделилась на «диалектиков» (Деборин) и «механистов» (Бухарин). В конечном итоге Сталин решил исход дискуссии, опубликовав указ, в котором диалектический материализм был определен как принадлежащий исключительно марксизму-ленинизму. а не какой-либо другой материализм.Сталин также использовал бы диамат как оправдание для установления тоталитарного государства. В июне 1930 года он сказал съезду Советской партии:

Мы за отмирание государства. В то же время мы выступаем за … сильнейшую государственную власть, которая когда-либо существовала … Это «противоречие»? Да, противоречиво. Но это противоречие … полностью отражает диалектику Маркса.

Затем Сталин установил официальную советскую версию диалектического материализма в своей работе Диалектический и исторический материализм (1938). [1] Здесь он перечислил «законы диалектики», которые должны служить основанием для отдельных научных дисциплин, особенно социологии и «науки» истории, тем самым гарантируя их соответствие тому, что он назвал «пролетарской концепцией». мира «. Таким образом, официальная советская философия диамат была навязана большинству коммунистических партий, связанных с Третьим Интернационалом. При сталинском режиме и его преемниках академические дискуссии в советских интеллектуальных учреждениях и журналах были ограничены рамками сталинской философской ортодоксии.

Марксистская критика диалектического материализма

Тем не менее, доктрина диалектического материализма, особенно официальная советская версия diamat , подвергалась критике со стороны многих марксистских мыслителей. Философ-марксист Антонио Грамши, например, предложил вместо нее «философию практики». Другие мыслители марксистской философии указывали на оригинальные тексты Маркса и Энгельса, указывая на то, что традиционный диалектический материализм был в большей степени продуктом Энгельса, чем Маркса.Это привело к появлению различных «марксистских» философских проектов, предлагающих альтернативы традиционному диалектическому материализму.

Еще в 1937 году Мао Цзэдун предложил еще одну интерпретацию в своем эссе О противоречии , в котором он отверг «законы диалектики» Энгельса как чрезмерно упрощенные и настаивал на сложности противоречия. Текст Мао вдохновил Луи Альтюссера на работу о противоречии, которая была движущей силой его известного эссе Для Маркса (1965).Альтюссер попытался внести нюансы в марксистскую концепцию противоречия, позаимствовав концепцию «сверхдетерминации» из психоанализа. Он критиковал сталинское «телеологическое» прочтение Маркса как возвращение к гегелевскому идеализму, в котором философия заменяет реальность. Другая школа мысли, возглавляемая итальянским философом Людовико Геймонатом, построила «историческую эпистемологию» на основе диалектического материализма.

Наследие

Более 70 лет в Советском Союзе и странах-сателлитах диалектический материализм был официальной руководящей философией государства.Он пытался затронуть все вопросы существования, от атомов до истории и экономики. Она стала для них самой важной атеистической идеологией двадцатого века, полностью отрицая даже возможность существования Бога и подтверждая необходимость насильственной революции, которая покончит с религией, которая, по ее утверждению, была просто «опиатом» для масс.

Более миллиарда молодых людей в бывшем Советском Союзе, Китае и многих других странах были ознакомлены с мировоззрением диалектического материализма в школах от детского сада до колледжа.В контексте порожденных им тоталитарных обществ диалектический материализм задушил творческий дух двух целых поколений, выросших при советской власти. Бывший коммунистический мир даже сегодня все еще пытается оправиться от трагического наследия диалектического материализма, философии, призванной освободить рабочих всего мира, но которая сама оказалась в мусорной корзине истории.

См. Также

Банкноты

Список литературы

  • Оллман, Бертелл и Тони Смит. Диалектика нового века . Basingstoke :: Palgrave Macmillan, 2008. ISBN 978-0230535312
  • .
  • Ригби, С. Х. Энгельс и формирование марксизма: история, диалектика и революция . Манчестер, Великобритания: Manchester University Press, 2007. ISBN 978-071
  • 46
  • Йи, Сан-хон. Коммунизм; Критика и встречное предложение . Вашингтон: Фонд лидерства свободы, 1973 г. OCLC 741232

Внешние ссылки

Все ссылки получены 24 октября 2017 г.

Кредиты

Энциклопедия Нового Света Писатели и редакторы переписали и завершили статью Википедия в соответствии со стандартами New World Encyclopedia . Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Кредит предоставляется в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов Энциклопедии Нового Света, и на самоотверженных добровольцев Фонда Викимедиа.Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних публикаций википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в Энциклопедия Нового Света :

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Диалектический материализм — Энциклопедия Нового Света

Диалектический материализм — философское выражение марксизма и марксизма-ленинизма.Название относится к представлению о том, что марксизм — это материалистическое мировоззрение с диалектическим методом. Он был разработан Карлом Марксом и Фредериком Энгельсом в середине-конце восемнадцатого века и в дальнейшем развит более поздними теоретиками марксизма.

Диалектический материализм считает, что мир, включая людей, — это «материя в движении» и что прогресс происходит через борьбу. Он следует гегелевскому принципу философии истории, а именно превращению тезиса в его антитезис, который, в свою очередь, заменяется синтезом, который сохраняет аспекты тезиса и антитезиса и в то же время отменяет их.Однако, сохраняя диалектический метод Гегеля, Маркс и Энгельс выступили против идеализма Гегеля. Таким образом, история — это результат не прогрессивного развития Духа, а классовой борьбы в обществе, в которой экономика является определяющим фактором. Более того, хотя количественные изменения могут быть постепенными, качественные изменения предполагают резкий и резкий скачок на более высокую ступень. В обществе это означает, что только насильственная революция может вызвать переход от частной собственности к социализму и коммунизму, который предвидели Маркс и Энгельс.

Диалектический материализм обсуждался и критиковался различными философами-марксистами, что привело к ряду политических и философских столкновений в марксистском движении в целом и в Коминтерне в частности. После успеха русской революции 1917 года правильное толкование диалектического материализма стало предметом государственной политики. Официальная советская версия диалектического материализма, кодифицированная Иосифом Сталиным, была известна как diamat . Он стал официальной философией советского государства и оказал большое влияние на советскую интеллектуальную традицию, от которой требовалось придерживаться ее учений как официальной догмы.Сотни миллионов людей были ознакомлены с принципами диалектического материализма в Советском Союзе и Китае в течение двадцатого века.

Марксистский материализм

Подобно другим материалистам своего времени, Маркс и Энгельс утверждали примат материального мира: короче говоря, материя предшествует мысли. Таким образом, нет Бога, задумавшего мир, а скорее люди, которые по существу являются материальными существами, зачали Бога. Кроме того, за пределами материального мира нет духовного мира, рая или ада.

Все явления во Вселенной состоят из «движущейся материи». Все взаимосвязано и развивается по законам природы. Физический мир является объективной реальностью и существует независимо от нашего восприятия его. Таким образом, восприятие является отражением материального мира в мозгу, и мир действительно познаваем, если воспринимать его объективно.

Идеал — это не что иное, как материальный мир, отраженный человеческим разумом и переведенный в формы мысли (Карл Маркс, Das Kapital , Vol.1).

Таким образом, Маркс поддержал материалистическую философию против идеализма Гегеля. Однако он также критиковал классический материализм как тип идеалистической философии. Согласно его и Энгельсу « Тезисов о Фейербахе » (1845), философия должна была прекратить «интерпретировать» мир в бесконечных метафизических спорах, чтобы начать «преобразовывать» мир. Поднимающееся рабочее движение, наблюдаемое Энгельсом в Англии и Марксом во Франции и Германии, было вовлечено в именно эту трансформационную революцию.

Исторический материализм — применение диалектического материализма к анализу истории -, таким образом, отдает приоритет классовой борьбе над философией как таковой . По сути, философия — это не объективная наука, а партийный политический акт. В этом смысле классический материализм, который имел тенденцию оправдывать социальный статус-кво , был не лучше прямого идеализма философии Канта или Гегеля. «Истинная» философия должна занять правильную позицию в классовой борьбе, и функция марксистской философии состоит в том, чтобы делать это именно так.

Материализм Маркса и Энгельса позже открыл путь критической теории Франкфуртской школы, которая объединила философию с социальными науками в попытке диагностировать болезни общества. Однако в более позднем марксистском движении, основанном на Советском Союзе, диалектический материализм был сведен к ортодоксальной марксистской теории, известной как diamat .

Марксистская диалектика

Энгельс соблюдал три закона диалектики. Они есть:

  • Закон единства и борьбы противоположностей
  • Закон перехода количественных изменений в качественные
  • Закон отрицания отрицания

Первый из этих законов также рассматривался и Гегелем, и Лениным как центральная черта диалектического понимания вещей.Его возводят к древнегреческому философу Гераклиту. Второе заимствовано Гегелем у Аристотеля и может быть прослежено до древних ионийских философов (особенно Анаксимен), от которых Аристотель унаследовал эту концепцию. Третье, отрицание отрицания, — отличное выражение Гегеля. Это относится к идее тезис , порождающий его антитезис или отрицание, которое, в свою очередь, опровергается синтезом .

Основные черты марксистской диалектики:

  1. Вселенная — это не разрозненная смесь вещей, изолированных друг от друга, а единое целое, в результате чего вещи взаимозависимы.
  2. Мир природы, от самого маленького до самого большого компонента, находится в состоянии постоянного движения.
  3. Все вещи содержат в себе внутренние противоречия, которые являются первопричиной движения, изменения и развития в мире.
  4. Развитие — это процесс, при котором незначительные и незаметные количественные изменения приводят к фундаментальным качественным изменениям. Однако качественные изменения меняются не постепенно, а быстро и скачкообразно, в виде скачка из одного состояния в другое.

Исторический материализм

Занимаясь в первую очередь историей и обществом, а не философией как таковой, Маркс и Энгельс были особенно озабочены применением своей философии к исторической и политической реальности. Результат стал известен как исторический материализм.

Согласно этой теории, первобытный коммунизм племенных обществ представлял собой первоначальный «тезис» человеческого развития. Это породило антитезис частной собственности и классового общества.Синтез , возникший после различных стадий исторического развития, таких как рабство, феодализм, меркантилизм и капитализм, будет развитым коммунизмом, в котором рабочие владеют средствами производства в развитом индустриальном обществе. Однако точно так же, как цыпленок должен вырваться из оболочки, которая и защищает, и ограждает его, рабочий класс должен вырваться из институтов репрессий, созданных капиталистическим обществом для того, чтобы увековечить себя. Поскольку такие качественные изменения всегда внезапны и насильственны, это требует насильственной революции и установления диктатуры пролетариата как первого шага к достижению сначала социализма, а затем постепенного отмирания государства до развитого коммунизма.

Согласно марксистскому принципу «приверженности философии», общепризнанной целью этого интеллектуального упражнения для Маркса и Энгельса было создание идеологии как катализатора для развития революционного классового сознания. Действительно, Маркс и Энгельс видели себя не столько философами, сколько голосами исторической неизбежности:

Не сознание людей определяет их существование, а их социальное существование определяет их сознание (Карл Маркс, , Предисловие к «Вклад в критику политической экономии, »).

Советский диалектический материализм

Взносов Ленина

Ленин впервые формально обратился к диалектическому материализму в Материализм и эмпириокритицизм (1908) по трем осям:

  • «Материалистическая инверсия» гегелевской диалектики
  • Этические принципы, предписанные классовой борьбе
  • Конвергенция «законов эволюции» в физике (Гельмгольц), биологии (Дарвин) и в политической экономии (Маркс)

Ленин основывал свою работу на работе Энгельса, а также обращался к трудам более поздних философов. часто в язвительной и сатирической форме.Он взял на себя задачу отделить марксистский материализм от нескольких других форм материалистической философии:

  • «Вульгарный материализм», выраженный в таких утверждениях, как «мозг выделяет мысли так же, как печень выделяет желчь» (приписывается врачу восемнадцатого века Пьеру Жану Жоржу Кабанису, 1757–1808)
  • «Метафизический материализм» (материя состоит из неизменных, неизменных частиц)
  • «Механический материализм» девятнадцатого века (материя была похожа на маленькие молекулярные бильярдные шары, взаимодействующие в соответствии с простыми законами механики)

Он также обратился к нескольким марксистским мыслителям, которые, как он считал, неправильно понимали значение диалектического и исторического материализма, что привело к принятие ими недостаточного революционного мировоззрения, основанного на постепенных изменениях и «буржуазно-демократическом» социализме.Ленин настаивал на том, что постепенность никогда не сможет добиться качественного изменения экономической базы общества.

Сталинская кодификация

диамат

После Октябрьской революции 1917 года советская философия разделилась на «диалектиков» (Деборин) и «механистов» (Бухарин). В конечном итоге Сталин решил исход дискуссии, опубликовав указ, в котором диалектический материализм был определен как принадлежащий исключительно марксизму-ленинизму. а не какой-либо другой материализм.Сталин также использовал бы диамат как оправдание для установления тоталитарного государства. В июне 1930 года он сказал съезду Советской партии:

Мы за отмирание государства. В то же время мы выступаем за … сильнейшую государственную власть, которая когда-либо существовала … Это «противоречие»? Да, противоречиво. Но это противоречие … полностью отражает диалектику Маркса.

Затем Сталин установил официальную советскую версию диалектического материализма в своей работе Диалектический и исторический материализм (1938). [1] Здесь он перечислил «законы диалектики», которые должны служить основанием для отдельных научных дисциплин, особенно социологии и «науки» истории, тем самым гарантируя их соответствие тому, что он назвал «пролетарской концепцией». мира «. Таким образом, официальная советская философия диамат была навязана большинству коммунистических партий, связанных с Третьим Интернационалом. При сталинском режиме и его преемниках академические дискуссии в советских интеллектуальных учреждениях и журналах были ограничены рамками сталинской философской ортодоксии.

Марксистская критика диалектического материализма

Тем не менее, доктрина диалектического материализма, особенно официальная советская версия diamat , подвергалась критике со стороны многих марксистских мыслителей. Философ-марксист Антонио Грамши, например, предложил вместо нее «философию практики». Другие мыслители марксистской философии указывали на оригинальные тексты Маркса и Энгельса, указывая на то, что традиционный диалектический материализм был в большей степени продуктом Энгельса, чем Маркса.Это привело к появлению различных «марксистских» философских проектов, предлагающих альтернативы традиционному диалектическому материализму.

Еще в 1937 году Мао Цзэдун предложил еще одну интерпретацию в своем эссе О противоречии , в котором он отверг «законы диалектики» Энгельса как чрезмерно упрощенные и настаивал на сложности противоречия. Текст Мао вдохновил Луи Альтюссера на работу о противоречии, которая была движущей силой его известного эссе Для Маркса (1965).Альтюссер попытался внести нюансы в марксистскую концепцию противоречия, позаимствовав концепцию «сверхдетерминации» из психоанализа. Он критиковал сталинское «телеологическое» прочтение Маркса как возвращение к гегелевскому идеализму, в котором философия заменяет реальность. Другая школа мысли, возглавляемая итальянским философом Людовико Геймонатом, построила «историческую эпистемологию» на основе диалектического материализма.

Наследие

Более 70 лет в Советском Союзе и странах-сателлитах диалектический материализм был официальной руководящей философией государства.Он пытался затронуть все вопросы существования, от атомов до истории и экономики. Она стала для них самой важной атеистической идеологией двадцатого века, полностью отрицая даже возможность существования Бога и подтверждая необходимость насильственной революции, которая покончит с религией, которая, по ее утверждению, была просто «опиатом» для масс.

Более миллиарда молодых людей в бывшем Советском Союзе, Китае и многих других странах были ознакомлены с мировоззрением диалектического материализма в школах от детского сада до колледжа.В контексте порожденных им тоталитарных обществ диалектический материализм задушил творческий дух двух целых поколений, выросших при советской власти. Бывший коммунистический мир даже сегодня все еще пытается оправиться от трагического наследия диалектического материализма, философии, призванной освободить рабочих всего мира, но которая сама оказалась в мусорной корзине истории.

См. Также

Банкноты

Список литературы

  • Оллман, Бертелл и Тони Смит. Диалектика нового века . Basingstoke :: Palgrave Macmillan, 2008. ISBN 978-0230535312
  • .
  • Ригби, С. Х. Энгельс и формирование марксизма: история, диалектика и революция . Манчестер, Великобритания: Manchester University Press, 2007. ISBN 978-071
  • 46
  • Йи, Сан-хон. Коммунизм; Критика и встречное предложение . Вашингтон: Фонд лидерства свободы, 1973 г. OCLC 741232

Внешние ссылки

Все ссылки получены 24 октября 2017 г.

Кредиты

Энциклопедия Нового Света Писатели и редакторы переписали и завершили статью Википедия в соответствии со стандартами New World Encyclopedia . Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Кредит предоставляется в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов Энциклопедии Нового Света, и на самоотверженных добровольцев Фонда Викимедиа.Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних публикаций википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в Энциклопедия Нового Света :

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Диалектический материализм — Энциклопедия Нового Света

Диалектический материализм — философское выражение марксизма и марксизма-ленинизма.Название относится к представлению о том, что марксизм — это материалистическое мировоззрение с диалектическим методом. Он был разработан Карлом Марксом и Фредериком Энгельсом в середине-конце восемнадцатого века и в дальнейшем развит более поздними теоретиками марксизма.

Диалектический материализм считает, что мир, включая людей, — это «материя в движении» и что прогресс происходит через борьбу. Он следует гегелевскому принципу философии истории, а именно превращению тезиса в его антитезис, который, в свою очередь, заменяется синтезом, который сохраняет аспекты тезиса и антитезиса и в то же время отменяет их.Однако, сохраняя диалектический метод Гегеля, Маркс и Энгельс выступили против идеализма Гегеля. Таким образом, история — это результат не прогрессивного развития Духа, а классовой борьбы в обществе, в которой экономика является определяющим фактором. Более того, хотя количественные изменения могут быть постепенными, качественные изменения предполагают резкий и резкий скачок на более высокую ступень. В обществе это означает, что только насильственная революция может вызвать переход от частной собственности к социализму и коммунизму, который предвидели Маркс и Энгельс.

Диалектический материализм обсуждался и критиковался различными философами-марксистами, что привело к ряду политических и философских столкновений в марксистском движении в целом и в Коминтерне в частности. После успеха русской революции 1917 года правильное толкование диалектического материализма стало предметом государственной политики. Официальная советская версия диалектического материализма, кодифицированная Иосифом Сталиным, была известна как diamat . Он стал официальной философией советского государства и оказал большое влияние на советскую интеллектуальную традицию, от которой требовалось придерживаться ее учений как официальной догмы.Сотни миллионов людей были ознакомлены с принципами диалектического материализма в Советском Союзе и Китае в течение двадцатого века.

Марксистский материализм

Подобно другим материалистам своего времени, Маркс и Энгельс утверждали примат материального мира: короче говоря, материя предшествует мысли. Таким образом, нет Бога, задумавшего мир, а скорее люди, которые по существу являются материальными существами, зачали Бога. Кроме того, за пределами материального мира нет духовного мира, рая или ада.

Все явления во Вселенной состоят из «движущейся материи». Все взаимосвязано и развивается по законам природы. Физический мир является объективной реальностью и существует независимо от нашего восприятия его. Таким образом, восприятие является отражением материального мира в мозгу, и мир действительно познаваем, если воспринимать его объективно.

Идеал — это не что иное, как материальный мир, отраженный человеческим разумом и переведенный в формы мысли (Карл Маркс, Das Kapital , Vol.1).

Таким образом, Маркс поддержал материалистическую философию против идеализма Гегеля. Однако он также критиковал классический материализм как тип идеалистической философии. Согласно его и Энгельсу « Тезисов о Фейербахе » (1845), философия должна была прекратить «интерпретировать» мир в бесконечных метафизических спорах, чтобы начать «преобразовывать» мир. Поднимающееся рабочее движение, наблюдаемое Энгельсом в Англии и Марксом во Франции и Германии, было вовлечено в именно эту трансформационную революцию.

Исторический материализм — применение диалектического материализма к анализу истории -, таким образом, отдает приоритет классовой борьбе над философией как таковой . По сути, философия — это не объективная наука, а партийный политический акт. В этом смысле классический материализм, который имел тенденцию оправдывать социальный статус-кво , был не лучше прямого идеализма философии Канта или Гегеля. «Истинная» философия должна занять правильную позицию в классовой борьбе, и функция марксистской философии состоит в том, чтобы делать это именно так.

Материализм Маркса и Энгельса позже открыл путь критической теории Франкфуртской школы, которая объединила философию с социальными науками в попытке диагностировать болезни общества. Однако в более позднем марксистском движении, основанном на Советском Союзе, диалектический материализм был сведен к ортодоксальной марксистской теории, известной как diamat .

Марксистская диалектика

Энгельс соблюдал три закона диалектики. Они есть:

  • Закон единства и борьбы противоположностей
  • Закон перехода количественных изменений в качественные
  • Закон отрицания отрицания

Первый из этих законов также рассматривался и Гегелем, и Лениным как центральная черта диалектического понимания вещей.Его возводят к древнегреческому философу Гераклиту. Второе заимствовано Гегелем у Аристотеля и может быть прослежено до древних ионийских философов (особенно Анаксимен), от которых Аристотель унаследовал эту концепцию. Третье, отрицание отрицания, — отличное выражение Гегеля. Это относится к идее тезис , порождающий его антитезис или отрицание, которое, в свою очередь, опровергается синтезом .

Основные черты марксистской диалектики:

  1. Вселенная — это не разрозненная смесь вещей, изолированных друг от друга, а единое целое, в результате чего вещи взаимозависимы.
  2. Мир природы, от самого маленького до самого большого компонента, находится в состоянии постоянного движения.
  3. Все вещи содержат в себе внутренние противоречия, которые являются первопричиной движения, изменения и развития в мире.
  4. Развитие — это процесс, при котором незначительные и незаметные количественные изменения приводят к фундаментальным качественным изменениям. Однако качественные изменения меняются не постепенно, а быстро и скачкообразно, в виде скачка из одного состояния в другое.

Исторический материализм

Занимаясь в первую очередь историей и обществом, а не философией как таковой, Маркс и Энгельс были особенно озабочены применением своей философии к исторической и политической реальности. Результат стал известен как исторический материализм.

Согласно этой теории, первобытный коммунизм племенных обществ представлял собой первоначальный «тезис» человеческого развития. Это породило антитезис частной собственности и классового общества.Синтез , возникший после различных стадий исторического развития, таких как рабство, феодализм, меркантилизм и капитализм, будет развитым коммунизмом, в котором рабочие владеют средствами производства в развитом индустриальном обществе. Однако точно так же, как цыпленок должен вырваться из оболочки, которая и защищает, и ограждает его, рабочий класс должен вырваться из институтов репрессий, созданных капиталистическим обществом для того, чтобы увековечить себя. Поскольку такие качественные изменения всегда внезапны и насильственны, это требует насильственной революции и установления диктатуры пролетариата как первого шага к достижению сначала социализма, а затем постепенного отмирания государства до развитого коммунизма.

Согласно марксистскому принципу «приверженности философии», общепризнанной целью этого интеллектуального упражнения для Маркса и Энгельса было создание идеологии как катализатора для развития революционного классового сознания. Действительно, Маркс и Энгельс видели себя не столько философами, сколько голосами исторической неизбежности:

Не сознание людей определяет их существование, а их социальное существование определяет их сознание (Карл Маркс, , Предисловие к «Вклад в критику политической экономии, »).

Советский диалектический материализм

Взносов Ленина

Ленин впервые формально обратился к диалектическому материализму в Материализм и эмпириокритицизм (1908) по трем осям:

  • «Материалистическая инверсия» гегелевской диалектики
  • Этические принципы, предписанные классовой борьбе
  • Конвергенция «законов эволюции» в физике (Гельмгольц), биологии (Дарвин) и в политической экономии (Маркс)

Ленин основывал свою работу на работе Энгельса, а также обращался к трудам более поздних философов. часто в язвительной и сатирической форме.Он взял на себя задачу отделить марксистский материализм от нескольких других форм материалистической философии:

  • «Вульгарный материализм», выраженный в таких утверждениях, как «мозг выделяет мысли так же, как печень выделяет желчь» (приписывается врачу восемнадцатого века Пьеру Жану Жоржу Кабанису, 1757–1808)
  • «Метафизический материализм» (материя состоит из неизменных, неизменных частиц)
  • «Механический материализм» девятнадцатого века (материя была похожа на маленькие молекулярные бильярдные шары, взаимодействующие в соответствии с простыми законами механики)

Он также обратился к нескольким марксистским мыслителям, которые, как он считал, неправильно понимали значение диалектического и исторического материализма, что привело к принятие ими недостаточного революционного мировоззрения, основанного на постепенных изменениях и «буржуазно-демократическом» социализме.Ленин настаивал на том, что постепенность никогда не сможет добиться качественного изменения экономической базы общества.

Сталинская кодификация

диамат

После Октябрьской революции 1917 года советская философия разделилась на «диалектиков» (Деборин) и «механистов» (Бухарин). В конечном итоге Сталин решил исход дискуссии, опубликовав указ, в котором диалектический материализм был определен как принадлежащий исключительно марксизму-ленинизму. а не какой-либо другой материализм.Сталин также использовал бы диамат как оправдание для установления тоталитарного государства. В июне 1930 года он сказал съезду Советской партии:

Мы за отмирание государства. В то же время мы выступаем за … сильнейшую государственную власть, которая когда-либо существовала … Это «противоречие»? Да, противоречиво. Но это противоречие … полностью отражает диалектику Маркса.

Затем Сталин установил официальную советскую версию диалектического материализма в своей работе Диалектический и исторический материализм (1938). [1] Здесь он перечислил «законы диалектики», которые должны служить основанием для отдельных научных дисциплин, особенно социологии и «науки» истории, тем самым гарантируя их соответствие тому, что он назвал «пролетарской концепцией». мира «. Таким образом, официальная советская философия диамат была навязана большинству коммунистических партий, связанных с Третьим Интернационалом. При сталинском режиме и его преемниках академические дискуссии в советских интеллектуальных учреждениях и журналах были ограничены рамками сталинской философской ортодоксии.

Марксистская критика диалектического материализма

Тем не менее, доктрина диалектического материализма, особенно официальная советская версия diamat , подвергалась критике со стороны многих марксистских мыслителей. Философ-марксист Антонио Грамши, например, предложил вместо нее «философию практики». Другие мыслители марксистской философии указывали на оригинальные тексты Маркса и Энгельса, указывая на то, что традиционный диалектический материализм был в большей степени продуктом Энгельса, чем Маркса.Это привело к появлению различных «марксистских» философских проектов, предлагающих альтернативы традиционному диалектическому материализму.

Еще в 1937 году Мао Цзэдун предложил еще одну интерпретацию в своем эссе О противоречии , в котором он отверг «законы диалектики» Энгельса как чрезмерно упрощенные и настаивал на сложности противоречия. Текст Мао вдохновил Луи Альтюссера на работу о противоречии, которая была движущей силой его известного эссе Для Маркса (1965).Альтюссер попытался внести нюансы в марксистскую концепцию противоречия, позаимствовав концепцию «сверхдетерминации» из психоанализа. Он критиковал сталинское «телеологическое» прочтение Маркса как возвращение к гегелевскому идеализму, в котором философия заменяет реальность. Другая школа мысли, возглавляемая итальянским философом Людовико Геймонатом, построила «историческую эпистемологию» на основе диалектического материализма.

Наследие

Более 70 лет в Советском Союзе и странах-сателлитах диалектический материализм был официальной руководящей философией государства.Он пытался затронуть все вопросы существования, от атомов до истории и экономики. Она стала для них самой важной атеистической идеологией двадцатого века, полностью отрицая даже возможность существования Бога и подтверждая необходимость насильственной революции, которая покончит с религией, которая, по ее утверждению, была просто «опиатом» для масс.

Более миллиарда молодых людей в бывшем Советском Союзе, Китае и многих других странах были ознакомлены с мировоззрением диалектического материализма в школах от детского сада до колледжа.В контексте порожденных им тоталитарных обществ диалектический материализм задушил творческий дух двух целых поколений, выросших при советской власти. Бывший коммунистический мир даже сегодня все еще пытается оправиться от трагического наследия диалектического материализма, философии, призванной освободить рабочих всего мира, но которая сама оказалась в мусорной корзине истории.

См. Также

Банкноты

Список литературы

  • Оллман, Бертелл и Тони Смит. Диалектика нового века . Basingstoke :: Palgrave Macmillan, 2008. ISBN 978-0230535312
  • .
  • Ригби, С. Х. Энгельс и формирование марксизма: история, диалектика и революция . Манчестер, Великобритания: Manchester University Press, 2007. ISBN 978-071
  • 46
  • Йи, Сан-хон. Коммунизм; Критика и встречное предложение . Вашингтон: Фонд лидерства свободы, 1973 г. OCLC 741232

Внешние ссылки

Все ссылки получены 24 октября 2017 г.

Кредиты

Энциклопедия Нового Света Писатели и редакторы переписали и завершили статью Википедия в соответствии со стандартами New World Encyclopedia . Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Кредит предоставляется в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов Энциклопедии Нового Света, и на самоотверженных добровольцев Фонда Викимедиа.Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних публикаций википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в Энциклопедия Нового Света :

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Диалектический материализм — Энциклопедия Нового Света

Диалектический материализм — философское выражение марксизма и марксизма-ленинизма.Название относится к представлению о том, что марксизм — это материалистическое мировоззрение с диалектическим методом. Он был разработан Карлом Марксом и Фредериком Энгельсом в середине-конце восемнадцатого века и в дальнейшем развит более поздними теоретиками марксизма.

Диалектический материализм считает, что мир, включая людей, — это «материя в движении» и что прогресс происходит через борьбу. Он следует гегелевскому принципу философии истории, а именно превращению тезиса в его антитезис, который, в свою очередь, заменяется синтезом, который сохраняет аспекты тезиса и антитезиса и в то же время отменяет их.Однако, сохраняя диалектический метод Гегеля, Маркс и Энгельс выступили против идеализма Гегеля. Таким образом, история — это результат не прогрессивного развития Духа, а классовой борьбы в обществе, в которой экономика является определяющим фактором. Более того, хотя количественные изменения могут быть постепенными, качественные изменения предполагают резкий и резкий скачок на более высокую ступень. В обществе это означает, что только насильственная революция может вызвать переход от частной собственности к социализму и коммунизму, который предвидели Маркс и Энгельс.

Диалектический материализм обсуждался и критиковался различными философами-марксистами, что привело к ряду политических и философских столкновений в марксистском движении в целом и в Коминтерне в частности. После успеха русской революции 1917 года правильное толкование диалектического материализма стало предметом государственной политики. Официальная советская версия диалектического материализма, кодифицированная Иосифом Сталиным, была известна как diamat . Он стал официальной философией советского государства и оказал большое влияние на советскую интеллектуальную традицию, от которой требовалось придерживаться ее учений как официальной догмы.Сотни миллионов людей были ознакомлены с принципами диалектического материализма в Советском Союзе и Китае в течение двадцатого века.

Марксистский материализм

Подобно другим материалистам своего времени, Маркс и Энгельс утверждали примат материального мира: короче говоря, материя предшествует мысли. Таким образом, нет Бога, задумавшего мир, а скорее люди, которые по существу являются материальными существами, зачали Бога. Кроме того, за пределами материального мира нет духовного мира, рая или ада.

Все явления во Вселенной состоят из «движущейся материи». Все взаимосвязано и развивается по законам природы. Физический мир является объективной реальностью и существует независимо от нашего восприятия его. Таким образом, восприятие является отражением материального мира в мозгу, и мир действительно познаваем, если воспринимать его объективно.

Идеал — это не что иное, как материальный мир, отраженный человеческим разумом и переведенный в формы мысли (Карл Маркс, Das Kapital , Vol.1).

Таким образом, Маркс поддержал материалистическую философию против идеализма Гегеля. Однако он также критиковал классический материализм как тип идеалистической философии. Согласно его и Энгельсу « Тезисов о Фейербахе » (1845), философия должна была прекратить «интерпретировать» мир в бесконечных метафизических спорах, чтобы начать «преобразовывать» мир. Поднимающееся рабочее движение, наблюдаемое Энгельсом в Англии и Марксом во Франции и Германии, было вовлечено в именно эту трансформационную революцию.

Исторический материализм — применение диалектического материализма к анализу истории -, таким образом, отдает приоритет классовой борьбе над философией как таковой . По сути, философия — это не объективная наука, а партийный политический акт. В этом смысле классический материализм, который имел тенденцию оправдывать социальный статус-кво , был не лучше прямого идеализма философии Канта или Гегеля. «Истинная» философия должна занять правильную позицию в классовой борьбе, и функция марксистской философии состоит в том, чтобы делать это именно так.

Материализм Маркса и Энгельса позже открыл путь критической теории Франкфуртской школы, которая объединила философию с социальными науками в попытке диагностировать болезни общества. Однако в более позднем марксистском движении, основанном на Советском Союзе, диалектический материализм был сведен к ортодоксальной марксистской теории, известной как diamat .

Марксистская диалектика

Энгельс соблюдал три закона диалектики. Они есть:

  • Закон единства и борьбы противоположностей
  • Закон перехода количественных изменений в качественные
  • Закон отрицания отрицания

Первый из этих законов также рассматривался и Гегелем, и Лениным как центральная черта диалектического понимания вещей.Его возводят к древнегреческому философу Гераклиту. Второе заимствовано Гегелем у Аристотеля и может быть прослежено до древних ионийских философов (особенно Анаксимен), от которых Аристотель унаследовал эту концепцию. Третье, отрицание отрицания, — отличное выражение Гегеля. Это относится к идее тезис , порождающий его антитезис или отрицание, которое, в свою очередь, опровергается синтезом .

Основные черты марксистской диалектики:

  1. Вселенная — это не разрозненная смесь вещей, изолированных друг от друга, а единое целое, в результате чего вещи взаимозависимы.
  2. Мир природы, от самого маленького до самого большого компонента, находится в состоянии постоянного движения.
  3. Все вещи содержат в себе внутренние противоречия, которые являются первопричиной движения, изменения и развития в мире.
  4. Развитие — это процесс, при котором незначительные и незаметные количественные изменения приводят к фундаментальным качественным изменениям. Однако качественные изменения меняются не постепенно, а быстро и скачкообразно, в виде скачка из одного состояния в другое.

Исторический материализм

Занимаясь в первую очередь историей и обществом, а не философией как таковой, Маркс и Энгельс были особенно озабочены применением своей философии к исторической и политической реальности. Результат стал известен как исторический материализм.

Согласно этой теории, первобытный коммунизм племенных обществ представлял собой первоначальный «тезис» человеческого развития. Это породило антитезис частной собственности и классового общества.Синтез , возникший после различных стадий исторического развития, таких как рабство, феодализм, меркантилизм и капитализм, будет развитым коммунизмом, в котором рабочие владеют средствами производства в развитом индустриальном обществе. Однако точно так же, как цыпленок должен вырваться из оболочки, которая и защищает, и ограждает его, рабочий класс должен вырваться из институтов репрессий, созданных капиталистическим обществом для того, чтобы увековечить себя. Поскольку такие качественные изменения всегда внезапны и насильственны, это требует насильственной революции и установления диктатуры пролетариата как первого шага к достижению сначала социализма, а затем постепенного отмирания государства до развитого коммунизма.

Согласно марксистскому принципу «приверженности философии», общепризнанной целью этого интеллектуального упражнения для Маркса и Энгельса было создание идеологии как катализатора для развития революционного классового сознания. Действительно, Маркс и Энгельс видели себя не столько философами, сколько голосами исторической неизбежности:

Не сознание людей определяет их существование, а их социальное существование определяет их сознание (Карл Маркс, , Предисловие к «Вклад в критику политической экономии, »).

Советский диалектический материализм

Взносов Ленина

Ленин впервые формально обратился к диалектическому материализму в Материализм и эмпириокритицизм (1908) по трем осям:

  • «Материалистическая инверсия» гегелевской диалектики
  • Этические принципы, предписанные классовой борьбе
  • Конвергенция «законов эволюции» в физике (Гельмгольц), биологии (Дарвин) и в политической экономии (Маркс)

Ленин основывал свою работу на работе Энгельса, а также обращался к трудам более поздних философов. часто в язвительной и сатирической форме.Он взял на себя задачу отделить марксистский материализм от нескольких других форм материалистической философии:

  • «Вульгарный материализм», выраженный в таких утверждениях, как «мозг выделяет мысли так же, как печень выделяет желчь» (приписывается врачу восемнадцатого века Пьеру Жану Жоржу Кабанису, 1757–1808)
  • «Метафизический материализм» (материя состоит из неизменных, неизменных частиц)
  • «Механический материализм» девятнадцатого века (материя была похожа на маленькие молекулярные бильярдные шары, взаимодействующие в соответствии с простыми законами механики)

Он также обратился к нескольким марксистским мыслителям, которые, как он считал, неправильно понимали значение диалектического и исторического материализма, что привело к принятие ими недостаточного революционного мировоззрения, основанного на постепенных изменениях и «буржуазно-демократическом» социализме.Ленин настаивал на том, что постепенность никогда не сможет добиться качественного изменения экономической базы общества.

Сталинская кодификация

диамат

После Октябрьской революции 1917 года советская философия разделилась на «диалектиков» (Деборин) и «механистов» (Бухарин). В конечном итоге Сталин решил исход дискуссии, опубликовав указ, в котором диалектический материализм был определен как принадлежащий исключительно марксизму-ленинизму. а не какой-либо другой материализм.Сталин также использовал бы диамат как оправдание для установления тоталитарного государства. В июне 1930 года он сказал съезду Советской партии:

Мы за отмирание государства. В то же время мы выступаем за … сильнейшую государственную власть, которая когда-либо существовала … Это «противоречие»? Да, противоречиво. Но это противоречие … полностью отражает диалектику Маркса.

Затем Сталин установил официальную советскую версию диалектического материализма в своей работе Диалектический и исторический материализм (1938). [1] Здесь он перечислил «законы диалектики», которые должны служить основанием для отдельных научных дисциплин, особенно социологии и «науки» истории, тем самым гарантируя их соответствие тому, что он назвал «пролетарской концепцией». мира «. Таким образом, официальная советская философия диамат была навязана большинству коммунистических партий, связанных с Третьим Интернационалом. При сталинском режиме и его преемниках академические дискуссии в советских интеллектуальных учреждениях и журналах были ограничены рамками сталинской философской ортодоксии.

Марксистская критика диалектического материализма

Тем не менее, доктрина диалектического материализма, особенно официальная советская версия diamat , подвергалась критике со стороны многих марксистских мыслителей. Философ-марксист Антонио Грамши, например, предложил вместо нее «философию практики». Другие мыслители марксистской философии указывали на оригинальные тексты Маркса и Энгельса, указывая на то, что традиционный диалектический материализм был в большей степени продуктом Энгельса, чем Маркса.Это привело к появлению различных «марксистских» философских проектов, предлагающих альтернативы традиционному диалектическому материализму.

Еще в 1937 году Мао Цзэдун предложил еще одну интерпретацию в своем эссе О противоречии , в котором он отверг «законы диалектики» Энгельса как чрезмерно упрощенные и настаивал на сложности противоречия. Текст Мао вдохновил Луи Альтюссера на работу о противоречии, которая была движущей силой его известного эссе Для Маркса (1965).Альтюссер попытался внести нюансы в марксистскую концепцию противоречия, позаимствовав концепцию «сверхдетерминации» из психоанализа. Он критиковал сталинское «телеологическое» прочтение Маркса как возвращение к гегелевскому идеализму, в котором философия заменяет реальность. Другая школа мысли, возглавляемая итальянским философом Людовико Геймонатом, построила «историческую эпистемологию» на основе диалектического материализма.

Наследие

Более 70 лет в Советском Союзе и странах-сателлитах диалектический материализм был официальной руководящей философией государства.Он пытался затронуть все вопросы существования, от атомов до истории и экономики. Она стала для них самой важной атеистической идеологией двадцатого века, полностью отрицая даже возможность существования Бога и подтверждая необходимость насильственной революции, которая покончит с религией, которая, по ее утверждению, была просто «опиатом» для масс.

Более миллиарда молодых людей в бывшем Советском Союзе, Китае и многих других странах были ознакомлены с мировоззрением диалектического материализма в школах от детского сада до колледжа.В контексте порожденных им тоталитарных обществ диалектический материализм задушил творческий дух двух целых поколений, выросших при советской власти. Бывший коммунистический мир даже сегодня все еще пытается оправиться от трагического наследия диалектического материализма, философии, призванной освободить рабочих всего мира, но которая сама оказалась в мусорной корзине истории.

См. Также

Банкноты

Список литературы

  • Оллман, Бертелл и Тони Смит. Диалектика нового века . Basingstoke :: Palgrave Macmillan, 2008. ISBN 978-0230535312
  • .
  • Ригби, С. Х. Энгельс и формирование марксизма: история, диалектика и революция . Манчестер, Великобритания: Manchester University Press, 2007. ISBN 978-071
  • 46
  • Йи, Сан-хон. Коммунизм; Критика и встречное предложение . Вашингтон: Фонд лидерства свободы, 1973 г. OCLC 741232

Внешние ссылки

Все ссылки получены 24 октября 2017 г.

Кредиты

Энциклопедия Нового Света Писатели и редакторы переписали и завершили статью Википедия в соответствии со стандартами New World Encyclopedia . Эта статья соответствует условиям лицензии Creative Commons CC-by-sa 3.0 (CC-by-sa), которая может использоваться и распространяться с указанием авторства. Кредит предоставляется в соответствии с условиями этой лицензии, которая может ссылаться как на авторов Энциклопедии Нового Света, и на самоотверженных добровольцев Фонда Викимедиа.Чтобы процитировать эту статью, щелкните здесь, чтобы просмотреть список допустимых форматов цитирования. История более ранних публикаций википедистов доступна исследователям здесь:

История этой статьи с момента ее импорта в Энциклопедия Нового Света :

Примечание. Некоторые ограничения могут применяться к использованию отдельных изображений, на которые распространяется отдельная лицензия.

Что такое диалектический материализм? | GotQuestions.org

Ответ

Фраза диалектический материализм редко встречается в разговоре; однако это связано с более часто обсуждаемыми концепциями, такими как марксизм, коммунизм и социализм.Согласно диалектическому материализму, человеческие идеи являются исключительно результатом физических взаимодействий, особенно связанных с экономикой, и постоянно находятся в процессе изменения. Первоначальные идеи порождают противоречия или борьбу, которые приводят к изменениям, которые приводят к новой идее. Короче говоря, диалектический материализм можно охарактеризовать как эволюцию применительно к философии, а не к организмам. Диалектический материализм — это основная предпосылка марксистских и коммунистических политических теорий.

Два слова во фразе диалектический материализм имеют разные значения. Материализм используется для описания подхода к философии, а также для описания истории. В философском смысле материализм — это вера в то, что существуют только физические сущности и что все идеи, мысли и даже умы являются просто результатом физических взаимодействий. Интерпретация свидетельств или опыта через материалистическое мышление называется натурализмом.

В то же время материализм — это также название определенного подхода к истории.Согласно этой идее, человеческая жизнь в основном определяется «производством» материальных средств, необходимых для выживания, таких как пища, вода и кров. Таким образом, согласно историческому материализму, человеческое развитие, правительство, экономика и так далее движимы фундаментальной необходимостью выживания.

Диалектический материализм включает оба этих использования термина материализм .

В философии слово диалектический относится к паттерну взаимодействия между идеями, когда исходная идея приводит к ответу, а затем эти две идеи объединяются, чтобы сформировать окончательную идею.Для этого часто используются термины тезис (исходная идея), антитезис (ответ или противоречие этой идеи) и синтез (окончательная идея, сформированная путем разрешения противоречий). Применительно к диалектическому материализму эта идея особенно связана с философией Г. Ф. Гегеля, хотя диалектика Гегеля не была материалистической.

Диалектический материализм сочетает в себе все эти основные темы: отказ от нематериального, утверждение, что экономические проблемы определяют всю человеческую историю, и предположение, что все вещи постоянно развиваются в процессе синтеза тезиса-антитезиса.Благодаря трудам Карла Маркса и Фридриха Энгельса это стало философской основой марксизма и коммунизма.

Согласно Марксу и Энгельсу, все события в истории человечества были обусловлены экономическими проблемами. По их мнению, переход от сельского хозяйства к промышленности привел к тому, что большинство людей потеряло право собственности на свой труд, создав два основных класса: буржуазию, владеющую властью и собственностью; и рабочие-производители материальных благ, пролетариат. В трудах Маркса и Энгельса косвенно излагается структура того, что мы теперь называем диалектическим материализмом — экономически ориентированный атеистический процесс синтеза тезисов-антитезисов.Этот процесс, по мнению Маркса и Энглса, приведет к переходу от капитализма к социализму, который затем перерастет в полный коммунизм: полное устранение всех классов и неравенства. Через эту философскую линзу они предположили, что решение недостатков капитализма заключалось в развитии человеческой экономики.

Диалектический материализм страдает несколькими серьезными недостатками. Прежде всего, он предполагает, что не существует такой вещи, как Бог или какая-либо реальность за пределами физического мира. Помимо фактической ложности, этот подход оказался опасным из-за применения атеизма к правительству.Это связано со вторым серьезным недостатком диалектического материализма: его наивными предположениями о человеческой природе. Для того чтобы общество действительно «эволюционировало» от капитализма к социализму и к коммунизму, люди должны действовать в лучших интересах других, а не из эгоистических желаний — в высшей степени нереалистичные ожидания. В-третьих, диалектический материализм предполагает, что человеческая культура почти полностью сформирована экономикой, но эта идея не получила должного подтверждения в современных исторических или экономических исследованиях.

Хотя это может показаться изощренным, диалектический материализм сводится к той же основной идее, выраженной в библейских отрывках, таких как Римлянам 1:22 и Псалом 14: 1.Когда человек пытается объяснить истину без Бога или истолковать историю без истины, конечный результат — катастрофа. Ужасающие потери, которые атеистические и коммунистические правительства нанесли человечеству, являются естественным результатом предположения, что человек — это не что иное, как материя и что контроль над экономикой является средством контроля над людьми.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *