Психологические стрессоры: Психология стресса: теория и практика

Психология стресса: теория и практика

%PDF-1.5 % 1 0 obj > /Metadata 4 0 R >> endobj 5 0 obj /Author /Title >> endobj 2 0 obj > endobj 3 0 obj > endobj 4 0 obj > stream

  • Психология стресса: теория и практика
  • Мельникова М. Л.1.5Microsoft® Word 20102018-11-16T12:28:31+05:002018-11-16T12:28:31+05:00 endstream endobj 6 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] /XObject > >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents [129 0 R 130 0 R 131 0 R] /Group > /Tabs /S /StructParents 0 /Annots [132 0 R] >> endobj 7 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 134 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 1 >> endobj 8 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 135 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 2 >> endobj 9 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 136 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 3 >> endobj 10 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 137 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 4 >> endobj 11 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 138 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 5 >> endobj 12 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 140 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 6 >> endobj 13 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 141 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 7 >> endobj 14 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 142 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 8 >> endobj 15 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 143 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 9 >> endobj 16 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 145 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 10 >> endobj 17 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 148 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 11 >> endobj 18 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 149 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 12 >> endobj 19 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 150 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 13 >> endobj 20 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 151 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 14 >> endobj 21 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 152 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 15 >> endobj 22 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 153 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 16 >> endobj 23 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 154 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 17 >> endobj 24 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 155 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 18 >> endobj 25 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 156 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 19 >> endobj 26 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 157 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 20 >> endobj 27 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 160 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 21 >> endobj 28 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 161 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 22 >> endobj 29 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 162 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 23 >> endobj 30 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 163 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 24 >> endobj 31 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 164 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 25 >> endobj 32 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 165 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 26 >> endobj 33 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 166 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 27 >> endobj 34 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 167 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 28 >> endobj 35 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 168 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 29 >> endobj 36 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 169 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 30 >> endobj 37 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 170 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 31 >> endobj 38 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 171 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 32 >> endobj 39 0 obj > /XObject > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 173 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 33 >> endobj 40 0 obj > /XObject > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 176 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 34 >> endobj 41 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 177 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 35 >> endobj 42 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 178 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 36 >> endobj 43 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 179 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 37 >> endobj 44 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 180 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 38 >> endobj 45 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 181 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 39 >> endobj 46 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 182 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 40 >> endobj 47 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 183 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 41 >> endobj 48 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 184 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 42 >> endobj 49 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 185 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 43 >> endobj 50 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 186 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 44 >> endobj 51 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 187 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 45 >> endobj 52 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 188 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 46 >> endobj 53 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 189 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 47 >> endobj 54 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 190 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 48 >> endobj 55 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 191 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 49 >> endobj 56 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 192 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 50 >> endobj 57 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 193 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 51 >> endobj 58 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 194 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 52 >> endobj 59 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 195 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 53 >> endobj 60 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 196 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 54 >> endobj 61 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 197 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 55 >> endobj 62 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 198 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 56 >> endobj 63 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 199 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 57 >> endobj 64 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 200 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 58 >> endobj 65 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 201 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 59 >> endobj 66 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 202 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 60 >> endobj 67 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 203 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 61 >> endobj 68 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 204 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 62 >> endobj 69 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 205 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 63 >> endobj 70 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 206 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 64 >> endobj 71 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 207 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 65 >> endobj 72 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 208 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 66 >> endobj 73 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 209 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 67 >> endobj 74 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 210 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 68 >> endobj 75 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 211 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 69 >> endobj 76 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 212 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 70 >> endobj 77 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 213 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 71 >> endobj 78 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 214 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 72 >> endobj 79 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 215 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 73 >> endobj 80 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 216 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 74 >> endobj 81 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 217 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 75 >> endobj 82 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 218 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 76 >> endobj 83 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 219 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 77 >> endobj 84 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 220 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 78 >> endobj 85 0 obj > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 221 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 79 >> endobj 86 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 222 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 80 >> endobj 87 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 223 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 81 >> endobj 88 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 224 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 82 >> endobj 89 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 225 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 83 >> endobj 90 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 226 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 84 >> endobj 91 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 227 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 85 >> endobj 92 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 228 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 86 >> endobj 93 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 229 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 87 >> endobj 94 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 230 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 88 >> endobj 95 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 231 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 89 >> endobj 96 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 232 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 90 >> endobj 97 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 234 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 91 >> endobj 98 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 235 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 92 >> endobj 99 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 237 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 93 >> endobj 100 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 238 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 94 >> endobj 101 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 239 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 95 >> endobj 102 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 240 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 96 >> endobj 103 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 241 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 97 >> endobj 104 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 242 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 98 >> endobj 105 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 243 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 99 >> endobj 106 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 244 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 100 >> endobj 107 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 245 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 101 >> endobj 108 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 246 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 102 >> endobj 109 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 247 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 103 >> endobj 110 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 248 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 104 >> endobj 111 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 249 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 105 >> endobj 112 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 250 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 106 >> endobj 113 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 251 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 107 >> endobj 114 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 252 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 108 >> endobj 115 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 253 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 109 >> endobj 116 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 254 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 110 >> endobj 117 0 obj > /ExtGState > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] >> /MediaBox [0 0 595.32 841.92] /Contents 255 0 R /Group > /Tabs /S /StructParents 111 >> endobj 118 0 obj > endobj 119 0 obj > endobj 120 0 obj > endobj 121 0 obj > endobj 122 0 obj > endobj 123 0 obj > endobj 124 0 obj > endobj 125 0 obj > endobj 126 0 obj > endobj 127 0 obj > endobj 128 0 obj > stream x

    анализ зарубежных исследований – тема научной статьи по психологическим наукам читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

    Мир Науки

    парный и тар от-журнаг

    Интернет-журнал «Мир науки» ISSN 2309-4265 http://mir-nauki.com/ 2016, Том 4, номер 6 (ноябрь — декабрь) http://mir-nauki.com/vol4-6.html URL статьи: http://mir-nauki.com/PDF/28PSMN616.pdf Статья опубликована 01.12.2016 Ссылка для цитирования этой статьи:

    Савенышева С.С. Стрессоры повседневной жизни и семейное функционирование: анализ зарубежных исследований // Интернет-журнал «Мир науки» 2016, Том 4, номер 6 http://mir-nauki.com/PDF/28PSMN616.pdf (доступ свободный). Загл. с экрана. Яз. рус., англ.

    Исследование поддержано грантом №16-18-10088 Российского Национального Фонда «Комплексное изучение стрессоров повседневной жизни и ресурсы их преодоления в разные периоды взрослости» 2016-2018 гг.

    УДК 159.922

    Савенышева Светлана Станиславовна

    ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный университет», Россия, Санкт-Петербург

    Факультет «Психологии» Доцент кафедры «Психологии развития и дифференциальной психологии»

    Кандидат психологических наук E-mail: [email protected]

    Стрессоры повседневной жизни и семейное функционирование: анализ зарубежных исследований

    Аннотация. В статье проводится анализ современных исследований супружеского и родительского повседневного стресса, влияния повседневных стрессоров на семейное функционирование. Обзор научных публикаций по данной теме показал, что накопление повседневных стрессоров оказывает более сильное негативное воздействие, чем сильные кризисные события на физическое здоровье и психологическое благополучие человека, и в том числе на семейное функционирование. Проведенный анализ различных исследований супружеских отношений показал, что диадический (супружеский) повседневный стресс оказывает более сильное влияние на супружеские отношения, чем внешний повседневный стресс; внешний стресс преимущественно влияет на супружеские отношения через увеличение диадического стресса. Изучение воздействия родительских повседневных стрессоров показало, что они влияют как на самих родителей (их психическое здоровье), так и на особенности родительского поведения, и на возникновение различных проблем у детей.

    Ключевые слова: стресс; стрессоры повседневной жизни; кризисные события; диадический повседневный стресс; родительский повседневный стресс

    Многочисленные исследования и психологическая практика свидетельствуют о том, что стресс оказывает существенное влияние как на физическое, так и психическое здоровье человека.

    Стрессоры в жизни человека можно условно разделить по уровню интенсивности воздействия на две группы: сильные критические события и незначительные/слабые повседневные события. В психологии стресса ранее более распространенным был подход делающий акцент на влиянии на человека именно критических событий в жизни (таких, как серьезная болезнь, потеря работы, смерть кого-то из близких и т.д.). Но данный подход имеет некоторые ограничения: во-первых, большинство эмпирических исследований не обнаружило тесной связи между такими событиями и психологическим функционированием, состоянием

    здоровья человека; во-вторых, такие события происходят не так часто и далеко не со всеми; и в третьих, используя только шкалу жизненных стрессовых событий, мы упускаем роль восприятия этого события человеком. В связи с этим, в последние десятилетия исследователи в области стресса начали уделять большее внимание роли ежедневных стрессоров в жизни человека.

    Проанализируем в начале понятие повседневного стрессора. Каннер и коллеги определили стрессоры повседневной жизни как «раздражающие, фрустрирующие, стрессирующие небольшие события, до некоторой степени характеризующие взаимодействие со средой» [35, с. 3]. Мэйбери и Грэхем определяют стрессоры, как частые и обычные, небольшие разрушающие или фрустрирующие события, которые происходят в повседневной жизни [45]. Примерами повседневных стрессоров являются такие раздражающие ситуации как потеря вещей, застревание в автомобильной пробке, ненастная погода, финансовые и семейные проблемы. В исследовании А. Каннера и коллег было выявлено, что наиболее часто упоминаемыми повседневными стрессорами у взрослых 45-64 лет являются: беспокойство о весе, здоровье членов семьи, повышение цен на повседневные товары, поддержание порядка в доме, слишком много дел, которые необходимо сделать, потеря вещей, собственность, вложения, налоги, преступления, внешний вид [35]. Мета-анализ Д. Мэйбери и Д. Грэхем исследований посвященных стрессорам повседневной жизни, показал, что наиболее часто упоминаемыми у взрослых являются стрессоры, относящиеся к ограничениям времени: слишком мало времени на дела, которые тебе необходимо сделать, слишком много обязанностей, слишком много дел, которые надо сделать сразу, недостаточно времени на семью. Также к часто упоминаемым стрессорам относятся такие проблемы, как собственное здоровье или здоровье членов семьи, проблемы с детьми и с пожилыми родителями [45].

    В первых исследованиях влияния стрессоров повседневной жизни на состояние физического и психического здоровья человека было показано, что стрессоры повседневной жизни оказывают значительное влияние на восприятие стресса человеком, временами даже более сильное, чем жизненные стрессовые события [23, 27, 35, 41, 57 и др.].

    Проведенные за последние несколько десятилетий исследования воздействия повседневных стрессоров на человека, показали сильное влияние стрессоров повседневной жизни на психическое здоровье человека [1, 9, 24, 26, 35, 41, 68 и др.], физическое здоровье человека [23, 33, 70], удовлетворенность отношениями и общей удовлетворенностью жизнью [29, 66, 69].

    Рассмотрим результаты наиболее известных из них.

    Одно из первых и наиболее широко известных исследований повседневных стрессоров — исследование А. Каннера, Дж. Койна, К. Шеффер, Р. Лазаруса (1981) было посвящено изучению кризисных событий, повседневных стрессоров и позитивных событий, и их влиянию на психическое здоровье и психологическое благополучие взрослого человека. В лонгитюдном исследовании на протяжении 9 мес. приняло участие 100 человек в возрасте 4564 года. Они перед исследованием заполнили методики изучения кризисных событий за предшествующие 2,5 года, а затем ежемесячно заполняли опросники о повседневных стрессорах и позитивных событиях, и по окончании еще раз отмечали кризисные события за прошедший год. Также проводился замер эмоционального состояния и психического здоровья участников.

    Анализ данных показал, что частота повседневных стрессоров относительно стабильна на протяжении измеряемого периода. Регрессионный анализ обнаружил, что частота повседневных стрессоров более тесно с психическим здоровьем, чем кризисные события, как в общей выборке, так отдельно в выборке мужчин и женщин. Анализ также показал, что вклад

    Мир Науки

    в дисперсию повседневных стрессоров больше, и они связаны с психическим здоровьем независимо от кризисных событий. Вклад повседневных стрессоров оказался также больше, чем вклад позитивных событий [35].

    В последующей публикации А. ДеЛонгис, Дж. Койн, Г. Дакоф, С. Фолкман, Р. Лазарус представили данные исследования проведенного на той же выборке, но уже направленные на изучение влияния кризисных событий, повседневных стрессоров и позитивных событий на соматическое здоровье. В данной статье ими были представлены результаты, оказавшиеся практически идентичными предыдущему исследованию: повседневные стрессоры оказались более тесно связаны с соматическим здоровьем, чем кризисные события; те в свою очередь, были слабо связаны с соматическим здоровьем взрослых. Позитивные события также были слабо связаны с соматическим здоровьем.

    Отличие результатов исследования А. ДеЛонгис и коллег от результатов Каннера и коллег заключалась в том, что если в исследовании Каннера только частота повседневных стрессоров была связана с психическим здоровьем, то в данном исследовании и частота, и интенсивность повседневных стрессоров была связана с соматическим здоровьем у взрослого человека [23].

    Другое исследование этих же авторов (А. ДеЛонгис, Дж. Койн, Р. Лазарус, 1988) было посвящено изучению влияния повседневных стрессоров на здоровье и настроение, а также факторов, которые могли бы опосредовать эту связь. Лонгитюдное исследование проводилось в течение полугода на 75 супружеских парах имеющих как минимум одного ребенка.

    По результатам исследования было обнаружено значимая связь между повседневным стрессом и возникновением (параллельно или последовательно) проблем со здоровьем (таких, как грипп, простуда, головные боли и т.д.). Взаимосвязь между повседневными стрессорами и снижением настроения оказалась более сложной: негативный эффект стресса наблюдался только в течение того же дня, тогда как на следующий день показатели настроения были выше, чем обычно, обратная картина наблюдалась в случае с позитивными событиями.

    В исследовании было также обнаружено, что участники, у которых наблюдался низкий уровень социальной поддержки и низкая самооценка, с большей вероятностью испытывали увеличение психологических и соматических проблем в день и последующие за стрессовым днем дни, чем участники с высоким уровнем самооценки и социальной поддержки. Т.о. исследование показало, что люди с недостаточными психологическими ресурсами уязвимы к болезни и снижению настроения, когда у них возрастает уровень стресса, даже если это всего лишь небольшие стрессы [24].

    Исследователи отмечают, что межличностные, особенно семейные повседневные стрессоры оказывают более сильное негативное воздействие, чем внешние повседневные стрессоры [9]. Поэтому в данной статье мы хотели бы обратиться к более подробному анализу данной группы стрессоров, а также влиянию стрессоров повседневной жизни на семейное функционирование.

    Рассмотрим кратко основные современные теории семейного стресса.

    В психологии семейного стресса последние десятилетия наиболее часто применяемыми моделями были АВС-Х модель стресса Мак-Кубина и Патерсона [48], модель стресса Карней и Брэдбюри [36] и модель семейного стресса Боденманна [4].

    Мак-Кубин и Патерсон разработали двойную ABC-X модель, где A — стрессор; B -ресурсы; C — восприятие стрессора; X — кризисное событие, основанную на ABC-X модели Хилла (1949), для анализа реакции семьи на сильные/кризисные стрессовые события (таких, как война, преступления, авария, смерть) [48].

    Мир Науки

    Карней и Брэдбюри разработали 3-хкомпонентную модель семейного стресса для объяснения эффекта влияния внешних стрессоров на супружескую пару. Они предположили, что семейный стресс и распад семьи возникают из комбинации: а) стойкой уязвимости (например, проблемные черты личности, такие как нейротизм или проблемы в родительской семье), б) стрессового события (например, кризисные события в жизни, стрессовые условия, нормативные кризисы семьи), в) низкого уровень адаптации (например, неспособность к сопереживанию и поддержке партнера, неконструктивные способы разрешения конфликтов) [36].

    Модель семейного стресса Боденманна большей частью фокусируется на воздействии небольших (острых или хронических) повседневных стрессоров на функционирование супружеской пары (например, совместное время, общение, благополучие обоих партнеров) и как эти медиаторы взаимосвязаны с удовлетворенностью отношениями и вероятностью развода. Боденманн предполагает, что небольшие стрессы, берущие начало извне и «перетекающие» на супружеские отношения, особенно сильно сказываются на близких отношениях, т.к. эти стрессы ведут к взаимному отчуждению и медленно снижают качество отношений со временем [8].

    Боденманн, развивая транзакционную теорию стресса Лазаруса и Фолкмана, также делает акцент на взаимозависимости партнеров и двусторонности/взаимности влияния в стрессе и копинг-процессах. Т.е. в рамках данной теории предполагается, что восприятие стресса, его переживание и копинг-поведение одного партнера не может быть понято без принятия во внимание опыта другого партнера.

    Еще один момент, которые отличает данную модель от предыдущих, это то, что она рассматривает отношения в паре не только как подвергающиеся воздействию внешних стрессоров, но их самих как источник стресса [8].

    Акценты этих теорий отличаются в том, что если ABC-X модель фокусируется в основном на сильных стрессовых событиях в жизни, тогда как модель Боденманна делает больший акцент на стрессорах повседневной жизни. Модель Карней и Брэдбюри находится посередине: в ней могут учитываться оба типа стрессоров, но в большей степени уделяется внимание кризисным стрессовым событиям в жизни человека.

    Рассмотрим теперь экспериментальные исследования влияния повседневных стрессоров на супружеские отношения.

    Во многих исследованиях была обнаружена значимая связь между высоким уровнем стресса и низким уровнем удовлетворенности супружескими отношениями [5, 8, 11, 29, 36, 50, 64, 69].

    Так, Б. Карней и Т. Брэдбюри (1995) в своей работе представили анализ лонгитюдных исследований, посвященных изучению факторов влияющих на качество и стабильность супружеских отношений. Они отмечают, что влияние неэкономического стресса и кризисных событий на качество супружеских отношений в лонгитюдных исследованиях изучалось нечасто. Анализ различных источников стресса показал, что наличие стресса предсказывает снижение стабильности супружеских отношений и удовлетворенности браком со временем. Единственным исключением является переход к родительству: кризис рождения ребенка схож по своему влиянию (в ближней перспективе) с влиянием других стрессовых событий, т.к. может привести к снижению удовлетворенности браком. Однако, в отличие от других стрессоров, может привести и увеличению супружеской стабильности.

    Некоторые исследователи отмечают более сильное влияние повседневного стресса, по сравнению с кризисными событиями на супружеское функционирование [50, 67, 69]. Объяснить более сильное влияние повседневных стрессоров можно тем, что в отличие от

    Мир Науки

    сильных кризисных событий и/или острых стрессовых событий, таких как безработица, смертельное заболевание, которые могут привести к разводу или взаимной поддержке и росту [69], накопление повседневных стрессоров, как было обнаружено, последовательно связано со снижением качества отношений и разводом [67].

    Результаты исследования взаимосвязи между незначительными повседневными стрессорами и качеством взаимоотношений методом поперечных срезов позволили выявить тесные и гомогенные данные, показывающие, что есть сильная отрицательная связь между незначительными стрессорами и качеством взаимоотношений [5, 71].

    Эти данные также дополняются результатами лонгитюдных исследований связи стресса и особенностей взаимоотношений, которые показывают, что повседневный стресс часто связан с ухудшением взаимоотношений [6, 37]. Так в 5-летнем лонгитюдном исследовании 62 супружеских пар Боденманна и Сина (2006) было показано, что среди разных факторов именно повседневные стрессоры являются наиболее мощным предиктором развода. Ими было показано, что значительные отличия наблюдаются между группами пар стабильно-удовлетворенными отношениями и парами, разошедшимися спустя 5 лет в уровне их стресса, диагностированном в начале исследования. На начальном этапе пары со стабильно-удовлетворенными отношениями указывали более низкий уровень стресса во взаимоотношениях, стресса связанного с наличием свободного времени, стресса на работе и общего уровня стресса в повседневной жизни, чем это делали пары, которые в дальнейшем развелись [6].

    Подобные результаты были получены и в других лонгитюдных исследованиях. Так, Р. Рогге (2002) показал, что супружеские пары с большей вероятностью разводятся после 3 -х лет совместной жизни, когда женщины ощущают высокий уровень стресса в их жизни в начале брака. Более высокий риск развода в связи с повседневным стрессом сообщал и Г. Бодеманн (1997) [6].

    В анализе влияния повседневных стрессоров в последнее время исследователи разделяют их на два типа: внутренние или диадические и внешние («экстрадиадные») стрессоры.

    Боденманн и Стори, Брэдбюри определяют внешние стрессоры, как те, что возникают вне близких отношений [4, 64]. Они главным образом включают взаимодействие между партнерами и их социальным окружением. К таким стрессорам относятся стрессы на работе, финансовые стрессы, социальный стрессы с соседями или с родственниками. Стресс, относящийся к детям, также относят к внешнему стрессу. Напротив, внутренние/диадические стрессоры определяются как стрессы, возникающие внутри супружеской пары. Они включают конфликты и напряжение, возникающие между партнерами вследствие различных целей, установок, потребностей, желаний, привычек у партнеров или недостатка совместимости между партнерами. Внутренний стресс также включает беспокойство и сожаления о партнере в связи с его неблагополучием [7].

    В части работ было проанализировано отдельно влияние внешних стрессоров на семейное функционирование. Так, в исследованиях было показано, что различные формы стресса, такие как стресс или напряжение на работе негативно влияют на качество супружеских отношений и удовлетворенность браком [8, 31, 42, 43, 52, 54, 58, 60]. Ученые также отмечают, что внешние и внутренние (диадические) стрессоры тесно связаны между собой.

    Так в исследовании Боденманна и коллег (2007), в котором приняли участие 198 супружеских пар, было обнаружено, что неважно, повседневный это стресс или острое кризисное событие в жизни человека, партнеры, сообщающие о более высоком уровне

    Мир Науки

    стресса, возникшем вне диады, также сообщают о более высоком уровне стресса и напряжения в диаде. Были выявлены гендерные различия: внешний стресс у мужчин более тесно связан с напряжением в отношениях в паре у женщин, тогда как внешний стресс женщин в меньшей степени сказывается на их партнерах [8].

    В нескольких исследованиях была обнаружена тесная связь между хроническими требованиями на работе и ежедневными домашними стрессорами, что свидетельствует о переносе хронического стресса на работе в семью [12, 20, 59, 61].

    Обратимся теперь к влиянию диадического стресса на супружеские отношения.

    В исследованиях Боденманна и коллег (2006, 2007, 2010) было обнаружено, что удовлетворенность супружескими отношениями в большей степени подвергается воздействию внутреннего/диадного стресса, чем стресса возникающего вне супружеских отношений [6, 8, 42].

    Как отмечают Фальконэ и др. (2015) и Лидеманн и др. (2010) диадический стресс является медиатором связи между внешним повседневным стрессом и семейным функционированием, т.к. у обоих партнеров внешний повседневный стресс связан с переживанием большего уровня внутридиадического стресса, который в свою очередь связан с более низким уровнем удовлетворенности супружескими отношениями [25, 42].

    Рассмотрим более подробно результаты широкого исследования Лидерманна, Боденманна, Рудаз и Брэдбюри (2010). Оно было посвящено изучению влияния повседневного стресса и особенностей супружеской коммуникации на качество супружеских отношений. В исследовании приняло участие 690 человек (345 супружеских пар), у которых с помощью опросных методов изучались внутренние (диадические) и внешние повседневные стрессоры, и особенности супружеских отношений.

    В исследовании было обнаружено, что диадический повседневный стресс является медиатором связи между внешним повседневным стрессом и супружеским функционированием. Причем собственный диадический стресс является медиатором связи между собственным внешним стрессом и качеством супружеским отношений, и особенностями коммуникации в конфликтной ситуации, как собственным, так и партнера. Эта закономерность была выявлена и у мужчин, и у женщин. При этом собственный внешний повседневный стресс влияет на супружеские отношения в большей степени путем увеличения собственного повседневного диадического стресса в отношениях, чем диадического повседневного стресса партнера.

    Анализ полученных результатов показал, что на особенности супружеского общения в конфликтной ситуации у обоих супругов в одинаковой степени воздействуют как собственный повседневный диадический стресс, так и повседневный диадический стресс партнера. В воздействии повседневного диадического стресса на качество супружеских отношений обнаружены гендерные различия: на качество супружеских отношений женщин в одинаковой степени воздействуют как собственный повседневный диадический стресс, так и повседневный диадический стресс партнера, а качество супружеских отношений мужчин в большей степени связано с их собственным повседневным диадическим стрессом, чем стрессом супруги.

    Исследование также выявило, что связь между повседневным диадическим стрессом и качеством супружеских отношений частично зависит от особенностей общения в конфликтной ситуации. Это означает, что на качество супружеских отношений диадический повседневный стресс влияет как напрямую, так и косвенно — через супружеское общение. Т.е. и диадический повседневный стресс и супружеская коммуникация в конфликтной ситуации совместно воздействуют на качество супружеских отношений [42].

    Мир Науки

    Мир Науки

    парный и тар от-журнаг

    Диадический стресс оказывает влияние не только на удовлетворенность супружескими отношениями, но и на сексуальные отношения партнеров. Как показали исследования, супруги, переживающие более высокий уровень диадического стресса, демонстрировали более низкий уровень сексуальной удовлетворенности, сексуальной активности, и более высокий уровень сексуальной дисфункции. У супругов, переживающих более высокий уровень диадического стресса их партнеры также имели более низкий уровень, сексуальной удовлетворенности и сексуальной активности [7, 8, 32].

    С другой стороны, супруг(а) могут быть не только источником стресса, но и поддержкой для своего партнера. Так в исследовании повседневных стрессоров на работе у авиадиспетчеров, в дни с большой стрессовой нагрузкой, мужья, которые получали больше поддержки со стороны своих супруг, сообщали о меньшем уровне гнева и значительном снижении эмоционального напряжения в конце рабочего дня [58].

    В настоящее время при изучении повседневных стрессоров ученые начали включать в исследование другой аспект — позитивные события. Исследование Тотенхаген и Карран (2011) включающее в анализ одновременно и повседневные стрессоры, и позитивные события, показало, что они совместно влияют на супружеские отношения [66].

    Большой интерес ученые и исследователи проявляли к гендерным различиям в восприятии стресса. Ими было обнаружено, что женщины отмечают в целом более высокий уровень повседневного стресса, также как и уровень внешнего и диадического повседневного стресса [2, 9, 10, 28, 38, 53]. При этом женщины демонстрируют сходный с партнерами уровень удовлетворенности браком [25].

    Обратимся теперь к анализу другой категории семейных стрессов — родительскому стрессу.

    Различные исследования родительского стресса показали его тесную связь с негативными родительскими установками, родительским поведением и родительским благополучием [3, 21, 47, 62, 65]. Также родительский стресс приводит к различным негативным последствиям в развитии ребенка, таким как небезопасная привязанность, проблемы в поведении, трудности в адаптации [30, 34, 40, 44, 51, 56, 63, 65].

    После начала изучения повседневного стресса в психологии родительского стресса ученые также решили обратиться к данной категории стрессоров.

    Крник и Гринберг (1990) представили модель родительского повседневного стресса, в которой родительский стресс рассматривался в плоскости небольших, незначительных стрессовых событий, касающихся повседневных напряжений и раздражающих ситуаций, сопровождающих уход за детьми и типичное, но часто вызывающее поведение детей [18].

    Крник и Гринберг описали 2 типа родительских стрессоров в повседневной жизни. Первая группа включает стрессоры относящиеся ежедневной рутине, связанной с уходом за ребенком (напр., подготовка его к школе, ссоры сиблингов, планирование, работа по хозяйству, тогда как вторая группа больше относится к нежелательному поведению ребенка (нытье, плохое поведение, трудности в воспитании). Они обнаружили, что родительские стрессоры второй группы более тесно связаны с поведенческими проблемами у детей, чем стрессоры первой группы [18].

    В их исследовании было выявлено, что родительский повседневный стресс связан с неудовлетворенностью родительством и проблемами в поведении у детей. Также было обнаружено, что влияние родительских стрессоров сильнее, чем влияние кризисных событий в жизни родителей [18].

    В последующих исследованиях семей с детьми было подтверждено, что относительно небольшие стрессоры в повседневной жизни, лучше предсказывают более низкий уровень психического здоровья у членов семьи, чем кризисные события [16, 39, 46].

    За последние два десятилетия многие ученые обращались к изучению повседневного родительского стресса. Исследования показывают, что родительский повседневный стресс связан с психологическим дисстрессом родителей и их сниженным настроением [13, 15, 18, 46, 55]. Также родительские стрессоры в повседневной жизни негативно влияют на их удовлетворенность родительством [17, 18, 46] и удовлетворенность жизнью в целом [17]. Накопление родительского стресса негативно влияет на родительское поведение и на качество взаимодействия «родитель-ребенок» [16, 19, 22].

    Одним из важных результатов является то, что родительский стресс тесно связан с проблемами в поведении у детей [13, 14, 15, 18, 19]. С другой стороны, было обнаружено, что особенности детей могут влиять на возникновение стресса у родителей [14].

    Рассмотрим наиболее интересные исследования посвященные изучению родительского стресса.

    В одном из первых исследований повседневного стресса родителей и детей-подростков Компас и коллег (1989) в первую очередь проводилась дифференциация влияния кризисных событий и повседневных стрессов у детей и родителей. В исследовании принимало участие 211 подростков в возрасте 10-14 лет, 211 матерей и 162 отца.

    В исследовании была выявлено, что связь между повседневными стрессорами и психическим здоровьем более тесная, чем связь между ним и кризисными событиями. Т.о. повседневные стрессоры являются медиаторами связи кризисных событий и психологических проблем и симптомов у матерей, отцов и подростков. Т.е. кризисные события влияют на проявления повседневных стрессоров, а они в свою очередь — на психическое здоровье.

    В исследовании также прослеживались связи между кризисными событиями, повседневными стрессами у детей и психологическими проблемами и симптомами у родителей. Интересно, что не было обнаружено связи между кризисными событиями у родителей и эмоциональными и поведенческими проблемами у подростков. Однако, была обнаружена связь между повседневными стрессам детей и психическим здоровьем родителей, причем эта связь была обусловдена полом ребенка и родителя. Так, была обнаружена связь между повседневным стрессом мальчиков и психическим здоровьем обоих родителей, и повседневным стрессом девочек и психическим здоровьем матерей. Обратная связь обнаруживается только со стороны отца: психологические проблемы, низкий уровень психологического здоровья отца положительно связан с эмоциональными и поведенческими проблемами и мальчиков, и девочек [13].

    Следующее исследование (Crnic K.A., Booth C.L., 1991) было посвящено уже прицельно изучению родительских повседневных стрессоров у родителей детей раннего возраста и их влиянию на различные аспекты психического здоровья родителей. Они изучали 79 пар родителей, воспитывающих детей в возрасте от 9 до 36 мес. Исследование выявило отсутствие различий в уровне родительских повседневных стрессоров у матерей и отцов, но при этом обнаружилась зависимость от возраста ребенка. Интенсивность (но не частота) воспринимаемых повседневных стрессоров была достоверно выше в группе родителей детей более старшего возраста (30-36 мес.), чем у родителей детей более младшего возраста (9-12 мес.) и у мам, и у пап.

    Анализ данных также показал, что родительский повседневный стресс является важной детерминантой родительского благополучия, хотя эта связь зависит от возраста ребенка. И родители, сообщавшие о более высоком уровне родительского повседневного стресса, как

    Мир Науки

    правило, сообщали и о более низком уровне общей удовлетворенности жизнью и партнерской поддержки. При этом авторы сами отмечают, что эта связь может быть и обратной, и при низком уровне удовлетворенности жизнью и меньшей поддержке со стороны партнера возрастает риск возникновения стресса в детско-родительских отношениях.

    Несмотря на сходство данных о возрастании родительских повседневных стрессоров у матерей и отцов от младенчества к раннему детству, они различаются в воздействии этих стрессоров на них в разные периоды развития ребенка. В первый и второй год жизни ребенка у матерей восприятие повседневных стрессов связанных с родительством слабо связано с удовлетворенностью родительством и удовлетворенностью жизнью. Но к 3-му году, и частота, и интенсивность родительских повседневных стрессоров положительно связана с более низким уровнем удовлетворенности родительством и удовлетворенности жизнью. Большее влияние родительских повседневных стрессоров у матерей 3 -хлетних детей сходно с данными полученными у матерей 5-летних детей (Crnic, Greenberg, 1990), подчеркивая возрастающее влияние стресса на матерей, когда дети переходят от младенчества к раннему детству. На наш взгляд, это может объясняться возрастающими сложностями у родителей при взаимодействии с ребенком в период кризиса 3-х лет.

    У отцов была обнаружена другая закономерность: и частота, и интенсивность родительских повседневных стрессоров отрицательно связана с удовлетворенностью родительством и жизнью в целом уже начиная с младенчества и на протяжении всех изучаемых периодов, но эта связь более тесная в период младенчества. Авторы считают, что большее влияние стрессоров в период младенчества отражает трудности прохождения отцами нормативного кризиса семьи после рождения ребенка, и что при переходе ко 2-му году жизни, отношения у отца с ребенком становятся более тесными и удовлетворяют их больше, что и проявляется в меньшей тесноте связи в последующие периоды [17].

    Обратимся теперь к исследованию Криси, Риз (1996) семей с детьми более старшего возраста. Оно было посвящено исследованию влияния повседневного родительского стресса на психическое здоровье родителей и возникновение проблем в поведении у детей. В исследовании принимали участие родители младших школьников (56 матерей и 40 отцов), особенности/проблемы в поведении детей оценивались как родителями, так и учителями.

    В этом исследовании было обнаружено (как и в исследовании ДеЛонгис и др., [24]), что и частота, и интенсивность повседневных стрессоров не связанных с родительством была связана с психологической адаптацией взрослых. Однако, как и Крник и Гринберг [18], они обнаружили, что частота и выраженность родительских повседневных стрессоров, в дополнении к повседневным стрессорам, не относящимся к родительству, были позитивно связаны с симптомами психологического дистресса. Анализ показал уникальный вклад обоих видов повседневных стрессоров в уровень дистресса. Эти связи были обнаружены и у отцов, и у матерей.

    В данном исследовании, также как и в исследовании Крник и Бус [17] не обнаружилось различий в уровне восприятия родительских повседневных стрессоров у матерей, и у отцов во всех трех возрастных группах. Однако, родители в данном исследовании демонстрировали более низкий уровень частоты и интенсивности родительских стрессоров по сравнению с выборкой Крник и Бус, что можно объяснить более старшим возрастом детей в исследовании Криси и Риз (6-9 лет), по сравнению с выборкой Крник и Бус (0,5-3 года).

    Родительский повседневный стресс, также как и повседневный стресс не связанный с родительством, у матерей и отцов оказались связаны с психологическими проблемами и симптомами детей. И хотя эти виды стрессоров были связаны между собой, влияние родительского повседневного стресса было более сильными. Это проявилось, в том числе, во

    Мир Науки

    взаимосвязи родительского повседневного стресса и объективной оценки учителями поведенческих проблем детей. К тому же, проблемы в поведении детей были связаны с родительским повседневным стрессом в большинстве случаев независимо от повседневного стресса, не связанного с родительством [15].

    Интересным является исследование Коплэн, Боукер, Купер (2003) в котором они попытались выявить роль темпераментных особенностей ребенка и родительского повседневного стресса в возникновении проблем в поведении у детей. Они изучали повседневные стрессоры у 122 пар родителей и их детей дошкольного возраста (3-5 лет). Проблемы поведения и особенности психологической адаптации у детей оценивались учителями и с помощью наблюдения за детьми.

    Исследование показало, что матери детей со сложным темпераментом сообщали о более частом возникновении родительских повседневных стрессоров. Как справедливо отмечают авторы, эта связь может быть двусторонней: дети со сложным темпераментом увеличивают родительский повседневный стресс, а стрессовая среда, в свою очередь, может усилить эмоциональную реактивность ребенка. Однако, учитывая относительную стабильность темпераментных особенностей в первые годы жизни, можно предположить, что более сильный эффект наблюдается от ребенка к родителю (т.е. трудный темперамент ребенка усиливает родительский повседневный стресс).

    Интересными, на наш взгляд, являются полученные учеными данные о совместном влиянии темпераментных особенностей и родительских повседневных стрессоров на проблемы в поведении и особенности адаптации у детей. Так, например, дети со сложным темпераментом имели тенденцию демонстрировать более низкий уровень социальной компетентности в условиях высокого уровня родительского повседневного стресса, тогда как в ситуации низкого уровня родительского повседневного стресса, темпераментные особенности не были связаны с социальной компетентностью [14].

    Одним из наиболее значимых исследований, посвященных родительскому повседневному стрессу, является 2-хлетнее лонгитюдное исследование Крник, Гейз, Хоффман родителей и их детей дошкольного возраста. В исследовании приняло участие 125 матерей детей в возрасте 3-х лет и 125 детей. В данном проекте каждый год проводилась оценка кризисных событий в жизни родителей, каждые полгода проводилось изучение родительских повседневных стрессоров, а когда детям исполнялось 5 лет, исследователи проводили наблюдение на дому за взаимодействием ребенка и родителя, и матери заполняли опросник о поведенческих проблемах ребенка.

    Анализ полученных результатов показал, что и кризисные события, и родительские повседневные стрессоры стабильны на протяжении изучаемого периода. Исследование позволило выявить, что накопленный родительский повседневный стресс негативно влияет на родительское поведение и воспитание, и на качество взаимодействия родителя и ребенка.

    В этом исследовании было также обнаружено разное воздействие кризисных событий и родительского повседневного стресса на различные аспекты взаимодействия матери и ребенка: родительский повседневный стресс был связан с более низким уровнем удовольствия от взаимодействия в диаде, тогда как кризисные события были в большей степени связаны с конфликтным взаимодействием в диаде.

    Изучение влияния родительского повседневного стресса и кризисных событий на выраженность проблем в поведении ребенка показало значимое негативное влияние их обоих как на наблюдаемое в естественных условиях поведение ребенка, так и оцениваемое матерями.

    Мир Науки

    В данном исследовании была также показано, что связь между стрессом родителей и психологическим благополучием ребенка не опосредована особенностями поведения и воспитания родителей (как предполагалось в исследовании Дитер-Декард, Скарр, 1996), а является прямой, и дополняющей к связи родительства и психологического благополучия ребенка [19].

    Таким образом, родительский повседневный стресс может влиять как на психическое здоровье родителей, так и на возникновение проблем у детей. При этом с другой стороны, проблемы в поведении детей, их повседневный стресс приводят к увеличению родительского стресса.

    Выводы

    1. Анализ исследований, изучающих влияние стрессовых событий, показал, что стрессоры повседневной жизни оказывают более сильное влияние на человека (его здоровье, психологическое благополучие и т.д.), чем кризисные события.

    2. Повседневный стресс влияет на разные стороны семейного функционирования: удовлетворенность браком, супружескую коммуникацию, сексуальную активность.

    3. Повседневные внешние стрессоры влияют на возникновение стресса в супружеских отношениях. Но при этом при поддержке со стороны супруга возможно снижение уровня внешнего стресса партнера.

    4. Диадический повседневный стресс более тесно связан с качеством супружеских отношений, чем внешний стресс. Внешний повседневный стресс влияет на удовлетворенность и качество супружеских отношений опосредованно — через увеличение диадического стресса. Причем диадический стресс одного из партнеров влияет на качество супружеских отношений обоих партнеров.

    5. Родительский повседневный стресс влияет как на самих родителей (их психическое здоровье), так и на особенности родительского поведения, и на возникновение различных проблем у детей.

    6. Родительский повседневный стресс может быть обусловлен особенностями и поведением детей, а также полом ребенка и родителя.

    Заключение

    Современные исследования в области психологии стресса показывают более значимую роль повседневных стрессовых событий, чем кризисных событий в жизни человека. И это очень ярко проявляется в области семейных стрессоров. Диадические и родительские повседневные стрессоры являются наиболее мощными стрессорами в жизни человека и влияют как на психическое здоровье человека, так и качество семейных отношений, и на психическое развитие детей, что обуславливает практическую значимость их изучения. При этом необходимо отметить недостаточность исследований в области повседневного стресса и ресурсов их преодоления в отечественной психологии, что влечет за собой необходимость его изучения на российской выборке, что и является предметом нашего дальнейшего исследования.

    Мир Науки

    Мир Науки

    тер d | — х f р н а г

    ЛИТЕРАТУРА

    1. Almeida D.M. Resilience and vulnerability to daily stressors assessed via diary methods. Current Directions in Psychological Science, 2005, 14, 64-68.

    2. Almeida D.M., Kessler R.C. Everyday stressors and gender differences in daily distress. Journal of Personality and Social Psychology, 1998, 75, 670-680.

    3. Belsky J., Woodworth S., Crnic K. Troubled family interaction during childhood. Development and Psychopathology, 1996, 8: 477-495.

    4. Bodenmann G. A systemic-transactional conceptualization of stress and coping in couples. Swiss Journal of Psychology, 1995, 54, 34-49.

    5. Bodenmann G. Dyadic coping and its significant for marital functioning. In T. Revenson, K. Kayser, G. Bodenmann (Eds.), Couples coping with stress: emerging perspectives on dyadic coping (pp. 33-50). Washington, D.C.: American Psychological Association, 2005.

    6. Bodenmann G., Cina A. Stress and coping among stable-satisfied, stable distressed and separated/divorced Swiss couples: a 5-year prospective longitudinal study. Journal of Divorce and Remarriage, 2006, 44, 71-89.

    7. Bodenmann G., Ledermann T., Blattner-Bolliger D., Galluzzo C. The association between everyday stress, critical life events, and sexual dysfunction. Journal of Nervous and Mental Disease, 2006, 194, 494-501.

    8. Bodenmann G., Ledermann T., Bradbury T. Stress, sex, and satisfaction in marriage. Personal relationship, 2007, 14, 551-569.

    9. Bolger N., DeLongis A., Kessler R.C., Schilling E.A. Effects of daily stress on negative mood. Journal of Personality and Social Psychology, 1989, 57, 808-818.

    10. Bouchard L.C., Shih J.H. Gender differences in stress generation: Examination of interpersonal predictors. Journal of Social and Clinical Psychology, 2013, 32, 424445.

    11. Cohan C.L., Bradbury T.N. Negative life events, marital interaction, and the longitudinal course of newlywed marriage. Journal of Personality and Social Psychology, 1997, 73, 114-128.

    12. Cohen S., Frank E., Doyle W., Skoner P., Rabin B., Gwaltney J. Types of stressors that increase susceptibility to the common cold in healthy adults. Health Psychology, 1998, 17, 214-23.

    13. Compas B.E., Howell D.C., Phares V., Williams R.A., Ledoux N. Parent and child stress and symptoms: an integrative analysis. Developmental Psychology, 1989, 25 (4), 550-559.

    14. Coplan R., Bowker A., Cooper S. Parenting daily hassles, child temperament, and social adjustment in preschool. Early childhood research quarterly, 2003, 18, 376-395.

    15. Creasey G., Reese M. Mothers’ and fathers’ perceptions of parenting hassles: associations with psychological symptoms, nonparenting hassles, and child behavior problems. Journal of Applied Developmental Psychology, 1996, 17, 393-406.

    16. Crnic K, Low C. Everyday stresses and parenting. In Handbook of parenting: practical issues in parenting (2nd edn), Bornstein M (ed.), vol. 5. Lawrence Erlbaum Associates: Mahwah, NJ, 2002. 243-267 рр.

    17. Crnic K.A., Booth C.L. Mothers’ and fathers’ perceptions of daily hassles of parenting across early childhood. Journal of Marriage and the Family, 1991, 53, 1042-1050.

    18. Crnic K.A., Greenberg M.T. Minor parenting stresses with young children. Child Development, 1990, 61, 1628-1637.

    Мир Науки

    Top d i — x f p li a r

    19. Crnic K.A., Gaze C., Hoffman C. Cumulative parenting stress across the preschool period: Relations to maternal parenting and child behaviour at age 5. Infant and Child Development, 2005, 14, 117-132.

    20. Crouter A., Bumpus M., Maguire M., McHale S. Linking parents’ work pressure and adolescents’ well-being: insights into dynamics in dual-earner families. Developmental Psychology, 1999, 35, 1453-61.

    21. Deater-Deckard K, Scarr S. Parenting stress among dual-earner mothers and fathers: are there gender differences? Journal of Family Psychology, 1996, 10, 45-59.

    22. Deater-Deckard K. Parenting stress and child adjustment: some old hypotheses and new questions. Clinical Psychology: Science and Practice, 1998, 5, 314-332.

    23. DeLongis A., Coyne J.C., Dakof G., Folkman S., Lazarus R.S. Relationship of daily hassles, uplifts, and major life events to health status. Health Psychology, 1982, 1, 119-136.

    24. DeLongis A., Folkman S., Lazarus R.S. The impact of daily stress on health and mood: Psychological and social resources as mediators. Journal of Personality and Social Psychology, 1998, 54, 486-495.

    25. Falconier M., Nussbeck F., Bodenmann G., Schneider H. and Bradbury T. Stress from daily hassles in couples: its effects on intradyadic stress, relationship satisfaction, and physical and psychological well-being. Journal of Marital and Family Therapy, 2015, 41, 221-235.

    26. Gruen R.J., Folkman S., Lazarus R.S. Dyadic response patterns in married couples, depressive symptoms, and somatic dysfunction. Journal of Family Psychology, 1987, 1, 168-18

    27. Gunthert K.C., Cohen L.H., Armeli S. The role of neuroticism in daily stress and coping. Journal of Personality and Social Psychology, 1999, 77, 1087-1100.

    28. Hamilton S., Fagot B.I. Chronic stress and coping styles: a comparison of male and female undergraduates. Journal of Personality and Social Psychology, 1998, 55, 819823.

    29. Harper J.M., Schaalje B.G., Sandberg J.G. Daily hassles, intimacy, and marital quality in later life marriages. American Journal of Family Therapy, 2000, 28, 1-18.

    30. Holahan C.J., Moos R.H. Risk, resilience and psychological distress: a longitudinal analysis with adults and children. Journal of Abnormal Psychology, 1987, 96, 3-13.

    31. Howe G., Levy M., Caplan R. Job loss and depressive symptoms in couples: common stressors, stress transmission, or relationship disruption? Journal of Family Psychology, 2004, 18, 639-650.

    32. Hurlbert D.F., Apt C., Hurlbert M.K., Pierce A.P. Sexual compatibility and the sexual desire motivation relation in females with hypoactive sexual desire disorder. Behavior Modification, 2000, 24, 325-347.

    33. Ivancevich J.M. Life events and hassles as predictors of health symptoms, job performance, and absenteeism. Journal of Occupational Behaviour, 1986, 7, 39-51.

    34. Jarvis P.A., Creasy G.L. Parental stress, coping, and attachment in families with an 18 month old infant. Infant Behaviour and Development, 1991, 14, 383-395.

    35. Kanner A.D., Coyne J.C., Schaefer C., Lazarus, R.S. Comparison of two modes of stress measurement: daily hassles and uplifts versus major life events. Journal of Behavioral Medicine, 1981, 4, 1-39.

    36. Karney B.R., Bradbury T.N. The longitudinal course of marital quality and stability: a review of theory, method, and research. Psychological Bulletin, 1995, 118, 3-34.

    Мир Науки

    Top d i — x f p li a r

    37. Karney B.R., Story L.B., Bradbury T.N. Marriages in context: interactions between chronic an acute stress among newlyweds. In T.A. Revenson, K. Kayser, G. Bodenmann (Eds.), Couples coping with stress: emerging perspectives on dyadic coping (pp. 13-32). Washington, D.C.: American Psychological Association, 2005.

    38. Kiecolt-Glasser J.K., Newman T.L. Marriage and health: His and hers. Psychological Bulleting, 2001, 127, 472-503.

    39. Krech K.H., Johnston C. The relationship of depressed mood and life stress to maternal perceptions of child behavior. Journal of Clinical Child Psychology, 1992, 21, 115-122.

    40. Kyrios M., Prior M. Temperament, stress and family factors in behavioural adjustment of three-five-year-old children. International Journal of Behavioral Development, 1990, 13, 67-93.

    41. Lazarus R.S. Stress and emotion: a new synthesis. New York: Springer, 1999.

    42. Ledermann T., Bodenmann G., Rudaz M., Bradbury T.N. Stress, communication, and marital quality. Family Relations, 2010, 59, 195-206.

    43. Leidy M.S., Parke R.D., Cladis M., Coltrane S., Duffy S. Positive marital quality, acculturative stress, and child outcomes among Mexican Americans. Journal of Marriage and Family, 2009, 71, 833 — 847.

    44. Mash E.J., Johnston C. Parental perceptions of child behavior problems, parenting self-esteem and mothers’ reported stress in younger and older hyperactive and normal children. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 1983, 51, 86-99.

    45. Maybery D.J., Graham D. Hassles and uplifts: including interpersonal events. Stress and health, 2001, 17, 91-104.

    46. Mazur E. Biased appraisals of parenting daily hassles among mothers of young children: Predictors of parenting adjustment. Cognitive Therapy and Research, 2006, 30, 161-175.

    47. McBride B.B., Mill G. A comparison of mother and father involvement with their preschool age children. Early Childhood Research Quarterly, 1994, 8, 457-477.

    48. McCubbin H.I., Patterson J.M. Family transitions: adaptation to stress. In H.I. McCubbin, C.R. Figley (Eds.), Stress and the family: Coping with normative transitions, Vol. 2. (pp. 5-25). New York: Brunner/Mazel, 1983.

    49. McIntyre K., Korn J., Matsuo H. Sweating the small stuff: how different types of hassles result in the experience of stress. Stress and Health, 2008, 24, 383-392.

    50. Morokoff P.J., Gillilland R. Stress, sexual functioning, and marital satisfaction. Journal of Sex Research, 1993, 30, 43-53.

    51. Myers H.F., Taylor S.T., Alvy K.T., Arlington A., Richardson M.A. Parental and family predictors of behavior problems in inner-city black children. American Journal of Community Psychology, 1992, 20, 557-576.

    52. Neff L.A., Karney B.R. How does context affect intimate relationships? Linking external stress and cognitive processes within marriage. Personality and Social Psychology Bulletin, 2004, 30, 134-148.

    53. Neff L.A., Karney B.R. Gender differences in social support: A question of skill or responsiveness? Journal of Personality and Social Psychology, 2005, 88, 79-90.

    54. Neff L.A., Karney B.R. Stress crossover in newlywed marriage: A longitudinal and dyadic perspective. Journal of Marriage and Family, 2007, 69, 594-607.

    Мир Науки

    Top d i — x f p li a r

    55. Peden A.R., Rayens M.K., Hall L.A., Grant E. Negative thinking and the mental health of low-income single mothers. Journal of Nursing Scholarship, 2004, 36, 337343.

    56. Pett M.A., Vaughncole B., Wampold B.E. Maternal employment and perceived stress: their impact on children’s adjustment and mother-child interaction in young divorced and married families. Family Relations, 1994, 43, 151-158.

    57. Pillow D.R., Zautra A.J., Sandler I.N. Major life events and minor stressors: Identifying mediational links in the stress process. Journal of Personality and Social Psychology, 1996, 70, 381-394.

    58. Repetti R.L. Effects of daily workload on subsequent behavior during marital interaction: the roles of social withdrawal and spouse support. Journal of Personality and Social Psychology, 1989, 57, 651-659.

    59. Repetti R.L., Wood J. Effects of daily stress at work on mother’s interactions with preschoolers. Journal of Family Psychology, 1997, 11, 90-108.

    60. Schulz M.S., Cowan P.A., Cowan C.P., Brennan R.T. Coming home upset: gender, marital satisfaction, and the daily spillover of workday experience into couples interactions. Journal of Family Psychology, 2004, 18, 250-263.

    61. Serido J., Almeida D.M., Wethington E. Chronic stressors and daily hassles: Unique and interactive relationships with psychological distress. Journal of Health and Social Behavior, 2004, 45, 17-33.

    62. Smith T, Oliver M, Innocenti M. Parenting stress in families of children with disabilities. American Journal of Orthopsychiatry, 2001, 71, 257-261.

    63. Stewart M.A., DeBlois C.S., Cummings C. Psychiatric disorder in the parents of hyperactive boys and those with conduct disorder. Journal of Child Psychology and Psychiatry and Allied Disciplines, 1980, 21, 283-292.

    64. Story L.B., Bradbury T.N. Understanding marriage and stress: Essential questions and challenges. Clinical Psychology Review, 2004, 23, 1139-1162.

    65. Thompson R.J., Merritt K.A., Keith B.R., Bennett L., Johndrown D A. The role of maternal stress and family functioning in maternal distress and mother-reported psychological adjustment of non-referred children. Journal of Clinical Child Psychology, 1993, 22, 78-84.

    66. Totenhagen C.J., Curran M.A. Daily hassles, sacrifices, and relationship quality for pregnant cohabitors. Family Science, 2011, 2, 68-72.

    67. Totenhagen C.J., Butler E.A., Ridley C.A. Daily stress, closeness, and satisfaction in gay and lesbian couples. Personal Relationships, 2012, 19, 219-233.

    68. Wheaton B. The domains and boundaries of stress concepts. In H.B. Kaplan (Ed.), Psychosocial stress: Perspectives on structure, theory, life-course, and methods (pp. 29-70). San Diego, CA: Academic Press, 1996.

    69. Williams L.M. Associations of stressful life events and marital quality. Psychological Reports, 1995, 76, 1115-1122.

    70. Williams R., Zyzanski S., Wright A.L. Life events and daily hassles and uplifts as predictors of hospitalization and outpatient visitation. Social Science and Medicine, 1992, 34, 763-768.

    71. Whiffen V.E., Gotlib I.H. Stress and coping in maritally distressed and nondistressed couples. Journal of Social and Personal Relationships, 1989, 6, 327-344.

    Мир Науки

    парный и тар d I • ж ; р и a г

    Savenysheva Svetlana Stanislavovna

    Saint Petersburg state university, Russia, Saint-Petersburg

    E-mail: [email protected]

    Daily hassles and family functioning: an analysis of foreign studies

    Abstract. The article devoted to analysis of the contemporary studies of marital and parental daily hassles, the effect of daily hassles on family functioning. Overview of scientific publications on the subject showed that the accumulation of daily stressors has a stronger negative effect than the major life events on the physical health and psychological well-being, including family functioning. The analysis of different marital relationship studies showed that the dyadic (marital) daily hassles have a greater impact on marital relations than the external daily hassles; external daily stressors mainly affects the marital relationship through increased dyadic stress. The study of the impact of parental daily stressors showed that they affect the parents themselves (their mental health), the parental behavior, and the emergence of various problems and symptoms in children.

    Keywords: stress; daily hassles; major life events; dyadic daily hassles; parenting daily

    hassles

    Дифференциально-психологические аспекты восприятия повседневных стрессоров

    1. Абабков В.А., Барышникова К., Воронцова-Венгер И.А., Горбунов И.А., Капранова С.В., Пологаева Е.А., Стуклов К.А. Валидизация русскоязычной версии опросника “Шкала воспринимаемого стресса-10” / Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 16, № 1, 2016. С 6–15.

    2. Бабакова Л.В. Повседневные неприятности и удовлетворенность жизнью в связи со стратегиями совладания в период старения (на примере Болгарии) Автореф. дисс. канд. психол. наук. Санкт-Петербург, 2017.

    3. Бажин Е.Ф., Голынкина Е.А., Эткинд А.М. Опросник уровня субъективного контроля (УСК). М., 1993.

    4. Головей Л.А., Туренко Е.А. Дифференциально-психологический аспект переживания кризисов в разные периоды взрослости. От истоков к современности: 130 лет организации психологического общества при Московском университете: Сборник материалов юбилейной конференции в 5-ти томах: Т.5 / Отв. ред. Богоявленская Д.Б. М.: Когито-Центр. 2015. C. 69–72.

    5. Головей Л.А., Стрижицкая О.Ю. Особенности структуры повседненых стрессоров и ресурсов личности в разные периоды взрослости // Психология повседневного и травматического стресса: угрозы, последствия, совладание / Отв. ред. А.Л. Журавлев, Е.А. Сергиенко, Н.В. Тарабрина, Н.Е. Харламенкова. М.: Изд-во “Институт психологии РАН”, 2016, С. 27–50.

    6. Дементьева Л.В. Субъективная оценка профессиональных стрессоров и совладающее поведение в период взрослости. Дисс… канд. психол. наук, СПб., 2010.

    7. Знаков В.В. Социально-демографические и психологические различия в понимании москвичами террористической угрозы // Психология повседневного и травматического стресса: угрозы, последствия, со-владание / Отв. ред. А.Л. Журавлев, Е.А. Сергиенко, Н.В. Тарабрина, Н.Е. Харламенкова. М.: Изд-во “Институт психологии РАН”, 2016, С 84–100.

    8. Капустина А.Н. Многофакторная личностная методика Р. Кеттелла. СПб.: Изд-во Речь, 2001.

    9. Константинов В.В., Бузыкина Ю.С. Переживание экстремистско-террористической угрозы и социально-психологические характеристики личности // Психологический журнал. 2016. Т. 37. № 3. С.25–38.

    10. Крюкова Т.Л., Куфтяк Е.В. Опросник способов совладания (адаптация методики WCQ) // Журнал практического психолога. М. 2007. № 3. С. 93–112.

    11. Падун М.А., Псядло И.А. Регуляция эмоций и психологический дистресс у представителей российской и итальянской культур // Психология повседневного и травматического стресса: угрозы, последствия, совладание / Отв. ред. А.Л. Журавлев, Е.А. Сергиенко, Н.В. Тарабрина, Н.Е. Харламенкова. М.: Изд-во “Институт психологии РАН”, 2016. С. 124–139.

    12. Прихожан А.М. Диагностика личностного развития детей подросткового возраста. М.: АНО “Пэб”, 2007. (Дембо-Рубинштейн).

    13. Психологическая зрелость личности / под общ. ред. Л.А. Головей. Спб.: Скифия Принт, 2014.

    14. Сергиенко Е.А. Роль субъективного возраста в регуляции жизнедеятельности // Психология повседневного и травматического стресса: угрозы, последствия, совладание / Отв. ред. А.Л. Журавлев, Е.А. Сергиенко, Н.В. Тарабрина, Н.Е. Харламенкова. М.: Изд-во “Институт психологии РАН”, 2016. С. 50–84.

    15. Сергиенко Е.А. Контроль поведения в континууме защитного поведения // Психология повседневного и травматического стресса: угрозы, последствия, совладание / Отв. ред. А.Л. Журавлев, Е.А. Сергиенко, Н.В. Тарабрина, Н.Е. Харламенкова. М.: Изд-во “Институт психологии РАН”, 2016. С. 311–329.

    16. Стресс, выгорание, совладание в современном контексте / Под ред. А.Л. Журавлева, Е.А. Сергиенко. М.: “Институт психологии РАН”, 2011.

    17. Фетискин Н.П., Козлов В.В., Мануйлов Г.М. Диагностика самоактуализации личности (А.В. Лазукин в адаптации Н.Ф. Калина) / Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М., 2002. C. 426–433

    18. Хажуев И.С., Тарабрина Н.В. Эмпирическое изучение посттравматического стресса у населения ЧР РФ // Всероссийская юбилейная научная конференция, посвященная 40-летию Института психологии РАН и 85-летию со дня рождения Б.Ф. Ломова. Психология в системе комплексного человекознания: история, современное состояние и перспективы развития. М. 2012. С. 634–636.

    19. Харламенкова Н.Е. Эмоциональное оскорбление и пренебрежение и его психологические последствия для личности в разные периоды взрослости // Психология повседневного и травматического стресса: угрозы, последствия, совладание / Отв. ред. А.Л. Журавлев, Е.А. Сергиенко, Н.В. Тарабрина, Н.Е. Харламенкова. М.: Изд-во “Институт психологии РАН”, 2016. С. 193–215.

    20. Юревич А.В. Проявления агрессивности в современном российском обществе как психологическая проблема // Психологический журнал. 2014. Т. 35. № 3. С. 68–77.

    21. Aldwin C. Stress, coping and development. NY.: Guilford, 2007.

    22. DeLongis A., Coyne J.C., Dakof G., Folkman S., Lazarus R.S. The relationship of hassles, uplifts, and major life events to health status // Health Psychology. 1982. V. 1. P. 119–136.

    23. Dohrenwend B. P. The social psychological nature of stress: A framework for causal inquiry // The Journal of Abnormal and Social Psychology. 1961. V. 62 (2). P. 294–302. http://dx.doi.org/ 10.1037/h0040573 (дата обращения: 15.01.2016).

    24. Folkman S.L., Lazarus R.S., Pimley S., Novacek J. Age differences in stress and coping responses // Psychology and Aging. 1987. V. 2. P. 171–184.

    25. Freedy J., Hobfoll S. Stress inoculation for reduction of born-out: A conservation of resources approach // Anxiety, Stress and Coping. 1994. V. 6. P. 311–325.

    26. Holahan C.K., Holahan C.J., Belk S.S. Adjustment in Aging: The Roles of Life Stress, Hassles, and Self-Efficacy // Health psychology. 1984. V. 3, № 4. P. 315–328.

    27. Kanner A.D., Coyne J.C., Schaefer C., Lazarus R.S. Comparison of two modes of stress measurements: Daily hassles and uplifts versus major life events // Journal of Behavioral Medicine. 1981. V. 4. P. 1–39.

    28. Lazarus R., DeLongis A. Psychological Stress and Coping in Aging // American Psychologist. 1984. V. 38. P. 245–254.

    29. Lazarus R., Folkman S. Stress, appraisal, and coping. New York: Springer Publishing, 1984.

    30. Landreville P., Vezina J. A comparison between daily hassles and major life events as correlates of well-being in older adults // Canadian Journal on Aging, 1992. V. 11. P. 137–149.

    31. Mroczek D. K., Almeida D. M. The effect of daily stress, personality, and age on daily negative affect // Journal of Personality. 2004. V. 72. P. 355–378.

    32. Patton W.A., Goddard R. Coping with stress in the Australian job network: Gender differences // Journal of Employment Counseling. 2006. V. 43. P. 135–144.

    33. Repetti R.L., McGrath Е.Р., Ishikawa S.S. Daily Stress and Coping in Childhood and Adolescence. Handbook of Pediatric and Adolescent Health Psychology. Ed. by A.J. Gorcczny and M. llerscn. Boston: Allyn and Bacon. 1999. Р. 343–350

    34. Serido J., Almeida D.M., Wethington E. Chronic Stressors and Daily Hassles: Unique and Interactive Relationships with Psychological Distress // Journal of Health and Social Behavior. 2004. V. 45. P. 17–33.

    35. Stawski R.S., Sliwinski M.J., Almeida D.M., Smyth J.M. Reported exposure and emotional reactivity to daily stressors: The roles of adult age and global perceived stress // Psychology and Aging. 2008. V. 23. P. 52–61.

    36. Stawski R. S., Almeida D. M., Lachman M. E., Tun P.A. Fluid Cognitive Ability Is Associated With Greater Exposure and Smaller Reactions to Daily Stressors // Psychology and Aging. 2010. V. 25. № 2. P. 330–342.

    37. Sweeney C.R. Daily Stress // Encyclopedia of behavioral Medicine/ Ed. Gellman, Marc, Turner, J. Rick. Springer-Verlag New York. 2013.

    38. Westerhof G.J., Barrett A.E. Age identity and subjective well-being: A comparison of the United States and Germany // Journal of Gerontology. 2005. V. 60. P. 129–136.

    Курс Управление стрессом (стресс-менеджмент) | Ямнаска

    Частая причина «человеческих ошибок» на производстве — профессиональный стресс. Стресс испытывают  30% — 50% сотрудников как на производстве, так и в офисе. Сотрудник, переживающий стресс, становится невнимательным, ухудшается эмоциональное состояние, появляется раздражительность, учащаются конфликты, стремительно снижается работоспособность.

     

    Переживание хронического стресса на работе вредит здоровью человека и приводит к профессиональному выгоранию. Согласно данным Всемирной Организации Здравоохранения, ежегодные затраты на ликвидацию последствий стресса во всем мире составляют более 1 триллиона долларов. Помимо этого цена «человеческой ошибки» из-за стресса может быть огромной для компании, так как эмоциональное состояние сотрудника в стрессе  может привести к аварии (например, вследствие неверного решения оператора) и повлечь за собой значительные финансовые и репутационные потери.

    Стрессом  можно и необходимо управлять. Наш курсы помогут руководителям и сотрудникам распознавать признаки стресса и контролировать «стрессоры» в работе. Участники семинара также научатся современным техникам управления стрессом (стресс-менеджмента), чтобы предотвратить вредное воздействие стресса и выгорания на здоровье и дорогостоящую «человеческую ошибку», которая может стоить компании миллионы.

    Этот семинар предназначен для сотрудников офиса и производства, руководителей различных уровней и специалистов  по охране труда. 

    Программа семинара охватывает следующие темы:​

     

    Тема 1. Стресс как социально-психологический феномен

    Био-социальная природа стрессовых состояний.

    Явления эустресса и дистресса, кратковременного и хронического стресса в жизни человека.

    Самодиагностика стрессовых состояний методом самонаблюдения.

    Влияние стрессовых состояний на здоровье и самочувствие человека.

    Стадии стресса и особенности их переживания человеком.

    Хронический стресс как причина эмоционального выгорания человека.

    Диагностика эмоционального выгорания.

    Физиологические и психологические признаки стресса.

    Обзор современных психологических опросников для точной самодиагностики стрессовых состояний. Проективная методика «Человек под дождем» для изучения стрессоустойчивости человека. Экспресс-анкеты для изучения стрессовых состояний человека. Понятие профессионального стресса и методы его диагностики. Копинг-стратегии диагностики стрессовых состояний.

    Практикум: самодиагностика участниками семинара наличия у себя профессионального стресса и преобладающей копинг-стратегии преодоления трудных жизненных ситуаций.

     

    Тема 2. Физические и эргономические стрессоры в современном офисе.

    Понятие о наиболее распространенных физических и эргономических стрессорах в современном офисе.

    Психология цвета и ее применение в проектировании и дизайне офисных помещений.

    Психология формы и подбор оптимальных форм офисной мебели.

    Кабинетный офис и офис open-space: сравнительный анализ преимуществ и недостатков.

    Психологические условия эффективности организации индивидуального рабочего места сотрудников офиса.

    Взаимное расположение рабочих мест сотрудников и проблема краудинга. Система оптимизации рабочего места сотрудников.

    Практикум: анализ и рационализация рабочих мест сотрудников офиса участниками семинара на конкретных примерах.

     

    Тема 3. Организационные стрессоры в современном офисе.

    Искусство эффективного управления временем в работе современного человека.

    Тайм-менеджмент в работе сотрудника современного офиса. Методы анализа эффективности собственного тайм-менеджмента

    Технологии краткосрочного планирования организации рабочего дня 

    Технологии эффективной постановки целей профессионального саморазвития сотрудников

    «Воры времени»: самоанализ их влияния и технологии борьбы с ними.

    Внешние цели, поставленные руководителем, и внутренние цели самого сотрудника: почему они не совпадают? Способы интеграции внешних и внутренних целей.

    Прокрастинация (привычка делать все в последний момент): диагностика стратегии решения человеком профессиональных задач. Метод «20 горошин» (практика бихевиоризма) для преодоления прокрастинации на работе.

    Упражнение «термометр» для преодоления прокрастинации.

    Самоанализ личностной эффективности в конце рабочего дня

    Практикум: отработка технологий собственного тайм-менеджмента на практике; технологии преодоления прокрастинации и борьбы с ворами времени.

     

    Тема 4. Психологические стрессоры в современном офисе.

    Психологические типологии людей в профессиональной деятельности и условия эффективного взаимодействия с ними

    «Трудные» типы людей в профессиональной деятельности, их распознавание и взаимодействие с ними.

    Основные типы манипуляторов на работе, их выявление и противодействие манипуляциям.

    Профессиональные конфликты: их виды, признаки, стадии и особенности протекания.

    Самодиагностика участниками семинара собственной стратегии поведения в конфликтных ситуациях.

    Анализ преимуществ и недостатков рассмотренных стратегий поведения в конфликтах.

    Технологии экспресс-реагирования на проявления вербального гнева коллег. «Вертикальные» конфликты с руководителем: технологии абстрагирования в ситуации, если Вы не можете ответить. Техника «Собака бывает кусачей…».

    Технологии эффективной аргументации в профессиональных коммуникациях и базовые техники внушения.

    Специальные техники преодоления сопротивления и раздражения в деловых коммуникациях.

    Практикум: отработка технологий взаимодействия со «сложными» типами людей в деловых играх, отработка техник взаимодействия в конфликтах, отработка в практических упражнениях навыков эффективной аргументации.

     

    Тема 5. Психологические технологии стресс-менеджмента

    Систематическая десенсибилизация и технологии для преодоления стрессовых состояний.

    Технологии работы с «катастрофическими» и автоматизированными мыслями.

    Технологии выявления и преодоления участниками семинара собственных панических и катастрофических мыслей. Т

    Техники телесно ориентированной терапии для снятия психосоматических последствий стрессовых состояний.

    Технологии позитивной терапии для преодоления стрессовых состояний и формирования навыков позитивного мышления.

    Технологии мышечного расслабления и идеомоторной тренировки для снятия физиологических последствий стрессовых состояний.

    Диагностика и снятие мышечных зажимов. Метод прогрессивной нервно-мышечной релаксации. Метод «ключ»

    Дыхательная гимнастика для преодоления стрессовых состояний

    Возможности медитации для преодоления стресса.

    Составление участниками семинара собственной медитации для преодоления стрессовых состояний по заданному алгоритму.

    Практикум: отработка технологий стресс-менеджмента участниками семинара на практике.

    СТРЕССОРЫ ВТОРОГО ЭТАПА ПЕРВИЧНОЙ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЙ АККРЕДИТАЦИИ — РОСОМЕД

    СТРЕССОРЫ ВТОРОГО ЭТАПА ПЕРВИЧНОЙ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЙ АККРЕДИТАЦИИ

    Автор(ы): Хощенко Ю.А., Белоусов Н.И., Начетова Т.А., Нагорный А.В.

    Город: Белгород

    Учреждение: Белгородский государственный национальный исследовательский университет

    Актуальность

    В 2019 году в Российской Федерации впервые была проведена первичная специализированная аккредитация согласно «Положения об аккредитации специалистов», утвержденного приказом МЗ РФ 02.06.2016 г. №334 «об утверждении Положения об аккредитации специалистов», включающая в себя тестирование по специальности, оценку практических навыков в симулированных условиях и решение интерактивных множественных кейсов. Любой экзамен, как правило, можно рассматривать как стрессовый фактор, нередко сопровождающийся психотравмирующими ситуациями, которые могут оказать влияние на его результаты. В связи с этим крайне важным является установление стрессоров второго этапа первичной специализированной аккредитации, что и определило цель нашего исследования.

    Цель

    Целью настоящей работы явилось выявление проблем и стрессоров, связанных с прохождением выпускников ординатуры второго этапа первичной специализированной аккредитации и определение путей их решения.

    Материалы и методы

    Для реализации поставленной цели были проанализированы чек-листы 49 выпускников ординатуры 2019 года Медицинского института НИУ «БелГУ», из них по специальности «Терапия» — 10, «Общая врачебная практика (семейная медицина)» — 3, «Неврология» — 14, «Кардиология» — 11, «Онкология» — 6 и «Педиатрия» — 5. Оценка практических навыков выпускников ординатуры проводилась аккредитационной комиссией, утвержденной приказом Министерства здравоохранения РФ, по принципу ОСКЭ (объективного структурированного клинического экзамена), с использованием симуляционных сценариев для первичной аккредитации специалистов здравоохранения из Единой базы оценочных средств.
    Кроме того, проводилось анкетирование 30 выпускников ординатуры с целью выявления проблемных моментов прохождения первичной аккредитации. Статистическая обработка результатов исследования проводилась с помощью пакета программ «Statgraphics Сenturion». Для оценки достоверности различий применяли метод Стьюдента. С целью выявления причин, способных оказать влияние на итоги второго этапа первичной специализированной аккредитации, применяли многомерный статистический анализ — факторный анализ (метод главных компонент, «varimax» вращение, расчет факторных нагрузок).

    Результаты

    При прохождении второго этапа первичной специализированной аккредитации выпускники ординатуры показали высокий средний балл (с учетом результатов всех Станций) – 92,51±2,80.
    Выполняя практический навык, 86,7% анкетируемых фиксировали в сознании каждый шаг совершаемого действия, при этом подавляющее большинство (90%) опасались перепутать последовательности операций во время выполнения какого-либо навыка. В то же время уверенность в том, что для овладения навыком следует сделать не менее 10 повторов на тренажере выразили 76,7% опрошенных.
    Уровень стресса как «сильный» (более 7 баллов при его оценке от 1 до 10) при прохождении первичной специализированной аккредитации отмечали 83,3% респондентов, несмотря на то, что 90% опрошенных, по их мнению, помогало то, что два года назад они проходили первичную аккредитацию, а 93,3% — считали, что за время обучения в ординатуре практические навыки (оцениваемые при аккредитации) намного улучшились, и всего 36,6% анкетируемым мешало наличие видеофиксации.
    Примечательно, что 83,3% выпускников ординатуры считает ценным для себя предварительное обучение практическим навыкам в симулированных условиях, хотя 53,3% положительно ответили на вопрос «Имеются ли, на Ваш взгляд, существенные различия при применении навыков в симулированных условиях и при оказании помощи реальным пациентам?».
    Следует отметить, что 93,3% опрошенных считают себя готовыми к самостоятельной врачебной практике, а 60% — согласны с тем, что оценка практических навыков по типу аккредитации должна проводиться 1 раз в 5 лет. Полученные данные свидетельствуют о разнообразии событий, способных оказать влияние на результаты второго этапа первичной специализированной аккредитации, что дополнительно было подтверждено при выполнении факторного анализа.
    Выделено 5 ведущих факторов, первый из которых можно охарактеризовать как психологический(эмоциональный), второй показал ценность опыта прохождения первичной аккредитации, а третий — важность как непрерывности медицинского образования, так и обучения в ординатуре для подготовки высококвалифицированных медицинских кадров. Четвертый фактор подчеркивал значимость опыта работы в медицинских учреждениях, а пятый – показывал готовность к самостоятельной врачебной практике и понимание необходимости постоянного практикоориентированного обучения.

    Обсуждение

    Несмотря на достаточно хорошую предварительную подготовку выпускников ординатур, на результаты оценки практических навыков при проведении второго этапа первичной специализированной аккредитации в большей степени оказывают психологические факторы, чем педагогические и социальные факторы. По нашему мнению, это может быть следствием недостаточности коммуникативных навыков, так как на станции, где был имитирован сбор жалоб и анамнеза на первичном приеме врача, средний балл оказался достоверно ниже аналогичного показателя практически по всем станциям, независимо от специальности выпускника ординатуры (82,40±1,28 против 95,04±3,18; P < 0,05). Кроме того, так как 43,3% опрошенных считали, что для овладения навыком следует сделать не больше 50 повторов на тренажере, к снижению уровня стресса может привести увеличение времени работы в симулированных условиях. Нельзя недооценивать и участие в тьюторском движении как для совершенствования практических навыков, так и для повышения психологической готовности к процессу первичной специализированной аккредитации и самостоятельной работе.

    Выводы

    Полученные данные свидетельствуют о необходимости комплекса мероприятий по снижению стресса выпускников ординатуры во время прохождения второго этапа первичной специализированной аккредитации, который может включать в себя регламентированное время обучения в симуляционном центре, повышение во время обучения коммуникативной компетентности и привлечение ординаторов к активному участию в тьюторском движении.

    Стрессоры — это… Что такое Стрессоры?

  • СТРЕССОРЫ — факторы, вызывающие ответную реакцию со стороны организма и приводящие его в состояние стресса (резкое изменение температуры и солености воды, радиоактивное излучение, шумовое загрязнение, токсические вещества, голодание и др.). Воздействия… …   Экологический словарь

  • СТРЕССОРЫ — (англ. stressors) неблагоприятные, значительные по силе и продолжительности внешние и внутренние воздействия, ведущие к возникновению стрессовых состояний. К числу С. относят: сильные физические и психические травмы, кровопотерю, большие мышечные …   Большая психологическая энциклопедия

  • Стрессоры — стимулы, приводящие к развитию стресса. НТС …   Термины психологии

  • физиологические стрессоры — fiziologiniai stresoriai statusas T sritis Kūno kultūra ir sportas apibrėžtis Išoriniai veiksniai: didelis fizinis krūvis, aukšta ar žema temperatūra, klimatas ir kt. atitikmenys: angl. physiological stressors vok. physiologische Stressoren rus.… …   Sporto terminų žodynas

  • псиxические стрессоры — psichiniai stresoriai statusas T sritis Kūno kultūra ir sportas apibrėžtis Vidiniai veiksniai: nerimas, baimė, kančia, pavojus, prasti tarpusavio santykiai ir kt. atitikmenys: angl. psychic stressors vok. psychische Stressoren rus. псиxические… …   Sporto terminų žodynas

  • Средовой стресс (environmental stress) — Понятие стресса пришло к нам из области техники, где инженеров давно интересовали структурные реакции механизмов и сооружений (напряжение, деформация) в ответ на внешние события (стрессоры). Оригинальное исслед., в к ром этот термин был… …   Психологическая энциклопедия

  • СТРЕСС И ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЕ (́КОПИНГ) ПО ЛАЗАРУСУ, МЕЙХЕНБАУМУ, ПЕРРЕ —         Переживание стресса и управление им относятся к центральным, ключевым явлениям многих человеческих проблем внутри и вне области психопатологии. Под психическим стрессом понимается несоответствие между нагрузкой и имеющимися в наличии… …   Психотерапевтическая энциклопедия

  • Стресс в полицейской жизни — По мнению ученых (Круз В.Х., Марголис Б., Харелл, 1974; Френч Дж. Джон Р.П., 1875) стресс является наиболее сложной частью полицейской работы. Полицейские подвержены разрушающему воздействию профессионального стресса на физическое и психическое… …   Энциклопедия современной юридической психологии

  • адаптационный синдром — Совокупность неспецифических изменений в деятельности организма (реакция защиты), вызванных воздействием внешних патогенных раздражителей (стрессоров) и направленных на поддержание состояния физического и психического гомеостаза. Является… …   Большая психологическая энциклопедия

  • Семейные кризисы (family crises) — Одна из первых в истории попыток изучения С. к. была предпринята Рубеном Хиллом, исследовавшим воздействие стресса, связанного с разделением и воссоединением семей в результате Второй мировой войны. Хилл вывел формулу кризиса «АВС Х» и описал… …   Психологическая энциклопедия

  • Желудочно-кишечные заболевания и психологические проблемы

    Что такое психосоматические заболевания?

    Психосоматические заболевания — это болезни или болезненные состояния, в формировании которых эмоциональные факторы играют ключевую роль. Толчком к их развитию обычно являются стрессы, напряжение, внутренние конфликты, которые перестали пониматься или решаться человеком. Проблема исчезает из осознанного восприятия, но сохраняет свое бессознательное присутствие. Подобное вытеснение конфликта происходит по разным причинам. Иногда это страх посмотреть на проблему прямо, найти в себе силы действовать, а иногда просто отсутствие возможности или внутренних ресурсов для ее решения. О таких заболеваниях еще говорят: «на нервной почве».
    Психосоматические заболевания имеют совершенно реальные физические симптомы.
    Сложность лечения этих заболеваний в том, что только традиционными методами с ними не справиться. Лекарственными средствами можно улучшить состояние, но пока не решена психологическая проблема, высока вероятность того, что болезнь вернется вновь.


    Психологами описаны семь основных источников психосоматических заболеваний:
    • Внутренний конфликт, конфликт частей личности, сознательного и бессознательного в человеке.
    • Мотивация или условная выгода. Это очень серьезная причина, потому что часто симптом несет условную выгоду для человека. Например, избавляет от необходимости выполнять какие-либо обязанности, какую-либо работу. Если человеку сказать, что болезнь для него выгодна, то он чаще всего с этим не согласится. Это особенно характерно для истеричных людей. Они могут долго ходить по врачам и пытаться вылечиться, но, как правило, если они чувствуют, что выздоровление близко, то находят уважительную причину, чтобы прервать лечение. В дальнейшем они будут жаловаться, что этот метод лечения или этот специалист тоже не смогли им помочь. А если врач действует достаточно энергично, и больной «пропускает» момент излечения от данного симптома (от греч. symptoma – признак болезни) или болезни, то на смену тут же приходит новая, а о старой болезни он уже может и не вспоминать, как будто ее и не было.
    • Эффект внушения. Если ребенку все время говорить, что он дурак, плохой, то велика вероятность, что он таким и вырастет. Предпочтительнее при наказании говорить, что он хороший и умный, но поступил почему-то плохо или глупо. Слово, сказанное врачом и неверно истолкованное пациентом, может глубоко запасть в подсознание и оказаться причиной развития или закрепления настоящей патологии.
    • Элементы органической речи. Болезнь может быть физическим воплощением фразы. Например, слова «меня тошнит от уроков» могут превратиться в реальные симптомы.
    • Идентификация, попытка быть похожим на кого-то. Особенно опасно бессознательное подражание родителям. Выполнение родительского сценария, возможно, является одной из причин наследственных заболеваний. Генетики могут возразить, что наследственные заболевания переносятся генами. Они согласятся с тем, что гены многих заболеваний носят все люди, а далеко не все болеют. Может, родительский сценарий и является тем фоном, на котором наследственная патология начинает развиваться. Поэтому, если мы не хотим, чтобы наши дети болели теми же заболеваниями, что их бабушки и дедушки, т.е. наши родители, то именно мы должны сами постараться избежать этих заболеваний, поломать сценарий. К сожалению, сценарные нарушения плохо поддаются психологической коррекции, может поэтому их и отнесли к группе наследственных заболеваний: медицина не может изменить то, что заложено в генах.
    • Самонаказание. Это происходит, когда за совершенный неблаговидный поступок человек начинает бессознательно наказывать себя. Часто это результат того, что человек поступает не так, как его воспитывали; что приводит к возникновению чувства вины, а вина ищет наказания. Таким наказанием является возникновение болезни.
    • Болезненный, травматический опыт прошлого – самый серьезный, самый глубокий источник. Как правило, это психические травмы раннего периода детства, вытесненные, забытые, но активно влияющие на поведение и здоровье человека из бессознательной части личности. Они могут быть и не забыты, а постоянно держаться в памяти или периодически всплывать. 

    Как связаны эмоции и работа пищеварительного тракта?

    Поглощение и выделение – основные функции желудочно-кишечного тракта. Но они в своих проявлениях находятся в определенных отношениях с окружающим человека миром, связаны с его эмоциональным состоянием и с внешним жизненным пространством. Все процессы в этой соматической сфере нельзя изолировать от душевного состояния человека. Поэтому неудивительно, что такие действия человека, как процесс принятия пищи, жевание, глотание, переваривание и выделение остатков прочно входят в более тонкие уровни взаимодействия человека – с окружающими его людьми.

    Новорожденный ребенок в функциональном отношении являет собой «сплошной рот». Это самый главный инструмент взаимодействия новорожденного с окружающим миром. Кормление и чувство сытости в дальнейшем, с развитием ребенка и становлением уже зрелой личности, служат не только для достижения насыщения, но и опосредуют собой заботу, чувство безопасности, переживание того, что тебя любят. Прием пищи и процесс насыщения остаются на всю жизнь замещающей возможностью удовлетворения, к которой можно прибегнуть при любом разочаровании.

    Эта внутренняя связь между психическим состоянием человека и процессом поглощения или выделения приводит к тому, что эмоциональное состояние человека при принятии пищи оказывает влияние на дальнейший процесс ее переваривания. Такие переживания, как агрессия, опасение, страх, депрессия тормозят функции желудка и кишечника, нарушают моторику и, как следствие, приводят сначала к функциональным, а при прогрессировании процесса – к органическим изменениям структуры желудочно-кишечного тракта. Биологически эти переживания связаны с функцией сокращения мышечных клеток. При опасности или агрессии возникает рефлекторный спазм, напряжение. Ни одно живое существо, кроме человека, не будет принимать пищу, находясь в подобном состоянии, потому что для приема пищи нужно вначале расслабиться.

    Человек не только способен есть в состоянии подавленности, агрессии или страха, но зачастую прибегает к поглощению большого количества пищи как к средству «успокоить нервы». В результате пища попадает в спазмированный, зажатый под действием стресса пищевод, желудок, кишечник. Следствием этого является широчайший спектр желудочно-кишечных расстройств. У многих животных дефекация связана с ситуацией спокойствия и безопасности. Враждебность не позволяет им выделить кал. Человек также стремится приурочить дефекацию к спокойному периоду дня, когда не обременяют тяжелые проблемы и заботы. Маленькому ребенку, пока он не перешагнет барьер отвращения, игра с калом доставляет удовольствие. Выделение кала имеет характер подарка в отношении к любимому человеку (отец, мать, няня и др.), который в свою очередь приучает ребенка регулировать свои выделения и приурочивать их к желательному моменту.

    Чувство подавленности, беспомощности, бессилия связано не только со страхом, но и с усилением деятельности кишечника. При эмоциональной диарее (частыми поносами, не связанными с патологическими процессами в толстой кишке) ведущей причиной являются более или менее осознанно пережитые ситуации страха и повышенных требований со стороны окружающих.

    Пищевое поведение человека, т.е. как, сколько и что он ест, является отражением его взаимоотношений с окружающим миром. Наряду с пищевым поведением и сама система пищеварения в особенности пригодна для соматического выражения существующих у человека проблем с уверенностью и защищенностью, т.к. еда представляет собой самую первоначальную форму собственности, гарантирующую существование, а пищеварение – самую первоначальную форму управления и пользования этой собственностью.

    Чувство вины и покаяния могут выражаться в отказе от пищи или упорной рвоте. Сильный голод становится симптомом регрессивного стремления к защищенности перед лицом задачи, превышающей возможности человека. Страх, внутренняя неудовлетворенность и неуверенность часто вытесняются желудочно-кишечными заболеваниями. Видимым в таких случаях остается лишь телесный симптом. Если задетый орган или симптом выключаются медикаментозным или хирургическим путем (язва желудка, язвенный колит), часто появляются психические симптомы – страх, депрессия и др.

    Стресс – это физиологическая реакция организма, выраженная в состоянии напряжения, подавленности, спада. Стресс возникает у человека под влиянием экстремальных воздействий. Он всегда включает и физиологические, и психологические компоненты. С помощью стресса организм мобилизует себя целиком на защиту, на приспособление к новой ситуации, приводит в действие защитные механизмы, обеспечивающие сопротивление воздействию стресса или адаптацию к нему. Наиболее разрушительны для организма психологические стрессоры.

    Нередко в стрессовой ситуации человек ведет себя сдержанно, принимает точные и ответственные решения, но при этом его адаптационный резерв снижается и вместе с тем повышается риск подвергнуться различным заболеваниям.

     

    Основные правила противострессовой профилактики у детей:
    • Постарайтесь, чтобы ребенок больше спал, по меньшей мере, восемь-десять часов в сутки.
    • У ребенка обязательно должна присутствовать физическая активность, однако чередуйте интенсивные занятия спортом с днями отдыха, чтобы уставшие мышцы пришли в себя. Иначе избыток физической активности сам по себе станет стрессом.
    • Чтобы однообразие спортивных нагрузок не превратилось в стресс для психики, попробуйте новые виды активности – спортивные танцы, теннис, велосипед, лыжи, бег. Заодно повысите уровень эндорфинов у ребенка.
    •  Обязательно выделяйте время, чтобы ребенок спокойно посидел с книжкой (если он еще не может читать, читайте ему сами), послушал музыку или занялся чем-нибудь таким, что его успокаивает (рисование, вышивание, выжигание, вязание и т.п.).
    • Старайтесь, чтобы ваш ребенок больше смеялся!

        

    Отрывок из книги «Мама, у меня болит живот»

    Н.Н. Петрова, О.А. Огулова.

    Другие статьи

    Психологические, поведенческие и биологические детерминанты

    Annu Rev Clin Psychol. Авторская рукопись; доступно в PMC 2008 16 октября.

    Опубликован в окончательной отредактированной форме как:

    PMCID: PMC2568977

    NIHMSID: NIHMS70622

    См. другие статьи в PMC, в которых цитируется опубликованная статья.

    Abstract

    Стрессоры имеют большое влияние на настроение, наше самочувствие, поведение и здоровье. Острые реакции на стресс у молодых здоровых людей могут быть адаптивными и, как правило, не наносят ущерба здоровью.Однако, если угроза не устраняется, особенно у пожилых или нездоровых людей, долгосрочные эффекты стрессоров могут нанести вред здоровью. На взаимосвязь между психосоциальными стрессорами и заболеванием влияет природа, количество и устойчивость стрессоров, а также биологическая уязвимость человека (то есть генетика, конституциональные факторы), психосоциальные ресурсы и усвоенные модели выживания. Психосоциальные вмешательства оказались полезными для лечения расстройств, связанных со стрессом, и могут влиять на течение хронических заболеваний.

    Ключевые слова: психосоциальных стрессоров, реакции на стресс, гомеостаз, психосоциальные вмешательства, взаимодействие между уязвимостью хозяина и стрессором лицо меняющейся среды. Кэннон (1929) назвал это «гомеостазом». Селье (1956) использовал термин «стресс» для обозначения последствий чего-либо, что серьезно угрожает гомеостазу.Фактическая или предполагаемая угроза для организма называется «фактором стресса», а реакция на фактор стресса — «реакцией на стресс». Хотя стрессовые реакции развивались как адаптивные процессы, Селье заметил, что тяжелые, продолжительные стрессовые реакции могут привести к повреждению тканей и заболеванию.

    На основе оценки предполагаемой угрозы люди и другие животные вызывают реакции совладания (Lazarus & Folkman 1984). Наша центральная нервная система (ЦНС) имеет тенденцию производить интегрированные реакции совладания, а не отдельные, изолированные изменения реакции (Hilton 1975).Таким образом, когда кажется возможным немедленное сражение или бегство, млекопитающие, как правило, демонстрируют повышенную вегетативную и гормональную активность, которая максимизирует возможности для мышечной нагрузки (Cannon 1929, Hess 1957). Напротив, во время аверсивных ситуаций, в которых активная реакция совладания недоступна, млекопитающие могут участвовать в реакции бдительности, которая включает возбуждение симпатической нервной системы (СНС), сопровождающееся активным торможением движения и отводом крови от периферии (Adams et al. др. 1968).Степень, в которой различные ситуации вызывают различные паттерны биологической реакции, называется «ситуационной стереотипией» (Lacey 1967).

    Хотя различные ситуации имеют тенденцию вызывать разные модели стрессовых реакций, существуют также индивидуальные различия в стрессовых реакциях на одну и ту же ситуацию. Эта тенденция проявлять особый паттерн стрессовых реакций на различные факторы стресса называется «стереотипией реакции» (Lacey & Lacey, 1958). В самых разных ситуациях одни люди склонны демонстрировать стрессовые реакции, связанные с активным копингом, тогда как другие, как правило, демонстрируют стрессовые реакции, более связанные с аверсивной бдительностью (Kasprowicz et al.1990 г., Llabre et al. 1998).

    Хотя генетическая наследственность, несомненно, играет роль в определении индивидуальных различий в стереотипии ответа, неонатальный опыт у крыс, как было показано, оказывает долгосрочное влияние на когнитивно-эмоциональные реакции (Levine 1957). Например, Meaney et al. (1993) показали, что у крыс, выращенных кормящими матерями, повышен уровень активности центрального серотонина по сравнению с крысами, выращенными менее заботливыми матерями. Повышенная активность серотонина приводит к повышенной экспрессии гена центрального рецептора глюкокортикоидов.Это, в свою очередь, приводит к увеличению количества глюкокортикоидных рецепторов в лимбической системе и улучшению обратной связи глюкокортикоидов в ЦНС на протяжении всей жизни крысы. Интересно, что самки крыс, которые получают высокий уровень заботы, в свою очередь, становятся хорошо воспитанными матерями, у потомства которых также высокий уровень глюкокортикоидных рецепторов. Этот пример индуцированной поведением экспрессии генов показывает, как хорошо воспитанные крысы превращаются во взрослых с низким уровнем тревожности, которые, в свою очередь, становятся кормящими матерями со сниженной реакцией на стресс.

    В отличие от хорошо выращенных крыс, детеныши, разлученные со своими матерями на несколько часов в день в молодости, имеют высокоактивную гипоталамо-гипофизарную адренокортикальную ось и повышенное возбуждение SNS (Ladd et al. 2000). Эти обездоленные крысы, как правило, проявляют более выраженную и частую реакцию на стресс на окружающую среду, чем менее обездоленные животные.

    Поскольку эволюция предоставила млекопитающим достаточно эффективные гомеостатические механизмы (например, барорецепторный рефлекс) для борьбы с краткосрочными стрессорами, острые стрессовые реакции у молодых здоровых людей обычно не представляют собой бремени для здоровья.Однако, если угроза носит постоянный характер, особенно у пожилых или нездоровых людей, долгосрочные последствия реакции на стресс могут нанести вред здоровью (Schneiderman 1983). Неблагоприятные эффекты хронических стрессоров особенно распространены у людей, возможно, потому, что их высокая способность к символическому мышлению может вызывать стойкие стрессовые реакции на широкий спектр неблагоприятных условий жизни и работы. Связь между психосоциальными стрессорами и хроническими заболеваниями сложна. На него влияют, например, природа, количество и устойчивость стрессоров, а также биологическая уязвимость человека (т.д., генетика, конституциональные факторы) и усвоенные модели совладания. В этом обзоре мы сосредоточимся на некоторых психологических, поведенческих и биологических эффектах конкретных стрессоров, опосредующих психофизиологических путях и переменных, которые, как известно, опосредуют эти отношения. В заключение мы рассмотрим последствия лечения.

    ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СТРЕССА

    Стрессоры в детском и подростковом возрасте и их психологические последствия

    Наиболее широко изучаемыми стрессовыми факторами у детей и подростков являются насилие, жестокое обращение (сексуальное, физическое, эмоциональное или пренебрежение) и развод / супружеский конфликт (см. Cicchetti 2005).McMahon et al. (2003) также дают отличный обзор психологических последствий таких стрессоров. Психологические эффекты жестокого обращения / жестокого обращения включают нарушение регуляции аффекта, провокационное поведение, избегание близости и нарушения привязанности (Haviland et al. 1995, Lowenthal 1998). У переживших сексуальное насилие в детстве наблюдается более высокий уровень как общего дистресса, так и серьезных психологических расстройств, включая расстройства личности (Polusny & Follett 1995). Жестокое обращение с детьми также связано с негативным отношением к обучению и плохой успеваемостью в школе (Lowenthal 1998).Дети разведенных родителей чаще сообщают об антиобщественном поведении, тревоге и депрессии, чем их сверстники (Short 2002). Взрослые потомки разведенных родителей сообщают о большем текущем жизненном стрессе, семейных конфликтах и ​​отсутствии поддержки со стороны друзей по сравнению с теми, чьи родители не разводились (Short 2002). Воздействие невосприимчивой окружающей среды также описывается как фактор стресса, ведущий к приобретенной беспомощности (Peterson & Seligman 1984).

    Исследования также изучали психологические последствия воздействия войны и терроризма в детстве (Shaw 2003).Большинство детей, пострадавших от войны, испытывают серьезные психологические заболевания, включая как посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), так и симптомы депрессии. Например, Надер и др. (1993) обнаружили, что 70% кувейтских детей сообщали о симптомах посттравматического стрессового расстройства от легкой до тяжелой степени после войны в Персидском заливе. Некоторые эффекты носят длительный характер: Macksound & Aber (1996) обнаружили, что 43% ливанских детей продолжали проявлять симптомы посттравматического стресса через 10 лет после травм, связанных с войной.

    Воздействие интенсивных и хронических стрессоров в течение периода развития имеет длительные нейробиологические эффекты и подвергает человека повышенному риску тревожности и расстройств настроения, агрессивных проблем с неконтролируемостью, гипоиммунной дисфункции, заболеваний, структурных изменений ЦНС и ранних смерть (Shaw 2003).

    Стрессоры в зрелом возрасте и их психологические последствия

    ЖИЗНЕННЫЙ СТРЕСС, ТРЕВОГА И ДЕПРЕССИЯ

    Хорошо известно, что первые депрессивные эпизоды часто развиваются после наступления серьезного негативного жизненного события (Paykel 2001). Более того, есть доказательства того, что стрессовые жизненные события являются причиной возникновения депрессии (см. Hammen 2005, Kendler et al. 1999). Исследование 13 006 пациентов в Дании, впервые поступивших в психиатрическую больницу с диагнозом депрессия, выявило более недавние разводы, безработицу и самоубийства родственников по сравнению с контрольной группой, сопоставимой по возрасту и полу (Kessing et al.2003 г.). Диагноз серьезного соматического заболевания часто рассматривается как серьезный фактор жизненного стресса и часто сопровождается высоким уровнем депрессии (Cassem 1995). Например, метаанализ показал, что у 24% больных раком диагностируется большая депрессия (McDaniel et al. 1995).

    Стрессовые жизненные события также часто предшествуют тревожным расстройствам (Faravelli & Pallanti 1989, Finlay-Jones & Brown 1981). Интересно, что долгосрочные последующие исследования показали, что тревога чаще возникает до депрессии (Angst & Vollrath 1991, Breslau et al.1995). Фактически, согласно проспективным исследованиям, пациенты с тревогой с большей вероятностью разовьются большой депрессией после того, как происходят стрессовые жизненные события (Brown et al. 1986).

    НАРУШЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С ТРАВМОЙ

    Пожизненная подверженность травматическим событиям среди населения в целом высока, по оценкам от 40% до 70% (Norris 1992). Следует отметить, что примерно 13% взрослых женщин в США подвергались сексуальному насилию (Kilpatrick et al. 1992). Диагностическое и статистическое руководство (DSM-IV-TR; Американская психиатрическая ассоциация 2000) включает два основных диагноза, связанных с травмой: острое стрессовое расстройство (РАС) и посттравматическое стрессовое расстройство.Оба этих расстройства имеют такие характерные черты: травмирующее событие, включающее фактическую смерть или угрозу смерти или серьезную травму, и кластеры симптомов, включая повторное переживание травмирующего события (например, навязчивые мысли), избегание напоминаний / онемения и гиперактивность (например, трудности с падением или спать). Временные рамки для РАС короче (от двух дней до четырех недель), а диагностика ограничена одним месяцем после инцидента. РАС было введено в 1994 году для описания начальных реакций на травму, но подверглось критике (Harvey & Bryant, 2002) за слабую эмпирическую и теоретическую поддержку.Большинство людей, у которых появляются симптомы посттравматического стрессового расстройства вскоре после травматического события, выздоравливают, и у них не развивается посттравматическое стрессовое расстройство. Во всестороннем обзоре Грин (1994) оценивает, что примерно у 25% людей, подвергшихся травматическим событиям, развивается посттравматическое стрессовое расстройство. Опросы населения в целом показывают, что посттравматическое стрессовое расстройство в какой-то момент жизни поражает 1 из 12 взрослых (Kessler et al. 1995). Травмы и бедствия связаны не только с посттравматическим стрессовым расстройством, но и с сопутствующей депрессией, другими тревожными расстройствами, когнитивными нарушениями и злоупотреблением психоактивными веществами (David et al.1996 г., Schnurr et al. 2002, Шалев 2001).

    Были выявлены и другие последствия стресса, которые могут быть связаны со здоровьем, такие как рост курения, употребления психоактивных веществ, несчастных случаев, проблем со сном и расстройств пищевого поведения. Люди, живущие в более стрессовой среде (сообщества с более высоким уровнем разводов, неудач в бизнесе, стихийных бедствий и т. Д.), Больше курят и подвержены более высокой смертности от рака легких и хронического обструктивного легочного расстройства (Colby et al. 1994).Продольное исследование с участием моряков в военно-морском учебном центре показало, что в дни повышенного стресса чаще курят сигареты (Conway et al. 1981). Стресс, связанный с жизненными событиями, и хронические стрессовые состояния также были связаны с более высоким потреблением алкоголя (Linsky et al. 1985). Кроме того, была высказана возможность того, что алкоголь может использоваться в качестве самолечения для связанных со стрессом расстройств, таких как тревожность. Например, проспективное исследование сообщества с участием 3021 подростка и молодого человека (Zimmerman et al.2003) обнаружили, что у лиц с определенными тревожными расстройствами (социальная фобия и панические атаки) более вероятно развитие токсикомании или зависимости в течение четырех лет наблюдения. Жизнь в стрессовой среде также связана со смертельным исходом (Linsky & Strauss 1986) и возникновением булимии (Welch et al. 1997). Еще одна переменная, связанная со стрессом, которая может обеспечить связь со здоровьем, — это увеличение количества проблем со сном, о которых сообщалось после сихологической травмы (Harvey et al.2003 г.). Новое начало проблем со сном опосредовало связь между симптомами посттравматического стресса и снижением цитотоксичности естественных киллеров (NK) у жертв урагана Эндрю (Ironson et al. 1997).

    Вариации реакции на стресс

    Определенные характеристики ситуации связаны с большей реакцией на стресс. К ним относятся интенсивность или серьезность фактора стресса и управляемость фактора стресса, а также особенности, которые определяют характер когнитивных реакций или оценок.Такие жизненные события, как потеря, унижение и опасность, связаны с развитием большой депрессии и генерализованной тревоги (Kendler et al. 2003). Факторы, связанные с развитием симптомов посттравматического стрессового расстройства и психических расстройств, включают травмы, материальный ущерб, потерю ресурсов, тяжелую утрату и предполагаемую угрозу жизни (Freedy et al. 1992, Ironson et al. 1997, McNally 2003). На восстановление после стрессора также может повлиять вторичная травма (Пфеффербаум и др., 2003). Другие исследования показали, что несколько аспектов стресса, которые могут работать синергетически, более действенны, чем один аспект; например, в области рабочего стресса цейтнот в сочетании с угрозой (Stanton et al.2001), или высокий спрос в сочетании с низким контролем (Карасек и Теорелл, 1990).

    Исходы, связанные со стрессом, также различаются в зависимости от личных факторов и факторов окружающей среды. Факторы личного риска развития депрессии, тревоги или посттравматического стрессового расстройства после серьезного жизненного события, катастрофы или травмы включают предыдущий психиатрический анамнез, невротизм, женский пол и другие социально-демографические переменные (Green 1996, McNally 2003, Patton et al. 2003) . Есть также некоторые свидетельства того, что взаимосвязь между личностью и неблагоприятными условиями окружающей среды может быть двунаправленной (Kendler et al.2003 г.). Уровни невротизма, эмоциональности и реактивности коррелируют с плохими межличностными отношениями, а также с «предрасположенностью к событиям». Выявленные защитные факторы включают, помимо прочего, преодоление трудностей, ресурсы (например, социальную поддержку, самооценку, оптимизм) и поиск смысла. Например, люди, получившие социальную поддержку, чувствуют себя лучше после стихийного бедствия (Madakaisira & O’Brien, 1987) или после инфаркта миокарда (Frasure-Smith et al. 2000). Pruessner et al. (1999) обнаружили, что люди с более высокой самооценкой работают лучше и имеют более низкую реакцию кортизола на острые стрессоры (сложные математические задачи).Придание значимости событию — еще один фактор защиты от развития посттравматического стрессового расстройства, даже если имели место ужасные пытки. У левых политических активистов, подвергшихся пыткам военным режимом Турции, были более низкие показатели посттравматического стрессового расстройства, чем у неактивистов, арестованных и подвергнутых пыткам полицией (Basoğlu et al. 1994).

    Наконец, люди устойчивы и в целом способны справляться с неблагоприятными ситуациями. Недавний пример — исследование репрезентативной в национальном масштабе выборки израильтян после 19 месяцев продолжающегося воздействия палестинской интифады.Несмотря на значительные страдания, большинство израильтян сообщили, что они адаптировались к ситуации без серьезных симптомов психического здоровья или нарушений (Bleich et al. 2003).

    БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОТВЕТЫ НА СТРЕССОРЫ

    Реакции на острый стресс

    После восприятия острого стрессового события происходит каскад изменений в нервной, сердечно-сосудистой, эндокринной и иммунной системах. Эти изменения составляют реакцию на стресс и, как правило, являются адаптивными, по крайней мере, в краткосрочной перспективе (Selye 1956).В частности, две особенности делают реакцию на стресс адаптивной. Во-первых, гормоны стресса высвобождаются, чтобы сделать запасы энергии доступными для немедленного использования организмом. Во-вторых, возникает новая модель распределения энергии. Энергия направляется к тканям, которые становятся более активными во время стресса, в первую очередь к скелетным мышцам и мозгу. Клетки иммунной системы также активируются и мигрируют на «боевые станции» (Dhabar & McEwen 1997). Приостановляются менее важные виды деятельности, такие как пищеварение и выработка гормонов роста и гонад.Проще говоря, во время острого кризиса прием пищи, рост и сексуальная активность могут нанести ущерб физической неприкосновенности и даже выживанию.

    Гормоны стресса вырабатываются SNS и гипоталамо-гипофизарной адренокортикальной системой. SNS стимулирует мозговое вещество надпочечников производить катехоламины (например, адреналин). Параллельно паравентрикулярное ядро ​​гипоталамуса вырабатывает рилизинг-фактор кортикотропина, который, в свою очередь, стимулирует выработку гипофизом адренокортикотропина. Затем адренокортикотропин стимулирует кору надпочечников вырабатывать кортизол.Вместе катехоламины и кортизол увеличивают доступные источники энергии, способствуя липолизу и превращению гликогена в глюкозу (то есть сахар в крови). Липолиз — это процесс расщепления жиров на полезные источники энергии (например, жирные кислоты и глицерин; Brindley & Rollan 1989).

    Затем энергия распределяется по органам, которые в ней больше всего нуждаются, повышая уровень артериального давления и сужая одни кровеносные сосуды при расширении других. Артериальное давление повышается с помощью одного из двух гемодинамических механизмов (Llabre et al.1998, Schneiderman & McCabe 1989). Механизм миокарда увеличивает кровяное давление за счет увеличения сердечного выброса; то есть увеличение частоты сердечных сокращений и ударного объема (т. е. количества крови, перекачиваемой с каждым ударом сердца). Сосудистый механизм сужает сосудистую сеть, тем самым увеличивая кровяное давление, так же как сужение шланга увеличивает давление воды. Специфические факторы стресса, как правило, вызывают реакцию миокарда или сосудов, что свидетельствует о ситуационной стереотипии (Saab et al.1992, 1993). Лабораторные факторы стресса, которые требуют активных стратегий выживания, таких как произнесение речи или выполнение мысленных вычислений, требуют от участника сделать чего-то и связаны с реакциями миокарда. Напротив, лабораторные стрессоры, которые требуют более бдительных стратегий преодоления при отсутствии движения, таких как просмотр тревожного видео или удерживание ноги в ведре с ледяной водой, связаны с реакциями сосудов. С эволюционной точки зрения считается, что сердечные реакции способствуют активному копированию путем перенаправления крови к скелетным мышцам в соответствии с реакцией «бей или беги».В ситуациях, когда решительные действия неуместны, но вместо этого требуются ингибирование скелетных мышц и бдительность, сосудистая гемодинамическая реакция является адаптивной. Сосудистый ответ отводит кровь от периферии к внутренним органам, тем самым сводя к минимуму возможное кровотечение в случае физического нападения.

    Наконец, помимо увеличения доступности и перераспределения энергии, реакция на острый стресс включает активацию иммунной системы. Клетки врожденной иммунной системы (например,g., макрофаги и естественные клетки-киллеры), первая линия защиты, отходят от лимфатической ткани и селезенки и попадают в кровоток, временно увеличивая количество иммунных клеток в кровообращении (т. е. лейкоцитоз). Оттуда иммунные клетки мигрируют в ткани, которые, скорее всего, будут повреждены во время физического противостояния (например, кожа). Оказавшись на «боевых позициях», эти клетки могут содержать микробы, которые могут проникать в организм через раны и тем самым способствовать заживлению (Dhabar & McEwen 1997).

    Хроническая реакция на стресс

    Реакция на острый стресс может стать дезадаптивной, если она активизируется неоднократно или постоянно (Selye 1956). Например, хроническая стимуляция СНС сердечно-сосудистой системы из-за стресса приводит к устойчивому повышению артериального давления и гипертрофии сосудов (Генри и др., 1975). То есть мышцы, которые сужают сосудистую сеть, утолщаются, вызывая повышенное кровяное давление в состоянии покоя и стереотипию реакции или тенденцию реагировать на все типы стрессоров сосудистой реакцией.Хронически повышенное артериальное давление заставляет сердце работать тяжелее, что приводит к гипертрофии левого желудочка (Brownley et al. 2000). Со временем хронически повышенный и быстро меняющийся уровень артериального давления может привести к повреждению артерий и образованию бляшек.

    Повышенные базальные уровни гормонов стресса, связанные с хроническим стрессом, также подавляют иммунитет, напрямую влияя на профили цитокинов. Цитокины — это коммуникативные молекулы, вырабатываемые в основном иммунными клетками (см. Roitt et al.1998). Есть три класса цитокинов. Провоспалительные цитокины опосредуют острые воспалительные реакции. Цитокины Th2 опосредуют клеточный иммунитет, стимулируя естественные клетки-киллеры и цитотоксические Т-клетки, иммунные клетки, нацеленные на внутриклеточные патогены (например, вирусы). Наконец, цитокины Th3 опосредуют гуморальный иммунитет, стимулируя В-клетки продуцировать антитела, которые «маркируют» внеклеточные патогены (например, бактерии) для удаления. В метаанализе более 30 лет исследований Segerstrom & Miller (2004) обнаружили, что промежуточные факторы стресса, такие как академические экзамены, могут способствовать сдвигу Th3 (т.е. увеличение цитокинов Th3 по сравнению с цитокинами Th2). Сдвиг Th3 имеет эффект подавления клеточного иммунитета в пользу гуморального иммунитета. В ответ на большее количество хронических стрессоров (например, длительный уход за пациентом с деменцией) Сегерстром и Миллер обнаружили, что провоспалительные цитокины Th2 и Th3 нарушают регуляцию и приводят как к подавлению гуморального, так и клеточного иммунитета. Промежуточные и хронические стрессоры связаны с более медленным заживлением ран и восстановлением после операции, более слабым ответом антител на вакцинацию и дефицитом антивирусных препаратов, которые, как считается, способствуют повышению уязвимости к вирусным инфекциям (например,g. снижение цитотоксичности естественных клеток-киллеров; см. Kiecolt-Glaser et al. 2002).

    Хронический стресс особенно опасен для пожилых людей в свете старения иммунитета, постепенной потери иммунной функции, связанной со старением. Пожилые люди менее способны вырабатывать антитела в ответ на вакцинацию или бороться с вирусными инфекциями (Ferguson et al. 1995), а также есть данные о сдвиге Th3 (Glaser et al. 2001). Хотя исследования еще не связали плохую реакцию на вакцинацию с ранней смертностью, грипп и другие инфекционные заболевания являются основной причиной смертности среди пожилых людей, даже среди тех, кто получил вакцинацию (например,g., Voordouw et al. 2003 г.).

    ПСИХОСОЦИАЛЬНЫЕ СТРЕССОРЫ И ЗДОРОВЬЕ

    Сердечно-сосудистые заболевания

    Как эпидемиологические, так и контролируемые исследования продемонстрировали взаимосвязь между психосоциальными стрессорами и заболеванием. Однако лежащие в основе медиаторы в большинстве случаев неясны, хотя возможные механизмы изучались в некоторых экспериментальных исследованиях. Документально подтвержден профессиональный градиент риска ишемической болезни сердца (ИБС), при котором мужчины с относительно низким социально-экономическим статусом имеют самые низкие показатели здоровья (Marmot 2003).Однако значительную часть градиента риска ИБС можно устранить, приняв во внимание отсутствие предполагаемого контроля над работой, который является мощным стрессорным фактором (Marmot et al. 1997). Другие факторы включают рискованное поведение, такое как курение, употребление алкоголя и малоподвижный образ жизни (Lantz et al. 1998), которому может способствовать стресс. Сообщается, что у мужчин (Schnall et al. 1994) и женщин (Eaker 1998) рабочий стресс является предиктором возникновения ИБС и гипертонии (Ironson 1992). Однако у женщин с уже существующей ИБС семейный стресс является лучшим предиктором плохого прогноза, чем рабочий стресс (Orth-Gomer et al.2000).

    Хотя процитированные до сих пор обсервационные исследования выявляют провокационные ассоциации между психосоциальными стрессорами и заболеванием, они ограничены в том, что они могут сказать нам о точном вкладе этих стрессоров или о том, как стресс опосредует процессы болезни. Модели на животных предоставляют важный инструмент, помогающий понять специфическое влияние стрессоров на процессы болезни. Это особенно верно в отношении атеросклеротической ИБС, на развитие которой у человека уходит несколько десятилетий, и на нее влияет множество конституциональных, демографических и экологических факторов.Было бы также неэтично вызывать заболевание у людей экспериментальными средствами.

    Возможно, самая известная животная модель, связывающая стресс с атеросклерозом, была разработана Kaplan et al. (1982). Их исследование проводилось на самцах обезьян cynomolgus, которые обычно живут в социальных группах. Исследователи подчеркнули половину животных, реорганизуя социальные группы из пяти человек с интервалом в один-три месяца по графику, который гарантировал, что каждая обезьяна будет размещена с несколькими новыми животными во время каждой реорганизации.Другая половина животных жила стабильными социальными группами. Все животные находились на умеренно атерогенной диете в течение 22 месяцев. Животных также оценивали на предмет их социального статуса (т. Е. Относительного доминирования) в каждой группе. Основные результаты заключались в том, что ( a ) социально доминирующие животные, живущие в нестабильных группах, имели значительно больший атеросклероз, чем менее доминирующие животные, живущие в нестабильных группах; и ( b ) у социально доминирующих самцов животных, живущих в нестабильных группах, атеросклероз был значительно выше, чем у социально доминирующих животных, живущих в стабильных группах.Другие важные выводы, основанные на этой модели, заключаются в том, что реактивность сердечного ритма на угрозу захвата предсказывает тяжесть атеросклероза (Manuck et al., 1983) и что введение SNS-блокирующего агента пропранолола снижает прогрессирование атеросклероза (Kaplan et al. 1987). В отличие от результатов у мужчин, у подчиненных предменструальных женщин атеросклероз выше, чем у доминирующих женщин (Kaplan et al., 1984), потому что они относительно дефицитны эстрогеном и имеют тенденцию пропускать овуляторные циклы (Adams et al.1985).

    Принимая во внимание, что исследования на яванских макаках показывают, что эмоционально стрессовое поведение может ускорить прогрессирование атеросклероза, McCabe et al. (2002) предоставили доказательства того, что аффилированное социальное поведение может замедлить прогрессирование атеросклероза у кроликов с наследственной гиперлипидемией Ватанабе. Эта модель кролика имеет генетический дефект клиренса липопротеинов, в результате чего наблюдается гиперхолестеринемия и тяжелый атеросклероз. Кролики были отнесены к одной из трех социальных или поведенческих групп: ( и ) нестабильная группа, в которой незнакомые кролики находились в парах ежедневно, причем пары менялись каждую неделю; (b ) стабильная группа, в которой однопометники ежедневно объединялись в пары на протяжении всего исследования; и ( c ) индивидуально содержащаяся группа.Стабильная группа демонстрировала более аффилированное и менее агонистическое поведение, чем нестабильная группа, и значительно реже страдала атеросклерозом, чем каждая из двух других групп. В исследовании подчеркивается важность поведенческих факторов в атерогенезе даже в модели болезни с чрезвычайно сильными генетическими детерминантами.

    Заболевания верхних дыхательных путей

    Гипотеза о том, что стресс определяет предрасположенность к простуде, получила поддержку в обсервационных исследованиях (Graham et al.1986, Meyer & Haggerty 1962). Одна из проблем таких исследований заключается в том, что они не учитывают воздействие. Например, люди, находящиеся в состоянии стресса, могут стремиться к большему количеству контактов со стороны и, таким образом, подвергаться большему воздействию вирусов. Поэтому в более контролируемом исследовании люди подвергались воздействию риновируса, а затем помещались в карантин, чтобы контролировать воздействие других вирусов (Cohen et al. 1991). Те люди, у которых были самые стрессовые жизненные события и самый высокий уровень воспринимаемого стресса и негативных эмоций, имели наибольшую вероятность развития симптомов простуды.В последующем исследовании добровольцев, зараженных вирусом простуды, было обнаружено, что люди, переживающие хронические стрессовые жизненные события (т. Е. События, длящиеся месяц или дольше, включая безработицу, хроническую неполную занятость или сохраняющиеся межличностные трудности), имели высокую вероятность простудиться. , тогда как люди, подвергшиеся стрессовым событиям продолжительностью менее месяца, этого не делали (Cohen et al. 1998).

    Вирус иммунодефицита человека

    Влияние жизненных стрессоров также изучалось в контексте заболеваний спектра вируса иммунодефицита человека (ВИЧ).Leserman et al. (2000) наблюдали за мужчинами с ВИЧ в течение 7,5 лет и обнаружили, что более быстрое прогрессирование СПИДа связано с более высокими совокупными стрессовыми жизненными событиями, использованием отрицания в качестве механизма преодоления, меньшим удовлетворением социальной поддержкой и повышенным уровнем кортизола в сыворотке крови.

    Воспаление, иммунная система и физическое здоровье

    Несмотря на описанные выше иммуносупрессивные эффекты, вызванные стрессом, стресс также был связан с обострениями аутоиммунных заболеваний (Harbuz et al.2003) и другие состояния, в которых чрезмерное воспаление является центральным признаком, например, ИБС (Appels et al. 2000). Данные свидетельствуют о том, что за эти ассоциации ответственна хронически активированная, дисрегулируемая реакция на острый стресс. Напомним, что острая стрессовая реакция включает активацию и миграцию клеток врожденной иммунной системы. Этот эффект опосредуется провоспалительными цитокинами. В периоды хронического стресса у здорового человека кортизол в конечном итоге подавляет выработку провоспалительных цитокинов.Но у людей с аутоиммунным заболеванием или ИБС длительный стресс может привести к тому, что выработка провоспалительных цитокинов останется хронически активированной, что приведет к обострению патофизиологии и симптоматики.

    Миллер и др. (2002) предложили модель устойчивости к глюкокортикоидам для объяснения этого дефицита в регуляции провоспалительных цитокинов. Они утверждают, что иммунные клетки становятся «устойчивыми» к воздействию кортизола (т. Е. Типа глюкокортикоидов), в первую очередь за счет уменьшения или подавления количества экспрессируемых рецепторов кортизола.Поскольку кортизол не может подавить воспаление, стресс продолжает бесконечно стимулировать выработку провоспалительных цитокинов. Хотя существует только предварительная эмпирическая поддержка этой модели, она может иметь последствия для воспалительных заболеваний. Например, при ревматоидном артрите чрезмерное воспаление вызывает повреждение суставов, отек, боль и снижение подвижности. Стресс связан с увеличением отека и снижением подвижности у пациентов с ревматоидным артритом (Affleck et al. 1997). Точно так же при рассеянном склерозе (РС) сверхактивная иммунная система нацелена и разрушает миелин, окружающие нервы, способствуя появлению множества симптомов, включая паралич и слепоту.Опять же, стресс связан с обострением болезни (Mohr et al. 2004). Даже при ИБС играет роль воспаление. Иммунная система реагирует на сосудистое повреждение так же, как и на любую другую рану: иммунные клетки мигрируют в артериальную стенку и проникают в нее, вызывая каскад биохимических процессов, которые в конечном итоге могут привести к тромбозу (т. Е. Сгустку; Ross 1999). Повышенные уровни воспалительных маркеров, таких как С-реактивный белок (СРБ), позволяют прогнозировать сердечные приступы даже при контроле других традиционных факторов риска (например,g., холестерин, артериальное давление и курение; Морроу и Ридкер 2000). Интересно, что история серьезных депрессивных эпизодов была связана с повышенным уровнем СРБ у мужчин (Danner et al. 2003).

    Воспаление, выработка цитокинов и психическое здоровье

    Помимо воздействия на физическое здоровье, длительное производство провоспалительных цитокинов может также отрицательно сказаться на психическом здоровье уязвимых людей. Во время болезни (например, гриппа) провоспалительные цитокины возвращаются в ЦНС и вызывают симптомы усталости, недомогания, снижения аппетита и вялости, которые обычно ассоциируются с депрессией.Когда-то считалось, что эти симптомы напрямую вызваны инфекционными патогенами, но в последнее время стало ясно, что провоспалительные цитокины являются достаточными и необходимыми (то есть даже при отсутствии инфекции или лихорадки) для формирования болезненного поведения (Dantzer 2001, Larson & Dunn 2001).

    Болезненное поведение считается высокоорганизованной стратегией, которую млекопитающие используют для борьбы с инфекцией (Dantzer 2001). Симптомы болезни, как считалось ранее, не являются несущественными или даже дезадаптирующими.Напротив, считается, что болезненное поведение способствует сопротивлению и способствует выздоровлению. Например, общее снижение активности позволяет больному сохранять энергетические ресурсы, которые можно перенаправить на усиление иммунной активности. Точно так же ограничение исследования, спаривания и поиска пищи дополнительно сберегает энергетические ресурсы и снижает вероятность рискованных столкновений (например, драки из-за партнера). Кроме того, уменьшение потребления пищи также снижает уровень железа в крови, тем самым уменьшая размножение бактерий.Таким образом, в течение ограниченного периода болезненное поведение можно рассматривать как адаптивную реакцию на стресс, вызванный болезнью.

    Однако, как и другие аспекты реакции на острый стресс, болезненное поведение может стать дезадаптивным при многократной или непрерывной активации. Многие особенности реакции болезненного поведения совпадают с большой депрессией. Действительно, по сравнению со здоровым контролем, у пациентов с воспалительными заболеваниями, такими как РС (Mohr et al. 2004) или ИБС (Carney et al.1987). Конечно, пациенты с РС сталкиваются с рядом факторов стресса, и сообщения о депрессии неудивительны. Однако по сравнению с людьми, страдающими аналогичной инвалидностью и не страдающими рассеянным склерозом (например, жертвы автомобильной аварии), пациенты с рассеянным склерозом по-прежнему сообщают о более высоком уровне депрессии (Ron & Logsdail 1989). Как при РС (Fassbender et al. 1998), так и при ИБС (Danner et al. 2003) было обнаружено, что показатели воспаления коррелируют с депрессивной симптоматикой. Таким образом, есть данные, позволяющие предположить, что стресс способствует как физическим, так и психическим заболеваниям через опосредованные эффекты провоспалительных цитокинов.

    ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ УЯЗВИМОСТЬ-СТРЕССОР И ЗАБОЛЕВАНИЕ

    Изменения биологических уставок, которые происходят на протяжении всей жизни в зависимости от хронических стрессоров, называются аллостазом, а биологическая стоимость этих корректировок известна как аллостатическая нагрузка (McEwen 1998 ). МакИвен также предположил, что кумулятивное увеличение аллостатической нагрузки связано с хроническим заболеванием. Это интригующие гипотезы, которые подчеркивают роль, которую стрессоры могут играть в развитии болезни. Однако задача состоит в том, чтобы показать точные взаимодействия, которые происходят между стрессорами, патогенами, уязвимостью хозяина (как конституциональной, так и генетической) и такими нарушениями здоровья, как курение, злоупотребление алкоголем и чрезмерное потребление калорий.Свидетельства наличия сопутствующих заболеваний на протяжении всей жизни не обязательно подразумевают наличие аллостатической нагрузки, поскольку в качестве виновников могут выступать иммуносупрессия, генетическая предрасположенность, воздействие патогенов и плохое поведение в отношении здоровья.

    Например, неясно, связаны ли изменения уставки таких переменных, как артериальное давление, с кумулятивными факторами стресса как таковыми, по крайней мере, у здоровых молодых людей. Так, например, у британских солдат, которые более года находились в условиях поля боя во время Второй мировой войны, наблюдалось хроническое повышение артериального давления, которое нормализовалось через пару месяцев вдали от фронта (Graham 1945).Напротив, у людей с хроническими заболеваниями, такими как синдром хронической усталости, может наблюдаться высокий уровень рецидивов после относительно острого стрессового фактора, такого как ураган (Lutgendorf et al. 1995). Тем не менее, подчеркнув роль, которую хронические стрессоры могут играть в исходах нескольких заболеваний, МакИвен помог выделить важную область исследования.

    ЛЕЧЕНИЕ СТРЕСС-СВЯЗАННЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

    При посттравматическом стрессовом расстройстве полезные методы лечения включают когнитивно-поведенческую терапию (КПТ), а также воздействие и более спорную десенсибилизацию движением глаз и повторную обработку (Foa & Meadows 1997, Ironson et al.2002, Шапиро 1995). Также предлагались психофармакологические подходы (Berlant 2001). Кроме того, писать о травме было полезно как для эмоционального выздоровления, так и для потенциальной пользы для здоровья (Pennebaker, 1997). Для амбулаторных пациентов с большой депрессией КПТ Бека (Beck 1976) и межличностная терапия (Klerman et al. 1984) столь же эффективны, как и психофармакотерапия (Clinical Practice Guidelines 1993). Однако наличие проблем со сном или гиперкортизолемии связано с более слабым ответом на психотерапию (Thase 2000).Комбинация психотерапии и фармакотерапии, по-видимому, дает существенное преимущество перед одной только психотерапией для подгруппы пациентов, которые находятся в более тяжелой депрессии или страдают рецидивирующей депрессией (Thase et al. 1997). Что касается лечения тревожности, это частично зависит от конкретного расстройства (например, генерализованного тревожного расстройства (ГТР), панического расстройства, социальной фобии), хотя КПТ, включая тренировки по релаксации, продемонстрировала эффективность при нескольких подтипах тревоги (Borkovec & Ruscio 2001).Антидепрессанты, такие как селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, также проявляют эффективность при тревоге (Ballenger et al. 2001), особенно когда GAD сочетается с большой депрессией, что имеет место у 39% пациентов с текущим GAD (Judd et al. 1998).

    ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ПРИ ХРОНИЧЕСКОМ ЗАБОЛЕВАНИИ

    Пациентам, страдающим хроническими, опасными для жизни заболеваниями, часто приходится сталкиваться с ежедневными стрессовыми факторами, которые могут угрожать подорвать даже самые устойчивые стратегии выживания и подавить самые многочисленные межличностные ресурсы.Психосоциальные вмешательства, такие как управление когнитивно-поведенческим стрессом (CBSM), положительно влияют на качество жизни пациентов с хроническими заболеваниями (Schneiderman et al. 2001). Такие вмешательства уменьшают воспринимаемый стресс и негативное настроение (например, депрессию), улучшают воспринимаемую социальную поддержку, способствуют решению проблем и изменяют когнитивные оценки, а также уменьшают возбуждение SNS и высвобождение кортизола из коры надпочечников. Психосоциальные вмешательства, по-видимому, также помогают пациентам с хронической болью уменьшить их дистресс и воспринимаемую боль, а также повысить их физическую активность и способность вернуться к работе (Morley et al.1999). Эти психосоциальные вмешательства могут также уменьшить чрезмерное использование пациентами лекарств и использование системы здравоохранения. Есть также некоторые свидетельства того, что психосоциальные вмешательства могут иметь благоприятное влияние на прогрессирование заболевания (Schneiderman et al. 2001).

    Заболеваемость, смертность и маркеры прогрессирования заболевания

    Испытания психосоциального вмешательства, проведенные на пациентах после острого инфаркта миокарда (ИМ), показали как положительные, так и нулевые результаты.Два метаанализа сообщили о снижении как смертности, так и заболеваемости примерно на 20-40% (Dusseldorp et al. 1999, Linden et al. 1996). Большинство этих исследований проводилось на мужчинах. Основным исследованием, сообщившим о положительных результатах, был проект по профилактике рецидивов коронарных артерий (RCPP), в котором использовалась групповая когнитивно-поведенческая терапия, снижалась враждебность и депрессивный аффект (Mendes de Leon et al., 1991), а также комбинированная медицинская конечная точка — сердечная смерть. и нефатальный ИМ (Friedman et al. 1986).

    Напротив, основным исследованием, сообщившим о нулевых результатах для медицинских конечных точек, было клиническое испытание Enhancecing Recovery in Coronary Heart Disease (ENRICHD) (Writing Committee for ENRICHD Investigators 2003), которое обнаружило, что вмешательство незначительно уменьшило депрессию и увеличило воспринимаемую социальную поддержку. , но не повлияло на комбинированную медицинскую конечную точку смерти и нефатального ИМ. Однако вторичный анализ, в ходе которого изучались эффекты психосоциального вмешательства внутри пола по подгруппам этнической принадлежности, обнаружил значительное снижение, приближающееся к 40%, как сердечной смерти, так и нефатального ИМ для белых мужчин, но не для других подгрупп, таких как женщины из меньшинств (Schneiderman et al.2004 г.). Хотя между RCPP и ENRICHD были важные различия с точки зрения целей психосоциального вмешательства, продолжительности и сроков лечения, следует также отметить, что более 90% пациентов в RCPP были белыми мужчинами. Таким образом, поскольку в первую очередь белые мужчины, но не другие подгруппы, могли получить пользу от вмешательства ENRICHD, в будущих исследованиях необходимо учитывать переменные, которые могли предотвратить преимущества в отношении заболеваемости и смертности среди гендерных и этнических подгрупп, отличных от белых мужчин.

    Психосоциальные интервенционные исследования, проведенные на больных раком, показали как положительные, так и нулевые результаты в отношении выживаемости (Classen 1998). Ряд факторов, которые обычно характеризовали интервенционные испытания, в которых наблюдались значительные положительные эффекты на выживаемость, относительно отсутствовали в испытаниях, которые не показали улучшения выживаемости. К ним относятся: ( a ) наличие только пациентов с одинаковым типом и тяжестью рака в каждой группе, ( b ) создание благоприятной среды, ( c ) наличие образовательного компонента и ( d ) обеспечение стресс-менеджмента и обучения навыкам совладания.В одном исследовании, сообщившем о положительных результатах, Fawzy et al. (1993) обнаружили, что пациенты с меланомой на ранней стадии, отнесенные к шестинедельной группе когнитивно-поведенческого управления стрессом (CBSM), показали значительно более длительную выживаемость и более длительное время до рецидива в течение шестилетнего периода наблюдения по сравнению с пациентами, получавшими хирургическое и стандартное лечение. одна забота. Вмешательство также значительно уменьшило дистресс, улучшило активное копинг и увеличило цитотоксичность NK-клеток по сравнению с контролем.

    Хотя опубликованные исследования еще не показали, что психосоциальные вмешательства могут снизить прогрессирование ВИЧ / СПИДа, несколько исследований значительно повлияли на факторы, которые были связаны с прогрессированием заболевания ВИЧ / СПИД (Schneiderman & Antoni 2003).Эти переменные, связанные с прогрессированием заболевания, включают дистресс, депрессивный аффект, отрицание совладания, низкая воспринимаемая социальная поддержка и повышенный уровень кортизола в сыворотке (Ickovics et al. 2001, Leserman et al. 2000). Антони и др. использовали групповые методы CBSM (то есть КПТ плюс тренировка релаксации) для уменьшения связанных со стрессом эффектов уведомления о ВИЧ + серостатусе. Те, кто находился в условиях вмешательства, демонстрировали более низкий уровень дистресса, беспокойства и депрессивного настроения, чем те, кто находился в контрольном состоянии, а также более низкие титры антител к герпесвирусам и более высокие уровни Т-хелперных (CD4) клеток, NK-клеток и пролиферации лимфоцитов (Antoni et al. al.1991, Эстерлинг и др. 1992). В последующих исследованиях, проведенных с участием ВИЧ-положительных мужчин с симптомами, которые не пытались определить свой серостатус ВИЧ, CBSM снизил дистресс, дисфорию, тревогу, титры антител к герпесвирусу, кортизол и адреналин (Antoni et al. 2000a, b; Lutgendorf et al. 1997). Улучшение воспринимаемой социальной поддержки и адаптивных навыков совладания опосредовало уменьшение стресса (Lutgendorf et al. 1998). Таким образом, похоже, что CBSM может положительно влиять на переменные, связанные со стрессом, которые были связаны с прогрессированием ВИЧ / СПИДа.Однако только рандомизированное клиническое испытание может подтвердить, что CBSM может конкретно снижать прогрессирование заболевания ВИЧ / СПИД.

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Стресс — центральная концепция для понимания жизни и эволюции. Все существа сталкиваются с угрозами гомеостазу, на которые необходимо реагировать адаптивными способами. Наше будущее как индивидов и как вида зависит от нашей способности адаптироваться к сильным стрессовым факторам. На уровне общества мы сталкиваемся с нехваткой институциональных ресурсов (например, с неадекватным медицинским страхованием), эпидемиями (например.ж., ВИЧ / СПИД), войны и международного терроризма, достигшего наших берегов. На индивидуальном уровне мы живем в условиях небезопасности нашей повседневной жизни, включая стресс на работе, семейный стресс и небезопасные школы и районы. Это не совсем новое состояние, поскольку только в прошлом веке мир страдал от массового голода, геноцида, революций, гражданских войн, крупных эпидемий инфекционных заболеваний, двух мировых войн и пагубной холодной войны, угрожавшей мировому порядку. . Хотя мы решили не сосредотачиваться на этих глобальных угрозах в этой статье, они действительно служат фоном для нашего рассмотрения взаимосвязи между стрессом и здоровьем.

    Широко используемое определение стрессовых ситуаций — это такое определение, в котором требования ситуации угрожают превысить ресурсы человека (Lazarus & Folkman 1984). Понятно, что все мы подвержены стрессовым ситуациям на социальном, общинном и межличностном уровнях. То, как мы решаем эти проблемы, скажет нам о здоровье нашего общества и нас самих. Острые реакции на стресс у молодых здоровых людей могут быть адаптивными и, как правило, не наносят ущерба здоровью.В самом деле, оптимистичные люди с хорошей реакцией на преодоление трудностей могут извлечь пользу из такого опыта и хорошо справляться с хроническими стрессовыми факторами (Garmezy 1991, Glanz & Johnson 1999). Напротив, если стрессоры слишком сильны и слишком устойчивы у людей, которые биологически уязвимы из-за возраста, генетических или конституциональных факторов, они могут привести к болезни. Это особенно актуально, если у человека мало психосоциальных ресурсов и плохие навыки совладания. В этой главе мы задокументировали связь между стрессорами и заболеванием и описали, как эндокринно-иммунные взаимодействия опосредуют эту связь.Мы также описали, как психосоциальные стрессоры влияют на психическое здоровье и как психосоциальные методы лечения могут улучшить как психические, так и физические расстройства. Мы еще многого не знаем о взаимосвязи между стрессом и здоровьем, но научные открытия, сделанные в областях когнитивно-эмоциональной психологии, молекулярной биологии, нейробиологии, клинической психологии и медицины, несомненно, приведут к улучшению показателей здоровья.

    БЛАГОДАРНОСТИ

    Подготовка этой рукописи была поддержана грантами NIH P01-Mh59548, P01-HL04726, T32-HL36588, R01-MH66697 и R01-AT02035.Мы благодарим Элизабет Балбин, Адама Каррико и Орит Вайцман за библиотечные исследования.

    ЦИТИРОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

    • Адамс Д. Б., Бачелли Дж., Мансия Дж., Занкетти А. Сердечно-сосудистые изменения во время естественного поведения кошки в драке. Являюсь. J. Physiol. 1968; 216: 1226–1235. [PubMed] [Google Scholar]
    • Adams MR, Kaplan JR, Koritnik DR. Психосоциальное влияние на яичниковую, эндокринную и овуляторную функцию у Macaca fascicularis . Physiol. Behav. 1985; 35: 935–940.[PubMed] [Google Scholar]
    • Аффлек Г., Урроуз С., Теннен Х., Хиггинс П., Пав Д., Алоизи Р. Модель двойного пути ежедневного стрессорного воздействия на ревматоидный артрит. Анна. Behav. Med. 1997; 19: 161–170. [PubMed] [Google Scholar]
    • Американская психиатрическая ассоциация. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам IV-TR. 4-е изд. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Психиатр. Доц .; 2000. [Google Scholar]
    • Angst J, Vollrath M. Естественная история тревожных расстройств. Acta Psychiatr.Сканд. 1991; 84: 446–452. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М. Х., Баггетт Л., Айронсон Г., Лаперьер А., Климас Н. и др. Вмешательство по управлению когнитивно-поведенческим стрессом сдерживает реакции на дистресс и повышает иммунологические маркеры после уведомления о серопозитивности к ВИЧ-1. J. Консультации. Clin. Psychol. 1991; 59: 906–915. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М.Х., Круз Д.Г., Крусс С., Лутгендорф С., Кумар М. и др. Когнитивно-поведенческое вмешательство по управлению стрессом влияет на тревожность, 24-часовой выброс катехоламинов с мочой и Т-цитотоксические / супрессорные клетки с течением времени у ВИЧ-инфицированных мужчин-геев с симптомами.J. Консультации. Clin. Psychol. 2000a; 68: 31–45. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М. Х., Круз С., Крусс Д. Г., Кумар М., Лутгендорф С. и др. Управление когнитивно-поведенческим стрессом снижает уровень дистресса и 24-часовой выброс кортизола с мочой у ВИЧ-инфицированных мужчин-геев с симптомами. Анна. Behav. Med. 2000б; 22: 29–37. [PubMed] [Google Scholar]
    • Appels A, Bar FW, Bar J, Bruggeman C, de Bates M. Воспаление, депрессивная симптоматика и ишемическая болезнь сердца. Психосом. Med. 2000; 62: 601–605.[PubMed] [Google Scholar]
    • Ballenger JC, Davidson JRT, Lecrubier Y, Nutt DJ, Borkovec TD, et al. Консенсусное заявление по поводу генерализованного тревожного расстройства от международной консенсусной группы по депрессии и тревоге. J. Clin. Психиатрия. 2001; 62: 53–58. [PubMed] [Google Scholar]
    • Башоглу М., Паркер М., Паркер Э., Озмен Э., Маркс I и др. Психологические последствия пыток: сравнение политических активистов, подвергшихся пыткам, с политическими активистами, не подвергавшимися пыткам, в Турции. Являюсь. J. Психиатрия. 1994; 151: 76–81.[PubMed] [Google Scholar]
    • Баум А. Стресс, навязчивые образы и хронический дистресс. Health Psychol. 1990; 9: 653–675. [PubMed] [Google Scholar]
    • Beck AT. Когнитивная терапия и эмоциональные расстройства. Нью-Йорк: Междунар. Univ. Нажмите; 1976. [Google Scholar]
    • Berlant JL. Топирамат при посттравматическом стрессовом расстройстве: предварительные клинические наблюдения. J. Clin. Психиатрия. 2001; 62: 60–63. [PubMed] [Google Scholar]
    • Бернард К. Введение в изучение экспериментальной медицины.Пер. ХК Грин. Нью-Йорк: Кольер; 18651961. [Google Scholar]
    • Блайх А., Гелькопф М., Соломон З. Подверженность терроризму, связанные со стрессом симптомы психического здоровья и поведение совладания с национально репрезентативной выборкой в ​​Израиле. ДЖАМА. 2003. 290: 612–620. [PubMed] [Google Scholar]
    • Борковец Т.Д., Рушио А.М. Психотерапия при генерализованном тревожном расстройстве. J. Clin. Психиатрия. 2001; 61: 37–42. [PubMed] [Google Scholar]
    • Breslau N, Davis GC, Andreski P, Peterson E.Половые различия при депрессии: роль предшествующей тревоги. Психиатр. Res. 1995; 58: 1–12. [PubMed] [Google Scholar]
    • Бриндли Д., Роллан Ю. Возможные связи между стрессом, диабетом, ожирением, гипертонией и изменением метаболизма липопротеинов, которое может привести к атеросклерозу. Clin. Sci. 1989; 77: 453–461. [PubMed] [Google Scholar]
    • Brown GW, Bifulco A, Harris T., Bridge L. Жизненный стресс, хронические субклинические симптомы и уязвимость перед клинической депрессией. J. Affect. Disord.1986; 11: 1–19. [PubMed] [Google Scholar]
    • Браунли К.А., Гурвиц Б.Е., Шнайдерман Н. Психофизиология сердечно-сосудистой системы. В: Cacioppo JT, Tassinary LG, Berntson GG, редакторы. Справочник по психофизиологии. 2-е изд. Нью-Йорк: Cambridge Univ .; 2000. С. 224–264. [Google Scholar]
    • Cannon WB. Телесные изменения в боли, голоде, страхе и ярости. 2-е изд. Нью-Йорк: Эпплтон; 1929. [Google Scholar]
    • Карни Р.М., Рич М.В., Тевелде А., Сайни Дж., Кларк К., Джаффе А.С. Большое депрессивное расстройство при ишемической болезни сердца.Являюсь. J. Cardiol. 1987. 60: 1273–1275. [PubMed] [Google Scholar]
    • Cassem EH. Депрессивные расстройства у больных соматическим заболеванием: обзор. Психосоматика. 1995; 36: S2 – S10. [PubMed] [Google Scholar]
    • Чиккетти Д. Жестокое обращение с детьми. Анну. Преподобный Clin. Psychol. 2005; 1: 409–438. [PubMed] [Google Scholar]
    • Classen C, Sephton SE, Diamond S, Spiegel D. Исследования психосоциальных вмешательств, продлевающих жизнь. В: Holland J, редактор. Учебник психоонкологии. Нью-Йорк: Oxford Univ.Нажмите; 1998. С. 730–742. [Google Scholar]
    • Руководство по клинической практике. № 5. Депрессия в первичной медико-санитарной помощи. Vol. 2: Лечение большой депрессии. Роквилл, Мэриленд: Департамент здравоохранения США Hum. Serv., Agency Health Care Policy Res .; 1993. AHCPR Publ. 93-0551.
    • Коэн С., Фрэнк Э., Дойл В.Дж., Сконер Д.П., Рабин Б.С., Гвалтни Дж.М., младший. Типы стрессоров, повышающих восприимчивость к простуде у здоровых взрослых. Health Psychol. 1998. 17: 214–223. [PubMed] [Google Scholar]
    • Коэн С., Тиррелл Д.А., Смит А.П.Психологический стресс и предрасположенность к простуде. N. Engl. J. Med. 1991; 325: 606–612. [PubMed] [Google Scholar]
    • Colby JP, Linsky AS, Straus MA. Социальный стресс и различия в смертности от курения между штатами в США. Soc. Sci. Med. 1994; 38: 373–381. [PubMed] [Google Scholar]
    • Конвей Т.Л., Викерс Р.Р., Уорд Х.В., Рахе Р.Х. Профессиональный стресс и колебания в употреблении сигарет, кофе и алкоголя. J. Health Soc. Behav. 1981; 22: 156–165. [PubMed] [Google Scholar]
    • Даннер М., Касл С.В., Абрамсон Дж. Л., Ваккарион В.Связь между депрессией и повышенным уровнем С-реактивного белка. Психосом. Med. 2003. 65: 347–356. [PubMed] [Google Scholar]
    • Данцер Р. Болезненное поведение, вызванное цитокинами: в каком положении мы находимся? Brain Behav. Иммун. 2001; 15: 7–24. [PubMed] [Google Scholar]
    • Дэвид Д., Меллман Т.А., Мендоза Л.М., Кулик-Белл Р., Айронсон Г., Шнайдерман Н. Психиатрические заболевания после урагана Эндрю. Int. Soc. Травма. Стресс Стад. 1996; 9: 607–612. [PubMed] [Google Scholar]
    • Дхабар Ф.С., Макьюен Б.С.Острый стресс усиливается, тогда как хронический стресс подавляет клеточный иммунитет in vivo: потенциальная роль в переносе лейкоцитов. Brain Behav. Иммун. 1997. 11: 286–306. [PubMed] [Google Scholar]
    • Dusseldorp E, van Elderen T., Maes S, Meulman J, Kraaij V. Метаанализ психологических образовательных программ для пациентов с ишемической болезнью сердца. Health Psychol. 1999; 18: 506–519. [PubMed] [Google Scholar]
    • Eaker ED. Психосоциальные факторы риска ишемической болезни сердца у женщин. Кардиоваск.Clin. 1998. 16: 103–111. [PubMed] [Google Scholar]
    • Эстерлинг Б.А., Антони М.Х., Шнайдерман Н., Карвер С.С., Лаперьер А. и др. Психосоциальная модуляция антител к антигену капсида вируса Эпштейна-Барра и вирусу герпеса типа 6, ВИЧ-1, инфицированных и подверженных риску геев. Психосом. Med. 1992; 54: 354–371. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фаравелли К., Палланти С. Недавние жизненные события и паническое расстройство. Являюсь. J. Психиатрия. 1989. 146: 622–626. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фассбендер К., Шмидт Р., Мосснер Р., Кишка Ю., Кунен Дж. И др.Расстройства настроения и дисфункция гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси при рассеянном склерозе: ассоциации с воспалением головного мозга. Arch. Neurol. 1998. 55: 66–72. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фаузи Ф.И., Фаузи Н.В., Хюн С.С., Элашофф Р., Гатри Д. и др. Злокачественная меланома. Влияние раннего структурированного психиатрического вмешательства, совладания и аффективного состояния на рецидив и выживаемость через 6 лет. Arch. Gen. Psychol. 1993; 50: 681–689. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фергюсон Р.Г., Викби А., Максон П., Олссон Дж., Йоханссон Б.Параметры иммунитета в продольном исследовании очень старой популяции шведов: сравнение выживших и не выживших. J. Gerontol. 1995; 50: B378 – B382. [PubMed] [Google Scholar]
    • Finlay-Jones R, Brown GW. Виды стрессовых жизненных событий и начало тревожных и депрессивных расстройств. Psychol. Med. 1981; 11: 803–815. [PubMed] [Google Scholar]
    • Foa EB, Meadows EA. Психосоциальные методы лечения посттравматического стрессового расстройства: критический обзор. Анну. Rev. Psychol. 1997. 48: 449–480.[PubMed] [Google Scholar]
    • Frasure-Smith N, Lespérance F, Gravel G, Masson A, Juneau M, et al. Социальная поддержка, депрессия и смертность в течение первого года после инфаркта миокарда. Тираж. 2000; 101: 1919–1924. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фриди-младший, Шоу Д.Л., член парламента Джаррелла, Мастерс CR. На пути к пониманию психологического воздействия стихийных бедствий: применение стрессовой модели сохранения ресурсов. J. Trauma. Стресс. 1992; 5: 441–454. [Google Scholar]
    • Friedman M, Thoresen CE, Gill JJ, Ulmer D, Powell LH, et al.Изменение поведения типа А и его влияние на сердечные рецидивы у пациентов, перенесших миокардию: сводные результаты проекта по профилактике рецидивов коронарных артерий. Являюсь. Харт J. 1986; 112: 653–665. [PubMed] [Google Scholar]
    • Гармези Н. Устойчивость и уязвимость к неблагоприятным последствиям развития, связанным с бедностью. Являюсь. Behav. Sci. 1991; 34: 416–430. [Google Scholar]
    • Glanz MD, Johnson JL. Устойчивость и развитие: позитивные жизненные адаптации. Нью-Йорк: Kluwer Acad./Plenum; 1999 г.[Google Scholar]
    • Glaser R, MacCallum RC, Laskowski BF, Malarkey WB, Sheridan JF, Kiecolt-Glaser JK. Доказательства сдвига цитокинового ответа Th-1 на Th-2, связанного с хроническим стрессом и старением. J. Gerontol. 2001; 56: M477 – M482. [PubMed] [Google Scholar]
    • Graham JDP. Повышенное артериальное давление после боя. Ланцет. 1945; 248: 239–240. [Google Scholar]
    • Graham NMH, Douglas RB, Ryan P. Стресс и острая респираторная инфекция. Являюсь. J. Epidemiol. 1986; 124: 389–401. [PubMed] [Google Scholar]
    • Зеленый BL.Психосоциальные исследования при травматическом стрессе: обновленная информация. J. Trauma. Стресс. 1994; 7: 341–362. [PubMed] [Google Scholar]
    • Зеленый BL. Травматический стресс и катастрофа: последствия для психического здоровья и факторы, влияющие на адаптацию. В: Мак Ф.Л., Надельсон Ц., ред. Международный обзор психиатрии. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Психиатр. Нажмите; 1996. С. 177–211. [Google Scholar]
    • Хаммен К. Стресс и депрессия. Анну. Преподобный Clin. Psychol. 2005; 1: 293–319. [PubMed] [Google Scholar]
    • Харбуз М.С., Човер-Гонсалес А.Дж., Джессоп Д.С.Гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось и хроническая иммунная активация. Анна. NY Acad. Sci. 2003; 992: 99–106. [PubMed] [Google Scholar]
    • Harvey AG, Bryant RA. Острое стрессовое расстройство: синтез и критика. Psychol. Бык. 2002; 128: 886–902. [PubMed] [Google Scholar]
    • Harvey AG, Jones C, Schmidt DA. Сон и посттравматическое стрессовое расстройство: обзор. Clin. Psychol. Ред. 2003; 23: 377–407. [PubMed] [Google Scholar]
    • Хэвиленд М.Г., Сонне Дж. Л., Вудс Л. Р.. Помимо посттравматического стрессового расстройства: нарушения объектных отношений и тестирования реальности у подростков, подвергшихся физическому и сексуальному насилию.Варенье. Акад. Ребенок-подростокc. Психиатрия. 1995; 34: 1054–1059. [PubMed] [Google Scholar]
    • Генри Дж. П., Стивенс П. М., Сантистебан, Джорджия. Модель психосоциальной гипертензии, показывающая обратимость и прогрессирование сердечно-сосудистых осложнений. Circ. Res. 1975. 36: 156–164. [PubMed] [Google Scholar]
    • Hess WR. Функциональная организация диэнцефалонов. Нью-Йорк: Grune & Stratton; 1957. [Google Scholar]
    • Hilton SM. Способы наблюдения за центральной нервной системой кровообращения — старые и новые.Brain Res. 1975. 87: 213–228. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ицкович Дж. Р., Гамбург М. Е., Влахов Д., Шенбаум Е. Е., Шумм П., Боланд Р. Дж.. Смертность, снижение числа лимфоцитов CD4 и депрессивные симптомы среди ВИЧ-серопозитивных женщин. ДЖАМА. 2001; 285: 1466–1474. [PubMed] [Google Scholar]
    • Айронсон Г.Х. Рабочий стресс и здоровье. В: Cranny CJ, Smith PC, Stone EF, редакторы. Удовлетворенность работой: как люди относятся к своей работе и как это влияет на их работу. Нью-Йорк: Лексингтон; 1992. С. 219–239.[Google Scholar]
    • Айронсон Г. Х., Фройнд Б., Штраус Дж. Л., Уильямс Дж. Сравнение двух методов лечения травматического стресса: исследование EMDR на уровне сообщества и продолжительное воздействие. J. Clin. Psychol. 2002. 58: 113–128. [PubMed] [Google Scholar]
    • Айронсон Г. Х., Виннингс К., Шнайдерман Н., Баум А., Родригес М. и др. Симптомы посттравматического стресса, навязчивые мысли, потеря и иммунная функция после урагана Эндрю. Психосом. Med. 1997. 59: 128–141. [PubMed] [Google Scholar]
    • Джадд Л.Л., Кесслер Р.С., Паулюс М.П., ​​Целлер П.В., Уиттхен Х.Ю., Куновац Дж.Л.Коморбидность как фундаментальный признак генерализованных тревожных расстройств: результаты Национального исследования коморбидности (NCS) Acta Psychiatr. Сканд. Дополнение 1998; 393: 6–11. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан-младший, Адамс М.Р., Кларксон Т.Б., Коритник Д.Р. Психосоциальные влияния на «защиту» самок макак-яванок. Атеросклероз. 1984. 53: 283–295. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан Дж. Р., Манук С. Б., Адамс М. Р., Вейнгард К. В., Кларксон ТБ. Подавление коронарного атеросклероза пропранололом у предрасположенных к поведению обезьян, получавших атерогенную диету.Тираж. 1987. 76: 1364–1372. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан Дж. Р., Манук С. Б., Кларксон Т. Б., Луссо FM, Тауб Д.М. Социальный статус, окружающая среда и атеросклероз у яванских макак. Артериосклероз. 1982; 2: 359–368. [PubMed] [Google Scholar]
    • Карасек Р.А., Теорелл Т.Г. Здоровая работа. Нью-Йорк: основные книги; 1990. [Google Scholar]
    • Каспрович А.Л., Манук С.Б., Малкофф С.Б., Кранц Д.С. Индивидуальные различия в поведенческой реакции сердечно-сосудистой системы: временная стабильность и формирование гемодинамического паттерна.Психофизиология. 1990; 27: 605–619. [PubMed] [Google Scholar]
    • Кендлер К.С., Гарднер, Колорадо, Прескотт, Калифорния. Личность и опыт экологических невзгод. Psychol. Med. 2003. 33: 1193–1202. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kendler KS, Hettema JM, Butera F, Gardner CO, Prescott CA. Измерения жизненных событий, таких как потеря, унижение, ловушка и опасность, в прогнозировании наступления большой депрессии и генерализованной тревоги. Arch. Генеральная психиатрия. 2003. 60: 789–796. [PubMed] [Google Scholar]
    • Кендлер К.С., Карковски Л.М., Прескотт, Калифорния.Причинно-следственная связь между стрессовыми жизненными событиями и началом большой депрессии. Являюсь. J. Психиатрия. 1999; 156: 837–841. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kessing LV, Agerbro E, Mortensen PB. Меняется ли влияние серьезных жизненных стрессов на риск развития депрессии на протяжении всей жизни? Psychol. Med. 2003. 33: 1177–1184. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kessler RC, Sonnega A, Bromet E, Hughes M, Nelson CB. Посттравматическое стрессовое расстройство в Национальном обследовании коморбидности. Arch.Генеральная психиатрия. 1995; 52: 1048–1060. [PubMed] [Google Scholar]
    • Киколт-Глейзер Дж. К., Макгуайр Л., Роблес Т. Ф., Глейзер Р. Психонейроиммунология: психологическое влияние на иммунную функцию и здоровье. J. Консультации. Clin. Psychol. 2002; 70: 537–547. [PubMed] [Google Scholar]
    • Килпатрик Д.Г., Эдмундс К.Н., Сеймур А.К. Изнасилование в Америке: доклад нации. Арлингтон, Вирджиния: Natl. Жертв цент .; 1992. [Google Scholar]
    • Klerman GL, Weissman MM, Rounsaville BJ, Chevron ES. Межличностная психотерапия депрессии.Нью-Йорк: основные книги; 1984. [Google Scholar]
    • Lacey JI. Формирование паттерна соматической реакции и стресс: некоторые пересмотры теории активации. В: Appleyo MH, Trumble R, редакторы. Психологический стресс. Нью-Йорк: Appleton-Century-Crofts; 1967. с. 14. [Google Scholar]
    • Lacey JL, Lacey BC. Проверка и расширение принципа стереотипизации вегетативной реакции. Являюсь. J. Psychol. 1958; 71: 50–73. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ladd CO, Huot RL, Thrivikraman P, Nemeroff CB, Meaney MJ, Plotsky PM.Долгосрочная поведенческая и нейроэндокринная адаптация к неблагоприятному раннему опыту. Прог. Brain Res. 2000; 122: 79–101. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lantz PM, House JS, Lepkowski JM, Williams DR, Mero RP, Chen J. Социально-экономические факторы, поведение в отношении здоровья и смертность: результаты национального репрезентативного проспективного исследования взрослых в США. ДЖАМА. 1998. 279: 1703–1708. [PubMed] [Google Scholar]
    • Larson SJ, Dunn AJ. Поведенческие эффекты цитокинов. Brain Behav. Иммун. 2001; 15: 371–387. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lazarus RS, Folkman S.Стресс, оценка и преодоление трудностей. Нью-Йорк: Спрингер; 1984. [Google Scholar]
    • Leserman J, Pettito JM, Golden RN, Gaynes BN, Gu H, Perkins DO. Влияние стрессовых жизненных событий, депрессии, социальной поддержки, совладания и кортизола на прогрессирование СПИДа. Являюсь. J. Психиатрия. 2000; 57: 1221–1228. [PubMed] [Google Scholar]
    • Левин С. Инфантильный опыт и устойчивость к физиологическому стрессу. Наука. 1957; 126: 405–406. [PubMed] [Google Scholar]
    • Линден В., Стоссель С., Морис Дж.Психосоциальные вмешательства для пациентов с ишемической болезнью сердца. Arch. Междунар. Med. 1996; 156: 745–752. [PubMed] [Google Scholar]
    • Лински А.С., Штраус М. Социальный стресс в США: связи с региональными моделями преступности и болезней. Довер, Массачусетс: Оберн-Хаус; 1986. [Google Scholar]
    • Linsky AS, Strauss MA, Colby JP. Стрессовые события, стрессовые состояния и проблемы с алкоголем в Соединенных Штатах: частичная проверка теории алкоголизма Бейлса. J. Stud. Алкоголь. 1985; 46: 72–80.[PubMed] [Google Scholar]
    • Llabre MM, Klein BR, Saab PG, McCalla JB, Schneiderman N. Классификация индивидуальных различий в сердечно-сосудистой реакции. Вклад типа реактора с учетом расы и пола. Int. J. Behav. Med. 1998. 5: 213–229. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ловенталь Б. Последствия жестокого обращения в раннем детстве и развитие устойчивости. Early Child Dev. Забота. 1998. 142: 43–52. [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Fletcher MA, Penedo F, Van Riel F.Физические симптомы синдрома хронической усталости усугубляются стрессом от урагана Эндрю. Психиатр. Med. 1995. 57: 310–325. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Klimas N, Fletcher MA, Schneiderman N. Стиль когнитивной обработки, настроение и иммунная функция после уведомления о серопозитивности ВИЧ. Cogn. Ther. Res. 1997. 21: 157–184. [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Starr K, Costello N, et al. Изменения когнитивных навыков выживания и социальной поддержки опосредуют исходы дистресса у мужчин-геев с симптомами ВИЧ-серопозитивной реакции во время вмешательства по управлению когнитивно-поведенческим стрессом.Психосом. Med. 1998. 60: 204–214. [PubMed] [Google Scholar]
    • Macksound M, Aber J. Военный опыт и психосоциальное развитие детей в Ливане. Child Dev. 1996. 67: 70–88. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мадакасира С., О’Брайен К.Ф. Острое посттравматическое стрессовое расстройство у жертв стихийного бедствия. J. Nerv. Ment. Дис. 1987; 175: 286–290. [PubMed] [Google Scholar]
    • Манук С.Б., Камарак Т.В., Каспровица А.С., Вальдштейн С.Р. Стабильность и формирование паттернов сердечно-сосудистой реактивности, вызванной поведением.В кн .: Бласкович Я., Каткин Е.С., ред. Реактивность сердечно-сосудистой системы на психологический стресс и заболевание. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Psychol. Доц .; 1993. С. 111–134. [Google Scholar]
    • Манук С.Б., Каплан-младший, Кларксон ТБ. Поведенчески индуцированная реактивность сердечного ритма и атеросклероз у яванских макак. Психосом. Med. 1983; 45: 95–108. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мармот М. Социальные ресурсы и здоровье. В: Кессель Ф., Розенфилд П.Л., Андерсон Н.Б., редакторы. Расширяя границы здравоохранения и социальных наук.Нью-Йорк: Oxford Univ. Нажмите; 2003. С. 259–285. [Google Scholar]
    • Marmot MG, Bosma H, Hemingway H, Brunner EJ, Stansfeld S. Вклад контроля над работой и других факторов риска в социальные различия в заболеваемости ишемической болезнью сердца. Ланцет. 1997; 350: 235–239. [PubMed] [Google Scholar]
    • McCabe PM, Gonzalez JA, Zaias J, Szeto A, Kumar M, et al. Социальная среда влияет на прогрессирование атеросклероза у наследственного гиперлипидемического кролика Ватанабе. Тираж. 2002; 105: 354–359.[PubMed] [Google Scholar]
    • McDaniel JS, Musselman DL, Porter MR, Reed DA, Nemeroff CB. Депрессия у онкологических больных. диагностика, биология и лечение. Arch. Генеральная психиатрия. 1995; 2: 89–99. [PubMed] [Google Scholar]
    • McEwen BS. Защитное и повреждающее действие медиаторов стресса. N. Engl. J. Med. 1998. 338: 171–179. [PubMed] [Google Scholar]
    • МакИвен Б.С., Стеллер Э. Стресс и личность: механизмы, ведущие к болезни. Arch. Междунар. Med. 1993; 153: 2093–2101.[PubMed] [Google Scholar]
    • McMahon SD, Grant KE, Compas BE, Thurm AE, Ey S. Стресс и психопатология у детей и подростков: есть ли доказательства специфичности? J. Child Psychol. Психиатрия. 2003. 44: 107–133. [PubMed] [Google Scholar]
    • McNally RJ. Психологические механизмы острой реакции на травму. Биол. Психиатрия. 2003. 53: 779–788. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мини MJ, Bhatnagan S, Dioria J, Larogue S, Francis D, et al. Молекулярная основа развития индивидуальных различий гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой стрессовой реакции.Клетка. Мол. Neurobiol. 1993; 13: 321–347. [PubMed] [Google Scholar]
    • Mendes de Leon CF, Powell LH, Kaplan BH. Изменение предрасположенного к коронарным заболеваниям поведения в рамках проекта профилактики рецидивов коронарных артерий. Психосом. Med. 1991; 53: 407–419. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мейер Р.Дж., Хаггерти Р.Дж. Стрептококковая инфекция в семье. Педиатрия. 1962; 29: 539–549. [PubMed] [Google Scholar]
    • Миллер Г.Е., Коэн С., Ричи А.К. Хронический психологический стресс и регуляция провоспалительных цитокинов: модель устойчивости к глюкокортикоидам.Health Psychol. 2002; 21: 531–541. [PubMed] [Google Scholar]
    • Mohr DC, Classen C, Barrera M. Взаимосвязь между социальной поддержкой, депрессией и лечением депрессии у людей с рассеянным склерозом. Psychol. Med. 2004. 34: 533–541. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мор Д.К., Харт С.Л., Джулиан Л., Кокс Д., Пеллетье Д. Связь между стрессовыми жизненными событиями и обострением рассеянного склероза: метаанализ. Br. Med. J. 2004; 328: 731. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Morley S, Eccleston C, Williams A.Систематический обзор и метаанализ рандомизированных контролируемых исследований когнитивно-поведенческой терапии и поведенческой терапии хронической боли у взрослых, за исключением головной боли. Боль. 1999; 80: 1–13. [PubMed] [Google Scholar]
    • Морроу Д.А., Ридкер П.М. С-реактивный белок, воспаление и ишемическая болезнь сердца. Med. Clin. North Am. 2000. 81: 149–161. [PubMed] [Google Scholar]
    • Надер К.О., Пинус Р.С., Фэрбенкс, Лос-Анджелес, аль-Азжил М., аль-Асфур А. Предварительное исследование посттравматического стрессового расстройства и горя среди детей Кувейта после кризиса в Персидском заливе.Br. J. Clin. Psychol. 1993. 32: 407–416. [PubMed] [Google Scholar]
    • Норрис Ф.Х. Эпидемиология травм: частота и влияние различных потенциально травмирующих событий на разные демографические группы. J. Консультации. Clin. Psychol. 1992; 60: 409–418. [PubMed] [Google Scholar]
    • О’Доннелл М.Л., Кример М., Брайант Р.А., Шнайдер У., Шалев А. Посттравматические расстройства после травмы: эмпирический и методологический обзор. Clin. Psychol. Ред. 2003; 23: 587–603. [PubMed] [Google Scholar]
    • Орт-Гомер К., Вамала С.П., Хорстен М., Шенк-Густафссон К., Шнайдерман Н., Миттлман М.А.Семейный стресс ухудшает прогноз у женщин с ишемической болезнью сердца. ДЖАМА. 2000; 284: 3008–3014. [PubMed] [Google Scholar]
    • Patton GC, Coffey C, Posterino M, Carlin JB, Bowes G. Жизненные события и раннее начало депрессии: причина или следствие? Psychol. Med. 2003. 33: 1203–1210. [PubMed] [Google Scholar]
    • Paykel ES. Стрессовые и аффективные расстройства у человека. Семин. Clin. Нейропсихиатрия. 2001; 6: 4–11. [PubMed] [Google Scholar]
    • Pennebaker JW. Написание эмоциональных переживаний как терапевтического процесса.Psychol. Sci. 1997. 8: 162–164. [Google Scholar]
    • Петерсон С., Селигман, депутат Европарламента. Причинные объяснения как фактор риска депрессии: теория и доказательства. Psychol. Ред. 1984; 91: 347–374. [PubMed] [Google Scholar]
    • Пфеффербаум Б., Сконцо Г.М., Флинн Б.В., Кернс Л.Дж., Даути Д.Э. и др. Услуги по выявлению случаев заболевания и психическому здоровью детей после взрыва в Оклахома-Сити. J. Behav. Health Serv. Res. 2003. 30: 215–227. [PubMed] [Google Scholar]
    • Полусный М.А., Фоллетт В.М.Долгосрочные корреляты сексуального насилия в детстве: теория и обзор эмпирической литературы. Прил. Пред. Psychol. 1995; 4: 143–166. [Google Scholar]
    • Pruessner JC, Hellhammer DH, Kirschbaum C. Низкая самооценка, индуцированная недостаточность и реакция надпочечников на стресс. Личное. Индивидуальный. Отличаются. 1999. 27: 477–489. [Google Scholar]
    • Roitt I, Brostoff J, Male D. Immunology. 5-е изд. Лондон: Mosby Int .; 1998. с. 125. [Google Scholar]
    • Рон М., Логсдейл С. Психиатрическая заболеваемость рассеянным склерозом: клиническое и магнитно-резонансное исследование.Psychol. Med. 1989; 19: 887–895. [PubMed] [Google Scholar]
    • Росс Р. Атеросклероз — воспалительное заболевание. N. Engl. J. Med. 1999. 340: 115–126. [PubMed] [Google Scholar]
    • Saab PG, Llabre MM, Hurwitz BE, Frame CA, Reineke LJ, et al. Миокардиальные и периферические сосудистые реакции на изменения поведения и их стабильность у черных и белых американцев. Психофизиология. 1992; 29: 384–397. [PubMed] [Google Scholar]
    • Saab PG, Llabre MM, Hurwitz BE, Schneiderman N, Wohlgemuth W. и др.Тест холодного прессора: паттерны реакции сосудов и миокарда и их стабильность. Психофизиология. 1993. 30: 366–373. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шналл П.Л., Ландсбергис П.А., Бейкер Д. Работа и сердечно-сосудистые заболевания. Анну. Rev. Public Health. 1994; 15: 381–411. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н. Патофизиология животных. В: Dembroski TM, Schmidt TH, Blümhen G, редакторы. Биоповеденческие основы ишемической болезни сердца. Базель: Каргер; 1983. С. 304–364. [Google Scholar]
    • Schneiderman N, Antoni MH.Учимся справляться с ВИЧ / СПИДом. В: Кессель Ф., Розенфилд П.Л., Андерсон Н.Б., редакторы. Расширяя границы здравоохранения и социальных наук. Нью-Йорк: Oxford Univ. Нажмите; 2003. С. 316–347. [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н., Антони М. Х., Сааб П. Г., Айронсон Г. Психология здоровья: психосоциальные и биоповеденческие аспекты ведения хронических заболеваний. Анну. Rev. Psychol. 2001; 52: 555–580. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н., МакКейб П. Психофизиологические стратегии в лабораторных исследованиях.В: Шнайдерман Н., Вайс С.М., Кауфманн П.Г., редакторы. Справочник по методам исследования сердечно-сосудистой поведенческой медицины. Нью-Йорк: Пленум; 1989. С. 349–364. [Google Scholar]
    • Schneiderman N, Saab PG, Catellier DJ, Powell LH, DeBusk RF и др. Психосоциальное лечение в пределах пола по подгруппам этнической принадлежности в клиническом испытании по ускорению выздоровления при ишемической болезни сердца (ENRICHD). Психосом. Med. 2004. 66: 475–483. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнурр П.П., Фридман Дж., Бернарди, Северная Каролина.Исследования посттравматического стрессового расстройства: эпидемиология, патофизиология и оценка. Psychother. Практик. 2002; 58: 877–889. [PubMed] [Google Scholar]
    • Segerstrom SC, Miller GE. Психологический стресс и иммунная система человека: метаанализ за 30 лет исследований. Psychol. Бык. 2004. 130: 601–630. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Селье Х. Жизненный стресс. Нью-Йорк: Макгроу-Хилл; 1956. [Google Scholar]
    • Шалев А.Ю. Что такое посттравматическое стрессовое расстройство? Дж.Clin. Психиатрия. 2001; 62: 4–10. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шапиро Ф. Десенсибилизация движением глаз и повторная обработка: основные принципы, протоколы и процедуры. Нью-Йорк: Гилфорд; 1995. [Google Scholar]
    • Shaw JA. Дети, пострадавшие от войны / терроризма. Clin. Детский Fam. Psychol. Ред. 2003; 6: 237–246. [PubMed] [Google Scholar]
    • Short JL. Влияние развода родителей в детстве на студентов колледжа. J. Развод Повторный брак. 2002; 38: 143–156. [Google Scholar]
    • Стэнтон Дж. М., Бальцер В. К., Смит П. К., Парра Л. Ф., Айронсон Г.Общая мера стресса на работе: стресс в общем масштабе. Educ. Psychol. Измер. 2001; 61: 866–888. [Google Scholar]
    • Thase ME. Лечение тяжелой депрессии. J. Clin. Психиатрия. 2000. 61: 17–25. [PubMed] [Google Scholar]
    • Thase ME, Greenhouse JB, Frank E. Лечение большой депрессии с помощью психотерапии или комбинаций психотерапии и фармакотерапии. Arch. Генеральная психиатрия. 1997; 54: 1009–1015. [PubMed] [Google Scholar]
    • Voordouw BC, van der Linden PD, Simonia S, van der Lei J, Sturkenboom MC, Stricker BH.Вакцинация против гриппа пожилых людей, проживающих в сообществах: влияние на смертность и заболеваемость, связанную с гриппом. Arch. Междунар. Med. 2003. 163: 1089–1094. [PubMed] [Google Scholar]
    • Welch SL, Doll HA, Fairburn CG. Жизненные события и начало нервной булимии: контролируемое исследование. Psychol. Med. 1997; 27: 515–522. [PubMed] [Google Scholar]
    • Писательский комитет для следователей ENRICHD. Влияние лечения депрессии и низкой воспринимаемой социальной поддержки на клинические события после инфаркта миокарда: рандомизированное исследование «Улучшение восстановления у пациентов с ишемической болезнью сердца» (ENRICHD).ДЖАМА. 2003. 289: 3106–3116. [PubMed] [Google Scholar]
    • Циммерман П., Виттчен Х.Ю., Хофлер М., Пфистер Х., Кесслер Р.К., Либ Р. Первичные тревожные расстройства и развитие последующих расстройств, связанных с употреблением алкоголя: 4-летнее общественное исследование подростков и молодых людей . Psychol. Med. 2003. 33: 1211–1222. [PubMed] [Google Scholar]

    Психологические, поведенческие и биологические детерминанты

    Annu Rev Clin Psychol. Авторская рукопись; доступно в PMC 2008 16 октября.

    Опубликован в окончательной отредактированной форме как:

    PMCID: PMC2568977

    NIHMSID: NIHMS70622

    См. другие статьи в PMC, в которых цитируется опубликованная статья.

    Abstract

    Стрессоры имеют большое влияние на настроение, наше самочувствие, поведение и здоровье. Острые реакции на стресс у молодых здоровых людей могут быть адаптивными и, как правило, не наносят ущерба здоровью. Однако, если угроза не устраняется, особенно у пожилых или нездоровых людей, долгосрочные эффекты стрессоров могут нанести вред здоровью. Взаимосвязь между психосоциальными стрессорами и заболеванием зависит от природы, количества и устойчивости стрессоров, а также от биологической уязвимости человека (т.д., генетика, конституциональные факторы), психосоциальные ресурсы и усвоенные модели совладания. Психосоциальные вмешательства оказались полезными для лечения расстройств, связанных со стрессом, и могут влиять на течение хронических заболеваний.

    Ключевые слова: психосоциальных стрессоров, реакции на стресс, гомеостаз, психосоциальные вмешательства, взаимодействие между уязвимостью хозяина и стрессором лицо меняющейся среды.Кэннон (1929) назвал это «гомеостазом». Селье (1956) использовал термин «стресс» для обозначения последствий чего-либо, что серьезно угрожает гомеостазу. Фактическая или предполагаемая угроза для организма называется «фактором стресса», а реакция на фактор стресса — «реакцией на стресс». Хотя стрессовые реакции развивались как адаптивные процессы, Селье заметил, что тяжелые, продолжительные стрессовые реакции могут привести к повреждению тканей и заболеванию.

    На основе оценки предполагаемой угрозы люди и другие животные вызывают реакции совладания (Lazarus & Folkman 1984).Наша центральная нервная система (ЦНС) имеет тенденцию производить интегрированные реакции совладания, а не отдельные, изолированные изменения реакции (Hilton 1975). Таким образом, когда кажется возможным немедленное сражение или бегство, млекопитающие, как правило, демонстрируют повышенную вегетативную и гормональную активность, которая максимизирует возможности для мышечной нагрузки (Cannon 1929, Hess 1957). Напротив, во время аверсивных ситуаций, в которых активная реакция совладания недоступна, млекопитающие могут участвовать в реакции бдительности, которая включает возбуждение симпатической нервной системы (СНС), сопровождающееся активным торможением движения и отводом крови от периферии (Adams et al. al.1968 г.). Степень, в которой различные ситуации вызывают различные паттерны биологической реакции, называется «ситуационной стереотипией» (Lacey 1967).

    Хотя различные ситуации имеют тенденцию вызывать разные модели стрессовых реакций, существуют также индивидуальные различия в стрессовых реакциях на одну и ту же ситуацию. Эта тенденция проявлять особый паттерн стрессовых реакций на различные факторы стресса называется «стереотипией реакции» (Lacey & Lacey, 1958). В самых разных ситуациях одни люди склонны демонстрировать стрессовые реакции, связанные с активным копингом, тогда как другие, как правило, демонстрируют стрессовые реакции, более связанные с аверсивной бдительностью (Kasprowicz et al.1990 г., Llabre et al. 1998).

    Хотя генетическая наследственность, несомненно, играет роль в определении индивидуальных различий в стереотипии ответа, неонатальный опыт у крыс, как было показано, оказывает долгосрочное влияние на когнитивно-эмоциональные реакции (Levine 1957). Например, Meaney et al. (1993) показали, что у крыс, выращенных кормящими матерями, повышен уровень активности центрального серотонина по сравнению с крысами, выращенными менее заботливыми матерями. Повышенная активность серотонина приводит к повышенной экспрессии гена центрального рецептора глюкокортикоидов.Это, в свою очередь, приводит к увеличению количества глюкокортикоидных рецепторов в лимбической системе и улучшению обратной связи глюкокортикоидов в ЦНС на протяжении всей жизни крысы. Интересно, что самки крыс, которые получают высокий уровень заботы, в свою очередь, становятся хорошо воспитанными матерями, у потомства которых также высокий уровень глюкокортикоидных рецепторов. Этот пример индуцированной поведением экспрессии генов показывает, как хорошо воспитанные крысы превращаются во взрослых с низким уровнем тревожности, которые, в свою очередь, становятся кормящими матерями со сниженной реакцией на стресс.

    В отличие от хорошо выращенных крыс, детеныши, разлученные со своими матерями на несколько часов в день в молодости, имеют высокоактивную гипоталамо-гипофизарную адренокортикальную ось и повышенное возбуждение SNS (Ladd et al. 2000). Эти обездоленные крысы, как правило, проявляют более выраженную и частую реакцию на стресс на окружающую среду, чем менее обездоленные животные.

    Поскольку эволюция предоставила млекопитающим достаточно эффективные гомеостатические механизмы (например, барорецепторный рефлекс) для борьбы с краткосрочными стрессорами, острые стрессовые реакции у молодых здоровых людей обычно не представляют собой бремени для здоровья.Однако, если угроза носит постоянный характер, особенно у пожилых или нездоровых людей, долгосрочные последствия реакции на стресс могут нанести вред здоровью (Schneiderman 1983). Неблагоприятные эффекты хронических стрессоров особенно распространены у людей, возможно, потому, что их высокая способность к символическому мышлению может вызывать стойкие стрессовые реакции на широкий спектр неблагоприятных условий жизни и работы. Связь между психосоциальными стрессорами и хроническими заболеваниями сложна. На него влияют, например, природа, количество и устойчивость стрессоров, а также биологическая уязвимость человека (т.д., генетика, конституциональные факторы) и усвоенные модели совладания. В этом обзоре мы сосредоточимся на некоторых психологических, поведенческих и биологических эффектах конкретных стрессоров, опосредующих психофизиологических путях и переменных, которые, как известно, опосредуют эти отношения. В заключение мы рассмотрим последствия лечения.

    ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СТРЕССА

    Стрессоры в детском и подростковом возрасте и их психологические последствия

    Наиболее широко изучаемыми стрессовыми факторами у детей и подростков являются насилие, жестокое обращение (сексуальное, физическое, эмоциональное или пренебрежение) и развод / супружеский конфликт (см. Cicchetti 2005).McMahon et al. (2003) также дают отличный обзор психологических последствий таких стрессоров. Психологические эффекты жестокого обращения / жестокого обращения включают нарушение регуляции аффекта, провокационное поведение, избегание близости и нарушения привязанности (Haviland et al. 1995, Lowenthal 1998). У переживших сексуальное насилие в детстве наблюдается более высокий уровень как общего дистресса, так и серьезных психологических расстройств, включая расстройства личности (Polusny & Follett 1995). Жестокое обращение с детьми также связано с негативным отношением к обучению и плохой успеваемостью в школе (Lowenthal 1998).Дети разведенных родителей чаще сообщают об антиобщественном поведении, тревоге и депрессии, чем их сверстники (Short 2002). Взрослые потомки разведенных родителей сообщают о большем текущем жизненном стрессе, семейных конфликтах и ​​отсутствии поддержки со стороны друзей по сравнению с теми, чьи родители не разводились (Short 2002). Воздействие невосприимчивой окружающей среды также описывается как фактор стресса, ведущий к приобретенной беспомощности (Peterson & Seligman 1984).

    Исследования также изучали психологические последствия воздействия войны и терроризма в детстве (Shaw 2003).Большинство детей, пострадавших от войны, испытывают серьезные психологические заболевания, включая как посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), так и симптомы депрессии. Например, Надер и др. (1993) обнаружили, что 70% кувейтских детей сообщали о симптомах посттравматического стрессового расстройства от легкой до тяжелой степени после войны в Персидском заливе. Некоторые эффекты носят длительный характер: Macksound & Aber (1996) обнаружили, что 43% ливанских детей продолжали проявлять симптомы посттравматического стресса через 10 лет после травм, связанных с войной.

    Воздействие интенсивных и хронических стрессоров в течение периода развития имеет длительные нейробиологические эффекты и подвергает человека повышенному риску тревожности и расстройств настроения, агрессивных проблем с неконтролируемостью, гипоиммунной дисфункции, заболеваний, структурных изменений ЦНС и ранних смерть (Shaw 2003).

    Стрессоры в зрелом возрасте и их психологические последствия

    ЖИЗНЕННЫЙ СТРЕСС, ТРЕВОГА И ДЕПРЕССИЯ

    Хорошо известно, что первые депрессивные эпизоды часто развиваются после наступления серьезного негативного жизненного события (Paykel 2001). Более того, есть доказательства того, что стрессовые жизненные события являются причиной возникновения депрессии (см. Hammen 2005, Kendler et al. 1999). Исследование 13 006 пациентов в Дании, впервые поступивших в психиатрическую больницу с диагнозом депрессия, выявило более недавние разводы, безработицу и самоубийства родственников по сравнению с контрольной группой, сопоставимой по возрасту и полу (Kessing et al.2003 г.). Диагноз серьезного соматического заболевания часто рассматривается как серьезный фактор жизненного стресса и часто сопровождается высоким уровнем депрессии (Cassem 1995). Например, метаанализ показал, что у 24% больных раком диагностируется большая депрессия (McDaniel et al. 1995).

    Стрессовые жизненные события также часто предшествуют тревожным расстройствам (Faravelli & Pallanti 1989, Finlay-Jones & Brown 1981). Интересно, что долгосрочные последующие исследования показали, что тревога чаще возникает до депрессии (Angst & Vollrath 1991, Breslau et al.1995). Фактически, согласно проспективным исследованиям, пациенты с тревогой с большей вероятностью разовьются большой депрессией после того, как происходят стрессовые жизненные события (Brown et al. 1986).

    НАРУШЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С ТРАВМОЙ

    Пожизненная подверженность травматическим событиям среди населения в целом высока, по оценкам от 40% до 70% (Norris 1992). Следует отметить, что примерно 13% взрослых женщин в США подвергались сексуальному насилию (Kilpatrick et al. 1992). Диагностическое и статистическое руководство (DSM-IV-TR; Американская психиатрическая ассоциация 2000) включает два основных диагноза, связанных с травмой: острое стрессовое расстройство (РАС) и посттравматическое стрессовое расстройство.Оба этих расстройства имеют такие характерные черты: травмирующее событие, включающее фактическую смерть или угрозу смерти или серьезную травму, и кластеры симптомов, включая повторное переживание травмирующего события (например, навязчивые мысли), избегание напоминаний / онемения и гиперактивность (например, трудности с падением или спать). Временные рамки для РАС короче (от двух дней до четырех недель), а диагностика ограничена одним месяцем после инцидента. РАС было введено в 1994 году для описания начальных реакций на травму, но подверглось критике (Harvey & Bryant, 2002) за слабую эмпирическую и теоретическую поддержку.Большинство людей, у которых появляются симптомы посттравматического стрессового расстройства вскоре после травматического события, выздоравливают, и у них не развивается посттравматическое стрессовое расстройство. Во всестороннем обзоре Грин (1994) оценивает, что примерно у 25% людей, подвергшихся травматическим событиям, развивается посттравматическое стрессовое расстройство. Опросы населения в целом показывают, что посттравматическое стрессовое расстройство в какой-то момент жизни поражает 1 из 12 взрослых (Kessler et al. 1995). Травмы и бедствия связаны не только с посттравматическим стрессовым расстройством, но и с сопутствующей депрессией, другими тревожными расстройствами, когнитивными нарушениями и злоупотреблением психоактивными веществами (David et al.1996 г., Schnurr et al. 2002, Шалев 2001).

    Были выявлены и другие последствия стресса, которые могут быть связаны со здоровьем, такие как рост курения, употребления психоактивных веществ, несчастных случаев, проблем со сном и расстройств пищевого поведения. Люди, живущие в более стрессовой среде (сообщества с более высоким уровнем разводов, неудач в бизнесе, стихийных бедствий и т. Д.), Больше курят и подвержены более высокой смертности от рака легких и хронического обструктивного легочного расстройства (Colby et al. 1994).Продольное исследование с участием моряков в военно-морском учебном центре показало, что в дни повышенного стресса чаще курят сигареты (Conway et al. 1981). Стресс, связанный с жизненными событиями, и хронические стрессовые состояния также были связаны с более высоким потреблением алкоголя (Linsky et al. 1985). Кроме того, была высказана возможность того, что алкоголь может использоваться в качестве самолечения для связанных со стрессом расстройств, таких как тревожность. Например, проспективное исследование сообщества с участием 3021 подростка и молодого человека (Zimmerman et al.2003) обнаружили, что у лиц с определенными тревожными расстройствами (социальная фобия и панические атаки) более вероятно развитие токсикомании или зависимости в течение четырех лет наблюдения. Жизнь в стрессовой среде также связана со смертельным исходом (Linsky & Strauss 1986) и возникновением булимии (Welch et al. 1997). Еще одна переменная, связанная со стрессом, которая может обеспечить связь со здоровьем, — это увеличение количества проблем со сном, о которых сообщалось после сихологической травмы (Harvey et al.2003 г.). Новое начало проблем со сном опосредовало связь между симптомами посттравматического стресса и снижением цитотоксичности естественных киллеров (NK) у жертв урагана Эндрю (Ironson et al. 1997).

    Вариации реакции на стресс

    Определенные характеристики ситуации связаны с большей реакцией на стресс. К ним относятся интенсивность или серьезность фактора стресса и управляемость фактора стресса, а также особенности, которые определяют характер когнитивных реакций или оценок.Такие жизненные события, как потеря, унижение и опасность, связаны с развитием большой депрессии и генерализованной тревоги (Kendler et al. 2003). Факторы, связанные с развитием симптомов посттравматического стрессового расстройства и психических расстройств, включают травмы, материальный ущерб, потерю ресурсов, тяжелую утрату и предполагаемую угрозу жизни (Freedy et al. 1992, Ironson et al. 1997, McNally 2003). На восстановление после стрессора также может повлиять вторичная травма (Пфеффербаум и др., 2003). Другие исследования показали, что несколько аспектов стресса, которые могут работать синергетически, более действенны, чем один аспект; например, в области рабочего стресса цейтнот в сочетании с угрозой (Stanton et al.2001), или высокий спрос в сочетании с низким контролем (Карасек и Теорелл, 1990).

    Исходы, связанные со стрессом, также различаются в зависимости от личных факторов и факторов окружающей среды. Факторы личного риска развития депрессии, тревоги или посттравматического стрессового расстройства после серьезного жизненного события, катастрофы или травмы включают предыдущий психиатрический анамнез, невротизм, женский пол и другие социально-демографические переменные (Green 1996, McNally 2003, Patton et al. 2003) . Есть также некоторые свидетельства того, что взаимосвязь между личностью и неблагоприятными условиями окружающей среды может быть двунаправленной (Kendler et al.2003 г.). Уровни невротизма, эмоциональности и реактивности коррелируют с плохими межличностными отношениями, а также с «предрасположенностью к событиям». Выявленные защитные факторы включают, помимо прочего, преодоление трудностей, ресурсы (например, социальную поддержку, самооценку, оптимизм) и поиск смысла. Например, люди, получившие социальную поддержку, чувствуют себя лучше после стихийного бедствия (Madakaisira & O’Brien, 1987) или после инфаркта миокарда (Frasure-Smith et al. 2000). Pruessner et al. (1999) обнаружили, что люди с более высокой самооценкой работают лучше и имеют более низкую реакцию кортизола на острые стрессоры (сложные математические задачи).Придание значимости событию — еще один фактор защиты от развития посттравматического стрессового расстройства, даже если имели место ужасные пытки. У левых политических активистов, подвергшихся пыткам военным режимом Турции, были более низкие показатели посттравматического стрессового расстройства, чем у неактивистов, арестованных и подвергнутых пыткам полицией (Basoğlu et al. 1994).

    Наконец, люди устойчивы и в целом способны справляться с неблагоприятными ситуациями. Недавний пример — исследование репрезентативной в национальном масштабе выборки израильтян после 19 месяцев продолжающегося воздействия палестинской интифады.Несмотря на значительные страдания, большинство израильтян сообщили, что они адаптировались к ситуации без серьезных симптомов психического здоровья или нарушений (Bleich et al. 2003).

    БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОТВЕТЫ НА СТРЕССОРЫ

    Реакции на острый стресс

    После восприятия острого стрессового события происходит каскад изменений в нервной, сердечно-сосудистой, эндокринной и иммунной системах. Эти изменения составляют реакцию на стресс и, как правило, являются адаптивными, по крайней мере, в краткосрочной перспективе (Selye 1956).В частности, две особенности делают реакцию на стресс адаптивной. Во-первых, гормоны стресса высвобождаются, чтобы сделать запасы энергии доступными для немедленного использования организмом. Во-вторых, возникает новая модель распределения энергии. Энергия направляется к тканям, которые становятся более активными во время стресса, в первую очередь к скелетным мышцам и мозгу. Клетки иммунной системы также активируются и мигрируют на «боевые станции» (Dhabar & McEwen 1997). Приостановляются менее важные виды деятельности, такие как пищеварение и выработка гормонов роста и гонад.Проще говоря, во время острого кризиса прием пищи, рост и сексуальная активность могут нанести ущерб физической неприкосновенности и даже выживанию.

    Гормоны стресса вырабатываются SNS и гипоталамо-гипофизарной адренокортикальной системой. SNS стимулирует мозговое вещество надпочечников производить катехоламины (например, адреналин). Параллельно паравентрикулярное ядро ​​гипоталамуса вырабатывает рилизинг-фактор кортикотропина, который, в свою очередь, стимулирует выработку гипофизом адренокортикотропина. Затем адренокортикотропин стимулирует кору надпочечников вырабатывать кортизол.Вместе катехоламины и кортизол увеличивают доступные источники энергии, способствуя липолизу и превращению гликогена в глюкозу (то есть сахар в крови). Липолиз — это процесс расщепления жиров на полезные источники энергии (например, жирные кислоты и глицерин; Brindley & Rollan 1989).

    Затем энергия распределяется по органам, которые в ней больше всего нуждаются, повышая уровень артериального давления и сужая одни кровеносные сосуды при расширении других. Артериальное давление повышается с помощью одного из двух гемодинамических механизмов (Llabre et al.1998, Schneiderman & McCabe 1989). Механизм миокарда увеличивает кровяное давление за счет увеличения сердечного выброса; то есть увеличение частоты сердечных сокращений и ударного объема (т. е. количества крови, перекачиваемой с каждым ударом сердца). Сосудистый механизм сужает сосудистую сеть, тем самым увеличивая кровяное давление, так же как сужение шланга увеличивает давление воды. Специфические факторы стресса, как правило, вызывают реакцию миокарда или сосудов, что свидетельствует о ситуационной стереотипии (Saab et al.1992, 1993). Лабораторные факторы стресса, которые требуют активных стратегий выживания, таких как произнесение речи или выполнение мысленных вычислений, требуют от участника сделать чего-то и связаны с реакциями миокарда. Напротив, лабораторные стрессоры, которые требуют более бдительных стратегий преодоления при отсутствии движения, таких как просмотр тревожного видео или удерживание ноги в ведре с ледяной водой, связаны с реакциями сосудов. С эволюционной точки зрения считается, что сердечные реакции способствуют активному копированию путем перенаправления крови к скелетным мышцам в соответствии с реакцией «бей или беги».В ситуациях, когда решительные действия неуместны, но вместо этого требуются ингибирование скелетных мышц и бдительность, сосудистая гемодинамическая реакция является адаптивной. Сосудистый ответ отводит кровь от периферии к внутренним органам, тем самым сводя к минимуму возможное кровотечение в случае физического нападения.

    Наконец, помимо увеличения доступности и перераспределения энергии, реакция на острый стресс включает активацию иммунной системы. Клетки врожденной иммунной системы (например,g., макрофаги и естественные клетки-киллеры), первая линия защиты, отходят от лимфатической ткани и селезенки и попадают в кровоток, временно увеличивая количество иммунных клеток в кровообращении (т. е. лейкоцитоз). Оттуда иммунные клетки мигрируют в ткани, которые, скорее всего, будут повреждены во время физического противостояния (например, кожа). Оказавшись на «боевых позициях», эти клетки могут содержать микробы, которые могут проникать в организм через раны и тем самым способствовать заживлению (Dhabar & McEwen 1997).

    Хроническая реакция на стресс

    Реакция на острый стресс может стать дезадаптивной, если она активизируется неоднократно или постоянно (Selye 1956). Например, хроническая стимуляция СНС сердечно-сосудистой системы из-за стресса приводит к устойчивому повышению артериального давления и гипертрофии сосудов (Генри и др., 1975). То есть мышцы, которые сужают сосудистую сеть, утолщаются, вызывая повышенное кровяное давление в состоянии покоя и стереотипию реакции или тенденцию реагировать на все типы стрессоров сосудистой реакцией.Хронически повышенное артериальное давление заставляет сердце работать тяжелее, что приводит к гипертрофии левого желудочка (Brownley et al. 2000). Со временем хронически повышенный и быстро меняющийся уровень артериального давления может привести к повреждению артерий и образованию бляшек.

    Повышенные базальные уровни гормонов стресса, связанные с хроническим стрессом, также подавляют иммунитет, напрямую влияя на профили цитокинов. Цитокины — это коммуникативные молекулы, вырабатываемые в основном иммунными клетками (см. Roitt et al.1998). Есть три класса цитокинов. Провоспалительные цитокины опосредуют острые воспалительные реакции. Цитокины Th2 опосредуют клеточный иммунитет, стимулируя естественные клетки-киллеры и цитотоксические Т-клетки, иммунные клетки, нацеленные на внутриклеточные патогены (например, вирусы). Наконец, цитокины Th3 опосредуют гуморальный иммунитет, стимулируя В-клетки продуцировать антитела, которые «маркируют» внеклеточные патогены (например, бактерии) для удаления. В метаанализе более 30 лет исследований Segerstrom & Miller (2004) обнаружили, что промежуточные факторы стресса, такие как академические экзамены, могут способствовать сдвигу Th3 (т.е. увеличение цитокинов Th3 по сравнению с цитокинами Th2). Сдвиг Th3 имеет эффект подавления клеточного иммунитета в пользу гуморального иммунитета. В ответ на большее количество хронических стрессоров (например, длительный уход за пациентом с деменцией) Сегерстром и Миллер обнаружили, что провоспалительные цитокины Th2 и Th3 нарушают регуляцию и приводят как к подавлению гуморального, так и клеточного иммунитета. Промежуточные и хронические стрессоры связаны с более медленным заживлением ран и восстановлением после операции, более слабым ответом антител на вакцинацию и дефицитом антивирусных препаратов, которые, как считается, способствуют повышению уязвимости к вирусным инфекциям (например,g. снижение цитотоксичности естественных клеток-киллеров; см. Kiecolt-Glaser et al. 2002).

    Хронический стресс особенно опасен для пожилых людей в свете старения иммунитета, постепенной потери иммунной функции, связанной со старением. Пожилые люди менее способны вырабатывать антитела в ответ на вакцинацию или бороться с вирусными инфекциями (Ferguson et al. 1995), а также есть данные о сдвиге Th3 (Glaser et al. 2001). Хотя исследования еще не связали плохую реакцию на вакцинацию с ранней смертностью, грипп и другие инфекционные заболевания являются основной причиной смертности среди пожилых людей, даже среди тех, кто получил вакцинацию (например,g., Voordouw et al. 2003 г.).

    ПСИХОСОЦИАЛЬНЫЕ СТРЕССОРЫ И ЗДОРОВЬЕ

    Сердечно-сосудистые заболевания

    Как эпидемиологические, так и контролируемые исследования продемонстрировали взаимосвязь между психосоциальными стрессорами и заболеванием. Однако лежащие в основе медиаторы в большинстве случаев неясны, хотя возможные механизмы изучались в некоторых экспериментальных исследованиях. Документально подтвержден профессиональный градиент риска ишемической болезни сердца (ИБС), при котором мужчины с относительно низким социально-экономическим статусом имеют самые низкие показатели здоровья (Marmot 2003).Однако значительную часть градиента риска ИБС можно устранить, приняв во внимание отсутствие предполагаемого контроля над работой, который является мощным стрессорным фактором (Marmot et al. 1997). Другие факторы включают рискованное поведение, такое как курение, употребление алкоголя и малоподвижный образ жизни (Lantz et al. 1998), которому может способствовать стресс. Сообщается, что у мужчин (Schnall et al. 1994) и женщин (Eaker 1998) рабочий стресс является предиктором возникновения ИБС и гипертонии (Ironson 1992). Однако у женщин с уже существующей ИБС семейный стресс является лучшим предиктором плохого прогноза, чем рабочий стресс (Orth-Gomer et al.2000).

    Хотя процитированные до сих пор обсервационные исследования выявляют провокационные ассоциации между психосоциальными стрессорами и заболеванием, они ограничены в том, что они могут сказать нам о точном вкладе этих стрессоров или о том, как стресс опосредует процессы болезни. Модели на животных предоставляют важный инструмент, помогающий понять специфическое влияние стрессоров на процессы болезни. Это особенно верно в отношении атеросклеротической ИБС, на развитие которой у человека уходит несколько десятилетий, и на нее влияет множество конституциональных, демографических и экологических факторов.Было бы также неэтично вызывать заболевание у людей экспериментальными средствами.

    Возможно, самая известная животная модель, связывающая стресс с атеросклерозом, была разработана Kaplan et al. (1982). Их исследование проводилось на самцах обезьян cynomolgus, которые обычно живут в социальных группах. Исследователи подчеркнули половину животных, реорганизуя социальные группы из пяти человек с интервалом в один-три месяца по графику, который гарантировал, что каждая обезьяна будет размещена с несколькими новыми животными во время каждой реорганизации.Другая половина животных жила стабильными социальными группами. Все животные находились на умеренно атерогенной диете в течение 22 месяцев. Животных также оценивали на предмет их социального статуса (т. Е. Относительного доминирования) в каждой группе. Основные результаты заключались в том, что ( a ) социально доминирующие животные, живущие в нестабильных группах, имели значительно больший атеросклероз, чем менее доминирующие животные, живущие в нестабильных группах; и ( b ) у социально доминирующих самцов животных, живущих в нестабильных группах, атеросклероз был значительно выше, чем у социально доминирующих животных, живущих в стабильных группах.Другие важные выводы, основанные на этой модели, заключаются в том, что реактивность сердечного ритма на угрозу захвата предсказывает тяжесть атеросклероза (Manuck et al., 1983) и что введение SNS-блокирующего агента пропранолола снижает прогрессирование атеросклероза (Kaplan et al. 1987). В отличие от результатов у мужчин, у подчиненных предменструальных женщин атеросклероз выше, чем у доминирующих женщин (Kaplan et al., 1984), потому что они относительно дефицитны эстрогеном и имеют тенденцию пропускать овуляторные циклы (Adams et al.1985).

    Принимая во внимание, что исследования на яванских макаках показывают, что эмоционально стрессовое поведение может ускорить прогрессирование атеросклероза, McCabe et al. (2002) предоставили доказательства того, что аффилированное социальное поведение может замедлить прогрессирование атеросклероза у кроликов с наследственной гиперлипидемией Ватанабе. Эта модель кролика имеет генетический дефект клиренса липопротеинов, в результате чего наблюдается гиперхолестеринемия и тяжелый атеросклероз. Кролики были отнесены к одной из трех социальных или поведенческих групп: ( и ) нестабильная группа, в которой незнакомые кролики находились в парах ежедневно, причем пары менялись каждую неделю; (b ) стабильная группа, в которой однопометники ежедневно объединялись в пары на протяжении всего исследования; и ( c ) индивидуально содержащаяся группа.Стабильная группа демонстрировала более аффилированное и менее агонистическое поведение, чем нестабильная группа, и значительно реже страдала атеросклерозом, чем каждая из двух других групп. В исследовании подчеркивается важность поведенческих факторов в атерогенезе даже в модели болезни с чрезвычайно сильными генетическими детерминантами.

    Заболевания верхних дыхательных путей

    Гипотеза о том, что стресс определяет предрасположенность к простуде, получила поддержку в обсервационных исследованиях (Graham et al.1986, Meyer & Haggerty 1962). Одна из проблем таких исследований заключается в том, что они не учитывают воздействие. Например, люди, находящиеся в состоянии стресса, могут стремиться к большему количеству контактов со стороны и, таким образом, подвергаться большему воздействию вирусов. Поэтому в более контролируемом исследовании люди подвергались воздействию риновируса, а затем помещались в карантин, чтобы контролировать воздействие других вирусов (Cohen et al. 1991). Те люди, у которых были самые стрессовые жизненные события и самый высокий уровень воспринимаемого стресса и негативных эмоций, имели наибольшую вероятность развития симптомов простуды.В последующем исследовании добровольцев, зараженных вирусом простуды, было обнаружено, что люди, переживающие хронические стрессовые жизненные события (т. Е. События, длящиеся месяц или дольше, включая безработицу, хроническую неполную занятость или сохраняющиеся межличностные трудности), имели высокую вероятность простудиться. , тогда как люди, подвергшиеся стрессовым событиям продолжительностью менее месяца, этого не делали (Cohen et al. 1998).

    Вирус иммунодефицита человека

    Влияние жизненных стрессоров также изучалось в контексте заболеваний спектра вируса иммунодефицита человека (ВИЧ).Leserman et al. (2000) наблюдали за мужчинами с ВИЧ в течение 7,5 лет и обнаружили, что более быстрое прогрессирование СПИДа связано с более высокими совокупными стрессовыми жизненными событиями, использованием отрицания в качестве механизма преодоления, меньшим удовлетворением социальной поддержкой и повышенным уровнем кортизола в сыворотке крови.

    Воспаление, иммунная система и физическое здоровье

    Несмотря на описанные выше иммуносупрессивные эффекты, вызванные стрессом, стресс также был связан с обострениями аутоиммунных заболеваний (Harbuz et al.2003) и другие состояния, в которых чрезмерное воспаление является центральным признаком, например, ИБС (Appels et al. 2000). Данные свидетельствуют о том, что за эти ассоциации ответственна хронически активированная, дисрегулируемая реакция на острый стресс. Напомним, что острая стрессовая реакция включает активацию и миграцию клеток врожденной иммунной системы. Этот эффект опосредуется провоспалительными цитокинами. В периоды хронического стресса у здорового человека кортизол в конечном итоге подавляет выработку провоспалительных цитокинов.Но у людей с аутоиммунным заболеванием или ИБС длительный стресс может привести к тому, что выработка провоспалительных цитокинов останется хронически активированной, что приведет к обострению патофизиологии и симптоматики.

    Миллер и др. (2002) предложили модель устойчивости к глюкокортикоидам для объяснения этого дефицита в регуляции провоспалительных цитокинов. Они утверждают, что иммунные клетки становятся «устойчивыми» к воздействию кортизола (т. Е. Типа глюкокортикоидов), в первую очередь за счет уменьшения или подавления количества экспрессируемых рецепторов кортизола.Поскольку кортизол не может подавить воспаление, стресс продолжает бесконечно стимулировать выработку провоспалительных цитокинов. Хотя существует только предварительная эмпирическая поддержка этой модели, она может иметь последствия для воспалительных заболеваний. Например, при ревматоидном артрите чрезмерное воспаление вызывает повреждение суставов, отек, боль и снижение подвижности. Стресс связан с увеличением отека и снижением подвижности у пациентов с ревматоидным артритом (Affleck et al. 1997). Точно так же при рассеянном склерозе (РС) сверхактивная иммунная система нацелена и разрушает миелин, окружающие нервы, способствуя появлению множества симптомов, включая паралич и слепоту.Опять же, стресс связан с обострением болезни (Mohr et al. 2004). Даже при ИБС играет роль воспаление. Иммунная система реагирует на сосудистое повреждение так же, как и на любую другую рану: иммунные клетки мигрируют в артериальную стенку и проникают в нее, вызывая каскад биохимических процессов, которые в конечном итоге могут привести к тромбозу (т. Е. Сгустку; Ross 1999). Повышенные уровни воспалительных маркеров, таких как С-реактивный белок (СРБ), позволяют прогнозировать сердечные приступы даже при контроле других традиционных факторов риска (например,g., холестерин, артериальное давление и курение; Морроу и Ридкер 2000). Интересно, что история серьезных депрессивных эпизодов была связана с повышенным уровнем СРБ у мужчин (Danner et al. 2003).

    Воспаление, выработка цитокинов и психическое здоровье

    Помимо воздействия на физическое здоровье, длительное производство провоспалительных цитокинов может также отрицательно сказаться на психическом здоровье уязвимых людей. Во время болезни (например, гриппа) провоспалительные цитокины возвращаются в ЦНС и вызывают симптомы усталости, недомогания, снижения аппетита и вялости, которые обычно ассоциируются с депрессией.Когда-то считалось, что эти симптомы напрямую вызваны инфекционными патогенами, но в последнее время стало ясно, что провоспалительные цитокины являются достаточными и необходимыми (то есть даже при отсутствии инфекции или лихорадки) для формирования болезненного поведения (Dantzer 2001, Larson & Dunn 2001).

    Болезненное поведение считается высокоорганизованной стратегией, которую млекопитающие используют для борьбы с инфекцией (Dantzer 2001). Симптомы болезни, как считалось ранее, не являются несущественными или даже дезадаптирующими.Напротив, считается, что болезненное поведение способствует сопротивлению и способствует выздоровлению. Например, общее снижение активности позволяет больному сохранять энергетические ресурсы, которые можно перенаправить на усиление иммунной активности. Точно так же ограничение исследования, спаривания и поиска пищи дополнительно сберегает энергетические ресурсы и снижает вероятность рискованных столкновений (например, драки из-за партнера). Кроме того, уменьшение потребления пищи также снижает уровень железа в крови, тем самым уменьшая размножение бактерий.Таким образом, в течение ограниченного периода болезненное поведение можно рассматривать как адаптивную реакцию на стресс, вызванный болезнью.

    Однако, как и другие аспекты реакции на острый стресс, болезненное поведение может стать дезадаптивным при многократной или непрерывной активации. Многие особенности реакции болезненного поведения совпадают с большой депрессией. Действительно, по сравнению со здоровым контролем, у пациентов с воспалительными заболеваниями, такими как РС (Mohr et al. 2004) или ИБС (Carney et al.1987). Конечно, пациенты с РС сталкиваются с рядом факторов стресса, и сообщения о депрессии неудивительны. Однако по сравнению с людьми, страдающими аналогичной инвалидностью и не страдающими рассеянным склерозом (например, жертвы автомобильной аварии), пациенты с рассеянным склерозом по-прежнему сообщают о более высоком уровне депрессии (Ron & Logsdail 1989). Как при РС (Fassbender et al. 1998), так и при ИБС (Danner et al. 2003) было обнаружено, что показатели воспаления коррелируют с депрессивной симптоматикой. Таким образом, есть данные, позволяющие предположить, что стресс способствует как физическим, так и психическим заболеваниям через опосредованные эффекты провоспалительных цитокинов.

    ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ УЯЗВИМОСТЬ-СТРЕССОР И ЗАБОЛЕВАНИЕ

    Изменения биологических уставок, которые происходят на протяжении всей жизни в зависимости от хронических стрессоров, называются аллостазом, а биологическая стоимость этих корректировок известна как аллостатическая нагрузка (McEwen 1998 ). МакИвен также предположил, что кумулятивное увеличение аллостатической нагрузки связано с хроническим заболеванием. Это интригующие гипотезы, которые подчеркивают роль, которую стрессоры могут играть в развитии болезни. Однако задача состоит в том, чтобы показать точные взаимодействия, которые происходят между стрессорами, патогенами, уязвимостью хозяина (как конституциональной, так и генетической) и такими нарушениями здоровья, как курение, злоупотребление алкоголем и чрезмерное потребление калорий.Свидетельства наличия сопутствующих заболеваний на протяжении всей жизни не обязательно подразумевают наличие аллостатической нагрузки, поскольку в качестве виновников могут выступать иммуносупрессия, генетическая предрасположенность, воздействие патогенов и плохое поведение в отношении здоровья.

    Например, неясно, связаны ли изменения уставки таких переменных, как артериальное давление, с кумулятивными факторами стресса как таковыми, по крайней мере, у здоровых молодых людей. Так, например, у британских солдат, которые более года находились в условиях поля боя во время Второй мировой войны, наблюдалось хроническое повышение артериального давления, которое нормализовалось через пару месяцев вдали от фронта (Graham 1945).Напротив, у людей с хроническими заболеваниями, такими как синдром хронической усталости, может наблюдаться высокий уровень рецидивов после относительно острого стрессового фактора, такого как ураган (Lutgendorf et al. 1995). Тем не менее, подчеркнув роль, которую хронические стрессоры могут играть в исходах нескольких заболеваний, МакИвен помог выделить важную область исследования.

    ЛЕЧЕНИЕ СТРЕСС-СВЯЗАННЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

    При посттравматическом стрессовом расстройстве полезные методы лечения включают когнитивно-поведенческую терапию (КПТ), а также воздействие и более спорную десенсибилизацию движением глаз и повторную обработку (Foa & Meadows 1997, Ironson et al.2002, Шапиро 1995). Также предлагались психофармакологические подходы (Berlant 2001). Кроме того, писать о травме было полезно как для эмоционального выздоровления, так и для потенциальной пользы для здоровья (Pennebaker, 1997). Для амбулаторных пациентов с большой депрессией КПТ Бека (Beck 1976) и межличностная терапия (Klerman et al. 1984) столь же эффективны, как и психофармакотерапия (Clinical Practice Guidelines 1993). Однако наличие проблем со сном или гиперкортизолемии связано с более слабым ответом на психотерапию (Thase 2000).Комбинация психотерапии и фармакотерапии, по-видимому, дает существенное преимущество перед одной только психотерапией для подгруппы пациентов, которые находятся в более тяжелой депрессии или страдают рецидивирующей депрессией (Thase et al. 1997). Что касается лечения тревожности, это частично зависит от конкретного расстройства (например, генерализованного тревожного расстройства (ГТР), панического расстройства, социальной фобии), хотя КПТ, включая тренировки по релаксации, продемонстрировала эффективность при нескольких подтипах тревоги (Borkovec & Ruscio 2001).Антидепрессанты, такие как селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, также проявляют эффективность при тревоге (Ballenger et al. 2001), особенно когда GAD сочетается с большой депрессией, что имеет место у 39% пациентов с текущим GAD (Judd et al. 1998).

    ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ПРИ ХРОНИЧЕСКОМ ЗАБОЛЕВАНИИ

    Пациентам, страдающим хроническими, опасными для жизни заболеваниями, часто приходится сталкиваться с ежедневными стрессовыми факторами, которые могут угрожать подорвать даже самые устойчивые стратегии выживания и подавить самые многочисленные межличностные ресурсы.Психосоциальные вмешательства, такие как управление когнитивно-поведенческим стрессом (CBSM), положительно влияют на качество жизни пациентов с хроническими заболеваниями (Schneiderman et al. 2001). Такие вмешательства уменьшают воспринимаемый стресс и негативное настроение (например, депрессию), улучшают воспринимаемую социальную поддержку, способствуют решению проблем и изменяют когнитивные оценки, а также уменьшают возбуждение SNS и высвобождение кортизола из коры надпочечников. Психосоциальные вмешательства, по-видимому, также помогают пациентам с хронической болью уменьшить их дистресс и воспринимаемую боль, а также повысить их физическую активность и способность вернуться к работе (Morley et al.1999). Эти психосоциальные вмешательства могут также уменьшить чрезмерное использование пациентами лекарств и использование системы здравоохранения. Есть также некоторые свидетельства того, что психосоциальные вмешательства могут иметь благоприятное влияние на прогрессирование заболевания (Schneiderman et al. 2001).

    Заболеваемость, смертность и маркеры прогрессирования заболевания

    Испытания психосоциального вмешательства, проведенные на пациентах после острого инфаркта миокарда (ИМ), показали как положительные, так и нулевые результаты.Два метаанализа сообщили о снижении как смертности, так и заболеваемости примерно на 20-40% (Dusseldorp et al. 1999, Linden et al. 1996). Большинство этих исследований проводилось на мужчинах. Основным исследованием, сообщившим о положительных результатах, был проект по профилактике рецидивов коронарных артерий (RCPP), в котором использовалась групповая когнитивно-поведенческая терапия, снижалась враждебность и депрессивный аффект (Mendes de Leon et al., 1991), а также комбинированная медицинская конечная точка — сердечная смерть. и нефатальный ИМ (Friedman et al. 1986).

    Напротив, основным исследованием, сообщившим о нулевых результатах для медицинских конечных точек, было клиническое испытание Enhancecing Recovery in Coronary Heart Disease (ENRICHD) (Writing Committee for ENRICHD Investigators 2003), которое обнаружило, что вмешательство незначительно уменьшило депрессию и увеличило воспринимаемую социальную поддержку. , но не повлияло на комбинированную медицинскую конечную точку смерти и нефатального ИМ. Однако вторичный анализ, в ходе которого изучались эффекты психосоциального вмешательства внутри пола по подгруппам этнической принадлежности, обнаружил значительное снижение, приближающееся к 40%, как сердечной смерти, так и нефатального ИМ для белых мужчин, но не для других подгрупп, таких как женщины из меньшинств (Schneiderman et al.2004 г.). Хотя между RCPP и ENRICHD были важные различия с точки зрения целей психосоциального вмешательства, продолжительности и сроков лечения, следует также отметить, что более 90% пациентов в RCPP были белыми мужчинами. Таким образом, поскольку в первую очередь белые мужчины, но не другие подгруппы, могли получить пользу от вмешательства ENRICHD, в будущих исследованиях необходимо учитывать переменные, которые могли предотвратить преимущества в отношении заболеваемости и смертности среди гендерных и этнических подгрупп, отличных от белых мужчин.

    Психосоциальные интервенционные исследования, проведенные на больных раком, показали как положительные, так и нулевые результаты в отношении выживаемости (Classen 1998). Ряд факторов, которые обычно характеризовали интервенционные испытания, в которых наблюдались значительные положительные эффекты на выживаемость, относительно отсутствовали в испытаниях, которые не показали улучшения выживаемости. К ним относятся: ( a ) наличие только пациентов с одинаковым типом и тяжестью рака в каждой группе, ( b ) создание благоприятной среды, ( c ) наличие образовательного компонента и ( d ) обеспечение стресс-менеджмента и обучения навыкам совладания.В одном исследовании, сообщившем о положительных результатах, Fawzy et al. (1993) обнаружили, что пациенты с меланомой на ранней стадии, отнесенные к шестинедельной группе когнитивно-поведенческого управления стрессом (CBSM), показали значительно более длительную выживаемость и более длительное время до рецидива в течение шестилетнего периода наблюдения по сравнению с пациентами, получавшими хирургическое и стандартное лечение. одна забота. Вмешательство также значительно уменьшило дистресс, улучшило активное копинг и увеличило цитотоксичность NK-клеток по сравнению с контролем.

    Хотя опубликованные исследования еще не показали, что психосоциальные вмешательства могут снизить прогрессирование ВИЧ / СПИДа, несколько исследований значительно повлияли на факторы, которые были связаны с прогрессированием заболевания ВИЧ / СПИД (Schneiderman & Antoni 2003).Эти переменные, связанные с прогрессированием заболевания, включают дистресс, депрессивный аффект, отрицание совладания, низкая воспринимаемая социальная поддержка и повышенный уровень кортизола в сыворотке (Ickovics et al. 2001, Leserman et al. 2000). Антони и др. использовали групповые методы CBSM (то есть КПТ плюс тренировка релаксации) для уменьшения связанных со стрессом эффектов уведомления о ВИЧ + серостатусе. Те, кто находился в условиях вмешательства, демонстрировали более низкий уровень дистресса, беспокойства и депрессивного настроения, чем те, кто находился в контрольном состоянии, а также более низкие титры антител к герпесвирусам и более высокие уровни Т-хелперных (CD4) клеток, NK-клеток и пролиферации лимфоцитов (Antoni et al. al.1991, Эстерлинг и др. 1992). В последующих исследованиях, проведенных с участием ВИЧ-положительных мужчин с симптомами, которые не пытались определить свой серостатус ВИЧ, CBSM снизил дистресс, дисфорию, тревогу, титры антител к герпесвирусу, кортизол и адреналин (Antoni et al. 2000a, b; Lutgendorf et al. 1997). Улучшение воспринимаемой социальной поддержки и адаптивных навыков совладания опосредовало уменьшение стресса (Lutgendorf et al. 1998). Таким образом, похоже, что CBSM может положительно влиять на переменные, связанные со стрессом, которые были связаны с прогрессированием ВИЧ / СПИДа.Однако только рандомизированное клиническое испытание может подтвердить, что CBSM может конкретно снижать прогрессирование заболевания ВИЧ / СПИД.

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Стресс — центральная концепция для понимания жизни и эволюции. Все существа сталкиваются с угрозами гомеостазу, на которые необходимо реагировать адаптивными способами. Наше будущее как индивидов и как вида зависит от нашей способности адаптироваться к сильным стрессовым факторам. На уровне общества мы сталкиваемся с нехваткой институциональных ресурсов (например, с неадекватным медицинским страхованием), эпидемиями (например.ж., ВИЧ / СПИД), войны и международного терроризма, достигшего наших берегов. На индивидуальном уровне мы живем в условиях небезопасности нашей повседневной жизни, включая стресс на работе, семейный стресс и небезопасные школы и районы. Это не совсем новое состояние, поскольку только в прошлом веке мир страдал от массового голода, геноцида, революций, гражданских войн, крупных эпидемий инфекционных заболеваний, двух мировых войн и пагубной холодной войны, угрожавшей мировому порядку. . Хотя мы решили не сосредотачиваться на этих глобальных угрозах в этой статье, они действительно служат фоном для нашего рассмотрения взаимосвязи между стрессом и здоровьем.

    Широко используемое определение стрессовых ситуаций — это такое определение, в котором требования ситуации угрожают превысить ресурсы человека (Lazarus & Folkman 1984). Понятно, что все мы подвержены стрессовым ситуациям на социальном, общинном и межличностном уровнях. То, как мы решаем эти проблемы, скажет нам о здоровье нашего общества и нас самих. Острые реакции на стресс у молодых здоровых людей могут быть адаптивными и, как правило, не наносят ущерба здоровью.В самом деле, оптимистичные люди с хорошей реакцией на преодоление трудностей могут извлечь пользу из такого опыта и хорошо справляться с хроническими стрессовыми факторами (Garmezy 1991, Glanz & Johnson 1999). Напротив, если стрессоры слишком сильны и слишком устойчивы у людей, которые биологически уязвимы из-за возраста, генетических или конституциональных факторов, они могут привести к болезни. Это особенно актуально, если у человека мало психосоциальных ресурсов и плохие навыки совладания. В этой главе мы задокументировали связь между стрессорами и заболеванием и описали, как эндокринно-иммунные взаимодействия опосредуют эту связь.Мы также описали, как психосоциальные стрессоры влияют на психическое здоровье и как психосоциальные методы лечения могут улучшить как психические, так и физические расстройства. Мы еще многого не знаем о взаимосвязи между стрессом и здоровьем, но научные открытия, сделанные в областях когнитивно-эмоциональной психологии, молекулярной биологии, нейробиологии, клинической психологии и медицины, несомненно, приведут к улучшению показателей здоровья.

    БЛАГОДАРНОСТИ

    Подготовка этой рукописи была поддержана грантами NIH P01-Mh59548, P01-HL04726, T32-HL36588, R01-MH66697 и R01-AT02035.Мы благодарим Элизабет Балбин, Адама Каррико и Орит Вайцман за библиотечные исследования.

    ЦИТИРОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

    • Адамс Д. Б., Бачелли Дж., Мансия Дж., Занкетти А. Сердечно-сосудистые изменения во время естественного поведения кошки в драке. Являюсь. J. Physiol. 1968; 216: 1226–1235. [PubMed] [Google Scholar]
    • Adams MR, Kaplan JR, Koritnik DR. Психосоциальное влияние на яичниковую, эндокринную и овуляторную функцию у Macaca fascicularis . Physiol. Behav. 1985; 35: 935–940.[PubMed] [Google Scholar]
    • Аффлек Г., Урроуз С., Теннен Х., Хиггинс П., Пав Д., Алоизи Р. Модель двойного пути ежедневного стрессорного воздействия на ревматоидный артрит. Анна. Behav. Med. 1997; 19: 161–170. [PubMed] [Google Scholar]
    • Американская психиатрическая ассоциация. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам IV-TR. 4-е изд. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Психиатр. Доц .; 2000. [Google Scholar]
    • Angst J, Vollrath M. Естественная история тревожных расстройств. Acta Psychiatr.Сканд. 1991; 84: 446–452. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М. Х., Баггетт Л., Айронсон Г., Лаперьер А., Климас Н. и др. Вмешательство по управлению когнитивно-поведенческим стрессом сдерживает реакции на дистресс и повышает иммунологические маркеры после уведомления о серопозитивности к ВИЧ-1. J. Консультации. Clin. Psychol. 1991; 59: 906–915. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М.Х., Круз Д.Г., Крусс С., Лутгендорф С., Кумар М. и др. Когнитивно-поведенческое вмешательство по управлению стрессом влияет на тревожность, 24-часовой выброс катехоламинов с мочой и Т-цитотоксические / супрессорные клетки с течением времени у ВИЧ-инфицированных мужчин-геев с симптомами.J. Консультации. Clin. Psychol. 2000a; 68: 31–45. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М. Х., Круз С., Крусс Д. Г., Кумар М., Лутгендорф С. и др. Управление когнитивно-поведенческим стрессом снижает уровень дистресса и 24-часовой выброс кортизола с мочой у ВИЧ-инфицированных мужчин-геев с симптомами. Анна. Behav. Med. 2000б; 22: 29–37. [PubMed] [Google Scholar]
    • Appels A, Bar FW, Bar J, Bruggeman C, de Bates M. Воспаление, депрессивная симптоматика и ишемическая болезнь сердца. Психосом. Med. 2000; 62: 601–605.[PubMed] [Google Scholar]
    • Ballenger JC, Davidson JRT, Lecrubier Y, Nutt DJ, Borkovec TD, et al. Консенсусное заявление по поводу генерализованного тревожного расстройства от международной консенсусной группы по депрессии и тревоге. J. Clin. Психиатрия. 2001; 62: 53–58. [PubMed] [Google Scholar]
    • Башоглу М., Паркер М., Паркер Э., Озмен Э., Маркс I и др. Психологические последствия пыток: сравнение политических активистов, подвергшихся пыткам, с политическими активистами, не подвергавшимися пыткам, в Турции. Являюсь. J. Психиатрия. 1994; 151: 76–81.[PubMed] [Google Scholar]
    • Баум А. Стресс, навязчивые образы и хронический дистресс. Health Psychol. 1990; 9: 653–675. [PubMed] [Google Scholar]
    • Beck AT. Когнитивная терапия и эмоциональные расстройства. Нью-Йорк: Междунар. Univ. Нажмите; 1976. [Google Scholar]
    • Berlant JL. Топирамат при посттравматическом стрессовом расстройстве: предварительные клинические наблюдения. J. Clin. Психиатрия. 2001; 62: 60–63. [PubMed] [Google Scholar]
    • Бернард К. Введение в изучение экспериментальной медицины.Пер. ХК Грин. Нью-Йорк: Кольер; 18651961. [Google Scholar]
    • Блайх А., Гелькопф М., Соломон З. Подверженность терроризму, связанные со стрессом симптомы психического здоровья и поведение совладания с национально репрезентативной выборкой в ​​Израиле. ДЖАМА. 2003. 290: 612–620. [PubMed] [Google Scholar]
    • Борковец Т.Д., Рушио А.М. Психотерапия при генерализованном тревожном расстройстве. J. Clin. Психиатрия. 2001; 61: 37–42. [PubMed] [Google Scholar]
    • Breslau N, Davis GC, Andreski P, Peterson E.Половые различия при депрессии: роль предшествующей тревоги. Психиатр. Res. 1995; 58: 1–12. [PubMed] [Google Scholar]
    • Бриндли Д., Роллан Ю. Возможные связи между стрессом, диабетом, ожирением, гипертонией и изменением метаболизма липопротеинов, которое может привести к атеросклерозу. Clin. Sci. 1989; 77: 453–461. [PubMed] [Google Scholar]
    • Brown GW, Bifulco A, Harris T., Bridge L. Жизненный стресс, хронические субклинические симптомы и уязвимость перед клинической депрессией. J. Affect. Disord.1986; 11: 1–19. [PubMed] [Google Scholar]
    • Браунли К.А., Гурвиц Б.Е., Шнайдерман Н. Психофизиология сердечно-сосудистой системы. В: Cacioppo JT, Tassinary LG, Berntson GG, редакторы. Справочник по психофизиологии. 2-е изд. Нью-Йорк: Cambridge Univ .; 2000. С. 224–264. [Google Scholar]
    • Cannon WB. Телесные изменения в боли, голоде, страхе и ярости. 2-е изд. Нью-Йорк: Эпплтон; 1929. [Google Scholar]
    • Карни Р.М., Рич М.В., Тевелде А., Сайни Дж., Кларк К., Джаффе А.С. Большое депрессивное расстройство при ишемической болезни сердца.Являюсь. J. Cardiol. 1987. 60: 1273–1275. [PubMed] [Google Scholar]
    • Cassem EH. Депрессивные расстройства у больных соматическим заболеванием: обзор. Психосоматика. 1995; 36: S2 – S10. [PubMed] [Google Scholar]
    • Чиккетти Д. Жестокое обращение с детьми. Анну. Преподобный Clin. Psychol. 2005; 1: 409–438. [PubMed] [Google Scholar]
    • Classen C, Sephton SE, Diamond S, Spiegel D. Исследования психосоциальных вмешательств, продлевающих жизнь. В: Holland J, редактор. Учебник психоонкологии. Нью-Йорк: Oxford Univ.Нажмите; 1998. С. 730–742. [Google Scholar]
    • Руководство по клинической практике. № 5. Депрессия в первичной медико-санитарной помощи. Vol. 2: Лечение большой депрессии. Роквилл, Мэриленд: Департамент здравоохранения США Hum. Serv., Agency Health Care Policy Res .; 1993. AHCPR Publ. 93-0551.
    • Коэн С., Фрэнк Э., Дойл В.Дж., Сконер Д.П., Рабин Б.С., Гвалтни Дж.М., младший. Типы стрессоров, повышающих восприимчивость к простуде у здоровых взрослых. Health Psychol. 1998. 17: 214–223. [PubMed] [Google Scholar]
    • Коэн С., Тиррелл Д.А., Смит А.П.Психологический стресс и предрасположенность к простуде. N. Engl. J. Med. 1991; 325: 606–612. [PubMed] [Google Scholar]
    • Colby JP, Linsky AS, Straus MA. Социальный стресс и различия в смертности от курения между штатами в США. Soc. Sci. Med. 1994; 38: 373–381. [PubMed] [Google Scholar]
    • Конвей Т.Л., Викерс Р.Р., Уорд Х.В., Рахе Р.Х. Профессиональный стресс и колебания в употреблении сигарет, кофе и алкоголя. J. Health Soc. Behav. 1981; 22: 156–165. [PubMed] [Google Scholar]
    • Даннер М., Касл С.В., Абрамсон Дж. Л., Ваккарион В.Связь между депрессией и повышенным уровнем С-реактивного белка. Психосом. Med. 2003. 65: 347–356. [PubMed] [Google Scholar]
    • Данцер Р. Болезненное поведение, вызванное цитокинами: в каком положении мы находимся? Brain Behav. Иммун. 2001; 15: 7–24. [PubMed] [Google Scholar]
    • Дэвид Д., Меллман Т.А., Мендоза Л.М., Кулик-Белл Р., Айронсон Г., Шнайдерман Н. Психиатрические заболевания после урагана Эндрю. Int. Soc. Травма. Стресс Стад. 1996; 9: 607–612. [PubMed] [Google Scholar]
    • Дхабар Ф.С., Макьюен Б.С.Острый стресс усиливается, тогда как хронический стресс подавляет клеточный иммунитет in vivo: потенциальная роль в переносе лейкоцитов. Brain Behav. Иммун. 1997. 11: 286–306. [PubMed] [Google Scholar]
    • Dusseldorp E, van Elderen T., Maes S, Meulman J, Kraaij V. Метаанализ психологических образовательных программ для пациентов с ишемической болезнью сердца. Health Psychol. 1999; 18: 506–519. [PubMed] [Google Scholar]
    • Eaker ED. Психосоциальные факторы риска ишемической болезни сердца у женщин. Кардиоваск.Clin. 1998. 16: 103–111. [PubMed] [Google Scholar]
    • Эстерлинг Б.А., Антони М.Х., Шнайдерман Н., Карвер С.С., Лаперьер А. и др. Психосоциальная модуляция антител к антигену капсида вируса Эпштейна-Барра и вирусу герпеса типа 6, ВИЧ-1, инфицированных и подверженных риску геев. Психосом. Med. 1992; 54: 354–371. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фаравелли К., Палланти С. Недавние жизненные события и паническое расстройство. Являюсь. J. Психиатрия. 1989. 146: 622–626. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фассбендер К., Шмидт Р., Мосснер Р., Кишка Ю., Кунен Дж. И др.Расстройства настроения и дисфункция гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси при рассеянном склерозе: ассоциации с воспалением головного мозга. Arch. Neurol. 1998. 55: 66–72. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фаузи Ф.И., Фаузи Н.В., Хюн С.С., Элашофф Р., Гатри Д. и др. Злокачественная меланома. Влияние раннего структурированного психиатрического вмешательства, совладания и аффективного состояния на рецидив и выживаемость через 6 лет. Arch. Gen. Psychol. 1993; 50: 681–689. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фергюсон Р.Г., Викби А., Максон П., Олссон Дж., Йоханссон Б.Параметры иммунитета в продольном исследовании очень старой популяции шведов: сравнение выживших и не выживших. J. Gerontol. 1995; 50: B378 – B382. [PubMed] [Google Scholar]
    • Finlay-Jones R, Brown GW. Виды стрессовых жизненных событий и начало тревожных и депрессивных расстройств. Psychol. Med. 1981; 11: 803–815. [PubMed] [Google Scholar]
    • Foa EB, Meadows EA. Психосоциальные методы лечения посттравматического стрессового расстройства: критический обзор. Анну. Rev. Psychol. 1997. 48: 449–480.[PubMed] [Google Scholar]
    • Frasure-Smith N, Lespérance F, Gravel G, Masson A, Juneau M, et al. Социальная поддержка, депрессия и смертность в течение первого года после инфаркта миокарда. Тираж. 2000; 101: 1919–1924. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фриди-младший, Шоу Д.Л., член парламента Джаррелла, Мастерс CR. На пути к пониманию психологического воздействия стихийных бедствий: применение стрессовой модели сохранения ресурсов. J. Trauma. Стресс. 1992; 5: 441–454. [Google Scholar]
    • Friedman M, Thoresen CE, Gill JJ, Ulmer D, Powell LH, et al.Изменение поведения типа А и его влияние на сердечные рецидивы у пациентов, перенесших миокардию: сводные результаты проекта по профилактике рецидивов коронарных артерий. Являюсь. Харт J. 1986; 112: 653–665. [PubMed] [Google Scholar]
    • Гармези Н. Устойчивость и уязвимость к неблагоприятным последствиям развития, связанным с бедностью. Являюсь. Behav. Sci. 1991; 34: 416–430. [Google Scholar]
    • Glanz MD, Johnson JL. Устойчивость и развитие: позитивные жизненные адаптации. Нью-Йорк: Kluwer Acad./Plenum; 1999 г.[Google Scholar]
    • Glaser R, MacCallum RC, Laskowski BF, Malarkey WB, Sheridan JF, Kiecolt-Glaser JK. Доказательства сдвига цитокинового ответа Th-1 на Th-2, связанного с хроническим стрессом и старением. J. Gerontol. 2001; 56: M477 – M482. [PubMed] [Google Scholar]
    • Graham JDP. Повышенное артериальное давление после боя. Ланцет. 1945; 248: 239–240. [Google Scholar]
    • Graham NMH, Douglas RB, Ryan P. Стресс и острая респираторная инфекция. Являюсь. J. Epidemiol. 1986; 124: 389–401. [PubMed] [Google Scholar]
    • Зеленый BL.Психосоциальные исследования при травматическом стрессе: обновленная информация. J. Trauma. Стресс. 1994; 7: 341–362. [PubMed] [Google Scholar]
    • Зеленый BL. Травматический стресс и катастрофа: последствия для психического здоровья и факторы, влияющие на адаптацию. В: Мак Ф.Л., Надельсон Ц., ред. Международный обзор психиатрии. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Психиатр. Нажмите; 1996. С. 177–211. [Google Scholar]
    • Хаммен К. Стресс и депрессия. Анну. Преподобный Clin. Psychol. 2005; 1: 293–319. [PubMed] [Google Scholar]
    • Харбуз М.С., Човер-Гонсалес А.Дж., Джессоп Д.С.Гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось и хроническая иммунная активация. Анна. NY Acad. Sci. 2003; 992: 99–106. [PubMed] [Google Scholar]
    • Harvey AG, Bryant RA. Острое стрессовое расстройство: синтез и критика. Psychol. Бык. 2002; 128: 886–902. [PubMed] [Google Scholar]
    • Harvey AG, Jones C, Schmidt DA. Сон и посттравматическое стрессовое расстройство: обзор. Clin. Psychol. Ред. 2003; 23: 377–407. [PubMed] [Google Scholar]
    • Хэвиленд М.Г., Сонне Дж. Л., Вудс Л. Р.. Помимо посттравматического стрессового расстройства: нарушения объектных отношений и тестирования реальности у подростков, подвергшихся физическому и сексуальному насилию.Варенье. Акад. Ребенок-подростокc. Психиатрия. 1995; 34: 1054–1059. [PubMed] [Google Scholar]
    • Генри Дж. П., Стивенс П. М., Сантистебан, Джорджия. Модель психосоциальной гипертензии, показывающая обратимость и прогрессирование сердечно-сосудистых осложнений. Circ. Res. 1975. 36: 156–164. [PubMed] [Google Scholar]
    • Hess WR. Функциональная организация диэнцефалонов. Нью-Йорк: Grune & Stratton; 1957. [Google Scholar]
    • Hilton SM. Способы наблюдения за центральной нервной системой кровообращения — старые и новые.Brain Res. 1975. 87: 213–228. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ицкович Дж. Р., Гамбург М. Е., Влахов Д., Шенбаум Е. Е., Шумм П., Боланд Р. Дж.. Смертность, снижение числа лимфоцитов CD4 и депрессивные симптомы среди ВИЧ-серопозитивных женщин. ДЖАМА. 2001; 285: 1466–1474. [PubMed] [Google Scholar]
    • Айронсон Г.Х. Рабочий стресс и здоровье. В: Cranny CJ, Smith PC, Stone EF, редакторы. Удовлетворенность работой: как люди относятся к своей работе и как это влияет на их работу. Нью-Йорк: Лексингтон; 1992. С. 219–239.[Google Scholar]
    • Айронсон Г. Х., Фройнд Б., Штраус Дж. Л., Уильямс Дж. Сравнение двух методов лечения травматического стресса: исследование EMDR на уровне сообщества и продолжительное воздействие. J. Clin. Psychol. 2002. 58: 113–128. [PubMed] [Google Scholar]
    • Айронсон Г. Х., Виннингс К., Шнайдерман Н., Баум А., Родригес М. и др. Симптомы посттравматического стресса, навязчивые мысли, потеря и иммунная функция после урагана Эндрю. Психосом. Med. 1997. 59: 128–141. [PubMed] [Google Scholar]
    • Джадд Л.Л., Кесслер Р.С., Паулюс М.П., ​​Целлер П.В., Уиттхен Х.Ю., Куновац Дж.Л.Коморбидность как фундаментальный признак генерализованных тревожных расстройств: результаты Национального исследования коморбидности (NCS) Acta Psychiatr. Сканд. Дополнение 1998; 393: 6–11. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан-младший, Адамс М.Р., Кларксон Т.Б., Коритник Д.Р. Психосоциальные влияния на «защиту» самок макак-яванок. Атеросклероз. 1984. 53: 283–295. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан Дж. Р., Манук С. Б., Адамс М. Р., Вейнгард К. В., Кларксон ТБ. Подавление коронарного атеросклероза пропранололом у предрасположенных к поведению обезьян, получавших атерогенную диету.Тираж. 1987. 76: 1364–1372. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан Дж. Р., Манук С. Б., Кларксон Т. Б., Луссо FM, Тауб Д.М. Социальный статус, окружающая среда и атеросклероз у яванских макак. Артериосклероз. 1982; 2: 359–368. [PubMed] [Google Scholar]
    • Карасек Р.А., Теорелл Т.Г. Здоровая работа. Нью-Йорк: основные книги; 1990. [Google Scholar]
    • Каспрович А.Л., Манук С.Б., Малкофф С.Б., Кранц Д.С. Индивидуальные различия в поведенческой реакции сердечно-сосудистой системы: временная стабильность и формирование гемодинамического паттерна.Психофизиология. 1990; 27: 605–619. [PubMed] [Google Scholar]
    • Кендлер К.С., Гарднер, Колорадо, Прескотт, Калифорния. Личность и опыт экологических невзгод. Psychol. Med. 2003. 33: 1193–1202. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kendler KS, Hettema JM, Butera F, Gardner CO, Prescott CA. Измерения жизненных событий, таких как потеря, унижение, ловушка и опасность, в прогнозировании наступления большой депрессии и генерализованной тревоги. Arch. Генеральная психиатрия. 2003. 60: 789–796. [PubMed] [Google Scholar]
    • Кендлер К.С., Карковски Л.М., Прескотт, Калифорния.Причинно-следственная связь между стрессовыми жизненными событиями и началом большой депрессии. Являюсь. J. Психиатрия. 1999; 156: 837–841. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kessing LV, Agerbro E, Mortensen PB. Меняется ли влияние серьезных жизненных стрессов на риск развития депрессии на протяжении всей жизни? Psychol. Med. 2003. 33: 1177–1184. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kessler RC, Sonnega A, Bromet E, Hughes M, Nelson CB. Посттравматическое стрессовое расстройство в Национальном обследовании коморбидности. Arch.Генеральная психиатрия. 1995; 52: 1048–1060. [PubMed] [Google Scholar]
    • Киколт-Глейзер Дж. К., Макгуайр Л., Роблес Т. Ф., Глейзер Р. Психонейроиммунология: психологическое влияние на иммунную функцию и здоровье. J. Консультации. Clin. Psychol. 2002; 70: 537–547. [PubMed] [Google Scholar]
    • Килпатрик Д.Г., Эдмундс К.Н., Сеймур А.К. Изнасилование в Америке: доклад нации. Арлингтон, Вирджиния: Natl. Жертв цент .; 1992. [Google Scholar]
    • Klerman GL, Weissman MM, Rounsaville BJ, Chevron ES. Межличностная психотерапия депрессии.Нью-Йорк: основные книги; 1984. [Google Scholar]
    • Lacey JI. Формирование паттерна соматической реакции и стресс: некоторые пересмотры теории активации. В: Appleyo MH, Trumble R, редакторы. Психологический стресс. Нью-Йорк: Appleton-Century-Crofts; 1967. с. 14. [Google Scholar]
    • Lacey JL, Lacey BC. Проверка и расширение принципа стереотипизации вегетативной реакции. Являюсь. J. Psychol. 1958; 71: 50–73. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ladd CO, Huot RL, Thrivikraman P, Nemeroff CB, Meaney MJ, Plotsky PM.Долгосрочная поведенческая и нейроэндокринная адаптация к неблагоприятному раннему опыту. Прог. Brain Res. 2000; 122: 79–101. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lantz PM, House JS, Lepkowski JM, Williams DR, Mero RP, Chen J. Социально-экономические факторы, поведение в отношении здоровья и смертность: результаты национального репрезентативного проспективного исследования взрослых в США. ДЖАМА. 1998. 279: 1703–1708. [PubMed] [Google Scholar]
    • Larson SJ, Dunn AJ. Поведенческие эффекты цитокинов. Brain Behav. Иммун. 2001; 15: 371–387. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lazarus RS, Folkman S.Стресс, оценка и преодоление трудностей. Нью-Йорк: Спрингер; 1984. [Google Scholar]
    • Leserman J, Pettito JM, Golden RN, Gaynes BN, Gu H, Perkins DO. Влияние стрессовых жизненных событий, депрессии, социальной поддержки, совладания и кортизола на прогрессирование СПИДа. Являюсь. J. Психиатрия. 2000; 57: 1221–1228. [PubMed] [Google Scholar]
    • Левин С. Инфантильный опыт и устойчивость к физиологическому стрессу. Наука. 1957; 126: 405–406. [PubMed] [Google Scholar]
    • Линден В., Стоссель С., Морис Дж.Психосоциальные вмешательства для пациентов с ишемической болезнью сердца. Arch. Междунар. Med. 1996; 156: 745–752. [PubMed] [Google Scholar]
    • Лински А.С., Штраус М. Социальный стресс в США: связи с региональными моделями преступности и болезней. Довер, Массачусетс: Оберн-Хаус; 1986. [Google Scholar]
    • Linsky AS, Strauss MA, Colby JP. Стрессовые события, стрессовые состояния и проблемы с алкоголем в Соединенных Штатах: частичная проверка теории алкоголизма Бейлса. J. Stud. Алкоголь. 1985; 46: 72–80.[PubMed] [Google Scholar]
    • Llabre MM, Klein BR, Saab PG, McCalla JB, Schneiderman N. Классификация индивидуальных различий в сердечно-сосудистой реакции. Вклад типа реактора с учетом расы и пола. Int. J. Behav. Med. 1998. 5: 213–229. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ловенталь Б. Последствия жестокого обращения в раннем детстве и развитие устойчивости. Early Child Dev. Забота. 1998. 142: 43–52. [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Fletcher MA, Penedo F, Van Riel F.Физические симптомы синдрома хронической усталости усугубляются стрессом от урагана Эндрю. Психиатр. Med. 1995. 57: 310–325. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Klimas N, Fletcher MA, Schneiderman N. Стиль когнитивной обработки, настроение и иммунная функция после уведомления о серопозитивности ВИЧ. Cogn. Ther. Res. 1997. 21: 157–184. [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Starr K, Costello N, et al. Изменения когнитивных навыков выживания и социальной поддержки опосредуют исходы дистресса у мужчин-геев с симптомами ВИЧ-серопозитивной реакции во время вмешательства по управлению когнитивно-поведенческим стрессом.Психосом. Med. 1998. 60: 204–214. [PubMed] [Google Scholar]
    • Macksound M, Aber J. Военный опыт и психосоциальное развитие детей в Ливане. Child Dev. 1996. 67: 70–88. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мадакасира С., О’Брайен К.Ф. Острое посттравматическое стрессовое расстройство у жертв стихийного бедствия. J. Nerv. Ment. Дис. 1987; 175: 286–290. [PubMed] [Google Scholar]
    • Манук С.Б., Камарак Т.В., Каспровица А.С., Вальдштейн С.Р. Стабильность и формирование паттернов сердечно-сосудистой реактивности, вызванной поведением.В кн .: Бласкович Я., Каткин Е.С., ред. Реактивность сердечно-сосудистой системы на психологический стресс и заболевание. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Psychol. Доц .; 1993. С. 111–134. [Google Scholar]
    • Манук С.Б., Каплан-младший, Кларксон ТБ. Поведенчески индуцированная реактивность сердечного ритма и атеросклероз у яванских макак. Психосом. Med. 1983; 45: 95–108. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мармот М. Социальные ресурсы и здоровье. В: Кессель Ф., Розенфилд П.Л., Андерсон Н.Б., редакторы. Расширяя границы здравоохранения и социальных наук.Нью-Йорк: Oxford Univ. Нажмите; 2003. С. 259–285. [Google Scholar]
    • Marmot MG, Bosma H, Hemingway H, Brunner EJ, Stansfeld S. Вклад контроля над работой и других факторов риска в социальные различия в заболеваемости ишемической болезнью сердца. Ланцет. 1997; 350: 235–239. [PubMed] [Google Scholar]
    • McCabe PM, Gonzalez JA, Zaias J, Szeto A, Kumar M, et al. Социальная среда влияет на прогрессирование атеросклероза у наследственного гиперлипидемического кролика Ватанабе. Тираж. 2002; 105: 354–359.[PubMed] [Google Scholar]
    • McDaniel JS, Musselman DL, Porter MR, Reed DA, Nemeroff CB. Депрессия у онкологических больных. диагностика, биология и лечение. Arch. Генеральная психиатрия. 1995; 2: 89–99. [PubMed] [Google Scholar]
    • McEwen BS. Защитное и повреждающее действие медиаторов стресса. N. Engl. J. Med. 1998. 338: 171–179. [PubMed] [Google Scholar]
    • МакИвен Б.С., Стеллер Э. Стресс и личность: механизмы, ведущие к болезни. Arch. Междунар. Med. 1993; 153: 2093–2101.[PubMed] [Google Scholar]
    • McMahon SD, Grant KE, Compas BE, Thurm AE, Ey S. Стресс и психопатология у детей и подростков: есть ли доказательства специфичности? J. Child Psychol. Психиатрия. 2003. 44: 107–133. [PubMed] [Google Scholar]
    • McNally RJ. Психологические механизмы острой реакции на травму. Биол. Психиатрия. 2003. 53: 779–788. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мини MJ, Bhatnagan S, Dioria J, Larogue S, Francis D, et al. Молекулярная основа развития индивидуальных различий гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой стрессовой реакции.Клетка. Мол. Neurobiol. 1993; 13: 321–347. [PubMed] [Google Scholar]
    • Mendes de Leon CF, Powell LH, Kaplan BH. Изменение предрасположенного к коронарным заболеваниям поведения в рамках проекта профилактики рецидивов коронарных артерий. Психосом. Med. 1991; 53: 407–419. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мейер Р.Дж., Хаггерти Р.Дж. Стрептококковая инфекция в семье. Педиатрия. 1962; 29: 539–549. [PubMed] [Google Scholar]
    • Миллер Г.Е., Коэн С., Ричи А.К. Хронический психологический стресс и регуляция провоспалительных цитокинов: модель устойчивости к глюкокортикоидам.Health Psychol. 2002; 21: 531–541. [PubMed] [Google Scholar]
    • Mohr DC, Classen C, Barrera M. Взаимосвязь между социальной поддержкой, депрессией и лечением депрессии у людей с рассеянным склерозом. Psychol. Med. 2004. 34: 533–541. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мор Д.К., Харт С.Л., Джулиан Л., Кокс Д., Пеллетье Д. Связь между стрессовыми жизненными событиями и обострением рассеянного склероза: метаанализ. Br. Med. J. 2004; 328: 731. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Morley S, Eccleston C, Williams A.Систематический обзор и метаанализ рандомизированных контролируемых исследований когнитивно-поведенческой терапии и поведенческой терапии хронической боли у взрослых, за исключением головной боли. Боль. 1999; 80: 1–13. [PubMed] [Google Scholar]
    • Морроу Д.А., Ридкер П.М. С-реактивный белок, воспаление и ишемическая болезнь сердца. Med. Clin. North Am. 2000. 81: 149–161. [PubMed] [Google Scholar]
    • Надер К.О., Пинус Р.С., Фэрбенкс, Лос-Анджелес, аль-Азжил М., аль-Асфур А. Предварительное исследование посттравматического стрессового расстройства и горя среди детей Кувейта после кризиса в Персидском заливе.Br. J. Clin. Psychol. 1993. 32: 407–416. [PubMed] [Google Scholar]
    • Норрис Ф.Х. Эпидемиология травм: частота и влияние различных потенциально травмирующих событий на разные демографические группы. J. Консультации. Clin. Psychol. 1992; 60: 409–418. [PubMed] [Google Scholar]
    • О’Доннелл М.Л., Кример М., Брайант Р.А., Шнайдер У., Шалев А. Посттравматические расстройства после травмы: эмпирический и методологический обзор. Clin. Psychol. Ред. 2003; 23: 587–603. [PubMed] [Google Scholar]
    • Орт-Гомер К., Вамала С.П., Хорстен М., Шенк-Густафссон К., Шнайдерман Н., Миттлман М.А.Семейный стресс ухудшает прогноз у женщин с ишемической болезнью сердца. ДЖАМА. 2000; 284: 3008–3014. [PubMed] [Google Scholar]
    • Patton GC, Coffey C, Posterino M, Carlin JB, Bowes G. Жизненные события и раннее начало депрессии: причина или следствие? Psychol. Med. 2003. 33: 1203–1210. [PubMed] [Google Scholar]
    • Paykel ES. Стрессовые и аффективные расстройства у человека. Семин. Clin. Нейропсихиатрия. 2001; 6: 4–11. [PubMed] [Google Scholar]
    • Pennebaker JW. Написание эмоциональных переживаний как терапевтического процесса.Psychol. Sci. 1997. 8: 162–164. [Google Scholar]
    • Петерсон С., Селигман, депутат Европарламента. Причинные объяснения как фактор риска депрессии: теория и доказательства. Psychol. Ред. 1984; 91: 347–374. [PubMed] [Google Scholar]
    • Пфеффербаум Б., Сконцо Г.М., Флинн Б.В., Кернс Л.Дж., Даути Д.Э. и др. Услуги по выявлению случаев заболевания и психическому здоровью детей после взрыва в Оклахома-Сити. J. Behav. Health Serv. Res. 2003. 30: 215–227. [PubMed] [Google Scholar]
    • Полусный М.А., Фоллетт В.М.Долгосрочные корреляты сексуального насилия в детстве: теория и обзор эмпирической литературы. Прил. Пред. Psychol. 1995; 4: 143–166. [Google Scholar]
    • Pruessner JC, Hellhammer DH, Kirschbaum C. Низкая самооценка, индуцированная недостаточность и реакция надпочечников на стресс. Личное. Индивидуальный. Отличаются. 1999. 27: 477–489. [Google Scholar]
    • Roitt I, Brostoff J, Male D. Immunology. 5-е изд. Лондон: Mosby Int .; 1998. с. 125. [Google Scholar]
    • Рон М., Логсдейл С. Психиатрическая заболеваемость рассеянным склерозом: клиническое и магнитно-резонансное исследование.Psychol. Med. 1989; 19: 887–895. [PubMed] [Google Scholar]
    • Росс Р. Атеросклероз — воспалительное заболевание. N. Engl. J. Med. 1999. 340: 115–126. [PubMed] [Google Scholar]
    • Saab PG, Llabre MM, Hurwitz BE, Frame CA, Reineke LJ, et al. Миокардиальные и периферические сосудистые реакции на изменения поведения и их стабильность у черных и белых американцев. Психофизиология. 1992; 29: 384–397. [PubMed] [Google Scholar]
    • Saab PG, Llabre MM, Hurwitz BE, Schneiderman N, Wohlgemuth W. и др.Тест холодного прессора: паттерны реакции сосудов и миокарда и их стабильность. Психофизиология. 1993. 30: 366–373. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шналл П.Л., Ландсбергис П.А., Бейкер Д. Работа и сердечно-сосудистые заболевания. Анну. Rev. Public Health. 1994; 15: 381–411. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н. Патофизиология животных. В: Dembroski TM, Schmidt TH, Blümhen G, редакторы. Биоповеденческие основы ишемической болезни сердца. Базель: Каргер; 1983. С. 304–364. [Google Scholar]
    • Schneiderman N, Antoni MH.Учимся справляться с ВИЧ / СПИДом. В: Кессель Ф., Розенфилд П.Л., Андерсон Н.Б., редакторы. Расширяя границы здравоохранения и социальных наук. Нью-Йорк: Oxford Univ. Нажмите; 2003. С. 316–347. [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н., Антони М. Х., Сааб П. Г., Айронсон Г. Психология здоровья: психосоциальные и биоповеденческие аспекты ведения хронических заболеваний. Анну. Rev. Psychol. 2001; 52: 555–580. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н., МакКейб П. Психофизиологические стратегии в лабораторных исследованиях.В: Шнайдерман Н., Вайс С.М., Кауфманн П.Г., редакторы. Справочник по методам исследования сердечно-сосудистой поведенческой медицины. Нью-Йорк: Пленум; 1989. С. 349–364. [Google Scholar]
    • Schneiderman N, Saab PG, Catellier DJ, Powell LH, DeBusk RF и др. Психосоциальное лечение в пределах пола по подгруппам этнической принадлежности в клиническом испытании по ускорению выздоровления при ишемической болезни сердца (ENRICHD). Психосом. Med. 2004. 66: 475–483. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнурр П.П., Фридман Дж., Бернарди, Северная Каролина.Исследования посттравматического стрессового расстройства: эпидемиология, патофизиология и оценка. Psychother. Практик. 2002; 58: 877–889. [PubMed] [Google Scholar]
    • Segerstrom SC, Miller GE. Психологический стресс и иммунная система человека: метаанализ за 30 лет исследований. Psychol. Бык. 2004. 130: 601–630. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Селье Х. Жизненный стресс. Нью-Йорк: Макгроу-Хилл; 1956. [Google Scholar]
    • Шалев А.Ю. Что такое посттравматическое стрессовое расстройство? Дж.Clin. Психиатрия. 2001; 62: 4–10. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шапиро Ф. Десенсибилизация движением глаз и повторная обработка: основные принципы, протоколы и процедуры. Нью-Йорк: Гилфорд; 1995. [Google Scholar]
    • Shaw JA. Дети, пострадавшие от войны / терроризма. Clin. Детский Fam. Psychol. Ред. 2003; 6: 237–246. [PubMed] [Google Scholar]
    • Short JL. Влияние развода родителей в детстве на студентов колледжа. J. Развод Повторный брак. 2002; 38: 143–156. [Google Scholar]
    • Стэнтон Дж. М., Бальцер В. К., Смит П. К., Парра Л. Ф., Айронсон Г.Общая мера стресса на работе: стресс в общем масштабе. Educ. Psychol. Измер. 2001; 61: 866–888. [Google Scholar]
    • Thase ME. Лечение тяжелой депрессии. J. Clin. Психиатрия. 2000. 61: 17–25. [PubMed] [Google Scholar]
    • Thase ME, Greenhouse JB, Frank E. Лечение большой депрессии с помощью психотерапии или комбинаций психотерапии и фармакотерапии. Arch. Генеральная психиатрия. 1997; 54: 1009–1015. [PubMed] [Google Scholar]
    • Voordouw BC, van der Linden PD, Simonia S, van der Lei J, Sturkenboom MC, Stricker BH.Вакцинация против гриппа пожилых людей, проживающих в сообществах: влияние на смертность и заболеваемость, связанную с гриппом. Arch. Междунар. Med. 2003. 163: 1089–1094. [PubMed] [Google Scholar]
    • Welch SL, Doll HA, Fairburn CG. Жизненные события и начало нервной булимии: контролируемое исследование. Psychol. Med. 1997; 27: 515–522. [PubMed] [Google Scholar]
    • Писательский комитет для следователей ENRICHD. Влияние лечения депрессии и низкой воспринимаемой социальной поддержки на клинические события после инфаркта миокарда: рандомизированное исследование «Улучшение восстановления у пациентов с ишемической болезнью сердца» (ENRICHD).ДЖАМА. 2003. 289: 3106–3116. [PubMed] [Google Scholar]
    • Циммерман П., Виттчен Х.Ю., Хофлер М., Пфистер Х., Кесслер Р.К., Либ Р. Первичные тревожные расстройства и развитие последующих расстройств, связанных с употреблением алкоголя: 4-летнее общественное исследование подростков и молодых людей . Psychol. Med. 2003. 33: 1211–1222. [PubMed] [Google Scholar]

    Психологические, поведенческие и биологические детерминанты

    Annu Rev Clin Psychol. Авторская рукопись; доступно в PMC 2008 16 октября.

    Опубликован в окончательной отредактированной форме как:

    PMCID: PMC2568977

    NIHMSID: NIHMS70622

    См. другие статьи в PMC, в которых цитируется опубликованная статья.

    Abstract

    Стрессоры имеют большое влияние на настроение, наше самочувствие, поведение и здоровье. Острые реакции на стресс у молодых здоровых людей могут быть адаптивными и, как правило, не наносят ущерба здоровью. Однако, если угроза не устраняется, особенно у пожилых или нездоровых людей, долгосрочные эффекты стрессоров могут нанести вред здоровью. Взаимосвязь между психосоциальными стрессорами и заболеванием зависит от природы, количества и устойчивости стрессоров, а также от биологической уязвимости человека (т.д., генетика, конституциональные факторы), психосоциальные ресурсы и усвоенные модели совладания. Психосоциальные вмешательства оказались полезными для лечения расстройств, связанных со стрессом, и могут влиять на течение хронических заболеваний.

    Ключевые слова: психосоциальных стрессоров, реакции на стресс, гомеостаз, психосоциальные вмешательства, взаимодействие между уязвимостью хозяина и стрессором лицо меняющейся среды.Кэннон (1929) назвал это «гомеостазом». Селье (1956) использовал термин «стресс» для обозначения последствий чего-либо, что серьезно угрожает гомеостазу. Фактическая или предполагаемая угроза для организма называется «фактором стресса», а реакция на фактор стресса — «реакцией на стресс». Хотя стрессовые реакции развивались как адаптивные процессы, Селье заметил, что тяжелые, продолжительные стрессовые реакции могут привести к повреждению тканей и заболеванию.

    На основе оценки предполагаемой угрозы люди и другие животные вызывают реакции совладания (Lazarus & Folkman 1984).Наша центральная нервная система (ЦНС) имеет тенденцию производить интегрированные реакции совладания, а не отдельные, изолированные изменения реакции (Hilton 1975). Таким образом, когда кажется возможным немедленное сражение или бегство, млекопитающие, как правило, демонстрируют повышенную вегетативную и гормональную активность, которая максимизирует возможности для мышечной нагрузки (Cannon 1929, Hess 1957). Напротив, во время аверсивных ситуаций, в которых активная реакция совладания недоступна, млекопитающие могут участвовать в реакции бдительности, которая включает возбуждение симпатической нервной системы (СНС), сопровождающееся активным торможением движения и отводом крови от периферии (Adams et al. al.1968 г.). Степень, в которой различные ситуации вызывают различные паттерны биологической реакции, называется «ситуационной стереотипией» (Lacey 1967).

    Хотя различные ситуации имеют тенденцию вызывать разные модели стрессовых реакций, существуют также индивидуальные различия в стрессовых реакциях на одну и ту же ситуацию. Эта тенденция проявлять особый паттерн стрессовых реакций на различные факторы стресса называется «стереотипией реакции» (Lacey & Lacey, 1958). В самых разных ситуациях одни люди склонны демонстрировать стрессовые реакции, связанные с активным копингом, тогда как другие, как правило, демонстрируют стрессовые реакции, более связанные с аверсивной бдительностью (Kasprowicz et al.1990 г., Llabre et al. 1998).

    Хотя генетическая наследственность, несомненно, играет роль в определении индивидуальных различий в стереотипии ответа, неонатальный опыт у крыс, как было показано, оказывает долгосрочное влияние на когнитивно-эмоциональные реакции (Levine 1957). Например, Meaney et al. (1993) показали, что у крыс, выращенных кормящими матерями, повышен уровень активности центрального серотонина по сравнению с крысами, выращенными менее заботливыми матерями. Повышенная активность серотонина приводит к повышенной экспрессии гена центрального рецептора глюкокортикоидов.Это, в свою очередь, приводит к увеличению количества глюкокортикоидных рецепторов в лимбической системе и улучшению обратной связи глюкокортикоидов в ЦНС на протяжении всей жизни крысы. Интересно, что самки крыс, которые получают высокий уровень заботы, в свою очередь, становятся хорошо воспитанными матерями, у потомства которых также высокий уровень глюкокортикоидных рецепторов. Этот пример индуцированной поведением экспрессии генов показывает, как хорошо воспитанные крысы превращаются во взрослых с низким уровнем тревожности, которые, в свою очередь, становятся кормящими матерями со сниженной реакцией на стресс.

    В отличие от хорошо выращенных крыс, детеныши, разлученные со своими матерями на несколько часов в день в молодости, имеют высокоактивную гипоталамо-гипофизарную адренокортикальную ось и повышенное возбуждение SNS (Ladd et al. 2000). Эти обездоленные крысы, как правило, проявляют более выраженную и частую реакцию на стресс на окружающую среду, чем менее обездоленные животные.

    Поскольку эволюция предоставила млекопитающим достаточно эффективные гомеостатические механизмы (например, барорецепторный рефлекс) для борьбы с краткосрочными стрессорами, острые стрессовые реакции у молодых здоровых людей обычно не представляют собой бремени для здоровья.Однако, если угроза носит постоянный характер, особенно у пожилых или нездоровых людей, долгосрочные последствия реакции на стресс могут нанести вред здоровью (Schneiderman 1983). Неблагоприятные эффекты хронических стрессоров особенно распространены у людей, возможно, потому, что их высокая способность к символическому мышлению может вызывать стойкие стрессовые реакции на широкий спектр неблагоприятных условий жизни и работы. Связь между психосоциальными стрессорами и хроническими заболеваниями сложна. На него влияют, например, природа, количество и устойчивость стрессоров, а также биологическая уязвимость человека (т.д., генетика, конституциональные факторы) и усвоенные модели совладания. В этом обзоре мы сосредоточимся на некоторых психологических, поведенческих и биологических эффектах конкретных стрессоров, опосредующих психофизиологических путях и переменных, которые, как известно, опосредуют эти отношения. В заключение мы рассмотрим последствия лечения.

    ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СТРЕССА

    Стрессоры в детском и подростковом возрасте и их психологические последствия

    Наиболее широко изучаемыми стрессовыми факторами у детей и подростков являются насилие, жестокое обращение (сексуальное, физическое, эмоциональное или пренебрежение) и развод / супружеский конфликт (см. Cicchetti 2005).McMahon et al. (2003) также дают отличный обзор психологических последствий таких стрессоров. Психологические эффекты жестокого обращения / жестокого обращения включают нарушение регуляции аффекта, провокационное поведение, избегание близости и нарушения привязанности (Haviland et al. 1995, Lowenthal 1998). У переживших сексуальное насилие в детстве наблюдается более высокий уровень как общего дистресса, так и серьезных психологических расстройств, включая расстройства личности (Polusny & Follett 1995). Жестокое обращение с детьми также связано с негативным отношением к обучению и плохой успеваемостью в школе (Lowenthal 1998).Дети разведенных родителей чаще сообщают об антиобщественном поведении, тревоге и депрессии, чем их сверстники (Short 2002). Взрослые потомки разведенных родителей сообщают о большем текущем жизненном стрессе, семейных конфликтах и ​​отсутствии поддержки со стороны друзей по сравнению с теми, чьи родители не разводились (Short 2002). Воздействие невосприимчивой окружающей среды также описывается как фактор стресса, ведущий к приобретенной беспомощности (Peterson & Seligman 1984).

    Исследования также изучали психологические последствия воздействия войны и терроризма в детстве (Shaw 2003).Большинство детей, пострадавших от войны, испытывают серьезные психологические заболевания, включая как посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), так и симптомы депрессии. Например, Надер и др. (1993) обнаружили, что 70% кувейтских детей сообщали о симптомах посттравматического стрессового расстройства от легкой до тяжелой степени после войны в Персидском заливе. Некоторые эффекты носят длительный характер: Macksound & Aber (1996) обнаружили, что 43% ливанских детей продолжали проявлять симптомы посттравматического стресса через 10 лет после травм, связанных с войной.

    Воздействие интенсивных и хронических стрессоров в течение периода развития имеет длительные нейробиологические эффекты и подвергает человека повышенному риску тревожности и расстройств настроения, агрессивных проблем с неконтролируемостью, гипоиммунной дисфункции, заболеваний, структурных изменений ЦНС и ранних смерть (Shaw 2003).

    Стрессоры в зрелом возрасте и их психологические последствия

    ЖИЗНЕННЫЙ СТРЕСС, ТРЕВОГА И ДЕПРЕССИЯ

    Хорошо известно, что первые депрессивные эпизоды часто развиваются после наступления серьезного негативного жизненного события (Paykel 2001). Более того, есть доказательства того, что стрессовые жизненные события являются причиной возникновения депрессии (см. Hammen 2005, Kendler et al. 1999). Исследование 13 006 пациентов в Дании, впервые поступивших в психиатрическую больницу с диагнозом депрессия, выявило более недавние разводы, безработицу и самоубийства родственников по сравнению с контрольной группой, сопоставимой по возрасту и полу (Kessing et al.2003 г.). Диагноз серьезного соматического заболевания часто рассматривается как серьезный фактор жизненного стресса и часто сопровождается высоким уровнем депрессии (Cassem 1995). Например, метаанализ показал, что у 24% больных раком диагностируется большая депрессия (McDaniel et al. 1995).

    Стрессовые жизненные события также часто предшествуют тревожным расстройствам (Faravelli & Pallanti 1989, Finlay-Jones & Brown 1981). Интересно, что долгосрочные последующие исследования показали, что тревога чаще возникает до депрессии (Angst & Vollrath 1991, Breslau et al.1995). Фактически, согласно проспективным исследованиям, пациенты с тревогой с большей вероятностью разовьются большой депрессией после того, как происходят стрессовые жизненные события (Brown et al. 1986).

    НАРУШЕНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С ТРАВМОЙ

    Пожизненная подверженность травматическим событиям среди населения в целом высока, по оценкам от 40% до 70% (Norris 1992). Следует отметить, что примерно 13% взрослых женщин в США подвергались сексуальному насилию (Kilpatrick et al. 1992). Диагностическое и статистическое руководство (DSM-IV-TR; Американская психиатрическая ассоциация 2000) включает два основных диагноза, связанных с травмой: острое стрессовое расстройство (РАС) и посттравматическое стрессовое расстройство.Оба этих расстройства имеют такие характерные черты: травмирующее событие, включающее фактическую смерть или угрозу смерти или серьезную травму, и кластеры симптомов, включая повторное переживание травмирующего события (например, навязчивые мысли), избегание напоминаний / онемения и гиперактивность (например, трудности с падением или спать). Временные рамки для РАС короче (от двух дней до четырех недель), а диагностика ограничена одним месяцем после инцидента. РАС было введено в 1994 году для описания начальных реакций на травму, но подверглось критике (Harvey & Bryant, 2002) за слабую эмпирическую и теоретическую поддержку.Большинство людей, у которых появляются симптомы посттравматического стрессового расстройства вскоре после травматического события, выздоравливают, и у них не развивается посттравматическое стрессовое расстройство. Во всестороннем обзоре Грин (1994) оценивает, что примерно у 25% людей, подвергшихся травматическим событиям, развивается посттравматическое стрессовое расстройство. Опросы населения в целом показывают, что посттравматическое стрессовое расстройство в какой-то момент жизни поражает 1 из 12 взрослых (Kessler et al. 1995). Травмы и бедствия связаны не только с посттравматическим стрессовым расстройством, но и с сопутствующей депрессией, другими тревожными расстройствами, когнитивными нарушениями и злоупотреблением психоактивными веществами (David et al.1996 г., Schnurr et al. 2002, Шалев 2001).

    Были выявлены и другие последствия стресса, которые могут быть связаны со здоровьем, такие как рост курения, употребления психоактивных веществ, несчастных случаев, проблем со сном и расстройств пищевого поведения. Люди, живущие в более стрессовой среде (сообщества с более высоким уровнем разводов, неудач в бизнесе, стихийных бедствий и т. Д.), Больше курят и подвержены более высокой смертности от рака легких и хронического обструктивного легочного расстройства (Colby et al. 1994).Продольное исследование с участием моряков в военно-морском учебном центре показало, что в дни повышенного стресса чаще курят сигареты (Conway et al. 1981). Стресс, связанный с жизненными событиями, и хронические стрессовые состояния также были связаны с более высоким потреблением алкоголя (Linsky et al. 1985). Кроме того, была высказана возможность того, что алкоголь может использоваться в качестве самолечения для связанных со стрессом расстройств, таких как тревожность. Например, проспективное исследование сообщества с участием 3021 подростка и молодого человека (Zimmerman et al.2003) обнаружили, что у лиц с определенными тревожными расстройствами (социальная фобия и панические атаки) более вероятно развитие токсикомании или зависимости в течение четырех лет наблюдения. Жизнь в стрессовой среде также связана со смертельным исходом (Linsky & Strauss 1986) и возникновением булимии (Welch et al. 1997). Еще одна переменная, связанная со стрессом, которая может обеспечить связь со здоровьем, — это увеличение количества проблем со сном, о которых сообщалось после сихологической травмы (Harvey et al.2003 г.). Новое начало проблем со сном опосредовало связь между симптомами посттравматического стресса и снижением цитотоксичности естественных киллеров (NK) у жертв урагана Эндрю (Ironson et al. 1997).

    Вариации реакции на стресс

    Определенные характеристики ситуации связаны с большей реакцией на стресс. К ним относятся интенсивность или серьезность фактора стресса и управляемость фактора стресса, а также особенности, которые определяют характер когнитивных реакций или оценок.Такие жизненные события, как потеря, унижение и опасность, связаны с развитием большой депрессии и генерализованной тревоги (Kendler et al. 2003). Факторы, связанные с развитием симптомов посттравматического стрессового расстройства и психических расстройств, включают травмы, материальный ущерб, потерю ресурсов, тяжелую утрату и предполагаемую угрозу жизни (Freedy et al. 1992, Ironson et al. 1997, McNally 2003). На восстановление после стрессора также может повлиять вторичная травма (Пфеффербаум и др., 2003). Другие исследования показали, что несколько аспектов стресса, которые могут работать синергетически, более действенны, чем один аспект; например, в области рабочего стресса цейтнот в сочетании с угрозой (Stanton et al.2001), или высокий спрос в сочетании с низким контролем (Карасек и Теорелл, 1990).

    Исходы, связанные со стрессом, также различаются в зависимости от личных факторов и факторов окружающей среды. Факторы личного риска развития депрессии, тревоги или посттравматического стрессового расстройства после серьезного жизненного события, катастрофы или травмы включают предыдущий психиатрический анамнез, невротизм, женский пол и другие социально-демографические переменные (Green 1996, McNally 2003, Patton et al. 2003) . Есть также некоторые свидетельства того, что взаимосвязь между личностью и неблагоприятными условиями окружающей среды может быть двунаправленной (Kendler et al.2003 г.). Уровни невротизма, эмоциональности и реактивности коррелируют с плохими межличностными отношениями, а также с «предрасположенностью к событиям». Выявленные защитные факторы включают, помимо прочего, преодоление трудностей, ресурсы (например, социальную поддержку, самооценку, оптимизм) и поиск смысла. Например, люди, получившие социальную поддержку, чувствуют себя лучше после стихийного бедствия (Madakaisira & O’Brien, 1987) или после инфаркта миокарда (Frasure-Smith et al. 2000). Pruessner et al. (1999) обнаружили, что люди с более высокой самооценкой работают лучше и имеют более низкую реакцию кортизола на острые стрессоры (сложные математические задачи).Придание значимости событию — еще один фактор защиты от развития посттравматического стрессового расстройства, даже если имели место ужасные пытки. У левых политических активистов, подвергшихся пыткам военным режимом Турции, были более низкие показатели посттравматического стрессового расстройства, чем у неактивистов, арестованных и подвергнутых пыткам полицией (Basoğlu et al. 1994).

    Наконец, люди устойчивы и в целом способны справляться с неблагоприятными ситуациями. Недавний пример — исследование репрезентативной в национальном масштабе выборки израильтян после 19 месяцев продолжающегося воздействия палестинской интифады.Несмотря на значительные страдания, большинство израильтян сообщили, что они адаптировались к ситуации без серьезных симптомов психического здоровья или нарушений (Bleich et al. 2003).

    БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОТВЕТЫ НА СТРЕССОРЫ

    Реакции на острый стресс

    После восприятия острого стрессового события происходит каскад изменений в нервной, сердечно-сосудистой, эндокринной и иммунной системах. Эти изменения составляют реакцию на стресс и, как правило, являются адаптивными, по крайней мере, в краткосрочной перспективе (Selye 1956).В частности, две особенности делают реакцию на стресс адаптивной. Во-первых, гормоны стресса высвобождаются, чтобы сделать запасы энергии доступными для немедленного использования организмом. Во-вторых, возникает новая модель распределения энергии. Энергия направляется к тканям, которые становятся более активными во время стресса, в первую очередь к скелетным мышцам и мозгу. Клетки иммунной системы также активируются и мигрируют на «боевые станции» (Dhabar & McEwen 1997). Приостановляются менее важные виды деятельности, такие как пищеварение и выработка гормонов роста и гонад.Проще говоря, во время острого кризиса прием пищи, рост и сексуальная активность могут нанести ущерб физической неприкосновенности и даже выживанию.

    Гормоны стресса вырабатываются SNS и гипоталамо-гипофизарной адренокортикальной системой. SNS стимулирует мозговое вещество надпочечников производить катехоламины (например, адреналин). Параллельно паравентрикулярное ядро ​​гипоталамуса вырабатывает рилизинг-фактор кортикотропина, который, в свою очередь, стимулирует выработку гипофизом адренокортикотропина. Затем адренокортикотропин стимулирует кору надпочечников вырабатывать кортизол.Вместе катехоламины и кортизол увеличивают доступные источники энергии, способствуя липолизу и превращению гликогена в глюкозу (то есть сахар в крови). Липолиз — это процесс расщепления жиров на полезные источники энергии (например, жирные кислоты и глицерин; Brindley & Rollan 1989).

    Затем энергия распределяется по органам, которые в ней больше всего нуждаются, повышая уровень артериального давления и сужая одни кровеносные сосуды при расширении других. Артериальное давление повышается с помощью одного из двух гемодинамических механизмов (Llabre et al.1998, Schneiderman & McCabe 1989). Механизм миокарда увеличивает кровяное давление за счет увеличения сердечного выброса; то есть увеличение частоты сердечных сокращений и ударного объема (т. е. количества крови, перекачиваемой с каждым ударом сердца). Сосудистый механизм сужает сосудистую сеть, тем самым увеличивая кровяное давление, так же как сужение шланга увеличивает давление воды. Специфические факторы стресса, как правило, вызывают реакцию миокарда или сосудов, что свидетельствует о ситуационной стереотипии (Saab et al.1992, 1993). Лабораторные факторы стресса, которые требуют активных стратегий выживания, таких как произнесение речи или выполнение мысленных вычислений, требуют от участника сделать чего-то и связаны с реакциями миокарда. Напротив, лабораторные стрессоры, которые требуют более бдительных стратегий преодоления при отсутствии движения, таких как просмотр тревожного видео или удерживание ноги в ведре с ледяной водой, связаны с реакциями сосудов. С эволюционной точки зрения считается, что сердечные реакции способствуют активному копированию путем перенаправления крови к скелетным мышцам в соответствии с реакцией «бей или беги».В ситуациях, когда решительные действия неуместны, но вместо этого требуются ингибирование скелетных мышц и бдительность, сосудистая гемодинамическая реакция является адаптивной. Сосудистый ответ отводит кровь от периферии к внутренним органам, тем самым сводя к минимуму возможное кровотечение в случае физического нападения.

    Наконец, помимо увеличения доступности и перераспределения энергии, реакция на острый стресс включает активацию иммунной системы. Клетки врожденной иммунной системы (например,g., макрофаги и естественные клетки-киллеры), первая линия защиты, отходят от лимфатической ткани и селезенки и попадают в кровоток, временно увеличивая количество иммунных клеток в кровообращении (т. е. лейкоцитоз). Оттуда иммунные клетки мигрируют в ткани, которые, скорее всего, будут повреждены во время физического противостояния (например, кожа). Оказавшись на «боевых позициях», эти клетки могут содержать микробы, которые могут проникать в организм через раны и тем самым способствовать заживлению (Dhabar & McEwen 1997).

    Хроническая реакция на стресс

    Реакция на острый стресс может стать дезадаптивной, если она активизируется неоднократно или постоянно (Selye 1956). Например, хроническая стимуляция СНС сердечно-сосудистой системы из-за стресса приводит к устойчивому повышению артериального давления и гипертрофии сосудов (Генри и др., 1975). То есть мышцы, которые сужают сосудистую сеть, утолщаются, вызывая повышенное кровяное давление в состоянии покоя и стереотипию реакции или тенденцию реагировать на все типы стрессоров сосудистой реакцией.Хронически повышенное артериальное давление заставляет сердце работать тяжелее, что приводит к гипертрофии левого желудочка (Brownley et al. 2000). Со временем хронически повышенный и быстро меняющийся уровень артериального давления может привести к повреждению артерий и образованию бляшек.

    Повышенные базальные уровни гормонов стресса, связанные с хроническим стрессом, также подавляют иммунитет, напрямую влияя на профили цитокинов. Цитокины — это коммуникативные молекулы, вырабатываемые в основном иммунными клетками (см. Roitt et al.1998). Есть три класса цитокинов. Провоспалительные цитокины опосредуют острые воспалительные реакции. Цитокины Th2 опосредуют клеточный иммунитет, стимулируя естественные клетки-киллеры и цитотоксические Т-клетки, иммунные клетки, нацеленные на внутриклеточные патогены (например, вирусы). Наконец, цитокины Th3 опосредуют гуморальный иммунитет, стимулируя В-клетки продуцировать антитела, которые «маркируют» внеклеточные патогены (например, бактерии) для удаления. В метаанализе более 30 лет исследований Segerstrom & Miller (2004) обнаружили, что промежуточные факторы стресса, такие как академические экзамены, могут способствовать сдвигу Th3 (т.е. увеличение цитокинов Th3 по сравнению с цитокинами Th2). Сдвиг Th3 имеет эффект подавления клеточного иммунитета в пользу гуморального иммунитета. В ответ на большее количество хронических стрессоров (например, длительный уход за пациентом с деменцией) Сегерстром и Миллер обнаружили, что провоспалительные цитокины Th2 и Th3 нарушают регуляцию и приводят как к подавлению гуморального, так и клеточного иммунитета. Промежуточные и хронические стрессоры связаны с более медленным заживлением ран и восстановлением после операции, более слабым ответом антител на вакцинацию и дефицитом антивирусных препаратов, которые, как считается, способствуют повышению уязвимости к вирусным инфекциям (например,g. снижение цитотоксичности естественных клеток-киллеров; см. Kiecolt-Glaser et al. 2002).

    Хронический стресс особенно опасен для пожилых людей в свете старения иммунитета, постепенной потери иммунной функции, связанной со старением. Пожилые люди менее способны вырабатывать антитела в ответ на вакцинацию или бороться с вирусными инфекциями (Ferguson et al. 1995), а также есть данные о сдвиге Th3 (Glaser et al. 2001). Хотя исследования еще не связали плохую реакцию на вакцинацию с ранней смертностью, грипп и другие инфекционные заболевания являются основной причиной смертности среди пожилых людей, даже среди тех, кто получил вакцинацию (например,g., Voordouw et al. 2003 г.).

    ПСИХОСОЦИАЛЬНЫЕ СТРЕССОРЫ И ЗДОРОВЬЕ

    Сердечно-сосудистые заболевания

    Как эпидемиологические, так и контролируемые исследования продемонстрировали взаимосвязь между психосоциальными стрессорами и заболеванием. Однако лежащие в основе медиаторы в большинстве случаев неясны, хотя возможные механизмы изучались в некоторых экспериментальных исследованиях. Документально подтвержден профессиональный градиент риска ишемической болезни сердца (ИБС), при котором мужчины с относительно низким социально-экономическим статусом имеют самые низкие показатели здоровья (Marmot 2003).Однако значительную часть градиента риска ИБС можно устранить, приняв во внимание отсутствие предполагаемого контроля над работой, который является мощным стрессорным фактором (Marmot et al. 1997). Другие факторы включают рискованное поведение, такое как курение, употребление алкоголя и малоподвижный образ жизни (Lantz et al. 1998), которому может способствовать стресс. Сообщается, что у мужчин (Schnall et al. 1994) и женщин (Eaker 1998) рабочий стресс является предиктором возникновения ИБС и гипертонии (Ironson 1992). Однако у женщин с уже существующей ИБС семейный стресс является лучшим предиктором плохого прогноза, чем рабочий стресс (Orth-Gomer et al.2000).

    Хотя процитированные до сих пор обсервационные исследования выявляют провокационные ассоциации между психосоциальными стрессорами и заболеванием, они ограничены в том, что они могут сказать нам о точном вкладе этих стрессоров или о том, как стресс опосредует процессы болезни. Модели на животных предоставляют важный инструмент, помогающий понять специфическое влияние стрессоров на процессы болезни. Это особенно верно в отношении атеросклеротической ИБС, на развитие которой у человека уходит несколько десятилетий, и на нее влияет множество конституциональных, демографических и экологических факторов.Было бы также неэтично вызывать заболевание у людей экспериментальными средствами.

    Возможно, самая известная животная модель, связывающая стресс с атеросклерозом, была разработана Kaplan et al. (1982). Их исследование проводилось на самцах обезьян cynomolgus, которые обычно живут в социальных группах. Исследователи подчеркнули половину животных, реорганизуя социальные группы из пяти человек с интервалом в один-три месяца по графику, который гарантировал, что каждая обезьяна будет размещена с несколькими новыми животными во время каждой реорганизации.Другая половина животных жила стабильными социальными группами. Все животные находились на умеренно атерогенной диете в течение 22 месяцев. Животных также оценивали на предмет их социального статуса (т. Е. Относительного доминирования) в каждой группе. Основные результаты заключались в том, что ( a ) социально доминирующие животные, живущие в нестабильных группах, имели значительно больший атеросклероз, чем менее доминирующие животные, живущие в нестабильных группах; и ( b ) у социально доминирующих самцов животных, живущих в нестабильных группах, атеросклероз был значительно выше, чем у социально доминирующих животных, живущих в стабильных группах.Другие важные выводы, основанные на этой модели, заключаются в том, что реактивность сердечного ритма на угрозу захвата предсказывает тяжесть атеросклероза (Manuck et al., 1983) и что введение SNS-блокирующего агента пропранолола снижает прогрессирование атеросклероза (Kaplan et al. 1987). В отличие от результатов у мужчин, у подчиненных предменструальных женщин атеросклероз выше, чем у доминирующих женщин (Kaplan et al., 1984), потому что они относительно дефицитны эстрогеном и имеют тенденцию пропускать овуляторные циклы (Adams et al.1985).

    Принимая во внимание, что исследования на яванских макаках показывают, что эмоционально стрессовое поведение может ускорить прогрессирование атеросклероза, McCabe et al. (2002) предоставили доказательства того, что аффилированное социальное поведение может замедлить прогрессирование атеросклероза у кроликов с наследственной гиперлипидемией Ватанабе. Эта модель кролика имеет генетический дефект клиренса липопротеинов, в результате чего наблюдается гиперхолестеринемия и тяжелый атеросклероз. Кролики были отнесены к одной из трех социальных или поведенческих групп: ( и ) нестабильная группа, в которой незнакомые кролики находились в парах ежедневно, причем пары менялись каждую неделю; (b ) стабильная группа, в которой однопометники ежедневно объединялись в пары на протяжении всего исследования; и ( c ) индивидуально содержащаяся группа.Стабильная группа демонстрировала более аффилированное и менее агонистическое поведение, чем нестабильная группа, и значительно реже страдала атеросклерозом, чем каждая из двух других групп. В исследовании подчеркивается важность поведенческих факторов в атерогенезе даже в модели болезни с чрезвычайно сильными генетическими детерминантами.

    Заболевания верхних дыхательных путей

    Гипотеза о том, что стресс определяет предрасположенность к простуде, получила поддержку в обсервационных исследованиях (Graham et al.1986, Meyer & Haggerty 1962). Одна из проблем таких исследований заключается в том, что они не учитывают воздействие. Например, люди, находящиеся в состоянии стресса, могут стремиться к большему количеству контактов со стороны и, таким образом, подвергаться большему воздействию вирусов. Поэтому в более контролируемом исследовании люди подвергались воздействию риновируса, а затем помещались в карантин, чтобы контролировать воздействие других вирусов (Cohen et al. 1991). Те люди, у которых были самые стрессовые жизненные события и самый высокий уровень воспринимаемого стресса и негативных эмоций, имели наибольшую вероятность развития симптомов простуды.В последующем исследовании добровольцев, зараженных вирусом простуды, было обнаружено, что люди, переживающие хронические стрессовые жизненные события (т. Е. События, длящиеся месяц или дольше, включая безработицу, хроническую неполную занятость или сохраняющиеся межличностные трудности), имели высокую вероятность простудиться. , тогда как люди, подвергшиеся стрессовым событиям продолжительностью менее месяца, этого не делали (Cohen et al. 1998).

    Вирус иммунодефицита человека

    Влияние жизненных стрессоров также изучалось в контексте заболеваний спектра вируса иммунодефицита человека (ВИЧ).Leserman et al. (2000) наблюдали за мужчинами с ВИЧ в течение 7,5 лет и обнаружили, что более быстрое прогрессирование СПИДа связано с более высокими совокупными стрессовыми жизненными событиями, использованием отрицания в качестве механизма преодоления, меньшим удовлетворением социальной поддержкой и повышенным уровнем кортизола в сыворотке крови.

    Воспаление, иммунная система и физическое здоровье

    Несмотря на описанные выше иммуносупрессивные эффекты, вызванные стрессом, стресс также был связан с обострениями аутоиммунных заболеваний (Harbuz et al.2003) и другие состояния, в которых чрезмерное воспаление является центральным признаком, например, ИБС (Appels et al. 2000). Данные свидетельствуют о том, что за эти ассоциации ответственна хронически активированная, дисрегулируемая реакция на острый стресс. Напомним, что острая стрессовая реакция включает активацию и миграцию клеток врожденной иммунной системы. Этот эффект опосредуется провоспалительными цитокинами. В периоды хронического стресса у здорового человека кортизол в конечном итоге подавляет выработку провоспалительных цитокинов.Но у людей с аутоиммунным заболеванием или ИБС длительный стресс может привести к тому, что выработка провоспалительных цитокинов останется хронически активированной, что приведет к обострению патофизиологии и симптоматики.

    Миллер и др. (2002) предложили модель устойчивости к глюкокортикоидам для объяснения этого дефицита в регуляции провоспалительных цитокинов. Они утверждают, что иммунные клетки становятся «устойчивыми» к воздействию кортизола (т. Е. Типа глюкокортикоидов), в первую очередь за счет уменьшения или подавления количества экспрессируемых рецепторов кортизола.Поскольку кортизол не может подавить воспаление, стресс продолжает бесконечно стимулировать выработку провоспалительных цитокинов. Хотя существует только предварительная эмпирическая поддержка этой модели, она может иметь последствия для воспалительных заболеваний. Например, при ревматоидном артрите чрезмерное воспаление вызывает повреждение суставов, отек, боль и снижение подвижности. Стресс связан с увеличением отека и снижением подвижности у пациентов с ревматоидным артритом (Affleck et al. 1997). Точно так же при рассеянном склерозе (РС) сверхактивная иммунная система нацелена и разрушает миелин, окружающие нервы, способствуя появлению множества симптомов, включая паралич и слепоту.Опять же, стресс связан с обострением болезни (Mohr et al. 2004). Даже при ИБС играет роль воспаление. Иммунная система реагирует на сосудистое повреждение так же, как и на любую другую рану: иммунные клетки мигрируют в артериальную стенку и проникают в нее, вызывая каскад биохимических процессов, которые в конечном итоге могут привести к тромбозу (т. Е. Сгустку; Ross 1999). Повышенные уровни воспалительных маркеров, таких как С-реактивный белок (СРБ), позволяют прогнозировать сердечные приступы даже при контроле других традиционных факторов риска (например,g., холестерин, артериальное давление и курение; Морроу и Ридкер 2000). Интересно, что история серьезных депрессивных эпизодов была связана с повышенным уровнем СРБ у мужчин (Danner et al. 2003).

    Воспаление, выработка цитокинов и психическое здоровье

    Помимо воздействия на физическое здоровье, длительное производство провоспалительных цитокинов может также отрицательно сказаться на психическом здоровье уязвимых людей. Во время болезни (например, гриппа) провоспалительные цитокины возвращаются в ЦНС и вызывают симптомы усталости, недомогания, снижения аппетита и вялости, которые обычно ассоциируются с депрессией.Когда-то считалось, что эти симптомы напрямую вызваны инфекционными патогенами, но в последнее время стало ясно, что провоспалительные цитокины являются достаточными и необходимыми (то есть даже при отсутствии инфекции или лихорадки) для формирования болезненного поведения (Dantzer 2001, Larson & Dunn 2001).

    Болезненное поведение считается высокоорганизованной стратегией, которую млекопитающие используют для борьбы с инфекцией (Dantzer 2001). Симптомы болезни, как считалось ранее, не являются несущественными или даже дезадаптирующими.Напротив, считается, что болезненное поведение способствует сопротивлению и способствует выздоровлению. Например, общее снижение активности позволяет больному сохранять энергетические ресурсы, которые можно перенаправить на усиление иммунной активности. Точно так же ограничение исследования, спаривания и поиска пищи дополнительно сберегает энергетические ресурсы и снижает вероятность рискованных столкновений (например, драки из-за партнера). Кроме того, уменьшение потребления пищи также снижает уровень железа в крови, тем самым уменьшая размножение бактерий.Таким образом, в течение ограниченного периода болезненное поведение можно рассматривать как адаптивную реакцию на стресс, вызванный болезнью.

    Однако, как и другие аспекты реакции на острый стресс, болезненное поведение может стать дезадаптивным при многократной или непрерывной активации. Многие особенности реакции болезненного поведения совпадают с большой депрессией. Действительно, по сравнению со здоровым контролем, у пациентов с воспалительными заболеваниями, такими как РС (Mohr et al. 2004) или ИБС (Carney et al.1987). Конечно, пациенты с РС сталкиваются с рядом факторов стресса, и сообщения о депрессии неудивительны. Однако по сравнению с людьми, страдающими аналогичной инвалидностью и не страдающими рассеянным склерозом (например, жертвы автомобильной аварии), пациенты с рассеянным склерозом по-прежнему сообщают о более высоком уровне депрессии (Ron & Logsdail 1989). Как при РС (Fassbender et al. 1998), так и при ИБС (Danner et al. 2003) было обнаружено, что показатели воспаления коррелируют с депрессивной симптоматикой. Таким образом, есть данные, позволяющие предположить, что стресс способствует как физическим, так и психическим заболеваниям через опосредованные эффекты провоспалительных цитокинов.

    ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ УЯЗВИМОСТЬ-СТРЕССОР И ЗАБОЛЕВАНИЕ

    Изменения биологических уставок, которые происходят на протяжении всей жизни в зависимости от хронических стрессоров, называются аллостазом, а биологическая стоимость этих корректировок известна как аллостатическая нагрузка (McEwen 1998 ). МакИвен также предположил, что кумулятивное увеличение аллостатической нагрузки связано с хроническим заболеванием. Это интригующие гипотезы, которые подчеркивают роль, которую стрессоры могут играть в развитии болезни. Однако задача состоит в том, чтобы показать точные взаимодействия, которые происходят между стрессорами, патогенами, уязвимостью хозяина (как конституциональной, так и генетической) и такими нарушениями здоровья, как курение, злоупотребление алкоголем и чрезмерное потребление калорий.Свидетельства наличия сопутствующих заболеваний на протяжении всей жизни не обязательно подразумевают наличие аллостатической нагрузки, поскольку в качестве виновников могут выступать иммуносупрессия, генетическая предрасположенность, воздействие патогенов и плохое поведение в отношении здоровья.

    Например, неясно, связаны ли изменения уставки таких переменных, как артериальное давление, с кумулятивными факторами стресса как таковыми, по крайней мере, у здоровых молодых людей. Так, например, у британских солдат, которые более года находились в условиях поля боя во время Второй мировой войны, наблюдалось хроническое повышение артериального давления, которое нормализовалось через пару месяцев вдали от фронта (Graham 1945).Напротив, у людей с хроническими заболеваниями, такими как синдром хронической усталости, может наблюдаться высокий уровень рецидивов после относительно острого стрессового фактора, такого как ураган (Lutgendorf et al. 1995). Тем не менее, подчеркнув роль, которую хронические стрессоры могут играть в исходах нескольких заболеваний, МакИвен помог выделить важную область исследования.

    ЛЕЧЕНИЕ СТРЕСС-СВЯЗАННЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

    При посттравматическом стрессовом расстройстве полезные методы лечения включают когнитивно-поведенческую терапию (КПТ), а также воздействие и более спорную десенсибилизацию движением глаз и повторную обработку (Foa & Meadows 1997, Ironson et al.2002, Шапиро 1995). Также предлагались психофармакологические подходы (Berlant 2001). Кроме того, писать о травме было полезно как для эмоционального выздоровления, так и для потенциальной пользы для здоровья (Pennebaker, 1997). Для амбулаторных пациентов с большой депрессией КПТ Бека (Beck 1976) и межличностная терапия (Klerman et al. 1984) столь же эффективны, как и психофармакотерапия (Clinical Practice Guidelines 1993). Однако наличие проблем со сном или гиперкортизолемии связано с более слабым ответом на психотерапию (Thase 2000).Комбинация психотерапии и фармакотерапии, по-видимому, дает существенное преимущество перед одной только психотерапией для подгруппы пациентов, которые находятся в более тяжелой депрессии или страдают рецидивирующей депрессией (Thase et al. 1997). Что касается лечения тревожности, это частично зависит от конкретного расстройства (например, генерализованного тревожного расстройства (ГТР), панического расстройства, социальной фобии), хотя КПТ, включая тренировки по релаксации, продемонстрировала эффективность при нескольких подтипах тревоги (Borkovec & Ruscio 2001).Антидепрессанты, такие как селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, также проявляют эффективность при тревоге (Ballenger et al. 2001), особенно когда GAD сочетается с большой депрессией, что имеет место у 39% пациентов с текущим GAD (Judd et al. 1998).

    ПОВЕДЕНЧЕСКИЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ПРИ ХРОНИЧЕСКОМ ЗАБОЛЕВАНИИ

    Пациентам, страдающим хроническими, опасными для жизни заболеваниями, часто приходится сталкиваться с ежедневными стрессовыми факторами, которые могут угрожать подорвать даже самые устойчивые стратегии выживания и подавить самые многочисленные межличностные ресурсы.Психосоциальные вмешательства, такие как управление когнитивно-поведенческим стрессом (CBSM), положительно влияют на качество жизни пациентов с хроническими заболеваниями (Schneiderman et al. 2001). Такие вмешательства уменьшают воспринимаемый стресс и негативное настроение (например, депрессию), улучшают воспринимаемую социальную поддержку, способствуют решению проблем и изменяют когнитивные оценки, а также уменьшают возбуждение SNS и высвобождение кортизола из коры надпочечников. Психосоциальные вмешательства, по-видимому, также помогают пациентам с хронической болью уменьшить их дистресс и воспринимаемую боль, а также повысить их физическую активность и способность вернуться к работе (Morley et al.1999). Эти психосоциальные вмешательства могут также уменьшить чрезмерное использование пациентами лекарств и использование системы здравоохранения. Есть также некоторые свидетельства того, что психосоциальные вмешательства могут иметь благоприятное влияние на прогрессирование заболевания (Schneiderman et al. 2001).

    Заболеваемость, смертность и маркеры прогрессирования заболевания

    Испытания психосоциального вмешательства, проведенные на пациентах после острого инфаркта миокарда (ИМ), показали как положительные, так и нулевые результаты.Два метаанализа сообщили о снижении как смертности, так и заболеваемости примерно на 20-40% (Dusseldorp et al. 1999, Linden et al. 1996). Большинство этих исследований проводилось на мужчинах. Основным исследованием, сообщившим о положительных результатах, был проект по профилактике рецидивов коронарных артерий (RCPP), в котором использовалась групповая когнитивно-поведенческая терапия, снижалась враждебность и депрессивный аффект (Mendes de Leon et al., 1991), а также комбинированная медицинская конечная точка — сердечная смерть. и нефатальный ИМ (Friedman et al. 1986).

    Напротив, основным исследованием, сообщившим о нулевых результатах для медицинских конечных точек, было клиническое испытание Enhancecing Recovery in Coronary Heart Disease (ENRICHD) (Writing Committee for ENRICHD Investigators 2003), которое обнаружило, что вмешательство незначительно уменьшило депрессию и увеличило воспринимаемую социальную поддержку. , но не повлияло на комбинированную медицинскую конечную точку смерти и нефатального ИМ. Однако вторичный анализ, в ходе которого изучались эффекты психосоциального вмешательства внутри пола по подгруппам этнической принадлежности, обнаружил значительное снижение, приближающееся к 40%, как сердечной смерти, так и нефатального ИМ для белых мужчин, но не для других подгрупп, таких как женщины из меньшинств (Schneiderman et al.2004 г.). Хотя между RCPP и ENRICHD были важные различия с точки зрения целей психосоциального вмешательства, продолжительности и сроков лечения, следует также отметить, что более 90% пациентов в RCPP были белыми мужчинами. Таким образом, поскольку в первую очередь белые мужчины, но не другие подгруппы, могли получить пользу от вмешательства ENRICHD, в будущих исследованиях необходимо учитывать переменные, которые могли предотвратить преимущества в отношении заболеваемости и смертности среди гендерных и этнических подгрупп, отличных от белых мужчин.

    Психосоциальные интервенционные исследования, проведенные на больных раком, показали как положительные, так и нулевые результаты в отношении выживаемости (Classen 1998). Ряд факторов, которые обычно характеризовали интервенционные испытания, в которых наблюдались значительные положительные эффекты на выживаемость, относительно отсутствовали в испытаниях, которые не показали улучшения выживаемости. К ним относятся: ( a ) наличие только пациентов с одинаковым типом и тяжестью рака в каждой группе, ( b ) создание благоприятной среды, ( c ) наличие образовательного компонента и ( d ) обеспечение стресс-менеджмента и обучения навыкам совладания.В одном исследовании, сообщившем о положительных результатах, Fawzy et al. (1993) обнаружили, что пациенты с меланомой на ранней стадии, отнесенные к шестинедельной группе когнитивно-поведенческого управления стрессом (CBSM), показали значительно более длительную выживаемость и более длительное время до рецидива в течение шестилетнего периода наблюдения по сравнению с пациентами, получавшими хирургическое и стандартное лечение. одна забота. Вмешательство также значительно уменьшило дистресс, улучшило активное копинг и увеличило цитотоксичность NK-клеток по сравнению с контролем.

    Хотя опубликованные исследования еще не показали, что психосоциальные вмешательства могут снизить прогрессирование ВИЧ / СПИДа, несколько исследований значительно повлияли на факторы, которые были связаны с прогрессированием заболевания ВИЧ / СПИД (Schneiderman & Antoni 2003).Эти переменные, связанные с прогрессированием заболевания, включают дистресс, депрессивный аффект, отрицание совладания, низкая воспринимаемая социальная поддержка и повышенный уровень кортизола в сыворотке (Ickovics et al. 2001, Leserman et al. 2000). Антони и др. использовали групповые методы CBSM (то есть КПТ плюс тренировка релаксации) для уменьшения связанных со стрессом эффектов уведомления о ВИЧ + серостатусе. Те, кто находился в условиях вмешательства, демонстрировали более низкий уровень дистресса, беспокойства и депрессивного настроения, чем те, кто находился в контрольном состоянии, а также более низкие титры антител к герпесвирусам и более высокие уровни Т-хелперных (CD4) клеток, NK-клеток и пролиферации лимфоцитов (Antoni et al. al.1991, Эстерлинг и др. 1992). В последующих исследованиях, проведенных с участием ВИЧ-положительных мужчин с симптомами, которые не пытались определить свой серостатус ВИЧ, CBSM снизил дистресс, дисфорию, тревогу, титры антител к герпесвирусу, кортизол и адреналин (Antoni et al. 2000a, b; Lutgendorf et al. 1997). Улучшение воспринимаемой социальной поддержки и адаптивных навыков совладания опосредовало уменьшение стресса (Lutgendorf et al. 1998). Таким образом, похоже, что CBSM может положительно влиять на переменные, связанные со стрессом, которые были связаны с прогрессированием ВИЧ / СПИДа.Однако только рандомизированное клиническое испытание может подтвердить, что CBSM может конкретно снижать прогрессирование заболевания ВИЧ / СПИД.

    ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    Стресс — центральная концепция для понимания жизни и эволюции. Все существа сталкиваются с угрозами гомеостазу, на которые необходимо реагировать адаптивными способами. Наше будущее как индивидов и как вида зависит от нашей способности адаптироваться к сильным стрессовым факторам. На уровне общества мы сталкиваемся с нехваткой институциональных ресурсов (например, с неадекватным медицинским страхованием), эпидемиями (например.ж., ВИЧ / СПИД), войны и международного терроризма, достигшего наших берегов. На индивидуальном уровне мы живем в условиях небезопасности нашей повседневной жизни, включая стресс на работе, семейный стресс и небезопасные школы и районы. Это не совсем новое состояние, поскольку только в прошлом веке мир страдал от массового голода, геноцида, революций, гражданских войн, крупных эпидемий инфекционных заболеваний, двух мировых войн и пагубной холодной войны, угрожавшей мировому порядку. . Хотя мы решили не сосредотачиваться на этих глобальных угрозах в этой статье, они действительно служат фоном для нашего рассмотрения взаимосвязи между стрессом и здоровьем.

    Широко используемое определение стрессовых ситуаций — это такое определение, в котором требования ситуации угрожают превысить ресурсы человека (Lazarus & Folkman 1984). Понятно, что все мы подвержены стрессовым ситуациям на социальном, общинном и межличностном уровнях. То, как мы решаем эти проблемы, скажет нам о здоровье нашего общества и нас самих. Острые реакции на стресс у молодых здоровых людей могут быть адаптивными и, как правило, не наносят ущерба здоровью.В самом деле, оптимистичные люди с хорошей реакцией на преодоление трудностей могут извлечь пользу из такого опыта и хорошо справляться с хроническими стрессовыми факторами (Garmezy 1991, Glanz & Johnson 1999). Напротив, если стрессоры слишком сильны и слишком устойчивы у людей, которые биологически уязвимы из-за возраста, генетических или конституциональных факторов, они могут привести к болезни. Это особенно актуально, если у человека мало психосоциальных ресурсов и плохие навыки совладания. В этой главе мы задокументировали связь между стрессорами и заболеванием и описали, как эндокринно-иммунные взаимодействия опосредуют эту связь.Мы также описали, как психосоциальные стрессоры влияют на психическое здоровье и как психосоциальные методы лечения могут улучшить как психические, так и физические расстройства. Мы еще многого не знаем о взаимосвязи между стрессом и здоровьем, но научные открытия, сделанные в областях когнитивно-эмоциональной психологии, молекулярной биологии, нейробиологии, клинической психологии и медицины, несомненно, приведут к улучшению показателей здоровья.

    БЛАГОДАРНОСТИ

    Подготовка этой рукописи была поддержана грантами NIH P01-Mh59548, P01-HL04726, T32-HL36588, R01-MH66697 и R01-AT02035.Мы благодарим Элизабет Балбин, Адама Каррико и Орит Вайцман за библиотечные исследования.

    ЦИТИРОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА

    • Адамс Д. Б., Бачелли Дж., Мансия Дж., Занкетти А. Сердечно-сосудистые изменения во время естественного поведения кошки в драке. Являюсь. J. Physiol. 1968; 216: 1226–1235. [PubMed] [Google Scholar]
    • Adams MR, Kaplan JR, Koritnik DR. Психосоциальное влияние на яичниковую, эндокринную и овуляторную функцию у Macaca fascicularis . Physiol. Behav. 1985; 35: 935–940.[PubMed] [Google Scholar]
    • Аффлек Г., Урроуз С., Теннен Х., Хиггинс П., Пав Д., Алоизи Р. Модель двойного пути ежедневного стрессорного воздействия на ревматоидный артрит. Анна. Behav. Med. 1997; 19: 161–170. [PubMed] [Google Scholar]
    • Американская психиатрическая ассоциация. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам IV-TR. 4-е изд. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Психиатр. Доц .; 2000. [Google Scholar]
    • Angst J, Vollrath M. Естественная история тревожных расстройств. Acta Psychiatr.Сканд. 1991; 84: 446–452. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М. Х., Баггетт Л., Айронсон Г., Лаперьер А., Климас Н. и др. Вмешательство по управлению когнитивно-поведенческим стрессом сдерживает реакции на дистресс и повышает иммунологические маркеры после уведомления о серопозитивности к ВИЧ-1. J. Консультации. Clin. Psychol. 1991; 59: 906–915. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М.Х., Круз Д.Г., Крусс С., Лутгендорф С., Кумар М. и др. Когнитивно-поведенческое вмешательство по управлению стрессом влияет на тревожность, 24-часовой выброс катехоламинов с мочой и Т-цитотоксические / супрессорные клетки с течением времени у ВИЧ-инфицированных мужчин-геев с симптомами.J. Консультации. Clin. Psychol. 2000a; 68: 31–45. [PubMed] [Google Scholar]
    • Антони М. Х., Круз С., Крусс Д. Г., Кумар М., Лутгендорф С. и др. Управление когнитивно-поведенческим стрессом снижает уровень дистресса и 24-часовой выброс кортизола с мочой у ВИЧ-инфицированных мужчин-геев с симптомами. Анна. Behav. Med. 2000б; 22: 29–37. [PubMed] [Google Scholar]
    • Appels A, Bar FW, Bar J, Bruggeman C, de Bates M. Воспаление, депрессивная симптоматика и ишемическая болезнь сердца. Психосом. Med. 2000; 62: 601–605.[PubMed] [Google Scholar]
    • Ballenger JC, Davidson JRT, Lecrubier Y, Nutt DJ, Borkovec TD, et al. Консенсусное заявление по поводу генерализованного тревожного расстройства от международной консенсусной группы по депрессии и тревоге. J. Clin. Психиатрия. 2001; 62: 53–58. [PubMed] [Google Scholar]
    • Башоглу М., Паркер М., Паркер Э., Озмен Э., Маркс I и др. Психологические последствия пыток: сравнение политических активистов, подвергшихся пыткам, с политическими активистами, не подвергавшимися пыткам, в Турции. Являюсь. J. Психиатрия. 1994; 151: 76–81.[PubMed] [Google Scholar]
    • Баум А. Стресс, навязчивые образы и хронический дистресс. Health Psychol. 1990; 9: 653–675. [PubMed] [Google Scholar]
    • Beck AT. Когнитивная терапия и эмоциональные расстройства. Нью-Йорк: Междунар. Univ. Нажмите; 1976. [Google Scholar]
    • Berlant JL. Топирамат при посттравматическом стрессовом расстройстве: предварительные клинические наблюдения. J. Clin. Психиатрия. 2001; 62: 60–63. [PubMed] [Google Scholar]
    • Бернард К. Введение в изучение экспериментальной медицины.Пер. ХК Грин. Нью-Йорк: Кольер; 18651961. [Google Scholar]
    • Блайх А., Гелькопф М., Соломон З. Подверженность терроризму, связанные со стрессом симптомы психического здоровья и поведение совладания с национально репрезентативной выборкой в ​​Израиле. ДЖАМА. 2003. 290: 612–620. [PubMed] [Google Scholar]
    • Борковец Т.Д., Рушио А.М. Психотерапия при генерализованном тревожном расстройстве. J. Clin. Психиатрия. 2001; 61: 37–42. [PubMed] [Google Scholar]
    • Breslau N, Davis GC, Andreski P, Peterson E.Половые различия при депрессии: роль предшествующей тревоги. Психиатр. Res. 1995; 58: 1–12. [PubMed] [Google Scholar]
    • Бриндли Д., Роллан Ю. Возможные связи между стрессом, диабетом, ожирением, гипертонией и изменением метаболизма липопротеинов, которое может привести к атеросклерозу. Clin. Sci. 1989; 77: 453–461. [PubMed] [Google Scholar]
    • Brown GW, Bifulco A, Harris T., Bridge L. Жизненный стресс, хронические субклинические симптомы и уязвимость перед клинической депрессией. J. Affect. Disord.1986; 11: 1–19. [PubMed] [Google Scholar]
    • Браунли К.А., Гурвиц Б.Е., Шнайдерман Н. Психофизиология сердечно-сосудистой системы. В: Cacioppo JT, Tassinary LG, Berntson GG, редакторы. Справочник по психофизиологии. 2-е изд. Нью-Йорк: Cambridge Univ .; 2000. С. 224–264. [Google Scholar]
    • Cannon WB. Телесные изменения в боли, голоде, страхе и ярости. 2-е изд. Нью-Йорк: Эпплтон; 1929. [Google Scholar]
    • Карни Р.М., Рич М.В., Тевелде А., Сайни Дж., Кларк К., Джаффе А.С. Большое депрессивное расстройство при ишемической болезни сердца.Являюсь. J. Cardiol. 1987. 60: 1273–1275. [PubMed] [Google Scholar]
    • Cassem EH. Депрессивные расстройства у больных соматическим заболеванием: обзор. Психосоматика. 1995; 36: S2 – S10. [PubMed] [Google Scholar]
    • Чиккетти Д. Жестокое обращение с детьми. Анну. Преподобный Clin. Psychol. 2005; 1: 409–438. [PubMed] [Google Scholar]
    • Classen C, Sephton SE, Diamond S, Spiegel D. Исследования психосоциальных вмешательств, продлевающих жизнь. В: Holland J, редактор. Учебник психоонкологии. Нью-Йорк: Oxford Univ.Нажмите; 1998. С. 730–742. [Google Scholar]
    • Руководство по клинической практике. № 5. Депрессия в первичной медико-санитарной помощи. Vol. 2: Лечение большой депрессии. Роквилл, Мэриленд: Департамент здравоохранения США Hum. Serv., Agency Health Care Policy Res .; 1993. AHCPR Publ. 93-0551.
    • Коэн С., Фрэнк Э., Дойл В.Дж., Сконер Д.П., Рабин Б.С., Гвалтни Дж.М., младший. Типы стрессоров, повышающих восприимчивость к простуде у здоровых взрослых. Health Psychol. 1998. 17: 214–223. [PubMed] [Google Scholar]
    • Коэн С., Тиррелл Д.А., Смит А.П.Психологический стресс и предрасположенность к простуде. N. Engl. J. Med. 1991; 325: 606–612. [PubMed] [Google Scholar]
    • Colby JP, Linsky AS, Straus MA. Социальный стресс и различия в смертности от курения между штатами в США. Soc. Sci. Med. 1994; 38: 373–381. [PubMed] [Google Scholar]
    • Конвей Т.Л., Викерс Р.Р., Уорд Х.В., Рахе Р.Х. Профессиональный стресс и колебания в употреблении сигарет, кофе и алкоголя. J. Health Soc. Behav. 1981; 22: 156–165. [PubMed] [Google Scholar]
    • Даннер М., Касл С.В., Абрамсон Дж. Л., Ваккарион В.Связь между депрессией и повышенным уровнем С-реактивного белка. Психосом. Med. 2003. 65: 347–356. [PubMed] [Google Scholar]
    • Данцер Р. Болезненное поведение, вызванное цитокинами: в каком положении мы находимся? Brain Behav. Иммун. 2001; 15: 7–24. [PubMed] [Google Scholar]
    • Дэвид Д., Меллман Т.А., Мендоза Л.М., Кулик-Белл Р., Айронсон Г., Шнайдерман Н. Психиатрические заболевания после урагана Эндрю. Int. Soc. Травма. Стресс Стад. 1996; 9: 607–612. [PubMed] [Google Scholar]
    • Дхабар Ф.С., Макьюен Б.С.Острый стресс усиливается, тогда как хронический стресс подавляет клеточный иммунитет in vivo: потенциальная роль в переносе лейкоцитов. Brain Behav. Иммун. 1997. 11: 286–306. [PubMed] [Google Scholar]
    • Dusseldorp E, van Elderen T., Maes S, Meulman J, Kraaij V. Метаанализ психологических образовательных программ для пациентов с ишемической болезнью сердца. Health Psychol. 1999; 18: 506–519. [PubMed] [Google Scholar]
    • Eaker ED. Психосоциальные факторы риска ишемической болезни сердца у женщин. Кардиоваск.Clin. 1998. 16: 103–111. [PubMed] [Google Scholar]
    • Эстерлинг Б.А., Антони М.Х., Шнайдерман Н., Карвер С.С., Лаперьер А. и др. Психосоциальная модуляция антител к антигену капсида вируса Эпштейна-Барра и вирусу герпеса типа 6, ВИЧ-1, инфицированных и подверженных риску геев. Психосом. Med. 1992; 54: 354–371. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фаравелли К., Палланти С. Недавние жизненные события и паническое расстройство. Являюсь. J. Психиатрия. 1989. 146: 622–626. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фассбендер К., Шмидт Р., Мосснер Р., Кишка Ю., Кунен Дж. И др.Расстройства настроения и дисфункция гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси при рассеянном склерозе: ассоциации с воспалением головного мозга. Arch. Neurol. 1998. 55: 66–72. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фаузи Ф.И., Фаузи Н.В., Хюн С.С., Элашофф Р., Гатри Д. и др. Злокачественная меланома. Влияние раннего структурированного психиатрического вмешательства, совладания и аффективного состояния на рецидив и выживаемость через 6 лет. Arch. Gen. Psychol. 1993; 50: 681–689. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фергюсон Р.Г., Викби А., Максон П., Олссон Дж., Йоханссон Б.Параметры иммунитета в продольном исследовании очень старой популяции шведов: сравнение выживших и не выживших. J. Gerontol. 1995; 50: B378 – B382. [PubMed] [Google Scholar]
    • Finlay-Jones R, Brown GW. Виды стрессовых жизненных событий и начало тревожных и депрессивных расстройств. Psychol. Med. 1981; 11: 803–815. [PubMed] [Google Scholar]
    • Foa EB, Meadows EA. Психосоциальные методы лечения посттравматического стрессового расстройства: критический обзор. Анну. Rev. Psychol. 1997. 48: 449–480.[PubMed] [Google Scholar]
    • Frasure-Smith N, Lespérance F, Gravel G, Masson A, Juneau M, et al. Социальная поддержка, депрессия и смертность в течение первого года после инфаркта миокарда. Тираж. 2000; 101: 1919–1924. [PubMed] [Google Scholar]
    • Фриди-младший, Шоу Д.Л., член парламента Джаррелла, Мастерс CR. На пути к пониманию психологического воздействия стихийных бедствий: применение стрессовой модели сохранения ресурсов. J. Trauma. Стресс. 1992; 5: 441–454. [Google Scholar]
    • Friedman M, Thoresen CE, Gill JJ, Ulmer D, Powell LH, et al.Изменение поведения типа А и его влияние на сердечные рецидивы у пациентов, перенесших миокардию: сводные результаты проекта по профилактике рецидивов коронарных артерий. Являюсь. Харт J. 1986; 112: 653–665. [PubMed] [Google Scholar]
    • Гармези Н. Устойчивость и уязвимость к неблагоприятным последствиям развития, связанным с бедностью. Являюсь. Behav. Sci. 1991; 34: 416–430. [Google Scholar]
    • Glanz MD, Johnson JL. Устойчивость и развитие: позитивные жизненные адаптации. Нью-Йорк: Kluwer Acad./Plenum; 1999 г.[Google Scholar]
    • Glaser R, MacCallum RC, Laskowski BF, Malarkey WB, Sheridan JF, Kiecolt-Glaser JK. Доказательства сдвига цитокинового ответа Th-1 на Th-2, связанного с хроническим стрессом и старением. J. Gerontol. 2001; 56: M477 – M482. [PubMed] [Google Scholar]
    • Graham JDP. Повышенное артериальное давление после боя. Ланцет. 1945; 248: 239–240. [Google Scholar]
    • Graham NMH, Douglas RB, Ryan P. Стресс и острая респираторная инфекция. Являюсь. J. Epidemiol. 1986; 124: 389–401. [PubMed] [Google Scholar]
    • Зеленый BL.Психосоциальные исследования при травматическом стрессе: обновленная информация. J. Trauma. Стресс. 1994; 7: 341–362. [PubMed] [Google Scholar]
    • Зеленый BL. Травматический стресс и катастрофа: последствия для психического здоровья и факторы, влияющие на адаптацию. В: Мак Ф.Л., Надельсон Ц., ред. Международный обзор психиатрии. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Психиатр. Нажмите; 1996. С. 177–211. [Google Scholar]
    • Хаммен К. Стресс и депрессия. Анну. Преподобный Clin. Psychol. 2005; 1: 293–319. [PubMed] [Google Scholar]
    • Харбуз М.С., Човер-Гонсалес А.Дж., Джессоп Д.С.Гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось и хроническая иммунная активация. Анна. NY Acad. Sci. 2003; 992: 99–106. [PubMed] [Google Scholar]
    • Harvey AG, Bryant RA. Острое стрессовое расстройство: синтез и критика. Psychol. Бык. 2002; 128: 886–902. [PubMed] [Google Scholar]
    • Harvey AG, Jones C, Schmidt DA. Сон и посттравматическое стрессовое расстройство: обзор. Clin. Psychol. Ред. 2003; 23: 377–407. [PubMed] [Google Scholar]
    • Хэвиленд М.Г., Сонне Дж. Л., Вудс Л. Р.. Помимо посттравматического стрессового расстройства: нарушения объектных отношений и тестирования реальности у подростков, подвергшихся физическому и сексуальному насилию.Варенье. Акад. Ребенок-подростокc. Психиатрия. 1995; 34: 1054–1059. [PubMed] [Google Scholar]
    • Генри Дж. П., Стивенс П. М., Сантистебан, Джорджия. Модель психосоциальной гипертензии, показывающая обратимость и прогрессирование сердечно-сосудистых осложнений. Circ. Res. 1975. 36: 156–164. [PubMed] [Google Scholar]
    • Hess WR. Функциональная организация диэнцефалонов. Нью-Йорк: Grune & Stratton; 1957. [Google Scholar]
    • Hilton SM. Способы наблюдения за центральной нервной системой кровообращения — старые и новые.Brain Res. 1975. 87: 213–228. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ицкович Дж. Р., Гамбург М. Е., Влахов Д., Шенбаум Е. Е., Шумм П., Боланд Р. Дж.. Смертность, снижение числа лимфоцитов CD4 и депрессивные симптомы среди ВИЧ-серопозитивных женщин. ДЖАМА. 2001; 285: 1466–1474. [PubMed] [Google Scholar]
    • Айронсон Г.Х. Рабочий стресс и здоровье. В: Cranny CJ, Smith PC, Stone EF, редакторы. Удовлетворенность работой: как люди относятся к своей работе и как это влияет на их работу. Нью-Йорк: Лексингтон; 1992. С. 219–239.[Google Scholar]
    • Айронсон Г. Х., Фройнд Б., Штраус Дж. Л., Уильямс Дж. Сравнение двух методов лечения травматического стресса: исследование EMDR на уровне сообщества и продолжительное воздействие. J. Clin. Psychol. 2002. 58: 113–128. [PubMed] [Google Scholar]
    • Айронсон Г. Х., Виннингс К., Шнайдерман Н., Баум А., Родригес М. и др. Симптомы посттравматического стресса, навязчивые мысли, потеря и иммунная функция после урагана Эндрю. Психосом. Med. 1997. 59: 128–141. [PubMed] [Google Scholar]
    • Джадд Л.Л., Кесслер Р.С., Паулюс М.П., ​​Целлер П.В., Уиттхен Х.Ю., Куновац Дж.Л.Коморбидность как фундаментальный признак генерализованных тревожных расстройств: результаты Национального исследования коморбидности (NCS) Acta Psychiatr. Сканд. Дополнение 1998; 393: 6–11. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан-младший, Адамс М.Р., Кларксон Т.Б., Коритник Д.Р. Психосоциальные влияния на «защиту» самок макак-яванок. Атеросклероз. 1984. 53: 283–295. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан Дж. Р., Манук С. Б., Адамс М. Р., Вейнгард К. В., Кларксон ТБ. Подавление коронарного атеросклероза пропранололом у предрасположенных к поведению обезьян, получавших атерогенную диету.Тираж. 1987. 76: 1364–1372. [PubMed] [Google Scholar]
    • Каплан Дж. Р., Манук С. Б., Кларксон Т. Б., Луссо FM, Тауб Д.М. Социальный статус, окружающая среда и атеросклероз у яванских макак. Артериосклероз. 1982; 2: 359–368. [PubMed] [Google Scholar]
    • Карасек Р.А., Теорелл Т.Г. Здоровая работа. Нью-Йорк: основные книги; 1990. [Google Scholar]
    • Каспрович А.Л., Манук С.Б., Малкофф С.Б., Кранц Д.С. Индивидуальные различия в поведенческой реакции сердечно-сосудистой системы: временная стабильность и формирование гемодинамического паттерна.Психофизиология. 1990; 27: 605–619. [PubMed] [Google Scholar]
    • Кендлер К.С., Гарднер, Колорадо, Прескотт, Калифорния. Личность и опыт экологических невзгод. Psychol. Med. 2003. 33: 1193–1202. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kendler KS, Hettema JM, Butera F, Gardner CO, Prescott CA. Измерения жизненных событий, таких как потеря, унижение, ловушка и опасность, в прогнозировании наступления большой депрессии и генерализованной тревоги. Arch. Генеральная психиатрия. 2003. 60: 789–796. [PubMed] [Google Scholar]
    • Кендлер К.С., Карковски Л.М., Прескотт, Калифорния.Причинно-следственная связь между стрессовыми жизненными событиями и началом большой депрессии. Являюсь. J. Психиатрия. 1999; 156: 837–841. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kessing LV, Agerbro E, Mortensen PB. Меняется ли влияние серьезных жизненных стрессов на риск развития депрессии на протяжении всей жизни? Psychol. Med. 2003. 33: 1177–1184. [PubMed] [Google Scholar]
    • Kessler RC, Sonnega A, Bromet E, Hughes M, Nelson CB. Посттравматическое стрессовое расстройство в Национальном обследовании коморбидности. Arch.Генеральная психиатрия. 1995; 52: 1048–1060. [PubMed] [Google Scholar]
    • Киколт-Глейзер Дж. К., Макгуайр Л., Роблес Т. Ф., Глейзер Р. Психонейроиммунология: психологическое влияние на иммунную функцию и здоровье. J. Консультации. Clin. Psychol. 2002; 70: 537–547. [PubMed] [Google Scholar]
    • Килпатрик Д.Г., Эдмундс К.Н., Сеймур А.К. Изнасилование в Америке: доклад нации. Арлингтон, Вирджиния: Natl. Жертв цент .; 1992. [Google Scholar]
    • Klerman GL, Weissman MM, Rounsaville BJ, Chevron ES. Межличностная психотерапия депрессии.Нью-Йорк: основные книги; 1984. [Google Scholar]
    • Lacey JI. Формирование паттерна соматической реакции и стресс: некоторые пересмотры теории активации. В: Appleyo MH, Trumble R, редакторы. Психологический стресс. Нью-Йорк: Appleton-Century-Crofts; 1967. с. 14. [Google Scholar]
    • Lacey JL, Lacey BC. Проверка и расширение принципа стереотипизации вегетативной реакции. Являюсь. J. Psychol. 1958; 71: 50–73. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ladd CO, Huot RL, Thrivikraman P, Nemeroff CB, Meaney MJ, Plotsky PM.Долгосрочная поведенческая и нейроэндокринная адаптация к неблагоприятному раннему опыту. Прог. Brain Res. 2000; 122: 79–101. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lantz PM, House JS, Lepkowski JM, Williams DR, Mero RP, Chen J. Социально-экономические факторы, поведение в отношении здоровья и смертность: результаты национального репрезентативного проспективного исследования взрослых в США. ДЖАМА. 1998. 279: 1703–1708. [PubMed] [Google Scholar]
    • Larson SJ, Dunn AJ. Поведенческие эффекты цитокинов. Brain Behav. Иммун. 2001; 15: 371–387. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lazarus RS, Folkman S.Стресс, оценка и преодоление трудностей. Нью-Йорк: Спрингер; 1984. [Google Scholar]
    • Leserman J, Pettito JM, Golden RN, Gaynes BN, Gu H, Perkins DO. Влияние стрессовых жизненных событий, депрессии, социальной поддержки, совладания и кортизола на прогрессирование СПИДа. Являюсь. J. Психиатрия. 2000; 57: 1221–1228. [PubMed] [Google Scholar]
    • Левин С. Инфантильный опыт и устойчивость к физиологическому стрессу. Наука. 1957; 126: 405–406. [PubMed] [Google Scholar]
    • Линден В., Стоссель С., Морис Дж.Психосоциальные вмешательства для пациентов с ишемической болезнью сердца. Arch. Междунар. Med. 1996; 156: 745–752. [PubMed] [Google Scholar]
    • Лински А.С., Штраус М. Социальный стресс в США: связи с региональными моделями преступности и болезней. Довер, Массачусетс: Оберн-Хаус; 1986. [Google Scholar]
    • Linsky AS, Strauss MA, Colby JP. Стрессовые события, стрессовые состояния и проблемы с алкоголем в Соединенных Штатах: частичная проверка теории алкоголизма Бейлса. J. Stud. Алкоголь. 1985; 46: 72–80.[PubMed] [Google Scholar]
    • Llabre MM, Klein BR, Saab PG, McCalla JB, Schneiderman N. Классификация индивидуальных различий в сердечно-сосудистой реакции. Вклад типа реактора с учетом расы и пола. Int. J. Behav. Med. 1998. 5: 213–229. [PubMed] [Google Scholar]
    • Ловенталь Б. Последствия жестокого обращения в раннем детстве и развитие устойчивости. Early Child Dev. Забота. 1998. 142: 43–52. [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Fletcher MA, Penedo F, Van Riel F.Физические симптомы синдрома хронической усталости усугубляются стрессом от урагана Эндрю. Психиатр. Med. 1995. 57: 310–325. [PubMed] [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Klimas N, Fletcher MA, Schneiderman N. Стиль когнитивной обработки, настроение и иммунная функция после уведомления о серопозитивности ВИЧ. Cogn. Ther. Res. 1997. 21: 157–184. [Google Scholar]
    • Lutgendorf S, Antoni MH, Ironson G, Starr K, Costello N, et al. Изменения когнитивных навыков выживания и социальной поддержки опосредуют исходы дистресса у мужчин-геев с симптомами ВИЧ-серопозитивной реакции во время вмешательства по управлению когнитивно-поведенческим стрессом.Психосом. Med. 1998. 60: 204–214. [PubMed] [Google Scholar]
    • Macksound M, Aber J. Военный опыт и психосоциальное развитие детей в Ливане. Child Dev. 1996. 67: 70–88. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мадакасира С., О’Брайен К.Ф. Острое посттравматическое стрессовое расстройство у жертв стихийного бедствия. J. Nerv. Ment. Дис. 1987; 175: 286–290. [PubMed] [Google Scholar]
    • Манук С.Б., Камарак Т.В., Каспровица А.С., Вальдштейн С.Р. Стабильность и формирование паттернов сердечно-сосудистой реактивности, вызванной поведением.В кн .: Бласкович Я., Каткин Е.С., ред. Реактивность сердечно-сосудистой системы на психологический стресс и заболевание. Вашингтон, округ Колумбия: Am. Psychol. Доц .; 1993. С. 111–134. [Google Scholar]
    • Манук С.Б., Каплан-младший, Кларксон ТБ. Поведенчески индуцированная реактивность сердечного ритма и атеросклероз у яванских макак. Психосом. Med. 1983; 45: 95–108. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мармот М. Социальные ресурсы и здоровье. В: Кессель Ф., Розенфилд П.Л., Андерсон Н.Б., редакторы. Расширяя границы здравоохранения и социальных наук.Нью-Йорк: Oxford Univ. Нажмите; 2003. С. 259–285. [Google Scholar]
    • Marmot MG, Bosma H, Hemingway H, Brunner EJ, Stansfeld S. Вклад контроля над работой и других факторов риска в социальные различия в заболеваемости ишемической болезнью сердца. Ланцет. 1997; 350: 235–239. [PubMed] [Google Scholar]
    • McCabe PM, Gonzalez JA, Zaias J, Szeto A, Kumar M, et al. Социальная среда влияет на прогрессирование атеросклероза у наследственного гиперлипидемического кролика Ватанабе. Тираж. 2002; 105: 354–359.[PubMed] [Google Scholar]
    • McDaniel JS, Musselman DL, Porter MR, Reed DA, Nemeroff CB. Депрессия у онкологических больных. диагностика, биология и лечение. Arch. Генеральная психиатрия. 1995; 2: 89–99. [PubMed] [Google Scholar]
    • McEwen BS. Защитное и повреждающее действие медиаторов стресса. N. Engl. J. Med. 1998. 338: 171–179. [PubMed] [Google Scholar]
    • МакИвен Б.С., Стеллер Э. Стресс и личность: механизмы, ведущие к болезни. Arch. Междунар. Med. 1993; 153: 2093–2101.[PubMed] [Google Scholar]
    • McMahon SD, Grant KE, Compas BE, Thurm AE, Ey S. Стресс и психопатология у детей и подростков: есть ли доказательства специфичности? J. Child Psychol. Психиатрия. 2003. 44: 107–133. [PubMed] [Google Scholar]
    • McNally RJ. Психологические механизмы острой реакции на травму. Биол. Психиатрия. 2003. 53: 779–788. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мини MJ, Bhatnagan S, Dioria J, Larogue S, Francis D, et al. Молекулярная основа развития индивидуальных различий гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой стрессовой реакции.Клетка. Мол. Neurobiol. 1993; 13: 321–347. [PubMed] [Google Scholar]
    • Mendes de Leon CF, Powell LH, Kaplan BH. Изменение предрасположенного к коронарным заболеваниям поведения в рамках проекта профилактики рецидивов коронарных артерий. Психосом. Med. 1991; 53: 407–419. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мейер Р.Дж., Хаггерти Р.Дж. Стрептококковая инфекция в семье. Педиатрия. 1962; 29: 539–549. [PubMed] [Google Scholar]
    • Миллер Г.Е., Коэн С., Ричи А.К. Хронический психологический стресс и регуляция провоспалительных цитокинов: модель устойчивости к глюкокортикоидам.Health Psychol. 2002; 21: 531–541. [PubMed] [Google Scholar]
    • Mohr DC, Classen C, Barrera M. Взаимосвязь между социальной поддержкой, депрессией и лечением депрессии у людей с рассеянным склерозом. Psychol. Med. 2004. 34: 533–541. [PubMed] [Google Scholar]
    • Мор Д.К., Харт С.Л., Джулиан Л., Кокс Д., Пеллетье Д. Связь между стрессовыми жизненными событиями и обострением рассеянного склероза: метаанализ. Br. Med. J. 2004; 328: 731. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Morley S, Eccleston C, Williams A.Систематический обзор и метаанализ рандомизированных контролируемых исследований когнитивно-поведенческой терапии и поведенческой терапии хронической боли у взрослых, за исключением головной боли. Боль. 1999; 80: 1–13. [PubMed] [Google Scholar]
    • Морроу Д.А., Ридкер П.М. С-реактивный белок, воспаление и ишемическая болезнь сердца. Med. Clin. North Am. 2000. 81: 149–161. [PubMed] [Google Scholar]
    • Надер К.О., Пинус Р.С., Фэрбенкс, Лос-Анджелес, аль-Азжил М., аль-Асфур А. Предварительное исследование посттравматического стрессового расстройства и горя среди детей Кувейта после кризиса в Персидском заливе.Br. J. Clin. Psychol. 1993. 32: 407–416. [PubMed] [Google Scholar]
    • Норрис Ф.Х. Эпидемиология травм: частота и влияние различных потенциально травмирующих событий на разные демографические группы. J. Консультации. Clin. Psychol. 1992; 60: 409–418. [PubMed] [Google Scholar]
    • О’Доннелл М.Л., Кример М., Брайант Р.А., Шнайдер У., Шалев А. Посттравматические расстройства после травмы: эмпирический и методологический обзор. Clin. Psychol. Ред. 2003; 23: 587–603. [PubMed] [Google Scholar]
    • Орт-Гомер К., Вамала С.П., Хорстен М., Шенк-Густафссон К., Шнайдерман Н., Миттлман М.А.Семейный стресс ухудшает прогноз у женщин с ишемической болезнью сердца. ДЖАМА. 2000; 284: 3008–3014. [PubMed] [Google Scholar]
    • Patton GC, Coffey C, Posterino M, Carlin JB, Bowes G. Жизненные события и раннее начало депрессии: причина или следствие? Psychol. Med. 2003. 33: 1203–1210. [PubMed] [Google Scholar]
    • Paykel ES. Стрессовые и аффективные расстройства у человека. Семин. Clin. Нейропсихиатрия. 2001; 6: 4–11. [PubMed] [Google Scholar]
    • Pennebaker JW. Написание эмоциональных переживаний как терапевтического процесса.Psychol. Sci. 1997. 8: 162–164. [Google Scholar]
    • Петерсон С., Селигман, депутат Европарламента. Причинные объяснения как фактор риска депрессии: теория и доказательства. Psychol. Ред. 1984; 91: 347–374. [PubMed] [Google Scholar]
    • Пфеффербаум Б., Сконцо Г.М., Флинн Б.В., Кернс Л.Дж., Даути Д.Э. и др. Услуги по выявлению случаев заболевания и психическому здоровью детей после взрыва в Оклахома-Сити. J. Behav. Health Serv. Res. 2003. 30: 215–227. [PubMed] [Google Scholar]
    • Полусный М.А., Фоллетт В.М.Долгосрочные корреляты сексуального насилия в детстве: теория и обзор эмпирической литературы. Прил. Пред. Psychol. 1995; 4: 143–166. [Google Scholar]
    • Pruessner JC, Hellhammer DH, Kirschbaum C. Низкая самооценка, индуцированная недостаточность и реакция надпочечников на стресс. Личное. Индивидуальный. Отличаются. 1999. 27: 477–489. [Google Scholar]
    • Roitt I, Brostoff J, Male D. Immunology. 5-е изд. Лондон: Mosby Int .; 1998. с. 125. [Google Scholar]
    • Рон М., Логсдейл С. Психиатрическая заболеваемость рассеянным склерозом: клиническое и магнитно-резонансное исследование.Psychol. Med. 1989; 19: 887–895. [PubMed] [Google Scholar]
    • Росс Р. Атеросклероз — воспалительное заболевание. N. Engl. J. Med. 1999. 340: 115–126. [PubMed] [Google Scholar]
    • Saab PG, Llabre MM, Hurwitz BE, Frame CA, Reineke LJ, et al. Миокардиальные и периферические сосудистые реакции на изменения поведения и их стабильность у черных и белых американцев. Психофизиология. 1992; 29: 384–397. [PubMed] [Google Scholar]
    • Saab PG, Llabre MM, Hurwitz BE, Schneiderman N, Wohlgemuth W. и др.Тест холодного прессора: паттерны реакции сосудов и миокарда и их стабильность. Психофизиология. 1993. 30: 366–373. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шналл П.Л., Ландсбергис П.А., Бейкер Д. Работа и сердечно-сосудистые заболевания. Анну. Rev. Public Health. 1994; 15: 381–411. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н. Патофизиология животных. В: Dembroski TM, Schmidt TH, Blümhen G, редакторы. Биоповеденческие основы ишемической болезни сердца. Базель: Каргер; 1983. С. 304–364. [Google Scholar]
    • Schneiderman N, Antoni MH.Учимся справляться с ВИЧ / СПИДом. В: Кессель Ф., Розенфилд П.Л., Андерсон Н.Б., редакторы. Расширяя границы здравоохранения и социальных наук. Нью-Йорк: Oxford Univ. Нажмите; 2003. С. 316–347. [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н., Антони М. Х., Сааб П. Г., Айронсон Г. Психология здоровья: психосоциальные и биоповеденческие аспекты ведения хронических заболеваний. Анну. Rev. Psychol. 2001; 52: 555–580. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнайдерман Н., МакКейб П. Психофизиологические стратегии в лабораторных исследованиях.В: Шнайдерман Н., Вайс С.М., Кауфманн П.Г., редакторы. Справочник по методам исследования сердечно-сосудистой поведенческой медицины. Нью-Йорк: Пленум; 1989. С. 349–364. [Google Scholar]
    • Schneiderman N, Saab PG, Catellier DJ, Powell LH, DeBusk RF и др. Психосоциальное лечение в пределах пола по подгруппам этнической принадлежности в клиническом испытании по ускорению выздоровления при ишемической болезни сердца (ENRICHD). Психосом. Med. 2004. 66: 475–483. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шнурр П.П., Фридман Дж., Бернарди, Северная Каролина.Исследования посттравматического стрессового расстройства: эпидемиология, патофизиология и оценка. Psychother. Практик. 2002; 58: 877–889. [PubMed] [Google Scholar]
    • Segerstrom SC, Miller GE. Психологический стресс и иммунная система человека: метаанализ за 30 лет исследований. Psychol. Бык. 2004. 130: 601–630. [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [Google Scholar]
    • Селье Х. Жизненный стресс. Нью-Йорк: Макгроу-Хилл; 1956. [Google Scholar]
    • Шалев А.Ю. Что такое посттравматическое стрессовое расстройство? Дж.Clin. Психиатрия. 2001; 62: 4–10. [PubMed] [Google Scholar]
    • Шапиро Ф. Десенсибилизация движением глаз и повторная обработка: основные принципы, протоколы и процедуры. Нью-Йорк: Гилфорд; 1995. [Google Scholar]
    • Shaw JA. Дети, пострадавшие от войны / терроризма. Clin. Детский Fam. Psychol. Ред. 2003; 6: 237–246. [PubMed] [Google Scholar]
    • Short JL. Влияние развода родителей в детстве на студентов колледжа. J. Развод Повторный брак. 2002; 38: 143–156. [Google Scholar]
    • Стэнтон Дж. М., Бальцер В. К., Смит П. К., Парра Л. Ф., Айронсон Г.Общая мера стресса на работе: стресс в общем масштабе. Educ. Psychol. Измер. 2001; 61: 866–888. [Google Scholar]
    • Thase ME. Лечение тяжелой депрессии. J. Clin. Психиатрия. 2000. 61: 17–25. [PubMed] [Google Scholar]
    • Thase ME, Greenhouse JB, Frank E. Лечение большой депрессии с помощью психотерапии или комбинаций психотерапии и фармакотерапии. Arch. Генеральная психиатрия. 1997; 54: 1009–1015. [PubMed] [Google Scholar]
    • Voordouw BC, van der Linden PD, Simonia S, van der Lei J, Sturkenboom MC, Stricker BH.Вакцинация против гриппа пожилых людей, проживающих в сообществах: влияние на смертность и заболеваемость, связанную с гриппом. Arch. Междунар. Med. 2003. 163: 1089–1094. [PubMed] [Google Scholar]
    • Welch SL, Doll HA, Fairburn CG. Жизненные события и начало нервной булимии: контролируемое исследование. Psychol. Med. 1997; 27: 515–522. [PubMed] [Google Scholar]
    • Писательский комитет для следователей ENRICHD. Влияние лечения депрессии и низкой воспринимаемой социальной поддержки на клинические события после инфаркта миокарда: рандомизированное исследование «Улучшение восстановления у пациентов с ишемической болезнью сердца» (ENRICHD).ДЖАМА. 2003. 289: 3106–3116. [PubMed] [Google Scholar]
    • Циммерман П., Виттчен Х.Ю., Хофлер М., Пфистер Х., Кесслер Р.К., Либ Р. Первичные тревожные расстройства и развитие последующих расстройств, связанных с употреблением алкоголя: 4-летнее общественное исследование подростков и молодых людей . Psychol. Med. 2003. 33: 1211–1222. [PubMed] [Google Scholar]

    Стрессоры — CESH / CSHS

    Две широкие категории стрессоров

    Стрессор — это все, что вызывает выброс гормонов стресса.Существует две широкие категории стрессоров: физиологических, (или физических) стрессоров и психологических, стрессоров.

    Физиологические (или физические) факторы стресса

    Это факторы стресса, которые создают нагрузку на наше тело? (Например: очень низкие / высокие температуры, травмы, хронические заболевания или боль).

    Психологические стрессоры

    Это события, ситуации, отдельные лица, комментарии или все, что мы интерпретируем как негативное или угрожающее (например: невозможность найти няню для вашего больного ребенка, когда вы не можете взять отпуск).

    СОВЕТЫ
    Самый простой способ запомнить разницу между двумя категориями факторов стресса — это то, что абсолютно каждый, кто подвергается воздействию абсолютного стрессора, сочтет это стрессом. Для относительного стрессора ситуации относительно стрессовые только для некоторых.

    Ученые предполагают, что факторы, вызывающие стресс, можно разделить на:

    Абсолютные напряжения

    Это факторы стресса, которые каждый, кто им подвергается, интерпретирует как вызывающие стресс.Это объективные факторы стресса универсального характера (например, землетрясения, цунами или события 11 сентября 2001 г.).

    Относительные напряжения

    Это факторы стресса, которые только некоторые из них могут интерпретировать как вызывающие стресс. Это субъективные факторы стресса, которые вызывают разные реакции у разных людей (например, цейтнот на работе, дорожное движение, уплата налогов, написание экзамена).

    Принять домашнее сообщение
    Абсолютные или относительные стрессоры вызывают выброс гормонов стресса.

    В наши дни абсолютные факторы стресса немногочисленны и редки. Стресс — это сугубо личное дело, потому что мы должны интерпретировать ситуацию как стрессовую. Хотя то, что вас напрягает, безусловно, отличается от того, что вызывает стресс у других.

    Однако в ситуациях, вызывающих у всех стресс, есть общие элементы. На самом деле рецепт снятия стресса есть универсальный!

    Здоровые способы справиться с факторами жизненного стресса

    Озбай, Ф., Джонсон, Д. К., Димулас, Э., Морган, К.А., Чарни Д. и Саутвик С. (2007). Социальная поддержка и устойчивость к стрессу: от нейробиологии к клинической практике Психиатрия (Эдгмонт (Пенсильвания)) , 4 (5), 35–40.

    Нельсон, С. К., Лайоус, К., Коул, С. В., и Любомирский, С. (2016). Сделать другим или побаловать себя? Влияние просоциального и эгоцентричного поведения на психологическое благополучие. Эмоция, 16 (6), 850-861. http://dx.doi.org/10.1037/emo0000178

    Гилленхаммер, Л.Э., Вайгенсберг, М. Дж., Спруйт-Метц, Д., Аллай, Х., Горан, М. И., и Дэвис, Дж. Н. (2014). Модифицирующее влияние диетического сахара на взаимосвязь между кортизолом и висцеральной жировой тканью у молодежи меньшинств. Ожирение (Силвер-Спринг, Мэриленд) , 22 (2), 474–481. DOI: 10.1002 / oby.20594.

    Гейлорд К., Орм-Джонсон Д. и Трэвис Ф. (1989). Влияние техники трансцендентальной медиации и прогрессивной мышечной релаксации на когерентность ЭЭГ, стресс-реактивность и психическое здоровье у чернокожих взрослых. Международный журнал нейробиологии , 46 (1-2), 77–86. DOI: 10.3109 / 00207458

  • 1618.

    Гоял М., Сингх С., Сибинга EMS и др. (2014). Программы медитации для психологического стресса и благополучия: систематический обзор и метаанализ. JAMA Intern Med. 174 (3): 357–368. DOI: 10.1001 / jamainternmed.2013.13018

    Окерстедт Т., Кеклунд Г. и Аксельссон Дж. (2007). Нарушение сна после сна, стрессы и переживания. Биологическая психология , 76 (3), 170–173.DOI: 10.1016 / j.biopsycho.2007.07.010.

    Блэк Д. С., О’Рейли Г. А., Олмстед Р., Брин Э. К. и Ирвин М. Р. (2015). Медитация осознанности и улучшение качества сна и нарушения дневного времени у пожилых людей с нарушениями сна: рандомизированное клиническое исследование. Внутренняя медицина JAMA , 175 (4), 494–501. DOI: 10.1001 / jamainternmed.2014.8081

    Долезал, Б.А., Нойфельд, Э.В., Боланд, Д.М., Мартин, Дж. Л., и Купер, К. Б. (2017). Взаимосвязь между сном и физическими упражнениями: систематический обзор Достижения профилактической медицины , 2017 , 1364387.DOI: 10.1155 / 2017/1364387

    Алдана, С. Г., Саттон, Л. Д., Якобсон, Б. Х., и Куирк, М. Г. (1996). Связь между физической активностью в свободное время и воспринимаемым стрессом. Перцепционные и моторные навыки , 82 (1), 315–321. DOI: 10.2466 / pms.1996.82.1.315

    Флешнер, Ф. (2005). Физическая активность и стрессоустойчивость: адаптации симпатической нервной системы предотвращают вызванную стрессом иммуносупрессию. Обзоры по физическим упражнениям и спорту , 33 (3), 120–126.DOI: 10.1097 / 00003677-200507000-00004

    Кондо, М., Флюхр, Дж., Маккеон, Т., и Бранас, К. (2018). Городское зеленое пространство и его влияние на здоровье человека. Международный журнал экологических исследований и общественного здравоохранения , 15 (3), 445. doi: 10.3390 / ijerph25030445

    Ульрих Р.С., Саймонс Р.Ф. и др. (1991). Восстановление стресса при воздействии природных и городских условий. Журнал экологической психологии. 11 (3), 201-230. DOI: 11016 / S0272-4944 (05) 80184-7

    Сэвидж, Б.М., Лухан, Х.Л., Типпарти, Р.Р., ДиКарло, С.Е. (2017). Юмор, смех, учёба и здоровье! Краткий обзор. 41 (3), 341-347. DOI: 1152 / Advan.00030.2017

    Хофманн, С. Г., Аснаани, А., Вонк, И. Дж., Сойер, А. Т., и Фанг, А. (2012). Эффективность когнитивно-поведенческой терапии: обзор метаанализов. Когнитивная терапия и исследования , 36 (5), 427–440. DOI: 10.1007 / s10608-012-9476-1

    Цинь, Х.-Й. (2014). Влияние психологического стресса на синдром раздраженного кишечника. Всемирный журнал гастроэнтерологии , 20 (39), 14126. doi: 10.3748 / wjg.v20.i39.14126

    Сегерстром, С. К., и Миллер, Г. Э. (2004). Психологический стресс и иммунная система человека: метааналитическое исследование за 30 лет исследований. Психологический бюллетень , 130 (4), 601–630. DOI: 10.1037 / 0033-2909.130.4.601

    Страйк, П. С., и Степто, А. (2004). Психосоциальные факторы в развитии ишемической болезни сердца. Прогресс сердечно-сосудистых заболеваний , 46 (4), 337–347.doi: 10.1016 / j.pcad.2003.09.001

    Что такое психологический стрессор? — Определение и примеры — Видео и стенограмма урока

    Что такое стресс?

    Были ли у вас случаи, с которыми вам было трудно справиться? Например, возможно, вам было трудно пережить потерю любимого человека или справиться с давлением, которое вы испытываете во время учебы.

    Стресс возникает, когда нам трудно справиться. Любое событие или стимул, требующие от вас каких-либо изменений, может вызвать стресс. Причины стресса включают в себя что-то столь же обычное, как поездка на работу, или что-то столь редкое, как потеря всего вашего имущества в результате пожара.

    Стресс зависит от ситуации и от того, как вы ее воспринимаете. Стресс может быть временным или продолжаться в течение определенного периода времени. Ситуация, которую вы считаете стрессовой, не может вызвать такую ​​же стрессовую реакцию у другого человека. Например, некоторые студенты могут сдавать экзамены в колледже, не испытывая стресса, в то время как другие испытывают тревогу перед экзаменом каждый раз, когда они сдают экзамен, и им трудно с этим справиться.

    Что такое психологический стресс?

    Психологический стресс возникает, когда вы находитесь под давлением или вам трудно справиться с ситуацией или стимулом. Думайте об этом как о своей эмоциональной реакции на стрессовые события. Тревога и некомпетентность, которые вы почувствовали в результате получения «D» на промежуточном экзамене, являются примером психологического стресса.

    Любая ситуация, вызывающая эмоциональную реакцию, будь то реальный опыт или опыт, который вы воспринимаете как реальный, может стать источником психологического стресса.Например, представьте, что ваш босс говорит вам, что ей нужно встретиться с вами завтра. Вы боитесь увольнения и испытываете психологический стресс. Однако, войдя в ее офис, вы узнаете, что получили повышение. Здесь ваше восприятие ситуации вызвало у вас психологический стресс, хотя ваше восприятие было неверным.

    Причины

    Мы называем события или стимулы, вызывающие психологический стресс, психологическими стрессорами .Эти факторы стресса вызывают сильные эмоциональные реакции, такие как страх, тревога, гнев, ненависть и печаль. Скорее всего, психологические стрессоры могут испытывать только люди.

    Например, смерть любимого человека может вызвать у вас крайнюю печаль. Окончание длительных отношений также может вызвать чувство печали, одиночества и депрессии. Как жертва расизма, вы можете чувствовать гнев, печаль и тревогу.

    Некоторые общие психологические факторы стресса:

    • Нереалистичные убеждения и ожидания
    • Чрезмерное беспокойство
    • Потеря работы
    • Несчастное детство
    • Проблемы с деньгами
    • Перфекционизм
    • Низкая самооценка
    • Экзамены
    • Публичные выступления
    • Издевательства
    • Нападение или изнасилование
    • Расизм
    • Плохая социальная сеть
    • Вывих или смещение
    • Стихийные бедствия

    Краткое содержание урока

    Любое событие или стимул, требующие от вас каких-либо изменений, может вызвать стресс . Психологический стресс — это то, что вы чувствуете, когда находитесь под давлением или испытываете трудности с ситуацией или стимулом. Психологические стрессоры — это вещи, которые вызывают психологический стресс и, насколько нам известно, могут испытывать только люди. Некоторые общие психологические факторы стресса, вызывающие сильные эмоции, могут включать смерть любимого человека, чрезмерное беспокойство, безработицу и низкую самооценку.

    Результаты обучения

    Когда вы закончите, вы должны уметь:

    • Объяснять, что такое стресс и как он возникает
    • Опишите психологический стресс
    • Перечислите некоторые потенциальные факторы психологического стресса

    границ | Взаимодействие между физическим и психосоциальным стрессом

    Введение

    Многие профессии во многом зависят от способности взаимодействовать с клиентами, гражданскими лицами, пациентами, студентами и клиентами (Euwema et al., 2004). Однако то, как эти специалисты справляются с конфликтами с людьми, сильно влияет на их способность выполнять свою работу и может иметь краткосрочные и долгосрочные физиологические, когнитивные, социальные, эмоциональные эффекты и эффекты производительности (Salas et al., 1996; Walker et al. , 2014). Конфликтные ситуации могут включать медицинских работников, взаимодействующих с требовательными пациентами (Bakker et al., 2000), учителей, противостоящих плохому поведению студентов и дисциплинарных проблем (Skaalvik and Skaalvik, 2016), клиентов, которые становятся напористыми, когда чувствуют, что с ними плохо обращаются (Brockmann, 2002), военный персонал взаимодействует с враждебными гражданскими лицами (Azari et al., 2010), или полиция, взаимодействующая с агрессивными гражданскими лицами (Kop and Euwema, 2001).

    Исследования острого воздействия стресса на физиологию установили, что повторное или непрерывное воздействие острого стресса с течением времени может иметь кумулятивные биологические издержки, называемые аллостатической нагрузкой (Moberg, 2000; McEwen, 2004). Было показано, что повторное воздействие психосоциальных стрессоров вызывает истощение и отражает повышенную уязвимость перед аллостатической нагрузкой у людей с нарушенной привычкой управлять стрессором (Kudielka et al., 2006). Кроме того, было показано, что острый стресс в дополнение к хроническому фоновому стрессу сокращает время физиологического восстановления, предполагая, что сумма нескольких острых стрессоров может также привести к аллостатической нагрузке (Gump and Matthews, 1999). Также было показано, что различные источники острой когнитивной нагрузки, социальные оценочные факторы и шумовой стресс обладают кумулятивным физиологическим эффектом (Pedrotti et al., 2014). Ось гипоталамус-гипофиз-надпочечники (HPA) является ключевой эндокринной системой реакции на стресс, которая может связывать как физический, так и психосоциальный стресс со способностью эффективно справляться с конфликтом.Ось HPA регулирует адаптацию к повышенным требованиям и позволяет человеку поддерживать аллостаз при остром стрессе.

    Было показано, что острые стрессоры имеют различные физиологические и психологические эффекты в зависимости от задачи, конкретных факторов стресса и комбинации факторов стресса. Например, исследование различий в задачах показало, что социальная оценочная угроза сильно влияет на реактивность кортизола у людей, проводящих имитацию интервью, тогда как танцы перед толпой имеют больший эффект (Kirschbaum et al., 1993; Rohleder et al., 2007). Это подтверждает, что контекст задачи / окружающей среды играет роль в восприятии стрессоров (Lazarus and Folkman, 1984). Тип стрессора также влияет на степень стресс-реактивности. Исследования воздействия изолированных стрессоров показали, что эмоциональные и шумовые стрессоры не вызывают реакции кортизола, тогда как когнитивные стрессоры и социальная оценочная угроза могут вызывать кортизол независимо от других стрессоров (Dickerson and Kemeny, 2004). Кроме того, воздействие нескольких факторов стресса может иметь интерактивные эффекты.Центральная особенность модели адаптивных затрат стресса состоит в том, что преодоление стресса может впоследствии истощить ресурсы и способность удовлетворять потребности множества факторов стресса (Evans et al., 1996). При оценке комбинированного воздействия острых стрессоров, холодного прессора и социальной оценочной угрозы у участников были более высокие физиологические реакции при сочетании двух стрессоров (Minkley et al., 2014). Есть также исследования, которые показывают, что определенные стрессоры наносят биологический урон только тогда, когда ресурсы выживания истощены.Например, шум не оказывает явного влияния на вызов стрессовой реакции, но обладает реактивностью кортизола в сочетании с когнитивными функциями и угрозой потери денег (Allen et al., 2014). Недавние эксперименты были сосредоточены на создании более надежных стандартизированных стресс-тестов путем сочетания социальной оценочной угрозы с другими факторами стресса, чтобы вызвать мощный психофизиологический ответ (Reinhardt et al., 2012; Smeets et al., 2012; Allen et al., 2014; Finseth et al., 2018). Тем не менее, по-прежнему существует неоднозначность в отношении ожидаемой величины стрессовой реакции, вызванной различными задачами, стрессорами и их комбинациями.

    Хотя социальная оценочная угроза была исследована в сочетании с физическими факторами стресса, такими как шум и холод, она не исследовалась в сочетании с физической нагрузкой, вызванной оборудованием, которое многие профессионалы теперь должны носить, часто во время взаимодействия с другими в стрессовых ситуациях. Таким образом, предварительное исследование, описанное в этой статье, использует новый подход, исследуя влияние этого взаимодействия на человека. Исследования переносимого веса показывают, что увеличение веса переносимого груза приведет к повышению сердечно-сосудистой деятельности и повышению уровня кортизола в слюне во время получасовой ходьбы в гору (Paul et al., 2015). Аналогичным образом было показано, что увеличение веса бронежилетов правоохранительных органов увеличивает частоту сердечных сокращений и потребление кислорода во время теста на беговой дорожке (Myles and Saunders, 1979; Dempsey et al., 2013). Тяжелые нагрузки также могут увеличить воспринимаемое усилие, снизить комфорт и ухудшить когнитивные способности (Kobus et al., 2010). Однако все эти исследования сочетают физическую нагрузку с интенсивной сердечно-сосудистой деятельностью. В отличие от этого, исследование в этой статье исследует влияние физической нагрузки на когнитивный стрессор социальной оценочной угрозы при более малоподвижной физической активности.Поскольку от профессионалов требуется переносить все более тяжелое оборудование, одновременно взаимодействуя с другими людьми в социально опасных ситуациях (например, солдат, полиция), понимание последствий этой комбинации является важной областью исследования.

    Взаимодействие с людьми может сильно повлиять на стресс у людей самых разных профессий (Saner, 1990; Sharma and Sharma, 2012). Например, солдаты и сотрудники правоохранительных органов часто взаимодействуют с агрессивными, антиобщественными и недоверчивыми гражданскими лицами.Эта социальная ситуация, наряду с бюрократическим характером организаций, может негативно повлиять на их психологическое здоровье и привести к хроническому стрессу (Evans, Coman, 1993; Biggam et al., 1997; He and Lovrich, 2002; Dempsey and Forst, 2013). Также было показано, что учителя испытывают выгорание и истощение, что приводит к нарушению регуляции уровня гормона стресса (Bellingrath et al., 2008). От профессионалов ожидается, что они будут управлять своими эмоциями и демонстрировать соответствующее поведение даже во время психосоциальных конфронтационных ситуаций с общественностью (Rafaeli and Sutton, 1987; Grandey, 2003).Часто управление отображаемыми эмоциями требует саморегуляции и эмоционального труда (Grandey, 2000; Goussinsky, 2011). Эмоциональный диссонанс возникает, когда подавление эмоции и имитация соответствующей эмоции приводит к внутренней угрозе личности человека (Rafaeli and Sutton, 1987; Brotheridge and Lee, 2002; Jansz and Timmers, 2002). Специалисты, которые испытывают стресс из-за эмоционального диссонанса, используют больше энергии и, вероятно, станут эмоционально истощенными и не смогут регулировать свои эмоции (Wharton, 1993; Morris and Feldman, 1996; Zapf, 2002; Grandey, 2003).Оставленные без внимания стрессовые встречи могут привести к разрыву характера, деперсонализации и цинизму (Rafaeli and Sutton, 1987; Aspinwall and Taylor, 1997; Grandey, 2003; Bakker and Heuven, 2006).

    Поведение — это взаимные отношения, в которых обе стороны вносят свой вклад в результат. Например, неуважение со стороны гражданских лиц оказывает сильное влияние на поведение полиции, и они с большей вероятностью будут подвергнуты санкциям в виде ареста, цитат или применения силы (Lundman, 1996; Engel et al., 2000). Террилл и Паолайн (2007) обнаружили, что даже при признании команд или вопросов офицера неуважительные заявления или действия гражданского лица повышали вероятность ареста. Негативное поведение офицера может быть реакцией на то, что сказал или сделал гражданский (Klinger, 1996; Dunham and Alpert, 2009). Это можно рассматривать как эмоциональную инфекцию, когда недовольные гражданские лица могут передавать отрицательные эмоции офицеру, заставляя офицера чувствовать себя неудовлетворенным, несмотря на целенаправленную встречу (Pugh, 2001; Barsade, 2002).В других случаях негативное поведение медсестер по отношению к пациентам могло быть результатом эмоционального истощения из-за постоянного подавления эмоциональных реакций на смерть, болезнь и насилие (Bakker and Heuven, 2006). Коп и Эувема (2001) обнаружили, что, а не объективная ситуация, именно степень эмоционального истощения и деперсонализации определяет использование насильственного поведения. Это проявляется в негативной модели взаимодействия, когда циничные и отстраненные профессионалы ведут себя более решительно по отношению к другим, которые впоследствии будут реагировать негативно и отказываться от сотрудничества, что, в свою очередь, усилит негативное отношение профессионалов.

    Помимо межличностного стресса, физические проблемы могут препятствовать контролю над эмоциями и усиливать реакцию на стресс. Продолжительные физические нагрузки могут привести к утомлению и снижению физической работы (Gawron et al., 2001). Несколько исследований также подтвердили связь между физической нагрузкой, утомляемостью и когнитивными способностями (Tomes et al., 2017; Stephenson et al., 2019). Физические усилия по ношению бронежилета привели к снижению исполнительной обработки более высокого уровня, которая может включать контроль внимания, рабочую память и когнитивную гибкость (Roberts and Cole, 2013).Усталость от физических усилий может истощить ресурсы, необходимые для регулирования умственных усилий при выполнении сложных задач (Staal, 2004). Когнитивные ресурсы также важны для регулирования эмоциональных требований (Richards and Gross, 2000). В сочетании с психосоциальным стрессом средства защиты тела представляют собой физический стресс, который может повлиять на эмоциональную регуляцию. Разработка защитного снаряжения и нелетальных устройств стала одним из основных соображений безопасности, но также все больше способствует увеличению физического веса солдат и офицеров (Martinez, 2006; Smith et al., 2007; Демпси и др., 2013). Во время патрулирования во враждебных условиях солдаты обычно носят бронежилеты, что приводит к физиологическому перенапряжению (Roy et al., 2012). От полицейских все чаще требуется носить бронежилеты, что приводит к острому дискомфорту, связанному с хроническими нарушениями опорно-двигательного аппарата (Dempsey et al., 2013; Larsen et al., 2018).

    Мотивация и подход

    Серьезные последствия для здоровья, которые аллостатическая нагрузка оказывает на физиологическое и психологическое здоровье человека, исследования нагрузки защитного снаряжения и параллельные исследования эмоционального труда, необходимого для управления социальным конфликтом, предполагают, что оба острых стресса могут привести к биологическим издержкам.Взаимодействуют ли факторы физического стресса с факторами психосоциального стресса, чтобы значительно усилить стресс способами, которые нельзя объяснить только физическими и психосоциальными факторами стресса? Целью этого первоначального исследования является изучение влияния нагрузки на оборудование и поведенческого состояния гражданского населения во время имитации остановки движения на вегетативную нервную систему (ВНС) человека, эндокринную и психологическую реакцию на стресс. Предполагается, что: (1) повышенная физическая нагрузка; (2) агрессивное поведение при взаимодействии с участником; и (3) их эффект взаимодействия приведет к повышению уровня ВНС и эндокринных маркеров, психологическому стрессу и дискомфорту.

    Материалы и методы

    Обзор

    Протокол индукции стресса в этом эксперименте имитирует многие аспекты Трирского социального стресс-теста (TSST; Kirschbaum et al., 1993), который является наиболее распространенной и надежной лабораторной индукцией стресса, используемой в исследованиях стресс-реактивности. Во-первых, TSST — это имитация собеседования, в которой субъект должен выполнять заранее определенную роль, пока его оценивают по производительности. Было показано, что психосоциальный стрессор социальной оценочной угрозы вызывает гормональные реакции стресса и сердечные вегетативные реакции (Bosch et al., 2009). Чтобы обосновать социальные факторы стресса в реалистичной задаче, мы решили структурировать задачу таким образом, чтобы наши участники были обучены процедуре остановки движения и сказали действовать в роли офицера при встрече с гражданскими лицами. Гражданское лицо представляет собой социальную оценочную угрозу, которая может быть усилена экспериментальным условием спокойного или агрессивного поведения. Во-вторых, выражение лица и отношение судей TSST, как было показано, изменяют стресс-реактивность у участников (то есть нейтральное лицо и невнимательность vs.улыбается и занимается; Wiemers et al., 2013). Точно так же наш гражданский союзник демонстрировал поведение лица, подобное протоколу TSST. В-третьих, размеры выборки опубликованных экспериментов показали, что реактивность TSST была зарегистрирована для групп из 9–12 участников (Jönsson et al., 2010; Minkel et al., 2014; Montero-López et al., 2016), а также другие исследования. которые проанализировали кортизол и вегетативные показатели во время лабораторного стрессорного теста, использовали группы из пяти участников (Simeon et al., 2007; Barker et al., 2010). В качестве предварительного исследования мы выбрали аналогичные размеры выборки и групп.

    Участников

    Процедуры исследования были одобрены Экспертным советом Университета штата Айова. Для предварительного исследования в окончательный набор данных предварительного исследования была включена выборка из 20 участников (три женщины и 17 мужчин) со средним возрастом 31 год (диапазон: 18–44 года). Для некоторых зависимых переменных технические проблемы с оборудованием привели к потере данных. Вместо сотрудников полиции набирались люди из общей массы населения из-за того, что патрульные сотрудники не могли выполнять обычные служебные обязанности.Ни один из участников не сообщил, что прошел предыдущую подготовку в полиции.

    Хотя выборка реальных офицеров улучшила бы обобщаемость результатов, основная цель заключалась в оценке влияния на реакцию на острый стресс. По сравнению с обычным населением, офицеры проходят некоторую информационную подготовку, чтобы лучше подготовиться к враждебным ситуациям и управлению стрессом, но продолжительность обучения может составлять от 30 минут до 10 часов (Patterson et al., 2014). Уровень стресса также сильно различается между полицейскими в зависимости от множества внутриличностных факторов, включая способность справляться, когнитивную оценку, прошлый опыт, социальную поддержку и личностные черты (Anshel, 2000; Anderson et al., 2002). Даже после прохождения полицейской подготовки стратегии выживания полицейских могут сильно различаться и приводить к положительным или отрицательным моделям поведения (Hart et al., 1995). Об этом свидетельствуют большие выборки полицейских, у которых наблюдается повышенная частота сердечных сокращений во время словесной агрессии во время обычных остановок движения (Tupy, 2014). Тревожность и стили совладания способствуют изменчивости реакции кортизола и аффективной реактивности; тем не менее, реактивность кортизола может быть значительно выше, чем в контрольных группах без статистического контроля черты / копинга (Villada et al., 2016). Таким образом, эти исследования показывают, что острые физиологические изменения могут быть обобщены между выборками студентов и полицейских.

    Задачи / Сценарии

    Участники выступили в роли полицейского, останавливающего движение. Роль штатского играл тот же соратник из экспериментальной группы, чтобы обеспечить последовательность в поведении. Участник сидел в полицейском автомобиле, припаркованном позади другого автомобиля.

    Участник начал с радиосообщения с информацией о ситуации, включая местоположение, номерной знак, количество пассажиров, цвет автомобиля, тип автомобиля и любые необычные действия.На рисунке 1 показана экспериментальная установка двух транспортных средств. Участник перемещался между двумя автомобилями, а гражданское лицо сидело в машине во время сценария.

    Рисунок 1 . Экспериментальная установка двух машин.

    Участник осторожно подошел к автомобилю гражданского лица, убедившись, что багажник надежно заперт, поискал оружие или контрабанду через окна машины и остановился за дверью со стороны водителя. Участник попросил гражданское лицо открыть окно, представился и задал стандартные вопросы: « Где хранятся ваши права и регистрация? »« Могу я получить вашу лицензию и регистрацию? » «Кто владелец машины?» «Какой у Вас адрес?» «Вы знаете, почему вас останавливают?» «У вас есть причина, по которой вас остановили сегодня?» и «Откуда ты и куда идешь?»

    После получения лицензии и регистрации участник попросил гражданское лицо остаться в его машине и вернулся к полицейской машине.Участник отправил по радио рассылку, чтобы сообщить, что они выписывают билет, и заполнил дорожную квитанцию ​​собранной информацией. Размер штрафа и нарушение превышения скорости уже были указаны в цитировании.

    Затем участник вернулся к гражданскому автомобилю, сказал: «Вы получаете билет», и попросил гражданское лицо подписать билет. Участник вернулся к полицейской машине и уведомил диспетчерскую.

    Независимые переменные и экспериментальный план

    Был проведен эксперимент между субъектами 2 (физическая нагрузка) × 2 (поведенческое состояние).Каждому участнику было назначено одно из четырех условий, определяемых сочетанием дежурного пояса (полный или сокращенный) и гражданского поведенческого состояния (спокойное или агрессивное).

    Как показано на Рисунке 2, полнофункциональный пояс весил 13 фунтов и включал бронежилет, ремень, два магазина, электрошокер, дубинку, латексные перчатки, радио, огнестрельное оружие и наручники. Ремень с уменьшенным грузом весил 6,3 фунта и включал в себя огнестрельное оружие, ремень и наручники.

    Рисунок 2 . Полноценный пояс и бронежилет.

    Поведенческие состояния определялись действиями, отношениями и реакциями гражданского лица в сценарии. Спокойный штатский был послушен, прямо отвечал на вопросы, полностью опустил окно и, не колеблясь, подписал цитату. Агрессивный штатский был аргументирован (« Неужели вам сегодня нечего делать лучше, чем остановить меня? »), непослушен, враждебен, громок, уклонялся от ответов на вопросы, делал экстравагантные жесты руками и сопротивлялся подписанию цитаты.

    Зависимые переменные меры

    Измерялись как психологические, так и физиологические показатели стресса. Зависимые переменные приведены в таблице 1.

    Таблица 1 . Описание зависимых переменных показателей, единиц и частот.

    Вегетативная реакция на стресс
    Было показано, что возбуждение

    ВНС связано с угрозой социальной оценки (Bosch et al., 2009), а также с переносом груза (Ribeiro et al., 2014). Ответы ВНС на стресс оценивали по двум параметрам: вариабельность сердечного ритма (ВСР) и электродермальная активность (ЭДА).ВСР — это изменение временного интервала между последовательными ударами сердца, которое может быть получено путем измерения показателей частоты ВНС, отражающих возбуждение или расслабление. Две перекрывающиеся ветви ВНС, ветвь симпатической нервной системы и ветвь парасимпатической нервной системы, определяют функции возбуждения или восстановления. В то время как взаимодействие между двумя ветвями определяет общую реакцию сердечно-сосудистой системы на стресс, каждая ветвь ВНС может испытывать активацию или отстранение, что приводит к преобладающим эффектам со стороны другой ветви.Парасимпатическая нервная система преобладает в состоянии покоя, замедляя частоту сердечных сокращений, тогда как симпатическая нервная система является основным способом ускорения сердечного ритма за счет собственной частоты биологического водителя ритма сердца. Симпатовагальный баланс — это показатель относительной величины симпатической активности по отношению к парасимпатической активности ВНС. Более низкие уровни парасимпатической активности, более высокие уровни симпатической активности или более высокие уровни симпатовагального баланса отражают активацию физиологической реакции человека на стресс.Электрокардиограмма (ЭКГ, модифицированная конфигурация CS 5 отведений; Малик, 1996) записала ВСР, взятая с использованием записей Thought Technologies ProComp Infiniti (2048 Гц). Участников попросили оставаться в сидячем положении и молчать в течение 10 минут, пока собирались исходные данные. Спектральный анализ ВСР проводился с использованием инструментария Kubios HRV на основе Matlab (V2.2; Niskanen et al., 2004). Программа Kubios использовала коррекцию артефактов и удаление линейного тренда низкочастотных составляющих тренда (частоты ниже 0.04 Гц) из серии интервалов RR. Анализ спектральной плотности ВСР разделил данные на высокочастотный (HF; 0,15–0,4 Гц) диапазон, отражающий парасимпатический контроль сердца через блуждающий нерв, и низкочастотный (LF; 0,04–0,15 Гц) диапазон. отражает симпатическую активность с модуляцией блуждающего нерва. Полоса очень низких частот (VLF; <0,04 Гц) не была включена в это исследование, потому что она ненадежна для краткосрочных записей (<5 мин; Малик, 1996). Компоненты LF и HF были нормированы на их полную мощность, чтобы устранить влияние VLF (например,г., ВЧ н.у. = ВЧ / (ВЧ + НЧ) × 100). Отношение LF / HF было рассчитано для оценки симпатовагального баланса. Полосы частот ВСР для каждого участника рассчитывались с 60-секундными интервалами на протяжении всего исследования.

    EDA измеряет изменения электропроводности кожи, вызванные выделением пота при активации ВНС. Повышенное возбуждение во время стресса вызовет более высокую EDA. EDA можно разделить на компоненты более медленного тонического уровня и быстро меняющиеся компоненты фазового уровня. Уровень проводимости кожи (SCL) является мерой тонической EDA и отражает общие изменения вегетативной активности.Реакция проводимости кожи (SCR) — это дискретные короткие фазовые колебания, которые отражают более высокую частотную изменчивость сигнала на немедленные стимулы (Figner and Murphy, 2011). EDA был взят с помощью ProComp Infiniti (256 Гц) и помещен на промежуточные фаланги на указательном и среднем пальцах недоминантной руки для минимального вмешательства во время исследования. Данные по проводимости кожи анализировали с помощью инструментария Ledalab на основе Matlab (V3.4.9; Benedek and Kaernbach, 2010). Данные о проводимости кожи были понижены до 8 Гц.Последующее удаление испытаний с артефактами и сглаживание данных проводилось с помощью Ledalab. Анализ непрерывной декомпозиции (CDA) с оптимизированной точностью соответствия разложил данные на непрерывные фазические и тонические компоненты. Для каждого экспериментального условия количество реакций проводимости кожи (NSCR) было извлечено и рассчитано в минуту. Порог обнаружения значимых реакций проводимости кожи составлял 0,01 мкс. Тоническая SCL была получена из CDA с 30-секундными интервалами на протяжении всего исследования, а затем использовалась для расчета относительного отличия от исходного уровня.

    Эндокринная реакция на стресс

    Кортизол является индикатором реакции оси HPA на социальный оценочный стрессор, такой как агрессия со стороны сверстников (Knack et al., 2011). Кортизол — это гормон стресса, измеряемый по концентрации свободного кортизола в образцах слюны. Кортизол может указывать на активность надпочечников и имеет высокую прогностическую ценность психосоциального стресса (Foley and Kirschbaum, 2010). Пик уровня кортизола обычно наступает через 10–30 минут после воздействия стрессора (Kirschbaum et al., 1993). Для измерения кривой ответа кортизола были получены три образца слюны, превышающие ожидаемую кривую ответа: исходный уровень, начало кортизола через 5 минут после экспериментального сценария и ожидаемый пиковый уровень кортизола через 15 минут после экспериментального сценария.Перед каждым сбором образцов участник заполнял анкету сбора слюны, чтобы учесть различия между людьми. Перед первым сбором образцов в ходе опроса задавались вопросы, касающиеся пробуждения, времени сбора, использования лекарств, настроения, сна, ежедневных хлопот или подъемов, а также других контрольных переменных для гормонов слюны. Для всех дополнительных выборок в опросе спрашивалось только о настроении участников в тот конкретный момент (Ширклифф и др., 2005). Каждый участник находился в лаборатории по крайней мере в течение 30-минутного периода, прежде чем были записаны какие-либо измерения напряжения, чтобы минимизировать стрессовую реакцию оси HPA, вызванную прибытием в лабораторию (Shirtcliff et al., 2014).

    Образцы были получены от участников с использованием метода пассивного слюноотделения непосредственно в криопробирку. Образцы хранили при -80 ° C. Образцы оттаивали до комнатной температуры и центрифугировали при 3000 об / мин в течение 10 мин с получением 0,5–1,0 мл прозрачной слюны. Концентрацию кортизола в слюне определяли коммерчески доступным иммуноферментным анализом (Salimetrics, State College, PA, USA). Исходные образцы анализировали в двух экземплярах. Коэффициенты вариации (CV) внутри анализа составили в среднем 11.5%, а среднее значение CV между анализами для контроля с низким и высоким уровнем составило 6,16%. Образцы с CV> 10 анализировали снова. Средние значения кортизола ( M = 0,16 мкг / дл, стандартное отклонение = 0,22 мкг / дл) и исходные средние значения кортизола ( M = 0,13 мкг / дл, стандартное отклонение = 0,14 мкг / дл) были в пределах нормы.

    Дискомфорт

    При обследовании постурального дискомфорта (Corlett and Bishop, 1976) участнику предлагалось определить уровень дискомфорта по шкале от 1 до 5 для различных частей тела: глаз, шеи, головы, верхней части спины, нижней части спины, плеча. , локоть, бедро и бедро.Дискомфорт оценивался в процентах от до- и после испытания для каждого сегмента тела.

    Психологическая реакция на стресс

    Краткий опросник стрессового состояния (SSSQ) оценивал субъективные состояния до и после испытания, чтобы измерить три фактора состояния: вовлеченность в задачу, дистресс и беспокойство (Helton, 2004). Вовлеченность — это такие качества, как возбуждение, мотивация и концентрация. Бедствие определяется чувством напряженного возбуждения, гедонистическим тоном и контролем уверенности. Беспокойство связано с самооценкой, самооценкой и когнитивным вмешательством (Matthews et al., 1999). Стрессовое состояние действует как посредник между фактором стресса и познанием или обработкой информации, при этом три аспекта представляют собой компоненты сознательного опыта во время транзакций человек – задача – среда (Helton and Näswall, 2015). Баллы по трехфакторной шкале SSSQ до и после испытания были рассчитаны для каждого участника. Факторные оценки как до, так и после испытания стандартизированы относительно нормативных средних значений и значений стандартного отклонения для большой выборки британских участников, полученных Matthews et al.(2002) и стандартизированы с использованием методов Helton (2004) и Helton et al. (2009). Баллы изменений были рассчитаны для каждого фактора с использованием формулы z = (стандартизованный пост-балл — стандартизованный предварительный балл) , которая использовалась в предыдущих исследованиях (Helton and Näswall, 2015). Нормализация оценок SSSQ была стандартным соглашением, используемым авторами SSSQ (Matthews et al., 2002; Helton, 2004). Баллы изменений позволяют удобно сравнивать несколько выборок и исследований (Matthews et al., 2002).

    Процедура

    Эксперимент (см. Рисунок 3) проводился в большом гараже с регулируемой температурой. Было проведено демографическое обследование, и были собраны данные о росте и массе тела. Участники были оснащены спецодеждой (полной или сокращенной) и датчиками ЭКГ и ЭДА.

    Рисунок 3 . Примерный график эксперимента.

    Перед началом сценария все участники прошли базовое обучение тому, как проводить остановку движения.Этот тренинг был создан непосредственно Академией правоохранительных органов штата Айова (ILEA). Это обучение было сосредоточено на местоположении (осведомленность о ситуациях), подходе (как безопасно подойти к транспортному средству), осведомленности (действия, предпринятые для инвентаризации ситуации до и во время первоначального контакта, включая возвращение к патрульной машине), повторному подходу (предпринятые действия во время второго контакта, включая действия, предпринятые при возвращении к патрульной машине) и Освобождение (окончание встречи и официальное возвращение в доступный статус). Участники были обучены тому, как правильно заполнять лист цитирования и стандартные протоколы гражданского взаимодействия.Все еще сидя, участники заполнили опросник о дискомфорте, SSSQ, опрос по сбору слюны и сдали свой первый образец слюны. Затем участник оставался сидеть в течение 10 минут для сбора исходных данных ЭКГ и EDA.

    Затем участники провели сценарий с имитацией остановки движения. Один и тот же исследователь играл роль гражданского для всех участников. Сценарий завершился, когда участник сообщил диспетчеру, что они выписали билет. После взаимодействия было проведено еще одно обследование дискомфорта и SSSQ.Через пять минут после завершения взаимодействия был взят второй образец слюны. Интервью с подведением итогов проводилось еще сидя. Через пятнадцать минут после окончания сценария был взят третий образец слюны. Затем участники сняли датчики и снаряжение. В ходе короткого подведения итогов участникам было предложено воздержаться от обсуждения эксперимента.

    План анализа данных

    Линейные смешанные модели (LLM) с ковариационной структурой авторегрессии AR (1) первого порядка определили статистическую значимость независимых переменных в HRV и EDA.Случайный эффект от выборки участников использовался для анализа ВСР и EDA. Для EDA относительное отличие тонического SCL от исходного уровня и фазового NSCR было нормальным. Все концентрации ВСР, ЧСС и кортизола были доведены до трех стандартных отклонений. Переменные LF / HF, LF и HF имели умеренный положительный перекос и были преобразованы в логарифм (x). Анализ опросника стрессового состояния (SSSQ) представлял собой двухфакторный дисперсионный анализ с использованием факторов поведенческого состояния и физической нагрузки. Дискомфорт был нормализован из-за положительного перекоса и проанализирован с использованием Mann – Whitney U.Результаты считались значимыми для p ≤ 0,05 и незначительными для 0,05 < p ≤ 0,1 (Гельман, 2013).

    Преобразование ln (Cort) + 5 применяли для нормализации данных по кортизолу. Анализ кривой роста с помощью иерархического линейного моделирования (HLM) (Raudenbush and Bryk, 2002; Singer and Willett, 2003; HLM 7.01) охарактеризовал изменения концентраций кортизола для внутрииндивидуальных различий в выборках (Meyer et al., 2015). Три образца от каждого человека сформировали кривую гормонального ответа в зависимости от времени.В анализе HLM кортизол был прогнозируемой переменной, а временная переменная (время с начала эксперимента) — предикторами уровня 1. Поведенческое состояние и физическая нагрузка использовались в качестве предикторов уровня 2.

    Размер эффекта для стандартизованной разницы средних рассчитывался для фиксированных эффектов и эффекта взаимодействия. Влияние смещения вверх от размеров выборки менее 20 (или менее 10 в каждой группе) было скорректировано путем вычисления несмещенного d , также называемого Hedges ’ d (Hedges and Olkin, 1985).Руководящие принципы размера эффекта хеджирования d приняты как малые для 0,2 < d <0,5, средние для 0,5 < d <0,8 и большие для d > 0,8 (Cohen, 1988). Величины эффекта для тестов Манна – Уитни U рассчитывались с нормальным приближением z к r. Рекомендации Коэна по корреляции Пирсона: r величина эффекта оценки принята как малая для 0,1 < r <0,3, средняя - для 0,3 < r <0,5 и большая - для r > 0.5 (Fritz et al., 2012).

    Результаты

    Вариабельность сердечного ритма

    Физиологические данные представлены в таблице 2. Были использованы данные только 16 участников из-за потери данных из-за неисправного оборудования. Это привело к неравному количеству участников в группах: пониженный / спокойный ( n = 4), полный / спокойный ( n = 5), пониженный / агрессивный ( n = 4) и полный / агрессивный ( n = 3).

    Таблица 2 . Описательная статистика для линейных смешанных моделей (LMM) измеряет вариабельность сердечного ритма (ВСР), перечисленные средние (SE).

    Основные эффекты физической нагрузки и поведенческого состояния не были значимыми для компонента журнала (LF). Эффект взаимодействия не был значительным. Основные эффекты физической нагрузки и поведенческого состояния не были значимыми для логарифмической (HF) составляющей. Эффект взаимодействия не был значительным.

    Основное влияние физической нагрузки на нормализованный LF не было значительным (рис. 4A). Основное влияние поведенческого состояния на нормализованный LF было незначительно значимо больше для агрессивного гражданского населения ( M = 75.0, SE = 3,10), чем для спокойного гражданского ( M = 66,1, SE = 3,49), F (1,12,68) = 3,62, p = 0,08, d = 0,90. Эффект взаимодействия был значительным, F (1,12,68) = 4,97, p = 0,045, d = 1,05. Основное влияние физических нагрузок было незначительным. Основное влияние поведенческого состояния на нормализованные ВЧ было незначительно значимо больше для спокойного гражданского ( M = 33.8, SE = 3,48), чем для агрессивного гражданского лица ( M = 24,9, SE = 3,10), дало F (1,12,68) = 3,61, p = 0,08, d = 0,90 (рисунок 4B). Эффект взаимодействия был значительным, F (1,12,68) = 4,97, p = 0,044, d = 1,05, что указывает на то, что эффект поведенческого состояния был больше в полном состоянии, чем в ослабленном.

    Рисунок 4 .Средние значения и стандартная ошибка для нормированных низкочастотных (LF; A ) и нормированных высокочастотных (HF) диапазонов (B) . Измерения проводились с 30-секундными интервалами на протяжении всего испытания.

    Основное влияние физической нагрузки не было значительным на LF / HF (Рисунок 5A). Основное влияние поведенческого состояния на соотношение LF / HF было незначительно значимо больше для агрессивного гражданского лица ( M = 0,55, SE = 0,071), чем для спокойного гражданского лица ( M = 0,35, SE = 0. .082), получено F (1,12,68) = 3,55, p = 0,082, d = 0,89. Эффект взаимодействия был значительным, F (1,12,68) = 6,18, p = 0,027, d = 1,18, что указывает на то, что эффект поведенческого состояния был больше в полном состоянии, чем в ослабленном. Основное влияние физической нагрузки на ЧСС было незначительным (рис. 5В). Основной эффект поведенческого состояния был незначительным. Эффект взаимодействия не был значительным.

    Рисунок 5 . Средние значения и стандартная ошибка для отношения LF / HF (A) и частоты сердечных сокращений в минуту (BPM; B ). Измерения проводились с 30-секундными интервалами на протяжении всего испытания.

    Электродермальная активность

    Данные только 16 участников были использованы для анализа в группах, аналогичных ВСР. Основные эффекты физической нагрузки и поведенческого состояния не были значимыми для SCL. Эффект взаимодействия не был значительным. Основное влияние физической нагрузки и поведенческого состояния не было значимым на NSCR в минуту.Эффект взаимодействия не был значительным.

    Эндокринная реакция на стресс

    В этом анализе использовались данные только 18 участников. Это привело к разному количеству участников в группах: пониженный / спокойный ( n = 5), полный / спокойный ( n = 5), пониженный / агрессивный ( n = 4) и полный / агрессивный ( n = 4). Исходная базовая модель была рассчитана, чтобы определить, были ли изменения гормона стресса вызваны межиндивидуальной вариабельностью по сравнению с внутрииндивидуальной вариабельностью или моментальной вариацией кортизола.Различия между людьми объясняются 71% дисперсии, а мгновенные колебания внутри человека — 29% дисперсии, χ (17) 2 = 139, p <0,001. Результирующий коэффициент корреляции внутри класса указывает, что HLM является подходящей техникой. Чтобы классифицировать статус реактивности у всех участников, 67% ( n = 12) показали повышение кортизола в ответ на остановку движения. Из 33% ( n = 6) не ответивших, которые показали постоянный или снижающийся гормональный наклон, трое из шести не ответивших находились в экспериментальных условиях спокойный / ослабленный.

    Основное влияние физической нагрузки не было значительным на пиковую концентрацию кортизола (рис. 6А). Для пикового ответа кортизола, происходящего через 15 минут после моделирования, как показано на рисунке 6B, наклон кривой роста из-за поведенческого состояния гражданского лица был незначительным, γ = 0,20, t (16) = 2,00, p = 0,063, что указывает на повышенную реактивность во время пиковой концентрации для агрессивного гражданского состояния. Основные эффекты и взаимодействие не были значительными до имитации остановки движения (т.е., исходный уровень). Для кривой роста образца не было обнаружено никаких основных эффектов или эффектов взаимодействия.

    Рисунок 6 . Реакция кортизола и стандартная ошибка для (A), — физическая нагрузка и (B), — поведение.

    Дискомфорт

    В этом анализе использовались данные только 17 участников. Это привело к разному количеству участников в группах: пониженный / спокойный ( n = 4), полный / спокойный ( n = 5), пониженный / агрессивный ( n = 4) и полный / агрессивный ( n = 4).Данные о дискомфорте были нормализованы для корректировки положительного перекоса.

    Основное влияние физической нагрузки на бедро было незначительным ( U = 18, p = 0,098, r = -0,97), где полный пояс ( Mdn = 11,0) был больше, чем уменьшенный пояс ( Mdn = 6,75). Основное влияние физической нагрузки на другие части тела не было значительным. Основное влияние поведения на какие-либо части тела не было значительным.

    Психологическая реакция на стресс

    В этом анализе использовались данные только 17 участников.Это привело к разному количеству участников в группах: пониженный / спокойный ( n = 4), полный / спокойный ( n = 5), пониженный / агрессивный ( n = 4) и полный / агрессивный ( n = 4). Данные были распределены нормально. Результаты SSSQ для выполнения задачи, дистресса и беспокойства представлены для физической нагрузки (рисунок 7A) и поведенческого состояния (рисунок 7B).

    Рисунок 7 . Изменения состояния для факторов Краткого вопросника стрессового состояния (SSSQ) для физических нагрузок (A), и (B), для гражданского поведения.Планки погрешностей — стандартные ошибки.

    Основной эффект физической нагрузки был значительным для зацепления, F (1,13) = 5,41, p = 0,037, d = 1,28, где зацепление увеличивалось по мере уменьшения нагрузки. Основной эффект поведенческого состояния и эффект взаимодействия не имели значения для взаимодействия. Основной эффект физической нагрузки не был значимым для дистресса. Основной эффект поведенческого состояния был значимым для дистресса, F (1,13) = 14.3, p = 0,002, d = 2,08, где увеличение гражданской агрессии увеличивало страдания участников. Эффект взаимодействия не был значительным. Основные эффекты физической нагрузки и поведенческого состояния, а также эффект взаимодействия не вызывали беспокойства.

    Обсуждение

    Первая гипотеза о влиянии физической нагрузки частично подтверждалась субъективным дистрессом и дискомфортом. Физиологические маркеры не показали значительного увеличения стресса из-за увеличения нагрузки.Не было изменений пикового уровня кортизола только из-за нагрузки. Более тяжелая физическая нагрузка оборудования увеличивала психологический стресс и незначительно приводила к физическому дискомфорту в бедрах. Исследования показали, что физические нагрузки, составляющие 15% веса тела, вызывают значительный мышечный стресс, при этом нагрузки, превышающие 30% веса тела, значительно увеличивают воспринимаемое напряжение и утомляемость (Quesada et al., 1996). Постепенное увеличение переносимой нагрузки может привести к мышечному дискомфорту и психологическому стрессу (Johnson et al., 1995). Предыдущие исследования подтверждают текущие данные о том, что физическая нагрузка может способствовать возникновению стресса и дискомфорта.

    Дискомфорт также может быть связан с положением рабочего ремня и геометрией изношенного оборудования. Физическая нагрузка на концентрированные области может вызывать дискомфорт из-за таких факторов, как угол сустава, давление тканей, мышечные сокращения, скопление крови и нарушение кровообращения (Helander and Zhang, 1997). Эти неудобства могут привести к ощущению боли, усталости, болезненности и онемения.В текущем исследовании некоторые участники сообщали о дискомфорте в бедрах и о том, что их раздражало снаряжение, когда они сидели и выходили из машины. В других исследованиях сообщалось об аналогичной связи между полицейскими ремнями и повышенным дискомфортом на стандартных сиденьях автомобиля (Czarnecki and Janowitz, 2003; Filtness et al., 2014). Исследование, посвященное изучению дискомфорта от полицейского дежурства и сидений водителя, показало, что повышенный дискомфорт при полной конфигурации ремня по сравнению с узкой конфигурацией ремня (Holmes et al., 2013). В совокупности это исследование подтверждает текущие экспериментальные данные о том, что существует разница в дискомфорте и стрессе при сравнении конфигурации ремня с полной и сокращенной нагрузкой.

    Вторая гипотеза о влиянии гражданского поведения была частично подтверждена увеличением ВСР, пикового уровня реактивности кортизола и SSSQ дистресса. Психофизиологические оси взаимосвязаны и должны показывать одинаковые ответы для зависимых переменных, даже если статистическая мощность и значимость достигнуты или нет.Эти эффекты интерпретируются как истинно положительные, поскольку результаты согласуются с анатомическими путями психологического и физиологического стресса и прошлыми экспериментальными исследованиями. При оценке вегетативной активности с помощью ВСР в сочетании с EDA результаты показали, что парасимпатическая модуляция является основным медиатором стрессовой реакции. Компонент HF ВСР отражает эффекты парасимпатической нервной системы, тогда как компонент LF отражает как парасимпатическую, так и симпатическую модуляцию сердца.Таким образом, соотношение LF / HF принимается как мера симпато-вагусного баланса. При одновременном сравнении было обнаружено, что агрессивное поведение гражданского лица незначительно увеличивает вегетативную реакцию на стресс, что отражается в тенденции к парасимпатической абстиненции.

    При оценке реакции на эндокринный стресс более высокая реактивность во время пиковых уровней кортизола лишь частично подтверждала вторую гипотезу и была незначительно связана с поведением, демонстрируемым гражданским лицом: более высокий уровень кортизола был результатом агрессивного поведения по сравнению сспокойный штатский. Психологически агрессивное поведение гражданского населения привело к увеличению уровня стресса участников. Участники сообщили: «Я чувствовал стресс, когда гражданское лицо извинялось и отказывалось подписывать билет». Потеря контроля является частым фактором реакции на бедствие (Funke et al., 2007; Matthews et al., 2013). Неконтролируемость может относиться к отложенному восстановлению, когда спрос превышает ресурсы (Koolhaas et al., 2011). Это говорит о том, что социальная агрессия гражданского населения привела к ощущаемой потере контроля, что потребовало достаточного количества усилий, чтобы задействовать несколько психологических систем.Периферический ответ кортизола происходил в тандеме с вегетативной реакцией на стресс, чтобы подавить любой дистресс и дать возможность организму восстановиться. Кроме того, участники также сообщили: «[Этот] гражданский сильно повлиял на мою реакцию, он придал ситуации больший стресс, и я тоже». В литературе показано, что кортизол связан с агрессией в ответ на социальную провокацию (Van Bokhoven et al., 2005). Во время этих враждебных взаимодействий активация оси HPA в приемнике вызывает усиленное агрессивное поведение, которое, в свою очередь, дополнительно активирует ось HPA (Kruk et al., 2004; Böhnke et al., 2010). Этот паттерн негативного взаимодействия был ранее задокументирован для правоохранительных органов (Kop and Euwema, 2001).

    Третья гипотеза частично подтверждалась увеличением ВСР. Большое соотношение LF / HF предполагает, что ношение полного снаряжения во время агрессивного столкновения вызывает парасимпатическую абстиненцию, в результате чего теряются восстановительные способности и повышается стресс у человека (Shaffer et al., 2014). Результаты показывают, что уровень стресса был меньше при ношении уменьшенного снаряжения во время одного и того же агрессивного столкновения.Однако в спокойной обстановке одно только разное оборудование не влияло на уровень стресса. Это свидетельствует о взаимосвязи, при которой повышенная физическая нагрузка увеличивает стрессоустойчивость агрессивного поведения в большей степени, чем может быть отнесена на счет стресса только от поведенческого состояния гражданского лица. Интерпретация результатов ВСР подтверждается исследованиями, в которых установлено, что кратковременное воздействие психосоциальных стрессоров может вызвать парасимпатический синдром отмены, при этом неизменная симпатическая активность отвечает за увеличение соотношения LF / HF (Hjortskov et al., 2004). При оценке активации симпатической нервной системы методом EDA отсутствие групповых различий в SCL и SCR подтверждает симпатическую реакцию и подтверждает, что стрессовая реакция ВСР в первую очередь связана с парасимпатической абстинентностью.

    Парасимпатическая функция имеет решающее значение для эмоциональной регуляции во время личного общения, особенно в ситуациях эмоционального диссонанса и экспрессивного подавления (Butler et al., 2006). Остановка движения агрессивного гражданского лица требовала проявления уважительного поведения, что, в свою очередь, вызывало стрессовую реакцию из-за управления негативными эмоциями.Однако у людей со сниженной физической нагрузкой во время агрессивных столкновений наблюдались более высокие уровни парасимпатической модуляции, связанные с лучшим контролем над негативными эмоциями во время продолжающихся стрессовых ситуаций (Thayer et al., 2009). Это говорит о том, что более высокие физические нагрузки могут потреблять ресурсы, необходимые для регулирования эмоций. Уменьшение переносимого груза может высвободить когнитивные ресурсы, что приведет к лучшему эмоциональному контролю, более благоприятному взаимодействию между сотрудниками правоохранительных органов и гражданскими лицами и уменьшит распространенность эмоционального истощения среди офицеров.Кроме того, регулирование эмоций может потреблять когнитивные ресурсы, необходимые для выполнения задач (Spangler et al., 2015). Ожидается, что офицеры будут вести себя нейтрально, и необходимо приложить больше усилий, чтобы регулировать свои диссонирующие чувства (Huang and Dai, 2010). Таким образом, более высокая нагрузка может привести к снижению когнитивных способностей.

    Хотя кривая роста кортизола не была связана с поведенческим состоянием и физической нагрузкой, это предположительно связано с: (а) второй и третий образцы слюны были собраны слишком рано, чтобы измерить начало и пик кортизола; или (б) физическая нагрузка была недостаточной, чтобы гарантировать реакцию HPA.Положительная скорость изменения состояния агрессивного поведения предполагает, что четвертый образец кортизола, взятый через 30 минут после окончания сценария эксперимента, мог более точно смоделировать пиковые уровни кортизола. Однако, несмотря на то, что поведенческие группы показали разницу в парасимпатической активности и реактивности кортизола, другое объяснение состоит в том, что физическая нагрузка могла быть незначительным фактором стресса, который не смог продемонстрировать реакцию оси HPA во время единственной остановки движения. Когда присутствует внешний фактор стресса, стресс регулируется несколькими системами, на которые сильно влияет длина и сила фактора стресса.За короткое время человек, возможно, смог справиться до того, как инициировал стрессовую реакцию кортизола (Shirtcliff et al., 2014). Долгосрочное воздействие физического переносимого груза на сотрудников, выполняющих обычные остановки движения, может иметь различные последствия.

    У исследования было несколько ограничений. В качестве предварительного исследования мы ограничили размер выборки и набрали людей из общей популяции. Учитывая различие программ управления стрессом сотрудников полиции и внутриличностные факторы, можно предположить, что острые физиологические изменения могут быть обобщены между выборками студентов и полицейских.Однако результаты могут быть недостаточно убедительными, и их следует интерпретировать с осторожностью до тех пор, пока расследование не будет проведено на более широкой выборке или конкретной группе населения, например, сотрудниках полиции.

    Хотя для определения индуцированного стресса участника использовались полный и уменьшенный пояс, другим ограничением является то, что трудно определить, было ли напряжение прямым результатом веса или ремня, который неудобно выступает в поясницу / бедра. Редукционный ремень имел шестерню, удаленную из задней части, в отличие от полного ремня.В предыдущих исследованиях было отмечено, что, когда они сидели, участники отмечали значительный дискомфорт из-за того, что оборудование давило между сиденьем и их позвоночником (Holmes et al., 2013). Этот выступ мог вызвать напряжение для субъектов с полным поясом, которые не могут быть учтены для субъектов с ослабленным поясом. Хотя физическая нагрузка в этом исследовании была в пределах допустимой (Fergenbaum, 2007), взрослые, которые не привыкли к оборудованию, могут ощущать дискомфорт и могут реагировать по-разному в зависимости от физиологического состояния (Roberts and Cole, 2013).Поскольку дискомфорт — понятие многомерное, показатели, используемые в этом исследовании, не позволяют различить влияние дискомфорта на нагрузку. Следовательно, какое-либо влияние ремня в текущем исследовании нельзя объяснить только весом. Тем не менее, экспериментальный полнофункциональный пояс и бронежилет точно представляют оборудование правоохранительных органов, что позволяет предположить, что необходимы дополнительные исследования, чтобы выяснить, может ли уменьшенная нагрузка на оборудование или измененная геометрия оборудования минимизировать результирующую реакцию на стресс.

    Заключение

    Целью этого исследования было изучить физические и психосоциальные стрессы и их влияние на человека.Физическая нагрузка, использованная в этом эксперименте, способствовала вегетативному стрессу только тогда, когда она также подвергалась агрессивному социальному взаимодействию, тогда как агрессивное поведение другого человека могло вызвать дискомфорт, вегетативные, гормональные и психологические изменения. Одновременные эффекты увеличения нагрузки на оборудование и враждебного личного взаимодействия, как следствие, увеличивают стресс способами, не связанными только с индивидуальным воздействием факторов стресса. Эти предварительные результаты предполагают, что необходимы дальнейшие исследования того, как накапливаются острые стрессоры у профессионалов, которые взаимодействуют с людьми.Кроме того, когда множественные острые ситуации приводят к хроническим состояниям, дисфункция HPA из-за продолжительной аллостатической нагрузки является основным фактором депрессии, плохого принятия решений и выгорания (McEwen, 2004; Bakker and Heuven, 2006). С увеличением количества (и связанной с этим нагрузки) обязательного снаряжения для полицейских, солдат и других сотрудников правоохранительных органов неизменные условия труда могут увеличить распространенность хронических патологических заболеваний и более высокий уровень насилия со стороны гражданских служащих.Таким образом, вопрос о том, как стрессоры накапливаются и влияют на человека, требует дальнейшего изучения.

    Примечание автора

    Студенческие авторы перечислены в алфавитном порядке в списке авторов.

    Заявление о доступности данных

    Наборы данных, созданные для этого исследования, доступны по запросу соответствующему автору.

    Заявление об этике

    Исследования с участием людей были рассмотрены и одобрены институциональным наблюдательным советом Университета штата Айова.Пациенты / участники предоставили письменное информированное согласие на участие в этом исследовании.

    Авторские взносы

    Все авторы внесли свой вклад в концепцию и дизайн исследования. EA, ZE, TF, AM и ZW выполнили исследование, собрали данные и написали разделы оригинальной рукописи. EA и TF несли основную ответственность за статистический анализ под контролем MD и RS. TF возглавил процесс пересмотра при существенном участии EA и AM. MD и RS обеспечивали редакторский надзор как в процессе написания, так и в процессе редактирования.Все авторы одобрили представленную версию.

    Конфликт интересов

    Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

    Благодарности

    Мы хотели бы поблагодарить доктора Стюарта Биррелла за использование Лаборатории современных машинных систем для проведения этого исследования. Кроме того, мы хотели бы поблагодарить доктора Элизабет Шертклифф и ее аспирантов-исследователей за помощь с анализом кортизола, лабораторными помещениями и хранением.

    Список литературы

    Аллен А. П., Кеннеди П. Дж., Крайан Дж. Ф., Динан Т. Г. и Кларк Г. (2014). Биологические и психологические маркеры стресса у людей: сосредоточьтесь на Trier Social Stress Test. Neurosci. Biobehav. Ред. 38, 94–124. DOI: 10.1016 / j.neubiorev.2013.11.005

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Андерсон, Г. С., Литценбергер, Р., и Плекас, Д. (2002). Вещественные доказательства стресса сотрудника полиции. Полиция 25, 399–420.DOI: 10.1108 / 13639510210429437

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Аншель, М. Х. (2000). Концептуальная модель и ее значение для преодоления стрессовых ситуаций в работе полиции. Крим. Правосудие поведение. 27, 375–400. DOI: 10.1177 / 0093854800027003006

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Азари, Дж., Дандекер, К., и Гринберг, Н. (2010). Культурный стресс: как взаимодействие с иностранным населением и между ними влияет на военнослужащих. Armed Forces Soc. 36, 585–603. DOI: 10.1177 / 0095327×09358648

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Баккер А. Б. и Хёвен Э. (2006). Эмоциональный диссонанс, выгорание и ролевые игры среди медсестер и полицейских. Внутр. J. Управление стрессом. 13, 423–440. DOI: 10.1037 / 1072-5245.13.4.423

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Баккер, А. Б., Шауфели, В. Б., Сикма, Х. Дж., Босвельд, В., и ван Дирендонк, Д. (2000). Требования пациентов, отсутствие взаимности и выгорание: пятилетнее продольное исследование среди врачей общей практики. J. Organ. Behav. 21, 425–441. DOI: 10.1002 / (sici) 1099-1379 (200006) 21: 4 <425 :: aid-job21> 3.0.co; 2-% 23

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Баркер, С. Б., Книзели, Дж. С., Маккейн, Н. Л., Шуберт, К. М., и Пандуранги, А. К. (2010). Исследовательское исследование моделей реакции буферизации стресса от взаимодействия с собакой-терапевтом. Anthrozoös 23, 79–91. DOI: 10.2752 / 175303710×12627079939341

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Барсаде, С.Г. (2002). Эффект пульсации: эмоциональное заражение и его влияние на групповое поведение. Adm. Sci. Q. 47, 644–675. DOI: 10.2307 / 3094912

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Беллинграт С., Вейгл Т. и Куделька Б. М. (2008). Нарушение регуляции кортизола у школьных учителей в связи с выгоранием, жизненным истощением и дисбалансом между усилиями и вознаграждением. Biol. Psychol. 78, 104–113. DOI: 10.1016 / j.biopsycho.2008.01.006

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Биггэм, Ф.Х., Пауэр К. Г., Макдональд Р. Р., Каркари В. Б. и Муди Э. (1997). Самооценка профессионального стресса и стресса в шотландской полиции. Рабочее напряжение 11, 118–133. DOI: 10.1080 / 02678379708256829

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Бонке Р., Берч К., Крук М. Р. и Науманн Э. (2010). Связь между базовой и острой активностью оси HPA и агрессивным поведением у взрослых. J. Neural Transm. 117, 629–637. DOI: 10.1007 / s00702-010-0391-x

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Bosch, J.A., de Geus, E. J., Carroll, D., Goedhart, A. D., Anane, L.A., van Zanten, J. J. V., et al. (2009). Общее усиление вегетативной реакции и реакции кортизола во время социальной оценочной угрозы. Психосом. Med. 71, 877–885. DOI: 10.1097 / psy.0b013e3181baef05

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Бордридж, К. М., и Ли, Р. Т. (2002). Тестирование ресурсосберегающей модели динамики эмоционального труда. J. Occup. Health Psychol. 7, 57–67. DOI: 10.1037 / 1076-8998.7.1.57

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Батлер Э. А., Вильгельм Ф. Х. и Гросс Дж. Дж. (2006). Дыхательная синусовая аритмия, эмоции и регуляция эмоций во время социального взаимодействия. Психофизиология 43, 612–622. DOI: 10.1111 / j.1469-8986.2006.00467.x

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Коэн Дж. (1988). Статистический анализ мощности для поведенческих наук, 2-е издание. Хиллсдейл, Нью-Джерси: Эрлбаум.

    Google Scholar

    Чарнецкий Ф. и Яновиц И. (2003). Эргономика и безопасность в правоохранительных органах. Clin. Ок. Environ. Med. 3, 399–418. DOI: 10.1016 / S1526-0046 (03) 00100-6

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Демпси, Дж. С., и Форст, Л. С. (2013). Введение в полицейскую деятельность. Клифтон-Парк, Нью-Йорк: Cengage Learning.

    Google Scholar

    Дикерсон, С.С., и Кемени, М.Э. (2004). Острые стрессоры и реакции кортизола: теоретическая интеграция и синтез лабораторных исследований. Psychol. Бык. 130, 355–391. DOI: 10.1037 / 0033-2909.130.3.355

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Данэм, Р. Г., и Альперт, Г. П. (2009). Офицер и подозреваемый поведение: качественный анализ изменений. Полиция Q. 12, 6–21. DOI: 10.1177 / 1098611107313030

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Энгель Р.С., Соболь Дж. Дж. И Уорден Р. Э. (2000). Дальнейшее изучение гипотезы поведения: влияние взаимодействия характеристик и поведения подозреваемых на поведение полиции. Justice Q. 17, 235–258. DOI: 10.1080 / 07418820000096311

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Euwema, M. C., Kop, N., и Bakker, A. B. (2004). Поведение полицейских в конфликтных ситуациях: как выгорание и снижение доминирования способствуют лучшим результатам. Рабочее напряжение 18, 23–38.DOI: 10.1080 / 0267837042000209767

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Эванс, Г. В., Аллен, К. М., Тафалла, Р., и О’Мира, Т. (1996). Множественные стрессоры: работоспособность, психофизиологические и аффективные реакции. J. Environ. Psychol. 16, 147–154. DOI: 10.1006 / jevp.1996.0012

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Эванс, Б. Дж., И Коман, Г. Дж. (1993). Общие и специальные меры профессионального стресса: опрос полиции Австралии. Стресс Здоровье 9, 11–20. DOI: 10.1002 / smi.24600

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Фергенбаум, М.А. (2007). Разработка пределов безопасности перевозки грузов у ​​взрослых. Докторская диссертация Кингстон: Школа реабилитационной терапии Королевского университета.

    Google Scholar

    Фигнер Б., Мерфи Р. О. (2011). «Использование проводимости кожи в исследованиях суждений и принятия решений», в A Handbook of Process Tracing Methods for Decision Research , под ред. М.Шульте-Мекленбек, А. Кюбергер и Р. Раньярд (Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Psychology Press), 163–184.

    Google Scholar

    Filtness, A. J., Mitsopoulos-Rubens, E., and Rudin-Brown, C. M. (2014). Дискомфорт полицейского в транспортном средстве: способ перевозки на прием и особенности автомобильного сиденья. Заявл. Эргон. 45, 1247–1256. DOI: 10.1016 / j.apergo.2014.03.002

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Финсет, Т., Барнетт, Н., Шертклифф, Э.А., Дорнейч, М. К., Керен, Н. (2018). «Требования, вызывающие стресс в виртуальных средах», в Протоколе Ежегодного собрания Общества по человеческому фактору и эргономике , (Том 62, № 1) (Лос-Анджелес, Калифорния: SAGE Publications), 2066–2070.

    Google Scholar

    Фоли П., Киршбаум К. (2010). Реакции оси гипоталамус-гипофиз-надпочечники человека на острый психосоциальный стресс в лабораторных условиях. Neurosci. Biobehav. Ред. 35, 91–96. DOI: 10.1016 / j.неубиорев.2010.01.010

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Фриц, К. О., Моррис, П. Э., и Ричлер, Дж. Дж. (2012). Оценка размера эффекта: текущее использование, расчеты и интерпретация. J. Exp. Psychol. Gen. 141, 2–18. DOI: 10.1037 / a0024338

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Гаврон В. Дж., Френч Дж. И Функе Д. (2001). «Обзор усталости» в Стресс, рабочая нагрузка и усталость , ред.А. Хэнкок и П. А. Десмонд (Махва, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум), 581–595.

    Google Scholar

    Гусинский Р. (2011). Агрессивность клиентов, эмоциональный диссонанс и благополучие сотрудников. Внутр. J. Q. Serv. Sci. 3, 248–266. DOI: 10.1108 / 175666182825

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Гранди, А. А. (2003). Когда «шоу должно продолжаться»: поверхностное действие и глубокое действие как детерминанты эмоционального истощения и предоставления услуг на равных. Acad. Управлять. J. 46, 86–96. DOI: 10.5465 / 30040678

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Гамп Б. Б. и Мэтьюз К. А. (1999). Влияют ли фоновые стрессоры на реактивность и восстановление после острых стрессов? J. Appl. Soc. Psychol. 29, 469–494. DOI: 10.1111 / j.1559-1816.1999.tb01397.x

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Харт П. М., Уеринг А. Дж. И Хиди Б. (1995). Полицейский стресс и благополучие: интеграция личности, способности справляться с трудностями и повседневного опыта работы. J. Occup. Орган. Psychol. 68, 133–156. DOI: 10.1111 / j.2044-8325.1995.tb00578.x

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    He, N., и Lovrich, N. (2002). Предсказание пяти измерений стресса полицейского: более глубокий анализ организационной среды на предмет источников стресса полиции. Police Q. 5, 43–62. DOI: 10.1177 / 109861110200500103

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Хеджес, Л., Олкин, И. (1985). Статистические методы метаанализа. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Academic Press.

    Google Scholar

    Хелтон, В. С. (2004). «Валидация краткой анкеты стрессового состояния», в Протоколах Ежегодного собрания Общества по человеческому фактору и эргономике (Том 48, № 11) (Калифорния, Массачусетс: Публикации SAGE), 1238–1242.

    Google Scholar

    Хелтон, В. С., Мэтьюз, Г., Уорм, Дж. С. (2009). Стрессовое состояние посредничества между переменными окружающей среды и производительностью: случай шума и бдительности. Acta Psychol. 130, 204–213. Эльзевир. DOI: 10.1016 / j.actpsy.2008.12.006

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Хелтон, В. С., Нэсуолл, К. (2015). Краткий опросник стрессового состояния. Eur. J. Psychol. Оценивать. 31, 20–30. DOI: 10.1027 / 1015-5759 / a000200

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Хьортсков Н., Рисен Д., Блангстед А. К., Фаллентин Н., Лундберг У. и Согаард К. (2004). Влияние психического стресса на вариабельность сердечного ритма и артериальное давление во время работы за компьютером. Eur. J. Appl. Physiol. 92, 84–89. DOI: 10.1007 / s00421-004-1055-z

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Холмс М., Маккиннон К., Дикерсон К. и Каллаган Дж. (2013). Влияние изменений конструкции ремня и сиденья полицейского на положение поясничного отдела позвоночника, контактное давление водителя и дискомфорт. Эргономика 56, 126–136. DOI: 10.1080 / 00140139.2012.739206

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Хуанг П.Ф. и Дай К. В. (2010). Влияние эмоционального заражения и эмоционального восприятия труда на качество обслуживания сотрудников. Внутр. J. Electr. Управление бизнесом. 8:68.

    Google Scholar

    Янс Дж. И Тиммерс М. (2002). Эмоциональный диссонанс: когда переживание эмоции ставит под угрозу личность человека. Theory Psychol. 12, 79–95. DOI: 10.1177 / 0959354302121005

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Джонсон, Р.Ф., Кнапик Дж. Дж. И Мерулло Д. Дж. (1995). Симптомы при переноске груза: эффекты распределения массы и нагрузки во время 20-километрового марша по дороге. Восприятие. Mot. Навыки 81, 331–338. DOI: 10.2466 / pms.1995.81.1.331

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Jönsson, P., Wallergård, M., Österberg, K., Hansen, Å. М., Йоханссон, Г., Карлсон, Б. (2010). Реактивность сердечно-сосудистой системы и кортизола и привыкание к версии Трирского социального стресс-теста в виртуальной реальности: пилотное исследование. Психонейроэндокринология 35, 1397–1403. DOI: 10.1016 / j.psyneuen.2010.04.003

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Киршбаум К., Пирке К. М. и Хеллхаммер Д. Х. (1993). «Трирский социальный стресс-тест» — инструмент для исследования психобиологических реакций на стресс в лабораторных условиях. Нейропсихобиология 28, 76–81. DOI: 10.1159 / 000119004

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Клингер, Д.А. (1996). Подробнее о поведении и аресте в округе Дейд. Криминология 34, 61–82. DOI: 10.1111 / j.1745-9125.1996.tb01195.x

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Нэк, Дж. М., Дженсен-Кэмпбелл, Л. А., и Баум, А. (2011). Хуже палок и камней? Издевательства связаны с изменением функционирования оси HPA и ухудшением здоровья. Brain Cogn. 77, 183–190. DOI: 10.1016 / j.bandc.2011.06.011

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Кобус, Д.А., Браун, К. М., Ву, Л., Робусто, К., и Бартлетт, Дж. (2010). Когнитивные способности и физиологические изменения при ношении тяжелых грузов. Сан-Диего, Калифорния: Pacific Science and Engineering Group Inc.

    Google Scholar

    Колхас, Дж. М., Бартоломуччи, А., Бувальда, Б. Д., де Бур, С. Ф., Флюгге, Г., Корте, С. М. и др. (2011). Возвращение к стрессу: критическая оценка концепции стресса. Neurosci. Biobehav. Ред. 35, 1291–1301. DOI: 10.1016 / j.neubiorev.2011.02.003

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Коп, Н., Эувема, М. С. (2001). Профессиональный стресс и применение силы голландскими полицейскими. Крим. Правосудие поведение. 28, 631–652. DOI: 10.1177 / 009385480102800505

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Крук, М. Р., Халас, Дж., Меэлис, В., и Халлер, Дж. (2004). Быстрая положительная обратная связь между реакцией надпочечников на стресс и мозговым механизмом, участвующим в агрессивном поведении. Behav. Neurosci. 118, 1062–1070. DOI: 10.1037 / 0735-7044.118.5.1062

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Куделька, Б.М., фон Канель, Р., Прекель, Д., Зграгген, Л., Мишлер, К., и Фишер, Дж. Э. (2006). Истощение связано с уменьшением привыкания к реакции свободного кортизола на повторяющийся острый психосоциальный стресс. Biol. Psychol. 72, 147–153. DOI: 10.1016 / j.biopsycho.2005.09.001

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Ларсен, Л.Б., Андерссон, Э. Э., Транберг, Р., Рамстранд, Н. (2018). Множественные скелетно-мышечные боли в шведской полиции: ассоциации с дискомфортом от ношения обязательного снаряжения и длительного сидения. Внутр. Arch. Ок. Environ. Здоровье 91, 425–433. DOI: 10.1007 / s00420-018-1292-9

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Лазарус Р. С., Фолкман С. (1984). «Преодоление и адаптация», Справочник по поведенческой медицине , изд. В. Д.Джентри (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Guilford Press), 282–325.

    Лундман, Р. Дж. (1996). Поведение и арест: дополнительные доказательства из ранее неопубликованных данных. J. Res. Преступление. 33, 306–323. DOI: 10.1177 / 0022427896033003002

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Малик, М. (1996). Рабочая группа Европейского общества кардиологов и Североамериканского общества кардиостимуляции и электрофизиологии. Изменчивость частоты сердечных сокращений. Стандарты измерения, физиологической интерпретации и клинического использования. Eur. Heart J. 17, 354–381. DOI: 10.1093 / oxfordjournals.eurheartj.a014868

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Мэтьюз, Г., Кэмпбелл, С. Э., Фалконер, С., Джойнер, Л. А., Хаггинс, Дж., Гиллиланд, К. и др. (2002). Основные параметры субъективного состояния в настройках производительности: вовлеченность в задачу, дистресс и беспокойство. Emotion 2, 315–340. DOI: 10.1037 / 1528-3542.2.4.315

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Мэтьюз, Г., Джойнер, Л., Гиллиланд, К., Кэмпбелл, С. Э., Фалконер, С., и Хаггинс, Дж. (1999). Валидация комплексного опросника стрессового состояния: навстречу большой тройке. чел. Psychol. Евро. 7, 335–350.

    Google Scholar

    Мэтьюз, Дж., Сальма, Дж., Панганибан, А. Р., Нойбауэр, К., Уорм, Дж. С. (2013). «Профилирование стресса при выполнении задания с помощью опросника стрессового состояния Данди», в Психология стресса: новое исследование , ред. Л. Кавальканти и С. Азеведо (Хауппейдж, Нью-Йорк: Nova Science), 49–90.

    Google Scholar

    МакИвен, Б. С. (2004). Защита и ущерб от острого и хронического стресса: аллостаз и аллостатическая перегрузка и актуальность для патофизиологии психических расстройств. Ann. N Y Acad. Sci. 1032, 1–7. DOI: 10.1196 / анналы.1314.001

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Мейер, В. Дж., Ли, Ю., Бёттгер, К., Леонбахер, У., Эллисон, А. Л., и Шертклифф, Э. А. (2015). Опыт, реактивность кортизола и координация эмоциональных реакций на прыжки с парашютом. Фронт. Гм. Neurosci. 9: 138. DOI: 10.3389 / fnhum.2015.00138

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Минкель, Дж., Морета, М., Муто, Дж., Хтайк, О., Джонс, К., Баснер, М., и др. (2014). Недостаток сна усиливает стрессовую реактивность оси HPA у здоровых взрослых. Health Psychol. 33, 1430–1434. DOI: 10.1037 / a0034219

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Минкли Н., Шредер Т. П., Вольф О.Т., и Кирхнер, В. Х. (2014). Социально оцениваемый холодовой прессорный тест (SECPT) для групп: эффекты многократного введения комбинированного физиологического и психологического стрессора. Психонейроэндокринология 45, 119–127. DOI: 10.1016 / j.psyneuen.2014.03.022

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Моберг, Г. П. (2000). «Биологическая реакция на стресс: последствия для благополучия животных», в Биология стресса животных: основные принципы и последствия для благополучия животных , ред.П. Моберг и Дж. А. Менч (Уоллингфорд: CAB International), 1–21.

    Монтеро-Лопес, Э., Сантос-Руис, А., Гарсиа-Риос, М. К., Родригес-Бласкес, Р., Перес-Гарсия, М., и Перальта-Рамирес, М. И. (2016). Подход виртуальной реальности к Трирскому социальному стресс-тесту: противопоставление двух различных протоколов. Behav. Res. Методы 48, 223–232. DOI: 10.3758 / s13428-015-0565-4

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Моррис, Дж. А., и Фельдман, Д.С. (1996). Размеры, предшественники и последствия эмоционального труда. Acad. Управлять. Ред. 21, 986–1010. DOI: 10.5465 / amr.1996.9704071861

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Нисканен, Дж. П., Тарвайнен, М. П., Ранта-Ахо, П. О., и Карьялайнен, П. А. (2004). Программное обеспечение для расширенного анализа ВСР. Comput. Методы Программы Биомед. 76, 73–81. DOI: 10.1016 / j.cmpb.2004.03.004

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Паттерсон, Г.Т., Чанг, И. В., и Свон, П. В. (2014). Вмешательства по управлению стрессом для полицейских и новобранцев: метаанализ. J. Exp. Криминол. 10, 487–513. DOI: 10.1007 / s11292-014-9214-7

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Пол С., Бхаттачарья Д., Чаттерджи Т., Пал М. С., Маджумдар Д., Сингх С. Н. и др. (2015). Физиологические и биохимические реакции во время постепенного подъема груза. Внутр. J. Ind. Ergon. 50, 26–33. DOI: 10.1016 / j.ergon.2015.08.010

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Педротти, М., Мирзаи, М.А., Тедеско, А., Шардонне, Дж. Р., Мериен, Ф., Бенедетто, С. и др. (2014). Автоматическая классификация напряжения с анализом диаметра зрачка. Внутр. J. Hum. Comput. Интер. 30, 220–236. DOI: 10.1080 / 10447318.2013.848320

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Пью, С. Д. (2001). Служба с улыбкой: эмоциональное заражение в служебной встрече. Acad. Управлять. J. 44, 1018–1027. DOI: 10.5465 / 3069445

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Кесада П. М., Менгелкоч Л. Дж., Хейл Р. и Деннистон Н. (1996). Кинетическая оценка марша с рюкзаками в стиле милитари. Походка 4, 201–202. DOI: 10.1016 / 0966-6362 (96) 80646-1

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Рафаэли А. и Саттон Р. И. (1987). Выражение эмоций как часть рабочей роли. Acad. Управлять. Rev. 12, 23–37. DOI: 10.5465 / amr.1987.4306444

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Рауденбуш, С. В., и Брик, А. С. (2002). Иерархические линейные модели: приложения и методы анализа данных (том 1). Thousand Oaks, CA: Sage Publications.

    Google Scholar

    Рейнхардт Т., Шмаль К., Вюст С. и Бохус М. (2012). Кортизол в слюне, частота сердечных сокращений, электродермальная активность и субъективные стрессовые реакции на многокомпонентный стресс-тест Мангейма (MMST). Psychiatry Res. 198, 106–111. DOI: 10.1016 / j.psychres.2011.12.009

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Рибейро, Ф., Оливейра, Н. Л., Пирес, Дж., Алвес, А. Дж., И Оливейра, Дж. (2014). Ходьба по беговой дорожке с кареткой увеличивает отражение волны аортального давления. Ред. Порт. Кардиол. 33, 425–430. DOI: 10.1016 / j.repc.2013.11.012

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Ричардс, Дж. М.и Гросс Дж. Дж. (2000). Регулирование эмоций и память: когнитивные издержки сохранения хладнокровия. J. Pers. Soc. Psychol. 79, 410–424. DOI: 10.1037 / 0022-3514.79.3.410

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Роледер Н., Бёлен С. Э., Чен Э., Вольф Дж. М. и Киршбаум К. (2007). Стресс на танцполе: стрессовая реакция кортизола на социально-оценочную угрозу у соревнующихся бальных танцоров. чел. Soc. Psychol. Бык. 33, 69–84.DOI: 10.1177 / 0146167206293986

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Рой Т.С., Ритланд Б.М., Кнапик Дж. Дж. И Шарп М.А. (2012). Подъемные работы связаны с травмами на начальном этапе развертывания в Афганистане. Mil. Med. 177, 716–722. DOI: 10.7205 / milmed-d-11-00402

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Салас, Э., Дрискелл, Дж. Э. и Хьюз, С. (1996). «Исследование стресса и работоспособности человека», в Stress and Human Performance (A 97–27090 06–53) , ред. J.Э. Дрискелл и Э. Салас (Махва, Нью-Джерси: Lawrence Erlbaum Associates, Publishers), 1–45.

    Санер Р. (1990). Проявление стресса и его влияние на гуманитарную работу делегата МККК. Полит. Psychol. 11, 757–765.

    Google Scholar

    Шаффер, Ф., МакКрэйти, Р., Зерр, К. Л. (2014). Здоровое сердце — это не метроном: комплексный анализ анатомии сердца и вариабельности сердечного ритма. Фронт. Psychol. 5: 1040. DOI: 10,3389 / fpsyg.2014.01040

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Шарма, С., и Шарма, М. (2012). Конфликтный стресс низкой интенсивности у солдат: формирование навыков и ресурсов. Psychol. Stud. 57, 260–268. DOI: 10.1007 / s12646-011-0142-6

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Шертклифф Э. А., Грейнджер Д. А., Бут А. и Джонсон Д. (2005). Низкий уровень кортизола в слюне и внешние поведенческие проблемы у молодежи. Dev.Psychopathol. 17, 167–184. DOI: 10.1017 / s0954579405050091

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Шертклифф, Э.А., Перес, Дж. К., Дисмукс, А. Р., Ли, Ю. и Фан, Дж. М. (2014). Гормоны: комментарий. Поездка на физиологических американских горках: адаптивное значение стресс-реактивности кортизола к социальным контекстам. J. Pers. Disord. 28, 40–51. DOI: 10.1521 / pedi.2014.28.1.40

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Симеон, Д., Кнутельска, М., Смит, Л., Бейкер, Б. Р., и Холландер, Э. (2007). Предварительное исследование реактивности кортизола и норадреналина на психосоциальный стресс при пограничном расстройстве личности с высокой и низкой диссоциацией. Psychiatry Res. 149, 177–184. DOI: 10.1016 / j.psychres.2005.11.014

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Сингер, Дж. Д., и Уиллетт, Дж. Б. (2003). Прикладной лонгитюдный анализ данных: моделирование изменений и возникновения событий. Оксфорд: издательство Оксфордского университета.

    Google Scholar

    Скаалвик, Э. М., и Скаалвик, С. (2016). Стресс учителя и самоэффективность учителя как предикторы вовлеченности, эмоционального истощения и мотивации оставить преподавательскую профессию. Creat. Educ. 7, 1785–1799. DOI: 10.4236 / ce.2016.713182

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Смитс, Т., Корнелисс, С., Куэдфлиг, К. В., Мейер, Т., Еличич, М., и Меркельбах, Х. (2012).Представляем Маастрихтский тест на острый стресс (MAST): быстрый и неинвазивный подход для выявления надежных вегетативных и глюкокортикоидных стрессовых реакций. Психонейроэндокринология 37, 1998–2008. DOI: 10.1016 / j.psyneuen.2012.04.012

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Смит, М. Р., Камински, Р. Дж., Ройек, Дж., Альперт, Г. П., и Матис, Дж. (2007). Воздействие наведенных энергетических устройств и других видов силы и сопротивления на ранения офицеров и подозреваемых. Полиция 30, 423–446. DOI: 10.1108 / 13639510710778822

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Спенглер, Д. П., Белл, М. А., Дитер-Декард, К. (2015). Подавление эмоций смягчает квадратичную связь между RSA и исполнительной функцией. Психофизиология 52, 1175–1185. DOI: 10.1111 / psyp.12451

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Стаал, М.А. (2004). Стресс, познание и деятельность человека: обзор литературы и концептуальные основы. Ганновер, Мэриленд: Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства.

    Google Scholar

    Стивенсон, М. Л., Острандер, А. Г., Норази, Х., и Дорнейх, М. К. (2019). Мышечная усталость плеч одновременно снижает когнитивные ресурсы внимания. Хум. Факторы doi: 10.1177 / 0018720819852509 [Epub перед печатью].

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Террилл У. и Паолин Э. А. III. (2007). Принятие решений без ареста при встречах между полицией и гражданином. Police Q. 10, 308–331. DOI: 10.1177 / 1098611107299998

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Тайер, Дж. Ф., Хансен, А. Л., Саус-Роуз, Э., и Йонсен, Б. Х. (2009). Вариабельность сердечного ритма, префронтальная нервная функция и когнитивные способности: нейровисцеральная интеграция с точки зрения саморегуляции, адаптации и здоровья. Ann. Behav. Med. 37, 141–153. DOI: 10.1007 / s12160-009-9101-z

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Томес, К., Орр Р. М. и Поуп Р. (2017). Влияние бронежилетов на физическую работоспособность сотрудников правоохранительных органов: систематический обзор. Ann. Ок. Environ. Med. 29:14. DOI: 10.1186 / s40557-017-0169-9

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Тупы, С. Дж. (2014). Первоначальная реакция и поведенческие модели, проявленные офицером при обнажении оружия в моделировании остановки движения. Манкато, Миннесота: Государственный университет Миннесоты. Дипломная работа.Доступно в Интернете по адресу: https://cornerstone.lib.mnsu.edu/etds/322.

    Ван Боховен, И., Ван Гузен, С. Х. М., Ван Энгеланд, Х., Шааль, Б., Арсено, Л., Сегин, Дж. Р. и др. (2005). Кортизол слюны и агрессия в популяционном продольном исследовании подростков мужского пола. J. Neural Transm. 112, 1083–1096. DOI: 10.1007 / s00702-004-0253-5

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Вильяда, К., Идальго, В., Алмела, М., и Сальвадор, А.(2016). Индивидуальные различия в психобиологической реакции на психосоциальный стресс (Трирский социальный стресс-тест): актуальность личностной тревожности и стилей совладания. Stress Health 32, 90–99. DOI: 10.1002 / smi.2582

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Уокер, Д. Д., ван Яарсвельд, Д. Д., и Скарлицки, Д. П. (2014). Изучение влияния невежливости отдельных клиентов на невежливость сотрудников: модерирующие роли (не) вежливости и негативной эмоциональности. J. Appl. Psychol. 99, 151–161. DOI: 10.1037 / a0034350

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Wharton, A. S. (1993). Аффективные последствия служебной работы, управление эмоциями на работе. Work Occupat. 20, 205–232. DOI: 10.1177 / 0730888493020002004

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Вимерс, США, Скуфс, Д., и Вольф, О. Т. (2013). Дружественная версия Трирского социального стресс-теста не активирует ось HPA у здоровых мужчин и женщин. Напряжение 16, 254–260. DOI: 10.3109 / 10253890.2012.714427

    PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

    Цапф, Д. (2002). Эмоциональная работа и психологическое благополучие: обзор литературы и некоторые концептуальные соображения. Хум. Ресурс. Управлять. Rev. 12, 237–268. DOI: 10,1016 / s1053-4822 (02) 00048-7

    CrossRef Полный текст | Google Scholar

    .
  • Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *