Пример каузальной атрибуции: ✅ Теория атрибуции примеры — правомосквы.рф

Келли Г. ПРОЦЕСС КАУЗАЛЬНОЙ АТРИБУЦИИ

Современная зарубежная социальная психология. Тексты. Под ред. Г.М.Андреевой, Н.Н.Богомоловой, Л.А.Петровской. М.: Изд-во МГУ, 1984, С. 127-137.

Атрибутивная теория является теорией, пытающейся объяснить, как люди дают логические объяснения ответов на вопросы, начинающиеся с «почему». Это касается той информации, которую они используют, устанавливая причинные связи, и того, что они делают с этой информацией для ответа на вопросы о причинах.

Эта теория развивалась в русле социальной психологии в основном как средство разрешения проблем, связанных с социальной перцепцией: если человек своим поведением демонстрирует агрессивное стремление к победе, то свидетельствует ли это о том, что он вообще такой человек, или о том, что он таким образом реагирует на давление ситуации. Если человек отстаивает определенную политическую позицию, отражает ли это его действительную позицию или это должно быть объяснено каким-то другим образом? Если человек не справился с тестом, свидетельствует ли это о том, что у него низкие способности, или о том, что тест слишком труден? Во всех подобных случаях вопросы, касающиеся причин наблюдаемого поведения, и ответы, представляющие для нас интерес, – это ответы, которые бы дал «человек с улицы». Таким образом, атрибутивная теория связана с тем, что Хайдер называл «наивной психологией».

Эта теория также имеет дело с проблемами, связанными с восприятием самого себя. Этот интерес прежде всего основывается на теории социального сравнения Фестингера (1954) и последовавшей затем работы Шахтера об эмоциях (Шахтер, 1959; Шахтер и Зингер, 1962). Следующий крупный вклад был сделан Бемом (1965, 1967, 1972): он выявил условия, при которых собственные установки становятся знаемыми для самого индивида. Общепризнанной проблемой в этой области является вопрос о том, как индивид судит о своих собственных способностях, чувствах, привлекательности и т. д.

Помимо этих проблем социального восприятия и самовосприятия, атрибутивная теория связана с более общей областью, которая может быть названа психологической эпистемологией. Это относится к процессам, благодаря которым человек познает свой мир и, что более важно, осознает то, что он знает, т. е. чувствует, что его убеждения и суждения соответствуют действительности. Приписывание какого-либо качества некой целостности означает конкретное причинное объяснение эффектов, связанных с этой целостностью, – реакций или ответов на нее, оценок, и суждений о ней и т. д. Так, все суждения типа «качество X характеризует целостность Y» рассматриваются как каузальные атрибуции.

Эти примеры поясняют, почему атрибутивная теория развивается внутри социальной психологии, так как именно здесь обнаруживаются представления об интерпретации поведения другого человека. Но также ясно, что атрибутивная теория релевантна другим областям психологии, особенно тем, в которых «я»-концепции представляются важными. И в качестве общей концепции о том, как люди размышляют и анализируют причинно-следственные связи, атрибутивная теория могла возникнуть в любой из классических областей психологии, связанных с восприятием, ощущением и мышлением.

Если я повторно буду обращаться к термину «атрибутивная теория», то это не должно вызывать у читателя излишних ожиданий систематического набора допущений, предположений и выводов. Термин «теория» используется здесь в широком и, как я буду настаивать, в основном соответствующем смысле, указывающем на более или менее определенный набор общих принципов, привлекаемых для объяснения определенных наблюдаемых феноменов. Примеры, упомянутые выше, обозначают круг вопросов и проблем, к которым атрибутивная теория применяет общий подход.

ДВА СИСТЕМАТИЗИРОВАННЫХ ПОЛОЖЕНИЯ АТРИБУТИВНОЙ ТЕОРИИ

Идеи атрибутивной теории распространяются на два различных случая, отличающихся по количеству информации, имеющейся у атрибутора, т. е. у человека, приписывающего некие качества.

Случай I: Атрибутор имеет информацию, полученную на основе множества наблюдений.

Случай II: Атрибутор имеет информацию, полученную на основе лишь единственного наблюдения.

Для того, чтобы разобраться в этих различных случаях, выделены два набора принципов. Первый случай позволяет атрибутору наблюдать и отвечать на различия между наблюдаемым эффектом и его возможными причинами.

Во втором случае от атрибутора требуется отвечать на ряд условий, представленных в данный момент времени. Ему необходимо учитывать конфигурацию факторов, которые являются возможной причиной наблюдаемого феномена. Эти два случая будут сейчас рассмотрены последовательно.

ПОНЯТИЕ СОВМЕСТНОГО ИЗМЕНЕНИЯ

Этот случай может быть лучше всего проиллюстрирован следующим ковариационным принципом: эффект приписывается одной из возможных причин, одновременно с которой он изменяется. Принцип применим в том случае, когда атрибутор имеет информацию об эффекте в два (или более) различные момента времени. В некоторых исследованиях минимальная длительность серии наблюдений два действия. Например, в исследовании Келли и Стахельского (1970) о проявлениях кооперативности на основании выборов в «дилемме узника» задаются только два действия человеку, выступающему в качестве «стимула»: его первое действие и, после того как он узнает действие партнера, второе действие.

Подразумеваемой в понятии совместного изменения является важная и мало исследованная проблема точных временных связей, существование которых предполагается между причиной и ее следствием. Понятие совместного изменения предполагает временную согласованность, т. е. случаи, когда даны и причина, и ее следствие. Выдающиеся исследования Мишотта (1963) по изучению восприятия причинности свидетельствуют, что не только тесные временны?е связи существенны для интерпретации причинности, но также важны и порядковые связи. Хайдер и Симмел (1944) наблюдали, что «элемент, который двигается первым, с большей вероятностью воспринимается как основной». Логично предположить, что следствия происходят вскоре после их причин. Первое исследование того, как эти временные факторы функционируют в межличностном восприятии, было проведено Бейвеласом и его коллегами (Бейвелас. Хастроф, Гросс и Кит, 1965).

Допустимо предположить, что обсуждаемый процесс построения вывода о причине на основании наблюдаемых изменений в терминах анализируемых различий используется в психологии для интерпретации экспериментальных результатов. Следуя утверждению Хайдера, причинный анализ является «своего рода аналогией экспериментальных методов». Предположение состоит в том, что «человек с улицы», наивный психолог, использует в своем мышлении методы, сходные с теми, которые используются в науке. Несомненно, что этот наивный вариант является слабым подобием научного – он не полон, субъективен при установлении связей, готов развиваться, основываясь на неочевидных фактах и т. д. Тем не менее он имеет определенные общие качества, сходные с тем анализом, который используем мы, исследователи поведения.

В этом анализе различий соответствующие возможные причины составляют независимые переменные, а следствие – зависимую переменную. Для широкого круга атрибутивных проблем классы возможных причин показаны на рис. 1: личности, объекты, время.


Рис. 1. Анализ вариаций концептуальной рамки: О14 – отдельные объекты; В14 – отрезки времени; Л

1-Л4 – отдельные личности.

Предлагаемый пример проиллюстрирует данную модель. Зададим следующую информацию, частично взятую из исследования Мак-Артур (1972): «Пол очарован картиной, которую он видит в художественном музее. Едва ли найдется еще кто-либо, кто, видя эту картину, был бы очарован ею. Пол так же восхищается практически любой другой картиной. В прошлом Пол всегда восхищался этой картиной». Испытуемому дается информация, и его спрашивают о том, что послужило причиной возникновения этого события – очарование Пола картиной. Было ли это связано с самим Полом (его личностью), чем-либо, связанным с картиной (объектом) или чем-то, связанным с конкретной ситуацией (временем) или с какой-либо комбинацией этих факторов?

Информация, обеспечивающая контекст для интерпретации этого следствия, может быть проиллюстрирована образцами данных на рис. 2. Следствия происходят только для Л2 (Пол), но они имеют место в разное время и для разных предметов. Этот образец предполагает, что такое следствие как «очарование» зависит только от Пола. Оно «вызвано» неким качеством Пола, его характеристикой, или предрасположенностью. (По данным Мак-Артур, 85% студентов из ее колледжа отвечали на подобный вопрос, связывая эффект с «личностью», и практически никто из ее испытуемых не объяснял его характеристикой «объекта».)


Рис. 2. Образец данных, указывающих на личностную атрибуцию.


Рис. 3. Образец данных, указывающих на объективную атрибуцию.

Напротив, рассмотрим следующий образец информации: «Сью смеялась во время комедии, которую она смотрела вчера вечером. Практически все, кто смотрел эту комедию, много смеялись. Сью не смеялась ни на одной другой комедии. В прошлом Сью всегда смеялась во время этой комедии». Суммарные данные по этому образцу различения, приведенные на рис. 3, показывают, что следствие расположено по верхнему краю куба анализа совместных изменений. В данном образце предполагается, что смех Сью был вызван комедией (O1). Очевидно, что она является причиной, вызвавшей смех. (В данных Мак-Артур 61% испытуемых дали объяснение этого случая как относящееся к объекту и только 12% как связанное с личностью.)

Одно из следствий этого анализа различий состоит в том, что не все образцы данных будут одинаково легки для интерпретации атрибутора. Некоторые образцы (соответствующие «основным эффектам») указывают ему на следствия, связанные одновременно с конкретной личностью и объектом. Образец Объект X Личность представляется вполне доступным для интерпретации. «Франк постоянно получает удовлетворение от определенной рок-пластинки и только от этой пластинки, в то время как никто из его друзей ее не любит». Это предполагает странное сродство между Франком и определенной пластинкой. Более сложные образцы подразумевают и более сложные связи. Например, следующая связь предполагает, что атрибутор встречает довольно значительные трудности, приходя к единственно возможной интерпретации такой информации: «Стив восхищается своим учителем математики в определенном случае, хотя он никогда не думал о нем хорошо в прошлом. Тем не менее он восхищается всеми остальными учителями, а все остальные ученики восхищаются конкретно этим». Это не тот случай, когда ни одно объяснение эффекта не приходит в голову. Как раз наоборот, несколько различных объяснений, конкурируя друг с другом, привлекают внимание атрибутора.

Среди случаев, где может быть применен анализ различных вариантов атрибутивного процесса, один из наиболее важных связан с феноменологией атрибутивной валидности. Здесь мы имеем дело с частным аспектом знания о себе, который вслед за леди Верток, может быть сформулирован так: мудрый человек – это тот, кто знает, и знает, что он знает. Как человек узнаёт, что его восприятие, суждение и оценка мира правильны и достоверны? На это можно ответить, что это происходит тогда, когда он может с уверенностью делать выводы о своем восприятии, суждениях и оценке, основываясь на качествах, приписываемых предмету. Более конкретно, ответ определяется при помощи Личностно Х Объектно Х Временных ориентаций: я знаю, что мой ответ на конкретный стимул является валидным в том случае, если а) мой ответ особым образом связан со стимулом, б) мой ответ сходен с ответами других на этот же самый стимул (существует согласие) и в) мой ответ постоянен во времени – при последовательном предъявлении стимула и при взаимодействии с ним при помощи различных органов чувств. Критерий различия, консонанса и согласия соответствует образцу, данному на рис. 3, который подкрепляет объектную атрибуцию.

Большинство приемов в этом формулировании субъективной валидности хорошо знакомы. Консонанс был продемонстрирован во многих экспериментах на получение подтверждения собственному мнению. Поддержка от других обычно подкрепляет приверженность собственному убеждению, а несогласие с другими обычно уменьшает уверенность в нем и повышает вероятность изменения.

Три критерия валидности – различие, консонанс и согласие – представляют собой средства для определения индивидуального уровня информированности относительно любого элемента внешнего мира. Точный индекс атрибутивности определяется отношением количества различий между объектами, на которые способен атрибутор, к количеству различий между его собственными ответами и ответами других людей – коэффициент, аналогичный известному коэффициенту в статистике. Информационный уровень, определенный таким образом, обеспечивает удобный переход ко многим классическим проблемам межличностного влияния, основанного на информации или экспертизе. Детали этого процесса подробно обсуждены в других работах (Келли, 1967; Келли и Тибо, 1969).

ПОНЯТИЕ КОНФИГУРАЦИИ

Атрибутивный процесс, описываемый на основе анализа различительной модели, несомненно, является чем-то идеализированным. Было бы глупо предполагать, что что-то сходное с большой матрицей данных заполняется наблюдаемыми следствиями до того, как делается вывод. Такая ориентация должна рассматриваться лишь как контекст, внутри которого интерпретируется небольшое количество наблюдений. Кроме того, очевидно, что у индивида часто отсутствует время и мотивация, необходимые для выполнения множества наблюдений. В этих обстоятельствах он может сделать вывод о причинах на основе единственного наблюдения следствий. Действуя так, он редко действует в полном неведении. Обычно он наблюдал сходные следствия прежде и имел некоторые представления о возможных релевантных причинах и о том, как они связаны со следствиями такого рода. И, конечно же, его информация об обстоятельствах в данном отдельном случае скорее всего указывает на наличие определенных допустимых причин.

Первое простое утверждение о том, как думает атрибутор в таких случаях, исходит из принципа обесценивания. Роль некоторой причины в осуществлении данного эффекта обесценивается, если в наличии имеются другие допустимые причины. Этот принцип продемонстрирован во многих экспериментах, начиная с того, в котором Тибо и Рикен (1955) продемонстрировали, что «угодливость в поведении» более низкого по статусу вымышленного человека испытуемые в меньшей степени склонны приписывать ему, чем угодливость в поведении более высокого по статусу вымышленного человека. Возможно, в ситуации такого рода испытуемый предполагает, что существуют два различных набора возможных причин для угодливости у двух вымышленных людей.

Он предполагает, что угодливость человека с низким статусом вызвана либо его внутренними установками, диспозициями (например, его бессилием), либо внешним давлением (желанием получить помощь), либо тем и другим. С другой стороны, последний фактор(внешнее давление) не предполагается в качестве возможной причины угодливости человека с высоким статусом, так как он имеет большую власть. Соответственно, угодливость приписывается его внутренним качествам. Исходя из принципа обесценивания, можно предположить, что соответствующие внутренние качества человека с низким статусом приписываются ему в большей степени за счет внешних причин. Многочисленные другие исследования в основном подтвердили эту зависимость.

Парадигма обесценивания по существу эквивалентна бемовскому расчету самовосприятия в экспериментах на принуждение – подчинение. Анализируя свое подчинение, а именно, выступление с информацией, которая противоречит его собственному мнению, испытуемый делает выводы о зависимости своих взглядов от обстоятельств. Если существовало весомое внешнее оправдание этого подчинения, то внутренние причины (его собственные установки) как возможные причины подчинения обесцениваются. При незначительном внешнем оправдании подчинение рассматривается как следствие собственных установок испытуемого.

При более внимательном рассмотрении, принцип обесценивания включает множество более тонких и сложных элементов, чем это может быть объяснено здесь, но один пример является наиболее ярким. Внешняя причина может быть подавляющей причиной наблюдаемого эффекта, т. е. причиной, которая, действуя, усиливает наблюдаемый эффект. В этом случае присутствие внешней причины (данной очевидно) служит для усиления впечатления о том, что внутренняя обесценивающая причина присутствует в качестве потенциальной силы. Например, представим себе Франка, который успешно работает над заданием большой трудности, и сравним его с Тони, который также успешно работает над заданием средней трудности. Наличие причины, противостоящей успеху (трудное задание), обеспечивает основу для более сильного и уверенного приписывания способностей Франку, а не Тони. Принцип усиления основывается на известной идее о том, что в случае высокой значимости, самопожертвования или риска, связанных с выполнением какой-либо акции, причина поступка в большей степени приписывается деятелю, чем в других случаях.

Одно из интересных следствий различения обесценивающих и усиливающих внешних причин состоит в том, что мы осознаем существование целого класса явлений, с которыми связана неоднозначность по вопросу, к какому виду относится атрибутором данная причина. В зависимости от того, какое значение ей придается, выводы о следствиях будут абсолютно различными.

Использование принципа обесценивания и его варианта – принципа усиления, предполагает, что атрибутор, наблюдая следствие, замечает сопутствующие факторы, которые, возможно, вызвали его, и затем берет их в расчет при интерпретации следствия. Вопрос заключается в том, каким образом он берет это в расчет? Кажется, что два принципа означают два различных пути того, как это делается. Естественно спросить, а) существуют ли другие пути принятия в расчет возможных причин, б) каковы могут быть все возможные формы «такого принятия в расчет».

Каузальная схема рисует путь размышлений человека о возможных причинах в связи с данным следствием. Это обеспечивает его средствами делать причинные атрибуции на основе только такой ограниченной информации, которая предполагается предыдущими примерами. Например, принцип обесценивания указывает на схему, состоящую из множества допустимых причин. В исследовании Тибо и Рикена испытуемый предполагает, что либо внешнее давление, либо внутренняя диспозиция вызывают угодливость. Из конфигурации связи следствий и причин, устанавливаемой этим утверждением, как показано на рис. 4, делаются известные выводы. При наличии следствия и отсутствия внешней причины делается вывод о наличии внутренней причины, как показано сплошной стрелкой. При наличии данного следствия и наличии внешней причины существует неуверенность в том, присутствует или нет внутренняя причина (что показано пунктирной стрелкой).

Принцип усиления подразумевает несколько другую, хотя и связанную с этой, конфигурацию: то, что я назвал схемой компенсаторной причины. Как видно из рис. 5, он описывает противостояние между двумя количественно неравными причинами. В этом случае успех зависит от высоких способностей и легкого задания. Успех имеет место, либо если причина максимально благоприятна, либо если и то, и другое сравнительно одинаково. Если даны успех и наличие усиливающей причины (трудное задание), то внутренняя причина (способность) представляется не только присутствующей, но и очень сильной (что показано сплошной стрелкой). В отсутствие усиливающей причины (среднее задание) успех трудно однозначно приписать предполагаемым способностям (что обозначено пунктирной стрелкой).


Рис. 4. Каузальная схема множественных причин.


Рис. 5. Каузальная схема компенсаторных причин (У – успех).

ПРИМЕНЕНИЕ СХЕМАТИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

Предыдущие примеры иллюстрируют возможное использование схематического анализа. Если мы знаем, какой информацией относительно причин располагает атрибутор, можно предсказать для различных ситуаций, какие выводы он сделает и с какой определенностью. Как показывают примеры, ему может быть предложено следствие и одна причина, а затем его спросят о наличии и силе другой причины. Альтернативно ему могут сообщить данные только о следствии (и, возможно, о его силе) и спросят о причинах, наконец, ему может быть дана информация только о причинах и попросят вывести следствие.

Читатель, возможно, сочтет допустимым предположить, что у всякого человека есть некий репертуар мыслительных моделей для анализа причин, некий репертуар каузальных схем. Это допущение кажется приемлемым при рассмотрении опыта обыденного человека, обладающего представлением о широком круге причинных феноменов. Оно становится еще более приемлемым, если осмыслить ряд исследований, в которых изучались причинные допущения и выводы. В контексте последних 15-летних размышлений в русле социальной психологии, представление о репертуаре мыслительных моделей представляется довольно реальным для применения. В течение этого периода было выявлено, что обыденный человек может продемонстрировать функционирование каждой модели. Утверждалось, что типичное мышление характеризуется балансом, или предполагаемым сходством, или иерархической организацией, или предполагаемой однородностью, так что обыденный человек воспринимает межличностные отношения как сбалансированные. Он ожидает, что в случае, если они характеризуются этим качеством, он будет видеть их и помнить именно таковыми, а если это качество будет отсутствовать или находиться под угрозой, он будет ощущать дискомфорт. С другой стороны, предполагалось, что индивид склонен видеть у других людей взгляды, сходные с его собственными, он стремится видеть их таковыми и испытывает неудобство, если у него это не получается. И так же относительно его допущения, что другой человек будет вести себя соответственно в различных ситуациях; относительно его допущения о том, что с точки зрения влияния людей можно расположить в простом линейном порядке и т. д. Суть данной концепции состоит в утверждении того, что каждая из моделей и все они, вместе взятые, даны в мышлении человека – каждая в особое (и специфичное) время и по различному поводу. Не все из возможных связей и параллелей были здесь проанализированы, но можно надеяться, что вопрос этот ясен, так же как и пути дальнейшего исследования.

Наша первоначальная задача состоит не в одобрении или неодобрении функционирования одной или другой модели. В большей степени она состоит в определении общего набора моделей, которые обычно или главным образом используются. Мы должны определить условия, при которых каждый из наборов возникает, последствия и значение этого возникновения. При этом будут интересными некоторые из теоретических проблем, например те, которые возникают при наличии множества подходов, когда два или более подходов используются одновременно. Я имею в виду такие случаи, когда человек предполагает, что по данному вопросу наблюдается согласие, или когда согласие различно внутри различных групп. Тесно связанной с этой является проблема объективной истины против субъективной истины – предмета, вызывающего одинаковые реакции у всех, против предмета, на который разные люди реагируют по-разному, включая «проблему вкуса». Эти вопросы стремятся обходить, поскольку ответы на них зависят от специфики места и времени. Возможно, по этой причине они являются частью наиболее неуловимых проблем социальной психологии. Хорошим примером является никогда не удовлетворяемый ответом вопрос о том, кто составляет референтную группу для данного человека по данному вопросу.

Если это вопросы, к которым не обращаются исследователи, то это не означает, что они не являются важными. Социальный психолог должен иметь дело с конкретными проблемами и содержанием мышления, а не только с его формой, если он хочет выполнять свою миссию наряду с другими исследователями поведения. Эта миссия, как я ее понимаю, должна обеспечивать необходимыми орудиями и данными для предсказания того, как конкретный человек в конкретном месте и в конкретное время будет реагировать на свое социальное окружение.

АТРИБУЦИЯ СОВМЕСТНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ ПРИЧИН

Главное содержание атрибутивной теории, как это описывается в данной статье, состоит в том, что вывод о причинах делается при условии принятия в расчет общего вклада многочисленных причин, производящих данный эффект. Если, как это будет показано дальше, атрибутор иногда и основывает свой вывод на простейших допущениях, следует предположить, что в других случаях он основывает его на более сложных допущениях. Гипотеза, предлагаемая здесь, состоит в том чтобы обходиться с различными возможными причинами так, как если бы они были зависимыми друг от друга и испытывали взаимное влияние. Атрибутор же не всегда обращается с ними, как со взаимозависимыми причинами, как это подразумевается в схематической парадигме и парадигме совместных изменении.

Как ученые, мы знаем, что причины не действуют независимо и в любой комбинации. Мы проводим эксперименты в основном для создания таких обстоятельств, когда идентифицируем независимые переменные, манипулируем ими и рассматриваем их отдельно от зависимых переменных, В то же время известно, что такое отделение и независимость не свойственны реальной жизни. Именно по этой причине, как ученые, мы часто бываем в затруднении при интерпретации естественных данных в терминах причины и следствия. Можно предположить, что обыденный атрибутор также оказывается в затруднении перед возможной взаимосвязью причинных факторов и часто допускает, что определенные причины данного следствия являются сами следствиями других причин такого же следствия.

Если неспециалист и делает такие допущения и выводы из имеющихся у него образцов информации, то они могут очень сильно варьировать. Например, следуя схеме компенсаторных причин, мы представим нашего атрибутора как неуверенного в сложности задания, если единственное, на что он опирается, это факт выполнения задания способным человеком. Способные люди склонны выполнять любые задания, поэтому фиксация подобного факта не дает никакой информации о специфике задания. Тем не менее наш атрибутор может сделать допущение о том, что способности и трудность задания зависят друг от друга, имеют тенденцию изменяться вместе: большие способности встречаются чаще при трудном задании, а слабые способности – при легких заданиях. На этой основе, без всякого отношения к успеху или неудаче, информация о том, что человек обладает способностями, может привести к выводу о трудности задания.

Существуют две причины, почему человек может допустить совместные изменения таких внутренних и внешних причин, как способности и трудность задания:

а) один фактор влияет на другой: например, человек выбирает задание, которое соответствует его способностям, и б) некий третий причинный фактор влияет на обе причины: например, социальная система – учителя, родители, работодатели – создает такие «пары» из людей и заданий, когда способности сталкиваются с трудностями.

Другой пример является дальнейшей иллюстрацией различий, которые возникают у атрибутора при допущении совместного изменения причин. В соответствии с множественной схемой допустимых причин человек, демонстрирующий определенную установку при наличии внешних причин, воспринимается как менее приверженный этой установке, чем человек, демонстрирующий ту же самую установку в отсутствие таких внешних причин. Бем (1967) считает это основой обратных отношений между побуждением выразить установку и последующим самоотчетом о ней. Эти обратные отношения являются следствием, предсказуемым теорией диссонанса, и были обнаружены в ряде экспериментов. Напротив, если атрибутор допускает, что внутренние и внешние причины изменяются вместе, тогда может ожидаться позитивная связь между побуждением и отчетом об установке. Например, атрибутор может допустить, что сильное побуждение вызывает более благоприятную установку, и на этой основе выводить установку непосредственно из внешней причины безотносительно к утверждаемому мнению.

Здесь снова возникает проблема для общей теории атрибутивного процесса. Его описание должно включать такие сложные допущения, которые обычно делают атрибуторы, и характеристику условий, при которых делаются различные допущения. Перед нашей методологией поставлены и более трудные проблемы. Разработка теории в этих направлениях будет возможна только в том случае, если мы будем иметь точные представления о тех допущениях, которые фактически делают люди в различных атрибутивных ситуациях.

каузальная атрибуция — это… Что такое каузальная атрибуция?

   КАУЗАЛЬНАЯ АТРИБУЦИЯ (с. 297) (от лат. causa — причина + attribuo — придаю, наделяю) — феномен социального восприятия, интерпретация человеком причин поведения другого человека, а также своего собственного. Переводя труднопроизносимый термин на родной язык, суть каузальной атрибуции можно определить как отнесение, приписывание причин того или иного акта определенным источникам — внешним или внутренним. Так, если один человек ударил другого, причина этого может видеться нам в том, что сам он по натуре своей человек злой и агрессивный (то есть действие продиктовано его внутренними качествами), либо в том, что вынужден защищаться или отстаивать таким способом свои интересы (то есть обстоятельства вынудили его пойти на этот шаг). Такого рода суждения не всегда опираются на логику или на объективно наблюдаемую действительность, они скорее продиктованы нашей склонностью трактовать источники поведения. Такие трактовки во многом индивидуальны, но имеют и общие особенности.

   Исследователи каузальной атрибуции исходили из следующих положений: 1) люди в процессе межличностного восприятия и познания не ограничиваются получением внешне наблюдаемых сведений, но стремятся к выяснению причин поведения и выводам, касающимся соответствующих личностных качеств наблюдаемого человека; 2) поскольку информация о человеке, получаемая в результате наблюдения, чаще всего недостаточна для надежных выводов, наблюдатель находит вероятные причины поведения, соответствующие черты личности и приписывает их наблюдаемому человеку; 3.) такая причинная интерпретация существенно влияет на поведение наблюдателя.

   Теории атрибуции были разработаны на основе обобщения фактов социальной перцепции (межличностного восприятия), однако их авторы в дальнейшем стали распространять свои объяснительные принципы и терминологию на другие области, например, мотивацию.

   В чем сущность теорий атрибуции? «Атрибутивные теории в широком смысле этого термина, — пишет Л.Д.Росс, — рассматривают попытки рядового человека понять причины и следствия событий, свидетелем которых он является; иначе говоря, изучают наивную психологию «человека с улицы» — как он интерпретирует свое поведение и поведение других». Такие широкие цели изучения явились следствием иного представления о человеке, чем это имело место в бихевиоризме или фрейдизме. Исследователями каузальной атрибуции каждый человек рассматривается как интуитивный психолог, равный по статусу психологу-исследователю. Цель профессионального психолога — познать способы восприятия и понимания событий и людей, которые использует интуитивный психолог. Эти способы, как выяснилось, страдают рядом недостатков, связанных с: 1) ошибками при кодировании, воспроизведении, анализе интерпретируемых данных; 2) хроническим дефицитом времени, требуемого для оценивания; 3) действием отвлекающей мотивации.

   Основоположником исследований атрибутивных процессов считается Ф. Хайдер. Суть предложенной им концепции такова. Человек стремится к формированию непротиворечивой и связной картины мира. В этом процессе у него вырабатывается, по выражению Хайдера, «житейская психология» как результат попыток объяснить для себя причины поведения другого человека и прежде всего вызвавшие его мотивы. Хайдер подчеркивает важность того, объясняем ли мы то или иное явление факторами, локализованными внутри человека или вне его, например, мы можем объяснить ошибку человека его низкими способностями (внутренняя причина) либо трудностью задачи (внешняя причина). Характер объяснения в каждом отдельном случае определяется не только уровнем развития субъекта, его собственными побуждениями, но также необходимостью сохранить когнитивный баланс. Например, если человек считает, что другой человек относится к нему хорошо, то любой негативный его акт будет «выпадать» из общей картины, в действие вступят психологические силы, стремящиеся восстановить равновесие.

   Многие положения концепции Хайдера были проверены и подтверждены экспериментально. Сам Хайдер ссылается на эксперимент М.Циллига, проведенный еще в 1928 г. В этом эксперименте две группы детей — популярных и непопулярных — выступали перед своими одноклассниками с гимнастическими упражнениями. Хотя «популярные» специально делали ошибки, а «непопулярные» выступали безошибочно, зрители впоследствии говорили об обратном. Хайдер указывает на этот факт как на пример приписывания (атрибуции) «плохих» качеств «плохим» людям.

   В своих исследованиях того, как мы интерпретируем окружающий мир, социальные психологи обнаружили обобщенную тенденцию, которую назвали фундаментальной ошибкой атрибуции. Она состоит в преувеличении значения личностных (диспозиционных) факторов в ущерб ситуативным, или «средовым» влияниям. Как наблюдатели мы часто упускаем из виду тот факт, что каждый человек играет множество социальных ролей, а мы часто являемся свидетелями лишь одной из них. Поэтому влияние социальных ролей при объяснении человеческого поведения легко упустить из виду. Это, в частности, хорошо иллюстрирует остроумный эксперимент Л.Росса, Т.Амбайл и Д.Стейнмец. Эксперимент проводился в форме викторины — наподобие популярных телевизионных конкурсов эрудитов. Испытуемым поручалось исполнить одну из двух ролей — ведущего, в задачу которого входит задавать трудные вопросы, и участника викторины, которому нужно было на них отвечать; распределение ролей производилось в случайном порядке. Наблюдатель, информированный о порядке организации викторины, смотрел на это разыгранное шоу, а затем оценивал общую эрудицию ведущего и участника, отвечавшего на вопросы. Любому из нас легко представить себя в роли такого наблюдателя, припомнив, какие чувства мы испытываем при виде того, как на телеэкране ведущие испытывают эрудицию «человека с улицы», жаждущего денежного приза. Впечатление в большинстве случаев таково: перед нами предстает с одной стороны человек умный, искушенный, много знающий, с другой — человек неловкий и недалекий. Всего лишь задавая хитрые вопросы, ведущий производит впечатление умницы, а участник викторины сталкивается с необходимостью отвечать на них (и наверняка перед многими пасует), поэтому выштадит глуповато. Именно это и обнаружили Росс и его коллеги: наблюдателям ведущие кажутся гораздо более знающими, чем участники. Хотя на самом деле в высшей степени маловероятно, чтобы ведущие были более эрудированными, чем участники, так как каждый получил свою роль благодаря случайному распределению. И что самое интересное: это было известно и наблюдателям! И все равно, вынося свои суждения об исполнителях разыгранной викторины, наблюдатели оказались не в состоянии учесть влияния социальных ролей и попали в ловушку, приписав увиденное личностным качествам.

   Если бы фундаментальная ошибка атрибуции была ограничена суждениями в подобных игровых ситуациях, ей вряд ли следовало бы уделять внимание. Однако ее последствия простираются чрезвычайно широко. Э.Аронсон в своей известной книге «Общественное животное» приводит пример, типичный для Америки, а с недавних пор хорошо понятный и нам. Наблюдая человека, который, скажем, подбирает на улице пустые бутылки, мы скорее всего брезгливо поморщимся: «Ничтожество! Бездельник! Если б он в самом деле захотел найти достойную работу, то давно нашел бы!» Такая оценка в каком-то случае может точно соответствовать действительности, но не исключено и то, что оно представляет собой проявление фундаментальной ошибки атрибуции. Известно ли нам, какие обстоятельства вынудили человека так пасть? Вряд ли! А характеристика ему уже готова.

   Один из существенных результатов экспериментального исследования каузальной атрибуции заключается в установлении систематических различий в объяснении человеком своего поведения и поведения других людей. Собственные промахи и даже недостойные поступки мы склонны интерпретировать как вынужденные, продиктованные неблагоприятными обстоятельствами, тогда как успехи и достижения скорее истолкуем как естественное следствие наших высоких достоинств. В отношении других людей чаще действует обратная закономерность — их удачи скорее расцениваются как следствие «везения», благоприятного стечения обстоятельств, чьего-то покровительства и т.п., зато промахи и неловкости скорее расцениваются как следствие негативных личностных особенностей. Самооправдание типа «А что еще мне остается делать — жизнь нынче такая!», завистливое «Везет же некоторым!» (в смысле — явно незаслуженно), брезгливое «А чего еще ждать от такого никчемного человека?!» — все это повседневные примеры данной закономерности. Стоит задуматься, не слишком ли часто и всегда ли оправданно прибегаем мы к этим формулам…

   Важная закономерность, обнаруженная во многих экспериментах, состоит в преувеличении человеком собственной роли в той ситуации, в которую он оказался вовлечен — пускай даже в пассивной роли. Сам факт участия в каком-то событии заставляет нас почувствовать (часто безосновательно) свою способность влиять на его ход и результаты. Э.Лэнджер в несложном эксперименте продемонстрировала такую «иллюзию контроля». Исследование состояло в том, что испытуемые покупали лотерейные билеты. Важным моментом было то, что некоторые из них получали право выбрать, какой билет им купить, тогда как другие должны были брать тот билет, который им предлагал экспериментатор. После этого испытуемым была предложена возможность продать свой билет обратно экспериментатору. Лэнджер обнаружила следующую закономерность: те испытуемые, которые сами выбирали билеты, заламывали за них цену, иногда вчетверо превышавшую цену, назначенную испытуемыми, которым билеты достались по разнарядке. Видимо, у испытуемых возникла иллюзия, что их действия по выбору билета могли повлиять на результат, они считали тот билет, который выбрали сами, «более счастливым», хотя совершенно очевидно, что выигрыш определялся случайностью и ни у одного из билетов не было большей вероятности оказаться выигрышным. Однако иллюзия контроля, порожденная эгоцентрическим мышлением, очень сильна. Поэтому неудивительно, что во многих ситуациях, предопределяемых либо простой случайностью, либо чьим-то не зависящим от нас выбором, нам любезно предоставляется иллюзорная возможность самим «вытянуть счастливый билетик».

   Очень важно, что знание закономерностей и ошибок каузальной атрибуции помогает сделать ее более эффективным орудием для налаживания взаимодействия. Так, знание о существовании «фундаментальной ошибки атрибуции» может направить наше восприятие по более правильному пути учета различных ситуационных воздействий на человека. Очень важно и осознание собственного стиля атрибуции, который присутствует в любом общении. Очень полезно ответить себе на вопрос: кто я — «ситуационист», пытающийся все всегда выводить из обстоятельств, или субъективист, объясняющий все усилиями и желаниями человека? Опыт психологов, занимающихся «атрибутивной психотерапией», показывает, что во многих ситуациях осознание и смена стиля приписывания причин приводят к увеличению успешности общения.


Популярная психологическая энциклопедия. — М.: Эксмо. С.С. Степанов. 2005.

Каузальная атрибуция. Механизмы каузальной атрибуции

Построить гармоничные отношения с окружающими — непростая задача. Особенно, если не знать мотивы их действий. Если вы часто ссоритесь, не понимаете друг друга и обижаетесь по пустякам, возможно, виновата каузальная атрибуция. В чем суть этого феномена, рассказываем в статье. 

Что такое каузальная атрибуция? Определение и примеры

Каузальная атрибуция — это феномен общения, который заключается в додумывании мотивов поведения другого человека. Пример: с утра вы видели, как коллега ссорилась на стоянке с мужем. В обед она встретилась с семейным адвокатом. Ваш мозг «дорисовал» картину происходящего: ссора стала последней каплей и пара разводится. Но в действительности у вас нет фактов для выводов, вы руководствуетесь шаблонами мышления.

Атрибуция в психологии работает и в другом ключе: оправдывает поступки людей, которые нам нравятся. Например, приятель выносит из магазина жвачку без оплаты. Вы воспринимаете это как шалость, игру, потому что человек вам близок. Но если вы увидите, как незнакомец пытается пронести товар без оплаты, это вызовет возмущение. В этом каузальная атрибуция похожа на синдром Поллианны: мозг концентрируется на хорошем и сглаживает негатив. 

Механизм появления

Чтобы понять, что означает понятие каузальной атрибуции и в чем ее опасность, нужно выявить механизм возникновения феномена. Психологи убеждены: психика человека создает субъективную картину мира. В нее входят представления о себе, окружающих, реальности, причинно-следственных связях и явлениях. Мозг воспринимает картину целостно, и, если ему не хватает фактов для какого-то вывода, он их «додумывает». Поскольку мотивы людей скрыты от нас, то они достраиваются сознанием, исходя из личного опыта, суждений и заблуждений. Проще говоря, каузальная атрибуция проявляется, как попытка объяснить самому себе мотивы поступков окружающих. 

Виды каузальной атрибуции

По способам проявления атрибуция делится на 5 видов:

  1. Характерная.

  2. Своекорыстная.

  3. Защитная.

  4. Атрибуция, как культурное предубеждение.

  5. Ошибка наблюдателя.

Разберем, в чем они проявляются.

Характерная

Заключается в приписывании личности другого человека определенных черт. Например, продавец с вами не поздоровался. Вы решаете, что он — невоспитанный грубиян. Хотя причина могла быть в большой загруженности продавца, плохом самочувствии или вы просто не расслышали приветствие. 

Своекорыстная 

Искажения данного типа встречаются чаще всего. Они заключаются в личностном восприятии событий. Увидели улыбающуюся девушку — сделали вывод, что вы красавчик. Начальник поднял зарплату — воспринимаете себя, как любимчика. Подобное мышление часто становится причиной тревожности, о которой мы много писали в статьях раздела «Психология». Например, можно начать нервничать, если партнер не перезванивает, воспринимая это как признак угасающей любви или измены.

Защитная

Заключается в переносе ответственности с себя на обстоятельства. Если человек часто опаздывает, он может объяснять это пробками, неудобным расписанием городского транспорта, поломками лифта, хотя причина в его неорганизованности. Для сторонников защитной атрибуции актуален совет «хочешь изменений — начни с себя». 

Культурное предубеждение

Это когнитивное искажение, при котором поступки людей трактуются через призму их национальности. Подобные шаблоны хорошо известны: итальянцы вспыльчивые, французы любвеобильные, русские хлебосольные. Думая так, вы объясните поведение скандалящего итальянца его культурой. 

Ошибка наблюдателя

Начинается со слов «на его месте я бы…» и заключается в том, что наблюдатель представляет себя на месте участника события. Часто приводит к осуждению, хотя в действительности посторонний человек не может объективно оценить, что побудило кого-то совершить то или иное действие. 

Опасность атрибуции

В чем суть фундаментальной ошибки атрибуции? Она приводит к неправильным суждениям и становится причиной неразумных поступков. Когнитивная психология установила, что поведение определяется стилем мышления (на этом строится когнитивно-поведенческая терапия). Представьте: подруга вам не перезвонила и вы решили, что она обиделась. Обиделись на нее в ответ, решили разорвать общение. Затем узнали, что она просто потеряла телефон. Но вы уже испортили отношения. Это — результат каузальной атрибуции.

Онлайн-тест «Ваш эмоциональный интеллект»


Чтобы оградить себя от разрушительных последствий когнитивных искажений, важно развивать осознанность и помнить, что мы не можем знать истинные мотивы поступков других людей. Учитесь разговаривать на волнующие темы, и вам не придется «додумывать» за окружающих. Записывайтесь на программу обучения «Практическая психология», чтобы узнать еще больше об особенностях межличностного взаимодействия.етег, Яш8е1, Ьегшап, 1978, 1979).

Б.Вайнер рассматривал эмоциональные процессы и состояния как важнейшие составляющие и детерминанты мотивационного процесса. Ученый предпринял попытку интегрировать в своем подходе каузальные атрибуции с эмоциональными реакциями, имеющими последствия для мотивации и самооценки субъекта.

Атрибутивный подход к эмоциональным состояниям, предложенный Б.Вайнером, предполагает анализ временной последовательности, в связи с которой более сложные эмоции возникает постепенно, и этот процесс сопровождается более тонким определением и дифференциацией аффективного опыта [12]. Исследователь приводит следующие примеры, описывающие последовательность возникающих когнитивно-аффективных процессов, отражающих сложность эмоциональных переживаний и их связи с когнициями субъекта.

«Я только что получил двойку за экзамен. Это рассуждение сопровождается высокой самооценкой, чувствами собственной значимости и оптимизма.

Приведенные выше сценарии позволяют нам, в соответствии с теорией атрибуции Б.Вайнера, выде-

лить по крайней мере три типа эмоциональных реакций на результат деятельности, будь то успех или неудача.

Вначале возникают общие позитивные или негативные эмоциональные реакции, такие, как радость или грусть, которые просто отражают факт произошедшего успеха или неудачи. Это так называемые эмоции, не зависящие от атрибуций, — достаточно несложные эмоциональные состояния, возникающие относительно рано во временной последовательности, еще не нагруженные приписываниями личностной ответственности.

За первыми эмоциональными реакциями следует поиск каузальных факторов (причин), ответственных за результат. Осуществление такого рода поиска особенно вероятно тогда, когда результат деятельности, с одной стороны, был неожиданным и негативным, а с другой — личностно значимым для индивида. За идентификацией определенных причин (типов атрибуции) следуют более детальные эмоции. Например, человек может чувствовать себя довольным или расслабленным после успеха, который он связывает (объясняет) с затраченными усилиями, или испытывать чувства благодарности, если тот же самый результат расценивается им как произошедший благодаря помощи других людей. Эти зависимые от атрибуции эмоции являются более сложными и разнообразными, чем эмоции первого типа.

Наконец, третий тип эмоциональных состояний непосредственно связан с основными параметрами каузальных атрибуций (локализация, стабильность, подконтрольность), их базовыми свойствами. Это наиболее когнитивно сложные эмоциональные состояния.

В своих исследованиях Б.етег, 1971). В дальнейшем оно было конкретизировано и выросло в атрибутивную теорию мотивации, описывающую весьма сложные отношения между когни-циями, эмоциями и мотивацией при реализации дос-тиженческой деятельности.

По мнению Б.Вайнера, три параметра каузальных атрибуций — стабильность, локус и контролируемость — имеют разные следствия в плане проявления и порождения эмоциональных состояний индивида. Приписывание успеха или неудачи стабильным причинам (например, способности) влияет на ожидания успеха, а также связано с эмоциями, отражающими представления о будущих результатах. В частности, стабильные причины неудач, такие, как недостаточные способности или сложность задачи, порождают чувства безнадежности, апатии, покорности судьбе, т.е. негативные переживания, связанные с убеждением в том, что будущее не сулит улучшений. Это положение было подтверждено в исследованиях, проводимых в рамках теории выученной беспомощности. Результатами исследований Селигмана, Абрамсона и других ученых было показано, что когниции, основанные на том, что нет связи между усилиями субъекта и последующими результатами, ведут к депрессивным переживаниям [7, 10]. Напротив, атрибутирование неудачи к нестабильным причинам, таким как недостаточность старания, плохое настроение или случайность, должно приводить к более положительным эмоциям успеха в будущем, чем атрибутирование к стабильным причинам.

В ситуации успеха влияние параметра стабильности на ожидания успеха в будущем обратное: стабильные причины порождают мысли о будущих успехах, а нестабильные им не способствуют. Например, человек, уверенный в том, что его выигрыш в теннисном турнире вызван его способностями, бу-

дет ожидать победы в следующей игре. Тот, кто считает, что выигрыш является результатом приложения значительных усилий или случайностью, не будет рассчитывать на успех в следующей игре.

Второй параметр каузальной атрибуции в теории Вайнера — локус контроля. Локус связан прежде всего с гордостью и другими самооценочными эмоциями. В соответствии с параметром локуса, причины бывают внутренними и внешними. Внутренние причины — это способности, усилия, настроение, черты характера и физическое здоровье. Внешние причины включают в себя трудность задания, удачу и помощь со стороны других людей.

Когда человек считает, что успех достигнут за счет внутренних причин, это увеличивает его самоуважение, вызывает чувство гордости и удовлетворенности собой, тогда как причины, воспринимаемые им как внешние, не дают такого эффекта [11]. В случае неудачи, атрибутируемой к внутренним стабильным факторам, наблюдается снижение самооценки. Связь параметра локуса с самооценкой была косвенно подтверждена в социально-психологических исследованиях, посвященных ошибкам атрибуций. Было показано, что люди имеют тенденцию считать себя ответственными за позитивные результаты своей деятельности (т.е. приписывать успех внутренним факторам) и обвинять других в произошедших с ними неудачах (т.е. приписывать неудачи внешним факторам) (Weary, 1978). Такая атрибуция способствует сохранению их самооценки и позитивных представлений о собственной компетентности.

Универсальные Каузальные

Результат —► Оценка —» позитивные или —► атрибуции и ее —► Специфические

действия результата негативные эмоции параметры эмоции

Рис. 1. Схема когнитивно-эмоционального процесса по Б.Вайнеру

Третий параметр атрибуции — это контролируемость со стороны субъекта. Согласно теории Б.Вайнера, контролируемость связана с различными социальными эмоциями, направленными как на себя, например, такие, как вина и стыд, так и на других окружающих людей — гнев и жалость.

Человек испытывает чувство вины, если он потерпел неудачу, причиной которой считает вполне контролируемые факторы. Такие факторы включают в себя не только недостаток или отсутствие усилий (старания), но и любые другие причины, которыми субъект способен сам управлять. Напротив, возникновение чувства стыда более вероятно тогда, когда неудача, по мнению субъекта действия, произошла из-за каких-то причин, не поддающихся его контролю, например, низких способностей.

Так как вина сопровождается эмоциями, связанными с личной контролируемостью фактора (недостаточность усилий при неудаче), она должна мотивировать индивида к действиям. В подтверждение этой гипотезы Covington и Omelich (1984) обнаружили, что студенты, которые сообщали, что испытывали вину после плохо сделанного в середине семестра теста, показали лучшие результаты на экзамене в конце семестра по сравнению со своими однокурсниками, не испытывавшими чувства вины. Таким образом, каузальная атрибуция своих успехов и неудач не только влияет на понимание субъектом ситуации и ведет к различным эмоциональным состояниям, но и определяет будущее поведение субъекта, направленное на достижение поставленных им целей, а также эмоции и поведение других людей по отношению к нему. Каузаль- _ ные атрибуции Каузальные _ь параметры Каузальные следствия —►Поведенческие следствия

Успех Прошлый успех Способности усилия Стабильность Ожидания успеха Достиженческое поведение

Неудача Социальные Нормы Другое Задача Случай Другое Локус Контролируемость Самооценка (гордость) Вина, стыд Настойчивость Интенсивность усилий Выбор

Рис. 2. Модель детерминант, определяющих поведение,

Рассмотрим другую ситуацию, когда ученик, столкнувшись с провалом на экзамене, вспоминает, что он в прошлом хорошо справлялся с экзаменами и что в этот раз он не готовился, не занимался как следует (не старался). Соответственно, он атрибутирует неудачу к недостатку усилий, стараний. Усилия, согласно атрибутивной теории — нестабильная (изменчивая) характеристика субъекта, поэтому в будущем имеет смысл ожидать лучших результатов. Поскольку усилия являются помимо всего прочего внутренней и контролируемой характеристикой (сам ученик может приложить усилия столько, сколько нужно), то она сопровождается чувством вины за плохой результат в сочетании с положительной эмоцией — чувства контроля за поведением. Разумные ожидания успеха в будущем в сочетании с позитивными эмоциональными последствиями — чувством вины — будут мотивировать субъекта и приведут к улучшению его учебной деятельности.

Из приведенных выше примеров следует, что атрибутирование к способностям и атрибутирование к усилиям своих неуспехов (провал на экзамене) приводит к различным мотивационным и поведенческим реакциям на неудачу, так как они обуславливают различные эмоциональные состояния (стыд или чувство вины, чувство компетентности или отсутствие его). Причем атрибуция неуспеха к способности подавляет мотивацию (демотивирует), а атрибутирование неудачи отсутствием или недостатком усилий, наоборот, стимулирует мотивацию. Эти типы атрибуции вызывают также различные ожидания будущего успеха (соответственно, низкие или высокие) [13].

В своих последующих исследованиях в последние годы Б.Вайнер обратился к использованию социально-психологического подхода в изучении каузальных атрибуций. В своем подходе ученый подчеркивает важность рассмотрения дифференцированного влияния не только различных типов атрибуции (способности, усилия, трудности, удачи) субъекта деятельности на его эмоциональные состояния и поведенческие проявления (действия), но и влияние различных атрибуций субъекта на чувства, эмоциональные состояния и поведенческие ре-

направленное на достижение цели по Б.Вайнеру [12]. акции других людей (например, учителей и одноклассников). Последнее, в свою очередь, ведет к изменениям в поведении самого субъекта (Weineг, 2002).

Такие зависящие от типа атрибуции эмоциональные проявления личности Вайнер и его коллеги представляют в виде таблицы.

Таблица 3. Атрибуции и доминирующие эмоции

при неуспехе и неудаче

Атрибуция относительно Эмоции

После успеха После неудачи

Способностей Уверенность в себе, ощущение компетентности Ощущение некомпетентности

Ситуационного старания Нарастание активности Вина, стыд

Стабильного старания Расслабление Вина, стыд

Личностных свойств Повышение самооценки Уныние

Других людей Благодарность Агрессия

Везения или невезения Удивление Удивление

Из таблицы следует, что в случае успеха внутренней локализации соответствуют такие самооценочные эмоции, как гордость, чувство компетентности, уверенность в себе и удовлетворение, а внешней локализации — благодарность, удивление и чувство вины. В ситуации неудачи внутренняя атрибуция провоцировала прежде всего чувство вины, а внешняя — гнев и удивление. Как видно, чувство вины могло сопровождать как успех, так и неудачу с той лишь разницей, что при успехе оно было связано с внешней атрибуцией, при неудаче — с внутренней.

Известный ученый Х.Хекхаузен рассматривает данный вопрос в другом ракурсе: «Если процессы атрибуции приводят к возникновению определенных эмоций, то эмоции позволяют установить, каким причинам субъект приписывает результаты своего действия. Возможно человек поэтому так часто старается сдержать свои эмоции, что хочет скрыть от других те мысли, которые к этим эмоциями при-

вели» [3]. Из этого высказывания следует, что по характеру проявляемых эмоций можно выявить тип атрибуции.

В своей работе Г. Бреслав указывает: «В атрибутивной теории Вайнера основная роль в изменении эмоции приписывается каузальной атрибуции индивидом причин полезности или вредности данного воздействия; эта атрибуция может менять эмоцию и приводить к ее переоценке» (Бреслав, 2004).

Источник пассивности (отсутствие попыток что-либо предпринять), которая является частью этого порочного круга, находится в когнитивной сфере. В состоянии депрессии люди мыслят пессимистически. Их атрибуции «депрессивны». Когда случается что-нибудь плохое, они объясняют это внутренними причинами («это моя вина…») и считают, что не могут самостоятельно добиться каких-либо улучшений в будущем («.и я ничего не могу с этим поделать»). Хорошие результаты относятся на счет временной удачи или действий других людей. Такого рода атрибуции приводят к появлению чувства безнадежности, а следовательно, и к отсутствию попыток изменить свою судьбу (Peterson and Seligman, 1984).

Для поддержания этих депрессивных атрибуций у страдающих депрессией людей возникает повышенная общая склонность к негативным мыслям. Исследования говорят о том, что у хорошо адаптирующихся людей в среднем на каждую негативную мысль приходится по две позитивных (Schwartz and Garamoni, 1986).

У людей, страдающих депрессией, наоборот, на каждую негативную мысль приходится менее одной позитивной. В исследовании Kendall обнаружено, что около 55% их мыслей имеет негативное содержание. («Я недостаточно способный, чтобы поступить в эту школу». «Мной никто не интересуется»). В состоянии депрессии все представляется человеку в мрачном свете.

Атрибутивный стиль понимается как личностная черта, которая является связующим звеном между негативными событиями и депрессией. «Депрессивный атрибутивный стиль» относится к тенденции рассматривать негативные события как вызванные внутренними, стабильными и глобальными факторами.

Поскольку индуцировать клиническую депрессию неэтично, экспериментальные данные, относящиеся к атрибуциям депрессии, выводятся из лабораторных аналоговых исследований, где изучается подавленное настроение. Хотя эти исследования часто дают результаты, согласующиеся с переформулированной моделью усвоенной беспомощности, их трудно генерализовать исходя из временных изменений настроения, индуцированных в лаборатории до наступления клинической депрессии. С такой проблемой не приходится сталкиваться, когда исследуется результат терапии. В одном подобном исследовании (Hollon, Shelton and Loosen, 1991) депрессивным пациентам случайным образом назна-

чали 12-недельное лечение, которое включало в себя когнитивную терапию, или три цикла приема антидепрессантов, или то и другое. Все группы почувствовали облегчение. Интерено, что была корреляция между изменением в атрибуции и изменением в депрессии и при когнитивном (корреляция 0,77), и при комбинированном (корреляция 0,55) лечении. Хотя результат обнадеживает, есть по крайней мере две проблемы. Во-первых, не было корреляции с группой, получавшей лечение препаратами. Почему это произошло? Во-вторых, даже если атрибуции вызвали облегчение, из этого логически не следует, что они вызвали депрессию.

Какой вывод можно сделать об усвоенной беспомощности? Во-первых, весомых проверок атрибутивной переформулировки усвоенной беспомощности не проводилось. Хотя исследование ожиданий, самого прямого детерминанта беспомощности считается решающим в проверке истинности модели (Alloy, 1982), такого исследования не было. Точно так же исследование паттернов постулированных атрибутивных реакций (внутренний, стабильный, глобальный) проводилось в пользу проверки средних оценок по параметрам. Но средние оценки могут быть генерированы многочисленными, разнообразными паттернами реакций (Homeffer and Fincham, 1995). Наконец, мы очень мало знаем об истоках развития атрибуций, связанных с усвоенной беспомощностью (Fincham and Cain, 1986), и это важное упущение, если мы стремимся предотвратить усвоенную беспомощность.

Несмотря на эти проблемные моменты, некоторые данные наводят на мысль, что атрибуции важны для понимания депрессии или, что, вероятно, более правдоподобно, подтипа депрессии. Хотя каузальная картина пока не ясна, по-видимому, можно утверждать, что атрибуции, описанные в модели, являются фактором уязвимости, который может привести к депрессии при наличии стрессового жизненного события. Наверное, важнее всего то, что данные разработки привели к фокусировке внимания на атрибуциях, которые теперь связывают с множеством проблем.

По нашему мнению, реальное достижение переформулированной модели — лучшее понимание не депрессии, а многих других проблем, где применение каузальных параметров, постулированных в модели, продвинуло понимание проблемы. Прежде чем обратиться к примеру близких отношений, мы коротко рассмотрим влияние теории атрибуции на лечение.

Выделенные М. Селигманом оптимистический и пессимистический стили объяснения как приятных, так и неприятных событий (личностно значимых) отличаются друг от друга по таким параметрам, как постоянство, глобальность и персонализация (личная ответственность).

Постоянство. Люди, отказавшиеся от борьбы и ощутившие беспомощность, считают, что причины неприятных событий, происходящих в их жизни,

постоянны. Люди же, не прекращающие бороться, наоборот полагают, что неприятные события — явление временное. Приятные события пессимисты расценивают как нечто временное. Оптимисты же, наоборот, считают их более или менее постоянными.

Глобальность. Когда пессимисты переживают нечто плохое, они распространяют это на всю свою жизнь. Их взгляд на неприятные события универсален. Оптимисты, напротив, ощущают, что жизнь не всегда такова, какой хотелось бы ее видеть. Они воспринимают жизнь как состоящую из отдельных частей, в каждой из которой есть своя ценность, которую нужно сберегать. Пессимисты объясняют приятные события временными причинами, например настроением, приложенными усилиями, а оптимисты стабильными — например, чертами характера и способностями [6].

Два параметра объяснительного стиля — глобальность и постоянство, согласно теории М.Селигмана, лежат в основе «надежды» и «безнадежности». Человек, полный надежд, считает неприятные события специфическими и временными, потерявший же надежду, напротив, — постоянными и универсальными.

Персонализация: интернальная — экстернальная. Столкнувшись с неприятными событиями, человек склонен либо винить себя самого (интернальное объяснение), либо кого-либо другого (экстернальное объяснение). В психологии установлено, что люди с низкой самооценкой винят во всех неприятностях самих себя, а люди с высокой самооценкой склонны обвинять других. Стиль объяснения приятных событий противоположен стилю объяснению неприятных. Если человек считает, что причина приятных событий он сам, то он себе нравится и испытывает положительные эмоции. В то же время человек менее склонен быть довольным собой, когда приятные события им объясняется как результат внешних обстоятельств, которые от него не зависят.

Вместе с тем Селигман предусмотрительно отмечает, что, несмотря на все преимущества экстер-нальной системы представлений, он не призывает превращаться в таких людей, поскольку в жизни важна ответственность [10]. По мнению Б.Вайнера, в конечном итоге человек должен научиться быть ответственным за то, что может контролировать, и не брать ответственность за не контролируемое им [13].

Анализируя теорию М.Селигмана, Р.Фрэнкин задается вопросом: как можно показать, что пессимистический стиль объяснения событий — причина депрессии? Один из способов — посмотреть, как на таких людей влияют неприятные события. Селигман доказал, что пессимисты в большей мере поддаются депрессии. «Обследовав студентов, которые не экзамене получили оценку ниже, чем та, на которую они рассчитывали, он установил, что у людей с пессимистическим мышлением чаще отмечаются депрессивные симптомы. В другом исследовании испытуемыми были заключенные. Селигман обнару-

жил, что пессимисты, попавшие в места лишения свободы, переживают более тяжелую депрессию, чем оптимисты» [6].

В силу своего пессимистического мышления депрессивные личности создают крайне негативную картину мира. Поэтому «одной из основных характеристик как людей с депрессией, так и с повышенным уровнем тревожности является присущая им тенденция к чрезмерному глубокому анализу, или руминициям» [6].

Пессимистический стиль объяснения, по данным ряда исследований, связан с целым рядом показателей состояний здоровья. В частности, «люди — пессимисты» больше жалуются на свое самочувствие; у них отмечаются более высокое систолическое и диастолическое кровяное давление. Все эти результаты подтверждают идею о том, что необходимо поддерживать позитивный эмоциональный настрой [6].

Разные типы атрибуции, помимо качественных характеристик вызываемых ими эмоций, отличаются еще уровнем (степенью) их аффектогенности. По мнению Х.Хекхаузена и его коллег, «приписывание себе способностей после успешного результата сопровождалось большим аффектом, чем приписывание себе усилий. После неудачи неудовлетворенность собой была тем меньше, чем больше человек относил ее на счет недостаточных усилий, а не способностей» [5]. В то же время неудача на фоне значительных усилий переживается удручающе, поскольку она приводит к выводу о невысоких способностях.

Автор считает, что самооценочные эмоции, связанные с внутренней локализацией причин (в частности, способности и усилия), обладают значительно большей мотивационной силой, выполняют мотивирующую функцию. «Если человек потерпел неудачу из-за того, что слишком мало старался, то он испытывает ощущение вины: он не сделал наилучшим образом то, что было вполне в его силах. За это он сам несет ответственность. Иначе обстоит дело в том случае, когда причиной неудачи стали недостаточные способности субъекта. В этом случае результатом оказывается стыд: субъект ощущает, что он осрамился перед окружающими, поскольку он вынужден признать перед лицом других людей свой изъян, за который он хотя и не несет ответственности, но который является его долговременной характеристикой. Таким образом, различие между стыдом и чувством вины проходит по показателю подконтрольности события» [5].

В случае же успеха испытуемые чаще всего сообщают о чувстве гордости, а также о чувстве собственной компетентности. Гордость представляет собой социальную эмоцию, чувство, возвышающее победителя над побежденными [5].

Отечественный психолог А.Б. Орлов отмечает, что влияние атрибуции при, как он называет, психологической причинности на мотивацию деятельности и в целом на поведение опосредовано различ-

ными эмоциональными переживаниями индивида. Автор подчеркивает, что причинные схемы не являются сугубо рациональными, рассудочными конструктами, действующими исключительно по законам чистой логики. «Действие причинных схем всегда сопровождается разного рода эмоциональными переживаниями и чувствами. Более того, сами эти чувства выступают в качестве весьма существенных промежуточных факторов, влияющих на мотивацию поведения» [4]. Действительно, несмотря на разницу в расставляемых акцентах, большинство теоретиков согласны с тем, что эмоции играют очень важную роль в мотивации деятельности человека [6].

Связь атрибуции с эмоциональными переживаниями была выявлена экспериментально. В одном из таких экспериментальных исследований учащихся попросили указать на специальных шкалах интенсивность различных эмоциональных переживаний героев вымышленных рассказов, в которых приводились типы атрибуции (причинные объяснения) успеха и неудачи. Результаты исследования показали, что изменение причинных схем (типов, стилей атрибуции) ведет к неминуемому изменению доминирующих чувств и эмоциональных переживаний.

В обзоре, посвященном проблеме атрибуции, О.А. Гулевич, И.К. Безменова также указывают на эмоциональные последствия процесса атрибуции. В частности, приписывание неудачи личностным особенностям ведет к возникновению чувства стыда, а трудностям задания или несправедливости — удивление и гнев. В то же время, в случае контролируемости внутренних причин (например, усилия) у человека возникает чувство вины, а при недостатке контроля — подавленности. Поэтому атрибуция не только влияет на понимание ситуации и определяет будущее поведение, она важна и потому, что помогает определить, понять, какие чувства при этом испытывает человек [2].

Исследования, посвященные проблеме самоуважения, также показали, что атрибутивные процессы, стиль объяснения так или иначе связаны с проявлениями уважения или неуважения личности к себе.

Неуважение к себе определяют как «стыд, проистекающий из представления об отсутствии у себя навыков и способностей, ценимых значимыми для меня людьми» [6]. Люди с низким уровнем самоуважения не ставят перед собой смелых целей, не воспринимают похвалу со стороны социального окружения, вредят себе. По мнению Franken и Prpich (1996), людям с низким уровнем самоуважения свойственны пессимизм и отчаяние.

Факт того, что оптимисты кажутся более здоровыми, чем пессимисты, может объясняться следующим: они в большей мере склонны к поведению, способствующему сохранению и укреплению здоровья. Оптимисты гораздо чаще преодолевают трудности, сосредотачиваясь на проблеме, а не на своих эмоциях. Они выходят из стрессовых ситуаций, используя более активные копинг-стратегии.

Больше занимаются физическими упражнениями

(M.Kavussanu, E.McAuley, 1995), последовательнее в соблюдении рекомендуемых медициной правил сохранения здоровья (Scheier, Carver, 1987).

Таким образом, теоретический анализ проблемы взаимосвязи атрибуции и эмоциональных проявлений личности показывает, что причинное объяснение собственного поведения, своих успехов и неудач в деятельности выступает в качестве важнейшего фактора, детерминирующего эмоциональные реакции индивида. Более того, каждому типу и стилю атрибуции соответствует та или иная форма эмоциональных переживаний. При этом одни эмоции и чувства мотивируют деятельность, повышают ее эффективность, другие же, наоборот, способствуют снижению мотивации и продуктивности деятельности. Следует также отметить, что каждый из параметров изменений (по Вайнеру или по Селиг-ману) связан с определенными эмоциями. В частности, локус причинности связан с гордостью, стабильность с надеждой или безнадежностью, контролируемость — со стыдом, благодарностью, жалостью

Литература

1. Бреслав Г.М. Психология эмоций. — М.: Смысл, 2004.

2. Гулевич О.А., Безменова И.К. Атрибуция: общее представление направления исследований, ошибки. Реферативный обзор. — М.: РПО, 1998.

3. Зимбардо Ф., Лайпе М. Социальное влияние. -СПб.: Питер, 2000.

4. Орлов А.Б. Методы изучения, активизации и развития мотивации учения в современной зарубежной психологии — М., 1999.

5. Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность. -СПб.: Питер; М.: Смысл. 2-е изд., 2003.

6. Фрэнкин Р. Мотивация поведения: биологические, когнитивные и социальные аспекты. — СПб.: Питер., 2003.

7. Abramson L.Y., Seligman M.E.P., Teasdale J.D.. Learned helplessness in humans. Journal of Abnormal psychology. Vol. 87.

8. Graham S. A review of attribution theory in achievement contexts. Educational Psychology Review, Vol. 3.

9. Peterson C., Semmel A., von Bayer C., Abramson L., Metalsky G., Seligman M.E.P. The attributional style questionnaire. Cognitive therapy and research, vol. 6.

10. Seligman M.E.P. Ltarned optimism. N.Y., A. Knopf, 1990.

11. Weiner B. An Attributional Theory of Achievement Motivation and Emotion. Psychological Review, Vol. 92, 1985.

12. Weiner B. An attributional theory of motivation and emotion. New York: Springer-Verlag., 1986.

13. Weiner B. Judgments of responsibility. New York: Guilford, 1995.

3.4. Межкулътпурные различия в каузальной атрибуции. Этнопсихология

3.4. Межкулътпурные различия в каузальной атрибуции

В социальной психологии общение рассматривается не только как о*бмен информацией, но и как восприятие или познание людьми друг друга, „Не имея возможности в рамках данного учебника подробно проанализировать межкультурные различия во всех процессах социальной перцепции, остановимся на атрибутивных процессах, составляющих ее основное содержание ?см. Андреева, 1996).

Когда говорят об атрибутивных процессах, прежде всего имеют в виду каузальную атрибуцию – приписывание причин поведения. результатов. деятельности при восприятии людьми друг друга. Исследователи уже довольно давно столкнулись со значимостью факторов различия каузальной атрибуции у разных народов и в разных культурах, например, было выявлено, что белые граждане США воспринимают людей более ответственными за свое поведение, чем выходцы из Центральной Америки. В этих результатах нет ничего неожиданного, ведь, как совершенно справедливо отмечает Д. Майерс, социализация в западной (индивидуалистической) культуре способствует тому, что «дети, по мере своего взросления, становятся все более склонны интерпретировать поведение с точки зрения личностных качеств другого» (Майерс, 1997, с. 112).

Для подтверждения этого он приводит пример из жизни своего сына-первоклассника:

«Он составил предложение из слов «ворота», «рукав», «зацепить», «Том», «за» таким образом: «Ворота зацепили Тома за рукав». Учитель, применяя теоретические положения западной культуры в программе обучения, назвал его Неправильным. «Правильно» было бы показать, что причина данной ситуации в самом Томе: «Том зацепился своим рукавом за ворота» (Майерс, 1997, с. 112).

Так как во всем мире проводятся многочисленные эмпирические исследования, к настоящему времени накопилось до вольно много данных о влиянии культуры на каузальную атрибуцию. Чаще всего для выявления межкультурных различий используется «модель атрибуции достижений Б. Вайнера, согласно которой для предсказания или объяснения результатов достижений индивиды используют четыре фактора – трудность задачи, способности, усилия и везение различающиеся между «собой с точки зрения «локуса (внешнего или внутреннего), стабильности/нестабильности. и контролируемости/неконтролируемости.

Сам создатель модели участвовал в проведении сравнительно-культурного исследования атрибуции достижений в США и Чили (см.. Betancourt, Weiner, 1982). Были получены данные, свидетельствующие, что чилийцы воспринимают внешние причины более внешними, стабильные причины менее стабильными, а контролируемые причины менее контролируемыми, чем американцы. Однако основной вывод Вайнера состоит в признании сходства восприятия каузального мира в двух культурах. По его мнению, атрибуции успеха и «неудачи варьируют в культурах, но могут быть сравнимы с точки зрения локуса, стабильности и контролируемости. Поэтому хотя американский бизнесмен воспринимает неудачу в делах как результат временного кризиса на бирже, а индийский крестьянин объясняет плохой урожай неожиданной засухой, в основе этих атрибуций лежат одни и те же факторы: обе причины экстернальны, нестабильны, неконтролируемы.

Модель Вайнера использовалась и многонациональным коллективом психологов при проведении сравнительно-культурных исследований в Индии, Японии, ЮАР, США и Югославии (см. Chandler et al., 1981). Было обнаружено, что представители всех обследованных групп приписывали свои успехи в первую очередь усилиям (внутренней, но нестабильной причине) и лишь затем способностям, везению, трудностям задачи. А неудачи во всех странах объяснялись прежде всего недостатком усилий[58].

Но между .группами обнаружились и различия в атрибуции достижений. Особенно значительными они оказались у представителей двух восточных культур – японской и индийской. Так, японцы приписывали неудачам, внутренние причины, а успехам – внешние чаще, чем члены других этносов. Авторы объясняют это особенностями социализации в японской культуре: воспитанием чести, чувства долга перед семьей[59]. А индийцы оказались наименее интернальными при атрибуции неудачи и наиболее интернальными при атрибуции успеха. По мнению авторов, это – отражение косности индийской кастовой системы.

Но если Т. Чандлер с коллегами попытались сопоставить полученные результаты с особенностями изучаемых культур, то большинство исследований межкультурных различий в каузальной атрибуции носит описательный характер и ограничивается констатацией различий между группами.- Однако для понимания подлинных причин подобных различии» и»их конкретных проявлений необходимо знакомство с ценностными ориентациями, системами воспитания детей и т.п. в изучаемых культурах, т.е. с широким культурологическим и этнологическим материалом. Следовательно, необходимо проводить междисциплинарные исследования с участием культурологов, этнологов и лингвистов.

Необходимо также выйти за рамки вайнеровской модели и интегрировать полученные к настоящему времени многочисленные данные в единую теорию, тем более, что получил развитие еще один подход к изучению атрибуции – исследование, различий в объяснительном стиле (оптимистичном или пессимистичном) не только у разных людей, но и в разных культурах (см. Lee, Seligmaq, 1997). Правда, авторы данной концепции как и «пользователи» вайнеровской модели изучают лишь особые феномены – паттерны на успех и неудачу, разделяя причины событий на внешние/внутренние, стабильные/нестабильные, глобальные/специфичные.

Следует иметь в виду и то, что сравнение различных культур может оказаться невалидным из-за нерелевантности в них четырех факторов – способностей, усилий, трудностей задачи и везения. Действительно, если какой-либо фактор не является значимым в одной из культур, предположим, везение в Индии, то данные о том, что индийцы не продемонстрировали различий в объяснении везением успеха и неудачи, не будут иметь никакого смысла.

Существует и крайняя точка зрения А. Пепитона, согласно которой всеобщая уверенность в универсальности каузального мира, т.е. в том, «что все народы приписывают причины наблюдаемому поведению», нуждается в проверке (Pepitone, 1981, р. 974). В самом деле, будет смешно, если окажется, что мы исследуем атрибутивные процессы в культурах, в которых они вообще отсутствуют.

Впрочем, подавляющее большинство исследователей не сомневается, что причина является универсальной категорией основного семантического инвентаря любой культуры, но в различных культурах мы сталкиваемся с различными толкованиями причинности (см. Гурееич, 1984). А британский психолог М. Бонд, проанализировав проведенные в разных странах исследования, пришел к заключению, что члены самых разных культур могут осуществлять осмысленный процесс каузальной атрибуции, когда их об этом просят (см. Bond, 1983).

Если согласиться с этим, то исходным должен стать другой вопрос – как часто происходит приписывание причин в той или иной культуре. На этот вопрос социальные психологи пока не дали четкого ответа, хотя данные смежных наук, например анализ языков, позволяют выдвинуть некоторые гипотезы. Представляется вполне вероятным, что чаще представителей многих других народов используют каузальные атрибуции англичане, в языке которых–» в сравнении со всеми языками мира –»лингвисты «обнаружили «подчеркнутый акцент на каузальных отношениях и повышенное внимание к различным стратегиям взаимодействия между людьми» (Вежбицкая, 1997, с.71).

Впрочем, можно согласиться с тем, что в целом люди «гораздо реже занимаются спонтанным объяснением причин, чем полагают исследователи атрибуции» (Хекхаузен, 1986, с.88). Частично это связано с переоценкой значения атрибуций в жизни людей психологами, которые сами интенсивно интересуются причинами поведения, а общаются в основном со студентами, которые разделяют этот интерес.

Второй вопрос, встающий перед исследователями межкультурных различий в каузальных атрибуциях – какие их типы чаще используются представителями той или иной культуры. Примеры исследований подобного рода мы уже приводили. Можно высказать, предположение, что представители индивидуалистических культур .в большей степени, чем представители культур коллективистических, подвержены фундаментальной ошибке атрибуции, т.е. тенденции наблюдателя переоценивать влияние личностных диспозиций и недооценивать влияние ситуации на поведение людей. Пепитон, ссылаясь на данные о преобладании ситуативных атрибуций девиантного поведения в Индии, даже высказал сомнение в универсальности фундаментальной ошибки атрибуции (см. Pepitone, 1981).

Что касается типа обстоятельственных атрибуций, то представители коллективистических культур, на поведение которых большее влияние оказывают групповые нормы, в качестве обстоятельственных чаще используют социальные (глобальные), а не индивидуальные (специфичные) атрибуции. Например, при сравнении атрибуций, используемых американскими и китайскими студентами, которым не задавалось списка возможных причин поведения персонажей ситуаций, не было обнаружено различий в частоте использования личностных (внутренних) и обстоятельственных (внешних) атрибуций. Но более глубокий анализ обнаружил значительные различия между китайцами и американцами: в качестве более вероятных причин поведения китайцы чаще указывали социальные .обстоятельства, например долг перед обществом, а американцы – индивидуальные обстоятельства, например их благоприятное стечение (см. Bond, 1983).

Между коллективистическими и индивидуалистическими культурами существуют различия и в том, каким другим людям приписывается; ответственность за те или иные результаты деятельности. В работе вьетнамской исследовательницы By Тхи Фыонг, выполненной в России под руководством В. С. Агеева, было обнаружено, что при оценке поведения персонажей проективных ситуаций вьетнамцы приписывали и большую, чем русские испытуемые, степень причастности к успеху, и большую ответственность за негативные последствия третьим лицам – друзьям основных участников событий. Агеев объясняет это тем, что для вьетнамской культуры характерна большая, чем для русской или европейской, ответственность друг за друга членов первичных коллективов, «большая зависимость решений и поступков человека от социального окружения, от мнения значимых других» (Агеев, 1990, с.131).

К сожалению, особенности каузальной атрибуции, выявленные в этом исследовании у русских испытуемых, проинтерпретированы не были. В целом имеется очень мало эмпирических данных о специфике протекания атрибутивных процессов у русских. Можно лишь высказать некоторые предположения на основании данных лингвистики, так как не вызывает сомнений, что разные языки способствуют разным типам атрибуции.

Так, «русская грамматика изобилует конструкциями, в которых действительный мир предстает как противопоставленный человеческим желаниям и волевым устремлениям или как, по крайней мере, независимый от них» (Вежбицкая, 1997, с. 70-71). Например, широко распространены неагентивные предложения – конструкции с дательным падежом субъекта (мне не верится, мне хочется, мне помнится) и безличные конструкции (его убило молнией, его лихорадило). Русские очень часто используют их, рассказывая о событиях и подразумевая, что «таинственные и непонятные события происходят вне нас совсем не по той причине, что кто-то делает что-то, а события, происходящие внутри нас, наступают отнюдь не потому, что мы этого хотим» (Там же, с.71). Негативность характерна для_русской лексики, что можно обнаружить в глаголах типа удалось, успеть/неуспеть, получилось, вышло, посчастливилось, повезло и многих других, «значение которых сводится к тому,. что событие произошло с человеком как бы само собой (см. Падучева, 1997).

Даже эти немногочисленные данные позволяют высказать предположение о том, что русские чаще, чем представители многих европейских народов, например англичане, свои и чужие достижения приписывают обстоятельствам, или в соответствии с терминологией Вайнера,– везению (внешней, неконтролируемой и нестабильной причине).

Перед исследователями встает и проблема соотношения культурных и социально-экономических детерминант атрибуции у членов различных этнических групп. В связи с этим интерес представляет работа X. Марина, изучавшего объяснение причин опозданий гражданами США и Чили (см. Marin, 1987). Выяснилось, что чилийцы считают, что быть пунктуальным трудно, и важную роль при этом играет везение, т.е. предпочитают внешние и нестабильные причины. А жители США объясняют пунктуальность внутренними причинами. Автору было бы легко проинтерпретировать результаты в соответствии с концепцией различения культур по ориентации во времени, согласно которой страны Латинской Америки – общество, ориентированное на настоящее, а США – на будущее. Поэтому житель Северной Америки, в отличие от жителя Южной «никогда не ставит под сомнение то, что время следует планировать, а будущие события выстраивать по расписанию» (Холл, 1995, с. 339). А в чилийской, как и в других испаноязычных культурах, даже язык способствует внешним атрибуциям, ведь «вместо того чтобы сказать: «Я опоздал», испанская идиома позволяет сказать: «Часы явились причиной моего опоздания» (Майерс, 1997, с. 112).

Но Марин, не отрицая возможного влияния базисных ценностных ориентации, тем не менее основное внимание обращает на социально-экономические причины различий в атрибуциях граждан двух стран: в Чили не все имеют часы, плохо работает общественный транспорт и т.п.

Изучение межкультурных различий в атрибутивном процессе имеет большое практическою «значение, «так»как в» современном мире множество людей вступает во взаимодействие с представителями других» культур, этнических общностей, государств. В процессе общения очень часто они не понимают причин поведения друг друга и делают ложные атрибуции. Чтобы добиться эффективного взаимодействия членов разных групп, используется множество психологических методов, в том числе и атрибутивный тренинг, способствующий большей точности ожиданий индивида о поведении члена другой культуры.

5.9.4. Каузальная атрибуция и когнитивный диссонанс

Перечень всех учебных материалов

Государство и право

Демография
История
Международные отношения
Педагогика
Политические науки
Психология
Религиоведение
Социология


5.9.4. Каузальная атрибуция и когнитивный диссонанс

  Остановимся на некоторых теориях, объясняющих организацию мотивации в отдельных случаях человеческого поведения.
  Теория каузальной аттрибуции говорит о том, как человек истолковывает поведение других людей и предсказывает для себя их будущее поведение. В этой теории выделяются три основных момента. Во-первых, человек объясняет свое поведение не так, как поведение других людей. Во-вторых, процессы каузальной аттрибуции не подчиняются логическим нормам. И в- третьих, человек склонен объяснять неудачные результаты своей деятельности внешними причинами, а удачные — внутренними.
  Приведем примеры каузальной аттрибуции различных жизненных ситуаций. Как объяснить причины супружеской ссоры? Я ссорюсь, потому что у нас денежные затруднения, а она ссорится со мною, потому что у нее плохой характер. Как объяснить результаты экзамена у меня и у соседа? Я сдал, потому что занимался, а он сдал, потому что ему повезло. Если я — представитель преуспевающего класса, то условия жизни представителей низшего класса объясняю скорее отсутствием у них таланта, предприимчивости и т.п.; в то же время если я — представитель низшего класса, то «они» преуспели, потому что воруют, подлецы и т.п.
  Каждый из нас легко может вспомнить примеры собственных оценок такого плана.
  Очень интересный пример каузальной аттрибуции — ситуация секты и вообще тоталитарного общества. Как стимулировать членов секты к активной работе? Возможны два варианта. Можно хорошо платить и хвалить; в этом случае при прекращении оплаты/похвалы люди перестают работать. Можно, однако, вообще не платить и побуждать людей к тому, чтобы они работали в трудных условиях и без отдыха. В этом случае люди начинают считать, что дело, которое они делают — правое и благородное, иначе зачем же они его бы делали? Другими словами, если дать людям повод верить, что они полностью преданы делу благодаря своим личным качествам, то это заставляет их без остатка «выкладываться» в работе.
  Этот результат хорошо объясняет причины устойчивости различных тоталитарных сект.
  Теории когнитивного диссонанса и когнитивного равновесия основаны на системном стремлении личности сохранить психологический гомеостаз и являются своего рода аналогами психологической защиты по типу «рационализация». Если мы вынуждены делать выбор между двумя одинаково привлекательными альтернативами (курить или бросить) или принять внутренне противоречивое для нас решение (влюбилась в негодяя), то мы постфактум находим аргументы в пользу нашего выбора.


Каузальная атрибуция — Мгновения жизни — LiveJournal

Моя мечта не исполнилась. Как мне хотелось рассказывать о каузальной атрибуции, которая стала для меня открытием в этом семестре в институте. Вернулась с экзамена по социальной психологии, не было билетов, был диалог, спросили о первых социально-психологических теориях, о групповом давлении, а каузальная атрибуция досталась подруге. Что же это такое?

Каузальная атрибуция — психологическое явление, свойственное перцептивной стороне общения, которая связана с восприятием. Каузальная атрибуция — приписывание причин в поведении другого, когда крайне мало или вообще нет информации о причинах. Это весьма распространённая ситуация в общении. Индивиду свойственно искать причины поведения другого, потому что он хочет интерпретеровать поступки. Вот тут и появляется каузальная атрибуция. Приписывание осуществляется по разным принципам. Кто-то идентифицирует, отождествляет себя с другим, ставит себя на его место и называет причину поведения другого, исходя из личного опыта, то есть как он сам поступил бы в аналогичной ситуации. Опыт может быть прошлым, опыт может быть вымышленным, результатом анализа поведения другого и даже неожиданным выводом, что именно это двигало поведением другого.

Иногда фантазии при приписывани просто «зашкаливают». Это особенно характерно для случаев «уникального», нетипичного поведения другого или его «нежелательного» поступка. Например, если преподаватель при приёме экзамена вдруг начинает возмущённо кричать на студента, который слабовато отвечал, что только можно не передумать и предположить: от мигрени до не с той ноги встал. Диапазон огромен.

Каузальная атрибуция бывает личностная: речь идёт о субъекте, совершающем поступок, стимульная или объектная: речь идёт об объекте, на который направлено действие субъекта и которому приписываются причины, обстоятельственная: речь идёт о том, чтобы приписать причины произошедшего обстоятельствам.

Фундаментальная ошибка атрибуции: когда переоцениваются личностные причины и недооцениваются причины обстоятельственные. Например, «Ты халатный, непунктуальный и безответственный, вот и опоздал!!!» «Мне пришлось идти пешком, потому что трамвай остановился, произошла авария, машину отбросило на трамвайные пути, я опоздал поэтому», «Нет, ты непунктуальный!» В общем примерно так.

Есть и иные ошибки каузальной атрибуции. Участник ситуации приписывает причины обстоятельствам, а наблюдатель использует чаще личностную атрибуцию. Такая ошибка иногда встречается в теме удача — неудача. В таком случае снова участник видит причины в обстоятельствах, а наблюдатель ищет причины в самом участнике события. Нет сомнения в том, что нарушается восприятие друг друга, а, значит, ухудшается межличностное общение.

Остаётся ждать госэкзамена: вдруг попадётся мне каузальная атрибуция, но и мой опыт её наблюдения к тому времени будет шире. 🙂

P.S. Пост навеян тем, что на днях в ЖЖ мне встретился типичный пример каузальной атрибуции: автор объяснила причины появления некоторых комментариев под своими постами или постами ТОПов (не помню точно) завистью и попытками утвердиться за счёт другого.

Каузальная атрибуция – обзор

2 Исследование о воспринимаемом контроле

Воспринимаемый контроль и связанные с ним конструкции имеют давнюю историю в психологии мотивации и саморегуляции. Пять основных концепций направляли исследования в этой области: локус контроля (Lefcourt 1981, Rotter 1990) (см. Убеждения о контроле: перспективы здоровья ), каузальные атрибуции (Weiner 1985) (см. Мотивация и действия, Психология ), изученное беспомощность (Seligman 1975, Abramson et al.1978) (см. Убеждения о контроле: перспективы здоровья ), самоэффективность (Bandura 1977) (см. Убеждения о контроле: перспективы здоровья ) и восприятие собственного интеллекта как фиксированного, а не податливого (Dweck and Elliott 1983). Локус контроля относится к вопросу о том, контролируется событие или создается факторами внутри или вне человека. Каузальные атрибуции относятся к ретроспективному объяснению результатов поведения внутренними факторами, такими как усилия или способности, и внешними факторами, такими как сложность задачи и удача.Выученная беспомощность фокусируется на вопросе о том, зависят ли события от поведения организма, и далее проводится различие между стабильными и нестабильными, а также специфическими и неспецифическими причинами событий. Наконец, различие между фиксированным и податливым интеллектом связано с индивидуальными различиями в тенденции рассматривать интеллект либо как неизменную сущность, либо как модифицируемый ресурс для производительности. Было обнаружено, что все эти характеристики, рассматриваемые пятью теориями, имеют важное значение для поведения и оценки результатов (Weiner, 1986, Heckhausen, 1991, Skinner, 1995, Dweck, 1999).В зависимости от результата внутренние, устойчивые и общие контролирующие убеждения способствуют в случае успеха или вредны в случае неудачи для приложения усилий, амбициозного выбора задачи, настойчивости и повышения производительности. Более того, временное направление восприятия контроля имеет решающее значение, поскольку перспективные ожидания контроля влияют на выбор цели, а постоянство и ретроспективные атрибуты контроля определяют способ, которым успех и неудача интерпретируются как показатель будущего потенциала контроля.

Недавно исследователи в этой области призвали к более подробному обсуждению концептуальных и предметных различий здесь (для получения более подробной информации об исследовательских традициях см. ). Представления о личном контроле включают два компонента: «агенты контроля и средства контроля» (Skinner et al. 1988, Skinner 1996, p. 552). Эти два компонента часто недостаточно дифференцированы, но смешиваются в общей конструкции воспринимаемого контроля.Во-первых, убеждения о контроле подразумевают представления о контролируемости и соответствующих средствах достижения результата. Этот компонент убеждений о контроле охвачен различными тесно связанными понятиями (см. обзор в Skinner 1996): суждение о непредвиденных обстоятельствах ; убеждений о средствах и результатах и убеждений о стратегии . Во-вторых, убеждения о контроле включают представления о ресурсах агента для контроля с точки зрения наличия доступа к средствам достижения результата. Этот компонент убеждений о контроле называется суждением о компетентности , убеждениями о деятельности и убеждениями о возможностях .

Исследования восприятия контроля делятся на две широкие области: (а) нормативные возрастные изменения в восприятии контроля на протяжении всей жизни и (2) связь восприятия контроля с различными функциональными результатами, такими как выполнение задания, школьные оценки, субъективные благополучие и здоровье (см. также обзор Schulz and Heckhausen 1999).

Исследование развития воспринимаемого контроля в детстве показало, что убеждения в отношении контроля становятся все более реалистичными, что позволяет отойти от иллюзорной грубой переоценки контроля в раннем детстве (Weisz, 1983).Однако степень, в которой восприятие личного контроля становится реалистичным в середине детства, юности и взрослой жизни, зависит от культурных вариаций (Little et al., 1995). Школьники в Соединенных Штатах, например, придерживаются представлений о своей способности получать хорошие оценки (т. е. агентские убеждения), которые мало связаны с их фактическими школьными оценками, в то время как дети в бывшей Германской Демократической Республике сообщали о агентских убеждениях, которые очень напоминали их действительные школьные достижения.

Кроме того, исследования в области развития показали, что в середине детства все больше дифференцировались агенты и компоненты средств и целей контролирующих убеждений, а также убеждения о различных причинных факторах (например, способностях, усилиях, удаче, учителе). уникальные траектории развития и отношения к результатам. Скиннер и др. (1998), например, показали, что в середине детства циклы влияния между воспринимаемым личным контролем и успеваемостью в школе были сосредоточены на разных компонентах в разном возрасте.Представления об усилиях доминировали в циклах у младших школьников, в то время как убеждения о способностях были в центре внимания регуляторных циклов у детей старшего возраста (см. Саморегуляция в детстве ).

Что касается нормативных возрастных изменений во взрослом возрасте, то полученные на сегодняшний день данные дают неоднозначную картину (см. обзор Schulz and Heckhausen, 1999). В то время как более ранние обзоры литературы содержали мало данных о связанных с возрастом изменениях общих показателей контроля (Lachman 1986a), более поздние исследования выявили снижение воспринимаемого контроля во взрослом возрасте (напр.г., Мировский 1995). Тем не менее, Лахман был первым, кто подчеркнул и представил доказательства специфического восприятия контроля и его возрастных траекторий (Lachman 1986b). Исследование Лахмана показывает, что пожилые люди сообщают об уменьшении восприятия контроля в тех областях, в которых их более ограничивающие социальные роли и снижение физической подготовки приводят к ухудшению возможностей и ресурсов для контроля.

Связь воспринимаемого контроля и здоровья широко изучалась с использованием полевых экспериментальных парадигм, включающих вмешательства, улучшающие возможности объективного контроля (например,g., Langer and Rodin 1976, Schulz and Hanusa 1978, Baltes and Baltes 1986), квазиэкспериментальные методы, использующие естественные изменения потенциала управления в окружающей среде (например, Timko and Moos 1989), и исследования с большой выборкой (например, Krause 1987, Менек и Чипперфилд, 1997). Результаты всех этих исследований, исследовательские парадигмы и оценки воспринимаемого контроля и последствий для здоровья сходятся, чтобы показать, что высокое восприятие контроля полезно для здоровья, а низкое восприятие контроля может быть вредным (см. также обзор в Schulz and Heckhausen 1999) (см. см. Контроль убеждений: взгляды на здоровье ; Здоровье: саморегуляция ; Саморегуляция во взрослом возрасте ).

Вывод диспозиций с использованием причинной атрибуции – Принципы социальной психологии – 1-е международное издание H5P

  1. Обзор фундаментальных принципов причинной атрибуции.
  2. Исследуйте склонность приписывать необычным событиям личные причины.
  3. Рассмотрите основные компоненты принципа ковариации.
  4. Опишите модель успеха и неудачи Вайнера.

 

Мы видели, что мы используем черты личности, чтобы понять и рассказать о людях, которых мы знаем.Но откуда мы знаем, какие черты есть у людей? Люди не ходят с ярлыками «я щедрый» или «я агрессивный» на лбу. В некоторых случаях, возвращаясь к нашим рассуждениям о репутации в главе 3, мы можем узнать о человеке косвенно, например, из комментариев, которые другие люди делают об этом человеке. Мы также используем методы восприятия человека, чтобы помочь нам узнать о людях и их чертах, наблюдая за ними и интерпретируя их поведение. Если Зоя ударит Джо, мы можем заключить, что Зои агрессивна.Если Седжай оставит большие чаевые официантке, мы можем заключить, что он щедр. Делать такие выводы кажется естественным и разумным, потому что мы можем предположить (часто, но не всегда правильно), что поведение обусловлено личностью. Агрессивность Зои заставляет ее бить, а щедрость Седжея привела к его большим чаевым.

Хотя иногда мы можем сделать вывод о личности, наблюдая за поведением, это не всегда так. Помните, что на поведение влияют как наши личные характеристики, так и социальный контекст, в котором мы находимся.Это означает, что поведение, которое мы наблюдаем за другими людьми, не всегда может отражать их личность; вместо этого поведение могло быть вызвано скорее ситуацией, чем основными характеристиками человека. Возможно, Зои ударила Джо не потому, что она действительно агрессивный человек, а потому, что Джо оскорбил или спровоцировал ее первым. И, возможно, Седжай оставил большие чаевые, чтобы произвести впечатление на своих друзей, а не потому, что он действительно щедр.

Поскольку на поведение могут влиять как человек, так и ситуация, мы должны попытаться определить, какая из этих двух причин на самом деле сильнее определяет поведение. Процесс попытки определить причины поведения людей известен как причинная атрибуция (Heider, 1958). Поскольку мы не можем видеть личность, мы должны работать над ее выводом. Когда знакомая нам пара расстается, несмотря на то, что казалось, будто это брак, заключенный на небесах, нам, естественно, любопытно. Что могло послужить причиной разрыва? Кто-то из них что-то сказал или сделал? Или, может быть, всему виной стресс от финансовых трудностей?

Причинная атрибуция может быть чем-то вроде проведения эксперимента в социальной психологии.Мы внимательно наблюдаем за интересующими нас людьми и отмечаем, как они ведут себя в разных социальных ситуациях. После того, как мы сделали наши наблюдения, мы делаем выводы. Мы делаем личную (или внутреннюю или диспозиционную ) атрибуцию  , когда решаем, что поведение было вызвано главным образом человеком . Личная атрибуция может быть чем-то вроде: «Я думаю, что они расстались, потому что Сара не была привержена этим отношениям». В других случаях мы можем определить, что поведение было вызвано прежде всего ситуацией — мы называем это созданием ситуативной (или внешней ) атрибуции .Ситуационная атрибуция может быть примерно такой: «Я думаю, они расстались, потому что были в таком финансовом стрессе». В других случаях мы можем решить, что поведение было вызвано как человеком, так и ситуацией; «Я думаю, что они расстались, потому что отсутствие обязательств у Сары действительно стало проблемой, когда у них возникли финансовые проблемы».

Делать выводы о личности

В некоторых случаях легче установить личные атрибуции, чем в других. Когда поведение является необычным или неожиданным в конкретной ситуации, в которой оно происходит, нам легче приписать его личным причинам.Представьте, что вы идете на вечеринку и вас представляют Тесс. Тесс пожимает вам руку и говорит: «Приятно познакомиться!» Можете ли вы легко заключить на основании такого поведения, что Тесс — дружелюбный человек? Возможно нет. Поскольку социальный контекст требует, чтобы люди вели себя дружелюбно (пожимая вам руку и говоря «Приятно познакомиться»), трудно понять, вела ли Тесс дружелюбие из-за ситуации или потому, что она действительно дружелюбна. Представьте, однако, что вместо того, чтобы пожать вам руку, Тесс игнорирует вас и уходит.В таких случаях легче сделать вывод, что Тесс настроена недружелюбно, потому что ее поведение настолько противоречит тому, что можно было бы ожидать.

Чтобы проверить эту идею, Эдвард Джонс и его коллеги (Джонс, Дэвис и Герген, 1961) провели классический эксперимент, в котором участники просматривали одну из четырех различных видеозаписей человека, подавшего заявку на работу. Для половины участников видео показало, что мужчина проходил собеседование на работу подводником, должность, которая требовала тесного контакта со многими людьми в течение длительного периода времени.Интервьюируемому мужчине, как и участникам исследования, было ясно, что, чтобы быть хорошим подводником, нужно быть экстравертом (т. е. получать удовольствие от общения с другими). Другая половина участников увидела видео, в котором мужчина проходил собеседование на должность космонавта, что включало (помните, это исследование проводилось в 1961 году) пребывание в маленькой капсуле в одиночестве в течение нескольких дней подряд. При этом всем было ясно, что для того, чтобы быть хорошим космонавтом, надо быть личностью интровертной.

Во время видеозаписи интервью также была изменена вторая переменная. Одна половина участников видела, как мужчина указал, что он на самом деле интроверт (он говорил такие вещи, как «Я люблю работать один», «Я редко выхожу на улицу»), а другая половина видела, как мужчина говорил что на самом деле он был экстравертом (он говорил такие вещи, как «Я хотел бы быть продавцом», «Я всегда черпаю идеи от других»). После просмотра одной из четырех видеозаписей участников попросили указать, насколько интровертом или экстравертом, по их мнению, на самом деле был заявитель.

Как видно из Таблицы 5.2 «Атрибуции ожидаемого и неожиданного поведения», когда соискатель давал ответы, которые лучше соответствовали требованиям работы (т. работа космонавта, он сказал, что был интровертом), участники не думали, что его утверждения были столь показательными для его скрытой личности, как они сделали, когда кандидат сказал противоположное тому, что ожидалось от работы (т. е. когда работа требовала, чтобы быть экстравертом, но он сказал, что он интроверт, или наоборот).

Таблица 5.2 Атрибуты ожидаемого и неожиданного поведения

Вакансия Экстраверт Интроверт
Астронавт 91 71
Подводник 71 45
Мы с большей вероятностью примем личные атрибуции, когда поведение будет неожиданным. Цифры представляют собой процент экстравертных ответов, которые, по мнению участников, кандидат на работу действительно поддержал бы, если бы он говорил полную правду.Участники с большей вероятностью поверили, что соискатель был более экстравертным (91%) и более интровертным (45%), когда он сказал, что у него есть , а не личностные качества, необходимые для работы, чем когда он сказал, что у него есть . личностные качества, необходимые для работы. Данные взяты из работы Джонса, Дэвиса и Гергена (1961). Джонс, Э.Э., Дэвис, К.Е., и Герген, К.Дж. (1961). Варианты ролевых игр и их информативность для восприятия человека. Журнал ненормальной и социальной психологии, 63 (2), 302–310.

Идея здесь в том, что заявления, которые были необычными или неожиданными (исходя из требований работы), просто не могли быть вызваны ситуацией, поэтому участники действительно думали, что интервьюируемый говорил правда. С другой стороны, когда интервьюируемый делал заявления, соответствующие тому, что требовалось в ситуации, было труднее убедиться, что он говорит правду (возможно, вспоминая обсуждение стратегической самопрезентации в главе 3). , он просто говорил это, потому что хотел получить работу), и участники сделали более слабые личные атрибуции его поведения.

Мы также можем легче проводить личные атрибуции, когда знаем, что у человека был выбор в поведении. Если мужчина предпочитает быть дружелюбным даже в ситуациях, в которых он мог бы и не быть, это, вероятно, означает, что он дружелюбен. Но если мы можем определить, что его вынудили быть дружелюбным, то узнать это будет труднее. Если, например, вы увидели человека, направившего пистолет на другого человека, а затем вы увидели, что этот человек отдал свои часы и бумажник стрелку, вы, вероятно, не сделали бы вывод, что этот человек был щедрым!

Джонс и Харрис (1967) попросили студентов-участников исследования прочитать эссе, написанные другими студентами.Половина участников думали, что студенты выбрали темы для эссе, тогда как другая половина думала, что студентам назначил темы их профессор. Участники были более склонны к личной атрибуции того, что студенты действительно верили в эссе, которое они писали, когда они выбрали темы, а не были заданы темы.

Иногда человек может попытаться убедить других приписать собственное поведение своему поведению, чтобы казаться более правдоподобным.Например, когда политик делает заявления в поддержку какого-либо дела перед аудиторией, которая не согласна с его позицией, он будет восприниматься как более приверженный своим убеждениям и может быть более убедительным, чем если бы он приводил тот же аргумент перед аудиторией. известно, что аудитория поддерживает ее взгляды. Опять же, идея основана на принципах атрибуции: если есть очевидная ситуационная причина для высказывания (аудитория поддерживает взгляды политика), то личную атрибуцию (что политик действительно верит в то, что говорит) сделать сложнее. .

Обнаружение ковариации между личностью и поведением

До сих пор мы рассматривали, как мы делаем личные атрибуции, когда у нас есть только ограниченная информация; то есть поведение, наблюдаемое только в один момент времени — человек, оставляющий большие чаевые в ресторане, мужчина, отвечающий на вопросы на собеседовании, или политик, произносящий речь. Но процесс атрибуции происходит и тогда, когда мы можем наблюдать за поведением человека более чем в одной ситуации. Конечно, мы можем больше узнать о щедрости Седжея, если он дает большие чаевые в разных ресторанах с разными людьми, и мы можем больше узнать об убеждениях политика, наблюдая за тем, какие речи он произносит перед разной аудиторией с течением времени.

Когда у людей есть несколько источников информации о поведении человека, они могут делать атрибуции, оценивая взаимосвязь между поведением человека и социальным контекстом, в котором оно происходит. Один из способов сделать это — использовать принцип ковариации , который утверждает, что данное поведение с большей вероятностью будет вызвано ситуацией, если это поведение ковариантно (или изменяется) в разных ситуациях . Таким образом, наша работа заключается в изучении моделей поведения человека в различных ситуациях, чтобы помочь нам сделать выводы о причинах такого поведения (Jones et al., 1987; Келли, 1967).

Исследования показали, что люди сосредотачиваются на трех видах ковариационной информации, когда наблюдают за поведением других (Cheng & Novick, 1990).

  • Информация о совместимости . Ситуация кажется причиной поведения, если ситуация всегда вызывает поведение в цели . Например, если я всегда начинаю плакать на свадьбах, то мне кажется, что свадьба — причина моих слез.
  • Информация об отличительных чертах .Ситуация кажется причиной поведения, если поведение происходит, когда ситуация присутствует, но не когда ее нет . Например, если я плачу только на свадьбах, но не в любое другое время, то кажется, что свадьба является причиной моих слез.
  • Согласованная информация . Ситуация кажется причиной поведения, если ситуация вызывает такое же поведение у большинства людей . Например, если многие люди плачут на свадьбах, то кажется, что свадьба является причиной моего (и других людей) плача.

Представьте, что ваша подруга Джейн любит встречаться с множеством разных мужчин, и вы наблюдали за ее поведением с каждым из этих мужчин в течение долгого времени. Однажды ночью она идет на вечеринку с Рави, где наблюдает нечто необычное. Хотя Джейн пришла на вечеринку с Рави, она полностью игнорирует его всю ночь. Она танцует с другими мужчинами и, в конце концов, уходит с вечеринки с другим. Это та ситуация, которая может заставить вас задуматься о причине поведения Джейн (является ли она грубым человеком или это поведение больше вызвано Рави?) и для которой вы можете использовать принцип ковариации, чтобы попытаться сделать некоторые выводы.

В соответствии с принципом ковариации вы должны быть в состоянии определить причину поведения Джейн, рассмотрев три типа ковариационной информации: непротиворечивость, отличительность и консенсус. Вы можете задать вопрос: всегда ли Джейн так обращается с Рави, когда встречается с ним? Если ответ да, то у вас есть некоторая информация о согласованности: восприятие того, что ситуация всегда вызывает у человека одно и то же поведение. Если вы заметили, что Джейн игнорирует Рави больше, чем других мужчин, с которыми она встречается, то у вас также есть информация об отличительных чертах: восприятие того, что поведение происходит, когда ситуация присутствует, а не когда ее нет.Наконец, вы можете поискать консенсусную информацию: восприятие того, что ситуация вызывает одинаковую реакцию у большинства людей — склонны ли другие люди относиться к Рави таким же образом?

Рассмотрим еще один пример. Представьте, что ваш друг говорит вам, что он только что посмотрел новый фильм и что это лучший фильм, который он когда-либо видел. Когда вы задаетесь вопросом, следует ли вам приписывать ситуацию (фильму), вы, естественно, спросите о консенсусе; другим тоже нравится фильм? Если да, то у вас есть положительная консенсусная информация о том, насколько хорош фильм.Но у вас, вероятно, также есть некоторая информация о том, как ваш друг смотрел фильмы с течением времени. Если вы похожи на большинство людей, у вас, вероятно, есть друзья, которым нравится каждый фильм, который они смотрят. Если это относится к этому другу, вы, вероятно, еще не будете настолько убеждены, что это отличный фильм — в этом случае реакция вашего друга не будет отчетливой. С другой стороны, если ваш друг не любит большинство фильмов, которые он смотрит, но любит этот, то отличительность сильная (поведение проявляется только в данной конкретной ситуации).Если это так, то вы можете быть более уверены, что в фильме есть что-то, что вызвало энтузиазм у вашего друга. Следующей вашей мыслью может быть: «Я собираюсь посмотреть этот фильм сегодня вечером». Вы можете увидеть еще один пример использования ковариационной информации в Таблице 5.3, «Использование ковариационной информации».

Таблица 5.3 Использование ковариационной информации

Атрибуция Консенсус Уникальность Консистенция
внешняя атрибуция  (ситуации, в данном случае телешоу) более вероятна, если… Все мои друзья смеются над этим телешоу. Билл больше смеется над этим телешоу. Билл всегда смеется над этим телешоу.
внутренняя атрибуция (человеку, в данном случае Биллу) более вероятна, если… Мало кто из моих друзей смеется над этим телешоу. Билл смеется над этим телешоу столько же, сколько и над другими телешоу. Билл всегда смеется над этим телешоу.
В соответствии с принципом ковариации мы используем три источника информации, чтобы определить, следует ли нам приписывать ситуацию или человека.В этом примере атрибуция либо личная (моему другу Биллу), либо ситуационная (телешоу, которое мы смотрим).

Таким образом, ковариационные модели предсказывают, что мы, скорее всего, будем делать внешние атрибуции, когда консенсус, отличительность и согласованность будут высокими. Наоборот, когда консенсус и различимость низки и это сопровождается высокой согласованностью, мы, скорее всего, придем к внутренней атрибуции (Kelley, 1967). В других ситуациях, когда паттерн консенсуса, согласованности и отличительности не подпадает ни под один из этих двух вариантов, прогнозируется, что мы будем склонны приписывать как человеку, так и ситуации.

Эти прогнозы в целом подтверждаются исследованиями атрибуции, когда людей обычно просят сделать атрибуцию поведения незнакомца в виньетках (Kassin, 1979). В исследованиях в более естественном контексте, например, в тех, которые мы проводим о себе и о других, которых мы хорошо знаем, многие другие факторы также будут влиять на типы атрибуций, которые мы делаем. К ним относятся наше отношение к человеку и наши прежние убеждения. Например, наши атрибуции по отношению к друзьям часто более благоприятны, чем по отношению к незнакомцам (Campbell, Sedikides, Reeder, & Elliot, 2000).Кроме того, в соответствии с нашим обсуждением схем и социального когнитона в главе 2, они часто согласуются с содержанием схем, которые важны для нас в то время (Lyon, Startup & Bentall, 1999).

 

 

Атрибуции успеха и неудачи

Причинная атрибуция задействована во многих важных ситуациях в нашей жизни; например, когда мы пытаемся определить, почему мы или другие преуспели или потерпели неудачу в выполнении задачи. Вспомните на мгновение тест, который вы проходили, или другое задание, которое вы выполняли, и подумайте, почему вы справились с ним хорошо или плохо.Затем посмотрите, отражают ли ваши мысли то, что Бернард Вайнер (1985) считал важными факторами в этом отношении.

Вайнера интересовало, как мы определяем причины успеха или неудачи, потому что он чувствовал, что эта информация особенно важна для нас: точное определение того, почему мы преуспели или потерпели неудачу, поможет нам увидеть, какие задачи мы уже хорошо решаем, а какие нам нужно решить. работать над тем, чтобы улучшить. Вайнер предположил, что мы делаем эти определения, участвуя в каузальной атрибуции, и что результатами нашего процесса принятия решений являются атрибуции, сделанные либо человеку («Я преуспел/потерпел неудачу из-за моих личных качеств»), либо ситуации («Я удалось/не удалось из-за чего-то в ситуации»).

Анализ Вайнера показан на рис. 5.8, «Атрибуции успеха и неудачи». Согласно Вейнеру, успех или неудачу можно рассматривать как исходящие от личных причин (например, способностей, мотивации) или от ситуационных причин (например, удачи, сложности задачи). Однако он также утверждал, что эти личные и ситуационные причины могут быть либо стабильными (меньшая вероятность изменения с течением времени), либо нестабильными (более вероятными изменениями с течением времени).

 

Рисунок 5.8 Атрибуции успеха и неудачи

На этом рисунке показаны потенциальные атрибуции, которые мы можем сделать для нашего или чужого успеха или неудачи. Локус рассматривает, относятся ли атрибуции к человеку или к ситуации, а стабильность рассматривает вероятность того, что ситуация останется неизменной с течением времени.

Если вы хорошо справились с тестом, потому что вы действительно умны, то это личная и стабильная атрибуция способности . Это явно что-то, что вызвано лично вами, и это также довольно устойчивая причина — вы умны сегодня и, вероятно, будете умны в будущем.Однако, если вы преуспели больше, потому что усердно учились, то это успех благодаря мотивации . Это опять-таки личное (вы учились), но также и потенциально нестабильное (хотя вы очень усердно готовились к этому тесту, возможно, вы не будете так усердно работать для следующего). Вайнер рассматривал сложность задачи как ситуационную причину: вы, возможно, преуспели в тесте, потому что он был легким, и он предположил, что следующий тест, вероятно, будет для вас также легким (т. е. что задача, какой бы она ни была, всегда либо сложно, либо легко).Наконец, Вайнер считал успех благодаря удаче (вы просто угадали многие ответы правильно) ситуативной причиной, но более нестабильной, чем сложность задачи. Оказывается, хотя атрибуции Вайнера не всегда идеально подходят (например, сложность задачи может иногда меняться со временем и, таким образом, быть, по крайней мере, несколько нестабильной), четыре типа информации довольно хорошо отражают типы атрибуций, которые люди делают для успеха и неудачи. .

Мы рассмотрели некоторые важные теории и исследования того, как мы делаем атрибуции.Другой важный вопрос, к которому мы сейчас обратимся, заключается в том, насколько точно мы приписываем причины поведения. Одно дело верить, что этот кто-то кричал на нас, потому что у него агрессивный характер, и совсем другое — доказать, что ситуация, включая наше собственное поведение, не была более важной причиной!

  • Причинная атрибуция — это процесс попытки определить причины поведения людей.
  • Атрибуция делается по личным или ситуативным причинам.
  • Легче установить личные атрибуции, когда поведение является необычным или неожиданным и когда считается, что люди выбрали его.
  • Принцип ковариации предполагает, что мы используем информацию о согласованности, информацию об отличительности и информацию о консенсусе, чтобы делать выводы о причинах поведения.
  • Согласно Бернарду Вайнеру, успех или неудачу можно рассматривать как результат личных причин (способности и мотивация) или ситуационных причин (удача и сложность задачи).
  1. Опишите случай, когда вы использовали каузальную атрибуцию, чтобы сделать вывод о личности другого человека. Каков был результат процесса атрибуции? Как вы думаете, насколько точной была атрибуция? Почему?
  2. Опишите ситуацию, когда вы использовали информацию о консенсусе, согласованности и отличительности для атрибуции чьего-либо поведения. Насколько хорошо принцип ковариации объясняет тип сделанной вами атрибуции (внутренней или внешней)?
  3. Вспомните случай, когда вы приписали свой успех или неудачу.Как ваш анализ ситуации соотносился с представлениями Вайнера об этих процессах? Как вы относились к себе после этой атрибуции и почему?

Ссылки

Эллисон С.Т. и Мессик Д.М. (1985b). Ошибка атрибуции группы . Журнал экспериментальной социальной психологии, 21(6), 563-579.

Кэмпбелл, В.К., Седикидес, К., Ридер, Г.Д., и Эллиот, А.Дж. (2000). Среди друзей: исследование дружбы и корыстных предубеждений. Британский журнал социальной психологии, 39, 229-239.

Ченг П.В. и Новик Л.Р. (1990). Вероятностная контрастная модель причинной индукции. Журнал личности и социальной психологии, 58 (4), 545–567.

Хайдер, Ф. (1958). Психология межличностных отношений . Хиллсдейл, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум.

Джонс, Э.Э., и Харрис, В.А. (1967). Атрибуция установок. Журнал экспериментальной социальной психологии, 3 (1), 1–24.

Джонс, Э. Э., Дэвис, К. Э., и Герген, К. Дж. (1961). Варианты ролевых игр и их информативность для восприятия человека. Journal of Abnormal and Social Psychology, 63 (2), 302–310.

Джонс, Э. Э., Канус, Д. Э., Келли, Х. Х., Нисбетт, Р. Э., Валинс, С., и Вайнер, Б. (ред.). (1987). Атрибуция: Восприятие причин поведения . Хиллсдейл, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум.

Кассин С.М. (1979). Консенсусная информация, предсказание и причинная атрибуция: обзор литературы и проблем. Journal of Personality
и социальная психология, 37, 1966-1981.

Келли, Х. Х. (1967). Теория атрибуции в социальной психологии. В Д. Левине (ред.), Небраска, симпозиум по мотивации (том 15, стр. 192–240). Линкольн, Небраска: Университет Небраски Press.

Lyon, HM, & Startup, M., & Bentall, RP (1999). Социальное познание и маниакальная защита: атрибуции, избирательное внимание и самооценка при биполярном аффективном расстройстве. Journal of Abnormal Psychology, 108(2), 273-282.Фрубин

Улеман, Дж. С., Бладер, С. Л., и Тодоров, А. (ред.). (2005). Неявные показы . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Вайнер, Б. (1985). Атрибуционная теория мотивации достижения и эмоций. Психологический обзор, 92 , 548–573.

6.2 Вывод диспозиций с использованием причинной атрибуции – принципы социальной психологии

Цели обучения

  1. Обзор фундаментальных принципов причинной атрибуции.
  2. Сравните и сопоставьте тенденцию приписывать людям необычные события, принцип ковариации и модель успеха и неудачи Вайнера.
  3. Опишите некоторые факторы, которые приводят к неточности причинной атрибуции.

Мы видели, что мы используем черты личности, чтобы понять и рассказать о людях, которых мы знаем. Но откуда мы знаем, какие черты есть у людей? Люди не ходят с ярлыками «я щедрый» или «я агрессивный» на лбу.В некоторых случаях мы можем узнать о человеке косвенно, например, из комментариев, которые другие люди делают об этом человеке. Мы также используем методы восприятия человека, чтобы помочь нам узнать о людях и их чертах, наблюдая за ними и интерпретируя их поведение. Если Фрэнк ударит Джо, мы можем заключить, что Фрэнк агрессивен. Если Лесли оставляет большие чаевые официантке, мы можем заключить, что Лесли щедра. Делать такие выводы кажется естественным и разумным, потому что мы можем предположить (часто, но не всегда правильно), что поведение обусловлено личностью.Агрессивность Фрэнка заставляет его бить, а щедрость Лесли привела к ее большим чаевым.

Хотя иногда мы можем сделать вывод о личности, наблюдая за поведением, это не всегда так. Помните, что на поведение влияют как наши личные характеристики, так и социальный контекст, в котором мы находимся. Это означает, что поведение, которое мы наблюдаем за другими людьми, может не всегда отражать их личность — поведение могло быть вызвано ситуацией, а не лежащими в основе характеристиками личности.Возможно, Фрэнк ударил Джо не потому, что он действительно агрессивный человек, а потому, что Джо первым оскорбил или спровоцировал его. И, возможно, Лесли оставила большие чаевые, чтобы произвести впечатление на своих друзей, а не потому, что она действительно щедра.

Поскольку поведение определяется как человеком, так и ситуацией, мы должны попытаться определить, какая из этих двух причин на самом деле определяет поведение. Процесс попытки определить причины поведения людей известен как каузальная атрибуция (Heider, 1958).Поскольку мы не можем видеть личность, мы должны работать над ее выводом. Когда знакомая нам пара расстается, несмотря на то, что казалось, будто это брак, заключенный на небесах, нам, естественно, любопытно. Что могло послужить причиной разрыва? Кто-то из них что-то сказал или сделал? Или, может быть, всему виной стресс от финансовых трудностей?

Установление причинной атрибуции немного похоже на проведение эксперимента в социальной психологии. Мы внимательно наблюдаем за интересующими нас людьми и отмечаем, как они ведут себя в разных социальных ситуациях.После того, как мы сделали наши наблюдения, мы делаем выводы. Мы делаем личную (или внутреннюю, или диспозиционную) атрибуцию , когда решаем, что поведение было вызвано главным образом человеком . Личная атрибуция может быть чем-то вроде: «Я думаю, что они расстались, потому что Сара не была привержена этим отношениям». В других случаях мы можем определить, что поведение было вызвано прежде всего ситуацией — мы называем это ситуативной (или внешней) атрибуцией. Ситуационная атрибуция может быть примерно такой: «Я думаю, что они расстались, потому что были в таком финансовом стрессе.В других случаях мы можем решить, что поведение было вызвано как человеком, так и ситуацией.

Делать выводы о личности

В некоторых случаях легче установить личные атрибуции, чем в других. Когда поведение необычное или неожиданное, нам легче приписать его личным причинам. Представьте, что вы идете на вечеринку и вас представляют Тесс. Тесс пожимает вам руку и говорит: «Приятно познакомиться!» Можете ли вы легко заключить на основании такого поведения, что Тесс — дружелюбный человек? Возможно нет.Поскольку социальный контекст требует, чтобы люди вели себя дружелюбно (пожимая вам руку и говоря «Приятно познакомиться»), трудно понять, вела ли Тесс дружелюбие из-за ситуации или потому, что она действительно дружелюбна. Представьте, однако, что вместо того, чтобы пожать вам руку, Тесс показывает вам язык и уходит. Я думаю, вы согласитесь, что в этом случае легче сделать вывод, что Тесс недружелюбна, потому что ее поведение настолько противоречит тому, что можно было бы ожидать.

Чтобы проверить эту идею, Эдвард Джонс и его коллеги (Джонс, Дэвис и Герген, 1961) провели эксперимент, в котором участники просматривали одну из четырех различных видеозаписей человека, ищущего работу.Для половины участников видео, которое они просмотрели, показало, что мужчина проходил собеседование на работу подводником, должность, которая требовала тесного контакта со многими людьми в течение длительного периода времени. Интервьюируемому мужчине, как и участникам исследования, было ясно, что, чтобы быть хорошим подводником, нужно быть экстравертом (т. е. получать удовольствие от общения с другими). Другая половина участников увидела видео, в котором мужчина проходил собеседование на должность космонавта, что включало (помните, это исследование проводилось в 1961 году) пребывание в маленькой капсуле в одиночестве в течение нескольких дней подряд.При этом всем было ясно, что для того, чтобы быть хорошим космонавтом, надо быть личностью интровертной.

Во время видеозаписи интервью также была изменена вторая переменная. Одна половина участников видела, как мужчина указал, что он на самом деле интроверт (он говорил такие вещи, как «Я люблю работать один», «Я редко выхожу на улицу»), а другая половина видела, как мужчина говорил что на самом деле он был экстравертом (он говорил такие вещи, как «Я хотел бы быть продавцом», «Я всегда черпаю идеи от других»).После просмотра одной из четырех видеозаписей участников попросили указать, насколько интровертом или экстравертом, по их мнению, на самом деле был заявитель.

Как видно из таблицы 6.2 «Атрибуции ожидаемого и неожиданного поведения», когда соискатель давал ответы, которые лучше соответствовали требованиям работы (т. астронавта, он сказал, что он интроверт), участники не думали, что его утверждения были столь показательными для его основной личности, как они сделали, когда заявитель сказал противоположное тому, что ожидалось от работы (т.е., когда работа требовала, чтобы он был экстравертом, а он говорил, что он интроверт, или наоборот).

Таблица 6.2 Атрибуты ожидаемого и неожиданного поведения

Вакансия Экстраверт Интроверт
Астронавт 91 71
Подводник 71 45
Мы с большей вероятностью будем использовать личные атрибуции, когда поведение будет неожиданным.Цифры представляют собой процент экстравертных ответов, которые, по мнению участников, кандидат на работу действительно поддержал бы, если бы он говорил полную правду. Участники с большей вероятностью поверили, что соискатель был более экстравертным (91%) и более интровертным (45%), когда он сказал, что у него есть , а не личностные качества, необходимые для работы, чем когда он сказал, что у него есть . личностные качества, необходимые для работы. Данные взяты из работы Джонса, Дэвиса и Гергена (1961).

Идея здесь в том, что заявления, которые были необычными или неожиданными (исходя из требований к работе), выглядели так, как будто они не могли быть вызваны ситуацией, поэтому участники действительно думали, что интервьюируемый говорит правду. С другой стороны, когда интервьюируемые делали заявления, которые соответствовали тому, что требовалось в ситуации, было труднее убедиться, что он говорит правду (возможно, он просто говорил это, потому что хотел получить работу). , а участники сделали более слабые личные атрибуции его поведения.

Мы также можем легче проводить личные атрибуции, когда знаем, что у человека был выбор в поведении. Если человек предпочитает быть дружелюбным даже в ситуациях, в которых он мог бы и не быть, это, вероятно, означает, что он дружелюбен. Но если мы можем определить, что его вынудили быть дружелюбным, то узнать это будет труднее. Я уверен, вы согласитесь, что если бы вы увидели, как мужчина направил пистолет на другого человека, а затем вы увидели, что этот человек отдает свои часы и бумажник стрелку, вы бы не сделали вывод, что этот человек был щедрым!

Джонс и Харрис (1967) попросили участников исследования прочитать сочинения, написанные другими студентами.Половина участников думали, что студенты выбрали темы для эссе, тогда как другая половина думала, что студенты получили темы от своего преподавателя. Участники были более склонны к личной атрибуции того, что студенты действительно верили в эссе, которое они писали, когда они выбрали темы, а не были заданы темы.

Иногда человек может попытаться убедить других приписать собственное поведение своему поведению, чтобы другие выглядели более правдоподобно.Например, когда политик делает заявления в поддержку какого-либо дела перед аудиторией, которая не согласна с его позицией, политик будет восприниматься как более приверженный своим убеждениям и может быть более убедительным, чем если бы он привел тот же аргумент в перед аудиторией, которая, как известно, поддерживает ее взгляды. Опять же, идея основана на принципах атрибуции — если есть очевидная ситуационная причина для высказывания (аудитория поддерживает точку зрения политика), то личную атрибуцию (то, что политик действительно верит в то, что он говорит) сделать сложнее. .

Обнаружение ковариации между личностью и поведением

До сих пор мы рассматривали, как мы делаем личные атрибуции, когда у нас есть только ограниченная информация, то есть поведение, наблюдаемое только в один момент времени — женщина, оставляющая большие чаевые в ресторане, мужчина, отвечающий на вопросы на собеседовании при приеме на работу. или политик, выступающий с речью. Но процесс атрибуции происходит и тогда, когда мы можем наблюдать за поведением человека более чем в одной ситуации. Конечно, мы можем больше узнать о щедрости Лесли, если она дает большие чаевые в разных ресторанах с разными людьми, и мы можем узнать больше об убеждениях политика, наблюдая за тем, какие речи она произносит с разной аудиторией с течением времени.

Когда у людей есть несколько источников информации о поведении человека, они могут делать атрибуции, оценивая взаимосвязь между поведением человека и социальным контекстом, в котором оно происходит. Один из способов сделать это — использовать принцип ковариации, который гласит, что данное поведение с большей вероятностью было вызвано ситуацией, если это поведение ковариативно (или изменяется) в разных ситуациях. Наша задача, таким образом, состоит в том, чтобы изучить закономерности поведения человека в различных ситуациях, чтобы помочь нам сделать выводы о причинах такого поведения (Jones et al., 1987; Келли, 1967).

Исследования показали, что люди сосредотачиваются на трех видах ковариационной информации, когда наблюдают за поведением других (Cheng & Novick, 1990).

  • Информация о согласованности . Ситуация кажется причиной поведения, если ситуация всегда вызывает поведение . Например, если я всегда начинаю плакать на свадьбах, то мне кажется, что свадьба — причина моих слез.
  • Информация об отличительных чертах .Ситуация кажется причиной поведения, если поведение происходит, когда ситуация присутствует, но не когда ее нет . Например, если я плачу только на свадьбах, но не в любое другое время, то кажется, что свадьба является причиной моих слез.
  • Консенсусная информация . Ситуация кажется причиной поведения, если ситуация вызывает такое же поведение у большинства людей . Например, если многие люди плачут на свадьбах, то кажется, что свадьба является причиной моего (и других людей) плача.

Представьте, что ваша подруга Джейн любит встречаться с множеством разных парней, и вы наблюдали за ее поведением с каждым из этих парней в течение долгого времени. Однажды ночью она идет на вечеринку с Джимми, где наблюдает нечто необычное. Хотя Джейн пришла на вечеринку с Джимми, она полностью игнорирует его всю ночь. Она танцует с другими парнями и, в конце концов, уходит с вечеринки с кем-то другим. Это та ситуация, которая может заставить вас задуматься о причине поведения Джейн (является ли она грубым человеком или это поведение вызвано в большей степени Джимми?) и для которой вы можете использовать принцип ковариации, чтобы попытаться сделать некоторые выводы.

В соответствии с принципом ковариации вы должны быть в состоянии определить причину поведения Джейн, рассмотрев три типа ковариационной информации: непротиворечивость, отличительность и консенсус. Вы можете задать один вопрос: всегда ли Джейн так обращается с Джимми, когда встречается с ним. Если ответ «да», то у вас есть некоторая информация о непротиворечивости — ситуация (присутствие Джимми) всегда вызывает у Джейн одно и то же поведение. Если вы заметили, что Джейн игнорирует Джимми в большей степени, чем других мужчин, с которыми она встречается, то у вас также есть информация об отличительных чертах — поведение проявляется только (или, по крайней мере, чаще или сильнее) при наличии социальной ситуации (Джимми).Наконец, вы также можете поискать консенсусную информацию — если другие женщины, с которыми встречается Джимми, также относятся к нему таким же образом, то снова кажется, что именно Джимми является причиной такого поведения.

Рассмотрим еще один пример. Представьте, что ваш друг говорит вам, что он только что посмотрел новый фильм и что это лучший фильм, который он когда-либо видел. Когда вы задаетесь вопросом, следует ли вам приписывать ситуацию (фильму), вы, естественно, спросите о консенсусе — нравится ли фильм и другим людям? Если да, то у вас есть положительная консенсусная информация о том, насколько хорош фильм.Но у вас, вероятно, также есть некоторая информация о том, как ваш друг смотрел фильмы с течением времени. Если вы похожи на меня, у вас, вероятно, есть друзья, которым нравится каждый фильм, который они смотрят; если это относится к этому другу, вы, вероятно, еще не будете настолько убеждены, что это отличный фильм — в этом случае реакция вашего друга не будет отчетливой. С другой стороны, если вашему другу не нравится большинство фильмов, которые он смотрит, но он любит этот, то отличительность сильная (поведение происходит только в этой конкретной ситуации).Если это так, то вы можете быть более уверены, что в фильме есть что-то, что вызвало энтузиазм у вашего друга. Следующей вашей мыслью может быть: «Я собираюсь посмотреть этот фильм сегодня вечером». Вы можете увидеть еще один пример использования ковариационной информации в таблице 6.3 «Использование ковариационной информации».

Таблица 6.3 Использование ковариационной информации

Атрибуция Консенсус Уникальность Консистенция
внешняя атрибуция (ситуации, в данном случае телепередачи) более вероятна, если… Все мои друзья смеются над этим сериалом Билл больше смеется над этим телешоу Над этим телешоу Билл всегда смеется больше, чем над другими телешоу
внутренняя атрибуция (человеку, в данном случае Биллу) более вероятна, если… Очень немногие из моих друзей смеются над этим телешоу Билл смеется над этим телешоу столько же, сколько над другими телешоу Билл только иногда смеется над этим сериалом
В соответствии с принципом ковариации мы используем три источника информации, которые помогают нам определить, следует ли нам приписывать ситуацию или человека.В этом примере атрибуция либо личная (моему другу Биллу), либо ситуационная (телешоу, которое мы смотрим).

Атрибуции успеха и неудачи

Еще один случай, когда мы можем использовать наши способности причинно-следственной атрибуции, чтобы помочь нам определить причины событий, — это когда мы пытаемся определить, почему мы или другие преуспели или потерпели неудачу в выполнении задачи. Вспомните на мгновение тест, который вы проходили, или, возможно, другое задание, которое вы выполняли, и подумайте, почему вы справились с ним хорошо или плохо.Затем посмотрите, отражают ли ваши мысли то, что Бернард Вайнер (1985) считал важными факторами в этом отношении.

Вайнера интересовало, как мы определяем причины успеха или неудачи, потому что он чувствовал, что эта информация была особенно важна для нас: точное определение того, почему мы преуспели или потерпели неудачу, поможет нам увидеть, какие задачи мы уже делаем хорошо, а какие нам нужны. над чем работать, чтобы стать лучше. Вайнер также предложил, чтобы мы делали эти определения, занимаясь каузальной атрибуцией, и чтобы результаты нашего процесса принятия решений относились либо к человеку («Я преуспел/потерпел неудачу из-за моих личных характеристик»), либо к ситуации («Я удалось/не удалось из-за чего-то в ситуации»).

Анализ Вайнера показан на рис. 6.5 «Атрибуции успеха и неудачи». Согласно Вайнеру, успех или неудачу можно рассматривать как исходящие от личных причин (способность или мотивация) или от ситуационных причин (удача или сложность задачи). Однако он также утверждал, что эти личные и ситуационные причины могут быть либо стабильными (меньшая вероятность изменения с течением времени), либо нестабильными (более вероятными изменениями с течением времени).

Если вы хорошо справились с тестом, потому что вы действительно умны, то это личная и стабильная атрибуция способности .Это явно что-то, что вызвано вами лично, и это также стабильная причина — вы умны сегодня и, вероятно, будете умны в будущем. Однако, если вы преуспели больше, потому что усердно учились, то это успех благодаря мотивации . Это опять-таки личное (вы учились), но оно также нестабильно (хотя вы очень усердно готовились к этому тесту, вы можете не так усердно работать для следующего). Вайнер считал сложность задачи ситуативной причиной — вы, возможно, преуспели в тесте, потому что он был легким, и он предположил, что следующий тест, вероятно, тоже будет для вас легким (т.е., что задача, какой бы она ни была, всегда либо трудна, либо легка). Наконец, Вайнер считал успех благодаря удаче (вы просто угадали многие ответы правильно) ситуативной причиной, но более нестабильной, чем сложность задачи.

Оказывается, хотя атрибуции Вайнера не всегда идеально подходят (например, сложность задачи может иногда меняться со временем и, таким образом, быть, по крайней мере, несколько нестабильной), четыре типа информации довольно хорошо отражают типы атрибуций, которые люди делают для достижения успеха и отказ.

Точны ли наши атрибуции?

Мы видели, что человеческое восприятие помогает нам успешно взаимодействовать с другими. Если мы сможем понять, почему наш сосед по комнате злится на нас, мы сможем отреагировать соответствующим образом, чтобы решить проблему; и если мы сможем определить, почему мы так плохо справились с последним тестом по психологии, мы можем попытаться подготовиться по-другому, чтобы лучше сдать следующий тест. Поскольку успешная навигация в социальном мире основана на точности, мы можем ожидать, что наши навыки атрибуции будут довольно хорошими.Однако, хотя люди достаточно точны в своих атрибуциях — мы могли бы, пожалуй, сказать, что они «достаточно хороши» (Fiske, 2003), — они далеки от совершенства. На самом деле (и я сомневаюсь, что это вас удивит) каузальные атрибуции подвержены тем же типам предубеждений, что и любые другие типы социальных суждений. Давайте рассмотрим некоторые из способов, которыми наши атрибуции могут пойти наперекосяк.

Преувеличение роли человека

Один из способов предвзятости наших атрибуций заключается в том, что мы часто слишком быстро приписываем поведение других людей чему-то личному в них, а не чему-то в их ситуации.Это классический пример общечеловеческой склонности недооценивать, насколько важную роль в действительности играет социальная ситуация в определении поведения. Это смещение происходит двумя способами. Во-первых, мы слишком склонны прибегать к сильным личным атрибуциям, чтобы объяснить поведение, которое мы наблюдаем за другими. То есть мы с большей вероятностью скажем: «Лесли оставила большие чаевые, значит, она должна быть щедрой», чем «Лесли оставила большие чаевые». большие чаевые, но, возможно, это потому, что она пыталась произвести впечатление на своих друзей». Во-вторых, мы также склонны делать более личные атрибуции поведения других (мы склонны говорить: «Лесли — щедрый человек»), чем себя (мы склонны говорить: «Я щедр в одних ситуациях, но не в других». ).Давайте рассмотрим каждое из этих предубеждений ( фундаментальная ошибка атрибуции и разница между актером и наблюдателем ) по очереди.

Когда мы объясняем поведение других, мы склонны переоценивать роль личностных факторов и упускать из виду влияние ситуаций . На самом деле тенденция к этому настолько распространена, что известна как фундаментальная ошибка атрибуции (предвзятость корреспонденции).

Во время одной из демонстраций фундаментальной ошибки атрибуции Линда Скитка и ее коллеги (Skitka, Mullen, Griffin, Hutchinson, & Chamberlin, 2002) попросили участников прочитать короткую историю о профессоре, который выбрал двух студентов-добровольцев, чтобы они выступили перед класс для участия в викторине.Студенты были описаны как случайным образом назначенные на роль ведущего викторины или участника, вытягивая соломинку. Мастеру викторины было предложено сгенерировать пять вопросов на основе его идиосинкразических знаний с условием, что он знает правильный ответ на все пять вопросов.

Джо (ведущий викторины) впоследствии задал свои вопросы другому ученику (Стэну, участнику). Например, Джо спросил: «Напарником какого актера из ковбойских фильмов является Смайли Бернетт?» Стэн выглядел озадаченным и, наконец, ответил: «Я действительно не знаю.Единственный ковбой из кино, который приходит мне на ум, — это Джон Уэйн». Джо задал четыре дополнительных вопроса, а Стэн правильно ответил только на один из пяти вопросов. После прочтения рассказа студентов попросили выразить свое впечатление об интеллекте Стэна и Джо.

Если вы подумаете об этой установке, вы заметите, что профессор создал ситуацию, которая может иметь большое влияние на результаты. Джо, ведущий викторины, имеет огромное преимущество, потому что ему нужно выбирать вопросы.В результате участникам сложно ответить на вопросы. Но понимали ли участники, что ситуация была причиной результатов? Они не. Скорее, студенты оценили Джо как значительно более умного, чем Стэн. Вы можете себе представить, что Джо казался студентам очень умным; в конце концов, он знал все ответы, тогда как Стэн знал только один из пяти. Но, конечно, это ошибка. Разница была вовсе не в личных факторах, а полностью в ситуации — Джо использовал свой личный запас эзотерических знаний, чтобы создавать самые трудные вопросы, которые он только мог придумать.Наблюдатели допустили фундаментальную ошибку атрибуции и недостаточно учли ситуационное преимущество ведущего викторины.

Фундаментальная ошибка атрибуции связана с предвзятостью в отношении того, насколько легко и часто мы делаем личные атрибуции по сравнению с ситуативными атрибуциями других. Другой, похожий способ, которым мы преувеличиваем силу человека, заключается в том, что мы склонны приписывать больше личных атрибуций поведению других, чем себе, и приписывать больше ситуативных атрибуций своему собственному поведению, чем поведению других .Это известно как различие актер-наблюдатель (Nisbett, Caputo, Legant, & Marecek, 1973; Pronin, Lin, & Ross, 2002). Когда нас спрашивают о поведении других людей, мы, как правило, быстро приписываем их черты («О, Сара, она очень застенчивая»). С другой стороны, когда мы думаем о себе, мы с большей вероятностью примем во внимание ситуацию — мы склонны говорить: «Ну, я застенчив на уроках психологии, но с моими друзьями по бейсболу я не в все стесняются». Когда наш друг помогает нам, мы, естественно, думаем, что он дружелюбный человек; когда мы ведем себя так же, с другой стороны, мы понимаем, что может быть много других причин, почему мы сделали то, что сделали.

Возможно, вы сможете почувствовать разницу между актером и наблюдателем, пройдя следующий короткий тест. Во-первых, подумайте о человеке, которого вы знаете, — о вашей маме, соседе по комнате или о ком-то из вашего класса. Затем для каждой строки обведите кружком, какой из трех вариантов лучше всего описывает его или ее личность (например, является ли личность человека более энергичной, расслабленной или это зависит от ситуации?). Затем снова ответьте на вопросы, но на этот раз о себе.

1. Энергетический Расслабленный В зависимости от ситуации
2. Скептически Доверчивый В зависимости от ситуации
3. Тихий Разговорчивый В зависимости от ситуации
4. Интенсивный Спокойствие В зависимости от ситуации

Ричард Нисбетт и его коллеги (Nisbett, Caputo, Legant, & Marecek, 1973) предложили студентам колледжа выполнить именно это задание — они сделали это для себя, для своего лучшего друга, для своего отца и для ведущего новостей Уолтера Кронкайта.Как вы можете видеть в Таблице 6.4 «Разница между актером и наблюдателем», участники чаще проверяли один из двух терминов характеристики для других людей, чем для себя, и чаще отмечали «зависит от ситуации» для себя, чем они. для другого человека — это разница между действующим лицом и наблюдателем.

Таблица 6.4 Различие актер-наблюдатель

Термин черты В зависимости от ситуации
Сам 11.92 8.08
Лучший друг 14.21 5,79
Отец 13,42 6,58
Уолтер Кронкайт 15.08 4,92
В этой таблице показано среднее количество раз (из 20), когда участники отмечали термин характеристики (например, «энергичный» или «разговорчивый»), а не «зависит от ситуации», когда их просили описать характеры. самих себя и различных других людей.Вы можете видеть разницу между актером и наблюдателем. Участники значительно чаще отмечали «зависит от ситуации» для себя, чем для других. Данные взяты из Nisbett, Caputo, Legant, and Marecek (1973).

Подобно фундаментальной ошибке атрибуции, различие между действующим лицом и наблюдателем отражает нашу склонность придавать слишком большое значение личным объяснениям поведения других людей. Однако недавний метаанализ (Malle, 2006) показал, что разница между актером и наблюдателем может быть не такой сильной, как фундаментальная ошибка атрибуции, и может иметь место только для некоторых людей.

Тенденция чрезмерно подчеркивать личные атрибуции, по-видимому, возникает по нескольким причинам. Одна из причин заключается просто в том, что другие люди так заметны в нашем социальном окружении. Когда я смотрю на вас, я вижу вас в центре своего внимания, и поэтому я, вероятно, сделаю личные атрибуции о вас. Это просто, потому что я смотрю прямо на тебя. Когда я смотрю на Лесли, дающую большие чаевые, я вижу ее — и поэтому решаю, что это она вызвала действие. Однако, когда я думаю о своем собственном поведении, я не вижу себя, а вместо этого больше сосредотачиваюсь на своей ситуации.Я понимаю, что не только я, но и различные ситуации, в которых я нахожусь, определяют мое поведение. Я помню другие случаи, когда я не давал больших чаевых, и поэтому я пришел к выводу, что мое поведение вызвано скорее ситуацией, чем моей скрытой личностью. На самом деле исследования показали, что мы склонны приписывать больше личных атрибуций людям, которых мы непосредственно наблюдаем в нашем окружении, чем другим людям, которые являются частью ситуации, но за которыми мы не наблюдаем напрямую (Taylor & Fiske, 1975).

Вторая причина тенденции делать так много личных атрибуций заключается в том, что их просто легче сделать, чем ситуативные атрибуции. На самом деле личные атрибуции, кажется, делаются спонтанно, без каких-либо усилий с нашей стороны и даже на основе очень ограниченного поведения (Newman & Uleman, 1989; Uleman, Blader, & Todorov, 2005). Личные атрибуции просто приходят в голову раньше, чем ситуативные атрибуции.

В-третьих, личные атрибуции также доминируют, потому что нам нужно их сделать, чтобы понять ситуацию.То есть мы не можем сделать ни личную атрибуцию (например, «Лесли щедра»), ни ситуативную атрибуцию («Лесли пытается произвести впечатление на своих друзей»), пока мы сначала не идентифицировали поведение как щедрое поведение («Оставить это большие чаевые были щедрым поступком»). Таким образом, мы заканчиваем тем, что начинаем с личной атрибуции («щедрый») и только позже пытаемся исправить или скорректировать свое суждение («О, — думаем мы, — возможно, это действительно была ситуация, которая заставила ее сделать это»).

Корректировка наших суждений обычно требует больше усилий, чем выработка первоначального суждения, и корректировки часто бывает недостаточно.Мы с большей вероятностью совершим фундаментальную ошибку атрибуции — быстро придем к заключению, что поведение обусловлено лежащей в основе личностью, — когда мы устали, отвлечены или заняты другими делами (Geeraert, Yzerbyt, Corneille, & Wigboldus, 2004; Gilbert, 1989; Trope & Alfieri, 1997).

Надеюсь, вы заметили, что существует важная мораль о восприятии других, которая применима и здесь: Мы не должны торопиться судить других людей! Легко думать, что бедные люди ленивы, что люди, причиняющие кому-то вред, — подлые, а люди, которые говорят что-то резкое, — грубые или недружелюбные.Но эти атрибуции могут часто чрезмерно подчеркивать роль человека. Иногда это может приводить к чрезмерно резким оценкам людей, которые на самом деле их не заслуживают — мы склонны обвинять жертву даже в тех событиях, которые они не могут контролировать (Lerner, 1980). Иногда люди ленивы, злы или грубы, но они также могут быть жертвами ситуаций. Когда вы обнаружите, что делаете сильные личные атрибуции поведения других, ваш опыт социального психолога должен заставить вас остановиться и подумать более тщательно: хотели бы вы, чтобы другие люди устанавливали личные атрибуции вашего поведения в той же ситуации, или вы бы предпочитаете, чтобы они более полно рассматривали ситуацию вокруг вашего поведения? Возможно, вы совершаете фундаментальную ошибку атрибуции?

Самостоятельные атрибуты

Вы, наверное, помните, что процесс каузальной атрибуции должен протекать осторожно, рационально и даже научно.Но это предположение оказывается, по крайней мере частично, неверным. Наши атрибуции иногда искажаются аффектом, особенно фундаментальным желанием самоутвердиться. Хотя нам хотелось бы думать, что мы всегда рациональны и точны в своих атрибуциях, мы часто склонны искажать их, чтобы чувствовать себя лучше. Корыстные атрибуции — это атрибуции, которые помогают нам удовлетворить наше желание видеть себя позитивно (Mezulis, Abramson, Hyde, & Hankin, 2004).

Я заметил, что иногда делаю самоусиливающиеся атрибуции.Если мои ученики хорошо сдают один из моих экзаменов, я лично приписываю их успехи («В конце концов, я отличный учитель!»). С другой стороны, когда мои ученики плохо сдают экзамен, я обычно приписываю им ситуативную атрибуцию — я виню их за неудачу («Почему вы, ребята, не занимались усерднее?»). Вы можете видеть, что этот процесс явно не относится к типу научного, рационального и тщательного процесса, которому, согласно теории атрибуции, мне следует следовать. Это несправедливо, хотя это заставляет меня чувствовать себя лучше.Однако, если бы я действительно действовал как ученый, я бы заранее определил, что вызывает хорошие или плохие оценки на экзаменах, и сделал бы соответствующую атрибуцию независимо от результата.

Возможно, вы заметили, что тоже делаете корыстные атрибуции. Возможно, вы обвинили другого водителя в аварии, в которой вы участвовали, или обвинили своего партнера, а не себя в расставании. Или, возможно, вы приписали (внутренне) свои успехи, но обвинили в своих неудачах внешние причины.Если эти суждения были менее чем точны, даже если они принесли вам пользу, то они действительно корыстны.

Ключевые выводы

  • Причинная атрибуция — это процесс попытки определить причины поведения людей.
  • Атрибуция делается по личным или ситуативным причинам.
  • Легче установить личные атрибуции, когда поведение является необычным или неожиданным и когда считается, что люди выбрали его.
  • Принцип ковариации предполагает, что мы используем информацию о согласованности, информацию об отличительности и информацию о консенсусе, чтобы делать выводы о причинах поведения.
  • Согласно Бернарду Вайнеру, успех или неудачу можно рассматривать как результат личных причин (способности и мотивация) или ситуационных причин (удача и сложность задачи).
  • Наши атрибутивные способности «достаточно хороши», но не совершенны. Примерами ошибок в каузальной атрибуции являются фундаментальная ошибка атрибуции, разница между действующим лицом и наблюдателем и склонность к корыстным атрибуциям.

Упражнения и критическое мышление

  1. Опишите случай, когда вы использовали каузальную атрибуцию, чтобы сделать вывод о личности другого человека.Каков был результат процесса атрибуции? Как вы думаете, атрибуция была точной?
  2. Вспомните случай, когда вы приписали свой успех или неудачу. Как ваш анализ ситуации соотносился с представлениями Вайнера об этих процессах?
  3. Опишите случай, когда вы или кто-то, кого вы знаете, допустили фундаментальную ошибку атрибуции, разницу между актером и наблюдателем или своекорыстную атрибуцию. Каков был результат ошибки для вас или для другого человека?

Ссылки

Ченг, П.В. и Новик, Л. Р. (1990). Вероятностная контрастная модель причинной индукции. Журнал личности и социальной психологии, 58 (4), 545–567.

Фиске, С. Т. (2003). Социальные существа . Хобокен, Нью-Джерси: John Wiley & Sons.

Герарт, Н., Изербит, В.Ю., Корнель, О., и Вигболдус, Д. (2004). Возвращение диспозиционализма: о лингвистических последствиях диспозиционального подавления. Журнал экспериментальной социальной психологии, 40 (2), 264–272.

Гилберт, Д. Т. (ред.). (1989). Легкомысленное отношение к другим: автоматические компоненты процесса социального вывода . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Guilford Press.

Хайдер, Ф. (1958). Психология межличностных отношений . Хиллсдейл, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум.

Джонс, Э.Э., и Харрис, В.А. (1967). Атрибуция установок. Журнал экспериментальной социальной психологии, 3 (1), 1–24.

Джонс, Э. Э., Дэвис, К. Э., и Герген, К.Дж. (1961). Варианты ролевых игр и их информативность для восприятия человека. Журнал ненормальной и социальной психологии, 63 (2), 302–310.

Джонс, Э. Э., Канус, Д. Э., Келли, Х. Х., Нисбетт, Р. Э., Валинс, С., и Вайнер, Б. (ред.). (1987). Атрибуция: Восприятие причин поведения . Хиллсдейл, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум.

Келли, Х. Х. (1967). Теория атрибуции в социальной психологии. В D. Levine (Ed.), , Небраска, симпозиум по мотивации (Vol.15, стр. 192–240). Линкольн, Небраска: Университет Небраски Press.

Лернер, М. Дж. (1980). Вера в справедливый мир: фундаментальное заблуждение . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Пленум.

Малле, Б.Ф. (2006). Асимметрия актер-наблюдатель в атрибуции: (удивительный) мета-анализ. Психологический бюллетень, 132 (6), 895–919.

Мезулис, А. Х., Абрамсон, Л. Ю., Хайд, Дж. С., и Ханкин, Б. Л. (2004). Существует ли универсальная положительная предвзятость в атрибуциях? Метааналитический обзор индивидуальных, возрастных и культурных различий в корыстной атрибуционной предвзятости. Психологический бюллетень, 130 (5), 711–747.

Ньюман, Л.С., и Улеман, Дж.С. (1989). Спонтанный вывод о признаках. В JS Uleman & JA Bargh (Eds.), Непреднамеренная мысль (стр. 155–188). Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Guilford Press.

Нисбетт, Р. Э., Капуто, К., Легант, П., и Маречек, Дж. (1973). Поведение, как его видит актер и как видит наблюдатель. Журнал личности и социальной психологии, 27 (2), 154–164.

Пронин Е., Лин, Д.Ю., и Росс, Л. (2002). Слепое пятно предвзятости: восприятие предвзятости в отношении себя к другим. Бюллетень личности и социальной психологии, 28 (3), 369–381.

Скитка Л.Дж., Маллен Э., Гриффин Т., Хатчинсон С. и Чемберлин Б. (2002). Диспозиции, сценарии или мотивированная коррекция? Понимание идеологических различий в объяснениях социальных проблем. Журнал личности и социальной психологии, 83 (2), 470–487.

Тейлор, С. Э., и Фиске, С.Т. (1975). Точка зрения и восприятие причинности. Журнал личности и социальной психологии, 32 (3), 439–445.

Тропе, Ю., и Альфиери, Т. (1997). Усилие и гибкость процессов диспозиционных суждений. Журнал личности и социальной психологии, 73 (4), 662–674.

Улеман, Дж. С., Бладер, С. Л., и Тодоров, А. (ред.). (2005). Неявные показы . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Вайнер, Б.(1985). Атрибуционная теория мотивации достижения и эмоций. Psychological Review, 92 , 548–573.

Вывод диспозиций с использованием причинной атрибуции — Принципы социальной психологии — 1-е международное издание

Цели обучения

  1. Обзор фундаментальных принципов причинной атрибуции.
  2. Исследуйте склонность приписывать необычным событиям диспозиционные атрибуции.
  3. Просмотрите основные компоненты ковариационной модели.

Мы видели, что мы используем черты личности, чтобы понять и рассказать о людях, которых мы знаем. Но откуда мы знаем, какие черты есть у людей? Люди не ходят с ярлыками «я щедрый» или «я агрессивный» на лбу. В некоторых случаях, возвращаясь к нашим рассуждениям о репутации в главе 3, мы можем узнать о человеке косвенно, например, из комментариев, которые другие люди делают об этом человеке. Мы также используем методы восприятия человека, чтобы помочь нам узнать о людях и их чертах, наблюдая за ними и интерпретируя их поведение.Если Зоя ударит Джо, мы можем заключить, что Зои агрессивна. Если Седжай оставит большие чаевые официантке, мы можем заключить, что он щедр. Делать такие выводы кажется естественным и разумным, потому что мы можем предположить (часто, но не всегда правильно), что поведение обусловлено личностью. Агрессивность Зои заставляет ее бить, а щедрость Седжея привела к его большим чаевым.

Хотя иногда мы можем сделать вывод о личности, наблюдая за поведением, это не всегда так.Помните, что на поведение влияют как наши личные характеристики, так и социальный контекст, в котором мы находимся. Это означает, что поведение, которое мы наблюдаем за другими людьми, не всегда может отражать их личность; вместо этого поведение могло быть вызвано скорее ситуацией, чем основными характеристиками человека. Возможно, Зои ударила Джо не потому, что она действительно агрессивный человек, а потому, что Джо оскорбил или спровоцировал ее первым. И, возможно, Седжай оставил большие чаевые, чтобы произвести впечатление на своих друзей, а не потому, что он действительно щедр.

Поскольку на поведение могут влиять как человек, так и ситуация, мы должны попытаться определить, какая из этих двух причин на самом деле сильнее определяет поведение. Процесс попытки определить причины поведения людей известен как причинная атрибуция (Heider, 1958). Поскольку мы не можем видеть личность, мы должны работать над ее выводом. Когда знакомая нам пара расстается, несмотря на то, что казалось, будто это брак, заключенный на небесах, нам, естественно, любопытно.Что могло послужить причиной разрыва? Кто-то из них что-то сказал или сделал? Или, может быть, всему виной стресс от финансовых трудностей?

Причинная атрибуция может быть чем-то вроде проведения эксперимента в социальной психологии. Мы внимательно наблюдаем за интересующими нас людьми и отмечаем, как они ведут себя в разных социальных ситуациях. После того, как мы сделали наши наблюдения, мы делаем выводы. Мы делаем диспозиционную (или внутреннюю ) атрибуцию , когда мы решаем, что поведение было вызвано главным образом человеком .Диспозиционная атрибуция может быть чем-то вроде: «Я думаю, что они расстались, потому что Сара не была привержена этим отношениям». В других случаях мы можем определить, что поведение было вызвано прежде всего ситуацией — мы называем это созданием ситуативной (или внешней ) атрибуции . Ситуационная атрибуция может быть примерно такой: «Я думаю, они расстались, потому что были в таком финансовом стрессе». В других случаях мы можем решить, что поведение было вызвано как человеком, так и ситуацией; «Я думаю, что они расстались, потому что отсутствие обязательств у Сары действительно стало проблемой, когда у них возникли финансовые проблемы.

Делать выводы о личности

В некоторых случаях легче сделать диспозиционные атрибуции, чем в других. Когда поведение является необычным или неожиданным в конкретной ситуации, в которой оно происходит, нам легче сделать для него диспозиционную атрибуцию. Представьте, что вы идете на вечеринку и вас представляют Селин. Селин пожимает вам руку и говорит: «Приятно познакомиться!» Можете ли вы легко заключить на основании такого поведения, что Селин — дружелюбный человек? Возможно нет.Поскольку социальный контекст требует, чтобы люди вели себя дружелюбно (пожимая вам руку и говоря «Приятно познакомиться»), трудно понять, вела ли Селин дружелюбие из-за ситуации или потому, что она действительно дружелюбна. Однако представьте, что вместо того, чтобы пожать вам руку, Селин игнорирует вас и уходит. В таких случаях легче сделать вывод, что Селин настроена недружелюбно, потому что ее поведение настолько противоречит тому, что можно было бы ожидать.

Чтобы проверить эту идею, Эдвард Джонс и его коллеги (Джонс, Дэвис и Герген, 1961) провели классический эксперимент, в котором участники просматривали одну из четырех различных видеозаписей человека, подавшего заявку на работу.Для половины участников видео показало, что мужчина проходил собеседование на работу подводником, должность, которая требовала тесного контакта со многими людьми в течение длительного периода времени. Интервьюируемому мужчине, как и участникам исследования, было ясно, что, чтобы быть хорошим подводником, нужно быть экстравертом (т. е. получать удовольствие от общения с другими). Другая половина участников увидела видео, в котором мужчина проходил собеседование на должность космонавта, что включало (помните, это исследование проводилось в 1961 году) пребывание в маленькой капсуле в одиночестве в течение нескольких дней подряд.При этом всем было ясно, что для того, чтобы быть хорошим космонавтом, надо быть личностью интровертной.

Во время видеозаписи интервью также была изменена вторая переменная. Одна половина участников видела, как мужчина указал, что он на самом деле интроверт (он говорил такие вещи, как «Я люблю работать один», «Я редко выхожу на улицу»), а другая половина видела, как мужчина говорил что на самом деле он был экстравертом (он говорил такие вещи, как «Я хотел бы быть продавцом», «Я всегда черпаю идеи от других»).После просмотра одной из четырех видеозаписей участников попросили указать, насколько интровертом или экстравертом, по их мнению, на самом деле был заявитель.

Как видно из Таблицы 5.2 «Атрибуции ожидаемого и неожиданного поведения», когда соискатель давал ответы, которые лучше соответствовали требованиям работы (т. работа космонавта, он сказал, что он интроверт), участники не думали, что его заявления были столь показательными для его основной личности, как они сделали, когда заявитель сказал противоположное тому, что ожидалось от работы (т.е., когда работа требовала, чтобы он был экстравертом, а он говорил, что он интроверт, или наоборот).

Таблица 5.2 Атрибуты ожидаемого и неожиданного поведения

Вакансия Экстраверт Интроверт
Астронавт 91 71
Подводник 71 45
Мы с большей вероятностью выведем диспозиционные атрибуции, когда поведение будет неожиданным.Цифры представляют собой процент экстравертных ответов, которые, по мнению участников, кандидат на работу действительно поддержал бы, если бы он говорил полную правду. Участники с большей вероятностью поверили, что соискатель был более экстравертным (91%) и более интровертным (45%), когда он сказал, что у него есть , а не личностные качества, необходимые для работы, чем когда он сказал, что у него есть . личностные качества, необходимые для работы. Данные взяты из работы Джонса, Дэвиса и Гергена (1961).Джонс, Э.Э., Дэвис, К.Е., и Герген, К.Дж. (1961). Варианты ролевых игр и их информативность для восприятия человека. Журнал ненормальной и социальной психологии, 63 (2), 302–310.

Идея здесь в том, что заявления, которые были необычными или неожиданными (исходя из требований работы), просто не могли быть вызваны ситуацией, поэтому участники действительно думали, что интервьюируемый говорил правда.С другой стороны, когда интервьюируемый делал заявления, соответствующие тому, что требовалось в ситуации, было труднее убедиться, что он говорит правду (возможно, вспоминая обсуждение стратегической самопрезентации в главе 3). , он говорил это просто потому, что хотел получить работу), и участники сделали более слабые диспозиционные атрибуции его поведения.

Мы также можем легче проводить диспозиционные атрибуции, когда знаем, что у человека был выбор в поведении.Если мужчина предпочитает быть дружелюбным даже в ситуациях, в которых он мог бы и не быть, это, вероятно, означает, что он дружелюбен. Но если мы можем определить, что его вынудили быть дружелюбным, то узнать это будет труднее. Если, например, вы увидели человека, направившего пистолет на другого человека, а затем вы увидели, что этот человек отдал свои часы и бумажник стрелку, вы, вероятно, не сделали бы вывод, что этот человек был щедрым!

Джонс и Харрис (1967) попросили студентов-участников исследования прочитать эссе, написанные другими студентами.Половина участников думали, что студенты выбрали темы для эссе, тогда как другая половина думала, что студентам назначил темы их профессор. Участники были более склонны делать диспозиционную атрибуцию, что студенты действительно верили в эссе, которое они писали, когда они выбрали темы, а не были заданы темы.

Иногда человек может попытаться подтолкнуть других к диспозиционным атрибуциям своего поведения, чтобы казаться более правдоподобным.Например, когда политик делает заявления в поддержку какого-либо дела перед аудиторией, которая не согласна с его позицией, он будет восприниматься как более приверженный своим убеждениям и может быть более убедительным, чем если бы он приводил тот же аргумент перед аудиторией. известно, что аудитория поддерживает ее взгляды. Опять же, идея основана на принципах атрибуции: если есть очевидная ситуационная причина для высказывания (аудитория поддерживает точку зрения политика), то диспозиционную атрибуцию (то, что политик действительно верит в то, что говорит) сделать сложнее. .

Обнаружение ковариации между личностью и поведением

До сих пор мы рассматривали, как мы делаем диспозиционные атрибуции, когда у нас есть только ограниченная информация; то есть поведение, наблюдаемое только в один момент времени — человек, оставляющий большие чаевые в ресторане, мужчина, отвечающий на вопросы на собеседовании, или политик, произносящий речь. Но процесс атрибуции происходит и тогда, когда мы можем наблюдать за поведением человека более чем в одной ситуации. Конечно, мы можем больше узнать о щедрости Седжея, если он дает большие чаевые в разных ресторанах с разными людьми, и мы можем больше узнать об убеждениях политика, наблюдая за тем, какие речи он произносит перед разной аудиторией с течением времени.

Когда у людей есть несколько источников информации о поведении человека, они могут делать атрибуции, оценивая взаимосвязь между поведением человека и социальным контекстом, в котором оно происходит. Один из способов сделать это — использовать ковариационную модель , которая утверждает, что данное поведение с большей вероятностью будет вызвано ситуацией, если это поведение ковариативно (или изменяется) в разных ситуациях . Таким образом, наша работа заключается в изучении моделей поведения человека в различных ситуациях, чтобы помочь нам сделать выводы о причинах такого поведения (Jones et al., 1987; Келли, 1967).

Исследования показали, что люди сосредотачиваются на трех видах ковариационной информации, когда наблюдают за поведением других (Cheng & Novick, 1990).

  • Информация о совместимости . Информация о том, всегда ли действующее лицо совершает действие . Например, если моя жена всегда заболевает своей готовкой, то это предполагает высокую последовательность.
  • Информация об отличительных чертах . Информация о том, является ли единственной затронутой целью или всеми остальными .Например, если от моей готовки заболевает только моя жена, и больше никто не заболевает от моей готовки, то это предполагает высокую различимость.
  • Согласованная информация . Информация о том, создают ли большинство людей определенный результат . Например, если многие люди заболевают моей женой своей готовкой, то это предполагает .

Представьте себе вашего друга Рави — он действительно боролся с недавним заданием по созданию письма. Несмотря на то, что он очень усердно работал над бумагой, он получил очень низкую оценку.Вот вы сидите и удивляетесь – почему профессор поставил Рави такую ​​плохую оценку? Когда фокусировался на актере (то есть на профессоре), было ли это что-то внутреннее в нем или что-то внешнее от него?

В соответствии с ковариационной моделью вы должны иметь возможность установить причину, рассмотрев три типа ковариационной информации: непротиворечивость, отличительность и консенсус. Один вопрос, который вы можете задать, заключается в том, всегда ли профессор ставит Рави плохие оценки. Если ответ да, то у вас есть некоторая информация о согласованности.Если вы заметили, что Рави — единственный человек, получивший плохую оценку за это задание, то у вас также есть информация об отличительных чертах. Наконец, вы можете поискать консенсусную информацию: склонны ли другие профессионалы ставить плохие оценки Рави?

Рассмотрим еще один пример. Представьте, что вы смотрите забавное японское телешоу с участием Мацумото и Хамады. Во время шоу Хамада бьет Мацумото по голове. Вы задаетесь вопросом, следует ли приписывать, почему Хамада ударил его внутренне, Хамаде, а внешне — Мацумото.Для этого вы, вероятно, рассмотрите информацию о согласованности, информацию об отличительных чертах и ​​информацию о согласованности. Как мы увидим позже, различные комбинации этих фрагментов информации приводят к различным типам атрибуций. Вы также можете увидеть еще один пример использования ковариационной информации в таблице 5.3, «Использование ковариационной информации».

Таблица 5.3 Использование ковариационной информации

Атрибуция Консенсус Уникальность Консистенция
внешняя атрибуция (цели, в данном случае Мацумото) более вероятна, если… Все шлепают Мацумото. Хамада бьет только Мацумото. Хамада всегда шлепает Мацумото.
  внутренняя атрибуция  (актёрам, в данном случае Хамаде) более вероятна, если… Никто больше не шлепает Мацумото. Хамада не только шлепает Мацумото. Хамада всегда шлепает Мацумото.
В соответствии с ковариационной моделью мы используем три источника информации, которые помогают нам определить, следует ли нам приписывать ситуацию или человека.В этом примере атрибуция либо личная (моему другу Биллу), либо ситуационная (телешоу, которое мы смотрим).

Таким образом, ковариационные модели предсказывают, что мы, скорее всего, будем делать внешние атрибуции в отношении цели, получающей действие, когда консенсус, отличительность и согласованность будут высокими. Напротив, когда консенсус и самобытность низки и это сопровождается высокой согласованностью, мы, скорее всего, придем к внутренней атрибуции актера (Kelley, 1967).Более того, когда постоянство в целом низкое, это может быть связано с внешней ситуацией.

Эти прогнозы в целом подтверждаются исследованиями атрибуции, когда людей обычно просят сделать атрибуцию поведения незнакомца в виньетках (Kassin, 1979). В исследованиях в более естественном контексте, например, в тех, которые мы проводим о себе и о других, которых мы хорошо знаем, многие другие факторы также будут влиять на типы атрибуций, которые мы делаем. К ним относятся наше отношение к человеку и наши прежние убеждения.Например, наши атрибуции по отношению к друзьям часто более благоприятны, чем по отношению к незнакомцам (Campbell, Sedikides, Reeder, & Elliot, 2000). Кроме того, в соответствии с нашим обсуждением схем и социального когнитона в главе 2, они часто согласуются с содержанием схем, которые важны для нас в то время (Lyon, Startup & Bentall, 1999).

Мы рассмотрели некоторые важные теории и исследования того, как мы делаем атрибуции. Другой важный вопрос, к которому мы сейчас обратимся, заключается в том, насколько точно мы приписываем причины поведения.Одно дело верить, что этот кто-то кричал на нас, потому что у него агрессивный характер, и совсем другое — доказать, что ситуация, в том числе и наше собственное поведение, не была более важной причиной!

Ключевые выводы

  • Причинная атрибуция — это процесс попытки определить причины поведения людей.
  • Атрибуция делается по личным или ситуативным причинам.
  • Легче проводить диспозиционные атрибуции, когда поведение является необычным или неожиданным и когда считается, что люди выбрали его.
  • Модель ковариации предполагает, что мы используем информацию о согласованности, информацию об отличительных чертах и ​​информацию о консенсусе, чтобы делать выводы о причинах поведения.

Упражнения и критическое мышление

  1. Опишите случай, когда вы использовали каузальную атрибуцию, чтобы сделать вывод о личности другого человека. Каков был результат процесса атрибуции? Как вы думаете, насколько точной была атрибуция? Почему?
  2. Опишите ситуацию, когда вы использовали информацию о консенсусе, согласованности и отличительности для атрибуции чьего-либо поведения.Насколько хорошо ковариационная модель объясняет тип атрибуции (внутренняя или внешняя), которую вы сделали?

Ссылки

Эллисон С.Т. и Мессик Д.М. (1985b). Ошибка атрибуции группы . Журнал экспериментальной социальной психологии, 21(6), 563-579.

Кэмпбелл, В.К., Седикидес, К., Ридер, Г.Д., и Эллиот, А.Дж. (2000). Среди друзей: исследование дружбы и корыстных предубеждений. Британский журнал социальной психологии, 39, 229-239.

Ченг П.В. и Новик Л.Р. (1990). Вероятностная контрастная модель причинной индукции. Журнал личности и социальной психологии, 58 (4), 545–567.

Хайдер, Ф. (1958). Психология межличностных отношений . Хиллсдейл, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум.

Джонс, Э.Э., и Харрис, В.А. (1967). Атрибуция установок. Журнал экспериментальной социальной психологии, 3 (1), 1–24.

Джонс, Э. Э., Дэвис, К. Э.и Герген, К. Дж. (1961). Варианты ролевых игр и их информативность для восприятия человека. Journal of Abnormal and Social Psychology, 63 (2), 302–310.

Джонс, Э. Э., Канус, Д. Э., Келли, Х. Х., Нисбетт, Р. Э., Валинс, С., и Вайнер, Б. (ред.). (1987). Атрибуция: Восприятие причин поведения . Хиллсдейл, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум.

Кассин С.М. (1979). Консенсусная информация, предсказание и причинная атрибуция: обзор литературы и проблем. Journal of Personality
и социальная психология, 37, 1966-1981.

Келли, Х. Х. (1967). Теория атрибуции в социальной психологии. В Д. Левине (ред.), Небраска, симпозиум по мотивации (том 15, стр. 192–240). Линкольн, Небраска: Университет Небраски Press.

Lyon, HM, & Startup, M., & Bentall, RP (1999). Социальное познание и маниакальная защита: атрибуции, избирательное внимание и самооценка при биполярном аффективном расстройстве. Journal of Abnormal Psychology, 108(2), 273-282.Фрубин

Улеман, Дж. С., Бладер, С. Л., и Тодоров, А. (ред.). (2005). Неявные показы . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Процесс причинной атрибуции

Келли: Процесс причинной атрибуции Келли, Гарольд Х., Процесс причинной атрибуции, американский психолог, февраль 1973 г., стр. 107–128.

Книга Фрица Хайдерса 1958 года была ранним определением теории атрибуции.Другими были гипотезы Джонса и Дэвиса о восприятии намерения. и теория самовосприятия Бема.

Теория атрибуции касается того, как люди делают каузальные атрибуции, как они отвечать на вопросы, начинающиеся с почему. В первую очередь речь идет о вопросах социальное восприятие. Это касается того, что Хидер называет «наивной психологией». Это также включает в себя собственное восприятие себя как самонаблюдателей. Это связано с процессами, посредством которых человек «знает», что он знает и, что более важно, «знает, что знает».

«Я считаю, что социальные психологи, наконец, осознают, что их надлежащая роль состоит не в том, чтобы смешивать здравый смысл, а в том, чтобы анализировать, уточнять, и увеличить его»

Принцип ковариации: эффект приписывается одному из его возможных причины, с которыми со временем она ковариирует.

Последствия часто появляются вскоре после их причин. Нормальный человек как «наивный психолог» интерпретирует и приписывает причинно-следственные связи к действиям себе и другим.Возможные причины независимы переменные, а эффект (поведение) является зависимой переменной. Люди имеют большую уверенность в своей реакции на стимул, когда а) их реакция отчетливо ассоциируется со стимулом, б) другие делают то же самое в одной и той же ситуации, c) реакция постоянна во времени. Таким образом, своеобразие, консенсус и последовательность влияют на уверенность в восприятии.

Роль данной причины в производстве данного следствия не принимается во внимание, если другие также присутствуют вероятные причины.Если есть высокое внешнее оправдание для поведения его собственные внутренние причины не учитываются. С низким внешним оправдания, человек приписывает свое поведение собственному внутреннему отношения.

Принцип аугментации – когда известны ограничения, затраты, или риски, связанные с выполнением действия, действие в большей степени относится к актер, чем иначе.

Причинная схема относится к тому, как человек думает о вероятных причинах по отношению к заданному эффекту.У большинства людей есть набор схем, которые облегчают причинные атрибуции.

Также представляется, что «воспринимающий испытывает возрастающую потребность приписывать ответственность перед кем-то по мере того, как последствия становятся более серьезными».

Некоторые проблемы теории атрибуции
Один из вопросов заключается в том, как взаимодействуют процессы наблюдения и настоящего анализа. с предубеждениями и стереотипами? Как действуют априорные причинные убеждения повлиять на последующую обработку информации?

Одним из примеров является исследование Чепмена о том, как студенты могут упорствовать в видеть причинные свойства даже после того, как они становятся недействительными.

Другая задача — определить, когда будет вызываться определенная схема. Простой схемы могут быть предпочтительнее сложных.

Предвзятость может быть связана с различиями между действующим лицом и наблюдателем в информации доступным для них и в значимости информации. Люди склонны приписывать собственные аномальные действия ситуации и чужим аберрантным действия к своей личности.

Причинная атрибуция: внутренние и внешние причины

Вывод причин поведения других

Для эффективного сотрудничества полезно иметь возможность делать выводы о мыслях и намерениях как внутригрупповых, так и внегрупповых членов.Знание того, в какой степени член группы привержен групповой задаче или более индивидуальной цели, помогает установить доверие и оценить вклад члена команды.

Причинная атрибуция — это процесс, посредством которого мы приписываем причины как своему собственному поведению, так и поведению других. Мы делаем это для того, чтобы добавить предсказуемости ситуации или взаимодействию. Если у нас есть понимание причины чьего-то поведения, мы можем лучше контролировать и направлять взаимодействие.

Но как социальные психологи узнают мысли и намерения других? Они полагаются на то, что можно наблюдать: поведение.

Теоретики каузальной атрибуции (например, Heider, 1958; Jones & Davis, 1965; Kelley, 1972) предполагают, что причина может быть как внутренней, так и внешней по отношению к человеку, совершающему поведение.

Внутренние причины — это те, которые вытекают из внутренних характеристик человека. К ним относятся их отношения, способности или личностные качества. Внешние причины – это те, которые проистекают из ситуации или окружающей среды.

Если считается, что поведение является результатом мыслей, намерений, способностей или личности человека, делается внутренняя атрибуция.Если считается, что поведение является результатом ситуационных сил, делается внешняя атрибуция.

Согласно ковариационной модели Келли Opens in new window