Субъект добровольно обратившийся к психологу за помощью – —

Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту


ТОП 10:

Лидерс А.Г.

Практическая психология существует. Есть кафедры практической психологии, лаборатории практической психологии, сами практические психологи. Но что такое практическая психология. Попробуем дать рабочее определение этого ис­ходного для нас понятия. Мы исходим из того, что в психологии как таковой су­ществует три слоя. Первый слой составляет теоретическая психология. Психолог в этом слое является исследователем по отношению к субъекту-носителю психики. Этот субъект для психолога выступает лишь как испытуемый, объект исследования. Права испытуемого весьма ограниче­ны. Например, в общем случае не испытуемый ищет психолога, а как раз психолог ищет испытуемых. Продуктом деятельности психолога в этом слое являются знания, организован­ные в концепции и теории.

Вторым слоем в психологии является прикладная психология. Прикладная пси­хология не имеет непосредственного вы­хода на субъекта носителя психики. Между прикладным психологом и субъектом-носителем психики стоит другой профес­сионал. Собственно говоря, прикладной психолог и занят соорганизацией практи­ки этого профессионала по отношению к объекту-носителю психики. Подчеркнем: прикладной психолог не имеет собствен­ной практики по отношению к носителю психики. Он лишь транслирует из теоре­тической психологии знания и строит предписания, основанные на этих знаниях, для соорганизации чужой профессиональ­ной практики. Это может быть практика педагога, врача, менеджера и т.д.

И только третий слой в психологии составляет практическая психология. Это та психология, где психолог имеет соб­ственную практику. Конституирует эту практику клиент. Клиентом будем назы­вать субъекта, добровольно обра­тившегося к практическому психологу за помощью. Добровольность обращения субъекта за помощью — важная состав­ляющая сути позиции практического пси­холога по отношению к клиенту. Клиент и практический психолог — это два подразу­мевающих друг друга субъекта. Но добро­вольность — не единственная характери­стика позиции клиента. Клиент вступает в некоторые артикулированные отношения распределения ответственностей с практи­ческим психологом. Это — второе. А тре­тье: клиент это такой субъект-носитель психики, который испытывает определен­ные психологические трудности, не­удобства, страдания. Он хочет избавиться от этих страданий, трудностей. Однако, ни субъективно, ни объективно эти страдания и трудности субъекта не переживаются и не являются болезнью. Он обращается именно к психологу и ждет помощи имен­но от психолога. Именно это последнее и составляет содержание настоящей статьи: клиенты есть не только у практических психологов. Более того, клиенту вовсе не обязательно априори разбираться в осо­бенностях работы разных представителей помогающих профессий (практиче­ский психолог, врач, в частности, врач-психотерапевт, социальный работник и даже социальный педагог). Есть ли осо­бенности в позиции именно практического психолога по отношению к клиенту в сравнении с особенностями позиций ука­занных (и других возможных) профессио­налов?

Описав эти особенности, если они есть, мы не просто удовлетворим познава­тельный интерес, связанный во многом с извечным поиском психологами собствен­ного предмета, но и лучше поймем, откуда идут своеобразные типичные переживания практического психолога в ходе работы с клиентами. Поясним последнее подробнее. Дело в том, что обеспокоенность психоло­гов-теоретиков поисками собственного предмета весьма своеобразно повторилась и в слое практической психологии. Про­стейший, хотя и весьма поверхностный, исторический анализ происхождения по сути дела всех наиболее известных и наи­более важных процедур, приемов и мето­дов работы практического психолога по­казывает, что их корни уходят в практику медиков!

Медицинское образование и медицин­скую практику имели основатели и многие продолжатели психоанализа, гештальттерапии, нейролингвистического програм­мирования, многих менее заметных техник и методик практической психологии. Даже относительно клиентцентрированной пси­хотерапии и консультирования Роджерса необходимо отметить, что хотя их созда­тель и не имел медицинского образования в полном смысле слова, но долгое время был директором детской клиники, и меди­цинская практика не была чужда для не­го. Выходит так, что психологи ищут не там, где потеряли, а там где «светло», где для них проложила путь медицина в лице психотерапии? Так? Мы бы советовали не спешить соглашаться с этим, казалось бы, вполне логичным соображением. Как раз здесь нам есть, что сказать в нашей статье. Это будет одной из наших важнейших задач — начать работу по сравнению осо­бенностей работы с клиентом именно пси­холога и психотерапевта, хотя бы на уровне описания особенностей их позиции по отношению к клиенту (пациенту для медика).

Но оборотной стороной этой медали является то, что практический психолог действительно переживает (и нередко), что клиент к нему относится именно как к врачу!

Это переживание дает не менее дей­ственный импульс разобраться в сути де­ла, чем интеллектуальная ревность прак­тического психолога по отношению к психотерапии.

Что же это такое: на дверях твоего ка­бинета висит указатель: «Практический психолог», — а клиент явно, относится к тебе как к врачу, путает тебя с врачом! Слава богу, что путают практического психолога не только с врачом. Клиенты путают практического психолога и с юристом, с чиновником, с педагогом-воспитателем. Но если тебя путают с дру­гим профессионалом, то разве этим не выталкивают тебя в позицию этого про­фессионала? Разве нет здесь оснований для собственной путаницы — кто же ты как профессионал, практический психолог или …? Мы не хотим вместо многоточия вставлять наименования других профес­сий, уважаемых и хорошо оплачиваемых, но хотели бы отметить, что практический психолог не редко дает клиентам возмож­ность втолкнуть себя в позиции этих других профессионалов. В некоторых случаях психолог даже кое-что умеет де­лать вместо этих профессионалов. Но в общем случае «Богу Богово, а кесарю ке­сарево»; не к лицу психологу заниматься чужой практикой не имея профессиональ­ного, необходимого именно для этой практики, образования. Как впрочем, и другим профессионалам не к лицу браться за психологическую по содержанию дея­тельность, не имея для этого соответ­ствующего образования.

Итак, подведем итоги введения в про­блему. Задачей настоящей статьи является прояснение двух моментов деятельности практического психолога: во-первых, остается ли что-то практическому психо­логу, если из арсенала его приемов, мето­дов и процедур работы мысленно вычерк­нуть все, что является по происхождению и по предметному содержанию медицин­ским, врачебным, психотерапевтическим, в конце концов. Может быть, и правда все мы психотерапевты, а не практические психологи (психологи-консультанты), и правы те из нас, кто смело называет себя этим гордым именем? А во-вторых, из всех возможных позиций профессионалов, имеющих клиентов, мы бы хотели выде­лить те, с кем нас, практических психоло­гов, наиболее часто путают наши клиенты, и выяснить, есть ли у них основания для такой путаницы, в чем эти основания и как от такой путаницы защищаться.

Мы бы хотели описать особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту именно по сравнению с позициями профессионалов, с которыми чаще всего путают. Во-первых, с врачом, во-вторых, с воспитателем — педагогом. В-третьих, с юристом (или чиновником). Наконец, в-четвертых, со священником. Основания для последнего сравнения сложны; трудно предположить, что психолога клиент может спутать со священником, ну разве только с проповедником.

И, все же и такую работу необходимо провести по основаниям, которые станут понятны ниже. Этих четырех сравнений не достаточно: вряд ли что-то добавит к нашему анализу сравнение психолога не только с обувным мастером (клиенты налицо) — психолога с ним не путают, но и с например, социальным работником, профессионалом, позиция которого еще не устоялась в нашем российском социуме, с экстрасенсом-целителем, который зачастую всеми силами старается заиметь какой-нибудь диплом медика (пусть медицинской сестры!), и в этом во многом склеен с позицией врача.

Методическим приемом нашей работы будет противопоставление позиции практического психолога позициям врача, педагога-воспитателя, юриста и священника.

Мы вполне понимаем, что в этих по­зициях можно найти много сходного, но интересовать нас будет как раз разное!

По сути дела, мы должны вместе с чи­тателем жестко сформулировать, что практический психолог это не врач, не воспитатель, не юрист (чиновник) и не священник! Только сформулировав это, мы расчистим поле для прямого вопроса: а ктo же тогда практический психолог, что же он делает, помогая клиенту, если он не делает то, что делают врач, воспитатель, юрист и священник!

Вторым методическим приемом в на­шей работе будет особое представление позиций профессионалов. Для методиче­ских целей мы серьезно упростим описа­ние позиции некоторого профессионала до указания на всего два основных компо­нента, составляющих позиции: указания на ведущую, основную, базальную дея­тельность профессионала в этой позиции и указания на основную онтологическую категорию, сквозь которую данный про­фессионал как бы видит своего клиента.

Итак, позиция для нас это ведущая деятельность и онтологическая категория, как нечто единое, как две стороны одной медали. В конце и позицию психолога по отношению к его клиенту мы также долж­ны будем описать по этой же (конечно, упрощенной) схеме.

Психолог и врач. Именно с врачом чаще всего путает клиент практического психолога. Это ненеожиданно. В созна­нии человека с улицы психолог и есть врач. В ходе расспросов подобное мнение воспроизводится везде — от сахалинской деревушки и до улиц Москвы.

Психолог это якобы что-то вроде вра­чевателя человеческих душ. Врач помогает в случае страданий физических, а психо­лог, стало быть, помогает в случае психи­ческих, духовных страданий (где граница между физическими и психическими стра­даниями? Не одно ли это и тоже? Или все же разное?).

Психолог категорически не врач! Не плодотворно сравнивать психолога с вра­чом. Это даже опасно для профессиональ­ного самосознания психолога. Нельзя путать психолога с врачом ни клиенту, ни самому психологу. Но чтобы доказать жесткий тезис, что практический психолог — не врач, мы бы сначала привели пример, что чувствует практический психолог, когда клиент путает его с врачом.

Пример 1. На кафедру, где я рабо­таю, вводят рыдающую женщину. Она — работник одной из организаций, располо­женной в том же здании, что и факуль­тет психологии. Утром она пришла на работу — дисциплина, но работать не может, разрыдалась… Подруги, зная, что на кафедре возрастной психологии существу­ет психологическая консультация, привели ее к нам. У меня находится свободное вре­мя, на кафедре — стакан горячего чая, мы начинаем беседу с еще рыдающей женщи­ной, а в дальнейшем я берусь за этот случай всерьез. Дело в том, что у женщины убе­жала из дома дочь-подросток. Убежала уже не первый раз. Она не ночевала дома. Тысяча предположений роится в голове матери: попала под трамвай, изнасиловали, колется в притоне, ушла к мальчику и т.п. Все это вываливается на психолога. Но дальнейшие встречи с женщиной позволили предположить, что здесь есть длинная предыстория.

Она родила дочку в столице одного ев­ропейского государства, куда муж-дипломат получил свое первое назначение. В те далекие уже времена заграница для рос­сиян была совсем не тем, чем является сей­час. Попасть туда было не просто. Моло­дая, красивая женщина поздно узнала о своей беременности и, как она говорит, хотя и не хотела ребенка в тот момент своей жизни, вынуждена была оставить его. Для мужа ребенок тоже не пришелся, кстати, в самом начале его карьеры. Мож­но утверждать, что ребенок для супругов родился нежеланным. Отношения матери с дочкой развивались далеко не нормально. Символом этих отношений уже сейчас, когда девочка превратилась во вполне сформировавшуюся девушку-подростка, может быть эпизод, который рассказала мне мама в ответ на просьбу — описать как можно более подробно один типичный кон­фликт с дочкой. Запомнились слова из диа­лога мамы и дочки в этом конфликте (описывает конфликт мать). В пылу ссоры дочка кричит матери: «Если ты не пере­станешь… я выброшусь из окна!» Женщина подходит к балконной двери, открывает ее и говорит: «Выбрасывайся!»

И вот в какой-то момент наших бесед, когда подошел черед поинтересоваться, что же, собственно говоря, хочет клиент­ка от психолога, я слышу от женщины фразу, смысл которой (не точное звучание, не стенографическая запись, а именно запомнившийся смысл) для меня та­ков: «Александр Георгиевич! Дайте мне са­мое горькое психологическое лекарство. Я поймаю эту гадину (т.е. дочку!), запихну это горькое лекарство ей в глотку, и тогда мы заживем нормально».

Вот в такие именно моменты практи­ческий психолог и чувствует, что клиент путает его с врачом! От психолога требу­ют лекарство, психологические пилюли, которые бы быстро и, главное, без участия мамы, без какой-либо ее собственной, лич­ной работы, все исправили.

Пилюли работают сами: им не нужен ни психолог, ни мама, ни дочка. Женщина оказалась в тот момент не готова к соб­ственно психологической работе, ей нужны были рецепты на лекарства! Психолог чувствует, что его путают с врачом тог­да, когда от него требуют психологиче­ских лекарств, которые действуют поми­мо и независимо от воли и личностного участия клиента, да и самого психолога.

Переживание, что тебя путают с врачом, не редки в работе практического психолога. Но почему не плодотворно и даже опасно сравнивать позицию психо­лога по отношению к его клиенту с пози­цией врача (врача в самом общем смысле этого слова, врача-терапевта, врача по понятию) по отношению к его пациенту. Введем для доказательства этого тезиса позицию врача по отношению к пациенту через ту пару понятий, о которых мы до­говорились выше: ведущую деятельность и онтологическую категорию.

Ведущей деятельностью врача, несом­ненно, является лечение, терапия. Врач много что делает в своей работе — он и диагностирует, и просвещает, и занимает­ся реабилитацией… Но главное, стержне­вое, базальное в его работе — лечение. Но что, же такое — лечить. Что это за отноше­ние врача с пациентом, которое опреде­ляется, как лечение? Кого нам спросить об этом? Нам кажется, что как раз самого врача не стоит спрашивать, что такое лечение. Тот, кто хорошо что-то делает, не обязательно хорошо об этом говорит. У нас есть ответ на данный вопрос другого профессионала.

Лет пятнадцать назад, в самом начале развертывания практической психологии в нашей стране, психологи, столкнувшиеся с совершенно необычными для них про­блемами гонораров, договоров с клиента­ми, претензий клиентов к психологам и пр., поинтересовались у юристов, в каких случаях клиент может привлечь психолога к ответственности (подать в суд, напри­мер). В частности, нас интересовало, не могут ли психолога привлечь к ответ­ственности за то, что он занимается врачебной деятельностью, не имея диплома и разре­шения на оную. Может ли клиент подать в суд на психолога, который, якобы, «залечил» клиента, вызвал ухудшение его состояния. Вот суть наших вопросов к юристу. Ответ юриста был прост: «Ни один суд не квалифицирует (а значит и не обвинит психологов) отношения между профессионалом и клиентом как факт лечения, если профессионал не выписывал рецепты на лекарства или не назначал те или иные лечебные процедуры, о чем есть запись в медицинской карте клиента»,- ответил юрист. Вот в чем дело, чем бы не занимались профессионал и клиент, какие бы душещипательные разговоры они не вели, как бы ни смотрел профессионал в глаза клиенту, сколько бы не брал клиента за руку, для суда это не будет содержанием лечения, если нет факта выписки рецепта на лекарство, назначения врачебной про­цедуры. Лечить — это выписывать рецепты! Как просто! Но разве не за этим мы идем к своему терапевту (ну иногда, правда не за этим только; важен, бывает и бюллетень наряду с рецептом)? Разве не этому — как выписывать рецепты — учат медиков в мединститутах? А не выпишешь рецепт, так клиент не уйдет, или уйдет, но без вся­кого удовольствия.

Итак, ведущая деятельность врача это терапия, основное содержание которой состоит в выписке рецепта на лекарство. А лекарство это то, что действует на пациен­та и тогда, когда врач уехал на два месяца загорать на юг, т.е. и без врача, без его личного участия. Конечно, для въедливого и вдумчивого читателя мы должны еще раз сказать, что имеем в виду стандартно­го, ортодоксального, т.е. типичного врача, врача сегодняшних поликлиник, который в среднем тратит 6 минут на больного. Все другие представления о враче пока отста­вим. Как и представления о разных типах и видах врачей, например, о врачах-психотерапевтах. Речь идет о ведущей деятельности врача вообще.

Что же является онтологической кате­горией для врача, той системой понятий, сквозь которую он как бы видит своего пациента? Можно утверждать, что онто­логической, самой главной, ключевой категорией для врача является категория болезни, патологии, отклонения, нездоро­вья.

Трудно не согласиться с тем, что врач смотрит на человека, а видит его болезни. Это и есть собственно профессиональный взгляд на человека для врача. Он смотрит на руки, на и под глаза, на походку, он смотрит глазами, ушами. Хороший врач смотрит и руками, и даже носом, и не только на человека, но и на человеческое, так сказать… Это делал хороший (а дру­гих не держали) врач в древнем Хорезме, это делает хороший врач и сейчас. Врач делает это не только в своем кабинете: профессиональный взгляд на человека как априори больного автоматизируется и проявляется и за пределами кабинета, в быту. Разве мы не ловили себя на мысли, что когда мы за праздничным столом сидим напротив известного нам врача, и он как-то по особенному смотрит на нас, то чаще приходит мысль не о том, что мы ему нравимся, а что он увидел у нас какие-то болезненные проявления, какие-то признаки наших болезней. Такое бы­вает, пожалуй, у каждого.

Итак, онтологическая категория для врача — это категория болезни, патологии, отклонения. Вот теперь мы можем более точно сформулировать наш исходный тезис. Психолог не врач именно потому, что он, во-первых, не выписывает клиенту рецепты на лекарства, а во-вторых, не использует категорию болезни, патологии, отклонения как онтологическую, основную категорию. Этот тезис носит как фак­тический, так и формальный характер.

Психолог не выписывает рецепты по­тому, что не имеет на это право (хотя не­которые из психологов прекрасно разби­раются в психофармакологии), не имеет личной печати врача, и если он по глупо­сти даже выпишет рецепт, такой рецепт не должна принять аптека. Гораздо важнее, что психолог не выписывает рецепты и, так сказать, в фигуральном, переносном смысле этого слова. Он не выписывает рецепты с точностью до принципа не да­вать конкретных советов клиенту, далеко не последнего в работе практического психолога. Рецепт — это и есть самый кон­кретный совет. Однозначный и прямой. Делай так. Многие современные направ­ления практической психологии (хотя и не все) исповедуют этот важный принцип в своей работе.

Психолог не выписывает рецепты на лекарства еще и потому, что не может — не умеет, не должен,- вынести свою личность за скобки отношения с клиентом. Если хотите, он «лечит» не рецептами на ле­карства, а своей личностью. Как выписать рецепт на самого себя? В общем, надо искать что-то другое, скорее противопо­ложное выписыванию рецептов, если мы хотим определить, что является ведущей деятельностью практического психолога. Не лечение — а что? Пусть этот вопрос останется пока открытым.

То же самое можно сказать и об онто­логической категории: психолог не врач потому, что он не использует категорию патологии, отклонения, болезни в качестве онтологической. Забегая вперед, можно и здесь утверждать, что в качестве онтоло­гической психолог использует опять-таки совершенно противоположную по сравне­нию с врачом категорию — категорию лич­ностного роста, культурной продуктив­ности, способности изменяться. Если пси­холог смотрит на клиента (опять таки, не только глазами: психолог смотрит на кли­ента и через психологические тесты, и руками, и глазами, и ушами…) и не видит перед собой культурно продуктивного, способного к личностному росту человека, он, пожалуй, не сможет ему помочь. Это тоже именно профессионально-психоло­гический взгляд на человека, особая выс­шая психологическая функция, если хоти­те. Что касается понятия болезни, патоло­гии, то психологи, конечно, пользуются им, но не как онтологическим, а как рабочим, техническим, вспомогательным.

Таким образом, теперь мы можем ска­зать, что психолог не врач потому, что имеет совсем другую ведущую деятель­ность и совсем другую онтологическую категорию по сравнению с врачом. Имен­но поэтому не плодотворно и даже опасно сравнивать психолога и врача, искать и подчеркивать сходства в их работе (которые, конечно, есть). Что же это за ведущая деятельность и что за онтологи­ческая категория нам предстоит выяснить ниже.

Психолог и педагог-воспитатель. Второй, с кем важно сравнить позицию прак­тического психолога по отношению к его клиенту, это педагог-воспитатель. Пожа­луй, не клиент путает нас с воспитателем, чаще это делает наш работодатель — в школе, в детском саду. Важно сравнить психолога именно с педагогом-воспи­тателем, так как с педагогом преподавате­лем нас, пожалуй, не путают, или это не так важно: мы можем быть и преподавате­лями.

Так вот, и здесь мы бы хотели сформу­лировать жестко: психолог ни в коем случае не воспитатель! Где бы мы не работали — в школе, в детском саду или в психологи­ческой консультации, мы ни в коем случае не должны воспитывать своего клиента. Пусть это делают профессионалы, специ­ально подготовленные к этой нелегкой деятельности.

Если психолог и занимается воспита­нием, то только как человек (отец, взрос­лый), а не как психолог. Совмещать эти две позиции тоже не здорово, именно по­этому странный современный гибрид «педагог-психолог» вызывает у многих идеосинкразию.

Здесь тоже требуются пояснения. Вве­дем и позицию педагога-воспитателя по отношению к его клиенту (последнее не очевидно: а имеет ли воспитатель клиента, т.е. есть ли здесь отношения доброволь­ности? Как ни трудно это допустить для нас, выросших в тоталитарном обществе с тоталитарным воспитанием, постараемся усилием мысли это сделать) через описа­ние ведущей деятельности и онтологи­ческой категории. С учетом выбранного нами уровня абстракции и по тактиче­ским соображениям начнем с онтологи­ческой категории.

Нам кажется, что наиболее правдо­подобным здесь является утверждение, что онтологической категорией, сквозь ко­торую воспитатель как бы видит своего воспитанника, является категория идеала. В самом деле, как бы ни разнились идеа­лы педагогов-антропософов, педагогов-православных, педагогов-коммунистов и пр., воспитывать без идеала, пожалуй, нельзя. Идеал это действительно то, сквозь что воспитатель видит своего воспитанника, специально смотрит на воспитанника.

Так вот, психолог не воспитатель именно потому, что в своей практической работе с клиентом отказывается от взгля­дов на клиента через призму сколь угодно разветвленной, изощренной, избыточно полной и пр. системы идеалов. Практиче­ский психолог всеми силами, на уровне принципов своей работы, отказывается от исповедования представлений о некото­рых идеальных типах личности. Велик соблазн использовать эти идеальные пред­ставления в работе с клиентом… Но как раз это и есть переход в позицию воспита­теля.

Позиция воспитателя не просто подра­зумевает смотрение на клиента через призму идеалов личности, она подразуме­вает в качестве неотъемлемого, атрибу­тивного своего содержания особую дея­тельность — деятельность оценивания, сравнения личности с заданным идеалом.

Мы не можем сформулировать полной гипотезы о ведущей (в выше указанном нами смысле) деятельности воспитателя по отношению к клиенту-воспитаннику, но для нас несомненно, что оценка является одной из важнейших составных частей такой деятельности, если даже не ее кле­точкой, генетическим ядром. Как бы ни были различны сами приемы и методы воспитания, воспитывать — это значит сравнивать с идеалом, вести к идеалу, подталкивать, заманивать идеалом.

Отказ от исповедования представле­ний об идеальных личностях, связан с от­казом от оценочной позиции по отноше­нию к клиенту. Не оценивай клиента, при­нимай его таким, каков он есть,- принцип многих современных направлений прак­тической психологии. Именно здесь гра­ница между работой воспитателя и рабо­той практического психолога: один не может не оценивать, второй старается как можно полнее отказаться от этого. Несом­ненно, психолог имеет достаточно под­робные представления о типах личности, акцентуациях характера и личности, воз­растных нормативах адаптированности личности и пр., но сидящего перед собой клиента он должен уметь принимать, по­нимать и любить.

Конечно, и здесь въедливый читатель скажет, что хороший воспитатель тоже и понимает, и принимает, и любит своего воспитанника. Может быть и так, но мы ведь говорим о воспитателе стандарт­ном, ортодоксальном, обычном, из обыч­ной современной школы или детского сада. Это такой-то любит и принимает своего воспитанника? Сомневаемся…

Что же касается указания на педаго­гов-новаторов, педагогов от Бога, то, смеем утверждать, они многое взяли у современной гуманистической психоло­гии. С ними практические психологи «одной крови».

Пример 2. Одна наша недавно защи­тившаяся дипломница со спецфакультета по подготовке школьных психологов расска­зала нам такую историю. Два года учебы в Московском университете убедили её в том, что позиция психолога в школе существенно разнится с позицией педагога. Имея за плечами большой педагогический опыт, житейскую мудрость и достаточную гибкость, женщина все решила для себя, что она не вернётся на работу в родную школу.

Там слишком многое связы­вало ее с позицией педагога. Она не была готова попробовать себя в чистой позиции практического психолога. Пошла в одну из соседних школ. Как водится, с ней беседует директор школы и спрашивает, что она умеет и на что рассчитывает. Диплом Мо­сковского университета, хороший стаж предыдущей работы. В общем, директор школы предложил ей должность замести­теля директора по воспитательной рабо­те. Женщина обиделась; все ее доводы, что психолог не воспитатель, встретили непо­нимание директора. Наученная горьким опытом, женщина пошла, устраиваться на работу в третью школу. Здесь, перечисляя директору свои умения, она среди прочего — смирившись — сказала, что готова взяться и за воспитательную работу с детьми. Этому удивился уже директор: «У меня тридцать три учителя занимаются вос­питательной работой. Что будете делать вы как психолог, а не как воспитатель?»

Психолог и юрист. Юрист — это еще один профессионал, с которым нередко путает психолога клиент. Начнем здесь также с описания конкретного случая, иллюстрирующего, что чувствует практи­ческий психолог, когда его путают с юристом (чиновником).

Пример 3. За помощью к психологу обращается женщина с дочкой младшего юношеского возраста, учащейся медицин­ского училища. В семье неприятность — девушку грозятся исключить из училища. Формальный повод для этого — дважды не сданный зачет по уколам. Мне объясняют, что зачетный укол надо было сделать в полноразмерный муляж человека.

Две попытки (два подхода к муляжу) не увенчались успехом, девушка слишком волновалась, уколы не удавались. Волнения на зачете перешли в разговоры с руковод­ством училища, новые волнения. За девуш­кой в училище закрепился ярлык — «псих». Преподаватель психологии из училища не смог оказать практическую помощь и на­правил девушку в психологическую консультацию. Для неполной — без отца — семьи это оказалось целым событием и в консульта­ции идут вдвоем, а вернее, консультирует­ся по сути дела мама, девушка как бы только при ней.

Основной сквозной запрос прост: «Александр Георгиевич! Ведь она не псих, правда?» Беседа с девушкой, использование некоторых психодиагностических методик убеждают нас в том, что патологии здесь, по-видимому (все таки возрастной психо­лог это не медицинский психолог и тем более не психиатр), нет. Но определенные характерологические особенности налицо, да и семья, семейная атмосфера и роди­тельские отношения не могут быть признаны оптимальными. Маму же волнует только одно: «Она не псих?» И когда психолог достаточно обоснованно говорит, что речи о патологии нет, девочка «не псих», мама резко меняется. «Александр Георгиевич, дайте нам справку, что дочка не псих, а еще лучше позвоните директору и скажите ему об этом. И пусть он не выгоняет за зря мою дочку из училища!» Справка, звонок, личная встреча психолога с руководством училища — вот что теперь волнует маму. Характерологические осо­бенности девушки и детерминировавшие их, видимо, семейные отношения не ин­тересны. Это все для мамы лишнее. К соб­ственно психологической работе мама (и девушка) не готова, это не входит в ее планы. Психолога используют лишь как чиновника, как юриста, защищающего ин­тересы их семьи перед самоуправством начальства училища.

Вот оно ключевое переживание психо­лога в такого типа ситуациях: меня пута­ют с чиновником, с юристом, от меня требуют чего угодно — звонка, документа, справки, но не собственно психологи­ческой работы, психологической помощи. Меня выталкивают в непривычную, не мою позицию.

Такие переживания бывают у практи­ческих психологов. Бывает, что мы даем справки. Реже — звоним. И все же, это не наша работа. Психолог не юрист, не чинов­ник. Чтобы прояснить это, казалось бы, очевидное утверждение введем описание позиции юриста по отношению к его кли­енту через известные нам понятия ведущей деятельности и онтологической категории. В случае юриста эти два понятия так­же оказываются, склеены друг с другом, оказываются двумя сторонами одной ме­дали. Онтологической категорией для юриста, несомненно, является категория права. Юрист смотрит на своего клиента через особые очки, которые высвечивают в человеке, прежде всего его права, обя­занности и интересы. Можно было бы сказать, что юрист смотрит на клиента через томики закона: закон это и есть оли­цетворение прав и обязанностей гражда­нина. Возраст, гражданство, собствен­ность гражданина, его включенность — помимо того, что он законопослушен и вменяем, — в систему подзаконных норма­тивов и правил — вот что интересует юри­ста в клиенте, вот что он должен высмот­реть в своем клиенте. Все это и объединяет в себе категория права.

Психолог не юрист потому, что не смотрит на своего клиента через очки категории права, уголовный, про­цессуальный, гражданский и пр. Кодексы и прочие нормативные юридические акты. Конечно, психолог и сам законопослушен и ответственен, он сам живет «под зако­ном».

Он должен знать законы, чтобы жить и работать, но нет таких законов, которые бы регламентировали непосредственно его отношения с клиентом, а если и есть, то это самые общие, неспецифические для оказания психологической помощи зако­ны.

Закон о правах человека, о правах ре­бенка, о т.н. конфиденциальной личност­ной информации (есть и такой в ряде за­рубежных стран) — все эти самые общие законодательные акты распространяются на психолога как гражданина, а не на психолога как психолога.

Самый близкий собственно к психоло­гу закон в нашей стране — это закон о пси­хиатрической (т.е. врачебной!) помощи и подобные ему зарубежные аналоги. Пси­холог должен знать их. Других специфически психологических законов нет! Нужны ли они? Об этом чуть ниже.

Что же является ведущей деятель­ностью юриста по отношению к его кли­енту? Мы бы дали в данном случае неко­торое собирательное определение этой деятельности: юрист представляет права и интересы своего клиента в социуме. Тер­мин представлять видится нам более об­щим по отношению к терминам защищать, разъяснять и т.п. Психолог не юрист именно потому, что не представляет права и интересы своего клиента в социуме. Если последнее сформулировать афористично и не без доли юмора, то психолог работает со своим клиентом в теплой комнате и на мягком диване, пусть это даже будут про­дуваемая комнатенка и пара табуреток, а вот юрист работает со своим клиентом как раз в широком социуме, пусть даже это время от времени происходит в мягких роскошных креслах его кабинетов.

Дотошный читатель спросит: а как же школьный психолог, разве он не защищает интересы школяра перед администрацией школы. Мы ответим: сегодня — да, и слава Богу, что да. Но по понятию это должен делать скорее социальный работник, ра­ботающий в паре с психологом. Это его задача — представлять интересы клиентов перед администрацией школы, перед ЖЭКом, перед любыми другими чиновни­ками, а иногда и интересы ребенка перед нерадивыми родителями, обществом в целом.

Мы бы оттенили еще один аспект в сравнительном анализе позиций психоло­га и юриста. Одним из организационных принципов разворачивания и функциони­рования психологических служб, особенно полно реализуемом в развитых странах, является принцип максимально возможно­го для данного этапа развития общества разгосударствления психологической службы. Психолог как можно меньше должен чувствовать себя перед клиентом чиновником, представителем государственной машины.

Это и достигается разгосударствлением психологических служб, переходом их в ведение религиозных и общественных организаций и частных лиц. Разгосударствление затрагивает и так сказать нормативную базу работы психолога: по сути дела практический психолог в разго­сударствленных психологических службах — а мы склонны утверждать, что это ждет и наши психологические службы — ходит не столько под законом, сколько под уста­вом, профессиональным или/и моральным кодексом его общественной или профес­сиональной организации. Вот где самым подробным образом записаны права и обязанности и клиента и самого психолога — в профессиональном и моральном кодек­се практического психолога. Но кодекс это не закон, достаточно создать другую общественную организацию психологов и написать другой — иногда и прямо проти­воположный — кодекс, чтобы, как говорит­ся, почувствовать разницу. Приведем пример.

Пример 4. В последнее время одной из самых бурно и успешно развивавшихся является психологическая служба экстрен­ной телефонной помощи. В какие-то мо­менты, по нашим данным, в Москве, напри­мер, действовало до семи психологических телефонных консультативных служб. Каждая из них относилась к своей сфере и подчинялась (или не подчинялась) своему начальству. Здесь были и чисто государ­ственные службы (муниципальные в своем большинстве), и полугосударственные, и общественно-религиозные, и частные и даже коммерческие. Суть не в этом. Дея­тельность психолога-консультанта на такой службе особым образом регламен­тирована. Это могут быть правила, дого­вор, профессиональный кодекс. Они что-то требуют, что-то запрещают, что-то предполагают. Так вот: на одной из из­вестных нам телефонных психологических служб очные встречи консультанта с кли­ентом категорически были запрещены, а на другой, клиенты которой по своему соста­ву вряд ли сколь-нибудь существенно отли­чались от первой, разрешены и даже при­ветствовались как особый метод работы. Мы бы не хотели здесь вдаваться в аргу­ментацию запрета в одном случае и разре­шения в другом — по-видимому, для этого были веские научные и этические основания, — для нас важен сам факт двух диамет­рально противоположных формулировок в документации объединений практических психологов.




infopedia.su

15734-1 (Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту)

Текст из документа «15734-1»

Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту

Практическая психология существует. Есть кафедры практической психологии, лаборатории практической психологии, практические психологи. Но что такое сама практическая психология. Попробуем дать рабочее определение этого исходного для нас понятия.

Мы исходим из того, что в психологии как таковой существует три слоя. Первый слой составляет теоретическая психология. Психолог в этом слое является исследователем по отношению к субъекту-носителю психики. Этот субъект для психолога выступает лишь как испытуемый, объект исследования. Права испытуемого весьма ограничены. Например, в общем случае (NB! — возможны исключения), не испытуемый ищет психолога, а как раз психолог ищет испытуемых, не испытуемый платит психологу, а психолог платит испытуемому за участие в эксперименте. Продуктом деятельности психолога в этом слое являютсязнания, организованные в концепции и теории.

Вторым слоем в психологии является прикладная психология. Прикладная психология не имеет непосредственного выхода на субъекта-носителя психики. Между прикладным психологом и субъектом-носителем психики стоит другой профессионал. Собственно говоря, прикладной психолог и занят соорганизацией практики этого профессионала по отношению к субъекту-носителю психики. Подчеркнем: прикладной психолог не имеет собственной практики по отношению к носителю психики. Он лишь транслирует из теоретической психологии знания и предписания, основанные на этих знаниях, для соорганизации чужой профессиональной практики. Это может быть практика педагога, врача, менеджера и т.д.

И только третий слой в психологии составляет практическая психология. Это та психология, где психолог имеет собственную практику. Конституирует эту практику клиент. Клиентом будем называть субъекта, добровольно обратившегося к практическому психологу за помощью.

Добровольность обращения субъекта за помощью — важная составляющая сути позиции практического психолога по отношению к клиенту. Клиент и практический психолог — это два подразумевающих друг друга понятия. Но добровольность — не единственная характеристика позиции клиента. Клиент вступает в некоторые артикулированные отношения распределения ответственностей с практическим психологом. Это — второе. А третье: клиент это такой субъект-носитель психики, который испытывает определенные психологические трудности, неудобства, страдания. Он хочет избавиться от этих страданий, трудностей. Однако, ни субъективно, ни объективно эти страдания и трудности субъекта не переживаются и не являются болезнью. Он обращается к психологу и ждет помощи от психолога. Именно это последнее и составляет содержание настоящей статьи: клиенты есть не только у практических психологов. Более того, клиенту вовсе не обязательно априори разбираться в особенностях работы разных представителей так называемых помогающих профессий (практический психолог, врач, в частности, врач-психотерапевт, социальный работник и даже социальный педагог). Есть ли особенности в позиции именно практического психолога по отношению к клиенту и именно в сравнении с особенностями позиций указанных (и других возможных) профессионалов? Описав эти особенности, если они есть, мы не просто удовлетворим познавательный интерес, связанный во многом с извечным поиском психологами собственного предмета, но и лучше поймем, откуда идут своеобразные типичные переживания практического психолога в ходе работы с клиентами. Поясним последнее подробнее.

Дело в том, что обеспокоенность психологов-теоретиков поисками собственного предмета весьма своеобразно повторилась и в слое практической психологии. Простейший, хотя и весьма поверхностный, исторический анализ происхождения по сути дела всех наиболее известных и наиболее важных процедур, приемов и методов работы практического психолога показывает, что их корни уходят в практику медиков! Медицинское образование и медицинскую практику имели основатели и многие продолжатели психоанализа, гештальттерапии, нейролингвистического программирования, многих менее заметных техник и методик практической психологии. Даже относительно клиентцентрированной психотерапии и консультирования Роджерса необходимо отметить, что хотя их создатель и не имел медицинского образования в полном смысле слова, но долгое время был директором детской клиники, и медицинская практика не была чужда для него. Выходит так, что психологи “ищут не там, где потеряли, а там где светло”, где для них проложила путь медицина в лице психотерапии? Так? Мы бы советовали не спешить соглашаться с этим казалось бы вполне логичным соображением. Как раз здесь нам есть, что сказать в нашей статье. Это будет одной из наших важнейших задач — начать работу по сравнению особенностей работы с клиентомименно психолога и психотерапевта, хотя бы на уровне описания особенностей их позиции по отношению к клиенту (пациенту для медика).

Но оборотной стороной этой медали является то, что практический психолог действительно переживает (и нередко), что клиент к нему относится именно как к врачу! Это переживание дает не менее действенный импульс разобраться в сути дела, чем интеллектуальная ревность практического психолога по отношению к психотерапии. Что же это такое: на дверях твоего кабинета висит указатель: “Практический психолог”, — а клиент явно относится к тебе, как к врачу, путает тебя с врачом!.. Слава богу, что путают практического психолога не только с врачом. Клиенты путают практического психолога и с юристом, с чиновником, с педагогом-воспитателем. Ноесли тебя путают с другим профессионалом, то разве этим не “выталкивают” тебя в позицию этого профессионала? Разве нет здесь оснований для собственной путаницы — кто же ты как профессионал, практический психолог или…? Мы не хотим вместо многоточия вставлять наименования других профессий, уважаемых и хорошо оплачиваемых, но хотели бы отметить, что практический психолог нередко дает клиентом возможность вытолкнуть себя в позиции этих других профессионалов. В некоторых случаях психолог даже кое-что умеет делать вместо этих профессионалов. Но в общем случае “Богу богово, а кесарю кесарево”; не к лицу психологу заниматься чужой практикой, не имея профессионального, необходимого именно для этой практики, образования. Как, впрочем, и другим профессионалам не к лицу браться за психологическую по содержанию деятельность, не имею для этого соответствующего образования.

Итак, подведем итоги введения в проблему. Задачей настоящей статьи является прояснение двух моментов деятельности практического психолога: во-первых, остается ли что-то практическому психологу, если из арсенала его приемов, методов и процедур работы мысленно вычеркнуть все, что является по происхождению и по предметному содержанию медицинским, врачебным, психотерапевтическим, в конце концов. Может быть, и правда все мы — психотерапевты, а не практические психологи (психологи-консультанты) и правы те из нас, кто смело называет себя этим гордым именем? А во-вторых, из всех возможных позиций профессионалов, имеющих клиентов, мы бы хотели выделить те, с кем нас, практических психологов, наиболее часто путают наши клиенты, и выяснить, есть ли у них основания для такой путаницы, в чем эти основания и как от такой путаницы защищаться.

Список литературы

А.Г. Лидерс, доцент кафедры возрастной психологии ф-та психологии МГУ. Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту.

studizba.com

Особенности позиции практического психолога — Задай вопрос стоматологу !

Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту

Практическая психология существует. Есть кафедры практической психологии, лаборатории практической психологии, практические психологи. Но что такое сама практическая психология. Попробуем дать рабочее определение этого исходного для нас понятия.

Мы исходим из того, что в психологии как таковой существует три слоя. Первый слой составляет теоретическая психология. Психолог в этом слое является исследователем по отношению к субъекту-носителю психики. Этот субъект для психолога выступает лишь как испытуемый, объект исследования. Права испытуемого весьма ограничены. Например, в общем случае (NB! — возможны исключения), не испытуемый ищет психолога, а как раз психолог ищет испытуемых, не испытуемый платит психологу, а психолог платит испытуемому за участие в эксперименте. Продуктом деятельности психолога в этом слое являютсязнания, организованные в концепции и теории.

Вторым слоем в психологии является прикладная психология. Прикладная психология не имеет непосредственного выхода на субъекта-носителя психики. Между прикладным психологом и субъектом-носителем психики стоит другой профессионал. Собственно говоря, прикладной психолог и занят соорганизацией практики этого профессионала по отношению к субъекту-носителю психики. Подчеркнем: прикладной психолог не имеет собственной практики по отношению к носителю психики. Он лишь транслирует из теоретической психологии знания и предписания, основанные на этих знаниях, для соорганизации чужой профессиональной практики. Это может быть практика педагога, врача, менеджера и т. д.

И только третий слой в психологии составляет практическая психология. Это та психология, где психолог имеет собственную практику. Конституирует эту практику клиент. Клиентом будем называть субъекта, добровольно обратившегося к практическому психологу за помощью.

Добровольность обращения субъекта за помощью — важная составляющая сути позиции практического психолога по отношению к клиенту. Клиент и практический психолог — это два подразумевающих друг друга понятия. Но добровольность — не единственная характеристика позиции клиента. Клиент вступает в некоторые артикулированные отношения распределения ответственностей с практическим психологом. Это — второе. А третье: клиент это такой субъект-носитель психики, который испытывает определенные психологические трудности, неудобства, страдания. Он хочет избавиться от этих страданий, трудностей. Однако, ни субъективно, ни объективно эти страдания и трудности субъекта не переживаются и не являются болезнью. Он обращается к психологу и ждет помощи от психолога. Именно это последнее и составляет содержание настоящей статьи: клиенты есть не только у практических психологов. Более того, клиенту вовсе не обязательно априори разбираться в особенностях работы разных представителей так называемых помогающих профессий (практический психолог, врач, в частности, врач-психотерапевт, социальный работник и даже социальный педагог). Есть ли особенности в позиции именно практического психолога по отношению к клиенту и именно в сравнении с особенностями позиций указанных (и других возможных) профессионалов? Описав эти особенности, если они есть, мы не просто удовлетворим познавательный интерес, связанный во многом с извечным поиском психологами собственного предмета, но и лучше поймем, откуда идут своеобразные типичные переживания практического психолога в ходе работы с клиентами. Поясним последнее подробнее.

Дело в том, что обеспокоенность психологов-теоретиков поисками собственного предмета весьма своеобразно повторилась и в слое практической психологии. Простейший, хотя и весьма поверхностный, исторический анализ происхождения по сути дела всех наиболее известных и наиболее важных процедур, приемов и методов работы практического психолога показывает, что их корни уходят в практику медиков! Медицинское образование и медицинскую практику имели основатели и многие продолжатели психоанализа, гештальттерапии, нейролингвистического программирования, многих менее заметных техник и методик практической психологии. Даже относительно клиентцентрированной психотерапии и консультирования Роджерса необходимо отметить, что хотя их создатель и не имел медицинского образования в полном смысле слова, но долгое время был директором детской клиники, и медицинская практика не была чужда для него. Выходит так, что психологи “ищут не там, где потеряли, а там где светло”, где для них проложила путь медицина в лице психотерапии? Так? Мы бы советовали не спешить соглашаться с этим казалось бы вполне логичным соображением. Как раз здесь нам есть, что сказать в нашей статье. Это будет одной из наших важнейших задач — начать работу по сравнению особенностей работы с клиентомименно психолога и психотерапевта, хотя бы на уровне описания особенностей их позиции по отношению к клиенту (пациенту для медика).

Но оборотной стороной этой медали является то, что практический психолог действительно переживает (и нередко), что клиент к нему относится именно как к врачу! Это переживание дает не менее действенный импульс разобраться в сути дела, чем интеллектуальная ревность практического психолога по отношению к психотерапии. Что же это такое: на дверях твоего кабинета висит указатель: “Практический психолог”, — а клиент явно относится к тебе, как к врачу, путает тебя с врачом!.. Слава богу, что путают практического психолога не только с врачом. Клиенты путают практического психолога и с юристом, с чиновником, с педагогом-воспитателем. Ноесли тебя путают с другим профессионалом, то разве этим не “выталкивают” тебя в позицию этого профессионала? Разве нет здесь оснований для собственной путаницы — кто же ты как профессионал, практический психолог или…? Мы не хотим вместо многоточия вставлять наименования других профессий, уважаемых и хорошо оплачиваемых, но хотели бы отметить, что практический психолог нередко дает клиентом возможность вытолкнуть себя в позиции этих других профессионалов. В некоторых случаях психолог даже кое-что умеет делать вместо этих профессионалов. Но в общем случае “Богу богово, а кесарю кесарево”; не к лицу психологу заниматься чужой практикой, не имея профессионального, необходимого именно для этой практики, образования. Как, впрочем, и другим профессионалам не к лицу браться за психологическую по содержанию деятельность, не имею для этого соответствующего образования.

Итак, подведем итоги введения в проблему. Задачей настоящей статьи является прояснение двух моментов деятельности практического психолога: во-первых, остается ли что-то практическому психологу, если из арсенала его приемов, методов и процедур работы мысленно вычеркнуть все, что является по происхождению и по предметному содержанию медицинским, врачебным, психотерапевтическим, в конце концов. Может быть, и правда все мы — психотерапевты, а не практические психологи (психологи-консультанты) и правы те из нас, кто смело называет себя этим гордым именем? А во-вторых, из всех возможных позиций профессионалов, имеющих клиентов, мы бы хотели выделить те, с кем нас, практических психологов, наиболее часто путают наши клиенты, и выяснить, есть ли у них основания для такой путаницы, в чем эти основания и как от такой путаницы защищаться.

Список литературы

А. Г. Лидерс, доцент кафедры возрастной психологии ф-та психологии МГУ. Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту.

beautysmile.su

Доклад Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту

-3810381000Бинго! Ты только что нашел решение своей проблемы! Только давай договоримся – ты прочтешь текст до конца, окей? 🙂

Давай начистоту — тут один шлак, лучше закажи работу на HYPERLINK «http://author-24.site/» author-24.site и не парься – мы все сделаем за тебя! Даже если остался день до сдачи работы – мы справимся, и ты получишь «Отлично» по своему предмету! Только представь: ты занимаешься своим любимым делом, пока твои лохи-одногруппники теряют свои нервные клетки…

Проникнись… Это бесценное ощущение 🙂

Курсовая, диплом, реферат, статья, эссе, чертежи, задачи по матану, контрольная или творческая работа – всё это ты можешь передать нам, наслаждаться своей молодостью, гулять с друзьями и радовать родителей отличными оценками. А если преподу что-то не понравится, то мы бесплатно переделаем так, что он пустит слезу от счастья и поставит твою работу в рамочку как образец качества.

Еще сомневаешься? Мы готовы подарить тебе сотни часов свободного времени за смешную цену – что тут думать-то? Жизнь одна – не трать ее на всякую фигню!

Перейди на наш сайт HYPERLINK «http://author-24.site/» author-24.site — обещаю, тебе понравится! 🙂

А работа, которую ты искал, находится ниже 🙂

Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту

Практическая психология существует. Есть кафедры практической психологии, лаборатории практической психологии, практические психологи. Но что такое сама практическая психология. Попробуем дать рабочее определение этого исходного для нас понятия.

Мы исходим из того, что в психологии как таковой существует три слоя. Первый слой составляет теоретическая психология. Психолог в этом слое является исследователем по отношению к субъекту-носителю психики. Этот субъект для психолога выступает лишь как испытуемый, объект исследования. Права испытуемого весьма ограничены. Например, в общем случае (NB! — возможны исключения), не испытуемый ищет психолога, а как раз психолог ищет испытуемых, не испытуемый платит психологу, а психолог платит испытуемому за участие в эксперименте. Продуктом деятельности психолога в этом слое являютсязнания, организованные в концепции и теории.

Вторым слоем в психологии является прикладная психология. Прикладная психология не имеет непосредственного выхода на субъекта-носителя психики. Между прикладным психологом и субъектом-носителем психики стоит другой профессионал. Собственно говоря, прикладной психолог и занят соорганизацией практики этого профессионала по отношению к субъекту-носителю психики. Подчеркнем: прикладной психолог не имеет собственной практики по отношению к носителю психики. Он лишь транслирует из теоретической психологии знания и предписания, основанные на этих знаниях, для соорганизации чужой профессиональной практики. Это может быть практика педагога, врача, менеджера и т.д.

И только третий слой в психологии составляет практическая психология. Это та психология, где психолог имеет собственную практику. Конституирует эту практику клиент. Клиентом будем называть субъекта, добровольно обратившегося к практическому психологу за помощью.

Добровольность обращения субъекта за помощью — важная составляющая сути позиции практического психолога по отношению к клиенту. Клиент и практический психолог — это два подразумевающих друг друга понятия. Но добровольность — не единственная характеристика позиции клиента. Клиент вступает в некоторые артикулированные отношения распределения ответственностей с практическим психологом. Это — второе. А третье: клиент это такой субъект-носитель психики, который испытывает определенные психологические трудности, неудобства, страдания. Он хочет избавиться от этих страданий, трудностей. Однако, ни субъективно, ни объективно эти страдания и трудности субъекта не переживаются и не являются болезнью. Он обращается к психологу и ждет помощи от психолога. Именно это последнее и составляет содержание настоящей статьи: клиенты есть не только у практических психологов. Более того, клиенту вовсе не обязательно априори разбираться в особенностях работы разных представителей так называемых помогающих профессий (практический психолог, врач, в частности, врач-психотерапевт, социальный работник и даже социальный педагог). Есть ли особенности в позиции именно практического психолога по отношению к клиенту и именно в сравнении с особенностями позиций указанных (и других возможных) профессионалов? Описав эти особенности, если они есть, мы не просто удовлетворим познавательный интерес, связанный во многом с извечным поиском психологами собственного предмета, но и лучше поймем, откуда идут своеобразные типичные переживания практического психолога в ходе работы с клиентами. Поясним последнее подробнее.

Дело в том, что обеспокоенность психологов-теоретиков поисками собственного предмета весьма своеобразно повторилась и в слое практической психологии. Простейший, хотя и весьма поверхностный, исторический анализ происхождения по сути дела всех наиболее известных и наиболее важных процедур, приемов и методов работы практического психолога показывает, что их корни уходят в практику медиков! Медицинское образование и медицинскую практику имели основатели и многие продолжатели психоанализа, гештальттерапии, нейролингвистического программирования, многих менее заметных техник и методик практической психологии. Даже относительно клиентцентрированной психотерапии и консультирования Роджерса необходимо отметить, что хотя их создатель и не имел медицинского образования в полном смысле слова, но долгое время был директором детской клиники, и медицинская практика не была чужда для него. Выходит так, что психологи “ищут не там, где потеряли, а там где светло”, где для них проложила путь медицина в лице психотерапии? Так? Мы бы советовали не спешить соглашаться с этим казалось бы вполне логичным соображением. Как раз здесь нам есть, что сказать в нашей статье. Это будет одной из наших важнейших задач — начать работу по сравнению особенностей работы с клиентомименно психолога и психотерапевта, хотя бы на уровне описания особенностей их позиции по отношению к клиенту (пациенту для медика).

Но оборотной стороной этой медали является то, что практический психолог действительно переживает (и нередко), что клиент к нему относится именно как к врачу! Это переживание дает не менее действенный импульс разобраться в сути дела, чем интеллектуальная ревность практического психолога по отношению к психотерапии. Что же это такое: на дверях твоего кабинета висит указатель: “Практический психолог”, — а клиент явно относится к тебе, как к врачу, путает тебя с врачом!.. Слава богу, что путают практического психолога не только с врачом. Клиенты путают практического психолога и с юристом, с чиновником, с педагогом-воспитателем. Ноесли тебя путают с другим профессионалом, то разве этим не “выталкивают” тебя в позицию этого профессионала? Разве нет здесь оснований для собственной путаницы — кто же ты как профессионал, практический психолог или…? Мы не хотим вместо многоточия вставлять наименования других профессий, уважаемых и хорошо оплачиваемых, но хотели бы отметить, что практический психолог нередко дает клиентом возможность вытолкнуть себя в позиции этих других профессионалов. В некоторых случаях психолог даже кое-что умеет делать вместо этих профессионалов. Но в общем случае “Богу богово, а кесарю кесарево”; не к лицу психологу заниматься чужой практикой, не имея профессионального, необходимого именно для этой практики, образования. Как, впрочем, и другим профессионалам не к лицу браться за психологическую по содержанию деятельность, не имею для этого соответствующего образования.

Итак, подведем итоги введения в проблему. Задачей настоящей статьи является прояснение двух моментов деятельности практического психолога: во-первых, остается ли что-то практическому психологу, если из арсенала его приемов, методов и процедур работы мысленно вычеркнуть все, что является по происхождению и по предметному содержанию медицинским, врачебным, психотерапевтическим, в конце концов. Может быть, и правда все мы — психотерапевты, а не практические психологи (психологи-консультанты) и правы те из нас, кто смело называет себя этим гордым именем? А во-вторых, из всех возможных позиций профессионалов, имеющих клиентов, мы бы хотели выделить те, с кем нас, практических психологов, наиболее часто путают наши клиенты, и выяснить, есть ли у них основания для такой путаницы, в чем эти основания и как от такой путаницы защищаться.

Список литературы

А.Г. Лидерс, доцент кафедры возрастной психологии ф-та психологии МГУ. Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту.

freedocs.xyz

Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту

Практическая психология существует. Есть кафедры практической психологии, лаборатории практической психологии, практические психологи. Но что такое сама практическая психология. Попробуем дать рабочее определение этого исходного для нас понятия.

Мы исходим из того, что в психологии как таковой существует три слоя. Первый слой составляет теоретическая психология. Психолог в этом слое является исследователем по отношению к субъекту-носителю психики. Этот субъект для психолога выступает лишь как испытуемый, объект исследования. Права испытуемого весьма ограничены. Например, в общем случае (NB! — возможны исключения), не испытуемый ищет психолога, а как раз психолог ищет испытуемых, не испытуемый платит психологу, а психолог платит испытуемому за участие в эксперименте. Продуктом деятельности психолога в этом слое являютсязнания, организованные в концепции и теории.

Вторым слоем в психологии является прикладная психология. Прикладная психология не имеет непосредственного выхода на субъекта-носителя психики. Между прикладным психологом и субъектом-носителем психики стоит другой профессионал. Собственно говоря, прикладной психолог и занят соорганизацией практики этого профессионала по отношению к субъекту-носителю психики. Подчеркнем: прикладной психолог не имеет собственной практики по отношению к носителю психики. Он лишь транслирует из теоретической психологии знания и предписания, основанные на этих знаниях, для соорганизации чужой профессиональной практики. Это может быть практика педагога, врача, менеджера и т.д.

И только третий слой в психологии составляет практическая психология. Это та психология, где психолог имеет собственную практику. Конституирует эту практику клиент. Клиентом будем называть субъекта, добровольно обратившегося к практическому психологу за помощью.

Добровольность обращения субъекта за помощью — важная составляющая сути позиции практического психолога по отношению к клиенту. Клиент и практический психолог — это два подразумевающих друг друга понятия. Но добровольность — не единственная характеристика позиции клиента. Клиент вступает в некоторые артикулированные отношения распределения ответственностей с практическим психологом. Это — второе. А третье: клиент это такой субъект-носитель психики, который испытывает определенные психологические трудности, неудобства, страдания. Он хочет избавиться от этих страданий, трудностей. Однако, ни субъективно, ни объективно эти страдания и трудности субъекта не переживаются и не являются болезнью. Он обращается к психологу и ждет помощи от психолога. Именно это последнее и составляет содержание настоящей статьи: клиенты есть не только у практических психологов. Более того, клиенту вовсе не обязательно априори разбираться в особенностях работы разных представителей так называемых помогающих профессий (практический психолог, врач, в частности, врач-психотерапевт, социальный работник и даже социальный педагог). Есть ли особенности в позиции именно практического психолога по отношению к клиенту и именно в сравнении с особенностями позиций указанных (и других возможных) профессионалов? Описав эти особенности, если они есть, мы не просто удовлетворим познавательный интерес, связанный во многом с извечным поиском психологами собственного предмета, но и лучше поймем, откуда идут своеобразные типичные переживания практического психолога в ходе работы с клиентами. Поясним последнее подробнее.

Дело в том, что обеспокоенность психологов-теоретиков поисками собственного предмета весьма своеобразно повторилась и в слое практической психологии. Простейший, хотя и весьма поверхностный, исторический анализ происхождения по сути дела всех наиболее известных и наиболее важных процедур, приемов и методов работы практического психолога показывает, что их корни уходят в практику медиков! Медицинское образование и медицинскую практику имели основатели и многие продолжатели психоанализа, гештальттерапии, нейролингвистического программирования, многих менее заметных техник и методик практической психологии. Даже относительно клиентцентрированной психотерапии и консультирования Роджерса необходимо отметить, что хотя их создатель и не имел медицинского образования в полном смысле слова, но долгое время был директором детской клиники, и медицинская практика не была чужда для него. Выходит так, что психологи “ищут не там, где потеряли, а там где светло”, где для них проложила путь медицина в лице психотерапии? Так? Мы бы советовали не спешить соглашаться с этим казалось бы вполне логичным соображением. Как раз здесь нам есть, что сказать в нашей статье. Это будет одной из наших важнейших задач — начать работу по сравнению особенностей работы с клиентомименно психолога и психотерапевта, хотя бы на уровне описания особенностей их позиции по отношению к клиенту (пациенту для медика).

Но оборотной стороной этой медали является то, что практический психолог действительно переживает (и нередко), что клиент к нему относится именно как к врачу! Это переживание дает не менее действенный импульс разобраться в сути дела, чем интеллектуальная ревность практического психолога по отношению к психотерапии. Что же это такое: на дверях твоего кабинета висит указатель: “Практический психолог”, — а клиент явно относится к тебе, как к врачу, путает тебя с врачом!.. Слава богу, что путают практического психолога не только с врачом. Клиенты путают практического психолога и с юристом, с чиновником, с педагогом-воспитателем. Ноесли тебя путают с другим профессионалом, то разве этим не “выталкивают” тебя в позицию этого профессионала? Разве нет здесь оснований для собственной путаницы — кто же ты как профессионал, практический психолог или…? Мы не хотим вместо многоточия вставлять наименования других профессий, уважаемых и хорошо оплачиваемых, но хотели бы отметить, что практический психолог нередко дает клиентом возможность вытолкнуть себя в позиции этих других профессионалов. В некоторых случаях психолог даже кое-что умеет делать вместо этих профессионалов. Но в общем случае “Богу богово, а кесарю кесарево”; не к лицу психологу заниматься чужой практикой, не имея профессионального, необходимого именно для этой практики, образования. Как, впрочем, и другим профессионалам не к лицу браться за психологическую по содержанию деятельность, не имею для этого соответствующего образования.

Итак, подведем итоги введения в проблему. Задачей настоящей статьи является прояснение двух моментов деятельности практического психолога: во-первых, остается ли что-то практическому психологу, если из арсенала его приемов, методов и процедур работы мысленно вычеркнуть все, что является по происхождению и по предметному содержанию медицинским, врачебным, психотерапевтическим, в конце концов. Может быть, и правда все мы — психотерапевты, а не практические психологи (психологи-консультанты) и правы те из нас, кто смело называет себя этим гордым именем? А во-вторых, из всех возможных позиций профессионалов, имеющих клиентов, мы бы хотели выделить те, с кем нас, практических психологов, наиболее часто путают наши клиенты, и выяснить, есть ли у них основания для такой путаницы, в чем эти основания и как от такой путаницы защищаться.

Список литературы

А.Г. Лидерс, доцент кафедры возрастной психологии ф-та психологии МГУ. Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту.

mirznanii.com

Задачи взаимодействия клиента с психологом » СтудИзба

Социальный заказ на работу практического психолога формируется в обществе, или точнее, в некоторой его части, осознавшей необходимость в профессиональной помощи для преодоления возникших трудностей.

В результате происходящих социальных изменений психолог приобрел новый общественный статус, требующий от него ясного понимания обращенных к нему ожиданий. Г. С. Абрамова (1994) вводит понятия Заказчика, Клиента и Пользователя психологической информации. Согласно ее взглядам, эти понятия означают следующее:

Клиент — человек, который передает психологу знание о себе или о других людях; при этом он считает себя прямо или косвенно ответственным за содержание этой психологической информации.

Заказчик — человек, обращающийся к психологу за психологической информацией (о себе, своей организации или других людях).

Пользователь — человек, получающий от психолога психологическую информацию.

По Г. С. Абрамовой (1994), можно выделить четыре типа задач взаимодействия клиента с психологом, отраженные в таблице:

Задачи
взаимодействия
клиента с психологом

Система оценок
психологической
информации клиентом

Задача психолога
при работе
с таким заказом

Социальные задачи

«правильно – неправильно»

Изменить систему оценок, помочь увидеть свою цель в другом свете

Этические задачи

«хорошо – плохо»

Показать ограниченность этой оценочной шкалы

Нравственные задачи

«добро – зло»

Продемонстрировать условность добра и зла, нетождественность их критериев для разных людей

Психологические задачи

Гибкая система оценок

Оказать психологическую помощь

Работа практического психолога состоит в том, чтобы добиться от клиентов переформулирования задач первых трех типов в задачи психологические. Лишь тогда практи­ческий психолог окажется способным оказать реальную помощь клиенту в решении его проблем.

Охарактеризуем эти четыре типа задач взаимодействия клиента с психологом.

Первый тип задач взаимодействия может быть назван социальными задачами. Они специфичны тем, что клиент воспринимает психологическую информацию, тему взаимодействия с психологом на основе строго нормированных, социальных оценок, которые могут быть ранжированы по шкале «правильно-неправильно», или по-другому: «соответствует норме — отступает от нормы — не соответствует норме». Человек оценивает свои переживания и психологическую информацию о других людях, ориентируясь на социальные критерии и нормы. Так возникают переживания, которые можно в общем виде описать как переживание несоответствия обобщенной норме. В прямом виде эти переживания в заказе клиента могут быть сформулированы следующим образом: «Проверьте меня, нормален ли я…» Это отношение к психологической информации по принципу: «А что люди скажут?» Эти социальные критерии обедняют жизнь человека, приводят к постоянным ситуациям дискомфорта.

Социальные задачи взаимодействия клиента с психологом требуют изменения системы оценки клиента. Изменение системы оценок во взаимодействии с практическим психологом позволит клиенту увидеть свою цель в другом свете, расширит перспективы, позволит отойти от шаблонного поведения и переживания.

Другую категорию задач взаимодействия клиента и психолога можно обозначить как задачи этические. Переживания клиента ориентированы на шкалу этический оценки: «Хорошо – плохо». Формулируя свое отношение к цели взаимодействия, осуществляя выбор своего отношения, он уже воспринимает психологическую информацию в свете этого отношения. В конечном счете, это приводит к тому, что появляется избирательное отношение к психологической информации, основанное на этой оценке. Если клиент сам затрудняется провести оценку своих переживаний, он ориентируется на других людей, которые помогают ему оценить переживание как «хорошее» или как «плохое», то есть, в конечном счете, соответствующее общественному критерию. Особенность этого критерия по сравнению с социальными нормами состоит в том, что он неоднозначен и требует от клиента осуществления выбора, принятия решения об отношении к содержанию психологической информации.

Этическая задача дает возможность клиенту осуществить выбор между оценкой других и своими переживаниями. Если клиент осуществляет выбор с ориентацией на оценку других, то он лишает себя возможности переживать как ценность содержание психологической информации. Если он ориентируется на свои переживания и свои собственные критерии оценки, то он приближается к выделению содержания психологической информации. В заказе на работу практического психолога эти задачи выглядят следующим образом: «Это же плохо, когда ребенок не слушается, надо, чтобы он слушался с первого раза»; «Нельзя же его все время хвалить, он же балуется, что тут будет хорошего…» и т. п.

Психолог, работая с таким заказом, с такой задачей взаимодействия клиента, должен не только четко обозначить тему взаимодействия с ним, но и выделить и обсудить с клиентом систему его оценок. Психологу необходимо показать ограниченность оценочной шкалы – хорошо-плохо, которая не дает возможности клиенту анализировать динамичность психологической информации.

Третья категория задач взаимодействия клиента с психологом может быть названа нравственными задачами. Они связаны с ориентацией переживания на критерии добра и зла, которые, как известно, требуют осуществления нравственного выбора, конкретизирующих эти критерии в реальных жизненных обстоятельствах. Сами по себе критерии добра и зла по отношению к переживаниям человека, по отношению к психологической информации не вносят в них качественных изменений. Это в свое время показал Вл. Соловьев, который говорил о том, что «для того чтобы безусловная идея добра могла быть достаточным основанием человеческих действий, необходимо со стороны субъекта соединение достаточной нравственной восприимчивости к ней и достаточным знанием о ней».

Эти задачи взаимодействия клиента и психолога не имеют логического конца, так как нет четкого критерия добра и зла, который был бы однозначно применен к анализу психологической информации. Продолжим в этом плане цитирование Вл. Соловьева: «Исторические образы жизненного добра не имеют внешнего единства и законченности и потому требуют от человека не формальной покорности, а осознания их по существу и внутреннего содействия в их продолжающемся росте».

Добро по природе своей условно, оно требует от человека особого отношения к себе и другим людям, того отношения, которое ничем внешним не обусловлено, то есть той нравственной философией человека, которая пронизывает все возникающие переживания.

Психологическая же информация, то есть тема взаимодействия психолога и клиента, всегда конкретна, хотя и основана г на жизненной философии клиента.

Работа практического психолога с нравственной задачей клиента состоит в том, чтобы показать ему условность критериев добра и зла, которыми он пользуется, подвести его к осознанию нетождественности этих критериев для разных людей. Отсюда и нетождественность переживаний людей, основывающихся на этих критериях, а, следовательно, и самоценность этих переживаний.

Четвертая категория задач, которые могут быть выделены во взаимодействии клиента и практического психолога, мы назовем собственно психологическими задачами. В общем виде они характеризуются тем, что клиент ставит вопрос о значении того или иного содержания психологической информации. Вопрос, обращенный к психологу, часто даже лексически содержит эти слова: «Как понять? Что это значит? Не до конца понимаю?» и т. п.

Специфичность этих задач в том, что клиент не только демонстрирует свою систему оценок переживаний, но и готовность ее изменять, сопоставлять разные системы оценок. Говоря по-другому, он открыт для освоения других форм поведения, оценок, он способен к другим переживаниям, а значит, иным перспективам и целям своей деятельности.

Надо отметить, что в практике работы таких клиентов встречается немного. Большую часть реальных клиентов составляют люди, ориентирующиеся на социальные и этические задачи взаимодействия с психологом. Работа практического психолога связана с тем, чтобы они переформулировали задачу в задачу психологическую. Такая переформулировка задачи взаимодействия с клиентом открывает для него психологическую реальность и позволяет психологу действительно оказывать психологическую помощь, а не ориентировать клиента в системе оценок, как в большинстве случаев предлагают сами клиенты.

Переформулировка для клиента задачи взаимодействия в психологическую и есть уже шаг к оказанию ему психологической помощи, так как таким образом он (клиент) получает возможность выделения психической реальности и оформления ее в виде темы взаимодействия с психологом.

Перед психологом встает один из трудных вопросов-вопрос о способах фиксации содержания психологической задачи для клиента. Опыт работы позволяет использовать для этой цели четыре модальности, позволяющие описывать для клиента его психологическую задачу. Эти модальности следующие: «я хочу» (потребности, мотивы, влечения и другие проявления мотивационно-потребностной сферы), «я могу» (делать, сделать и другие проявления способностей человека), «я чувствую» (чувственный тон, эмоции, настроения, переживания и другие проявления эмоционально-волевой сферы человека) и «я думаю» (ощущения, восприятия, представления памяти, образы мышления и другие проявления когнитивной сферы человека). Используя эти модальности при сборе психологической информации, практический психолог способствует формулированию клиентом собственной психологической задачи взаимодействия с ним и одновременно сам психолог демонстрирует клиенту свою профессиональную позицию.

studizba.com

Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту

Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту

Практическая психология существует. Есть кафедры практической психологии, лаборатории практической психологии, практические психологи. Но что такое сама практическая психология. Попробуем дать рабочее определение этого исходного для нас понятия.

Мы исходим из того, что в психологии как таковой существует три слоя. Первый слой составляет теоретическая психология. Психолог в этом слое является исследователем по отношению к субъекту-носителю психики. Этот субъект для психолога выступает лишь как испытуемый, объект исследования. Права испытуемого весьма ограничены. Например, в общем случае (NB! — возможны исключения), не испытуемый ищет психолога, а как раз психолог ищет испытуемых, не испытуемый платит психологу, а психолог платит испытуемому за участие в эксперименте. Продуктом деятельности психолога в этом слое являютсязнания, организованные в концепции и теории.

Вторым слоем в психологии является прикладная психология. Прикладная психология не имеет непосредственного выхода на субъекта-носителя психики. Между прикладным психологом и субъектом-носителем психики стоит другой профессионал. Собственно говоря, прикладной психолог и занят соорганизацией практики этого профессионала по отношению к субъекту-носителю психики. Подчеркнем: прикладной психолог не имеет собственной практики по отношению к носителю психики. Он лишь транслирует из теоретической психологии знания и предписания, основанные на этих знаниях, для соорганизации чужой профессиональной практики. Это может быть практика педагога, врача, менеджера и т.д.

И только третий слой в психологии составляет практическая психология. Это та психология, где психолог имеет собственную практику. Конституирует эту практику клиент. Клиентом будем называть субъекта, добровольно обратившегося к практическому психологу за помощью.

Добровольность обращения субъекта за помощью — важная составляющая сути позиции практического психолога по отношению к клиенту. Клиент и практический психолог — это два подразумевающих друг друга понятия. Но добровольность — не единственная характеристика позиции клиента. Клиент вступает в некоторые артикулированные отношения распределения ответственностей с практическим психологом. Это — второе. А третье: клиент это такой субъект-носитель психики, который испытывает определенные психологические трудности, неудобства, страдания. Он хочет избавиться от этих страданий, трудностей. Однако, ни субъективно, ни объективно эти страдания и трудности субъекта не переживаются и не являются болезнью. Он обращается к психологу и ждет помощи от психолога. Именно это последнее и составляет содержание настоящей статьи: клиенты есть не только у практических психологов. Более того, клиенту вовсе не обязательно априори разбираться в особенностях работы разных представителей так называемых помогающих профессий (практический психолог, врач, в частности, врач-психотерапевт, социальный работник и даже социальный педагог). Есть ли особенности в позиции именно практического психолога по отношению к клиенту и именно в сравнении с особенностями позиций указанных (и других возможных) профессионалов? Описав эти особенности, если они есть, мы не просто удовлетворим познавательный интерес, связанный во многом с извечным поиском психологами собственного предмета, но и лучше поймем, откуда идут своеобразные типичные переживания практического психолога в ходе работы с клиентами. Поясним последнее подробнее.

Дело в том, что обеспокоенность психологов-теоретиков поисками собственного предмета весьма своеобразно повторилась и в слое практической психологии. Простейший, хотя и весьма поверхностный, исторический анализ происхождения по сути дела всех наиболее известных и наиболее важных процедур, приемов и методов работы практического психолога показывает, что их корни уходят в практику медиков! Медицинское образование и медицинскую практику имели основатели и многие продолжатели психоанализа, гештальттерапии, нейролингвистического программирования, многих менее заметных техник и методик практической психологии. Даже относительно клиентцентрированной психотерапии и консультирования Роджерса необходимо отметить, что хотя их создатель и не имел медицинского образования в полном смысле слова, но долгое время был директором детской клиники, и медицинская практика не была чужда для него. Выходит так, что психологи “ищут не там, где потеряли, а там где светло”, где для них проложила путь медицина в лице психотерапии? Так? Мы бы советовали не спешить соглашаться с этим казалось бы вполне логичным соображением. Как раз здесь нам есть, что сказать в нашей статье. Это будет одной из наших важнейших задач — начать работу по сравнению особенностей работы с клиентомименно психолога и психотерапевта, хотя бы на уровне описания особенностей их позиции по отношению к клиенту (пациенту для медика).

Но оборотной стороной этой медали является то, что практический психолог действительно переживает (и нередко), что клиент к нему относится именно как к врачу! Это переживание дает не менее действенный импульс разобраться в сути дела, чем интеллектуальная ревность практического психолога по отношению к психотерапии. Что же это такое: на дверях твоего кабинета висит указатель: “Практический психолог”, — а клиент явно относится к тебе, как к врачу, путает тебя с врачом!.. Слава богу, что путают практического психолога не только с врачом. Клиенты путают практического психолога и с юристом, с чиновником, с педагогом-воспитателем. Ноесли тебя путают с другим профессионалом, то разве этим не “выталкивают” тебя в позицию этого профессионала? Разве нет здесь оснований для собственной путаницы — кто же ты как профессионал, практический психолог или…? Мы не хотим вместо многоточия вставлять наименования других профессий, уважаемых и хорошо оплачиваемых, но хотели бы отметить, что практический психолог нередко дает клиентом возможность вытолкнуть себя в позиции этих других профессионалов. В некоторых случаях психолог даже кое-что умеет делать вместо этих профессионалов. Но в общем случае “Богу богово, а кесарю кесарево”; не к лицу психологу заниматься чужой практикой, не имея профессионального, необходимого именно для этой практики, образования. Как, впрочем, и другим профессионалам не к лицу браться за психологическую по содержанию деятельность, не имею для этого соответствующего образования.

Итак, подведем итоги введения в проблему. Задачей настоящей статьи является прояснение двух моментов деятельности практического психолога: во-первых, остается ли что-то практическому психологу, если из арсенала его приемов, методов и процедур работы мысленно вычеркнуть все, что является по происхождению и по предметному содержанию медицинским, врачебным, психотерапевтическим, в конце концов. Может быть, и правда все мы — психотерапевты, а не практические психологи (психологи-консультанты) и правы те из нас, кто смело называет себя этим гордым именем? А во-вторых, из всех возможных позиций профессионалов, имеющих клиентов, мы бы хотели выделить те, с кем нас, практических психологов, наиболее часто путают наши клиенты, и выяснить, есть ли у них основания для такой путаницы, в чем эти основания и как от такой путаницы защищаться.

Список литературы

А.Г. Лидерс, доцент кафедры возрастной психологии ф-та психологии МГУ. Особенности позиции практического психолога по отношению к клиенту.

Дата добавления: 27.10.2003

www.km.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *