Теория разбитых окон статья читать: Теория разбитых окон — статья о психологии общества

Теория разбитых окон — статья о психологии общества

Исследователи пришли к выводу: по степени готовности соблюдать установленный порядок людей можно поделить на три разряда:

  1. Те, кто при любом раскладе склонны к нарушению общественных норм.
  2. Те, кто ни при каких условиях не перейдут грань дозволенного.
  3. Те, кто колеблются, то есть способны последовать дурному примеру, но воздержатся от правонарушения, если вокруг будет царить порядок.

Третья группа оказалась самой многочисленной. Колеблющиеся – это доминанта любого общества. Они всегда на подхвате. Благодаря им, риск хаоса есть даже там, где наведен идеальный порядок. Из-за них обществом так легко управлять.

Установлена и обнадеживающая взаимосвязь: если кто-то начнет вставлять стекла в разбитые окна, то нарушителей станет значительно меньше. Изменение криминогенной ситуации в Нью-Йорке в 80-х годах прошлого века – яркое тому доказательство.

“Застекление” разбитых окон

Все началось с мер, к которым прибегла новая администрация нью-йоркского метрополитена. Ей в наследство достались разрисованные поезда, покореженные турникеты, масса безбилетников и кучи мусора. Первыми «ласточками» стали перекрашенные вагоны. Прежде они были покрыты граффити. Новое начальство посчитало эти художества «символом краха» всего метро и объявило бой подземным «живописцам».

Следующим шагом на пути к порядку стало непримиримое отношение к тем, кто считал покупку билета моветоном. Их не просто отлавливали, но выставляли на позор у края платформы на виду у всех пассажиров. Затем безбилетников отправляли под конвоем в полицейский участок. В итоге желающих проехать «зайцем» значительно поубавилось.

Постепенно метро стало «райским островком» в «кромешном аду», как в то время называли бандитский Нью-Йорк. Тогда начальнику подземки поручили возглавить городскую полицию. Новый шериф превратил Нью-Йорк в одно из самых безопасных мест США. Со спадом волны преступности в этом мегаполисе теория разбитых окон лишилась многих своих противников.

Неутешительные прогнозы и оптимистичные выводы

История нью-йоркского метрополитена как подтверждение существования “теории разбитых окон” наталкивает на следующие раздумья:

  1. Порядок – вещь хрупкая.

    С ним можно враз расправиться по принципу домино. Стоит подтолкнуть один элемент, как все костяшки, выстроенные в ряд, дружно повалятся.

  2. Разруха начинается с мелочей.

    Стоит одному двоечнику нарисовать на новой парте смешную рожицу, как завтра у нее появятся кем-то подрисованные рожки, послезавтра она обрастет хвостатым туловищем, а через неделю под ней кто-то нацарапает матерное словечко.

  3. Малейшие признаки беспорядка следует устранять немедленно.

    Легче, конечно, ругать дворников, полицию, правительство. Продуктивней же всем подъездом выйти на субботник, закрасить надписи в подъезде, отремонтировать лавочку, поставить у двери коробок для окурков.

  4. Прощать беспредельщиков – себе дороже.

    Многие предпочитают не связываться с ними. Однако, если не «бить по рукам» того, кто их распускает, он так ничего и не поймет.

К таким заключениям приводит теория разбитых окон. Статья эта вовсе не наклеп на род людской, а попытка пристальнее всмотреться в «венец природы». Попробуйте осмотреться. И речь сейчас не только о грязи или разрухе вокруг. А не становитесь ли вы лично творцом происходящего, “пока никто не видит”? Сколько “разбитых окон” вокруг вас?  Когда-то должно прийти время закрывать глаза на происходящее.

Теория разбитых окон

Новости

Исследование: Земля нагревается из-за пандемии
Сокращение выбросов аэрозолей в атмосферу во время локдауна снизило в воздухе концентрацию взвешенных частиц, которые отражают солнечный свет. Из-за этого до планеты дошло больше тепла, и она краткосрочно нагрелась. Эффект должен исчезнуть в течение нескольких лет, пишет Phys.org.

 

 

Мнения

Редакция «Частного корреспондента»
Почему «Часкор» позеленел?

Мы долго пытались написать это редакционное заявление. Нам хотелось уместить в него 12 лет работы, 45 тысяч статей (и даже чуть больше), несколько редакций и бесконечность труда и сил. А еще – постараться объяснить нашим читателям происходящие изменения.

Виталий Куренной
Традиционные ценности и диалектика критики в обществе сингулярности

Статья Николая Патрушева по поводу российских ценностей интересна сама по себе, но также вызвала яркий отклик Григория Юдина, который разоблачает парадигму «ценностей», трактуя ее, видимо, как нечто сугубо российско-самобытное, а само понятие «ценность» характеризует как «протухшее». Попробую выразить тут свое отношение к этой интересной реплике, а заодно и прокомментировать характер того высказывания, по поводу которого она появилась.

Иван Засурский
Пора начать публиковать все дипломы и диссертации!

Открытое письмо президента Ассоциации интернет-издателей, члена Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека Ивана Ивановича Засурского министру науки и высшего образования Российской Федерации Валерию Николаевичу Фалькову.

Сергей Васильев, facebook.com
Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский
Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Николай Подосокорский
Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Марат Гельман
Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin
Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev
Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне «ыыы». Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Михаил Эпштейн
Симпсихоз. Душа — госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз — совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми — на психическом, а не биологическом уровне.

Лев Симкин
Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов
Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс
Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Александр Головков
Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.

Теория разбитых окон. Как она влияет на нашу повседневную жизнь? | Законы и безопасность

Теорию эту сформулировали два социолога Джеймс Уилсон и Джордж Келлинг. Они изучали динамику развития криминогенной обстановки на улицах. И вот вывод, который они сделали: «предотвращение мелких правонарушений, таких как вандализм, публичное пьянство, прыжки через турникеты в метро и т. п. (т. н. нулевая терпимость), создает атмосферу нетерпимости к преступлениям в целом и помогает предотвращать более крупные преступления, а также задерживать рецидивистов, обычно пренебрегающих правилами поведения в общественных местах». Цитируется по Википедии.

Говоря простым языком, там, где не заделано разбитое окно, очень скоро будут перебиты все окна и общий уровень преступности в этом месте (доме, улице, районе, городе, стране) быстро вырастет. Очень быстро! Практически мгновенно! При виде даже малейшего нарушения общепринятых норм люди перестают вести себя «цивилизованно». Не все, конечно. Но большая часть точно!

Видеть следствия из этой теории приходилось каждому. Брошенная кем-то бумажка словно притягивает вокруг себя брошенный мусор, хотя вот она урна, рядом! Начальник не осадил подчиненного за грубое слово, все разом стали этому начальнику грубить. Появилось одно граффити на чистой стене, и очень быстро вся стена уже размалёвана «наскальной живописью». И т.д.

Как и у любой психологической теории, у «разбитых окон» нашлось много критиков. «Всё дело в том, что никакой взаимосвязи между брошенными бумажками, размалёванными стенами, разбитыми окнами и уровнем правонарушений нет и быть не может», — говорили многочисленные оппоненты. Однако теория разбитых окон проверена многочисленными экспериментами. Кому интересно, может заглянуть в Википедию, но выводы из этих экспериментов однозначны: там, где есть признаки нарушения недозволенного, это недозволенное начинают совершать и те, кто раньше этого не совершал.

Выводы учёные сделали следующие:

Есть люди, которые будут нарушать установленный порядок всегда, при любых обстоятельствах.

Есть люди, которые не будут нарушать установленный порядок никогда, ни при каких обстоятельствах.

Есть люди «колеблющиеся», которые будут нарушать порядок, когда «видите, все нарушают», и не будут нарушать порядок, когда вокруг чистота и другие внешние признаки «порядка».

Таких «колеблющихся» в любом человеческом обществе подавляющее большинство. И достаточно кому-то из «идейных нарушителей» нарушить порядок, за ним потянутся и «колеблющиеся». Порядок быстро перерастает в хаос.

Кстати, верна и обратная зависимость. Если кто-то будет упорно «застеклять разбитые окна», уровень правонарушений и преступности быстро пойдёт на спад. Доказано это в очень крупном социальном эксперименте, который превратил американский город Нью-Йорк из «кромешного ада» в самый безопасный в Америке город.

Хронология событий…

80-е годы 20-го века. Нью-йоркское метро иначе как адом никто не называл. Размалёванные вагоны, сломанные турникеты, горы мусора, разгул преступности. Платить за билет в те времена было моветоном, перепрыгнуть через турникет было куда проще, и за это ровным счётом ничего не грозило.

Руководство Нью-Йорка назначило нового управляющего нью-йоркским метрополитеном. Звали его Дэвид Ганн.

С чего он начал? С перекрашивания поездов, очистки их от граффити. Казалось бы, странно… Ан нет!

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

С почти религиозным рвением работники подземки мыли и перекрашивали поезда. Все — и пассажиры, и работники метро — видели, что «порядок» соблюдается!

И ещё одно важное действие. Безбилетники. Метрополитен отчаянно нуждался в деньгах, а за билеты платила лишь небольшая часть пассажиров. Ганн нанял управляющего безопасностью, который поставил у турникета одетых в «гражданское» полицейских. Ну и что, полицейские были там и раньше. Разница состояла в том, что раньше полицейскому было «дешевле» не замечать нарушителя. Правила предписывали при поимке выйти из метро, оформить нарушение и отконвоировать нарушителя в суд. Потом составить подробный отчёт. И всё это без всякой компенсации. И даже могло быть наказание от начальства! Рабочее место покинул, статистику испортил…

А теперь достаточно было поймать нарушителя и поставить у края платформы. За нарушителями приезжает наряд полиции в форме, осматривает, оформляет нарушение, снимает отпечатки пальцев и проверяет на причастие к другим правонарушениям. Затем конвоирует к автобусу, который везёт в полицейский участок. И всё это на виду у пассажиров и работников метро! Преступность и правонарушения в метро резко пошли на убыль.

Звали сего начальника Уильям Браттон. Позже его назначил начальником полиции Нью-Йорка мэр города.

Так «теория разбитых окон» была проверена в масштабе одного из крупнейших городов мира. Уровень преступности в городе упал не так быстро, как в метро. Но со временем Нью-Йорк стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Это значило, что теория работает! Правда, с одной оговоркой.

Слой человека в нас чуть-чуть
наслоен зыбко и тревожно,
легко в скотину нас вернуть,
поднять обратно очень сложно.

Игорь Губерман.

Можно увидеть, как рядом с брошенным окурком очень быстро вырастает гора мусора, а вот даже если мусор этот убрать, то, скорее всего, люди всё равно будут мусорить в том же месте. Так, по привычке…

Из всего вышеописанного можно сделать несколько жизненных выводов:

1. Не нарушать порядок самому даже в мелочах, потому что: «брошенный на чистой улице окурок вполне может вылиться со временем в обоссанные лифты, сломанные телефонные будки, исписанные стены и разбитые фонари».

2. Своевременно ликвидировать любые, даже малейшие, нарушения «порядка». Да это тяжело. Конечно, мусором должны заниматься дворники, разбитыми окнами — домоуправление, а правонарушениями — полиция… Но, может быть, потому мы так плохо и живём, что ждём, «вот придёт добрый барин и всё за нас сделает»?

3. Нельзя прощать «нарушение порядка». Наказание должно быть неотвратимым и жестким. Этот пункт выполнить куда тяжелее предыдущих. Но надо… «Человеки разумные» по другому просто не понимают…

«Знаешь, эта планета оказывает на меня странное воздействие. Не могу здесь курить. Тут все так дьявольски чисто. Не испачкано. Не могу курить, не могу мусорить. Не могу вести себя, как на пикнике». Филип Дик. «Колонисты».

Пока эти слова не про нашу родную планету. А жаль! Хотя… Может, начнём собирать бумажки и вставлять-таки стёкла в разбитые окна? В прямом и переносном смысле.

Применение теории разбитых окон в разработке — совет бывшего ведущего дизайнера Spotify Статьи редакции

«О теории разбитых стёкол мне рассказал мой коллега в Spotify несколько лет назад. Эта теория состоит в том, что если в городе начать усиленно бороться с мелкими нарушениями вроде вандализма и распития спиртных напитков в общественных местах, в городе станет спокойнее, а количество крупных нарушений и преступлений снизится», — пишет Ван Шнайдер.

В качестве яркого примера применения этой теории Ван Шнайдер приводит историю о бывшем мэре Нью-Йорка Рудольфе Джулиани, который был избран на свой пост в 1994 году. После вступления в должность Джулиани применил теорию в городских масштабах — и в короткие сроки снизил количество жестоких преступлений в Нью-Йорке на 56%.

Джулиани распорядился отчистить город — в частности, следить за появляющимися на стенах граффити и своевременно их смывать, а также заменять разбитые окна на целые. В результате, пишет Ван Шнайдер, преступность в Нью-Йорке резко снизилась. «Это спорный подход: вместо того, чтобы сосредоточиться на борьбе с преступлениями, мэр озадачился предотвращением мелких нарушений, — однако он принёс свои плоды», — замечает автор статьи.

Сам Джулиани отмечал: «Конечно, убийство и граффити на стене — нарушения совершенно разного порядка. Однако они — части одной экосистемы, и если климат в городе поощряет одни правонарушения, вероятнее всего, в нём будут процветать и другие».

Это значит, говорит дизайнер Spotify, что окружение напрямую влияет на поведение человека. «Если вы видите дом, в котором разбито множество окон, вероятность, что вы тоже решить разбить стекло и вломиться в здание, гораздо выше. Даже если у вас нет криминальных наклонностей».

Ещё один эксперимент, который лёг в основу теории разбитых окон, провёл в 1969 году психолог из Стэнфорда Филип Зимбардо. Он припарковал два автомобиля без номеров и с открытым капотом на улице в Бронксе и в Пало-Альто. На автомобиль, оставленный в Бронксе, напали спустя 10 минут. Машина в Пало-Альто простояла нетронутой неделю. Спустя неделю Зимбардо разбил окно в автомобиле сам, и принялся его «грабить». Прохожие (по описанию Зимбардо, солидные люди) вскоре присоединились к психологу.

Как отмечает Ван Шнайдер, теория разбитых окон работает и в разработке продуктов. «Я заметил это недавно — в одном из своих проектов. Мы откладывали множество мелких решений, убеждая себя, что займемся этим позже. Классическая ошибка. В результате мы чувствовали себя всё менее мотивированными», — рассказывает дизайнер.

«Тогда я задумался об использовании теории разбитых окон. За один день мы «заменили все стёкла» — исправили мелкие ошибки, почистили код и так далее. И мы снова начали ценить проект. Как будто теперь мы работали над чем-то новым. Хотя фактически мы не сделали никаких глобальных изменений. Мы снова стали принимать взвешенные дизайнерские решения. Мы стали более мотивированы, и больше не оставляли после себя «разбитых окон»», — объясняет Ван Шнайдер.

«Изменяя окружающую среду, мы меняем и собственное поведение. Работая над проектами, я всегда стараюсь держать в голове эту теорию. Каждый раз, когда я не чувствую в себе сил, чтобы продолжать работу, я беру пару дней перерыва и занимаюсь мелкими вещами, до которых раньше не доходили руки».

Хотите мотивировать сотрудников? Сначала почините кондиционер

«Если в здании разбито одно окно и никто его не меняет, скоро в здании не останется ни одного целого окна». Это основной тезис «теории разбитых окон», разработанной в 1980-х социальными психологами Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом.

Теорию используют в криминалистике и программах борьбы с преступностью. Но при чем тут бизнес?

Перевели и дополнили статьи Sciencepost и Rancord о применении «теории разбитых окон» в работе.

 

 

Что такое «теория разбитых окон»

Термин стал широко известен в 90-х, когда мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани взял его на вооружение для борьбы с преступностью. Над ним смеялись: идея бороться с преступностью, убирая мусор на улице, замазывая граффити и разбираясь с другими мелкими правонарушениями, многим казалась абсурдной.

Однако к концу 1990-х количество серьезных преступлений в городе снизилось на 56%.

Суть «теории разбитых окон»: наличие «негативных» сигналов (разбитые окна, мусор, расписанные стены) приводит к мелким правонарушениям, разбою и общему росту преступности.

Вот какое объяснение дает Малкольм Гладуэлл, журналист, автор книги «Переломный момент»:

«Преступление — это всегда результат беспорядка. Если окно разбито и никто его не меняет, прохожие думают, что всем всё равно и никто ни за что не отвечает. После этого разобьют второе окно, третье — и постепенно ощущение безнаказанности и анархии распространится с одного здания на всю улицу, затем — на район, а потом и на город».

Люди считывают наличие «разбитых стекол» как отсутствие наказания. Они совершают правонарушение, наказание не наступает — и образуется замкнутый круг. Срабатывает социальный сигнал: «Если другие могут, значит, и я могу».

Обратный пример — камеры наблюдения: сам факт их наличия и потенциальный риск понести наказание заставляет людей вести себя более сдержанно.

 

 

«Теория разбитых окон» в бизнесе

Связь с преступностью понятна, но при чем тут корпоративная культура?

«Теория разбитых окон» объясняет некоторые аспекты поведения человека в социуме — а значит, и в трудовом коллективе.

1. Организация рабочего места

Мы   о влиянии офисного пространства на работу и самочувствие сотрудника. Теория разбитых окон еще раз подтверждает: наше отношение к работе напрямую зависит от того, как выглядит рабочее место.

Что для нас значит отсутствие ремонта в офисе? «Руководству все равно — значит, и нам все равно», «Здесь годами не перекрашивали стены. Наверное, компания вот-вот закроется» и так далее. Мы можем даже не осознавать такую реакцию — но мозг считывает плохую обстановку именно так, и в итоге беспорядок в кабинете приводит к беспорядку в файлах и работе в целом.

Решение одно: исправлять «сигналы пренебрежения». Регулярный ремонт, замена устаревшей техники, поддержание порядка в офисе — все это работает на корпоративную культуру не меньше, чем программы лояльности и мотивирующие выступления руководства.

Аккуратные помещения с хорошим дизайном и порядком во всем — от расположения мебели до того, как хранятся рабочие принадлежности на столе, вынуждают сотрудников и становиться более дисциплинированными.

2. Поведение покупателей

«Теория разбитых окон» работает не только внутри компании, но и в отношениях с клиентами. Если вы хотите добиться определенных действий от покупателей, подумайте о том, как уменьшить наличие «сигналов безразличия».

Аналогом «разбитых окон» может быть что угодно: грязная форма работников сервиса, беспорядок и неубранные туалеты.

McDonald’s строго следит за тем, чтобы их помещения всегда были чистыми и аккуратными. Покупатели видят это, считывая порядок как знак того, что за этим местом следят — и потому меньше мусорят.

 

Умные меняют мир. Их хочется слушать и невозможно не слышать. По крайней мере, в нашем подкасте «Умных любят». Присоединяйтесь!

 

3. Другие примеры

Теория может применяться в любой точке взаимодействия людей с вашей компанией. Сеть гипермаркетов Walmart уделяет особое внимание своим складам, поддерживая там порядок, чтобы у сотрудников и поставщиков была мотивация аккуратно и тщательно организовывать поставки.

Порядок в переговорках, аккуратно организованная площадка на выставке — все это может привлечь покупателей простым посылом: «Нам не все равно, и мы хотим, чтобы вам было хорошо».

В психологии теория закрытого окна. И таким образом, теория разбитых окон превратила насквозь криминальный Нью-Йорк в самый безопасный мегаполис Америки

Согласно данной теории, если кто-то разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется.
Иными словами, явные признаки беспорядка и несоблюдения людьми принятых норм поведения провоцируют окружающих тоже забыть о правилах. В результате возникающей цепной реакции «приличный» городской район может быстро превратиться в клоаку, где людям страшно выходить на улицу.

Теория о том, что беспорядок распространяется как эпидемия, была сформулирована в 1982 году Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом (J. Q. Wilson, G. L. Kelling. Broken windows).

В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее: «Парень, займись серьезными вопросами — техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью. Не трать наши деньги на ерунду!». Но Ганн был настойчив:

«Граффити — это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма — известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют».

И Ганн дал команду очищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. «Для нас это было как религиозное действо», — рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с надписями на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

«У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, — рассказывал он. — В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою «работу». Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это было наше послание для них: «Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит».

Вторым пунктом…

В работе нового руководства была борьба с безбилетниками — ведь это тоже сигнал того, что в системе нет порядка. Люди решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут, и проблема росла как снежный ком. А в 1990 году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали «зайцев», надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

«Для копов это стало настоящим Эльдорадо, — рассказывал Браттон. — Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд».

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Он дал команду развить стратегию в масштабах всего города, цепную реакцию остановили и насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Как работает эта теория

Психологи и социологи давно предполагали, что асоциальное поведение может распространяться подобно эпидемии, однако эта теория до сих пор оставалась спорной. Шесть экспериментов, проведенных нидерландскими учеными, показали, что люди чаще нарушают принятые нормы поведения, когда видят, что другие тоже так поступают. При этом «дурной пример» трактуется расширительно: видя, что нарушается одно из принятых правил, люди позволяют себе нарушать и другие нормы.

Согласно «теории разбитых окон», сформулированной Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом в 1982 году (см.: J. Q. Wilson, G. L. Kelling. Broken windows), если кто-то разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется, а потом начнется мародерство. Иными словами, явные признаки беспорядка и несоблюдения людьми принятых норм поведения провоцируют окружающих тоже забыть о правилах и вести себя по-свински. В результате возникающей цепной реакции «приличный» городской район может быстро превратиться в клоаку, где людям страшно выходить на улицу.

«Теория разбитых окон» очень понравилась многим политикам, и ее вскоре стали применять на практике — сначала в Нью-Йорке, а затем и во многих других городах США, Европы, Южной Африки, Индонезии и в других странах. Тщательно следя за чистотой улиц и смывая граффити со стен, нью-йоркские власти не только приучили граждан вести себя культурнее, но и добились значительного снижения преступности в городе.

Однако такие практические эксперименты нельзя назвать абсолютно корректными с научной точки зрения. Теоретически, снижение преступности в Нью-Йорке могло быть вызвано какими-то другими факторами и чисто случайно совпасть во времени с кампанией по уборке улиц. Специальные исследования, посвященные этому вопросу, опирались в основном на анализ корреляций (например, между чистотой улиц и уровнем преступности в разных городах), однако эти данные тоже можно трактовать неоднозначно. Корреляция сама по себе ничего не говорит о причинно-следственных связях между изучаемыми явлениями. Например, оба фактора (преступность и чистота) могут определяться каким-то третьим, неизвестным фактором; чистота может быть не причиной, а следствием низкого уровня преступности и т. д. Поэтому многие эксперты сомневались в действенности теории разбитых окон. В частности, оспаривалось утверждение, что несоблюдение окружающими одних правил может подталкивать людей к нарушению других.

Для окончательного разрешения спорного вопроса нужны были строгие эксперименты. Социологи из Гронингенского университета (Нидерланды) провели шесть таких экспериментов на улицах родного города, о чём рассказали в последнем номере журнала Science.

Первый эксперимент…

Проводили на улице, где много магазинов, у стены дома, где добропорядочные гронингенцы, приезжая за покупками, паркуют свои велосипеды. У этой стены стоял яркий, бросающийся в глаза знак, запрещающий рисовать на стенах. Сначала стена была чистой. Экспериментаторы повесили на руль каждого велосипеда (всего велосипедов было 77) бумажку со словами «Желаем всем счастливых праздников!» и логотипом несуществующего магазина спортивных товаров. Спрятавшись в укромном уголке, исследователи стали наблюдать за действиями велосипедистов. На улице не было урн, поэтому человек мог либо бросить бумажку на землю, либо повесить на другой велосипед, либо взять с собой, чтобы выбросить позже. Первые два варианта рассматривались как нарушение принятых норм, третий — как их соблюдение.

Из 77 велосипедистов лишь 25 (33%) повели себя некультурно. Затем эксперимент повторили, при такой же погоде и в то же время дня, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками. На этот раз намусорили 53 человека из 77 (69%). Выявленное различие имеет высокую степень статистической значимости. Таким образом, нарушение запрета рисовать на стенах оказалось серьезным стимулом, провоцирующим людей нарушать другое общепринятое правило — не сорить на улицах. В Гронингене полиция не хватает за руку людей, разбрасывающих мусор, поэтому выявленный эффект нельзя объяснить утилитарными соображениями («раз не поймали тех, кто рисовал на стенах, то и меня не поймают, если я брошу бумажку»).

Второй эксперимент…

Должен был показать, справедлива ли теория разбитых окон только для общепринятых норм или ее действие распространяется также и на локальные правила, установленные для какой-то конкретной ситуации или места. Исследователи перегородили главный вход на автомобильную парковку забором, в котором, однако, была оставлена широкая щель. Рядом с ней повесили знак «Вход воспрещен, обход в 200 м справа», а также объявление «Запрещается пристегивать велосипеды к забору». Опыт опять проводили в двух вариантах: «порядок соблюден» и «порядок нарушен». В первом случае в метре от забора стояли четыре велосипеда, явно к нему не пристегнутые. Во втором случае те же велосипеды пристегнули к забору. Из укромного места экспериментаторы наблюдали, как поведут себя граждане, пришедшие за своими автомобилями: пойдут обходить забор или пролезут в дырку. Результат снова оказался положительным: в ситуации «порядок соблюден» в дырку пролезли только 27% автовладельцев, а в ситуации «порядок нарушен» — целых 82%.

Третий эксперимент…

Проводили в подземной парковке у супермаркета, где висело большое и хорошо заметное объявление «Пожалуйста, возвращайте взятые из магазина тележки». В ситуации «порядок соблюден» на парковке не было тележек, в ситуации «порядок нарушен» там находились четыре тележки. Их ручки исследователи предусмотрительно измазали мазутом, чтобы у посетителей не возникло желания ими воспользоваться. К машинам прикрепляли такие же бумажки, как в первом эксперименте. Результат получился аналогичный: в первой ситуации бросили бумажку на землю 30% водителей, во второй – 58%.

Четвертый эксперимент…

Напоминал первый, с той разницей, что признаки «нарушения норм другими людьми» были теперь не визуальные, а звуковые. В Нидерландах закон запрещает использование петард и фейерверков в предновогодние недели (нарушителей штрафуют на 60 евро). Этот закон всем прекрасно известен. Оказалось, что велосипедисты намного чаще бросают бумажки на землю, если слышат звук разрывающихся петард.

В пятом и шестом экспериментах…

Людей провоцировали на мелкую кражу. Из почтового ящика торчал конверт с прозрачным окошком, из которого явственно проглядывала купюра в 5 евро. Экспериментаторы следили за проходящими мимо людьми, подсчитывая число краж. В ситуации «порядок соблюден» почтовый ящик был чистый и мусора вокруг не было. В ситуации «порядок нарушен» либо ящик был разрисован бессмысленными граффити (эксперимент 5), либо кругом валялся мусор (эксперимент 6).

Результаты и на этот раз получились весьма убедительные. В ситуации «порядок соблюден» только 13% прохожих (из 71) присвоили соблазнительный конверт. Однако из разрисованного ящика конверт украли 27% прохожих (из 60), а разбросанный мусор спровоцировал на кражу 25% людей (из 72). Оба различия статистически достоверны. Таким образом, обычное граффити или разбросанный мусор увеличивает число краж вдвое.

Полученные результаты, несомненно, должны быть учтены властями: ясно, что нарушение общественных норм может нарастать, как снежный ком, и бороться нужно уже с самыми первыми проявлениями, потому что антиобщественное поведение может быстро стать привычным для многих, и тогда система начнет поддерживать сама себя. И каждый из нас, конечно, должен иметь в виду, что, бросая на газон банку из-под пива или выводя на стене неприличное слово, мы тем самым реально способствуем росту преступности и преумножению всеобщего свинства.

В начале 1990-х годов о «нью-йоркском чуде» говорили все газеты. Мэру Рудольфу Джулиани и его команде удалось почти невозможное: остановить волну преступности, которая грозила поглотить город. Несколько фактов, чтобы понять всю серьезность положения: каждый день полиция регистрировала более 1 500 тяжких преступлений, 6-7 убийств в сутки. И пассажир метро запросто мог остаться без кошелька в любое время дня.

Перемены начались с того, что середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене появился новый директор — Дэвид Ганн. Борьбу с хаосом он начал с того, что распорядился отмыть все вагоны от граффити. В тот момент это решение казалось вопиющей глупостью: во-первых, ничто не мешает вандалам закрасить их снова. Во-вторых, недоумевала пресса: каким образом борьба с «какими-то рисунками» остановит тех, кто выламывает турникеты и грабит пассажиров?

Но критики Ганна ошиблись и в том, и в другом. Его усилия быстро принесли плоды, а его примеру последовал начальник транспортной полиции Уильям Браттон, который объявил войну «зайцам».

Возле каждого турникета дежурили переодетые патрульные, которые методично отлавливали каждого безбилетника.

Возглавив полицейское управление города, он точно так же жестко взялся за мелкие преступления: теперь тюрьма ждала каждого, кто мочился в неположенном месте. Прежде на это просто закрывали глаза — на общем фоне эти нарушители казались ангелами.

Уверенность Ганна, Браттона и Джулиани не была слепой. Фундаментом для их идей служила «теория разбитых окон», которую за 20 лет до того предложили американские криминалисты Джеймс Уилсон (James Q. Wilson) и Джордж Келлинг (George Kelling). А сегодня ее успешно применяют в урбанистике, кризисном менеджменте и даже программировании.

Суть «теории разбитых окон»

В чем состояло открытие Уилcона и Келлинга? «Они утверждали, что преступность неизбежно возникает из-за отсутствия порядка, — пишет научный журналист Малкольм Гладуэлл в книге „Переломный момент“. — Если кто-то разбил окно и оно остается в таком состоянии неделями, прохожие решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна. Чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям».

Уилсон и Келлинг не брали свои рассуждения с потолка. Они опирались на несколько наблюдений .

Во-первых, они заметили, что в тех районах города, которые регулярно патрулирует полиция, жители чувствуют себя более защищенными и в целом считают, что уровень преступности в их районах невысок (хотя это могло быть не так).

Во-вторых, он провели эксперимент и обнаружили любопытную закономерность: если надолго оставить машину на улице в спокойном районе, с ней ничего не случится. Но стоит разбить ей фару — случайные прохожие или вандалы довершат дело, и машину можно будет сдавать на металлолом.

Главный вывод, который сделали исследователи: люди склонны вести себя ответственно или безответственно в зависимости от ситуации.

Если кто-то рядом начал переходить дорогу на красный свет — к нему присоединятся и другие. Если нет урны, а мы хотим выбросить обертку, — нам проще будет это сделать, если вокруг и так все замусорено.

Другой вывод состоит в том, что нарушение общего порядка, если его не пресечь сразу, может повлечь более тяжкие последствия. Возникает «эффект бабочки»: разбитое окно привлекает тех, кто, шутки ради, выбьет еще десять, район постепенно станет неуютным, благополучные жильцы съедут, а на их месте поселятся менее приятные личности. Появятся наркопритоны, расцветет проституция, по улицам будут рыскать банды. И такие перемены могут произойти за несколько лет или даже месяцев.

Но у этой теории есть обнадеживающее следствие, на котором и было основано «нью-йоркское чудо»: начав с мелочей, можно остановить хаос в его более крупных проявлениях. Как пишет Гладуэлл, достаточно повысить чувствительность к самым ничтожным нарушениям, самым пустяковым отступлениям от правил, и это передастся другим.

5 постулатов «теории разбитых окон»:

    В обстановке разрухи и запустения люди легче идут на нарушение правил.

    Наплевательское или вредоносное поведение заразительно.

    Если игнорировать мелкие нарушения, за ними обязательно последуют более крупные.

    Чем дольше проблема оставается нерешенной, тем быстрее происходит разрушение социальных норм.

    Теорию можно применять в обе стороны: борясь с халтурой или вандализмом, можно наладить дисциплину и побудить людей быть более ответственными.

«Теория разбитых окон» в повседневности

Огромное здание, которое кажется вечным, может рухнуть из-за неправильно приваренной балки или незакрученного болта. Этот образ — хорошая метафора для других областей жизни. То же может произойти с любым сообществом и бизнесом.

В 1980-1990-е годы фирма Kmart была монополистом розничного рынка США. Но к 2002 году компания оказалась вынуждена закрыть 25% магазинов и уволить 67 тысяч сотрудников. Кризис случился из-за того, что организация начала позволять себе не выполнять обещания. Их девизом было «качественно и дешево», но на самом деле по приемлемым ценам продавались лишь некоторые товары. Клиенты уходили, перестав доверять компании.

И напротив, самые успешные руководители были нетерпимы к любым проявлениям халтуры. Говард Шульц, президент Starbucks, требовал, чтобы посетителей кофеен встречали только знатоки кофе, способные дать грамотную консультацию. Чтобы добиться этого, он затеял массовую обучающую программу для сотрудников, и это принесло успех. А основатель McDonald’s Рэй Крок мог взять швабру и начать самостоятельно драить пол, когда замечал, что в ресторане недостаточно следят за чистотой.

Забота о целостности «окон» может показаться кому-то неразумной, особенно в условиях кризиса. Зачем брать лучшее сырье, если можно сэкономить?

Зачем регулярно проводить инструктаж по технике пожарной безопасности и добавиться соблюдения всех требований, когда можно этого не делать? Если здание ветхое, но еще стоит, — зачем беспокоиться из-за того, что когда-то оно может рухнуть и похоронить под обломками сотни людей? «Пробоин» становится все больше, и в какой-то момент «корабль» окажется в шаге от затопления, хотя никто так и не поймет, что послужило причиной.

«Теория разбитых окон» как ключ к изменениям

У этой теории много общего с теорией малых чисел, которую также популяризировал в своей книге Малкольм Гладуэлл. Чтобы мнение большинства изменилось, не нужно убеждать каждого в отдельности, собирать армию последователей и становиться президентом.

Изменения распространяются благодаря энергии людей. Мы можем оказывать влияние, просто создавая и поддерживая ту реальность, которая для нас ценна.

Например, так, как это сделала чернокожая американка Роза Паркс, когда заняла место в автобусе, которое традиционно предназначалось для белых. Паркс не была борцом по характеру, но ее последовательное, спокойное сопротивление дискриминации в конце концов заразило других. В результате кампании в ее поддержку расовая сегрегация была признана незаконной решением Верховного суда.

Как применить позитивные следствия «теории разбитых окон» к себе? Вот несколько идей Малкольма Гладуэлла.

Замечайте вокруг себя «разбитые окна» — то, что может выглядеть как маленькие проблемы, которые вытягивают ваши силы. Из-за каких мелочей вы сбиваетесь с пути? Беспорядок в бумагах и на рабочем столе? Слишком много писем и уведомлений в соцсетях, на которые нужно ответить? Токсичные отношения с коллегой или родственником? Лучше исправить это сразу.

Не создавайте «разбитые окна» сами. Не включайтесь в цепочку распространения разрухи. Замечайте, когда вы хотите последовать дурному примеру. Действуйте, если замечаете, что кто-то другой «разбил окно». Что вы можете сделать, чтобы «застеклить» его?

Время от времени проводите «обход» своей территории. Подумайте о сферах жизни, которые вам важны. Возникают ли в них нерешенные вопросы, подвешенные решения, которые могут обернуться серьезными проблемами? Все ли «окна» у вас целы? А на работе? В ваших обязательствах перед партнерами? Внимание к мелочам поможет избежать неприятностей в будущем и даст ощущение, что по крайней мере в вашем «районе» все благополучно.

Хотите жить лучше? Читайте статью о теории разбитых окон, поддерживайте порядок и изменяйте мир вокруг вас!

Думаю, каждый человек замечал за собой: если на улице царит безупречная чистота, то ты станешь искать урну, потому что у тебя рука не поднимется бросить конфетный фантик на улице.

Но, если вы останавливаете машину на загаженной обочине, то соблазн не таскать с собой мусор, а бросить его здесь (ну, а что, ведь ничто уже не ухудшит и без того плачевное состояние обочины).

Приблизительно в этом и состоит смысл теории разбитых окон , о которой мы сегодня и поговорим.

Что предшествовало возникновению теории разбитых окон?

Однажды я совершенно случайно наткнулась на статью о преступности в Нью-Йорке.

Поскольку нравится мне этот город своей кипучей энергией и многими другими положительными чертами характера, то статью я решила прочесть и чуть не пожалела об этом, когда дошла до ужасающих цифр.

Оказывается, что в 1980-х годах криминогенная обстановка в Большом Яблоке была просто ужасающей: ежедневно совершалось более полутора тысяч преступлений разной тяжкости, в сутки с жизнью прощалось около 10 человек.

Полиция ничего не могла сделать со всем этим беспределом.

Но самым страшным местом оставались не ночные улицы, а подземка, причем – в любое время суток. Ужасно грязные вагоны, граффити на стенах, море бездомных, воры и извращенцы – все это заставляло ежедневно дрожать от страха тех, кто вынужден был пользоваться нью-йоркским метро.

А потом произошло маленькое чудо.

Пост начальника подземки занял такой себе Дэвид Ганн.

Ему предстояло решить множество проблем, но он удивил всех, начав бороться с … граффити на стенах вагонов.

Ньюйоркцы негодовали: «Вот популист, нашел, с чем бороться, с картинками!».

Но Ганн, по всей вероятности знакомый с теорией разбитых окон, стоял на своем: большой хаос начинается с маленьких беспорядков, поэтому он и его подчиненные с маниакальной тщательностью очищали вагоны от граффити.

И это подействовало: в начале 1990-х метро Нью-Йорка стало почти безопасной и почти привлекательной территорией.

В чем суть теории разбитых окон?


Теория разбитых окон впервые была разработана социологами-криминалистами Дж. Уилсоном и Дж. Келлингом в начале 1980-х годов.

Они доказывали, что нельзя игнорировать мелкие правонарушения, потому что они являются индикатором ухудшения криминогенной обстановки.

Если вовремя предотвращать такие мелкие правонарушения, как неправильная парковка, курение в неположенных местах, проезд без билета в общественном транспорте и прочие, то можно сократить до минимума количество серьезных преступлений.

Название для своей теории американские криминалисты выбрали неслучайно, поскольку в качестве примера они приводили наиболее распространенное в 1980-х годах правонарушение в США: битье окон.

Теория разбитых окон основывается на том, что, если вы не замените разбитое оконце, например, в своем дачном домике, то приготовьтесь к тому, что уже совсем скоро вы сможете лицезреть отверстия вместо окон, а чуть позже ваш дачный домик подвергнется атаке вандалов или поджигателей.

Как мер Джулиани построил свою карьеру на применении теории разбитых окон?


После Ганна реализовывать на практике теорию разбитых окон принялся мер крупнейшего города в США (Нью-Йорк) Джулиани, коего короновали на пост в 1994.

Скажем так, город ему достался не в лучшем состоянии: он продолжал захлебываться в криминальности, грязи и хаосе.

Призвав на помощь шефа полиции Браттона (который до этого был начальником транспортной полиции и помогал Ганну наводить порядки в подземке), Джулиани начал бороться с такими мелкими преступлениями, на которые его предшественники и внимания не обращали: драки, граффити на стенах, неправильная парковка, выброс мусора и в неположенном месте.

Естественно, на него ополчились так же, как и в свое время на Ганна, но Джулиани был непоколебим.

И оказался совершенно прав, применив теорию разбитых окон в управлении городом: к концу 1990-х годов Нью-Йорк стал наиболее безопасным мегаполисом в США, количество совершаемых в нем преступлений сократилось в 2,5 раза.

Как нидерландские ученые доказывали реальность теории разбитых окон?


Не сказать, что все были в восторге от появления теории разбитых окон и моментально стали ее адептами.

Находилось достаточно скептиков, которые утверждали: «Да, ну, фигня все эта ваша теория разбитых окон. Нужно заниматься серьезными преступлениями. Наказывать насильников, убийц и грабителей банков, тогда и мелкие хулиганы подожмут хвосты и не станут паскудить».

И даже несмотря на то, что директору подземки Ганну и меру Нью-Йорка Джулиани удалось остановить большой хаос и улучшить ситуацию в подчиненных им хозяйствам благодаря использованию теории разбитых окон, скептики и ворчуны не сдавались.

И тогда за дело взялись ученые из университета Гронингена, который находится в Нидерландах.

Группа социологов не поленилась провести целых 6 экспериментов, которые доказали эффективность теории разбитых окон и заткнули рты фомам неверующим.

В каждом было проведено по 2 испытания:

  1. «порядок соблюден»;
  2. «порядок нарушен».

Мне бы хотелось рассказать вам о двух, наиболее интересных, по моему мнению, экспериментах:

Теория разбитых окон: что делать с надоедливой рекламой


Этот эксперимент проводился около популярного в Гронингене магазина на велопарковке.

Пока люди совершали покупки, им на велосипеды нацепили рекламу товаров спортивного маркета.

Урну спрятали, поэтому у владельцев велосипедов было три вариации действий:

  • бросить рекламу под ноги;
  • подарить ее соседнему транспортному средству;
  • увезти с собой, чтобы выбросить в ближайшую урну.

Только последний из вариантов не являлся нарушением правопорядка.

Было проведено два испытания:

    Порядок соблюден.

    Изначально стена, около которой горожане паркуют свои велосипеды, была чистой, да и вся территория – убранной от мусора.

    Лишь 33% велосипедистов совершило правонарушение, остальные – увезли рекламу с собой.

    Порядок нарушен.

    Стену украсили узорами и разбросали вокруг немного мусора.

    69% владельцев велосипедов решили не заморачиваться и содеяли, пусть и мелкое, но – преступление.

Теория разбитых окон: легко ли спровоцировать человека на мелкую кражу?

В ящик с почтой, что находился на улице, ученые этого же Нидерландского университета положили прозрачный конверт, в котором находилась купюра в несколько евро.

Социологи прятались в ближайших кустах и считали поголовно людей, что решатся украсть эту купюру.

Опять же для шагающих мимо людей проводилось два испытания:

    Порядок соблюден.

    Почтовый ящик был совершенно чистенький, как и территория вокруг.

    13% пешеходов решили поживиться и украсть конверт с пятью евро.

    Порядок нарушен.

    Почтовый ящик разрисовали дурацкими граффити и вокруг разбросали мусор.

    Количество воров увеличилось до 27%.

Смотрите также небольшой видеосюжет

о теории разбитых окон.

Делайте выводы!

Как видите, теория разбитых окон нашла свое подтверждение и в теории, и на практике.

Если мы хотим жить лучше, то должны позаботиться о том, чтобы не совершать мелкие правонарушения: не бросать мусор мимо урн, не ломать лавочки, не разрисовывать стены, не уничтожать зеленые насаждения, не травить табачным дымом всех вокруг и т.д.

Когда все окна в нашем общем доме будут целыми, то и серьезных преступлений будет совершаться куда меньше.

Полезная статья? Не пропустите новые!
Введите e-mail и получайте новые статьи на почту

Достаточно популярное понятие, которое постоянно встречается в литературных произведениях, в художественных фильмах, в повседневной речи, — теория разбитых окон. Обычно о ней вспоминают с сожалением, покачивая головой, когда видят что-то неприглядное, но при этом до боли привычное. О чём идёт речь, и как правильно пользоваться данным выражением? Можно ли применять этот принцип в повседневной жизни? Стоит разобраться.

Кратко о сути теории

В 1982 году американские социологи Уилсон и Келлинг сформулировали теорию, согласно которой, одно разбитое окно в здании становится причиной того, что скоро все окна будут разбиты. По сути, имеется в виду высокий уровень терпимости к мелким правонарушениям, который становится благодатной почвой для более серьёзных преступлений.

Действительно, какой смысл поддерживать порядок там, где уже царит хаос? Именно на этом принципе и базируется теория разбитых окон. Мусор чаще бросают там, где уже грязно, а там недалеко и до прочих противоправных действий. Следовательно, если убрать мусор, то люди вряд ли пойдут высыпать окурки и бросать бумажки туда, где чисто.

Первое практическое применение

Теория без практики может иметь исключительно исследовательский интерес, поэтому в 1994 году свежеизбранный мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани при полной поддержке нового начальника полиции принялся воплощать в жизнь данный принцип. Все желающие могут своими глазами убедиться в обширности замысла, ведь взялись энтузиасты за настоящий рассадник преступности. Подземка Нью-Йорка считалась крайне неблагополучным и опасным местом, это можно увидеть в американских художественных фильмах, снятых до 1994 года. Граффити, мусор, молодёжные банды, драки и даже грабежи. На фоне этого безбилетный проезд кажется невинной промашкой, но практический смысл теории разбитых окон заключается именно в том, что нельзя считать незначительным фактом даже одно разрушенное окно.

Именно поэтому полиция взялась за мелкие правонарушения, раз за разом отлавливая безбилетников и мелких нарушителей общественного порядка. Их задерживали десятками и сотнями, доставляли в участок, составляли протоколы, дактилоскопировали и обыскивали. Всплывали факты причастности к другим, более серьёзным преступлениям. Вскоре стало понятно, что в метро лучше вести себя в соответствии с законом. Оружие оставалось дома или в других укромных местах, количество мусора уменьшилось в разы. Подземка стала безопасной, и это было настоящим торжеством теории, подтверждённой практикой.

Проверка временем

После блестящего опыта с нью-йоркской подземкой теория разбитых окон заинтересовала социологов из других стран. Широкую известность получили опыты, проведённые в Нидерландах. Социологи специально провоцировали людей выбрасывать мусор в не предназначенных для этого местах. В роли мусора выступали рекламные листовки, которые закреплялись на припаркованных велосипедах. Идеальный порядок вокруг мешал людям просто бросить листок бумаги на тротуар, а вот возле разрисованной граффити стенки и с некоторым количеством мусора на асфальте люди полагали, что выброшенная ими реклама уже ничего существенного в пейзаж не добавит.

Провести проверку теории можно в любой момент, в любом городе. Даже если вы попробуете понаблюдать за собой, то к собственному удивлению обнаружите, что бросить обёртку от конфеты или пустую сигаретную пачку проще всего туда, где уже лежит какой-то мусор. Если он лежит на мостовой, то вы присоединитесь к этому мелкому правонарушению. Если же поблизости есть урна, то с большой долей вероятности вы донесёте мусор до неё. Особо вдумчивые и принципиальные граждане несут мусор несколько кварталов, прежде чем найдут место, где его можно культурно выбросить.

Использование в бизнес-процессах

Любой работающий принцип можно адаптировать для бизнеса. Не миновала этой участи и теория разбитых окон — Батырев Максим в своей книге «45 татуировок менеджера» уделил этому целую главу. В частности там упоминается главный подтекст теории, согласно которому, если кому-то можно нарушать рабочий распорядок, то почему другим нельзя? Любой нарушитель провоцирует остальных на пренебрежение указаниями руководства.

Можно сказать, что в данном случае перефразируется давно известный принцип, согласно которому, любой пример заразителен, не только дурной. Если часть сотрудников неукоснительно соблюдает правила, остальные тоже будут вынуждены их соблюдать. Безусловно, всегда найдутся бунтари или тихие вредители. Именно поэтому используется не только теория разбитых окон — книга содержит достаточно сбалансированный комплекс мер, которые помогут создать рабочую атмосферу, максимально способствующую эффективному решению задач.

Психологический аспект

Разруха в головах недаром считается одной из самых серьёзных проблем нашего времени, ведь одна пагубная идея вполне способна заразить собой целое общество. Таким образом, не будет преувеличением сказать, что теория разбитых окон в психологии имеет такое же значение. Особенно хорошо об этом могут рассказать школьные учителя. Если кто-то из учеников увлечённо пропагандирует какую-то откровенно ущербную идею, и преподаватель не отреагирует на это адекватным образом, можно быть уверенным — скоро таких учеников станет больше. Причём пострадают от этого и те, которые не прониклись ошибочной идеей. В переносном смысле слова, все окна окажутся разбиты.

Порядок на столе — порядок в мыслях

С психологической точки зрения бывает сложно уберечь себя от цепной реакции, согласно которой работает теория разбитых окон. Мы живём в сложное время, с динамичным течением событий, поэтому очень легко упустить какую-то деталь, которая потянет за собой психологический надлом. Именно поэтому так важно не оставлять в небрежности мелочи, которые повлекут за собой большие разрушения.

Почему наведение порядка вокруг помогает привести мысли в стройную систему? Этот принцип работает в полном соответствии с теорией. Устраняя хаос вокруг себя, вы не впускаете его в мысли. Кроме того, систематизация окружающего пространства имеет медитативные свойства, это прекрасно помогает успокоиться.

Бытовое применение

Если присмотреться, то многие методы ведения домашнего хозяйства имеют сходную структуру. Никто не предлагает дожидаться окончательного захламления жилища, чтобы потом с полным осознанием объёма работы приниматься за дело. Напротив, здесь как раз и находит отражение смысл теории разбитых окон. Если наделить маленький беспорядок правами, то вскоре он расползётся на весь дом. Там, где валяется одна вещь, можно бросить и вторую, а уж там, где куча вещей, никто не заметит ещё десятка.

Без этого довольно сложно приучать детей к нормальному ведению быта, ведь если родители считают нормальным что-то не убрать сразу, то почему дети должны? Что бы ни говорили взрослые, а личный пример в любом случае оказывается лучшим воспитателем.

Нулевая терпимость к нарушениям закона и порядка

Почему этот принцип срабатывает? Приходится признать, что части правонарушителей не откажешь в простой логике. Действительно, если кто-то не обращает внимания на правила, и ему за это ничего не бывает, то почему остальные должны напрягаться? Именно на этом принципе и построена теория разбитых окон. Нью-Йорк в своё время действительно поражал разгулом уличной преступности, но стоило взяться за мелкие правонарушения, как по цепочке потянулись и остальные проблемы.

В результате удалось не просто сделать жизнь более безопасной, но и сами граждане в полной мере оценили практичность законов и правил. Возможно, для нашего менталитета это несколько странно, но именно в США нормой является сообщить о правонарушениях. Более того, предосудительным считается стать свидетелем «разбитого окна» и не сообщить об этом в компетентные органы. Таким образом, все граждане становятся в какой-то мере полицейскими, демонстрируя нулевую терпимость к нарушениям закона.

Цепочка попустительства и последствия

Если хотя бы одно звено цепи оказывается с изъяном, вся конструкция неминуемо рушится. Этот принцип прекрасно отображает теория разбитых окон. Эссе и статьи на данную тему регулярно появляются в сети во всевозможных интерпретациях, что лишний раз подтверждает: стоит дать слабину, проявить попустительство — и последствиям можно не удивляться. Скорее, напротив, допуская мелкие недочёты, мы оправдываем и заранее подготавливаем почву для появления крупных проблем.

В качестве действующего примера можно привести существующую обстановку на дорогах. Не секрет, что у нас все участники дорожного движения равны, но при этом «одни равнее других». Есть такие категории граждан, которые могут нарушать правила дорожного движения, и вряд ли они понесут за это какую-то ответственность. В причинах можно разбираться бесконечно долго, но если руководствоваться теорией разбитых окон, стоит только проявить жёсткость ко всем без исключений, как обстановка на дорогах станет на порядок безопаснее и адекватнее. Однако до тех пор, пока мы видим, что кому-то можно нарушать правила, логично будет предположить, что и всем можно.

Смежные области

Опираясь на теорию разбитых окон, можно разрабатывать собственные работающие стратегии практически в любой сфере деятельности. Например, составление бизнес-плана во многом опирается на предварительные исследования. Изучается спрос, конкурентная среда, разрабатываются потенциальные клиенты, обязательно учитываются все нюансы, которые могут повлиять на прибыльность будущего предприятия. Для этого приходится сначала выстраивать исключительно умозрительные ходы, просчитывая перспективы, и среди прочих приёмов тут может помочь также и теория разбитых окон. Книга Батырева, например, пригодится для выстраивания стратегии руководства, но этого недостаточно.

Если любой крупный процесс рассматривать как совокупность мелких задач, то некоторые из них совпадут с теорией практически до деталей. Это тоже хороший действующий приём — разделить обширную задачу на несколько мелких подпунктов, каждый из которых можно предварительно обработать с помощью тех или иных приёмов, теорий или практик.

Как использовать теорию?

Известно, что любая теория может использоваться «от противного». Допустим, рассматривается теория разбитых окон, статья о которой в том или ином переложении встречается на многих сайтах. Но практически везде сохраняется схематический посыл: одно разбитое окно, которое никто не собирается заново стеклить, станет причиной, по которой окажутся разбиты все остальные окна.

Перевернём теорию по смыслу и возьмём как данность здание, в котором уже не осталось ни единого целого окна. Если начать его восстанавливать, равномерно и размеренно заменяя все стёкла целыми, то рано или поздно все окна окажутся целыми, даже если кто-то попытается разбивать их снова и снова. Пожалуй, именно этим направлением руководствовались в своё время в Нью-Йорке, восстанавливая порядок из хаоса.

Нельзя сказать, что социологические или криминалистические теории можно рассматривать так же, как теоремы из школьного курса геометрии, всё же это не математика. Но в практическом применении можно найти некие общие концепции, позволяющие спрогнозировать результат и исправить ошибки до того, как они станут явными. Устранять глобальные проблемы, как и менять окна во всём здании, — занятие хлопотное и дорогостоящее. Лучше сразу пресечь на первый взгляд незначительные поползновения хаоса.

— была сформулирована Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом в 1982 году. Согласно данной теории, если кто-то разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется, а потом начнется мародёрство. Иными словами, явные признаки беспорядка и несоблюдения людьми принятых норм поведения провоцируют окружающих тоже забыть о правилах. В результате возникающей цепной реакции «приличный» городской район может быстро превратиться в клоаку, где людям страшно выходить на улицу. Об этой теории рассказывает Канадский социолог Малкольм Гладуэлл в книге “Переломный момент”:

“Теория “Разбитые окна” подразумевает, что преступность – это неизбежный результат отсутствия порядка. Если окно разбито и не застеклено, то проходящие мимо решают, что всем наплевать и никто ни за что не отвечает. Вскоре будут разбиты и другие окна, и чувство безнаказанности распространится на всю улицу, посылая сигнал всей округе. Сигнал, призывающий к более серьезным преступлениям”.

Гладуэлл занимается социальными эпидемиями. Он считает, что человек нарушает закон не только (и даже не столько) из-за плохой наследственности или неправильного воспитания. Огромное значение на него оказывает то, что он видит вокруг. Контекст. Теория нашла широкое применение на практике — сначала в Нью-Йорке, а затем и во многих других городах США, Европы, Грузии, Южной Африки, Индонезии и т. д. Тщательно следя за чистотой улиц и смывая граффити со стен, нью-йоркские власти не только приучили граждан вести себя культурнее, но и добились значительного снижения преступности в городе. Социологами университета Гронингена (Нидерланды) было проведено шесть экспериментов по проверке истинности теории разбитых окон.

Эксперимент 1

Первый эксперимент проводили на улице, где много магазинов, у стены дома, где жители Гронингена, приезжая за покупками, паркуют свои велосипеды. У этой стены стоял яркий, бросающийся в глаза знак, запрещающий рисовать на стенах. Сначала стена была чистой. Экспериментаторы повесили на руль каждого велосипеда (всего велосипедов было 77) бумажку со словами «Желаем всем счастливых праздников!» и логотипом несуществующего магазина спортивных товаров. Спрятавшись в укромном уголке, исследователи стали наблюдать за действиями велосипедистов. На улице не было урн, поэтому человек мог либо бросить бумажку на землю, либо повесить на другой велосипед, либо взять с собой, чтобы выбросить позже. Первые два варианта рассматривались как нарушение принятых норм, третий — как их соблюдение. Из 77 велосипедистов лишь 25 (33 %) повели себя некультурно. Затем эксперимент повторили, при такой же погоде и в то же время дня, предварительно размалевав стену бессодержательными рисунками. На этот раз намусорили 53 человека из 77 (69 %). Выявленное различие имеет высокую степень статистической значимости. Таким образом, нарушение запрета рисовать на стенах оказалось серьёзным стимулом, провоцирующим людей нарушать другое общепринятое правило — не сорить на улицах.

Эксперимент 2

Второй эксперимент должен был показать, справедлива ли теория разбитых окон только для общепринятых норм или её действие распространяется также и на локальные правила, установленные для какой-то конкретной ситуации или места. Исследователи перегородили главный вход на автомобильную парковку забором, в котором, однако, была оставлена широкая щель. Рядом с ней повесили знак «Вход воспрещен, обход в 200 м справа», а также объявление «Запрещается пристегивать велосипеды к забору». Опыт опять проводили в двух вариантах: «порядок соблюден» и «порядок нарушен». В первом случае в метре от забора стояли четыре велосипеда, явно к нему не пристегнутые. Во втором случае те же велосипеды пристегнули к забору. Из укромного места экспериментаторы наблюдали, как поведут себя граждане, пришедшие за своими автомобилями: пойдут обходить забор или пролезут в дырку. Результат оказался положительным: в ситуации «порядок соблюден» в дырку пролезли только 27 % автовладельцев, а в ситуации «порядок нарушен» — 82 %.

Эксперимент 3

Третий эксперимент проводили в подземной парковке у супермаркета, где висело большое и хорошо заметное объявление: «Пожалуйста, возвращайте взятые из магазина тележки». В ситуации «порядок соблюден» на парковке не было тележек, в ситуации «порядок нарушен» там находились четыре тележки. Их ручки исследователи предусмотрительно измазали мазутом, чтобы у посетителей не возникло желания ими воспользоваться. К машинам прикрепляли такие же бумажки, как в первом эксперименте. Результат получился аналогичный: в первой ситуации бросили бумажку на землю 30 % водителей, во второй — 58 %.

Эксперимент 4

Четвёртый эксперимент напоминал первый, с той разницей, что признаки «нарушения норм другими людьми» были теперь не визуальные, а звуковые. В Нидерландах закон запрещает использование петард и фейерверков в предновогодние недели. Оказалось, что велосипедисты намного чаще бросают бумажки на землю, если слышат звук разрывающихся петард.

Эксперименты 5 и 6

В пятом и шестом экспериментах людей провоцировали на мелкую кражу. Из почтового ящика торчал конверт с прозрачным окошком, из которого явственно проглядывала купюра в 5 евро. Экспериментаторы следили за проходящими мимо людьми, подсчитывая число краж. В ситуации «порядок соблюден» почтовый ящик был чистый и мусора вокруг не было. В ситуации «порядок нарушен» либо ящик был разрисован бессмысленными граффити (эксперимент 5), либо кругом валялся мусор (эксперимент 6). В ситуации «порядок соблюден» только 13 % прохожих (из 71) присвоили конверт. Однако из разрисованного ящика конверт украли 27 % прохожих (из 60), а разбросанный мусор спровоцировал на кражу 25 % людей (из 72).

__________________________


Люди делятся на три типа. Первые ни при каких обстоятельствах не станут гадить в неположенных местах. Вторые не заморачиваются по этому поводу и гадят там, где придётся. Но существует определённая прослойка людей, которые будут гадить тогда и только тогда, когда уже и так нагажено, но при этом ведут себя культурно, если вокруг чистота и порядок.

Если понаблюдать, то можно заметить, что количество никогда не гадящих составляет 5%, всегда гадящих 5% и гадящих в нагаженное 90%. И достачно представителю из 5% всегда гадящих начать процесс, чтобы пошла волна от тех самых 90%. Принцип 95% в данном случае сохраняется.

Тут можно ещё раз процитировать “Википедию”: “Иными словами, явные признаки беспорядка и несоблюдения людьми принятых норм поведения провоцируют окружающих тоже забыть о правилах. В результате возникающей цепной реакции «приличный» городской район может быстро превратиться в клоаку, где людям страшно выходить на улицу”. Теория работает и применительно к Интернету. Если на сетевом ресурсе завёлся кретин, который только и делает, что гадит, то рано или поздно ресурс этот превращается в помойку. Обратное утверждение тоже верно. Ежели пациент не увидит мусора, то, скорее всего, мусор он потащит туда, где его и положено выбрасывать. Естественно, не все воздерживаются, ибо ежели бы никто не гадил, то и грязи на наших улицах было бы поменьше.

Во избежание загрязнения улиц и сайтов необходимо:

1. Своевременно и оперативно убирать там, где напачкали.

2. Не пачкать самому.

3. Не давать пачкать окружающим.

Как нетрудно догадаться, пункт № 1 является самым трудновыполнимым, № 2 — самым неочевидным, а № 3 — способен создать вокруг вас имидж «наглой сволочи, бесцеремонно вторгающейся в личную жизнь окружающих и указывающей им что делать!», вахтёра одним словом. Однако без него какие-либо попытки преобразовать среду обречены на провал.

________________________

В 1980-х годах Нью-Йорк представлял собой адский ад. Там совершалось более 1 500 тяжких преступлений КАЖДЫЙ ДЕНЬ. 6-7 убийств в сутки. Ночью по улицам ходить было опасно, а в метро рисковано ездить даже днем. Грабители и попрошайки в подземке были обычным делом. Грязные и сырые платформы едва освещались. В вагонах было холодно, под ногами валялся мусор, стены и потолок сплошь покрыты граффити.

Вот что рассказывали о нью-йоркской подземке: “Выстояв бесконечную очередь за жетоном, я попытался опустить его в турникет, но обнаружил, что монетоприемник испорчен. Рядом стоял какой-то бродяга: поломав турникет, теперь он требовал, чтобы пассажиры отдавали жетоны лично ему. Один из его дружков наклонился к монетоприемнику и вытаскивал зубами застрявшие жетоны, покрывая все слюной. Пассажиры были слишком напуганы, чтобы пререкаться с этими ребятами: “На, бери этот чертов жетон, какая мне разница!” Большинство людей миновали турникеты бесплатно. Это была транспортная версия дантова ада”.

Город находился в тисках самой свирепой эпидемии преступности в своей истории. Но потом случилось необъяснимое. Достигнув пика к 1990-му году, преступность резко пошла на спад. За ближайшие годы количество убийств снизилось на 2/3, а число тяжких преступлений – наполовину. К концу десятилетия в метро совершалось уже на 75 % меньше преступлений, чем в начале. По какой-то причине десятки тысяч психов и гопников перестали нарушать закон.

Что произошло? Кто нажал волшебный стоп-кран и что это за кран? Его название – “Теория разбитых окон”.

В середине 1980-х в нью-йоркском метрополитене поменялось руководство. Новый директор Дэвид Ганн начал работу с… борьбы против граффити. Нельзя сказать, что вся городская общественность обрадовалась идее. “Парень, займись серьезными вопросами – техническими проблемами, пожарной безопасностью, преступностью… Не трать наши деньги на ерунду!” Но Ганн был настойчив: “Граффити – это символ краха системы. Если начинать процесс перестройки организации, то первой должна стать победа над граффити. Не выиграв этой битвы, никакие реформы не состоятся. Мы готовы внедрить новые поезда стоимостью в 10 млн. долларов каждый, но если мы не защитим их от вандализма – известно, что получится. Они продержатся один день, а потом их изуродуют”. И Ганн дал команду ощищать вагоны. Маршрут за маршрутом. Состав за составом. Каждый чертов вагон, каждый божий день. “Для нас это было, как религиозное действо”, – рассказывал он позже.

В конце маршрутов установили моечные пункты. Если вагон приходил с граффити на стенах, рисунки смывались во время разворота, в противном случае вагон вообще выводили из эксплуатации. Грязные вагоны, с которых еще не смыли граффити, ни в коем случае не смешивались с чистыми. Ганн доносил до вандалов четкое послание.

“У нас было депо в Гарлеме, где вагоны стояли ночью, – рассказывал он. – В первую же ночь явились тинейджеры и заляпали стены вагонов белой краской. На следующую ночь, когда краска высохла, они пришли и обвели контуры, а через сутки все это раскрашивали. То есть они трудились 3 ночи. Мы ждали, когда они закончат свою “работу”. Потом мы взяли валики и все закрасили. Парни расстроились до слез, но все было закрашено снизу доверху. Это был наш мэссидж для них: “Хотите потратить 3 ночи на то, чтобы обезобразить поезд? Давайте. Но этого никто не увидит”.

В 1990-м году на должность начальника транспортной полиции был нанят Уильям Браттон. Вместо того, чтобы заняться серьезным делом – тяжкими преступлениями, он вплотную взялся за… безбилетников. Почему? Новый начальник полиции верил – как и проблема граффити, огромное число “зайцев” могло быть сигналом, показателем отсутствия порядка. И это поощряло совершение более тяжких преступлений. В то время 170 тысяч пассажиров пробирались в метро бесплатно. Подростки просто перепрыгивали через турникеты или прорывались силой. И если 2 или 3 человека обманывали систему, окружающие (которые в иных обстоятельствах не стали бы нарушать закон) присоединялись к ним. Они решали, что если кто-то не платит, они тоже не будут. Проблема росла, как снежный ком.

Что сделал Браттон? Он выставил возле турникетов по 10 переодетых полицейских. Они выхватывали “зайцев” по одному, надевали на них наручники и выстраивали в цепочку на платформе. Там безбилетники стояли, пока не завершалась “большая ловля”. После этого их провожали в полицейский автобус, где обыскивали, снимали отпечатки пальцев и пробивали по базе данных. У многих при себе оказывалось оружие. У других обнаружились проблемы с законом.

“Для копов это стало настоящим Эльдорадо, – рассказывал Браттон. – Каждое задержание было похоже на пакет с поп-корном, в котором лежит сюрприз. Что за игрушка мне сейчас попадется? Пистолет? Нож? Есть разрешение? Ого, да за тобой убийство!.. Довольно быстро плохие парни поумнели, стали оставлять оружие дома и оплачивать проезд”.

В 1994 году мэром Нью-Йорка избран Рудольф Джулиани. Он забрал Браттона из транспортного управления и назначил шефом полиции города. Кстати, считается, что именно Джулиани впервые применил “Теорию разбитых окон”. Теперь мы знаем, что это не так. Тем не менее, заслуга мэра несомненна – он дал команду развить стратегию в масштабах всего Нью-Йорка. Полиция заняла принципиально жесткую позицию по отношению к мелким правонарушителям.

Арестовывала каждого, кто пьянствовал и буянил в общественных местах. Кто кидал пустые бутылки. Разрисовывал стены. Прыгал через турникеты, клянчил деньги у водителей за протирку стекол. Если кто-то мочился на улице, он отправлялся прямиком в тюрьму. Уровень городской преступности стал резко падать – так же быстро, как в подземке. Начальник полиции Браттон и мэр Джулиани объясняют: “Мелкие и незначительные, на первый взгляд, проступки служили сигналом для осуществления тяжких преступлений”. Цепная реакция была остановлена. Насквозь криминальный Нью-Йорк к концу 1990-х годов стал самым безопасным мегаполисом Америки.

Разбитые окна и разбитые люди: цена классового порядка

Энгельс однажды сказал, что способ организации капиталистического города тяготеет к тому, чтобы спрятать самый уродливый и опасный балласт производства — бедность. И там, где спрятать ее невозможно, она подвергается атакам. Поможет ли это объяснить, почему государство часто кажется наиболее жестоким, когда на кону стоят самые маленькие денежные суммы?

В 2014 году Эрик Гарнер был убит за продажу сигарет на улице — нарушение стоимостью, может быть, в пару долларов. Этой весной мы видели убийство Джорджа Флойда за (предположительно) поддельную двадцатидолларовую купюру. И с момента написания первого черновика этой статьи еще один черный американец из рабочего класса лишился жизни из-за такой же банальной полицейской жестокости. Рейшарда Брукса уличили в том, что он спал в машине и затем, через 45 минут интенсивного допроса и домогательств, полицейский выстрелил ему в спину. У этих убийств есть несколько общих признаков: полицейское насилие, последние слова жертвы (в двух первых случаях) и непостижимая тривиальность предполагаемых «преступлений», за которые они были убиты.

 

 

Миллионы людей в США десятилетиями живут в этих бесчеловечных условиях, где для государства их жизни практически ничего стоят. В особенно критическом положении пребывают те, кого белая капиталистическая Америка когда-то поработила — как черный пролетариат, так и более обеспеченные, но тем не менее, ввиду цвета кожи, не заслуживающие, как инстинктивно считается, статуса среднего класса. К счастью, небелое население и городская беднота в США сегодня восстают против унизительных практик и не собираются отступать. Они говорят нам, что их жизни действительно имеют значение.

 

«Миллионы людей в США десятилетиями живут в этих бесчеловечных условиях, где для государства их жизни практически ничего стоят.»

 

Но как вышло, что эти жизни изначально кажутся такими обесцененными? Многие объясняют это исключительно расизмом (который рассматривается как предубеждение) и шовинизмом конкретных полицейских (например, убийцы Джорджа Флойда, офицера по фамилии Шовин, не меньше) или, возможно, даже всего полицейского аппарата. Другие возразили бы, что общепризнанная легитимность полицейского насилия, в действительности, коренится гораздо глубже — в стратегических подходах к охране правопорядка в городской среде, которые несут ответственность за все эти злодеяния — жестокость и милитаризацию полиции и ее чудовищно несоразмерную реакцию на предполагаемые мелкие правонарушения и вполне безобидное поведение. Другими словами, это исходит из самого ядра социо-экономической системы как часть классовой войны.

 

Век расшатался

Речь идет о теории «разбитых окон», мистическом и мифическом программном предложении, разработанном Джеймсом К. Уиллсоном и Джорджем Л. Келлингом в 1982 году. Наиболее короткая формулировка этой теории (для тех, кто не собирается читать их статью целиком): признаки беспорядка, такие как разбитые окна, мусор, граффити и другие мелкие правонарушения, побуждают к другим, часто более серьезным видам преступлений и беспорядка. И за эти признаки беспорядка нужно браться в первую очередь, если мы стремимся к поддержанию порядка и предотвращению более серьезных преступлений. Короче говоря, эта статья определяет малое преступление как источник большого преступления — убийств, изнасилований, воровства, бандитских войн и т.п.

 

 

Таким образом, предложенное решение проблемы преступности вообще, а также рекомендация городской полиции состоит в том, что первые незначительные «разбитые окна» — мелкие нарушения и другие «признаки беспорядка» — подлежат немедленному урегулированию с применением бескомпромиссной силы, то есть жестокости, так как они признаются источником всех остальных преступлений. Это значит, что полиции отведена мессианская роль — положить конец всей преступности путем жестокого противодействия незначительным и мелким нарушениям.

 

«Теория «разбитых окон» позволяет полиции обращаться с признаками бедности так, будто они и есть сама

преступность

 

С одной стороны, эта стратегия представляет собой опасный прецедент: жестокость может стать обратно пропорциональной грубости и серьезности преступления. С другой — мишенью теории «разбитых окон» становятся весьма конкретные модели поведения. Но эта статья упускает из виду, что речь идет не об окнах, а о людях. И что чье-либо поведение часто обусловлено насущной необходимостью и глубоко встроено в классовый опыт. Статья о «разбитых окнах» от начала и до конца рассматривает поведенческие модели людей из низших социальных слоев. Она поэтому прокладывает путь к тому, чтобы отождествлять классово обусловленное поведение с «беспорядком» и далее обращаться с ним как с преступлением. Определяя мелкое преступление как иерархически более существенное, теория «разбитых окон» позволяет полиции обращаться с признаками бедности так, будто они и есть сама преступность.

 

 

Теория имела глубокие последствия: она дала полиции возможность «реагировать» на поведение, которое часто не является ничем иным как стратегией выживания (как в случае Эрика Гарнера) и/или обусловлено жизненной необходимостью, поведение, структурированное экзистенциальной безысходностью, и рассматривать (в особенности, один) класс как «беспорядок». Она уполномочила полицию направлять усилия на борьбу с классом и расой за счет борьбы с практиками, обусловленными жизненной необходимостью и стратегиями выживания. Она скрыла структурные причины угнетения, позволяя структурной необходимости в борьбе с определенным социальным слоем проявиться как не более чем систематическое злоупотребление или даже просто расизм отдельных «паршивых овец» (которые всегда могут быть дезавуированы институциями) и мешая борьбе против полицейской жестокости путем сведения этого вопроса к проблеме отдельных полицейских или подразделений.

 

Что я рожден восстановить его

Эта идея появилась в благоприятное для таких стратегий время — расшатанный век: то, что консервативная Америка считала проблемой, определялось как «упадок городов» в форме небелых людей, хиппи, наркоманов и панков, которые медленно наполняли улицы огромных городов. Одна фраза показывает, что для элит это представляло долгосрочную проблему: «Президент подчеркнул, что вы должны признать тот факт, что вся проблема действительно в черных. Основная задача в том, чтобы разработать систему, которая признает это, хотя и завуалированно», — сказал Г.Р. Холдеман, приписывая эти слова своему близкому союзнику — президенту Ричарду Никсону (1969—1974).

 

«Программа «разбитых окон» была не о выбитых стеклах, а о людях, которые, согласно сложившимся в обществе представлениям, находятся не на своих (социальных) местах.»


 

Утверждение Никсона (или Холдемана) ознаменовывает собой теорию «разбитых окон» примерно за десять лет до появления самого термина. Не мудрено, что одним из неофициальных стержней кампании Рейгана и других консерваторов часто была борьба с панками и грязными хиппи. По существу, программа «разбитых окон» была не о выбитых стеклах, а о людях, которые, согласно сложившимся в обществе представлениям, находятся не на своих (социальных) местах, — людях, которые, как считает консервативная Америка, вторглись в городское пространство и засорили его.

 

 

Именно эта синхронизация реакционной политики на высшем уровне и желание дисциплинировать и урегулировать общество снизу, особенно городскую среду, вдохнула жизнь в правоохранительную деятельность по принципу «разбитых окон».

Американские города реализовали эту политику сначала в системе общественного транспорта. Нью-Йорк стал в этом одним из первых, разделавшись с граффити в поездах и практикой перепрыгивания турникетов и другими способами уклонения от оплаты (то, с чем мы, восточные европейцы, тоже знакомы). Охрана правопорядка по принципу «разбитых окон» затем распространилась по всему городскому ландшафту: суровые меры против мелких преступлений и проступков, в дальнейшем эффективно покрепленные тактикой задержания и обыска, доктриной трех преступлений и расовым подходом, который эффективно функционирует как классовый, но при этом открыто не определяет ни один конкретный класс как свою мишень.

Инвестиционный спектр

Хоть этого и не видно, но циркуляция капитала находится в центре теории «разбитых окон». В то время как Уиллсон и Келлинг играют в свои умственные эксперименты, люди, которые пьют, мочатся на улицах и по-другому «нарушают порядок», делают это, как правило, перед магазином и его владельцем, мешая его бизнесу своим поведением. Но, по сути, своим существованием.

 

 

Криминализация безобидного поведения и мелких нарушений, действительно, подразумевает кое-что еще: инвестиции. Как сказал однажды Рудольф Джулиани, существует связь между инвестициями и мочеиспусканием на улице: никто не хочет инвестировать туда, где это делают! Интересно следующее: теория «разбитых окон» — как в виде теории, так и практики — пыталась «решить» проблему «упадка города» или «беспорядка». Полицейская жестокость и готовность безжалостно реагировать на любые признаки людей, которым «не место в определенных районах», — это попытка расчистить городские центры и преобразовать их для инвестиций. И теперь мы имеем полный цикл: то, что начинается с реакционного отвращения (Никсона, Рейгана, консерваторов…) к меньшинствам и небелым людям на улицах и затем подается как «упадок города» и расшатанный век, затем истолковывается как преступление, что приводит к устранению бедных из поля зрения буржуазии. И в конце этой цепи, надеются политики, находится центральный элемент капитализма — инвестиции.

 

«Если бы Джордж Флойд обманывал государство, поместив свой счет и компанию в оффшорной зоне, вероятнее всего, сегодня он был бы жив.»

 

Что из этого следует? То, что эти практики охраны правопорядка создали специфические повседневные условия для жизней представителей низших слоев. Если ты беден, то за всеми твоими действиями будут наблюдать и за все ты можешь столкнуться с жестокостью. Иными словами, созданы прекарные условия жизни для бедных, пузырь, в котором ты всегда подвергнут полицейской жестокости. Комплексная система регулирования — регулирования, которое проводится через идею «порядка», преднамеренно направленную на бедных, хотя и завуалированно, поскольку оно нацелено на такое абстрактное понятие, как «беспорядок». Эффективно создающая параллельную правовую систему для бедных и отражающая некоторую итерацию права при капитализме: права как системы классовых барьеров. Если ты беден, то к тебе применяются «законы» о мелких нарушениях и о мерах против «беспорядка». Если же ты богат, тогда существует иная правовая система с огромным количеством лазеек и пространством для уклонения от уплаты налогов и других гражданских обязанностей. Речь идет, поэтому, о едином механизме противостояния одному из эмансипационных наследий либерализма — равенству в глазах закона. Потому что давайте признаем: если бы Джордж Флойд обманывал государство, поместив свой счет и компанию в оффшорной зоне, вероятнее всего, сегодня он был бы жив. И свободен.

Перевела Анна Петрович по публикации: Aleksis, S., 2020. «Broken Windows and Broken People: the Cost of Class Order». In: LeftEast. Available 13.07.2020 at: [link].

 

Читайте еще: 

«Вони просто не хочуть працювати!»: расові стереотипи та протести в США (Марта Гавришко)

Протесты в США: страшно, но важно (Александра «Renoire» Алексеева)

Экономика трущоб: бедность в Латинской Америке (Влад Бурный)

Покарання і насильство: чи справді кримінальне правосуддя ґрунтується на величезній помилці? (Джеймс Ґілліґан)

 


Broken Windows — The Atlantic

Примечание редактора: Мы собрали десятки наиболее важных материалов из наших архивов о расах и расизме в Америке. Найдите коллекцию здесь.


В середине 1970-х годов штат Нью-Джерси объявил о «Программе безопасных и чистых районов», призванной улучшить качество общественной жизни в двадцати восьми городах. В рамках этой программы государство предоставило деньги, чтобы помочь городам вывести полицейских из патрульных машин и назначить их на прогулку.Губернатор и другие официальные лица штата с энтузиазмом относились к использованию пешего патруля как способа борьбы с преступностью, но многие начальники полиции отнеслись к этому скептически. Пеший патруль в их глазах был в значительной степени дискредитирован. Это уменьшило мобильность полиции, которая, таким образом, с трудом реагировала на призывы граждан о службе, и ослабило контроль штаба над патрульными.

Многие полицейские тоже не любили пеший патруль, но по разным причинам: это была тяжелая работа, приходилось держать их на улице в холодные дождливые ночи и снижать шансы на «хороший щипок».В некоторых департаментах назначение офицеров в пеший патруль использовалось как форма наказания. И ученые-эксперты в области полиции сомневались, что пешее патрулирование окажет какое-либо влияние на уровень преступности; по мнению большинства, это было не более чем подачкой.

Через пять лет после начала программы Фонд полиции в Вашингтоне, округ Колумбия, опубликовал оценку проекта пешего патрулирования. Основываясь на анализе тщательно контролируемого эксперимента, проведенного главным образом в Ньюарке, фонд, к удивлению почти кого-либо, пришел к выводу, что пешее патрулирование не привело к снижению уровня преступности.Но жители пеших патрулей, казалось, чувствовали себя в большей безопасности, чем люди в других районах, были склонны полагать, что преступность снизилась, и, казалось, предпринимали меньше шагов, чтобы защитить себя от преступности (например, оставаясь дома с запертыми дверями). . Более того, жители пеших районов относились к полиции более благосклонно, чем жители других районов. А у офицеров-пешеходов был более высокий моральный дух, большее удовлетворение от работы и более благосклонное отношение к гражданам в их районах, чем у офицеров, прикомандированных к патрульным машинам.

Эти результаты могут быть восприняты как доказательство того, что скептики были правым патрулем, который не влияет на преступность; это просто обманывает граждан, заставляя их думать, что они в большей безопасности. Но, по нашему мнению, и по мнению авторов исследования Фонда полиции (одним из которых был Келлинг), жителей Ньюарка вовсе не обманули. Они знали, что делают офицеры пешего патруля, знали, что это отличается от того, что делают моторизованные офицеры, и знали, что то, что офицеры ходят пешком, на самом деле делает их районы более безопасными.

Но как район может быть «безопаснее», если уровень преступности не снизился, а даже вырос? Чтобы найти ответ, нужно сначала понять, что чаще всего пугает людей в общественных местах. Многих граждан, конечно, в первую очередь пугают преступления, особенно преступления, связанные с внезапным насильственным нападением незнакомца. Этот риск очень реален в Ньюарке, как и во многих крупных городах. Но мы склонны упускать из виду другой источник страха — боязнь, что нас побеспокоят непорядочные люди.Не жестокие люди и не обязательно преступники, а люди с сомнительной репутацией, непослушные или непредсказуемые: попрошайки, пьяницы, наркоманы, буйные подростки, проститутки, бездельники, психически неуравновешенные.

Офицеры пешего патруля подняли, насколько они могли, уровень общественного порядка в этих кварталах. Хотя кварталы были преимущественно чернокожими, а пешие патрульные — в основном белыми, эта «поддерживающая порядок» функция полиции выполнялась к общему удовлетворению обеих сторон.

Один из нас (Келлинг) провел много часов, гуляя с офицерами пешего патруля Ньюарка, чтобы узнать, как они определяют «порядок» и что они делают для его поддержания. Один из них был типичным: оживленный, но полуразрушенный район в центре Ньюарка, со множеством заброшенных зданий, маргинальных магазинов (некоторые из которых выставляли на видном месте ножи и опасные бритвы в витринах), один большой универмаг и, что наиболее важно, железнодорожный вокзал и несколько крупных автобусных остановок. Хотя район был запущен, его улицы были заполнены людьми, потому что это был крупный транспортный узел.Благоустроенность этого района была важна не только для тех, кто там жил и работал, но и для многих других, которым приходилось проходить через него по пути домой, в супермаркеты или на фабрики.

Люди на улице в основном были черными; офицер, который шел по улице, был белым. Люди состояли из «постоянных» и «чужих». Среди завсегдатаев были как «порядочные люди», так и некоторые пьяницы и изгои, которые всегда были рядом, но «знали свое место». Незнакомцы были, ну, незнакомцами, и смотрели на них подозрительно, иногда с опаской.Офицер — назовем его Келли — знал, кто такие завсегдатаи, и они знали его. Поскольку он видел свою работу, он должен был присматривать за незнакомцами и следить за тем, чтобы завсегдатаи с сомнительной репутацией соблюдали некоторые неофициальные, но общеизвестные правила. Пьяницы и наркоманы могли сидеть на крыльце, но не могли лежать. Люди могли пить на боковых улицах, но не на главном перекрестке. Бутылки должны были быть в бумажных пакетах. Разговаривать, беспокоить или просить людей, ожидающих на автобусной остановке, было строго запрещено. Если между бизнесменом и покупателем вспыхивал спор, считалось, что прав бизнесмен, особенно если покупателем был незнакомец.Если незнакомец слонялся без дела, Келли спрашивала его, есть ли у него средства к существованию и чем он занимается; если он давал неудовлетворительные ответы, его отправляли в путь. За бродяжничество арестовывали лиц, нарушавших неформальные правила, особенно тех, кто мешал ожидающим на остановках. Шумным подросткам велели молчать.

Эти правила были определены и применялись в сотрудничестве с «завсегдатаями» на улице. В другом районе могли быть другие правила, но это, как все понимали, были правила для этого района .Если кто-то их нарушал, завсегдатаи не только обращались за помощью к Келли, но и высмеивали нарушителя. Иногда то, что делала Келли, можно было охарактеризовать как «приведение в исполнение закона», но столь же часто это включало в себя принятие неформальных или внезаконных мер, чтобы помочь защитить то, что соседи решили, что это надлежащий уровень общественного порядка. Некоторые из его поступков, вероятно, не выдержали бы судебного разбирательства.

Решительный скептик может признать, что опытный офицер пешего патруля может поддерживать порядок, но все же настаивать на том, что такого рода «порядок» имеет мало общего с реальными источниками общественного страха, то есть с насильственными преступлениями.В какой-то степени это правда. Но надо иметь в виду две вещи. Во-первых, сторонние наблюдатели не должны предполагать, что они знают, в какой степени тревога, эндемичная в настоящее время во многих кварталах больших городов, проистекает из страха перед «настоящей» преступностью, а в какой — из ощущения, что на улице царит беспорядок, источник неприятных, тревожных мыслей. встречи. Жители Ньюарка, судя по их поведению и их замечаниям интервьюерам, очевидно, придают большое значение общественному порядку и чувствуют облегчение и уверенность, когда полиция помогает им поддерживать этот порядок.

Во-вторых, на уровне сообщества беспорядки и преступность обычно неразрывно связаны в своего рода последовательности развития. Социальные психологи и полицейские сходятся во мнении, что если окно в здании разбито и не отремонтировано, то все остальные окна вскоре будут разбиты. Это верно как в хороших районах, так и в захудалых. Разбивание окон не обязательно происходит в больших масштабах, потому что некоторые районы населены решительными взломщиками окон, тогда как другие населены любителями окон; скорее, одно неотремонтированное разбитое окно является сигналом того, что всем наплевать, и поэтому разбивание большего количества окон ничего не стоит.(Это всегда было весело.)

Филип Зимбардо, психолог из Стэнфорда, в 1969 году сообщил о некоторых экспериментах по проверке теории разбитого окна. Он устроил так, чтобы автомобиль без номерных знаков был припаркован с поднятым капотом на улице в Бронксе, а аналогичный автомобиль — на улице в Пало-Альто, Калифорния. Автомобиль в Бронксе подвергся нападению «вандалов» через десять минут после его «бросания». Первыми приехала семья — отец, мать и маленький сын, — которые сняли радиатор и аккумулятор.В течение двадцати четырех часов практически все ценное было удалено. Потом начались беспорядочные разрушения — выбиты окна, оторваны детали, содрана обивка. Дети стали использовать машину как игровую площадку. Большинство взрослых «вандалов» были хорошо одетыми, чисто белыми. Машина в Пало-Альто простояла нетронутой больше недели. Затем Зимбардо разбил его часть кувалдой. Вскоре к ним присоединились прохожие. Через несколько часов машина была перевернута вверх дном и полностью уничтожена.Опять же, «вандалы» оказались в первую очередь респектабельными белыми.

Бесхозное имущество становится честной добычей для людей, ищущих забавы или грабежа, и даже для людей, которые в обычных условиях и не помышляли бы о таких вещах и, вероятно, считают себя законопослушными. Из-за характера общественной жизни в Бронксе — ее анонимности, частоты брошенных автомобилей, кражи или поломки вещей, прошлого опыта «никто не заботится» — вандализм начинается гораздо быстрее, чем в степенном Пало-Альто. , где люди пришли к выводу, что о личном имуществе заботятся и что озорное поведение дорого обходится.Но вандализм может произойти где угодно, когда общественные барьеры — чувство взаимного уважения и обязательства вежливости — снижаются действиями, которые, кажется, сигнализируют о том, что «никто не заботится».

Мы предполагаем, что «неконтролируемое» поведение также приводит к нарушению контроля сообщества. Стабильное соседство семей, заботящихся о своем доме, заботящихся о детях друг друга и уверенно осуждающих нежелательных непрошеных гостей, может через несколько лет или даже месяцев превратиться в негостеприимные и пугающие джунгли.Участок заброшен, сорняки растут, окна разбиты. Взрослые перестанут ругать буйных детей; дети, осмелев, становятся более шумными. Семьи уезжают, въезжают одинокие взрослые. Подростки собираются перед магазином на углу. Торговец просит их двигаться; они отказываются. Происходят драки. Мусор накапливается. Люди начинают пить перед продуктовым магазином; со временем пьяный падает на тротуар, и ему дают проспаться. К пешеходам подходят попрошайки.

На данный момент не является неизбежным процветание серьезных преступлений или жестоких нападений на незнакомцев.Но многие жители будут думать, что преступность, особенно насильственная, растет, и соответствующим образом изменят свое поведение. Они будут реже ходить по улицам, а на улицах будут держаться в стороне от своих товарищей, двигаясь отведенными глазами, молчаливыми губами и торопливыми шагами. «Не вмешивайся». Для некоторых жителей эта растущая атомизация не будет иметь большого значения, потому что район — это не их «дом», а «место, где они живут». Их интересы в другом месте; они космополиты.Но это будет иметь большое значение для других людей, чья жизнь получает смысл и удовлетворение от местных привязанностей, а не от участия в мирских делах; для них район перестанет существовать, если не считать нескольких надежных друзей, с которыми они договариваются встретиться.

Такая территория уязвима для преступного вторжения. Хотя это и не является неизбежным, более вероятно, что здесь, а не там, где люди уверены, что могут регулировать общественное поведение с помощью неформального контроля, наркотики перейдут из рук в руки, проститутки будут домогаться, а машины будут разбирать.Что пьяниц будут грабить мальчики, которые делают это ради забавы, а клиентов проституток будут грабить мужчины, которые делают это целенаправленно и, возможно, жестоко. Что грабежи будут происходить.

Среди тех, кому часто трудно от этого отойти, пожилые люди. Опросы граждан показывают, что пожилые люди гораздо реже становятся жертвами преступлений, чем молодые, и некоторые делают из этого вывод, что известный страх перед преступностью, высказываемый пожилыми людьми, является преувеличением: возможно, нам не следует разрабатывать специальные программы защиты пожилых людей; возможно, мы должны даже попытаться отговорить их от их ошибочных опасений.Этот аргумент упускает суть. Перспектива столкновения с буйным подростком или пьяным попрошайкой может вызывать у беззащитных людей такой же страх, как и перспектива встречи с настоящим грабителем; действительно, для беззащитного человека эти два вида конфронтации часто неразличимы. Более того, более низкий уровень виктимизации пожилых людей является мерой шагов, которые они уже предприняли — главным образом, оставшись за закрытыми дверями — чтобы свести к минимуму риски, с которыми они сталкиваются. Молодые мужчины чаще подвергаются нападениям, чем пожилые женщины, не потому, что они являются более легкой или прибыльной мишенью, а потому, что они чаще бывают на улицах.

Связь между беспорядком и страхом устанавливают не только пожилые люди. Сьюзан Эстрих из Гарвардской школы права недавно провела ряд исследований источников общественного страха. Один, проведенный в Портленде, штат Орегон, показал, что три четверти опрошенных взрослых переходят на другую сторону улицы, когда видят банду подростков; другое исследование, проведенное в Балтиморе, показало, что почти половина из них перешла бы улицу, чтобы избежать даже одного незнакомого молодого человека. Когда интервьюер спрашивал людей в многоквартирном доме, где находится самое опасное место, они упомянули место, где молодые люди собирались, чтобы выпить и послушать музыку, несмотря на то, что там не было совершено ни одного преступления.В проектах государственного жилья в Бостоне наибольший страх выражали люди, живущие в зданиях, где больше всего преобладали беспорядок и неучтивость, а не преступность. Знание этого помогает понять значение таких безобидных изображений, как граффити в метро. Как писал Натан Глейзер, распространение граффити, даже если оно не является непристойным, ставит пассажира метро перед неизбежным осознанием того, что окружающая среда, в которой он должен находиться в течение часа или более в день, является неуправляемой и неконтролируемой, и что любой может вторгнуться в нее, чтобы сделать это. любой ущерб и вред, который предлагает разум.»

В ответ на страх люди избегают друг друга, ослабляя контроль. Иногда вызывают полицию. Приезжают патрульные машины, происходят случайные задержания, но преступления продолжаются, а беспорядки не утихают. Граждане жалуются начальнику полиции, но он объясняет, что его в департаменте мало персонала и что суды не наказывают мелких или впервые нарушивших правонарушение Для жителей полиция, прибывающая на патрульных машинах, либо неэффективна, либо безразлична: для полиции жители — животные, которые заслуживают друг друга.Граждане вскоре могут перестать обращаться в полицию, потому что «они ничего не могут сделать».

Процесс, который мы называем городским упадком, происходил веками в каждом городе. Но то, что происходит сегодня, отличается, по крайней мере, в двух важных аспектах. Во-первых, в период, скажем, перед Второй мировой войной горожане из-за денежных затрат, транспортных трудностей, родственных и церковных связей редко могли уйти от проблем соседства. Когда движение действительно происходило, оно, как правило, происходило по маршрутам общественного транспорта.Теперь мобильность стала исключительно легкой для всех, кроме самых бедных или тех, кому препятствуют расовые предрассудки. Прежние волны преступности имели своего рода встроенный механизм самокоррекции: решимость района или сообщества восстановить контроль над своей территорией. Районы в Чикаго, Нью-Йорке и Бостоне столкнутся с преступностью и бандитскими войнами, а затем вернется нормальная жизнь, поскольку семьи, для которых не было альтернативных мест жительства, восстановили свою власть над улицами.

Во-вторых, полиция в этот более ранний период помогала в этом восстановлении власти, действуя, иногда насильственно, от имени сообщества.Избивали молодых хулиганов, арестовывали «по подозрению» или за бродяжничество, разгоняли проституток и мелких воришек. «Правами» пользовались порядочные люди, а возможно, и серьезные профессиональные преступники, которые избегали насилия и могли позволить себе адвоката.

Такая схема полицейской деятельности не была отклонением от нормы или результатом случайных излишеств. С самых первых дней существования нации функция полиции рассматривалась в первую очередь как функция ночного сторожа: поддерживать порядок против главных угроз порядку — огня, диких животных и недостойного поведения.Раскрытие преступлений рассматривалось не как обязанность полиции, а как частное дело. В марте 1969 года в журнале «Атлантик» один из нас (Уилсон) написал краткий отчет о том, как роль полиции постепенно менялась от поддержания порядка к борьбе с преступностью. Изменения начались с создания частных сыщиков (часто бывших преступников), которые работали на гонорарной основе для лиц, понесших убытки. Со временем сыщики были поглощены муниципальными учреждениями и одновременно получали регулярную зарплату, ответственность за преследование воров была переложена с потерпевшего частного лица на профессионального прокурора.Этот процесс не был завершен в большинстве мест до двадцатого века.

В 1960-е годы, когда городские беспорядки были серьезной проблемой, социологи начали тщательно изучать функцию полиции по поддержанию порядка и предлагать способы ее улучшения — не сделать улицы более безопасными (ее первоначальная функция), а уменьшить случаев массового насилия. Поддержание порядка стало в какой-то степени совпадать с «общественными отношениями». Но по мере того как волна преступности, начавшаяся в начале 1960-х годов, не ослабевала на протяжении всего десятилетия и вплоть до 1970-х годов, внимание переключилось на роль полиции как борца с преступностью.Исследования поведения полиции в целом перестали быть отчетами о функции поддержания порядка и вместо этого превратились в попытки предложить и проверить способы, с помощью которых полиция могла бы раскрывать больше преступлений, производить больше арестов и собирать более качественные доказательства. Если бы это можно было сделать, предполагали социологи, граждане были бы менее напуганы.

Многое было сделано во время этого перехода, поскольку и начальники полиции, и сторонние эксперты подчеркивали функцию борьбы с преступностью в своих планах, при распределении ресурсов и размещении персонала.Возможно, в результате полиция стала лучше бороться с преступностью. И, несомненно, они сознавали свою ответственность за порядок. Но связь между поддержанием порядка и предотвращением преступлений, столь очевидная для прежних поколений, была забыта.

Эта ссылка похожа на процесс, когда одно разбитое окно превращается во множество. Гражданин, боящийся дурно пахнущего пьяницы, буйного подростка или назойливого нищего, не просто выражает свое отвращение к неприличному поведению; он также озвучивает народную мудрость, которая оказывается правильным обобщением, а именно, что серьезная уличная преступность процветает в районах, где хулиганство не контролируется.Непроверенный попрошайничество, по сути, является первым разбитым окном. Грабители и грабители, будь то оппортунисты или профессионалы, считают, что они уменьшают свои шансы быть пойманными или даже идентифицированными, если они действуют на улицах, где потенциальные жертвы уже запуганы преобладающими условиями. Если соседи не могут удержать назойливого попрошайки от раздражающих прохожих, вор может рассуждать, еще менее вероятно вызвать полицию, чтобы выявить потенциального грабителя или вмешаться, если ограбление действительно имеет место.

Некоторые администраторы полиции признают, что этот процесс имеет место, но утверждают, что моторизованные патрульные могут справляться с ним так же эффективно, как и пешие патрульные. Мы не так уверены. Теоретически офицер в патрульной машине может наблюдать столько же, сколько и пеший офицер; теоретически первый может разговаривать с таким же количеством людей, как и второй. Но реальность столкновений полиции и гражданина сильно изменена автомобилем. Пеший офицер не может отделиться от уличных людей; если к нему приблизиться, только его униформа и его личность могут помочь ему справиться с тем, что должно произойти.И он никогда не может быть уверен, что это будет — просьба о направлении, мольба о помощи, гневный донос, поддразнивающее замечание, бессвязный лепет, угрожающий жест.

В машине офицер скорее расправляется с уличными людьми, опуская стекло и глядя на них. Дверь и окно исключают приближающегося горожанина; они барьер. Некоторые офицеры пользуются этим барьером, возможно, неосознанно, действуя в машине иначе, чем пешком.Мы видели это бессчетное количество раз. Полицейская машина подъезжает к углу, где собрались подростки. Окно опущено. Офицер смотрит на юношей. Они смотрят в ответ. Офицер говорит одному: «Иди сюда». Он неторопливо приближается, передавая своим друзьям своим тщательно продуманным небрежным стилем мысль о том, что его не пугает власть. Как тебя зовут?» «Чак». «Чак кто?» «Чак Джонс». «Что ты делаешь, Чак?» «Ничего». [офицер по условно-досрочному освобождению]?» «Нет». «Конечно?» «Да». «Держись подальше от неприятностей, Чаки.Тем временем другие мальчики смеются и обмениваются комментариями между собой, вероятно, за счет офицера. Офицер пристально смотрит на него. что его нельзя «усыпить». В процессе офицер почти ничему не научился, и мальчики решили, что офицер — это чужая сила, которой можно спокойно пренебречь, даже высмеивать

Наш опыт показывает, что большинству граждан нравится поговорить с полицейским.Такой обмен мнениями придает им чувство важности, дает им почву для сплетен и позволяет им объяснить властям, что их беспокоит (благодаря чему они получают скромное, но значительное ощущение того, что они «что-то сделали» для решения проблемы). Вам легче подойти к человеку пешком и поговорить с ним охотнее, чем к человеку в машине. Более того, вам будет легче сохранить некоторую анонимность, если вы отвлечете офицера в сторону для приватного чата. Предположим, вы хотите сообщить о том, кто ворует сумки или кто предлагал продать вам украденный телевизор.В черте города виновник, по всей вероятности, живет неподалеку. Подойти к отмеченной патрульной машине и наклониться к окну — значит подать видимый сигнал о том, что вы «финк».

Суть роли полиции в поддержании порядка заключается в укреплении неформальных механизмов контроля самой общины. Полиция не может, не выделяя чрезвычайных ресурсов, заменить этот неформальный контроль. С другой стороны, чтобы усилить эти природные силы, полиция должна их приспособить.И в этом заключается проблема.

Должна ли деятельность полиции на улицах в значительной степени определяться стандартами района, а не правилами штата? За последние два десятилетия переход полиции от поддержания порядка к охране правопорядка все больше и больше подвергал ее влиянию правовых ограничений, спровоцированных жалобами СМИ и навязанных судебными решениями и ведомственными приказами. Как следствие, функции полиции по поддержанию порядка в настоящее время регулируются правилами, разработанными для контроля за отношениями полиции с подозреваемыми преступниками.Это, на наш взгляд, совершенно новая разработка. На протяжении веков роль полиции как сторожа оценивалась в первую очередь не с точки зрения соблюдения ею соответствующих процедур, а скорее с точки зрения достижения ею желаемой цели. Целью был порядок, термин по своей сути двусмысленный, но условие, которое люди в данном сообществе узнавали, когда видели его. Средства были такими же, как и само сообщество, если бы его члены были достаточно решительными, смелыми и авторитетными.Напротив, обнаружение и задержание преступников было средством достижения цели, а не целью самой по себе; судебная констатация виновности или невиновности была ожидаемым результатом правоприменительного режима. С самого начала ожидалось, что полиция будет следовать правилам, определяющим этот процесс, хотя штаты различались по степени строгости правил. Процесс уголовного задержания всегда понимался как затрагивающий права личности, нарушение которых было неприемлемо, поскольку означало, что нарушивший офицер выступал в роли судьи и присяжных, а это не входило в его обязанности.Вина или невиновность должны были определяться универсальными стандартами по особым процедурам.

Обычно ни судья, ни присяжные никогда не рассматривают лиц, вовлеченных в спор о соответствующем уровне соседского порядка. Это верно не только потому, что большинство дел рассматривается неофициально на улице, но и потому, что не существует универсальных стандартов для разрешения споров по поводу беспорядков, и поэтому судья может быть не мудрее или эффективнее полицейского. До недавнего времени во многих штатах, а кое-где и сегодня полиция производила аресты по таким обвинениям, как «подозрительное лицо», «бродяжничество» или «пьянство в общественных местах» — обвинениям, практически не имеющим юридического значения.Эти обвинения существуют не потому, что общество хочет, чтобы судьи наказывали бродяг или пьяниц, а потому, что оно хочет, чтобы у офицера были юридические инструменты для удаления нежелательных людей из района, когда неформальные усилия по поддержанию порядка на улицах потерпели неудачу.

Как только мы начинаем думать обо всех аспектах работы полиции как о применении универсальных правил в рамках специальных процедур, мы неизбежно задаемся вопросом, что представляет собой «нежелательное лицо» и почему мы должны «криминализовать» бродяжничество или пьянство.Сильное и похвальное желание видеть, что с людьми обращаются справедливо, заставляет нас беспокоиться о том, не позволять ли полиции разгонять людей, нежелательных по каким-то расплывчатым или местническим стандартам. Растущий и не очень похвальный утилитаризм заставляет нас сомневаться в том, что любое поведение, которое не «вредит» другому человеку, должно быть объявлено незаконным. И поэтому многие из нас, наблюдающих за полицией, не желают позволять им выполнять единственно возможным для них способом ту функцию, которую каждый район отчаянно хочет, чтобы они выполняли.

Это желание «декриминализовать» недостойное поведение, которое «никто не причиняет вреда» — и, таким образом, отменить высшую меру наказания, которую полиция может использовать для поддержания порядка в районе, — мы считаем ошибкой. Арест одного пьяного или одного бродяги, который не причинил вреда неизвестному человеку, кажется несправедливым, и в некотором смысле так оно и есть. Но если ничего не сделать с десятком пьяниц или сотней бродяг, можно разрушить целое сообщество. Частное правило, которое, кажется, имеет смысл в отдельном случае, не имеет смысла, когда оно делается универсальным правилом и применяется ко всем случаям.Это бессмысленно, поскольку не учитывает связи между одним разбитым окном, оставленным без присмотра, и тысячей разбитых окон. Конечно, проблемы, создаваемые пьяницами или психически больными, могли бы решать и другие агентства, помимо полиции, но в большинстве сообществ, особенно там, где было сильно движение за «деинституционализацию», они этого не делают.

Обеспокоенность справедливостью более серьезна. Мы можем согласиться с тем, что определенное поведение делает одного человека более нежелательным, чем другого, но как сделать так, чтобы возраст, цвет кожи, национальное происхождение или безобидные манеры не стали также основанием для различения нежелательного от желательного? Короче говоря, как мы можем гарантировать, что полиция не станет агентом районного фанатизма?

Мы не можем дать полностью удовлетворительного ответа на этот важный вопрос.Мы не уверены, что существует удовлетворительный ответ, кроме надежды на то, что благодаря их отбору, обучению и надзору полиции будет привито ясное ощущение внешнего предела ее дискреционной власти. Этот предел, грубо говоря, таков: полиция существует, чтобы помогать регулировать поведение, а не поддерживать расовую или этническую чистоту района.

Рассмотрим пример дома Роберта Тейлора в Чикаго, одного из крупнейших проектов общественного жилья в стране. Это дом для почти 20 000 человек, все чернокожие, и простирается на девяносто два акра вдоль Саут-Стейт-стрит.Он был назван в честь выдающегося чернокожего, который в 1940-х годах был председателем Жилищного управления Чикаго. Вскоре после его открытия, в 1962 году, отношения между жителями поселка и полицией резко испортились. Граждане считали полицию бесчувственной или жестокой; полиция, в свою очередь, жаловалась на неспровоцированные нападения на них. Некоторые чикагские офицеры рассказывают о случаях, когда они боялись входить в дома. Уровень преступности вырос.

Сегодня атмосфера изменилась. Отношения между полицией и гражданами улучшились — видимо, обе стороны чему-то научились на предыдущем опыте.Недавно мальчик украл кошелек и сбежал. Несколько молодых людей, видевших кражу, добровольно передали в полицию информацию о личности и месте жительства вора, причем сделали это публично, на глазах у друзей и соседей. Но проблемы сохраняются, главная из них — наличие молодежных банд, которые терроризируют жителей и вербуют участников проекта. Люди ожидают, что полиция «что-то сделает» с этим, и полиция полна решимости сделать именно это.

Но что делать? Хотя полиция, очевидно, может производить аресты всякий раз, когда член банды нарушает закон, банда может формироваться, вербоваться и собираться, не нарушая закон.И только небольшая часть преступлений, связанных с бандами, может быть раскрыта арестом; таким образом, если арест является единственным выходом для полиции, опасения жителей не успокоятся. Полиция скоро почувствует себя беспомощной, а жители снова поверят, что полиция «ничего не делает». Что на самом деле делает полиция, так это выгоняет известных членов банды из проекта. По словам одного офицера, «Мы надираем задницы». Об этом знают и одобряют жители проекта. Негласный союз полиции и гражданина в проекте подкрепляется мнением полиции о том, что полицейские и банды являются двумя соперничающими источниками власти в этом районе и что банды не собираются побеждать.

Ничто из этого не может быть легко согласовано с любой концепцией надлежащей правовой процедуры или справедливого обращения. Поскольку и жители, и члены банды чернокожие, раса не имеет значения. Но это могло быть. Предположим, белый проект столкнулся с черной бандой или наоборот. Мы бы опасались, если бы полиция заняла чью-то сторону. Но основная проблема остается прежней: как полиция может усилить неформальные механизмы социального контроля природных сообществ, чтобы минимизировать страх в общественных местах? Правоохранительные органы сами по себе не являются ответом: банда может ослабить или разрушить сообщество, угрожающе стоя вокруг и грубо разговаривая с прохожими, не нарушая закон.

Нам трудно думать о таких вещах не только потому, что этические и юридические вопросы очень сложны, но и потому, что мы привыкли думать о законе в индивидуалистических терминах. Закон определяет мои права, наказывает его поведение и применяется этим должностным лицом из-за этого вреда. Думая таким образом, мы предполагаем, что то, что хорошо для отдельного человека, будет хорошо и для общества, и то, что не имеет значения, когда это происходит с одним человеком, не будет иметь значения, если это происходит со многими.Как правило, это правдоподобные предположения. Но в тех случаях, когда поведение, терпимое для одного человека, невыносимо для многих других, реакции других — страх, уход в себя, бегство — могут в конечном итоге ухудшить положение всех, включая человека, который первым заявил о своем безразличии.

Возможно, их большая чувствительность к общественным, а не к индивидуальным потребностям помогает объяснить, почему жители небольших населенных пунктов более удовлетворены своей полицией, чем жители аналогичных районов в больших городах.Элинор Остром и ее коллеги из Университета Индианы сравнили восприятие полицейских служб в двух бедных, полностью черных городах Иллинойса — Финиксе и Ист-Чикаго-Хайтс, с теми, которые существуют в трех сопоставимых полностью черных районах Чикаго. Уровень криминальной виктимизации и качество отношений между полицией и общественностью оказались примерно одинаковыми в городах и районах Чикаго. Но горожане, живущие в собственных деревнях, гораздо чаще, чем жители чикагских кварталов, говорили, что не остаются дома из-за страха перед преступностью, соглашались с тем, что местная полиция имеет «право предпринять любые действия, необходимые» для решать проблемы и соглашаться с тем, что полиция «заботится о потребностях среднего гражданина.«Возможно, что жители и полиция маленьких городов считали себя вовлеченными в совместные усилия по поддержанию определенного уровня общественной жизни, тогда как жители большого города считали себя просто запрашивающими и оказывающими определенные услуги отдельному человеку.

Если это правда, то как мудрому начальнику полиции следует использовать свои скудные силы? Первый ответ состоит в том, что никто не знает наверняка, и самым разумным способом действий было бы попробовать дальнейшие варианты ньюаркского эксперимента, чтобы увидеть точнее, что работает в каких районах.Второй ответ также является хеджированием: многие аспекты поддержания порядка в районах, вероятно, лучше всего решать таким образом, чтобы полиция привлекалась минимально, если вообще привлекалась. Оживленный шумный торговый центр и тихий, ухоженный пригород могут почти не нуждаться в заметном присутствии полиции. В обоих случаях соотношение респектабельных и сомнительных людей обычно настолько велико, что неформальный социальный контроль становится эффективным.

Даже в районах, которые находятся под угрозой из-за беспорядков, действий граждан без значительного участия полиции может быть достаточно.Встречи между подростками, которым нравится тусоваться на определенном углу, и взрослыми, которые хотят использовать этот угол, вполне могут привести к мирному соглашению о своде правил о том, сколько людей может собираться, где и когда.

Если невозможно понять или, если возможно, не наблюдать, гражданские патрули могут быть достаточным ответом. Есть две традиции общественного участия в поддержании порядка: одна, традиция «общинных сторожей», так же стара, как и первое поселение Нового Света.Вплоть до девятнадцатого века сторожа-добровольцы, а не полицейские, патрулировали свои общины, чтобы поддерживать порядок. Делали они это, по большому счету, не беря закон в свои руки, т. е. не наказывая лиц и не применяя силу. Их присутствие сдерживало беспорядки или предупреждало общество о беспорядках, которые нельзя было предотвратить. Сегодня в общинах по всей стране предпринимаются сотни таких усилий. Возможно, наиболее известными являются Ангелы-хранители, группа безоружных молодых людей в характерных беретах и ​​футболках, которые впервые привлекли внимание общественности, когда начали патрулировать метро Нью-Йорка, но теперь утверждают, что имеют отделения в более чем тридцать американских городов.К сожалению, у нас мало информации о влиянии этих групп на преступность. Однако возможно, что каким бы ни было их влияние на преступность, граждане находят их присутствие обнадеживающим и, таким образом, способствуют поддержанию чувства порядка и вежливости.

Вторая традиция — «линчеватель». Редко характерная черта оседлых общин Востока, в основном ее можно было найти в тех приграничных городах, которые выросли до того, как до власти дошло правительство. Известно, что существовало более 350 групп самообороны; их отличительной чертой было то, что их члены действительно брали закон в свои руки, выступая в качестве судьи, присяжных и часто палача, а также полицейского.Сегодня движение линчевателей бросается в глаза своей редкостью, несмотря на выраженный горожанами большой страх перед тем, что старые города становятся «городскими границами». Но некоторые группы общественных сторожей уже перешли черту, а другие могут переступить ее в будущем. Неоднозначный случай, описанный в The Wall Street Journal, связан с гражданским патрулем в районе Силвер-Лейк в Бельвилле, штат Нью-Джерси. Лидер сказал репортеру: «Мы ищем посторонних». Если туда заходят несколько подростков из других районов, «мы спрашиваем их, чем они занимаются», — сказал он.«Если они говорят, что идут по улице, чтобы увидеть миссис Джонс, хорошо, мы пропускаем их. Но затем мы следуем за ними через квартал, чтобы убедиться, что они действительно собираются увидеть миссис Джонс».

Хотя граждане могут многое сделать, полиция явно является ключом к поддержанию порядка. Во-первых, многие сообщества, такие как дома Роберта Тейлора, не могут справиться с этой задачей сами по себе. С другой стороны, ни один гражданин в районе, даже организованный, вряд ли будет чувствовать ответственность, которую дает ношение значка.Психологи провели много исследований о том, почему люди не приходят на помощь тем, кто подвергается нападению или ищет помощи, и выяснили, что причина не в «апатии» или «эгоизме», а в отсутствии некоторых правдоподобных оснований полагать, что нужно лично взять на себя ответственность. По иронии судьбы, избежать ответственности легче, когда вокруг стоит много людей. На улицах и в общественных местах, где так важен порядок, многие люди, вероятно, находятся «вокруг», что снижает вероятность того, что какой-либо один человек будет действовать как агент сообщества.Униформа полицейского выделяет его как человека, который должен взять на себя ответственность, если его об этом попросят. Кроме того, можно ожидать, что офицеры легче, чем их сограждане, будут отличать то, что необходимо для защиты безопасности улицы, от того, что просто защищает ее этническую чистоту.

Но полиция Америки теряет, а не приобретает членов. В некоторых городах значительно сократилось количество дежурных офицеров. Эти сокращения вряд ли будут отменены в ближайшем будущем.Поэтому каждый отдел должен с большой осторожностью назначать своих существующих сотрудников. Некоторые районы настолько деморализованы и охвачены преступностью, что пешее патрулирование становится бесполезным; лучшее, что может сделать полиция с ограниченными ресурсами, — это отреагировать на огромное количество обращений за помощью. Другие районы настолько стабильны и безмятежны, что пеший патруль не нужен. Ключевым моментом является выявление районов, находящихся в критической точке, где общественный порядок ухудшается, но не безвозвратно, где улицы часто используются, но опасаются людей, где окно может быть разбито в любой момент и должно быть быстро отремонтировано, если все не разбить.

Большинство полицейских управлений не имеют возможности систематически выявлять такие участки и назначать к ним сотрудников. Офицеры назначаются на основе уровня преступности (это означает, что районы с минимальной угрозой часто зачищаются, чтобы полиция могла расследовать преступления в районах, где ситуация безнадежна) или на основе призывов к службе (несмотря на то, что большинство граждан не призывают). полиции, когда они просто напуганы или раздражены). Чтобы разумно распределять патрули, департамент должен изучить районы и решить, исходя из свидетельств из первых рук, где дополнительный офицер будет иметь наибольшее значение для обеспечения чувства безопасности.

Один из способов растянуть ограниченные ресурсы полиции опробован в некоторых проектах государственного жилья. Организации-квартиросъемщики нанимают полицейских в нерабочее время для патрулирования своих зданий. Затраты не высокие (по крайней мере, не на одного жителя), офицеру нравится дополнительный доход, а жители чувствуют себя в большей безопасности. Такие договоренности, вероятно, более успешны, чем наем частных сторожей, и эксперимент в Ньюарке помогает нам понять, почему. Частный охранник может своим присутствием сдерживать преступность или проступки, он может прийти на помощь нуждающимся в помощи людям, но он вполне может не вмешиваться, то есть контролировать или отгонять кого-то, кто бросает вызов общественным нормам.Быть присяжным офицером — «настоящим полицейским» — кажется, придает человеку уверенность, чувство долга и ауру власти, необходимые для выполнения этой сложной задачи.

Патрульных офицеров можно поощрять добираться до места службы и обратно на общественном транспорте, а в автобусе или вагоне метро следить за соблюдением правил, касающихся курения, употребления алкоголя, хулиганства и т.п. Правоприменение должно включать не что иное, как изгнание правонарушителя (в конце концов, это не то правонарушение, с которым хотели бы побеспокоиться контролер или судья).Возможно, случайное, но неуклонное соблюдение стандартов в автобусах привело бы к тому, что условия в автобусах приблизились бы к уровню вежливости, который мы сейчас считаем само собой разумеющимся в самолетах.

Но самым важным требованием является понимание того, что поддержание порядка в опасных ситуациях является жизненно важной работой. Полиция знает, что это одна из их функций, и они также справедливо считают, что это не может быть сделано в отрыве от уголовного расследования и реагирования на вызовы. Однако мы, возможно, подтолкнули их к предположению, исходя из наших часто повторяемых опасений по поводу серьезных насильственных преступлений, что о них будут судить исключительно по их способности бороться с преступностью.Если это так, то администрация полиции будет по-прежнему концентрировать полицейский персонал в районах с самым высоким уровнем преступности (хотя и не обязательно в районах, наиболее уязвимых для криминального вторжения), подчеркивая их юридическую подготовку и задержание преступников (а не их обучения управлению уличной жизнью) и слишком быстро присоединяются к кампаниям по декриминализации «безобидного» поведения (хотя пьянство в общественных местах, уличная проституция и порнографические показы могут разрушить сообщество быстрее, чем любая команда профессиональных грабителей).

Прежде всего, мы должны вернуться к нашей давно заброшенной точке зрения, что полиция должна защищать сообщества, а также отдельных лиц. В нашей статистике преступности и обследованиях виктимизации измеряются индивидуальные потери, но не общие потери. Точно так же, как врачи теперь осознают важность укрепления здоровья, а не просто лечения болезней, так и полиция — и все мы — должны признать важность сохранения нетронутыми сообществ без разбитых окон.

Как родилась теория преступности и полицейской деятельности, которая потерпела крах

В 1969 году Филип Зимбардо, психолог из Стэнфордского университета, провел интересное полевое исследование.Он бросил две машины в двух совершенно разных местах: одну в преимущественно бедном, криминальном районе Нью-Йорка, а другую в довольно богатом районе Пало-Альто, Калифорния. Обе машины остались без номерных знаков и припаркованы со своими номерами. капюшоны вверх.

Всего через 10 минут прохожие в Нью-Йорке начали хулиганить на машине. Сначала разобрали на запчасти. Затем началось беспорядочное разрушение. Окна были разбиты. Машина была уничтожена. Но в Пало-Альто другая машина оставалась нетронутой более недели.

Наконец, Зимбардо сделал нечто необычное: он взял кувалду и разбил калифорнийскую машину. После этого прохожие быстро растерзали его, как это сделали в Нью-Йорке.

Это полевое исследование было простой демонстрацией того, как то, чем явно пренебрегают, может быстро стать мишенью для вандалов. Но со временем это переросло в нечто гораздо большее. Это стало основой для одной из самых влиятельных теорий преступности и полицейской деятельности в Америке: «разбитые окна».

Через тринадцать лет после исследования Зимбардо криминалисты Джордж Л. Келлинг и Джеймс К. Уилсон написали статью для The Atlantic .

«Идея состоит в том, что как только начинается беспорядок, неважно, что это за район, все может выйти из-под контроля», — говорит Келлинг Hidden Brain.

В статье Келлинг и Уилсон предположили, что разбитое окно или другие видимые признаки беспорядка или упадка — например, праздношатание, граффити, проституция или употребление наркотиков — могут сигнализировать о том, что о районе не заботятся.Так что, думали они, если бы полицейские управления занялись этими проблемами, может быть, более серьезных преступлений не произошло бы.

«Теперь я задаюсь вопросом, должны ли мы отказаться от метафоры разбитых окон. Мы не знали, насколько мощной она будет. Это упростило, было легко общаться, много людей получил его в результате метафоры. Долгое время он был привлекательным. Но, как известно, метафоры могут изнашиваться и устаревать».

Джордж Келлинг

«Как только вы начнете решать небольшие проблемы в районе, вы начнете укреплять этот район», — говорит Келлинг.«Люди претендуют на свои общественные места, а владельцы магазинов выражают свою обеспокоенность тем, что произошло на улицах. Сообщества укрепляются, когда порядок восстанавливается или поддерживается, и именно эта динамика помогает предотвратить преступность».

Келлинг и Уилсон предложили полицейским управлениям изменить свою направленность. Вместо того, чтобы направлять большую часть ресурсов на раскрытие серьезных преступлений, они должны вместо этого пытаться убирать улицы и поддерживать порядок — например, удерживать людей от курения травки в общественных местах и ​​расправляться с нарушителями правил проезда в метро.

Спор возник как раз вовремя, говорит профессор права Колумбийского университета Бернард Харкорт.

«Это был период высокой преступности и большого количества заключенных, и казалось, что нет выхода из этой динамики. Казалось, что нет выхода, просто заполняя тюрьмы для решения проблемы преступности.»

Идея перемещается из башни из слоновой кости на улицы

Пока политики пытались найти ответы, новый мэр Нью-Йорка пришел к власти, предложив решение.

Руди Джулиани победил на выборах в 1993 году, пообещав снизить уровень преступности и очистить улицы. Очень быстро он сделал разбитые окна своей мантрой.

Это была одна из тех редких идей, которые понравились обеим сторонам прохода.

Консерваторам понравилась эта политика, потому что она означала восстановление порядка. Либералам это понравилось, говорит Харкорт, потому что это казалось просвещенным способом предотвращения преступности: «Это казалось волшебным решением. , проститутка, наркотики, мусор, и это позволяло либералам делать это, все еще чувствуя себя самодовольными и хорошими по отношению к себе.»

Джулиани и его новый комиссар полиции Уильям Брэттон сосредоточились сначала на очистке системы метро, ​​где 250 000 человек в день не платили за проезд. Они отправили сотни полицейских в метро, ​​чтобы расправиться с на турникетов и вандалов.

Очень быстро они нашли подтверждение своей теории. Преследование мелких преступлений привело полицию к жестоким преступникам, говорит Келлинг: «Не все заставщики были преступниками, но многие преступники были загонщиками.Оказывается, серьезные преступники довольно заняты. Они совершают мелкие правонарушения, а также серьезные правонарушения».

Политика быстро распространилась из метро на весь город Нью-Йорк. сигареты.И почти мгновенно они смогли раструбить о своем успехе.Преступность падала.Количество убийств резко падало.Это казалось чудом.

Средствам массовой информации понравилась эта история, и Джулиани отправился на переизбрание в 1997 году.

Джордж Келлинг и его коллега провели дополнительное исследование по борьбе с разбитыми окнами и обнаружили то, что, по их мнению, было явным доказательством его успеха. В районах, где резко увеличилось количество арестов за правонарушения, что свидетельствует о том, что действовала полиция с разбитыми окнами, также произошло резкое снижение преступности.

К 2001 году разбитые окна стали одним из величайших достижений Джулиани. В своем прощальном обращении он подчеркнул красивую и простую идею успеха.

«Теория разбитых окон заменила идею о том, что мы были слишком заняты, чтобы обращать внимание на уличную проституцию, слишком заняты, чтобы обращать внимание на попрошайничество, слишком заняты, чтобы обращать внимание на граффити», — сказал он. «Ну, вы не можете быть слишком заняты, чтобы обращать внимание на эти вещи, потому что именно они лежат в основе проблем преступности, которые есть в вашем обществе».

Начинают появляться вопросы о разбитых окнах

С самого начала были признаки того, что с красивым повествованием что-то не так.

«Преступность в Нью-Йорке начала снижаться еще до выборов Джулиани и до того, как полиция ввела систему защиты от разбитых окон», — говорит Харкорт, профессор права из Колумбийского университета. «И, конечно же, мы были свидетелями того периода, в основном примерно с 1991 года, что преступность в стране начинает снижаться, и это заметное снижение насильственных преступлений в этой стране. Теперь самое примечательное в этом то, насколько широко это был.»

Харкорт отмечает, что преступность снизилась не только в Нью-Йорке, но и во многих других городах, где не существовало ничего похожего на охрану разбитых окон.На самом деле преступность снизилась даже в тех частях страны, где полицейские управления погрязли в коррупционных скандалах и в большинстве своем считались недееспособными, например, в Лос-Анджелесе.

«Лос-Анджелес действительно интересен, потому что в Лос-Анджелесе все это время были ужасные проблемы с полицией, а преступность в Лос-Анджелесе падает так же сильно, как и в Нью-Йорке», — говорит Харкорт.

Было множество теорий, объясняющих общенациональный спад преступности. Некоторые говорили, что это был рост экономики или конец эпидемии крэк-кокаина.Некоторые криминалисты приписывают более суровые правила вынесения приговоров.

В 2006 году Харкорт обнаружил, что доказательства, подтверждающие теорию разбитых окон, могут быть ошибочными. Он изучил исследование, проведенное Келлингом в 2001 году, и обнаружил, что в районах, где было больше всего арестов за правонарушения, также было самое большое падение насильственных преступлений.

Харкорт говорит, что в предыдущем исследовании не учитывалось то, что называется «возвратом к среднему».

«Это то, о чем знают многие инвестиционные банкиры и инвесторы, потому что это хорошо известно и на фондовом рынке», — говорит Харкорт.«По сути, идея в том, что если что-то сильно растет, оно имеет тенденцию сильно падать».

Показательна диаграмма в статье Келлинга 2001 года. Это показывает резкое падение уровня преступности в начале 1990-х годов. Но этот небольшой вид дает нам выборочную картину. Прямо перед этим спадом произошел всплеск преступности. И если вы пойдете еще дальше, вы увидите серию всплесков и спадов. И каждый раз, чем больше всплеск, тем больше последующий спад, поскольку преступность возвращается к среднему значению.

Келлинг признает, что разбитые окна, возможно, не оказали существенного влияния на преступность.Но он считает, что это все еще имеет ценность.

«Даже если разбитые окна не оказали существенного влияния на преступность, порядок — это самоцель в космополитическом, разнообразном мире», — говорит он. «Незнакомцы должны чувствовать себя комфортно, перемещаясь по сообществам, чтобы эти сообщества процветали. Порядок — это самоцель, и он не нуждается в оправдании серьезных преступлений».

Порядок может быть самоцелью, но стоит отметить, что это не было предпосылкой, на которой продавали теорию разбитых окон.Его рекламировали как новаторский способ борьбы с насильственными преступлениями, а не просто способ убрать с улиц попрошаек и проституток.

«Разбитые окна» превращаются в «Остановись и обыщи»

Харкорт говорит, что была еще одна большая проблема с разбитыми окнами.

«Мы сразу же увидели резкое увеличение количества жалоб на неправомерные действия полиции. Начиная с 1993 года, вы увидите огромное количество беспорядков, которые возникают из-за разбитых окон полицейских, с резким ростом жалоб, с поселениями полиции. случаи неправомерного поведения стремительно растут, и, конечно же, с инцидентами, жестокими инцидентами, которые внезапно происходят во все более и более быстром темпе.

Проблема усугубилась новой практикой, выросшей из разбитых окон. Она называлась «остановить и обыскать» и была принята в Нью-Йорке после победы мэра Майкла Блумберга на выборах в 2001 году.

Если бы разбитые окна означали аресты людей для проступков в надежде предотвратить более серьезные преступления, «остановить и обыскать» сказал, зачем вообще ждать проступка? Почему бы не пойти дальше и не остановить, допросить и обыскать любого, кто выглядел подозрительно? или остановка и допрос привели к информации, которая помогла раскрыть гораздо более серьезные преступления, даже убийства.Но было еще много случаев, когда полицейские остановки ничего не давали. В 2008 году полиция сделала в Нью-Йорке почти 250 000 остановок за то, что они назвали тайными передвижениями. Только одна пятнадцатая из 1 процента тех, кто нашел оружие.

Еще более проблематичным является то, что для того, чтобы найти беспорядок, вы должны определить его. Это мешок для мусора, закрывающий разбитое окно? Подростки на углу улицы слишком громко включают музыку?

В Чикаго исследователи Роберт Сэмпсон и Стивен Рауденбуш проанализировали, что заставляет людей воспринимать социальные беспорядки.Они обнаружили, что если в двух районах было одинаковое количество граффити, мусора и слоняющихся без дела, люди видели больше беспорядка, больше разбитых окон в районах с большим количеством афроамериканцев.

Джордж Келлинг не сторонник остановки и обыска. На самом деле, еще в 1982 году он предвидел возможность того, что наделение полиции широкой свободой действий может привести к злоупотреблениям. В своей статье он и Джеймс К. Уилсон пишут: «Как мы можем гарантировать …, что полиция не станет агентами местного фанатизма? Мы не можем дать полностью удовлетворительного ответа на этот важный вопрос.

В августе 2013 года федеральный окружной суд постановил, что политика Нью-Йорка в отношении задержания и обыска была неконституционной из-за того, как она выделяла молодых чернокожих и латиноамериканцев. Позже в том же году Нью-Йорк избрал своего первого либерального мэра за 20 лет. Билл ДеБлазио отпраздновал окончание остановок и обысков. Но он не покончил с разбитыми окнами. Фактически, он повторно назначил комиссаром полиции Руди Джулиани Билла Брэттона. Департамент полиции Нью-Йорка, политика Брэттона в отношении разбитых окон подверглась новой проверке.Причина: смерть Эрика Гарнера.

В июле 2014 года прохожий заснял на мобильный телефон видеозапись смертельного столкновения между полицейскими Нью-Йорка и афроамериканцем Гарнером. После словесной перепалки офицеры схватили Гарнера, удерживая его удушающим приемом, что запрещено в Нью-Йорке.

Гарнер умер вскоре после того, как его повалили на землю. Его смерть вызвала массовые протесты, и теперь его имя стало синонимом недоверия между полицией и афроамериканскими общинами.

Для Джорджа Келлинга это был не тот конец, на который он надеялся. Как исследователь, он один из немногих, чьи идеи покинули академию и распространились со скоростью лесного пожара.

Но как только политики и средства массовой информации влюбились в его идею, они донесли ее до мест, которые он никогда не планировал и не мог контролировать.

«Когда в 1990-х годах я время от времени читал в газете что-то вроде того, как приходит новый начальник и говорит: «Завтра я буду устанавливать разбитые окна», я слушал это с тревогой, потому что [это] весьма дискреционная деятельность полиции, которая требует обширной подготовки, формальных указаний, постоянного контроля и надзора.Так что мне беспокоиться о реализации о разбитых окнах? Очень много… потому что это может быть сделано очень плохо.»

На самом деле, говорит Келлинг, возможно, пора отказаться от этой идеи.

от метафоры разбитых окон. Мы не знали, насколько сильным он будет. Это упрощало, было легко общаться, многие люди поняли это в результате метафоры. Это было привлекательно долгое время. Но, как известно, метафоры могут изнашиваться и устаревать.

В наши дни социологи сходятся во мнении, что разбитые окна, вероятно, оказали умеренное влияние на уровень преступности. Но мало кто верит, что это привело к 60- или 70-процентному снижению числа насильственных преступлений, как это когда-то приписывалось.

И все же, несмотря ни на что доказательства, идея продолжает быть популярной

Бернард Харкорт говорит, что для этого есть причина:

«Это простая история, за которую люди могут зацепиться, и жить с ней намного приятнее, чем со сложностями жизни.Дело в том, что преступность в Америке резко упала с 1990-х годов, и этому нет действительно хороших, четких общенациональных объяснений». Если такая идея закрепится, джинна снова загнать в бутылку практически невозможно.

Подкаст «Скрытый мозг» ведет Шанкар Ведантам, а продюсируют Мэгги Пенман, Дженнифер Шмидт и Рене Клар. Наш главный продюсер — Тара Бойл.Вы также можете следить за нами в Твиттере @hiddenbrain и слушать новости о скрытом мозге каждую неделю на местной общественной радиостанции.

Авторские права NPR 2022.

Как Нью-Йорк использовал, а затем вырывал разбитые окна. Полиция: Goodwin

На случай, если банда головорезов, разгромивших Нью-Йорк и другие города, выставит меня на обозрение и потребует, чтобы я сказал любезность об их «движении», я готов. Я поблагодарю их за то, что они доказали правоту теории полицейской деятельности о «разбитых окнах».

Конечно, это не было целью, но беспредел, развязанный мародерами и политиканами-квислингами, положил конец спору о том, правильно ли поняли Джеймс К. Уилсон и Джордж Келлинг. Разворачивающаяся на наших глазах национальная катастрофа подтверждает их выводы о человеческой природе и здравом смысле.

Уилсон и Келлинг представили идею, которая произвела революцию в правоохранительных органах, в 1982 году в журнале The Atlantic со следующим знаменитым резюме: «Социальные психологи и полицейские склонны соглашаться, что если окно в здании разбито и не отремонтировано, все остальные окна скоро будут разбиты.Это справедливо как для хороших районов, так и для захудалых».

Подразумевалось, что общественные беспорядки и мелкие преступления — мусор, граффити, вандализм — умножатся, если их не оспорить, и перерастут в грабежи, изнасилования и убийства.

Нью-Йорк под руководством Руди Джулиани, избранного мэром в 1993 году, и его комиссары полиции, начиная с Билла Брэттона, претворили эту теорию в жизнь. В результате падение преступности всех видов было настолько драматичным, что города по всей стране наняли нью-йоркских командиров, чтобы принести магию в свои юрисдикции.

Магии не было. Скорее, так же, как Томас Эдисон описал гения — 1 процент вдохновения и 99 процентов пота — охрана разбитых окон требовала исчерпывающего внимания к деталям. Джулиани и Брэттон говорили о возвращении города «квартал за кварталом» и с помощью развития технологий поставили в известность начальников участков полиции Нью-Йорка, показав им, какие преступления были совершены, когда и где.

Зацикленность Джулиани на швабрах легко высмеять, но она отражала суть подхода.Агрессивные попрошайки запирали людей в их автомобилях и заставляли их чувствовать себя в опасности.

Бывший комиссар полиции Нью-Йорка Билл БрэттонЧад Рахман / NY Post

В памятный момент незадолго до своего избрания Джулиани сказал на заседании редакционного совета, что его волнует статистика, но реальным показателем будет то, действительно ли люди чувствуют себя в большей безопасности. Это, по его словам, было окончательным испытанием полицейского и политического лидерства.

Он сказал, что в 1993 году, когда в Нью-Йорке совершалось в среднем 2000 убийств в год.За предыдущую четверть века, когда ежегодное число убийств возросло с 600 до более чем 2200 в 1990 году, ни один комиссар полиции не был уволен из-за кровопролития. Таким образом, подотчетность будет играть важную роль в новой полиции.

Четыре года спустя The New York Times сообщила о результатах за 1997 год: «Уровень преступности в Нью-Йорке в прошлом году упал на 9,1 процента, а количество убийств упало до самого низкого уровня с 1967 года».

Всего в том году было совершено 767 убийств, что на 60 процентов меньше, чем в 1993 году.Это было чудом, но даже это вскоре показалось бы слишком высоким.

Джулиани и его преемник Майкл Блумберг продолжали оказывать давление, как и их комиссары. В последнем 2013 году для Bloomberg в городе с населением 8,5 млн человек было совершено 333 убийства.

Для сравнения, в Балтиморе с населением 620 000 человек было совершено 235 убийств.

Хотя периодически возникали споры и случаи откровенной жестокости полиции, жители Нью-Йорка широко отмечали успехи в борьбе с преступностью.В начале 2013 года опрос выявил огромную поддержку комиссара полиции Нью-Йорка Рэя Келли, который занимал этот пост все 12 лет существования Bloomberg. Общественность одобряла его работу с невероятным отрывом в 75-18 процентов, включая большинство представителей всех основных этнических и расовых групп.

Джулиани и Блумберг справедливо утверждали, что сосредоточение внимания как на мелких, так и на тяжких преступлениях спасло тысячи жизней, в основном молодых чернокожих и латиноамериканцев. Кроме того, количество заключенных в нью-йоркских тюрьмах сократилось, потому что совершалось меньше преступлений.

Во многих отношениях 2013 год ознаменовался высшей точкой для полицейской деятельности, связанной с разбитыми окнами. Нью-Йорк был самым безопасным большим городом в Америке, а Келли считалась героем. Сенатор Чак Шумер надеялся, что Келли сможет руководить ФБР, а президент Обама рассматривал возможность назначения его главой Службы национальной безопасности.

А потом появился Билл де Блазио. Его кампания в мэрию в том году использовала антиполицейские настроения среди крайне левых активистов и большей части средств массовой информации. Используя свою двухрасовую семью в рекламе, де Блазио, по сути, назвал полицию Нью-Йорка расисткой и пообещал резко сократить тактику задержания, допроса и обыска, которая была основной стратегией против оружия.

При низкой явке на праймериз Демократической партии и всеобщих выборах де Блазио пришел к власти с незначительным мандатом. Несмотря на его антиполицейскую кампанию, он вернул Брэттона в качестве комиссара, что стало сигналом о том, что он реформирует полицию Нью-Йорка, не ломая ее.

В начале он так и поступал, и крупная преступность, несмотря на периодические всплески, в целом оставалась низкой. В 2018 году было совершено 289 убийств, это наименьшее количество за 70 лет.

Но де Блазио никогда особо не верил в разбитые окна, и он вместе со все более радикальным городским советом начал надевать на полицейских наручники.Они подорвали правоприменение за мелкие преступления и декриминализовали прыжки через турникеты и публичное мочеиспускание, среди других правонарушений, направленных против качества жизни.

Окружные прокуроры усугубили ситуацию, часто отказываясь возбуждать дела о правонарушениях, особенно дела, связанные с марихуаной и небольшим количеством кокаина. Законодательное собрание штата, все более левое, «реформировало» систему залога таким образом, что судьям стало практически невозможно задерживать даже рецидивистов.

Все чаще законы и правила ограничивали полицию, часто создавая впечатление, что проблема не в преступниках, а в них.

Вся эта снисходительность и антиполицейские настроения превратились в сухой трут, когда убийство Джорджа Флойда в Миннеаполисе потрясло нацию и вызвало массовые беспорядки.

Три долгих месяца спустя стрельба, поджоги и нападения на полицию стали обычным делом. Полицейские, брошенные мэрами и губернаторами, практически все из которых были демократами, стали меньше рисковать из соображений самозащиты.

Таким образом, защита от разбитых окон фактически мертва. Как прямой результат, так много американцев.

Убийство повсюду. По состоянию на 9 августа в Нью-Йорке зарегистрировано 244 убийства, что на 55 смертей, или 29 процентов, больше, чем за тот же период прошлого года.

По всей стране сотни убитых были бы живы, если бы политический класс не сдался мафии.

Итак, мы дважды доказали, что защита от разбитых окон работает, сначала применив ее, а затем отказавшись от нее.

В первый раз мы должны были принять утвердительный ответ.

О, боже мой!

Предложение по электронной почте, от которого легко отказаться.

«Хиллари Клинтон: о чем я думал этим летом»

Азбука решения проблемы с голосованием

Пытаясь уладить спор о том, как лучше голосовать, читатель Артур Вигенфельд пишет:

«Давайте продлим день выборов до двух дней. Люди, чья фамилия начинается с нечетных букв, таких как А и С, могли голосовать во вторник. Те, у кого четные буквы, такие как B и D, будут голосовать в среду.

«Это успокоит всех, позволит соблюдать социальную дистанцию ​​и сократит очереди.

$округление

Исход из Нью-Йорка приводит к пустующим квартирам и падению арендной платы, хотя средняя квартира с двумя спальнями по-прежнему стоит 4620 долларов, сообщает The Post.

Высоко, но звуки выстрелов и сирен бесплатны.

Концепция «переломного момента» теории разбитых окон

подвергается сомнению в новом исследовании » WDET 101.9 FM

Эли Ньюман

С тех пор, как она была опубликована, теория разбитых окон оказала большое влияние на практику полицейской деятельности, проведя связь между полицейской деятельностью и безопасностью соседей.

«Беспорядок и преступность обычно неразрывно связаны в своего рода последовательности развития», — пишут авторы Джеймс К. Уилсон и Джордж Л. Келлинг в первом абзаце своей статьи 1982 года, опубликованной в The Atlantic Monthly .  «Социальные психологи и полицейские сходятся во мнении, что если окно в здании разбито и не отремонтировано, все остальные окна вскоре будут разбиты. Это так же верно как в хороших районах, так и в захудалых… Одно неотремонтированное разбитое окно — сигнал о том, что всем наплевать.

Центральный тезис Уилсона и Келлинга утверждает, что восприятие жителями беспорядка может привести к страху, что приведет к их отчуждению от сообщества. Затем такое поведение приводит к среде, в которой преступная деятельность становится более распространенной.

«Теория разбитых окон является весьма спорной теорией, и оценки, которые проверяют пути, изложенные в этой теории, дали много противоречивых результатов, а также оценки практики охраны разбитых окон.— Алайна Де Биази, автор книги «Проигнорированные, но не забытые: переломный момент разбитых окон и вопрос функциональной формы»

В то время как во многих исследованиях изучалось практическое применение этой теории, в новом исследовании Британского журнала криминологии «Проигнорированные, но не забытые: переломный момент разбитых окон и вопрос функциональной формы» исследуется этот «переломный момент» в Детройте.

«Теория разбитых окон — весьма спорная теория, — говорит Алайна Де Биази, написавшая исследование.«Оценки, которые проверяют пути, изложенные в теории, дали много противоречивых результатов, а также оценки практики охраны разбитых окон».

Критика теории разбитых окон

Теория разбитых окон обсуждалась и подвергалась критике за ее роль в расовой дискриминации в полиции. Другие выступают за усиление анализа связи между беспорядками и преступностью.

«Я думаю, что иногда люди путают работу полиции с разбитыми окнами с другими видами деятельности полиции, такими как «остановить и обыскать» и полицию с абсолютной нетерпимостью», — сказал Де Биази, научный сотрудник Исследовательского центра насилия с применением огнестрельного оружия Калифорнийского университета в Дэвисе.«Эти практики не следует смешивать. Известно, что они были несправедливы с процессуальной точки зрения и нанесли ущерб отношениям между полицией и общественностью».

«Наоборот, работа полиции с разбитыми окнами действительно требует сотрудничества между полицией и сообществом, в котором выявляются проблемы района», — добавляет она.

Переломный момент

В рамках своей оригинальной публикации Уилсон и Келлинг призывают определить «районы, находящиеся на переломном этапе».

«Некоторые районы настолько деморализованы и криминальны, что пешие патрули бесполезны; лучшее, что полиция может сделать с ограниченными ресурсами, — это отреагировать на огромное количество обращений за помощью», — пишут они.«Где общественный порядок ухудшается, но не подлежит восстановлению, где улицы часто используются, но опасаются людей, где окно может быть разбито в любое время и должно быть быстро починено, чтобы не разбить все».

Исследование Де Биази изучает взаимосвязь между «физическими расстройствами и уровнем насильственных преступлений, чтобы пролить свет на переломный момент разбитых окон» с использованием общедоступных данных из районов Детройта. Ее анализ сосредоточен на различных кварталах переписи, обследованных такими группами, как Data Driven Detroit и Loveland Technologies, которые опубликовали подробную информацию о состоянии района, например, процент домов, предложенных для сноса, и процент необслуживаемых участков.

«То, что я обнаружил, больше похоже на разбавленную версию переломного момента. После определенного уровня беспорядка мы не наблюдаем огромного всплеска насильственных преступлений», — говорит Де Биази. «Мы наблюдаем рост, но он не такой драматичный, как его описали Уилсон и Келлинг».

Де Биази считает, что ее исследование опровергает представления о том, что полиция должна направлять большую часть своих ресурсов на сильно пострадавшие районы. «Это действительно хорошо для районов, потому что нет такой большой угрозы того, что они будут катапультированы в это очень криминальное состояние, и есть больше возможностей для вмешательства.


Послушайте: Алайна Де Биази обсуждает результаты нового исследования и последствия для сообществ и полиции.


Эли Ньюман из WDET поговорил с Алайной Де Биази о ее исследовании. Прочитайте ниже отрывок из их разговора, отредактированный для краткости и ясности.

Ньюман: В рамках вашего исследования вы фокусируетесь на переломном моменте и, в основном, на идее о том, что в определенный момент беспорядка в районе то есть, высокая трава, мусор на улицах, что бы это ни было, есть момент, когда ожидается рост насильственных преступлений.Итак, что вы узнали в ходе своего исследования? Существуют ли такие переломные моменты?

Де Биази : Я нашел что-то похожее на переломный момент, но не совсем. Рост насильственных преступлений был не таким серьезным, как описание отношений. Так что это по-прежнему имеет большое значение для сообществ, охраны правопорядка, а также для проверки теории.

Каковы некоторые из этих последствий?

Без надвигающейся угрозы переломного момента у жителей, вероятно, будет больше возможностей, например, для усиления и осуществления неформального социального контроля без помощи полиции.И, с другой стороны, у полиции также больше возможностей помочь жителям, если это необходимо или нужно, если уж на то пошло.

Город Детройт/Flickr

Что на самом деле может означать что-то подобное с точки зрения увеличения инвестиций в сообщество? Вы говорите о таких вещах, как городские сады, программы уборки кварталов и тому подобное?

Сейчас в Детройте происходит много действительно крутых инициатив. Существует программа дополнительных участков, по которой жители могут приобрести дополнительный участок по цене от 100 до 200 долларов.Существует некоммерческая организация под названием «Озеленение Детройта», перед которой стоит задача повысить качество жизни жителей Детройта за счет посадки деревьев, предоставления профессионального обучения и образовательных программ. Сейчас в Детройте происходит много действительно крутых вещей, которые могут помочь этим районам измениться.

И не только изменить их в экономическом смысле, но изменить их в плане снижения уровня преступности?

Правильно. Но с этой точки зрения мои выводы также предполагают, что выделение полицейских ресурсов в горячие точки преступности может быть предпочтительнее.

Не могли бы вы уточнить, что вы подразумеваете под «горячей точкой»? Это те места, где много концентрированной преступности?

Правильно. Таким образом, по сути, если нет надвигающейся угрозы переломного момента, если это ничего не значит для сообществ, полиции, возможно, следует сосредоточиться на том, как они могут уменьшить наибольшее количество преступлений с наименьшим количеством полицейских ресурсов и охраной горячих точек. показал себя действительно эффективным в этом отношении.

Зная, что многие из этих мест все еще можно спасти, какой совет вы бы дали тому, кто разрабатывает городскую политику и стратегию охраны правопорядка?  

В Детройте есть много отличных программ, которые сосредоточены на озеленении пустырей, реконструкции пустующих домов, сносе зданий, которые никоим образом не подлежат восстановлению.Я думаю, что эти усилия действительно велики, и они доказали свою эффективность и оживление районов, а также снижение преступности и страха перед преступностью. Считаю, что эту работу следует продолжать поддерживать.

Что касается полицейской практики, я думаю, что очень важно, чтобы сообщество было основой полицейской деятельности и высоко ценилось. Двигаясь вперед, я думаю , необходимо уделять особое внимание сообществу и его роли в выявлении проблем в их районе, а также совместному партнерству с полицией и сообществом.

Надежный, точный, актуальный.

 

WDET стремится сделать нашу журналистику доступной для всех. Как государственное средство массовой информации, мы поддерживаем нашу журналистскую честность благодаря независимой поддержке таких читателей, как вы. Если вы цените WDET как источник новостей, музыки и разговоров, сделайте подарок сегодня.

 

Пожертвовать сегодня »

  • Эли Ньюман — репортер/продюсер телекомпании 101.9 WDET, освещающий последние новости, политику и общественные дела. Его любимый трек Motown — «It’s The Same Old Song» группы Four Tops.

    Просмотреть все сообщения

Продолжить чтение

Облачное наследие «разбитых окон» Полиция

Мы приближаемся к 40-летию самого влиятельного журналистского произведения в истории правоохранительных органов: «Разбитых окон» Джорджа Л.Келлинга и Джеймса К. Уилсона, которая появилась в журнале The Atlantic в марте 1982 года. Скромно представленная, но убедительная в своих аргументах, их статья произвела революцию в полицейской деятельности, которая во многом с нами сегодня.

Келлинг и Уилсон утверждали, что жители городов больше всего боялись не насильственных преступлений — хотя это их явно касалось, — а беспорядка: ощутимых признаков пренебрежительного отношения к соседям, которые вырастают из мелких правонарушений и приводят к беспорядку на улицах и постепенному росту в преступлениях всех видов.

Символом этого упадка общественной жизни было очаровательно простое окно. «Одно разбитое окно, — писали они, — это сигнал о том, что всем наплевать, поэтому разбить больше окон ничего не стоит. … Участок брошен, сорняки растут, окно разбито. Взрослые перестанут ругать буйных детей; дети, осмелев, становятся более шумными. … Семьи уезжают, въезжают одинокие взрослые… Происходят драки. Мусор накапливается. Люди начинают пить перед продуктовым магазином; со временем пьяный падает на тротуар, и ему дают проспаться.К пешеходам подходят попрошайки».

Хуже всего то, что безнаказанные виновники неуважительных действий переходят к по-настоящему страшным преступлениям: кражам со взломом, вооруженным ограблениям, насильственным нападениям на неугодных им. Законопослушные жители квартала становятся унылыми, угрюмыми и одинокими.

К счастью, писали авторы, от всего этого есть лекарство: полиция должна пресекать самые обычные правонарушения — не только вандализм, но и уклонение от проезда в метро: граффити на стенах зданий; незаконные игры в кости, заканчивающиеся ожесточенными ссорами; открытую тару с алкоголем, проносимую на виду по улице; мочеиспускание в общественных местах.

Разберитесь со всем этим, настаивали Келлинг и Уилсон, и общественный порядок восстановится. Сообщество снова оживет. Не менее важно помнить, что сегодняшние наездники завтра станут жестокими преступниками. Остановите их и разберитесь с ними с самого начала, и в будущем будет значительно меньше уголовных преступлений. «Беспорядок и преступность, — заключила статья, — обычно неразрывно связаны в своего рода последовательности развития».

В ГОДЫ ПОСЛЕ ПУБЛИКАЦИИ «Разбитых окон» полицейские управления по всей стране начали применять предложенные средства защиты.Наиболее явно они были связаны с мэром Нью-Йорка Рудольфом Джулиани и комиссаром полиции Уильямом Брэттоном, но они были подлинно национальным явлением.

«Полиция разбитых окон», или «охрана качества жизни», как ее называли в большей части страны, послужила искрой для целого ряда нововведений, которые, казалось, вытекали из ее предпосылок. Наиболее важной была доктрина о том, что работа полиции заключается не только в том, чтобы реагировать на преступления, но и в том, чтобы их предотвращать. и 1990-е годы.Другим был CompStat, технологическая инициатива, впервые примененная в Нью-Йорке для документирования случаев серьезных преступлений в сообществе и привлечения к ответственности начальников районной полиции за их пресечение. Это было связано с «превентивной полицией», выявлением горячих точек насильственных преступлений и затоплением этих анклавов интенсивным присутствием полиции. И, что особенно примечательно, существовала практика «остановить и обыскать» — практику, позволяющую полицейским по своему усмотрению задерживать, допрашивать и осматривать лиц на городских улицах на основании «обоснованных подозрений» в том, что они могли совершить преступление, а не старшего, более старшего возраста. ограничительное требование, чтобы они нашли «вероятную причину» правонарушения.

Влияние этой статьи 1982 года распространилось далеко за непосредственные рамки работы муниципальной полиции. Министерство юстиции США использовало его в своей инициативе по борьбе с преступностью «сорняки и семена». Торговые палаты в центре города создали районы улучшения бизнеса, в которых коммерческие предприятия наняли гражданских наблюдателей для обнаружения и сообщения о мусоре, праздношатании и некриминальной деятельности, которые, казалось, подрывали чувство порядка в центральном городе. Государственные школы начали использовать его, отстраняя учеников от занятий за незначительные нарушения в классе, которые, как считалось, вызывали беспорядок во всем классе.

ВСЕ ЭТИ СТРАТЕГИИ в той или иной степени детища «разбитых окон». Вопрос для нас сейчас заключается в том, чего они добились, или, в более общем плане, насколько обоснованной была идея «разбитых окон» в первую очередь. Был ли резкий спад преступности в 1990-х годах и позже явным следствием такого подхода к работе полиции? Или была просто корреляция, которую ее сторонники ошибочно назвали причиной?
Учитывая четыре десятилетия опыта работы с «битыми окнами», можно подумать, что можно прийти к какому-то окончательному выводу о том, чего он добился.Но это не так. В любом сообществе, реализующем новую форму контроля, задействовано множество переменных; отследить влияние любого из них — чрезвычайно сложное занятие.

Более тревожно то, что «разбитые окна», как и многие другие вмешательства в современную общественную жизнь, стали очень уязвимыми для политики и идеологии. Консерваторы обычно считают, что это сработало и продолжает работать; прогрессисты склонны осуждать это как контрпродуктивное и часто расистское.

Бернард Харкорт, профессор права из Колумбийского университета, видит «огромное количество беспорядков, возникающих в результате работы полиции с разбитыми окнами, с стремительным ростом количества жалоб, стремительным ростом урегулирований дел о неправомерных действиях полиции и, конечно же, с инцидентами, жестокими инцидентами, всеми внезапное происшествие во все более быстром клипе.

Исследование, проведенное в Северо-Восточном университете в 2018 году, категорически заявило, что «совокупность доказательств теории разбитых окон не выдерживает критики», как написали исследователи в Ежегодном обзоре криминологии . «Нет последовательных доказательств того, что расстройство вызывает более высокий уровень агрессии или заставляет жителей чувствовать себя более негативно по отношению к соседям».

Существуют столь же убедительные аргументы в пользу противоположной точки зрения. проводит резкие моральные линии и не боится судить об окружающей среде и поведении.… В реальном мире влияние «Разбитых окон» было огромным».

Самое тщательное исследование, которое я когда-либо встречал, проведенное Центром доказательной преступной политики Джорджа Мейсона, не подтверждается ни одной из сторон. «Нет четкого ответа, — писали исследователи, — относительно связи между преступностью и беспорядками и того, поддерживают или опровергают существующие исследования теорию разбитых окон».

МОЖЕТ БЫТЬ НЕКОТОРОЕ СОГЛАСОВАНИЕ вокруг идеи о том, что «битые окна» в некоторых городах в первые пару десятилетий нового века стали чрезмерно популярными.Сам Келлинг думал так ближе к концу своей жизни. «Значит, я беспокоюсь о реализации разбитых окон? Много… потому что это можно сделать очень плохо», — признался он.

В частности, полиция во многих местах стала путать «разбитые окна» с нулевой терпимостью, понятие, которое отвергает большинство сторонников «разбитых окон». Нулевая терпимость означает практически гарантированный арест и привлечение к суду за самые незначительные правонарушения, с небольшой гибкостью со стороны офицера, производящего арест. «Разбитые окна» в своей первоначальной формулировке требуют осмотрительности офицеров и активного участия населения в наведении порядка на улицах.

Нулевая терпимость привела к тому, что сейчас признано чрезмерным использованием методов остановки и обыска. Полицейских в некоторых городах оценивали по количеству проведенных ими акций по задержанию и обыску. В 2008 году в Нью-Йорке полиция совершила почти 250 000 остановок за то, что было названо «тайным передвижением». Незаконное оружие было обнаружено менее чем в 1% случаев. В 2016 году Министерство юстиции США заклеймило балтиморскую программу остановки и обыска как расистскую из-за того, что оно назвало необоснованным использованием этого метода в чернокожих районах.

Если и существует какое-либо альтернативное объяснение колебаний уровня преступности в городах, получившее серьезное распространение, то это «коллективная эффективность», разработанная гарвардским социологом Робертом Дж. Сэмпсоном. Коллективная эффективность — это, по сути, степень сплоченности соседства, взаимное доверие, благодаря которому соседи помогают друг другу в трудных ситуациях или возвращают потерянный бумажник, не роясь в нем. По мнению Сэмпсона, именно эта форма эффективности, а не качества жизни правоохранительных органов, больше всего влияет на местный уровень преступности.

Это правдоподобная теория, но она оставляет без ответа важный вопрос. Возможно, именно уровень поддержания порядка полицией в первую очередь поддерживает коллективную эффективность. Действительно, недавнее исследование в Лоуэлле, штат Массачусетс, пришло к выводу, что поддержание порядка в сообществе полицией или жителями имеет большее значение для предотвращения уголовных преступлений, чем жесткая политика арестов.

Итак, мы здесь. Полицейские «разбитые окна» могли сделать наши улицы более безопасными, а могли и не сделать.Нет никаких сомнений в том, что преступность снизилась в годы после того, как она стала широко применяться, но, как любят говорить статистики, это может быть просто вопросом корреляции, а не причинно-следственной связи. Возможно, мог. Однако лично я склоняюсь к выводу, что некоторые корреляции просто слишком сильны, чтобы их игнорировать. Связь между «битыми окнами» и преступностью мне кажется одной из них.

Ложное обещание контроля над разбитыми окнами » Бернарда Э. Харкорта

Титул

Иллюзия порядка: ложное обещание разбитых окон Полиция

Описание

Это первая книга, бросающая вызов теории преступления «разбитых окон», которая утверждает, что оставление безнаказанными мелких правонарушений, таких как праздношатание и бродяжничество, только поощряет более серьезные преступления.Теория произвела революцию в полицейской деятельности в Соединенных Штатах и ​​за рубежом, сделав упор на политику, направленную на борьбу с хулиганством и агрессивное соблюдение законов о правонарушениях.

Проблема, утверждает Бернард Харкорт, заключается в том, что, хотя теория разбитых окон существует уже почти тридцать лет, она так и не была проверена эмпирически. Действительно, имеющиеся данные говорят о том, что это неверно. Концептуально он опирается на неисследованные категории «законопослушных» и «непорядочных людей», «порядка» и «беспорядка», которые не имеют внутренней реальности, независимой от тех методов наказания, которые мы применяем в нашем обществе.

Как новый подход к уголовному правосудию, основанный на поддержании порядка, — теория, не имеющая надежной эмпирической поддержки, теория, которая концептуально ошибочна и приводит к агрессивным задержаниям десятков тысяч наших сограждан, — стала одной из ведущих теорий уголовного правосудия приняты прогрессивными реформаторами, политиками и учеными во всем мире? В этой книге исследуются причины. В нем также представлено новое, более продуманное видение уголовного правосудия.

Дисциплины

Уголовное право | Криминология и уголовное правосудие | Закон | Юридические исследования | Социальные и поведенческие науки

отзывов

«Основной вклад этого тома состоит в его проницательном анализе использования и злоупотребления понятиями невежливости и беспорядка, в его размещении риторики поддержания порядка в более широких экономических и политических дискуссиях Новых прогрессистов, а также в его пристальном внимании к правовые и социальные последствия восхождения к славе этой теоретической точки зрения.Книга Харкорта представляет собой искреннюю, вдумчивую и междисциплинарную попытку демифологизировать тезис о неучтивости… Том подходит для аспирантов, изучающих уголовное правосудие, криминологию, политологию и социологию. Я использовал его на курсах для аспирантов по вопросам сообществ и преступности с хорошими результатами».
Ральф Б. Тейлор , Американский журнал социологии

«Теоретик права Бернар Харкорт написал важную, увлекательную и провокационную работу по уголовному правосудию.Он критикует идею, связанную с Джеймсом К. Уилсоном, Уильямом Брэттоном и Рудольфом Джулиани, согласно которой решительные усилия по наказанию за мелкие преступления (разбивание окон, праздношатание, мытье лобовых стекол) снизят уровень серьезных преступлений».
Джошуа Коэн , The Boston Review

«В статье 1982 года Джеймса К. Уилсона и Джорджа Келлинга была представлена ​​концепция подхода «разбитых окон» к борьбе с преступностью: т. е. терпимость к мусорщикам, бездельникам и несовершеннолетним правонарушителям способствует созданию среды, способствующей более серьезным преступлениям.Харкорт исчерпывающе анализирует утверждение о том, что такой подход к охране городских кварталов заслуживает значительной похвалы за снижение уровня преступности и улучшение качества городской жизни. Он обнаруживает отсутствие убедительных доказательств в поддержку заявлений от его имени и исследует некоторые причины, по которым ему приписывают доверие. Выявляются многие другие факторы, которые могут более правдоподобно объяснить отмеченные изменения. Кроме того, Харкорт раскрывает некоторые пагубные последствия политики, проистекающей из подхода «разбитых окон», для особо уязвимых групп населения.
Д.О. Фридрихс , Выбор

«[В] своей новой книге «Иллюзия порядка» Бернард Харкорт утверждает, что теория «разбитых окон», лежащая в основе полицейской стратегии Нью-Йорка, не заслуживает особой похвалы… Он полагает, что никакие исследования не устанавливают связь между беспорядками в районе и виктимизацией от преступлений… Предлагая критический анализ, основанный в равной степени на государственной политике и политической теории, книга широко варьируется от работ Мишеля Фуко и Джона Стюарта Милля до высокотехнического анализа предыдущих статистических исследований.Аргументы [Харкорта] предлагают умеренный противовес фанатичным сторонникам «разбитых окон» и долгожданное предупреждение об ограничениях упрощенной социальной политики».
Сет Стерн , The Christian Science Monitor

«Харкорт представляет собой «тревожный сигнал» для всех тех, кто слепо принимает подход «разбитых окон» к работе полиции. Настоятельно рекомендуется для всех коллекций по криминологии и общественным наукам».
Тим Делани , Журнал библиотеки

«Это превосходная, своевременная и наводящая на размышления книга, абсолютно необходимая для продолжающихся дебатов по теории «разбитых окон».Книга Харкорта станет долгожданным вмешательством в эти непрекращающиеся общественные дебаты. В качестве академического вопроса Харкорт берет школу социальных норм и эффективно разоблачает ее отсутствие эмпирической поддержки. Это тоже огромный вклад в литературу. Подобно «разбитым окнам» в полиции, теория «социальных норм» слишком некритично воспринимается академическими кругами, и вопросы, которые поднимает Харкорт, являются правильными».
Дэвид Коул , Юридический центр Джорджтаунского университета

«Разбитые окна», «поддержание порядка», «охрана качества жизни»: эти идеи быстро становятся общепринятыми в современной борьбе с преступностью.В этом первом полном объеме критике этой политики и лежащих в ее основе идей Бернард Харкорт переходит прямо к сути дела. Харкорт спрашивает: «Работает ли эта политика?» и «Откуда мы знаем?», и он отвечает на эти вопросы с должным вниманием к эмпирическим данным и методологическим деталям. Но он также ставит более глубокий вопрос. «Как эти способы контроля за беспорядками формируют наших граждан, нашу гражданскую культуру и наши социальные отношения?» Его книга является своевременным напоминанием о том, что, следя за «беспорядками» других, мы также определяем гражданский порядок, в котором мы сами должен жить.
Дэвид Гарланд , Нью-Йоркский университет

«Эта книга вносит ценный вклад в борьбу со священной коровой теории «разбитых окон». Харкорт приводит убедительные доводы в пользу того, что нью-йоркское чудо не является подтверждением гипотезы «разбитых окон», а отражает существенное увеличение числа полицейских в Нью-Йорке и числа арестов, а также эффект сокращения торговли кокаином. . Он утверждает, что инициатива города Нью-Йорка по улучшению качества жизни, вероятно, способствовала снижению преступности не за счет сокращения количества мусора, ремонта разбитых окон или благоустройства кварталов, а скорее за счет усиления слежки, обеспечиваемой политикой агрессивных правонарушений. аресты.Эти механизмы имеют мало общего с починкой разбитых окон и гораздо больше связаны с арестом оконных разбивателей».
Джон Донохью III , Стэнфордский университет

«Научное исследование Бернардом Харкортом теории разбитых окон и ее влияния на современную полицию является важным вкладом в дискуссию и заслуживает прочтения серьезными наблюдателями американской полиции».
Хьюберт Уильямс , Президент, Фонд полиции

Руководство для миллениалов по «разбитым окнам»

Комиссар полиции Нью-Йорка Билл Брэттон на днях сказал радиоведущему, что поколение миллениалов не понимает полицейскую стратегию, известную как «Разбитые окна», потому что миллениалы родились после «плохих старых дней» городского террора.Мы спросили одного из наших летних стажеров — умного, начитанного и добросовестного миллениала, — прав ли Брэттон.

«Что такое „Разбитые окна“?» — спросила она.

Она опросила нескольких своих однокурсников из Йельского университета, которые тоже были в неведении. Итак, она получила свое первое задание.

Эта фраза восходит к профессорам Джорджу Л. Келлингу и Джеймсу К. Уилсону, которые в 1982 году написали в The Atlantic, что лучший способ противостоять растущему уровню преступности в американских городах — создать порядок в общественных местах.

Писали, что если «окно в здании разбито и не отремонтировано, то все остальные окна скоро будут разбиты». Идея состоит в том, что если общество будет мириться с распространением мелких правонарушений — уклонением от оплаты проезда, вандализмом, публичным мочеиспусканием, — преступники посмеют совершить более серьезные преступления, такие как грабежи и даже убийства.

С 1990-х годов Брэттон применяет эти академические знания в реальной работе полиции. Дважды работая комиссаром полиции Нью-Йорка, он выступал против уровня преступных деяний, утроив количество арестов за мелкие правонарушения за последние годы, согласно отчет Колледжа уголовного правосудия Джона Джея за 2014 год.

По мере роста числа арестов за мелкие правонарушения, особенно за хранение марихуаны и прыжки через турникет, количество арестов за уголовные преступления снизилось — почти наполовину между их пиком в 1989 и 2013 годах. ад в ручную корзину». Миссия выполнена.

Так почему это так спорно?

На заре своего существования правило «Разбитые окна» было общей политикой, предписывавшей офицерам вмешиваться в преступную деятельность более низкого уровня, такую ​​как драки и публичное опьянение.Поскольку офицеры были свидетелями этих событий, когда они происходили, у них были все вероятные основания, необходимые для ареста или вызова в суд.

Со временем полиция получила больше прав на напористость. Вероятная причина уступила место более низкому стандарту — «обоснованному подозрению». При Брэттоне Департамент полиции Нью-Йорка, с заявленной целью убрать с улиц оружие, начал останавливать и обыскивать пешеходов в районах с низким доходом и высоким уровнем преступности. В 2011 году, пиковом году, полиция остановила 685 724 человека, в основном молодые чернокожие и латиноамериканцы.

Критики говорят, что «Разбитые окна» были перенесены из оригинального дизайна Келлинга в удобную рубрику для навязчивых полицейских мер. И многие в наиболее пострадавших общинах жаловались, что защита стала ощущаться как оккупация.

«Проблема, которая у меня возникла с Broken Windows, больше связана с его применением», — сказал Джуман Уильямс, член городского совета Нью-Йорка, который настаивал на более строгом надзоре за полицией. Уильямс сказал, что эта стратегия стала прикрытием для эксцессов полиции, которые несоразмерно подметают «черных, латиноамериканцев и бедняков.

В период с 2001 по 2013 год полиция Нью-Йорка выписала повестки в суд за уголовные преступления небольшой тяжести 7,3 миллионам жителей Нью-Йорка. По данным Нью-Йоркского союза гражданских свобод, 81 процент получателей были чернокожими или латиноамериканцами.

Это не относится к делу, сказал Бернард Керик, сменивший Брэттона на посту комиссара полиции Нью-Йорка в 2000 году.

«Если ты будешь мочиться в моем коридоре, меня не волнует, что ты фиолетовый», — сказал он. «Мне все равно, какого ты цвета — ты не должен этого делать.Керик продолжал навязывать Брэттону Политика сломанной Windows — «или как вы это называете», — сказал он. (В 2009 году Керик признал себя виновным в налоговом мошенничестве, заговоре и других преступлениях. Он отсидел три года в тюрьме и стал активным участником кампании против массовых лишений свободы.)

«В 1990 году у нас в городе было 2470 убийств, — сказал Керик. «В прошлом году у нас было 371 1 . Мы должны посмотреть, что сделали программы».

Он также предположил, что меры по борьбе с граффити и другими нарушениями общественного порядка улучшили физическую среду города, в результате чего стоимость недвижимости и экономическая развитие резко выросло в Нью-Йорке.

— Суть в том, — заявил Керик, — что преступность снизилась.

Действительно. Но ученые не так быстро признают «Разбитые окна». Различные исследования связывают снижение серьезной преступности — которое было по всей стране — с улучшением экономики, взрослением поколения бэби-бума, резким увеличением числа преступников, попавших в тюрьму, просто большим количеством полиции на улицах и другими новыми явлениями. тактика правоохранительных органов, такая как работа полиции в «горячих точках», когда сотрудники направляются в микрорайоны, наиболее затронутые преступностью.

В исследовании 2006 года профессора Джен Людвиг и Бернард Харкорт изучили проект городского развития, в рамках которого тысячи семей с низким доходом были переселены из районов с высоким уровнем преступности и социально неблагополучных районов в более мирные районы. Исследователи обнаружили, что переселенные жильцы совершали преступления с той же скоростью, что и в своих старых беспорядочных районах.

Авторы пришли к выводу, что «Разбитые окна» не были «оптимальным вариантом использования скудных ресурсов правоохранительных органов», потому что, хотя они и оказали некоторое влияние на преступность, они также вызвали недовольство пострадавших сообществ и уменьшили их желание сотрудничать с полицией.

Другое исследование, проведенное Национальным бюро экономических исследований, показало, что улучшение экономических условий в конце 20-го века было «пряником», побуждавшим жителей Нью-Йорка действовать законно; «палка» полицейской службы «Разбитые окна» в лучшем случае способствовала резкому снижению уровня преступности.

Келлинг, соавтор оригинальной теории «Разбитых окон», не совсем доволен тем, что стало с его детищем. В интервью он сказал, что увеличение количества арестов за правонарушения в Нью-Йорке «было самым далеким от меня или Уилсона в уме», когда они впервые написали свою статью более трех десятилетий назад.

«Аресты — это провал», — сказал он.

Тем не менее, Келлинг, который в настоящее время является платным консультантом полиции Нью-Йорка, защищал реализацию Брэттоном системы охраны «Разбитых окон»: «У нас с ним одинаковая точка зрения, что арест — это последнее средство после того, как убеждение, обучение или предупреждения не сработали. ”

Те, кто действительно понимает, что такое «Разбитые окна», — добавил он, — понимают, что сокращение преступности может быть даже не самой большой пользой теории для общества.

— Порядок — это сама цель, — сказал он, — и он не нуждается ни в каких оправданиях, кроме того, что необходимо, чтобы чужие люди жили вместе.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.