Понятие знания: Знание (понятие) — это… Что такое Знание (понятие)?

Знание (понятие) — это… Что такое Знание (понятие)?

Зна́ние — форма существования и систематизации результатов познавательной деятельности человека. Выделяют различные виды знания: научное, обыденное (здравый смысл), интуитивное, религиозное и др. Обыденное знание служит основой ориентации человека в окружающем мире, основой его повседневного поведения и предвидения, но обычно содержит ошибки, противоречия. Научному знанию присущи логическая обоснованность, доказательность, воспроизводимость результатов, проверяемость, стремление к устранению ошибок и преодолению противоречий.

Зна́ние — субъективный образ объективной реальности, то есть адекватное отражение внешнего и внутреннего мира в сознании человека в форме представлений, понятий, суждений, теорий.

Зна́ние в широком смысле — совокупность понятий, теоретических построений и представлений.

Зна́ние в узком смысле — признак определённого объёма информации, определяющий её статус и отделяющий от всей прочей информации по критерию способности к решению поставленной задачи.

Зна́ние (предмета) — уверенное понимание предмета, умение самостоятельно обращаться с ним, разбираться в нём, а также использовать для достижения намеченных целей.

Зна́ние — в теории искусственного интеллекта, базах знаний и экспертных системах — совокупность данных, фактов, сведений и правил вывода (у индивидуума, общества или у системы ИИ) о мире, включающих в себя информацию о свойствах объектов, закономерностях процессов и явлений, а также правилах использования этой информации для принятия решений. Правила использования включают систему причинно-следственных связей. Главное отличие знаний от данных состоит в их активности, то есть появление в базе новых фактов или установление новых связей может стать источником изменений в принятии решений.

3на́ния фиксируются в знаках естественных и искусственных языков. Знание противоположно незнанию (отсутствию проверенной информации о чём-либо).

Классификация знаний

По природе

Знания могут быть

Декларативные знания содержат в себе лишь представление о структуре неких понятий. Эти знания приближены к данным, фактам. Например: высшее учебное заведение есть совокупность факультетов, а каждый факультет в свою очередь есть совокупность кафедр.

Процедурные же знания имеют активную природу. Они определяют представления о средствах и путях получения новых знаний, проверки знаний. Это алгоритмы разного рода. Например: метод мозгового штурма для поиска новых идей.

По степени научности

Знания могут быть научными и вненаучными.

Научные знания могут быть

  • эмпирическими (на основе опыта или наблюдения)
  • теоретическими (на основе анализа абстрактных моделей).

Научные знания в любом случае должны быть обоснованными на эмпирической или теоретической доказательной основе.

Теоретические знания — абстракции, аналогии, схемы, отображающие структуру и природу процессов, протекающих в предметной области. Эти знания обьясняют явления и могут использоваться для прогнозирования поведения объектов.

Вненаучные знания могут быть:

  • паранаучными — знания несовместимые с имеющимся гносеологическим стандартом. Широкий класс паранаучного (пара от греч. — около, при) знания включает в себя учения или размышления о феноменах, объяснение которых не является убедительным с точки зрения критериев научности;
  • лженаучными — сознательно эксплуатирующие домыслы и предрассудки. Лженаучное знание часто представляет науку как дело аутсайдеров. В качестве симптомов лженауки выделяют малограмотный пафос, принципиальную нетерпимость к опровергающим доводам, а также претенциозность. Лженаучное знание очень чувствительно к злобе дня, сенсации. Его особенностью является то, что оно не может быть объединено парадигмой, не может обладать систематичностью, универсальностью. Лженаучные знания сосуществуют с научными знаниями. Считается, что лженаучное знание обнаруживает себя и развивается через квазинаучное;
  • квазинаучными — они ищут себе сторонников и приверженцев, опираясь на методы насилия и принуждения. Квазинаучное знание, как правило, расцветает в условиях строго иерархированной науки, где невозможна критика власть предержащих, где жестко проявлен идеологический режим. В истории России периоды «триумфа квазинауки» хорошо известны: лысенковщина, фиксизм как квазинаука в советской геологии 50-х гг., шельмование кибернетики и т.д;
  • антинаучными — как утопичные и сознательно искажающие представления о действительности. Приставка «анти» обращает внимание на то, что предмет и способы исследования противоположны науке. С ним связывают извечную потребность в обнаружении общего легко доступного «лекарства от всех болезней». Особый интерес и тяга к антинауке возникает в периоды социальной нестабильности. Но хотя данный феномен достаточно опасен, принципиального избавления от антинауки произойти не может;
  • псевдонаучными — представляют собой интеллектуальную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном человеке, о чудовище из озера Лох-Несс;
  • обыденно-практическими — доставлявшими элементарные сведения о природе и окружающей действительности. Люди, как правило, располагают большим объемом обыденного знания, которое производится повседневно и является исходным пластом всякого познания. Иногда аксиомы здравомыслия противоречат научным положениям, препятствуют развитию науки. Иногда, напротив, наука длинным и трудным путем доказательств и опровержений приходит к формулировке тех положений, которые давно утвердили себя в среде обыденного знания. Обыденное знание включает в себя и здравый смысл, и приметы, и назидания, и рецепты, и личный опыт, и традиции. Оно хотя и фиксирует истину, но делает это не систематично и бездоказательно. Его особенностью является то, что оно используется человеком практически неосознанно и в своем применении не требует предварительных систем доказательств. Другая его особенность — принципиально бесписьменный характер.
  • личностными — зависящими от способностей того или иного субъекта и от особенностей его интеллектуальной познавательной деятелности.
  • «народной наукой» — особой формой вненаучного и внерационального знания, которая в настоящее время стала делом отдельных групп или отдельных субъектов: знахарей, целителей, экстрасенсов, а ранее шаманов, жрецов, старейшин рода. При своем возникновении народная наука обнаруживала себя как феномен коллективного сознания и выступала как этнонаука. В эпоху доминирования классической науки она потеряла статус интерсубъективности расположилась на периферии, вдали от центра официальных экспериментальных и теоретических изысканий. Как правило, народная наука существует и транслируется в бесписьменной форме от наставника к ученику. Она также иногда проявляется в виде заветов, примет, наставлений, ритуалов и пр.

По местонахождению

Выделяют : личностные (неявные, скрытые) знания и формализованные (явные) знания;

Неявные знания:

Формализованные (явные) знания:

  • знания в документах,
  • знания на компакт дисках,
  • знания в персональных компьютерах,
  • знания в Интернете,
  • знания в базах данных,
  • знания в базах знаний,
  • знания в экспертных системах.

Отличительные характеристики знания

Отличительные характеристики знания все ещё являются предметом неопределённости в философии. Согласно большинству мыслителей, для того чтобы нечто считалось знанием, это нечто должно удовлетворять трем критериям:

Однако, как иллюстрируют примеры проблемы Гетье, этого недостаточно. Предложен ряд альтернатив, включая доводы Роберта Нозика в пользу требования «прослеживания истины» и дополнительное требование Саймона Блэкберна, что мы не будем утверждать, что каждый, кто удовлетворяет любому из этих критериев «через неисправность, изъян, ошибку» обладает знанием. Ричард Киркхэм делает предположение, что наши определение знания должно требовать, чтобы свидетельства верящего были таковы, чтобы они логически влекли за собой истину убеждения.

Управление знаниями (Knowledge Management)

Управление знаниями пытается понять способ, которым знание используется и распространяется в организациях и рассматривает знание как соотносящееся с самим собой и возможное к повторному использованию. Повторное использование означает, что определение знания находится в состоянии постоянного изменения. Управление знаниями трактует знание как форму информации, которая наполнена контекстом, основанном на опыте. Информация — это данные, которые существенны для наблюдателя из-за их значимости для наблюдателя. Данные могут быть предметом наблюдения, но не обязательно должны быть им. В этом смысле знание состоит из информации, подкрепленной намерением или направлением. Этот подход находится в согласии с данные, информацию, знание, мудрость в виде пирамиды по увеличивающейся степени полезности.

Непосредственное (интуитивное) знание является продуктом интуиции — способности постижения истины путём прямого её усмотрения без обоснования с помощью доказательства.

Процесс научного познания, а также различные формы художественного освоения мира не всегда осуществляются в развёрнутом, логически и фактически доказательном виде. Нередко субъект схватывает мыслью сложную ситуацию, например во время военного сражения, определения диагноза, виновности или невиновности обвиняемого и т. п. Роль интуиции особенно велика там, где необходим выход за пределы существующих приёмов познания для проникновения в неведомое. Но интуиция не есть нечто неразумное или сверхразумное. В процессе интуитивного познания не осознаются все те признаки, по которым осуществляется вывод, и те приёмы, с помощью которых он делается. Интуиция не составляет особого пути познания, идущего в обход ощущений, представлений и мышления. Она представляет собой своеобразный тип мышления, когда отдельные звенья процесса мышления проносятся в сознании более или менее бессознательно, а предельно ясно осознаётся именно итог мысли — истина.

[1][2]


Интуиции бывает достаточно для усмотрения истины, но её недостаточно, чтобы убедить в этой истине других и самого себя. Для этого необходимо доказательство.

Сложные системы искусственного интеллекта, основанные на нейросетевой технологии, а также экспертные системы, основанные на логической модели баз знаний демонстрируют поведение, которое имитирует человеческое мышление и интуицию. Обучение таких систем — эвристический процесс, состоящий в нахождении решения задачи на основе ориентиров поиска, недостаточных для получения логического вывода. Для интуиции характерна быстрота (иногда моментальность) формулирования гипотез и принятия решений, а также недостаточная осознанность его логических оснований. [3]

Логический вывод информации, конкретных и обобщенных сведений и данных производится в базах знаний и экспертных системах, использующих языки средства логического программирования на базе языка Пролог. Эти системы явно демонстрируют логический вывод новой информации, осмысленных сведений, данных, используя правила логического вывода и факты, закладываемые в базы знаний.

Обусловленное знание

Житейские знания

Житейские знания, как правило, сводятся к констатации фактов и их описанию, тогда как научные знания поднимаются до уровня объяснения фактов, осмысления их в системе понятий данной науки, включаются в состав теории.

Научные (теоретические) знания

Научному знанию присущи логическая обоснованность, доказательность, воспроизводимость познавательных результатов.

Эмпирические (опытные) знания

Эмпирические знания получают в результате применения эмпирических методов познания — наблюдения, измерения, эксперимента. Это знания о видимых взаимосвязях между отдельными событиями и фактами в предметной области. Оно, как правило, констатирует качественные и количественные характеристики объектов и явлений. Эмпирические законы часто носят вероятностный характер и не являются строгими.

Теоретические знания

Теоретические представления возникают на основе обобщения эмпирических данных. В то же время они влияют на обогащение и изменение эмпирических знаний.

Теоретический уровень научного знания предполагает установление законов, дающих возможность идеализированного восприятия, описания и объяснения эмпирических ситуаций, то есть познания сущности явлений. Теоретические законы имеют более строгий, формальный характер, по сравнению с эмпирическими.

Термины описания теоретического знания относятся к идеализированным, абстрактным объектам. Подобные объекты невозможно подвергнуть непосредственной экспериментальной проверке.

Личностные (неявные) знания

— это то, что мы не знаем (ноу-хау, секреты мастерства, опыт, озарение, интуиция)

Формализованные (явные) знания

Основная статья: Явные знания

Формализованные знания объективизируются знаковыми средствами языка. охватывают те знания, о которых мы знаем, мы можем их записать, сообщить другим (пример: кулинарный рецепт)

Социология знания

Основные статьи: Социология знания и Социология научного знания

Производство знаний

Основная статья: Производство знаний

Для экспертных оценок процесса появления новых знаний используют объём знания, накопленного в библиотеках. Экспериментальным путём изучают способность человека извлекать информацию в процессе самообучения на нормированных по информации средах. Экспертная оценка показала скорость производства знаний в 103 бит/ (чел-год), а экспериментальные данные — 128 бит/ (чел-час). Пока не представляется возможным в полном объёме измерить темпы производства знания, поскольку нет адекватных универсальных моделей.


Производство знаний из эмпирических данных — одна из основных проблем интеллектуального анализа данных. Существуют различные подходы к решению этой проблемы, в том числе — на основе нейросетевой технологии[4]

Цитаты

«Знание бывает двух видов. Мы либо знаем предмет сами, либо знаем, где можно найти о нём сведения.» С. Джонсон

См. также

Ссылки

Примечания

  1. Хочешь быть умным? Следуй трем гносеологическим принципам
  2. Пол Кругман «Как я работаю»
  3. Доррер М. Г., Психологическая интуиция искусственных нейронных сетей, Диссертация,… 1998. Другие копии онлайн: [1], [2]
  4. Горбань П. А. Нейросетевое извлечение знаний из данных и компьютерный психоанализ

Wikimedia Foundation. 2010.

Знание (понятие) — это… Что такое Знание (понятие)?

Зна́ние — форма существования и систематизации результатов познавательной деятельности человека. Выделяют различные виды знания: научное, обыденное (здравый смысл), интуитивное, религиозное и др. Обыденное знание служит основой ориентации человека в окружающем мире, основой его повседневного поведения и предвидения, но обычно содержит ошибки, противоречия. Научному знанию присущи логическая обоснованность, доказательность, воспроизводимость результатов, проверяемость, стремление к устранению ошибок и преодолению противоречий.

Зна́ние — субъективный образ объективной реальности, то есть адекватное отражение внешнего и внутреннего мира в сознании человека в форме представлений, понятий, суждений, теорий.

Зна́ние в широком смысле — совокупность понятий, теоретических построений и представлений.

Зна́ние в узком смысле — признак определённого объёма информации, определяющий её статус и отделяющий от всей прочей информации по критерию способности к решению поставленной задачи.

Зна́ние (предмета) — уверенное понимание предмета, умение самостоятельно обращаться с ним, разбираться в нём, а также использовать для достижения намеченных целей.

Зна́ние — в теории искусственного интеллекта, базах знаний и экспертных системах — совокупность данных, фактов, сведений и правил вывода (у индивидуума, общества или у системы ИИ) о мире, включающих в себя информацию о свойствах объектов, закономерностях процессов и явлений, а также правилах использования этой информации для принятия решений. Правила использования включают систему причинно-следственных связей. Главное отличие знаний от данных состоит в их активности, то есть появление в базе новых фактов или установление новых связей может стать источником изменений в принятии решений.

3на́ния фиксируются в знаках естественных и искусственных языков. Знание противоположно незнанию (отсутствию проверенной информации о чём-либо).

Классификация знаний

По природе

Знания могут быть

Декларативные знания содержат в себе лишь представление о структуре неких понятий. Эти знания приближены к данным, фактам. Например: высшее учебное заведение есть совокупность факультетов, а каждый факультет в свою очередь есть совокупность кафедр.

Процедурные же знания имеют активную природу. Они определяют представления о средствах и путях получения новых знаний, проверки знаний. Это алгоритмы разного рода. Например: метод мозгового штурма для поиска новых идей.

По степени научности

Знания могут быть научными и вненаучными.

Научные знания могут быть

  • эмпирическими (на основе опыта или наблюдения)
  • теоретическими (на основе анализа абстрактных моделей).

Научные знания в любом случае должны быть обоснованными на эмпирической или теоретической доказательной основе.

Теоретические знания — абстракции, аналогии, схемы, отображающие структуру и природу процессов, протекающих в предметной области. Эти знания обьясняют явления и могут использоваться для прогнозирования поведения объектов.

Вненаучные знания могут быть:

  • паранаучными — знания несовместимые с имеющимся гносеологическим стандартом. Широкий класс паранаучного (пара от греч. — около, при) знания включает в себя учения или размышления о феноменах, объяснение которых не является убедительным с точки зрения критериев научности;
  • лженаучными — сознательно эксплуатирующие домыслы и предрассудки. Лженаучное знание часто представляет науку как дело аутсайдеров. В качестве симптомов лженауки выделяют малограмотный пафос, принципиальную нетерпимость к опровергающим доводам, а также претенциозность. Лженаучное знание очень чувствительно к злобе дня, сенсации. Его особенностью является то, что оно не может быть объединено парадигмой, не может обладать систематичностью, универсальностью. Лженаучные знания сосуществуют с научными знаниями. Считается, что лженаучное знание обнаруживает себя и развивается через квазинаучное;
  • квазинаучными — они ищут себе сторонников и приверженцев, опираясь на методы насилия и принуждения. Квазинаучное знание, как правило, расцветает в условиях строго иерархированной науки, где невозможна критика власть предержащих, где жестко проявлен идеологический режим. В истории России периоды «триумфа квазинауки» хорошо известны: лысенковщина, фиксизм как квазинаука в советской геологии 50-х гг., шельмование кибернетики и т.д;
  • антинаучными — как утопичные и сознательно искажающие представления о действительности. Приставка «анти» обращает внимание на то, что предмет и способы исследования противоположны науке. С ним связывают извечную потребность в обнаружении общего легко доступного «лекарства от всех болезней». Особый интерес и тяга к антинауке возникает в периоды социальной нестабильности. Но хотя данный феномен достаточно опасен, принципиального избавления от антинауки произойти не может;
  • псевдонаучными — представляют собой интеллектуальную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном человеке, о чудовище из озера Лох-Несс;
  • обыденно-практическими — доставлявшими элементарные сведения о природе и окружающей действительности. Люди, как правило, располагают большим объемом обыденного знания, которое производится повседневно и является исходным пластом всякого познания. Иногда аксиомы здравомыслия противоречат научным положениям, препятствуют развитию науки. Иногда, напротив, наука длинным и трудным путем доказательств и опровержений приходит к формулировке тех положений, которые давно утвердили себя в среде обыденного знания. Обыденное знание включает в себя и здравый смысл, и приметы, и назидания, и рецепты, и личный опыт, и традиции. Оно хотя и фиксирует истину, но делает это не систематично и бездоказательно. Его особенностью является то, что оно используется человеком практически неосознанно и в своем применении не требует предварительных систем доказательств. Другая его особенность — принципиально бесписьменный характер.
  • личностными — зависящими от способностей того или иного субъекта и от особенностей его интеллектуальной познавательной деятелности.
  • «народной наукой» — особой формой вненаучного и внерационального знания, которая в настоящее время стала делом отдельных групп или отдельных субъектов: знахарей, целителей, экстрасенсов, а ранее шаманов, жрецов, старейшин рода. При своем возникновении народная наука обнаруживала себя как феномен коллективного сознания и выступала как этнонаука. В эпоху доминирования классической науки она потеряла статус интерсубъективности расположилась на периферии, вдали от центра официальных экспериментальных и теоретических изысканий. Как правило, народная наука существует и транслируется в бесписьменной форме от наставника к ученику. Она также иногда проявляется в виде заветов, примет, наставлений, ритуалов и пр.

По местонахождению

Выделяют : личностные (неявные, скрытые) знания и формализованные (явные) знания;

Неявные знания:

Формализованные (явные) знания:

  • знания в документах,
  • знания на компакт дисках,
  • знания в персональных компьютерах,
  • знания в Интернете,
  • знания в базах данных,
  • знания в базах знаний,
  • знания в экспертных системах.

Отличительные характеристики знания

Отличительные характеристики знания все ещё являются предметом неопределённости в философии. Согласно большинству мыслителей, для того чтобы нечто считалось знанием, это нечто должно удовлетворять трем критериям:

Однако, как иллюстрируют примеры проблемы Гетье, этого недостаточно. Предложен ряд альтернатив, включая доводы Роберта Нозика в пользу требования «прослеживания истины» и дополнительное требование Саймона Блэкберна, что мы не будем утверждать, что каждый, кто удовлетворяет любому из этих критериев «через неисправность, изъян, ошибку» обладает знанием. Ричард Киркхэм делает предположение, что наши определение знания должно требовать, чтобы свидетельства верящего были таковы, чтобы они логически влекли за собой истину убеждения.

Управление знаниями (Knowledge Management)

Управление знаниями пытается понять способ, которым знание используется и распространяется в организациях и рассматривает знание как соотносящееся с самим собой и возможное к повторному использованию. Повторное использование означает, что определение знания находится в состоянии постоянного изменения. Управление знаниями трактует знание как форму информации, которая наполнена контекстом, основанном на опыте. Информация — это данные, которые существенны для наблюдателя из-за их значимости для наблюдателя. Данные могут быть предметом наблюдения, но не обязательно должны быть им. В этом смысле знание состоит из информации, подкрепленной намерением или направлением. Этот подход находится в согласии с данные, информацию, знание, мудрость в виде пирамиды по увеличивающейся степени полезности.

Непосредственное (интуитивное) знание является продуктом интуиции — способности постижения истины путём прямого её усмотрения без обоснования с помощью доказательства.

Процесс научного познания, а также различные формы художественного освоения мира не всегда осуществляются в развёрнутом, логически и фактически доказательном виде. Нередко субъект схватывает мыслью сложную ситуацию, например во время военного сражения, определения диагноза, виновности или невиновности обвиняемого и т. п. Роль интуиции особенно велика там, где необходим выход за пределы существующих приёмов познания для проникновения в неведомое. Но интуиция не есть нечто неразумное или сверхразумное. В процессе интуитивного познания не осознаются все те признаки, по которым осуществляется вывод, и те приёмы, с помощью которых он делается. Интуиция не составляет особого пути познания, идущего в обход ощущений, представлений и мышления. Она представляет собой своеобразный тип мышления, когда отдельные звенья процесса мышления проносятся в сознании более или менее бессознательно, а предельно ясно осознаётся именно итог мысли — истина. [1][2]


Интуиции бывает достаточно для усмотрения истины, но её недостаточно, чтобы убедить в этой истине других и самого себя. Для этого необходимо доказательство.

Сложные системы искусственного интеллекта, основанные на нейросетевой технологии, а также экспертные системы, основанные на логической модели баз знаний демонстрируют поведение, которое имитирует человеческое мышление и интуицию. Обучение таких систем — эвристический процесс, состоящий в нахождении решения задачи на основе ориентиров поиска, недостаточных для получения логического вывода. Для интуиции характерна быстрота (иногда моментальность) формулирования гипотез и принятия решений, а также недостаточная осознанность его логических оснований. [3]

Логический вывод информации, конкретных и обобщенных сведений и данных производится в базах знаний и экспертных системах, использующих языки средства логического программирования на базе языка Пролог. Эти системы явно демонстрируют логический вывод новой информации, осмысленных сведений, данных, используя правила логического вывода и факты, закладываемые в базы знаний.

Обусловленное знание

Житейские знания

Житейские знания, как правило, сводятся к констатации фактов и их описанию, тогда как научные знания поднимаются до уровня объяснения фактов, осмысления их в системе понятий данной науки, включаются в состав теории.

Научные (теоретические) знания

Научному знанию присущи логическая обоснованность, доказательность, воспроизводимость познавательных результатов.

Эмпирические (опытные) знания

Эмпирические знания получают в результате применения эмпирических методов познания — наблюдения, измерения, эксперимента. Это знания о видимых взаимосвязях между отдельными событиями и фактами в предметной области. Оно, как правило, констатирует качественные и количественные характеристики объектов и явлений. Эмпирические законы часто носят вероятностный характер и не являются строгими.

Теоретические знания

Теоретические представления возникают на основе обобщения эмпирических данных. В то же время они влияют на обогащение и изменение эмпирических знаний.

Теоретический уровень научного знания предполагает установление законов, дающих возможность идеализированного восприятия, описания и объяснения эмпирических ситуаций, то есть познания сущности явлений. Теоретические законы имеют более строгий, формальный характер, по сравнению с эмпирическими.

Термины описания теоретического знания относятся к идеализированным, абстрактным объектам. Подобные объекты невозможно подвергнуть непосредственной экспериментальной проверке.

Личностные (неявные) знания

— это то, что мы не знаем (ноу-хау, секреты мастерства, опыт, озарение, интуиция)

Формализованные (явные) знания

Основная статья: Явные знания

Формализованные знания объективизируются знаковыми средствами языка. охватывают те знания, о которых мы знаем, мы можем их записать, сообщить другим (пример: кулинарный рецепт)

Социология знания

Основные статьи: Социология знания и Социология научного знания

Производство знаний

Основная статья: Производство знаний

Для экспертных оценок процесса появления новых знаний используют объём знания, накопленного в библиотеках. Экспериментальным путём изучают способность человека извлекать информацию в процессе самообучения на нормированных по информации средах. Экспертная оценка показала скорость производства знаний в 103 бит/ (чел-год), а экспериментальные данные — 128 бит/ (чел-час). Пока не представляется возможным в полном объёме измерить темпы производства знания, поскольку нет адекватных универсальных моделей.


Производство знаний из эмпирических данных — одна из основных проблем интеллектуального анализа данных. Существуют различные подходы к решению этой проблемы, в том числе — на основе нейросетевой технологии[4]

Цитаты

«Знание бывает двух видов. Мы либо знаем предмет сами, либо знаем, где можно найти о нём сведения.» С. Джонсон

См. также

Ссылки

Примечания

  1. Хочешь быть умным? Следуй трем гносеологическим принципам
  2. Пол Кругман «Как я работаю»
  3. Доррер М. Г., Психологическая интуиция искусственных нейронных сетей, Диссертация,… 1998. Другие копии онлайн: [1], [2]
  4. Горбань П. А. Нейросетевое извлечение знаний из данных и компьютерный психоанализ

Wikimedia Foundation. 2010.

Знание (понятие) — это… Что такое Знание (понятие)?

Зна́ние — форма существования и систематизации результатов познавательной деятельности человека. Выделяют различные виды знания: научное, обыденное (здравый смысл), интуитивное, религиозное и др. Обыденное знание служит основой ориентации человека в окружающем мире, основой его повседневного поведения и предвидения, но обычно содержит ошибки, противоречия. Научному знанию присущи логическая обоснованность, доказательность, воспроизводимость результатов, проверяемость, стремление к устранению ошибок и преодолению противоречий.

Зна́ние — субъективный образ объективной реальности, то есть адекватное отражение внешнего и внутреннего мира в сознании человека в форме представлений, понятий, суждений, теорий.

Зна́ние в широком смысле — совокупность понятий, теоретических построений и представлений.

Зна́ние в узком смысле — признак определённого объёма информации, определяющий её статус и отделяющий от всей прочей информации по критерию способности к решению поставленной задачи.

Зна́ние (предмета) — уверенное понимание предмета, умение самостоятельно обращаться с ним, разбираться в нём, а также использовать для достижения намеченных целей.

Зна́ние — в теории искусственного интеллекта, базах знаний и экспертных системах — совокупность данных, фактов, сведений и правил вывода (у индивидуума, общества или у системы ИИ) о мире, включающих в себя информацию о свойствах объектов, закономерностях процессов и явлений, а также правилах использования этой информации для принятия решений. Правила использования включают систему причинно-следственных связей. Главное отличие знаний от данных состоит в их активности, то есть появление в базе новых фактов или установление новых связей может стать источником изменений в принятии решений.

3на́ния фиксируются в знаках естественных и искусственных языков. Знание противоположно незнанию (отсутствию проверенной информации о чём-либо).

Классификация знаний

По природе

Знания могут быть

Декларативные знания содержат в себе лишь представление о структуре неких понятий. Эти знания приближены к данным, фактам. Например: высшее учебное заведение есть совокупность факультетов, а каждый факультет в свою очередь есть совокупность кафедр.

Процедурные же знания имеют активную природу. Они определяют представления о средствах и путях получения новых знаний, проверки знаний. Это алгоритмы разного рода. Например: метод мозгового штурма для поиска новых идей.

По степени научности

Знания могут быть научными и вненаучными.

Научные знания могут быть

  • эмпирическими (на основе опыта или наблюдения)
  • теоретическими (на основе анализа абстрактных моделей).

Научные знания в любом случае должны быть обоснованными на эмпирической или теоретической доказательной основе.

Теоретические знания — абстракции, аналогии, схемы, отображающие структуру и природу процессов, протекающих в предметной области. Эти знания обьясняют явления и могут использоваться для прогнозирования поведения объектов.

Вненаучные знания могут быть:

  • паранаучными — знания несовместимые с имеющимся гносеологическим стандартом. Широкий класс паранаучного (пара от греч. — около, при) знания включает в себя учения или размышления о феноменах, объяснение которых не является убедительным с точки зрения критериев научности;
  • лженаучными — сознательно эксплуатирующие домыслы и предрассудки. Лженаучное знание часто представляет науку как дело аутсайдеров. В качестве симптомов лженауки выделяют малограмотный пафос, принципиальную нетерпимость к опровергающим доводам, а также претенциозность. Лженаучное знание очень чувствительно к злобе дня, сенсации. Его особенностью является то, что оно не может быть объединено парадигмой, не может обладать систематичностью, универсальностью. Лженаучные знания сосуществуют с научными знаниями. Считается, что лженаучное знание обнаруживает себя и развивается через квазинаучное;
  • квазинаучными — они ищут себе сторонников и приверженцев, опираясь на методы насилия и принуждения. Квазинаучное знание, как правило, расцветает в условиях строго иерархированной науки, где невозможна критика власть предержащих, где жестко проявлен идеологический режим. В истории России периоды «триумфа квазинауки» хорошо известны: лысенковщина, фиксизм как квазинаука в советской геологии 50-х гг., шельмование кибернетики и т.д;
  • антинаучными — как утопичные и сознательно искажающие представления о действительности. Приставка «анти» обращает внимание на то, что предмет и способы исследования противоположны науке. С ним связывают извечную потребность в обнаружении общего легко доступного «лекарства от всех болезней». Особый интерес и тяга к антинауке возникает в периоды социальной нестабильности. Но хотя данный феномен достаточно опасен, принципиального избавления от антинауки произойти не может;
  • псевдонаучными — представляют собой интеллектуальную активность, спекулирующую на совокупности популярных теорий, например, истории о древних астронавтах, о снежном человеке, о чудовище из озера Лох-Несс;
  • обыденно-практическими — доставлявшими элементарные сведения о природе и окружающей действительности. Люди, как правило, располагают большим объемом обыденного знания, которое производится повседневно и является исходным пластом всякого познания. Иногда аксиомы здравомыслия противоречат научным положениям, препятствуют развитию науки. Иногда, напротив, наука длинным и трудным путем доказательств и опровержений приходит к формулировке тех положений, которые давно утвердили себя в среде обыденного знания. Обыденное знание включает в себя и здравый смысл, и приметы, и назидания, и рецепты, и личный опыт, и традиции. Оно хотя и фиксирует истину, но делает это не систематично и бездоказательно. Его особенностью является то, что оно используется человеком практически неосознанно и в своем применении не требует предварительных систем доказательств. Другая его особенность — принципиально бесписьменный характер.
  • личностными — зависящими от способностей того или иного субъекта и от особенностей его интеллектуальной познавательной деятелности.
  • «народной наукой» — особой формой вненаучного и внерационального знания, которая в настоящее время стала делом отдельных групп или отдельных субъектов: знахарей, целителей, экстрасенсов, а ранее шаманов, жрецов, старейшин рода. При своем возникновении народная наука обнаруживала себя как феномен коллективного сознания и выступала как этнонаука. В эпоху доминирования классической науки она потеряла статус интерсубъективности расположилась на периферии, вдали от центра официальных экспериментальных и теоретических изысканий. Как правило, народная наука существует и транслируется в бесписьменной форме от наставника к ученику. Она также иногда проявляется в виде заветов, примет, наставлений, ритуалов и пр.

По местонахождению

Выделяют : личностные (неявные, скрытые) знания и формализованные (явные) знания;

Неявные знания:

Формализованные (явные) знания:

  • знания в документах,
  • знания на компакт дисках,
  • знания в персональных компьютерах,
  • знания в Интернете,
  • знания в базах данных,
  • знания в базах знаний,
  • знания в экспертных системах.

Отличительные характеристики знания

Отличительные характеристики знания все ещё являются предметом неопределённости в философии. Согласно большинству мыслителей, для того чтобы нечто считалось знанием, это нечто должно удовлетворять трем критериям:

Однако, как иллюстрируют примеры проблемы Гетье, этого недостаточно. Предложен ряд альтернатив, включая доводы Роберта Нозика в пользу требования «прослеживания истины» и дополнительное требование Саймона Блэкберна, что мы не будем утверждать, что каждый, кто удовлетворяет любому из этих критериев «через неисправность, изъян, ошибку» обладает знанием. Ричард Киркхэм делает предположение, что наши определение знания должно требовать, чтобы свидетельства верящего были таковы, чтобы они логически влекли за собой истину убеждения.

Управление знаниями (Knowledge Management)

Управление знаниями пытается понять способ, которым знание используется и распространяется в организациях и рассматривает знание как соотносящееся с самим собой и возможное к повторному использованию. Повторное использование означает, что определение знания находится в состоянии постоянного изменения. Управление знаниями трактует знание как форму информации, которая наполнена контекстом, основанном на опыте. Информация — это данные, которые существенны для наблюдателя из-за их значимости для наблюдателя. Данные могут быть предметом наблюдения, но не обязательно должны быть им. В этом смысле знание состоит из информации, подкрепленной намерением или направлением. Этот подход находится в согласии с данные, информацию, знание, мудрость в виде пирамиды по увеличивающейся степени полезности.

Непосредственное (интуитивное) знание является продуктом интуиции — способности постижения истины путём прямого её усмотрения без обоснования с помощью доказательства.

Процесс научного познания, а также различные формы художественного освоения мира не всегда осуществляются в развёрнутом, логически и фактически доказательном виде. Нередко субъект схватывает мыслью сложную ситуацию, например во время военного сражения, определения диагноза, виновности или невиновности обвиняемого и т. п. Роль интуиции особенно велика там, где необходим выход за пределы существующих приёмов познания для проникновения в неведомое. Но интуиция не есть нечто неразумное или сверхразумное. В процессе интуитивного познания не осознаются все те признаки, по которым осуществляется вывод, и те приёмы, с помощью которых он делается. Интуиция не составляет особого пути познания, идущего в обход ощущений, представлений и мышления. Она представляет собой своеобразный тип мышления, когда отдельные звенья процесса мышления проносятся в сознании более или менее бессознательно, а предельно ясно осознаётся именно итог мысли — истина. [1][2]


Интуиции бывает достаточно для усмотрения истины, но её недостаточно, чтобы убедить в этой истине других и самого себя. Для этого необходимо доказательство.

Сложные системы искусственного интеллекта, основанные на нейросетевой технологии, а также экспертные системы, основанные на логической модели баз знаний демонстрируют поведение, которое имитирует человеческое мышление и интуицию. Обучение таких систем — эвристический процесс, состоящий в нахождении решения задачи на основе ориентиров поиска, недостаточных для получения логического вывода. Для интуиции характерна быстрота (иногда моментальность) формулирования гипотез и принятия решений, а также недостаточная осознанность его логических оснований. [3]

Логический вывод информации, конкретных и обобщенных сведений и данных производится в базах знаний и экспертных системах, использующих языки средства логического программирования на базе языка Пролог. Эти системы явно демонстрируют логический вывод новой информации, осмысленных сведений, данных, используя правила логического вывода и факты, закладываемые в базы знаний.

Обусловленное знание

Житейские знания

Житейские знания, как правило, сводятся к констатации фактов и их описанию, тогда как научные знания поднимаются до уровня объяснения фактов, осмысления их в системе понятий данной науки, включаются в состав теории.

Научные (теоретические) знания

Научному знанию присущи логическая обоснованность, доказательность, воспроизводимость познавательных результатов.

Эмпирические (опытные) знания

Эмпирические знания получают в результате применения эмпирических методов познания — наблюдения, измерения, эксперимента. Это знания о видимых взаимосвязях между отдельными событиями и фактами в предметной области. Оно, как правило, констатирует качественные и количественные характеристики объектов и явлений. Эмпирические законы часто носят вероятностный характер и не являются строгими.

Теоретические знания

Теоретические представления возникают на основе обобщения эмпирических данных. В то же время они влияют на обогащение и изменение эмпирических знаний.

Теоретический уровень научного знания предполагает установление законов, дающих возможность идеализированного восприятия, описания и объяснения эмпирических ситуаций, то есть познания сущности явлений. Теоретические законы имеют более строгий, формальный характер, по сравнению с эмпирическими.

Термины описания теоретического знания относятся к идеализированным, абстрактным объектам. Подобные объекты невозможно подвергнуть непосредственной экспериментальной проверке.

Личностные (неявные) знания

— это то, что мы не знаем (ноу-хау, секреты мастерства, опыт, озарение, интуиция)

Формализованные (явные) знания

Основная статья: Явные знания

Формализованные знания объективизируются знаковыми средствами языка. охватывают те знания, о которых мы знаем, мы можем их записать, сообщить другим (пример: кулинарный рецепт)

Социология знания

Основные статьи: Социология знания и Социология научного знания

Производство знаний

Основная статья: Производство знаний

Для экспертных оценок процесса появления новых знаний используют объём знания, накопленного в библиотеках. Экспериментальным путём изучают способность человека извлекать информацию в процессе самообучения на нормированных по информации средах. Экспертная оценка показала скорость производства знаний в 103 бит/ (чел-год), а экспериментальные данные — 128 бит/ (чел-час). Пока не представляется возможным в полном объёме измерить темпы производства знания, поскольку нет адекватных универсальных моделей.


Производство знаний из эмпирических данных — одна из основных проблем интеллектуального анализа данных. Существуют различные подходы к решению этой проблемы, в том числе — на основе нейросетевой технологии[4]

Цитаты

«Знание бывает двух видов. Мы либо знаем предмет сами, либо знаем, где можно найти о нём сведения.» С. Джонсон

См. также

Ссылки

Примечания

  1. Хочешь быть умным? Следуй трем гносеологическим принципам
  2. Пол Кругман «Как я работаю»
  3. Доррер М. Г., Психологическая интуиция искусственных нейронных сетей, Диссертация,… 1998. Другие копии онлайн: [1], [2]
  4. Горбань П. А. Нейросетевое извлечение знаний из данных и компьютерный психоанализ

Wikimedia Foundation. 2010.

1.3. Понятие знания и его типы

видеть! Видеть в широком смысле слова– видеть, слышать, обонять, ощущать и т. д. Основные формы чувственного познания– ощущение (когда мы воспринимаем какое-то отдельное качество: теплое, тяжелое, синее и .тд.), восприятие (когда мы воспринимаем целостный образ предмета, видим, например, яблоко, человека) и представление (когда мы можем представить себе наглядно и конкретно предмет, который сейчас не видим и не ощущаем).

Рационалисты, такие, как Платон, Декарт, Спиноза, Лейбниц

идр., напротив, полагали, что чувства наши слабы и недостоверны. Чувствам не дана сущность вещей, не дано прошлое, не дано будущее. Зато все это доступно разуму. Нельзя что-нибудь одновременно знать

ине знать: либо я знаю, либо не знаю. Но можно одновременно видеть

ине видеть, например закрыв рукой один глаз. Лозунг рационалистов: чтобы видеть – надо знать! Поскольку мой глаз не вооружен мыслью, знанием, я не увижу того, что мне нужно. Допустим, я открываю заднюю стенку телевизора; если я не изучал электронику и электротехнику,

ятам ничего не увижу, кроме бессмысленного для меня переплетения проводов, схем и т. д.

Основными формами рационального познания являются формы нашей мысли: понятие, суждение, умозаключение. Понятие открывает нам какой-нибудь существенный признак вещи. Очень многие явления мира даже представить себе нельзя, например скорость света или искривляющуюся в трехмерном пространстве Вселенную, но можно понять. Суждение – это такая связь между понятиями, в которой что-либо утверждается или отрицается, например, яблоня – это дерево. Умозаключение (силлогизм) – это такой способ мышления, когда мы из двух суждений можем непосредственно вывести третье, например:

Все люди смертны. Иванов – человек.

Следовательно, Иванов смертен.

Сенсуалисты утверждали, что все наше знание – из опыта, из конкретного индивидуального опыта отдельного человека, а рационалисты считали, что из опыта никаких всеобщих и необходимых знаний вывести нельзя. Допустим, я хочу открыть или подтвердить закон всемирного тяготения. Беру большой камень и подбрасываю его. Зная массу Земли и массу камня, я могу, в принципе, конечно, рассчитать скорость, с какой камень будет каждый раз стремиться к Земле. Но все дело в том, что из своего личного (индивидуального) опыта я не могу делать выводы относительно всей Вселенной. Нет никакой гарантии, что выводимый мною закон будет работать везде и всегда. Я могу подбросить камень сто раз, тысячу раз, но не могу быть уверенным, что в тысячу первый

ПОНЯТИЕ ЗНАНИЯ. Практика управления человеческими ресурсами

Читайте также

Знания, знания и еще раз знания

Знания, знания и еще раз знания Самый лучший способ чему-то научиться – это начать с малого. Но вскоре вы поймете, что масштабы проекта не имеют особого значения. Реализуя малый проект, вы должны будете предпринять те же самые шаги, что и в работе над крупным. А это

Знания – сила

Знания – сила «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь, и слушающих тебя» (1Тим. 4:16) «Примите учение мое, а не серебро; лучше знание, нежели отборное золото; потому что мудрость лучше жемчуга, и ничто из желаемого не сравнится с

Знания и навыки

Знания и навыки Кроме хорошо выверенной идеи для успешного ведения бизнеса вам потребуются определенные коммерческие навыки. Возможно, кое-что вы уже умеете. Остальному же придется учиться в процессе предпринимательства.Научиться, вероятно, придется многому, поскольку

Знания о продукте

Знания о продукте Во-первых, прежде чем вы начнете продавать товар/обслуживать клиентов, вы обязаны изучить каждую деталь и историю продукта. Наверняка, вы не сможете объяснить кому-то, насколько хороша та или иная вещь, прежде чем сами не узнаете, что она из себя

Воображение и знания

Воображение и знания  Основная причина, по которой нужно разрабатывать новые показатели, вполне ясна – добиться того, чтобы результаты, к которым вы стремитесь, стали обязательным требованием при выполнении соответствующего процесса. Однако, чтобы найти нужный

Навыки, знания и обучение

Навыки, знания и обучение Профессиональным участникам процесса необходимо больше разных знаний и умений, чем сотрудникам традиционной организации. Навыки – это то, что работник умеет делать. Они не ограничиваются ручными навыками, такими как калибровка станка. Их

Вопрос 46. Понятие о системе национальных счетов (СНС). Понятие экономического производства и его границ в СНС

Вопрос 46. Понятие о системе национальных счетов (СНС). Понятие экономического производства и его границ в СНС Система национальных счетов – это система расчета макроэкономических показателей, предназначенная для характеристики и анализа развития рыночной экономики на

Знания в управлении

Знания в управлении Но (возвращаюсь назад) чтобы осуществить этот захват, надо развить средства прогнозирования, средства проектирования, средства исследования возможных траекторий. И тогда оказывается, что вся тайна и специфика управленческой деятельности заложена в

Системность знания

Системность знания Так вот, в «Трактате о системах» Кондильяк обсуждал проблему системности знания. Он показал, что знание всегда образует систему. Мы не можем указать на какое-то знание и сказать: вот оно, вот его границы; мы не можем трактовать его как вещь. И

Схема двойного знания

Схема двойного знания Мы фактически все время в ней работали, и хотя неявно я уже ее обсуждал, но явно обсуждаю ее в первый раз. Итак, схема двойного, или множественного, знания.Представим себе, что у меня есть схема моего объекта. Вот я ее начертил и начинаю ее понимать как

Научные знания

Научные знания А пока я говорю следующее. Есть мир знаний. Есть установка на вопрос, что есть объект на самом деле. Сначала фиксируется пустое место — причем именно как пустое, незнаемое. В этом все дело. И этим закладывается постоянный механизм развития. Тот, кто

Функции знания

Функции знания Знания — это отнюдь не обязательно орудия или инструменты. Более того, это скорее не орудия и не инструменты, а нечто принципиально более важное, более значимое. И тот, говорю я, кто рассматривает знание как орудие или инструмент работы, низводит себя как

Знания, на которые мы опирались

Знания, на которые мы опирались В основе того, о чем написано в этой книге, лежат годы исследований. Наша организация, Great Place to Work Institute, занималась изучением выдающихся работодателей с самого момента своего основания в 1991 году. Однако исследования как таковые начались

Системы и «Глубинные Знания»

Системы и «Глубинные Знания» Уильям Эдвардс Деминг утверждал, что настоящее улучшение качества невозможно без глубинных знаний. По Демингу, глубинные знания основываются на:? понимании теории познания;? знании вариабельности;? понимании психологии;? понимании

Знания

Знания Для того чтобы клиенты были к вам лояльны, необходимо постоянно напоминать о себе. Использование знаний играет в этом не последнюю роль. Вы можете постоянно присылать своим клиентам различную полезную информацию, и в этом случае как только проблема станет для них

Формы знания и общество. Сущность и понятие социологии культуры

Scheler M. Max Scheler Gesammelte Werke. In fünfzehn Bänden / Hrsg. von M. Scheler und M. S. Frlngs. Bern: A.Francke AG Verlag und Bonn: Bouvier Verlag Herbert Grundmann.

Bd. 1: Frühe Schriften. Bern: A.Francke AG Verlag, 1971.

Bd. 2: Der Formalismus in der Ethik und die materiale Wertethik. Bern: A.Francke AG Verlag, 1980.

Bd. 3: Vom Umsturz der Werte. Bern: A.Francke AG Verlag, 1972.

Bd. 4: Polittsch-pädagogische Schrtften. Bern: A.Francke AG Verlag, 1982.

Bd. 5: Vom Ewigen im Menschen. Bern: A.Francke AG Verlag, 1954.

Bd. 6: Schrtften zur Soziologie und Weltanschauungslehre. Bonn: Bouvier Verlag Herbert Grundmann, 1986.

Bd. 7: Wesen und Formen der Sympathie — Die deutsche Philosophie der Gegenwart Bern: A.Francke AG Verlag, 1973.

Bd. 8: Die Wissensformen und die Gesellschqft. Bern: A.Francke AG Verlag, 1980.

Bd. 9: Spate Schrifien. Bern: A.Francke AG Verlag, 1976.

Bd. 10: Schriften aus dem NachLass — Bd. 1: Zur Ethik und Erkenntnislehre. Bonn: Bouvier Verlag Herbert Grundmann, 1986.

Bd. 11: Schriften aus dem Nachlass—Bd. 2: Erkenntnislehre und Metaphysik. Bern: A.Francke AG Verlag, 1979.

Bd. 12: Schriften aus dem Nachlass — Bd. 3: Philosophische Anthropologie. Bonn: Bouvier Verlag Herbert Grundmann, 1987.

Bd. 13: Schrtften aus dem Nachlass — Bd. 4: Philosophie und Geschichte. Bonn: Bouvier Verlag Herbert Grundmann, 1990.

Bd. 14: Schriften aus dem Nachlass — Bd .5: Varia I. Bonn: Bouvier Verlag Herbert Grundmann, 1993.

Bd. 15: Schrifien aus dem Nachlass — Bd. 6: Varia II. Bonn: Bouvier Verlag Herbert Grundmann, (erscheint voraussichtlich 1996).

Шелер М. Избранные произведения. М.: Гнозис, 1994.

Публикации о Максе Шелере:

Frings M.S. Max Scheler. A Concise Introduction into the World of a Great Thinker. Pittsburgh, 1965.

Max Scheler im Gegenwartsgeschehen der Philosophie / Hrsg. von P.Good im Auftrag der Deutschen Gesellschaft fuer phanomenologische Forschung. Bern und München: Francke Verlag, 1975.

Малинкин А.Н. Перcоналистическая социология Макса Шелера // Социологические исследования. 1989. № 1.

Базовые понятия (знания) в REST API — REST API

Каждое понятие ниже играет важную роль в понимании WordPress REST API. Давайте ознакомимся с понятиями и фразами, которые используются в этом руководстве, чтобы иметь представление о чем речь. Подробнее каждое понятие прямо или косвенно рассмотрено в других разделах этого руководства.

JSON

Это простой и удобный формат данных, который выглядит как объект в JavaScript, отсюда и название (JavaScript Object Notation). Пример JSON формата:

{
	"string": "строка",
	"integer": 25,
	"boolean": true,
	"array": [ 1, 2, 3 ],
	"object": {
		"string": "строка"
	}
}

REST получает и отдает JSON. Это позволяет разработчикам создавать, читать и обновлять контент WordPress с клиентского JavaScript или из внешних приложений, написанных на любом языке программирования.

Пример JSON ответа в REST API: https://wp-kama.ru/api/oembed/1.0/embed?url=https%3A%2F%2Fwp-kama.ru%2Fhandbook%2Frest%2Fbasic

меню

HTTP Клиент (или просто Клиент)

Инструмент, который используется для взаимодействия с REST API. Этот инструмент позволяет создавать HTTP запросы и умеет обрабатывать полученные ответы.

Таким инструментом может быть:

  • Postman — программа или расширение для Chrome.
  • REST Easy — расширение для Firefox для тестирования запросов в браузере
  • httpie — тестирование запросов в командной строке.
  • WordPress HTTP API — клиент самого WordPress. Его, например, можно использовать для доступа к одному сайту WordPress с другого.
меню

Маршруты и Эндпоинты

  • Маршрут (Route — роут) — это «имя», которое отсылает работу API к определенным эндпоинтам. Если упростить, то можно сказать, что маршрут — это URL к которому можно обратиться разными HTTP методами. Маршрут может иметь несколько эндпоинтов.

  • Эндпоинт (Endpoint — конечная точка) — это само обращение к маршруту отдельным HTTP методом. Эндпоинт выполняют конкретную задачу, принимают параметры и возвращают данные Клиенту.
Разберем URL

http://example.com/wp-json/wp/v2/posts/123:

  • Здесь wp/v2/posts/123 — это маршрут, а /wp-json — это базовый путь самого REST API.
  • Этот маршрут имеет 3 эндпоинта:
    • GET — запускает метод get_item() и возвращает данные поста Клиенту.
    • PUT|PATCH|POST — запускает метод update_item(), обновляет данные и возвращает их Клиенту.
    • DELETE — запускает метод delete_item(), удаляет пост и возвращает только что удаленные данные Клиенту.
Запрос к корневому маршруту

Если сделать GET запрос к корневому маршруту http://example.com/wp-json/, мы получим JSON ответ, в котором видно какие доступны маршруты, и какие доступны эндпоинты для каждого из них. При этом маршрут тут это / (корень), а при GET запросе он становится эндпоинтом (конечной точкой).

Маршрут без ЧПУ

На сайтах без ЧПУ маршрут (с претворяющем слэшем) добавляется в URL как значение параметра rest_route. Например:

  • http://example.com/?rest_route=/ — корневой маршрут.
  • http://example.com/?rest_route=/wp/v2/posts/123 — получение поста 123.
меню

Пространство имён

Пространство имён — это начальная часть маршрута (префикс маршрута). Например, у WP есть маршрут wp/v2/posts, где wp/v2 — это пространство имён.

Пространство имен нужно, чтобы сделать название маршрута уникальным и таким образом избежать конфликтов при создании множества маршрутов разными плагинами/темами.

Пространство имени должно состоять из двух частей: vendor/package, где vendor — это поставщик (например название плагина или темы), а package — это версия кода указанного поставщика.

Для примера возьмем префикс WP — wp/v2:

  • wp — это первая часть — определяет имя модуля. Например, для плагина, там нужно указывать название плагина.
  • v2 — это вторая часть — определяет версию модуля. Например у WordPress была первая версия v1, но с расширением REST API код кардинально изменился и так появилась v2. Также может быть и с плагином, например, он писался и все было хорошо, пока не появились новые задачи и новый функционал, который несовместим со старой версией. И вот разработчик решает не улучшать текущую версию, а делать новую. Но при этом нужна обратная совместимость, чтобы старая версия работала как и прежде. Для этого создается новое пространство имени с v2 и туда пишется новый функционал, а старый v1 работает как работал.

Еще одно преимущество использования пространства имён — это то, что Клиенты смогут обнаружить ваше произвольное API. Список пространств отображается по главному запросу на корневой URL REST API:

{
  "name": "WordPress Site",
  "description": "Just another WordPress site",
  "url": "http://example.com/",
  "namespaces": [
	"wp/v2",
	"vendor/v1",
	"myplugin/v1",
	"myplugin/v2",
  ]
}

При регистрации произвольных маршрутов настоятельно рекомендуется указывать пространство имени!

Если вам нужно интегрироваться в пространство имени WP, то для создаваемого маршрута, можно указать пространство wp/v2. Однако делать это нужно с пониманием дела!

Что если не указать пространство имени?

Допустим мы хотим иметь маршрут /books. Регистрируем его с помощью register_rest_route(), в результате получаем такой URL маршрута: http://example.com/wp-json/books. Маршрут будет работать, но это плохая практика, поскольку мы в конечном итоге загрязняем потенциальные маршруты API!

Например, что если и другой плагин сделает тоже самое, тогда мы получим конфликт и один из маршрутов перестанет работать! Да, есть четвертый логический параметр register_rest_route(), который позволяет указать нужно ли перезаписывать существующий маршрут с таким же называнием, но это лишь лечение симптомов, а не болезни. Пространства имён позволяет не допускать подобных болезней.

меню

CRUD

Сокращение от Create, Read, Update, Delete. Это короткое название всех видов операций маршрута, которые он позволяет делать: читать, создавать, обновлять и удалять что-либо (ресурс).

Ресурс

Ресурсы — это сущности в WordPress — это Посты, Страницы, Комментарии, Юзеры, Элементы таксономий (термины) и т.д.

WP-API позволяет HTTP-клиентам выполнять CRUD операции с ресурсами (create, read, update, delete).

Пример того, как REST API взаимодействует с ресурсами:

меню

Путь к ресурсу

Путь к ресурсу — это имя ресурса в маршруте. Путь к ресурсу должен указывать, с каким ресурсом связана конечная точка. Например возьмем маршруты: wp/v2/posts и wp/v2/posts/{id}, тут путь к ресурсу будет /posts. Чтобы избежать конфликтов, путь к ресурсу должен быть уникальным в пределах текущего пространства имени.

Допустим, у нас есть плагин для интернет магазина и у него есть два основных типа ресурсов: заказы (на продукты) и продукты. Эти ресурсы связаны между собой, но это не одно и то же, и поэтому каждый из них должен «жить» по отдельному пути. Так, наши маршруты могут выглядеть следующим образом: /my-shop/v1/orders и /my-shop/v1/products.

меню

Запрос

Один из основных классов в структуре WordPress REST API это WP_REST_Request. Этот класс используется для получения информации из запроса.

Запрос может быть отправлен удаленно через HTTP или внутренне из PHP. Объекты WP_REST_Request создаются автоматически при каждом запросе HTTP к маршруту. Данные, указанные в запросе определяют, какой ответ будет получен.

Ответ

Ответ — это данные которые вернутся из API в ответ на запрос. Ответы от конечных точек управляются классом WP_REST_Response. Класс предоставляет разные способы взаимодействия с данными ответа.

Ответы могут возвращать разные данные, в том числе JSON объект ошибки:

{
	"code": "rest_missing_callback_param",
	"message": "Отсутствует параметр: reassign",
	"data": {
		"status": 400,
		"params": [
			"reassign"
		]
	}
}

В заголовках ответа также указывается его статус код (200, 401). В REST API статус код часто важен, на его основе можно понять что не так с запросом. Подробнее про статус коды смотрите в отдельном разделе.

меню

HTTP Методы

HTTP метод указывается при запросе Клиентом и определяет тип действия, которое Клиент хочет выполнить над ресурсом.

Методы которые используются в WP API:

  • GET — используются для получения (чтения) ресурсов (например постов).
  • POST — для создания ресурсов.
  • POST/PUT/PATCH — для обновления ресурсов.
  • DELETE — для удаления ресурсов.
  • OPTIONS — для получения полного описания маршрута.

Не все клиенты поддерживают все эти методы или может быть на сервере установлен фаервол, который запрещает некоторые методы.

Поэтому в WP API есть возможность указать такой метод по-другому:

  • в параметре запроса _method.
  • или в заголовке запроса X-HTTP-Method-Override.

Например, если нужно удалить ресурс, но для Клиента невозможно указать метод DELETE, то запрос можно отправить методом GET или POST, а сам метод передать в URL так: /wp-json/my-shop/v1/products/1?_method=DELETE. _method параметр имеет больший приоритет над реальным методом запроса и в этом случае WP API будет обрабатывать запрос как если бы он был отправлен методом DELETE.

меню

Схема

Схема в REST API — это полное описание маршрута, оно рассказывает нам о маршруте все:

  • Какие в маршруте используются методы (GET POST).
  • Какие у него есть эндпоинты (конечные точки),
  • Какие у эндпоинта могут быть параметры.
  • Какими методами можно обращаться к эндпоинту.
  • Какую схему имеет ресурс (пост, коммент), с которым работает маршрут. Схема ресурса показывает какие будут возвращены поля при ответе на запрос при том или ином контексте.

Под словом «схема» можно понимать разные Схемы. В общем смысле — это Схема маршрута — это общая схема всего маршрута, в которую входят две схемы:

  • Схемы эндпоинтов — это то какими методами можно обращаться к эндпоинту и то какие ему можно передать параметры. Таких схем у маршрута обычно несколько.
  • Схема ресурса — это поля (данные) из которых состоит ресурс. Например, пост состоит из: заголовка, контента, даты и т.д.

В WP API схема представлена в виде JSON объекта и получить его можно сделав OPTIONS запрос на маршрут. Схема предоставляет машиночитаемые данные, поэтому любой Клиент который умеет читать JSON может понять с какими данными ему предстоит работать.

Рассмотрим пример

Возьмем маршрут /wp/v2/categories и посмотрим его схему:

$ curl -X OPTIONS -i http://demo.wp-api.org/wp-json/wp/v2/categories
GitHub
{
    "namespace": "wp/v2",
    "methods": [
        "GET",
        "POST"
    ],
    "endpoints": [
        {
            "methods": [
                "GET"
            ],
            "args": {
                "context": {
                    "required": false,
                    "default": "view",
                    "enum": [
                        "view",
                        "embed",
                        "edit"
                    ],
                    "description": "Рамки в которых сделан запрос, определяют поля в ответе.",
                    "type": "string"
                },
                "page": {
                    "required": false,
                    "default": 1,
                    "description": "Текущая страница коллекции.",
                    "type": "integer"
                },
                "per_page": {
                    "required": false,
                    "default": 10,
                    "description": "Максимальное число объектов возвращаемое в выборке.",
                    "type": "integer"
                },
                "search": {
                    "required": false,
                    "description": "Ограничить результаты до совпадающих со строкой.",
                    "type": "string"
                },
                "exclude": {
                    "required": false,
                    "default": [],
                    "description": "Убедиться что выборка исключает определенные ID.",
                    "type": "array",
                    "items": {
                        "type": "integer"
                    }
                },
                "include": {
                    "required": false,
                    "default": [],
                    "description": "Ограничить выборку до определенных ID.",
                    "type": "array",
                    "items": {
                        "type": "integer"
                    }
                },
                "order": {
                    "required": false,
                    "default": "asc",
                    "enum": [
                        "asc",
                        "desc"
                    ],
                    "description": "Упорядочить сортировку атрибута по возрастанию или убыванию.",
                    "type": "string"
                },
                "orderby": {
                    "required": false,
                    "default": "name",
                    "enum": [
                        "id",
                        "include",
                        "name",
                        "slug",
                        "include_slugs",
                        "term_group",
                        "description",
                        "count"
                    ],
                    "description": "Сортировать коллекцию по атрибутам элемента.",
                    "type": "string"
                },
                "hide_empty": {
                    "required": false,
                    "default": false,
                    "description": "Скрывать ли элементы не назначенные ни одной записи.",
                    "type": "boolean"
                },
                "parent": {
                    "required": false,
                    "description": "Ограничить выборку элементами назначенными определенному родителю.",
                    "type": "integer"
                },
                "post": {
                    "required": false,
                    "description": "Ограничить выборку элементами назначенными определенной записи.",
                    "type": "integer"
                },
                "slug": {
                    "required": false,
                    "description": "Ограничить выборку элементами с одним или более специальными ярлыками. ",
                    "type": "array",
                    "items": {
                        "type": "string"
                    }
                }
            }
        },
        {
            "methods": [
                "POST"
            ],
            "args": {
                "description": {
                    "required": false,
                    "description": "HTML описание элемента.",
                    "type": "string"
                },
                "name": {
                    "required": true,
                    "description": "HTML название элемента.",
                    "type": "string"
                },
                "slug": {
                    "required": false,
                    "description": "Буквенно-цифровой идентификатор элемента уникальный для его типа.",
                    "type": "string"
                },
                "parent": {
                    "required": false,
                    "description": "ID элемента родителя.",
                    "type": "integer"
                },
                "meta": {
                    "required": false,
                    "description": "Мета поля.",
                    "type": "object"
                }
            }
        }
    ],
    "schema": {
        "$schema": "http://json-schema.org/draft-04/schema#",
        "title": "category",
        "type": "object",
        "properties": {
            "id": {
                "description": "Уникальный идентификатор элемента.",
                "type": "integer",
                "context": [
                    "view",
                    "embed",
                    "edit"
                ],
                "readonly": true
            },
            "count": {
                "description": "Число опубликованных записей элемента.",
                "type": "integer",
                "context": [
                    "view",
                    "edit"
                ],
                "readonly": true
            },
            "description": {
                "description": "HTML описание элемента.",
                "type": "string",
                "context": [
                    "view",
                    "edit"
                ]
            },
            "link": {
                "description": "URL элемента.",
                "type": "string",
                "format": "uri",
                "context": [
                    "view",
                    "embed",
                    "edit"
                ],
                "readonly": true
            },
            "name": {
                "description": "HTML название элемента.",
                "type": "string",
                "context": [
                    "view",
                    "embed",
                    "edit"
                ],
                "required": true
            },
            "slug": {
                "description": "Буквенно-цифровой идентификатор элемента уникальный для его типа.",
                "type": "string",
                "context": [
                    "view",
                    "embed",
                    "edit"
                ]
            },
            "taxonomy": {
                "description": "Тип атрибуции элемента.",
                "type": "string",
                "enum": [
                    "category",
                    "post_tag",
                    "nav_menu",
                    "link_category",
                    "post_format"
                ],
                "context": [
                    "view",
                    "embed",
                    "edit"
                ],
                "readonly": true
            },
            "parent": {
                "description": "ID элемента родителя.",
                "type": "integer",
                "context": [
                    "view",
                    "edit"
                ]
            },
            "meta": {
                "description": "Мета поля.",
                "type": "object",
                "context": [
                    "view",
                    "edit"
                ],
                "properties": []
            }
        }
    },
    "_links": {
        "self": "http://wptest.ru/wp-json/wp/v2/categories"
    }
}

Схемы эндпоинтов:

В ключе endpoints мы видим «Схемы эндпоинтов», т.е. какие у маршрута есть конечные точки. Их тут две: GET (получит рубрики) и POST (создаст рубрику). И тут же описаны все возможные параметры для этих конечных точек.

Вот код схемы одного эндпоинта из кода выше (этот эндпоинт создает рубрику):

"endpoints": [
	{
		"methods": [
			"POST"
		],
		"args": {
			"description": {
				"required": false,
				"description": "HTML описание элемента.",
				"type": "string"
			},
			"name": {
				"required": true,
				"description": "HTML название элемента.",
				"type": "string"
			},
			"slug": {
				"required": false,
				"description": "Буквенно-цифровой идентификатор элемента уникальный для его типа.",
				"type": "string"
			},
			"parent": {
				"required": false,
				"description": "ID элемента родителя.",
				"type": "integer"
			},
			"meta": {
				"required": false,
				"description": "Мета поля.",
				"type": "object"
			}
		}
	}
]

Схема ресурса:

В ключе schema мы видим «Схему ресурса», т.е. все аргументы JSON объекта, которые вернет API в случае удачного CRUD запроса.

Так выглядит схема ресурса (рубрики) из кода выше:

"schema": {
	"$schema": "http://json-schema.org/draft-04/schema#",
	"title": "category",
	"type": "object",
	"properties": {
		"id": {
			"description": "Уникальный идентификатор элемента.",
			"type": "integer",
			"context": [
				"view",
				"embed",
				"edit"
			],
			"readonly": true
		},
		"count": {
			"description": "Число опубликованных записей элемента.",
			"type": "integer",
			"context": [
				"view",
				"edit"
			],
			"readonly": true
		},
		"description": {
			"description": "HTML описание элемента.",
			"type": "string",
			"context": [
				"view",
				"edit"
			]
		},
		"link": {
			"description": "URL элемента.",
			"type": "string",
			"format": "uri",
			"context": [
				"view",
				"embed",
				"edit"
			],
			"readonly": true
		},
		"name": {
			"description": "HTML название элемента.",
			"type": "string",
			"context": [
				"view",
				"embed",
				"edit"
			],
			"required": true
		},
		"slug": {
			"description": "Буквенно-цифровой идентификатор элемента уникальный для его типа.",
			"type": "string",
			"context": [
				"view",
				"embed",
				"edit"
			]
		},
		"taxonomy": {
			"description": "Тип атрибуции элемента.",
			"type": "string",
			"enum": [
				"category",
				"post_tag",
				"nav_menu",
				"link_category",
				"post_format"
			],
			"context": [
				"view",
				"embed",
				"edit"
			],
			"readonly": true
		},
		"parent": {
			"description": "ID элемента родителя.",
			"type": "integer",
			"context": [
				"view",
				"edit"
			]
		},
		"meta": {
			"description": "Мета поля.",
			"type": "object",
			"context": [
				"view",
				"edit"
			],
			"properties": []
		}
	}
}

Вот более читаемый вариант схемы ресурса (рубрики) из кода выше:

Параметр Контекст Описание
id
число
view, edit, embed ID термина (рубрики).
Только для чтения.
count
число
view, edit Количество записей находящихся в термине (рубрике).
Только для чтения.
description
строка
view, edit Описание термина (рубрики).
link
строка, uri
view, edit, embed URL термина (рубрики).
Только для чтения.
name
строка
view, edit, embed Название термина (рубрики).
slug
строка
view, edit, embed Слаг (ярлык) термина (рубрики), обычно создается из названия.
taxonomy
строка
view, edit, embed Название таксономии.
Только для чтения.
Может быть: category, post_tag, nav_menu, link_category, post_format
parent
число
view, edit ID родительского термина.
meta
объект
view, edit Мета поля.

Контекст в схеме

Контекст — показывает какие поля объекта вернутся в ответе при создании запроса в указанном контексте. Например, при обновлении или создании рубрики вернутся поля соответствующие контексту edit.

меню

Обнаружение

Это процесс выяснения любых деталей о работе с REST API. Например:

  • Клиент может попытаться «обнаружить» включен ли вообще REST API на сайте. См. Обнаружение REST API.
  • Клиент может прочитать Схему маршрута и понять, какие у него есть конечные точки и какая у него схема ресурса.

Контроллер

Это PHP класс созданный по разработанному разработчиками WP стандарту WP_REST_Controller.

Классы контроллеров объединяют отдельные части REST API в единый механизм. В них должны создаваться маршруты, они должны обрабатывать запросы, генерировать ответы API и описывать схему ресурса.

Концепция контроллера принята в рамках WP-API для того, чтобы иметь стандартный шаблон для классов контроллера — классов представляющих ресурсы (конечные точки). Шаблоном класса контроллера является абстрактный класс WP_REST_Controller. Каждый класс контроллера должен иметь аналогичную схему методов, сделано так для того, чтобы все конечные точки имели одинаковые названия PHP методов.

Подробнее читайте в разделе Классы контроллеров!

меню

CURIE (компактный URL)

CURIEs — «Compact URIs» — URL записывается в компактном виде, чтобы понятно и универсально выглядеть в ответе API. Пример CURIE: https://api.w.org/term превратится в wp:term при генерации ответа API. Подробнее читайте в этом разделе.

1.3: Концепция знания

Итак, когда человек овладевает истинным понятием чего-либо без счета, его ум действительно думает об этом, но он этого не знает, ибо если он не может дать и получить отчет о вещи, у него нет знания этой вещи. Но когда он также завладел счетом, все это становится для него возможным, и он полностью вооружен знанием.

—ПЛАТО1

Определения и словесные игры

Предположим, что нас интересует вопрос экономической справедливости — тот факт, что немногие смехотворно богаты, тогда как многие жалко бедны.Мы могли бы созвать научную конференцию, чтобы обсудить этот вопрос и предложить какую-то последовательную социальную политику. Экономисты могли бы рассказать нам о том, как распределение доходов эмпирически связано с национальной производительностью. Политологи могли бы что-то сказать об относительных налоговых ставках и объеме государственных услуг. Социологи могли бы рассмотреть социальные последствия долгосрочной бедности. Историки могли бы дать нам некоторое представление о том, стала ли проблема лучше или хуже, чем она была сто лет назад. Было бы совсем не удивительно, если бы какой-нибудь философ написал статью о значении экономической справедливости.С одной стороны, такой вклад кажется необходимым и основополагающим. В конце концов, как мы можем разумно построить какую-то социальную политику, направленную на большую экономическую справедливость, если мы не предельно ясно понимаем, что мы подразумеваем под этим понятием? С другой стороны, однако, вклад философа кажется легкомысленным и даже контрпродуктивным. Если есть широкое согласие в том, что существует проблема, которую необходимо решить, то интерес философа к давно умершим мыслителям, таким как Платон, Адам Смит и Маркс, может показаться нам безответственной тратой времени и интеллектуальной энергии.Чтобы продолжить этот пример, предположим, что статья философа предлагает определение экономической справедливости, которое предполагает некоторое противоречие с другими широко распространенными ценностями и социальной политикой и заходит так далеко, что предполагает, что у нас никогда не будет концепции экономической справедливости. что каждый будет чувствовать себя комфортно. Интерес философа к теории и определению терминов может показаться нам подрывным. Может быть трудно и противоречиво сформулировать теорию о природе экономической справедливости, с которой согласятся все.Тем не менее, мы познаем несправедливость, когда видим ее. И предполагать, что мы тратим свое время на определение терминов и выдвигание тонких философских аргументов вместо того, чтобы предлагать конструктивные решения очевидных проблем, от которых страдает наше общество, опасно и аморально. Но все это совершенно несправедливо. Ни один здравомыслящий философ не предложит нам тратить все свое время и энергию на академические теоретические занятия. Очевидно, что бывают кризисы, требующие немедленных действий, и все мы признаем необходимость принимать решения на основе далеко не полной информации.Но есть и потребность в абстрактной теоретической работе. Кажется безумием предлагать значительные социальные изменения, которые затронут всех нас, без четкого понимания того, что мы пытаемся осуществить. Сделать паузу, чтобы поразмыслить о природе экономической справедливости (определить наши термины, как они говорят), может быть полезно даже в неотложное время.

Простите за отступление. Я включил его, потому что считаю, что многие начинающие исследователи видят большую часть традиционной эпистемологии в том же немилосердном свете, в каком изображался наш философ.Каждый читатель этой книги является зрелым носителем английского языка. Глагол , чтобы знать , и абстрактное существительное , знание — довольно обычные слова в английском языке. Очевидно, мы должны знать, что они означают. Мы обнаружим, однако, что чрезвычайно трудно сформулировать ясное и последовательное определение или теорию знания.

Миф об определении

В этой главе обсуждаются возможности предложить полезный анализ или определение понятия знания.В качестве отправной точки нам нужно уделить немного времени тому, чтобы развеять распространенное заблуждение о важности определения в повседневных контекстах, а также в философских контекстах. Широко распространено мнение, что люди не знают значения слов, которые они используют, — они не знают, о чем говорят, — если они не могут дать адекватные определения всем этим словам. Это просто ошибочное понимание смысла.

Кто-то может быть отличным спортсменом — например, отбивающим в бейсболе — но очень плохим тренером или учителем ударов.Удивительно, но другие могут быть посредственными нападающими, но превратиться в выдающихся тренеров по ударам. Причина, по которой эти вещи возможны, заключается в том, что существует огромная разница между выполнением чего-либо и описанием или объяснением того, как что-то делать. Задумайтесь на мгновение о тех вещах, в которых вы лучше всего разбираетесь — штрафных бросках, игре на музыкальном инструменте, езде на велосипеде и т. д. Насколько вы были бы уверены, что сможете научить кого-то еще тому, как быть искусным в этих видах деятельности? Не могли бы вы написать для них инструкцию о том, как сделать что-то из этого?

Говорить на языке больше похоже на игру в бейсбол, чем на хорошего тренера по ударам.Язык — это искусная деятельность, которой люди овладевают с удивительной легкостью способами, которые философы, психологи и лингвисты только начинают осознавать. Я могу с уверенностью предположить, что любой читатель этой книги достаточно хорошо владеет английским языком, чтобы хорошо знать значение почти каждого слова, на анализ или определение которого философы потратили много времени и энергии. Вы все знаете значение таких терминов, как красота , справедливость и знание , потому что вы можете использовать предложения, подобные приведенным ниже, для общения с другими носителями английского языка.

  1. 1. Красивая картина.
  2. 2. Простая справедливость требует, чтобы все дети играли.
  3. 3. Вы действительно не знаете, что Доджерс выиграют вымпел; вы просто надеетесь, что они будут.

Все это важно, потому что так легко забыть в разгар философских баталий. В этой главе мы собираемся проанализировать понятие знания. Мы увидим, что эта задача сложна, противоречива и, возможно, в конце концов ее невозможно выполнить удовлетворительно.Это ни на секунду не означает, что вы или великие умы западной философии не знаете, как использовать такие слова, как знать и знание в целях ясного общения.

Потребность в концептуальной ясности

Хотя я на 100% поддерживаю то, что сказал ранее, это не означает, что тщательный концептуальный анализ не важен. Люди иногда делают замечательные заявления о знаниях. Мы только что видели, как скептик может составить правдоподобные и тревожные аргументы, о которых мы почти ничего не знаем.Аргументы последней главы являются классическими примерами интеллектуальных проблем, занимающих внимание профессиональных философов. Однако споры о знании не ограничиваются философами. Мы часто слышим, что современные ученые не знают, что эволюция путем естественного отбора верна. Многие утверждают, что это всего лишь «теория». Иногда это подкрепляется аргументом. Наука, согласно такому мышлению, занимается только тем, что можно непосредственно наблюдать или доказать с помощью лабораторных экспериментов.Но эволюцию, как иногда заявляют, нельзя наблюдать напрямую, потому что это слишком медленный процесс, а также потому, что самые интересные наблюдения должны были быть проведены в то время, когда еще не было людей-наблюдателей. Кроме того, креационисты утверждают, что никакой контролируемый лабораторный эксперимент не может доказать, что эволюция верна.

Если мы хотим добиться хоть какого-то прогресса в понимании, не говоря уже о разрешении такого рода интеллектуальных споров, нам потребуется намного яснее понять, что считать знанием.Я утверждаю, что знаю, что пишу эту главу за своим компьютером. Скептик говорит мне, что я, в конце концов, этого не знаю; это может быть только сон. Я совершенно уверен, что знаю, что естественный отбор верен. Креационисты утверждают, что нет, и что моя «вера» в теорию ничем не отличается от религиозной веры. Как мы можем надеяться добиться прогресса в разрешении этих споров без определенного соглашения о том, что считать подлинным знанием?

Для некоторых концептуальный анализ, которым мы занимаемся в этой главе, сам по себе может быть забавным и захватывающим.Однако большинству из вас следует рассматривать это как необходимое средство для достижения цели. Я предполагаю, что большинство из вас заботится о том, знают ли ученые, о чем они говорят. Если вы такой же, как я, вы думаете, что они, вероятно, делают. Но чтобы действительно быть уверенным в этом, вам нужно иметь некоторые ответы философскому скептику, который говорит, что все это может быть мечтой, и процессуальному скептику, который приводит аргументы из конкретной модели научного знания, чтобы сомневаться в таких вещах, как эволюция и изменение климата. Чтобы продуктивно ответить любому из этих скептиков, вам необходимо прийти к согласию относительно природы знания.

Знание и Вера

Люди кажутся очень доверчивым видом; мы верим в удивительное разнообразие вещей. Наши предки верили в ведьм, в то, что земля плоская, и в божественное право королей. Сегодня люди верят, что их будущее предсказывается в гороскопах, что хорошее письмо может быть сделано с первых набросков и что их любимая спортивная команда, наконец, соберется. С исторической точки зрения легко найти бесчисленное множество верований, которых мы искренне придерживались и которые кажутся нам глупыми, опасными и аморальными.Но, конечно, не все верования подходят под эту категорию.

Другие вещи, в которые мы не просто верим, мы знаем. Я, конечно, считаю себя профессором философии, бывшим игроком в софтбол и мужем красивой женщины. Но я не просто верю в эти вещи, я их знаю. Различие между верой и знанием не похоже на различие между братом и сестрой и единственным ребенком — это не исключающее различие «или-или». Это скорее похоже на различие между автомобилем и кабриолетом.Быть кабриолетом — значит быть особым автомобилем. Как говорят логики, быть автомобилем — необходимое условие того, чтобы быть кабриолетом. Не все автомобили являются кабриолетами, но все кабриолеты являются автомобилями.

Традиционные модели или определения знания пытались сформулировать список необходимых условий, которые в совокупности достаточны для получения подлинного знания. Абстрактное существительное знание несколько искусственно. Я думаю, нам будет лучше использовать более знакомый глагол.Наши наблюдения о знании и вере предполагают первую запись в нашем списке необходимых условий:

.

J знает P только если:

  1. я. J считает P .

Существует довольно распространенная манера говорить, которая, кажется, ставит это под сомнение. Предположим, что у нас есть друг, которому грозит сердечная боль отчасти потому, что он отказывается принимать всерьез очевидные доказательства неверности своего возлюбленного. Мы можем сказать: «Джейк знает, что она неправда, но не может заставить себя поверить в это.Или, может быть, у нас есть коллега, который по глупости отказывается обращать внимание на медицинские симптомы: «Сара знает, что что-то не так, но просто не верит в это». Насколько серьезно мы должны относиться к утверждению, что и Джейк, и Сара обладают знаниями, но им не хватает веры? Не очень.

Джейк видит очевидные признаки и сомневается. Сара тоже. Если бы они этого не сделали, мы бы не были склонны говорить, что они знали. Конечно, люди могут быть извращенно тупыми. Люди могут совершенно не обращать внимания на вещи, которые совершенно очевидны для других.Конни может искренне верить, что ее возлюбленный абсолютно верен, несмотря на глупые отговорки и помаду на его воротнике. Но у нас никогда не возникнет искушения сказать, что Конни знает об этом, хотя, возможно, она и должна. Когда мы используем идиому «знает, но не верит», мы получаем нечто интересное о Джейке и Саре. Похоже, они занимаются тем, что философы называют самообманом. Это важный вопрос как в философии, так и в психологии, но на самом деле ничего не говорит о том, как определить знание.

Я полагаю установленным, что знание подразумевает некоторую искреннюю убежденность или интеллектуальную уверенность.Таким образом, первое необходимое условие познания оказывается относительно надежным, бесспорным и философски прямым. Если бы мы могли сказать то же самое об условиях, которым следует следовать.

В поисках истины

Вы окружной прокурор, и у вас отличное дело. Обвиняемый — это тот тип подонков, с которым обществу нужно что-то делать. У вас тоже есть на него товар, много вещественных доказательств, ясный мотив и свидетели. Это дело будет несложным, и вам будет очень приятно оказаться тем, кто его посадил.Вы просто «знаете», что слизняк виноват. В этом сценарии есть только одна проблема; парень этого не делал. Не имеет значения, насколько искренна ваша вера и насколько хорошими кажутся доказательства — если то, что вы думали, что знали, оказывается ложным, все возвращается к чертежной доске. Истина является абсолютным условием знания. К сожалению, истина — это философская каша.

Современная философия так же далека от консенсуса в отношении природы истины, как и любой другой вопрос в этой области. Некоторые считают, что истина есть соответствие реальности.Другие считают, что это согласованность с другими широко распространенными убеждениями. Третьи утверждают, что утверждение о том, что «снег бел», — это просто причудливый способ сказать, что «снег бел». Все эти теории истины имеют правдоподобные аргументы в свою защиту, и все они страдают от серьезных концептуальных проблем. Профессиональная философия не знает, что такое истина. Я тоже не знаю, что это такое, но тем не менее я скажу немного больше об истине ближе к концу этой книги.

Однако, несмотря на всю путаницу в отношении природы истины, отношение между истиной и знанием предельно ясно.Единственные имеющиеся у нас убеждения, которые могут стать знанием, — это те, которые истинны. Самый верный способ опровергнуть чье-то заявление о том, что он что-то знает, — это показать, что то, что он утверждает, что знает, ложно. Это предлагает обходное эпистемологическое определение истины:

правда = df не-ложь

По общему признанию, это довольно тривиальное определение. Однако у него есть то преимущество, что он отделяет философские споры о природе истины от бесспорной связи между истиной и знанием.

Таким образом, истина обеспечивает второе необходимое условие познания. Мы можем расширить нашу эволюционирующую модель знаний следующим образом:

J знает P только если:

  1. я. J считает P .
  2. ii. P верно.

Эпистемическое обоснование

Возможно, у нас уже есть все, что нам нужно. Понятие знания представляется как субъективным, так и объективным. Верить во что-то — значит находиться в определенном когнитивном состоянии, в котором находятся или не могут оказаться отдельные «субъекты».Чтобы это убеждение было истинным (или неложным), оно должно зависеть от вещей, полностью независимых от этих субъектов, — от того, каковы вещи «объективно». Условие i заботится о субъективном элементе, а ii — об объективном. Что еще нам нужно?

Я надеялся на повышение. К сожалению, моя последняя оценка оставляла желать лучшего, а бюджет штата выглядит довольно безрадостно. Вечный оптимист, я продолжаю думать о лучшем. Я проснулся вчера и, пока пил утренний кофе, взглянул на свой гороскоп.Запись для Рыб была очень крутой: «Вы получите что-то давно ожидаемое и заслуженное. Все признаки положительные». Моя прибавка! Что может быть яснее? Я пошел на работу с улыбкой на лице, абсолютно уверенный в том, что получу хорошие новости. И я сделал! Губернатор решил, что все государственные служащие должны получить скромную корректировку заработной платы, и в тот же день мы все были официально уведомлены об этом.

Два условия знания выполнены. Джонсон верит, что получит повышение, и это правда, что он получит повышение.Значит ли это, что он знает, что получит повышение? Большинство из нас очень неохотно сказали бы, что он обладает знаниями. То, во что он верит, оказывается правдой, но просто по совпадению или по счастливой случайности. Субъективный элемент веры и объективный элемент истины кажутся слишком слабо связанными. Чего, кажется, не хватает, так это какой-то причины или доказательства в поддержку моей веры. Конечно, гороскоп является причиной в том смысле, что дает психологическое объяснение тому, почему у меня случилось такое убеждение. Но это такая плохая причина — она настолько ненадежна, — что мы приписываем истинность веры удаче, а не силе разума.

Эпистемологи приняли идиому нормативного обязательства, чтобы установить более сильную связь между верой и истиной, необходимую для подлинного знания. Вы имеете право претендовать на знание, согласно этому способу мышления о вещах, только если ваша вера оправдана — то есть только в том случае, если у вас есть очень веские основания полагать, что она истинна. Таким образом, в так называемом стандартном анализе знания третьим необходимым условием знания, которое дополняет пакет и делает его в совокупности достаточным, является условие обоснования.

J знает P тогда и только тогда, когда:

  1. я. J считает P.
  2. ii. P верно.
  3. III. J обосновано полагать, что P .

Что нужно, чтобы быть оправданным?

Мы видели, как скептики могут выдвигать огромную батарею аргументов, предназначенных для того, чтобы показать, что наша вера во что-либо никогда не имеет полного основания. Проблема касается связи между истиной и оправданием.Единственный стандарт, полностью исключающий возможность того, что наши убеждения ошибочны, — это стандарт самоочевидности или уверенности. Но, как убедил большинство из нас картезианский проект, эпистемологическая достоверность недостижима. Это означает, что какая бы модель познания ни была принята в конце концов, она будет подвержена своего рода эпистемологической ошибочности. Это не так уж серьезно беспокоит большинство ученых-естественников или социологов, но противоречит господствующей традиции западной эпистемологии.

Самоочевидность и определенность, возможно, установили нереально высокие стандарты знания, но эти эпистемологические стандарты имели поверхностную видимость ясности и опознаваемости.Модели знания, которые заменяют критерии эпистемологического обоснования, должны быть готовы сформулировать какой-то новый критерий, позволяющий отличить необоснованное убеждение от многообещающей теории и от установленного знания. Современная литература предлагает множество интригующих возможностей — некоторые весьма формальные, а некоторые вполне здравомыслящие, — но ни одна из них не достигла ничего близкого к консенсусу.

Я предлагаю понимать идею эпистемологического обоснования с точки зрения очевидности. То, что мы знаем, — это те истинные убеждения, для которых у нас есть очень, очень, очень хороших доказательств — то, что юрист называет доказательством вне разумных сомнений.Хорошее доказательство — это то, с чем мы все знакомы и что мы можем научиться надежно обнаруживать. В главах я буду предлагать следовать модели — или своего рода формуле проверки — веских доказательств. Я надеюсь убедить вас в том, что эта модель охватывает почти все, что нас волнует, когда мы оцениваем качество показаний человека или, если на то пошло, его притязаний на знание.

Превратим стандартный анализ знаний с учетом всего этого в следующее:

J знает P только если:

  1. я. J считает P .
  2. ii. P верно.
  3. III. J имеет чрезвычайно хорошие доказательства для P .

Нерешенная проблема

Если вы читали очень внимательно, то могли заметить небольшую разницу в том, как я изложил стандартный анализ знаний в конце предыдущего раздела и в разделе непосредственно перед этим. Вы все достаточно умны, чтобы увидеть очевидное изменение состояния iii , но можете ли вы найти другое отличие? То, как философская традиция определяет знание, состоит в том, чтобы сформулировать необходимые и достаточные условия для познания чего-либо.Стандартный анализ знания утверждает, что три необходимых условия, взятые вместе, достаточны для того, чтобы что-то знать. В своем заявлении о «преобразованном» анализе я немного схитрил. Я заявил, что все мои три условия необходимы — вот что означает «только если», — но оставил открытым вопрос о том, достаточно ли этих трех условий. Вот почему.

Рассмотрим следующий небольшой мысленный эксперимент. Мы с женой провели последний час, работая над нашим специальным соусом для спагетти.Когда мы собираемся подавать ужин, мы обнаруживаем, что у нас закончился сыр пармезан. Мы делим обязанности — она положит салат и подаст ужин; Срочно побегу в магазин. В магазине я встречаю коллегу, занимающуюся исследованиями в области современной эпистемологии — ей нужен пример знания. Я полагаю, что знаю, что прямо сейчас на нашем обеденном столе стоит ужин из спагетти. И как назло, это правда, что ужин из спагетти на столе. Я верю в это, это правда, и я имею право верить в это.Все хорошо. Ну, может быть, нет. Когда я ушел, наша немецкая овчарка Гвидо рассердилась и опрокинула кастрюлю с кипящим соусом для спагетти на грязный кухонный пол. Моя жена подумывала о насилии над собакой, но прежде, чем что-либо могло произойти, пришла соседка с кастрюлей остатков соуса для спагетти, объявив, что она уезжает в отпуск, и он наверняка испортится, прежде чем она вернется. Таким образом, соус для спагетти, который сделал мое знание истинным, никак не связан с соусом для спагетти, который обеспечил обоснование моей веры.Крайне странно утверждать, что я знал о кастрюле спагетти, стоящей на моем столе. Это чистая случайность, что моя вера оказалась правдой.

Большая часть современной эпистемологии занимается исключением таких случаев «Гвидо» (на самом деле они называются примерами Геттье, в честь философа, который первым сделал их знаменитыми). Многие философы предполагали, что к нашему анализу знания необходимо добавить какое-то четвертое, пятое, шестое и т. д. условие.Я не уверен, согласен ли я лично. Однако на всякий случай я удовольствуюсь приведенным выше трансформированным анализом. Эпистемическое действие в этой небольшой книге в любом случае будет сосредоточено на условии iii . Какого черта иметь доказательства или хорошие доказательства или чрезвычайно хорошие доказательства чего-то?

УПРАЖНЕНИЯ

  1. 1. Что такое миф определения? Показывает ли это, что традиционные философские поиски определения терминов (их анализ) не нужны? Почему или почему нет?
  2. 2.Объясните, почему истинной веры в то, что что-то имеет место, недостаточно, чтобы заявлять, что знаете, что это так.
  3. 3. Что пример «Гвидо» показывает нам о знаниях?

ТЕСТ ТРИ

Вот что я утверждаю, что знаю: изменение климата (глобальное потепление) очень реально и очень опасно. Как бы отреагировал на это эпистемологический скептик? Учитывая взгляд на знание, защищаемый в этой главе, что должно быть истинным, если мое утверждение о знании верно?

Примечания

1.Платон, «Театетус», в Платон: Сборник диалогов , пер. Ф. М. Корнфорд (Принстон, Нью-Джерси: Princeton University Press, 1961), 909.

Знание, концепция — Энциклопедия философии Routledge

DOI: 10.4324/9780415249126-P031-2
Версия: v2, Опубликовано в Интернете: 2021
Получено 2 апреля 2022 г. с https://www.rep.routledge.com/articles/thematic/knowledge-concept-of/v- 2


Слово «знать» является исключительным по ряду причин.Это один из десяти наиболее часто используемых глаголов в английском языке, наряду с основными глаголами, такими как «быть», «делать», «говорить», «иметь» и «идти». Это также наиболее часто используемый термин в эпистемологической оценке: мы говорим о «знании» гораздо чаще, чем о «обоснованности», «надежности», «понимании», «мудрости» и других интеллектуальных чертах или эпистемических свойствах. Возможно, наиболее поразительно, что слово «знать» якобы имеет значение, эквивалентное каждому человеческому языку. В отличие от почти любого другого слова в английском языке, лингвисты определили «знать» как одно из очень небольшого числа слов, которые являются культурно универсальными (Goddard, 2010).Эти факты говорят о том, что знания очень важны для жизни человека.

Знание также занимало центральное место в эпистемологии. Действительно, слово «эпистемология» происходит от греческого слова epistêmê , которое часто переводится как «знание». Это не означает, что эпистемологи заинтересованы в только знании. Они также исследуют эпистемические добродетели, такие как непредубежденность и интеллектуальное смирение, а также такие свойства веры, как рациональность и обоснованность (среди прочего).Тем не менее, предприятие эпистемологии в значительной степени было исследованием природы, значения, источников и объема человеческого знания.

Но что такое знание? Почему мы это ценим? Как это приобретается? И сколько его у нас?

В конце двадцатого века одним из центральных вопросов, заданных эпистемологами, был: когда истинное убеждение считается знанием? Широко распространено мнение, что знание — это форма истинного убеждения плюс некоторые дополнительные требования, такие как обоснованность или достоверность.Хотя этот взгляд на природу знания по-прежнему популярен, на рубеже двадцать первого века он подвергся тщательной проверке. Тимоти Уильямсон (Williamson, 2000) предположил, что вместо того, чтобы думать, что знание следует анализировать с точки зрения более базовых компонентов, таких как истина, убеждение и обоснование, мы должны рассматривать знание как основное и использовать и для понимания убеждений, доказательств и других вещей.

Этот отказ от традиционного подхода совпал с возрождением интереса к ценности знаний.Проблема объяснения того, почему знание ценно, восходит по крайней мере к Платону Мено , но теперь эпистемологи систематически исследуют этот вопрос. Ценность знания также имеет отношение к одной из самых известных философских проблем: скептицизму. История эпистемологии в значительной степени является попыткой ответить на утверждение скептиков о том, что знание невозможно. Но должны ли мы заботиться о скептицизме, зависит от того, ценны ли знания. Некоторые философы утверждали, что знание не имеет особой ценности (например,грамм. Kaplan, 1985), в то время как другие утверждали, что знания жизненно важны для выживания, сотрудничества и процветания человечества (например, Craig, 1990).

Ссылаясь на эту статью:
Хэннон, Майкл. Знание, концепция, 2021, doi:10.4324/9780415249126-P031-2. Философская энциклопедия Рутледжа, Тейлор и Фрэнсис, https://www.rep.routledge.com/articles/thematic/knowledge-concept-of/v-2.
Copyright © 1998-2022 Рутледж.

Знания — понятие каменного века, лучше без них

Я против знаний.Не поймите меня неправильно: я так же заинтересован в фактах, как и любой другой человек. Я не сторонник фейковых новостей. Я хочу правды, а не лжи. Я против именно знания, а не истинной веры. Знание требует от нас большего, чем истинная вера, и оно того не стоит. На самом деле концепция знания — это пережиток образа мышления каменного века, который давно изжил себя. Нам было бы гораздо лучше без него.

Философы любят показывать, как знание выходит за рамки простой истинной веры.Чтобы увидеть разницу, представьте, что вы убеждены, хотя и не без оснований, что лошадь по кличке Жаворонок выиграет завтрашнюю гонку на 3:40 в Аскоте. А затем предположим, что он действительно возится дома. Мы бы не сказали, что у вас есть знания, оно победит, только потому, что ваше убеждение оказалось верным.

Что еще требуется для знания, кроме истинной веры? Естественно думать, что ваша вера должна быть подкреплена вескими причинами. Это не может быть просто догадкой, которая оказывается верной.Но и этого кажется недостаточно. Представьте, что друг покупает вам лотерейный билет в подарок. Вы мало думаете о настоящем, потому что убеждены, что оно не победит, по той очень веской причине, что оно одно на миллион. И со временем он действительно оказывается не в выигрыше. Тем не менее, мы все равно не сказали бы, что у вас было знание , что билет ничего не стоит. Ваше убеждение могло быть в высшей степени разумным, а также истинным, но оно по-прежнему кажется слишком случайным, чтобы его можно было квалифицировать как знание.

Для тех философов, которые работают в области эпистемологии («теории познания»), святой Грааль — определить природу знания и объяснить, почему оно имеет значение. Но, несмотря на тысячи и тысячи статей, посвященных этой теме, философы так и не смогли придумать хорошую историю. Я говорю, что это потому, что они лают не на то дерево. Понятие знания на самом деле не выделяет ничего важного. Это грубая концепция, унаследованная нами от наших доисторических предков, и она положительно мешает нам в наших отношениях с современным миром.

До появления современных людей наши доисторические предки не могли понять такие сложные репрезентативные понятия, как вера. Вместо этого они работали с грубым различием между теми мыслителями, которые были в контакте с фактами, и теми, кто не был в контакте. Этот рудиментарный способ мышления живет в понятии знания. Но нам больше не нужна эта концепция. Современное понятие истинной веры гораздо более тонкое и гибкое. Тем не менее, каким-то образом архаичная концепция знания держит нас в своей хватке, как старого любовника, которого мы не можем вырвать из нашей системы.Это сбивает нас с толку во многих смыслах. Нам действительно нужно забыть о знаниях.

Через минуту я вернусь к истории концепта. Но сначала позвольте мне дать некоторое представление об ущербе, который он наносит. Один особенно яркий пример относится к трактовке статистических данных в законе. Суды запутываются по этому поводу, и все из-за концепции знания.

Представьте, что 100 заключенных тренируются во дворе тюрьмы, и вдруг 99 из них нападают на охранника, выполняя план, в котором сотый заключенный не участвует.Сейчас один из этих заключенных находится на скамье подсудимых. Других доказательств нет. Вероятность вины составляет 99 процентов, невиновность — 1 процент. Должен ли суд признать виновным? Первая реакция у всех — точно нет. Суд не располагает сведениями, исключающими, что подсудимый является единственным невиновным заключенным. Вы не можете осудить кого-то исключительно на основании статистических данных.

Бунт во дворе тюрьмы — выдуманный пример. Но та же самая проблема возникает во многих реальных судебных делах, и когда это происходит, закон следует повседневной интуиции.Чисто статистических данных недостаточно. Как в гражданских, так и в уголовных процессах ответчики могут быть признаны ответственными только в том случае, если доказательства относятся конкретно к ним, а не просто помещают их в какую-то общую категорию, в которой вина вероятна.

Это может быть интуитивно понятно, но этот юридический запрет на статистические данные вызывает недоумение. Подумайте о человеке, которого осудили, потому что свидетельница сказала, что видела, как он украл ожерелье. В настоящее время, к счастью, суды знают, что свидетельские показания могут быть ошибочными, и поэтому тщательно проверяют их, чтобы убедиться, что они надежны.Тем не менее, суды не требуют 100-процентной уверенности, а только того, чтобы свидетель сделал сомнения необоснованными, что, по-видимому, означает что-то вроде 95-процентной уверенности, когда судей можно убедить поставить этому число.

Итак, мы часто готовы обвинить на основании свидетельских показаний, но никогда на чисто статистических доказательствах. Вы можете задаться вопросом, почему, если 95-процентно надежные очевидцы с большей вероятностью введут нас в заблуждение, чем 99-процентно надежные статистические данные.

Какая логика в том, чтобы предпочесть источники доказательств, такие как показания очевидцев, которые приводят к большему количеству ложных убеждений?

Возможно, вы думаете, что это сравнение показывает только то, что мы должны поднять планку и для очевидцев.Что может быть хуже, чем осудить невиновного человека? Но это не касается сути вопроса. Предпочтение очевидцев статистическим свидетельствам не зависит от цифр. Даже если бы во дворе была 1000 заключенных или 10 000, все равно было бы неправильно осуждать на чисто статистических основаниях. Никакая степень уверенности не кажется достаточной для статистического доказательства. Однако никто не хочет навязывать такой абсолютный стандарт показаниям очевидцев и другим, более прямым доказательствам. Это означало бы вообще никогда не получать никаких убеждений.

Так почему же мы избегаем статистических доказательств, учитывая, что мы готовы терпеть разумную долю ложных убеждений с другими видами доказательств? В настоящее время это горячая тема среди теоретиков права, но пока никто не добился большого прогресса. Лучшая из известных мне идей принадлежит Клейтону Литтлджону, моему коллеге-философу из Королевского колледжа Лондона, и возвращает нас к теме знания.

Идея Литтлджона состоит в том, что мы не хотим осуждать, пока вина не станет известной .Если мы верим, что подсудимый в тюрьме виновен, мы окажемся правы 99 раз из 100. Но ни в одном из этих 99 случаев наша истинная вера не будет равна знанию — наша правота будет слишком случайной. Напротив, когда свидетельница действительно видит преступление, она знает об этом, а когда она искренне сообщает об этом в суде, об этом узнают и ее слушатели. По общему признанию, у нас не будет информации в 5 процентах или около того случаев, когда показания очевидцев каким-то образом сбиваются с пути. Но это не значит, что нам не хватает знаний об остальных 95% случаев очевидцев.Итак, подводя итог, хотя свидетели оставляют нам небольшой 5-процентный шанс того, что мы не знаем о виновности, статистические доказательства гораздо хуже — они убеждают нас в том, что мы этого не знаем.

Пока все хорошо. Это кажется правдоподобным объяснением нашего мышления. Но на другом уровне это только отодвигает проблему. Может быть, мы интуитивно чувствуем, что хорошие свидетели позволяют нам узнать о вине, тогда как статистические данные никогда не дают подлинного знания. Но даже в этом случае, почему это хорошая идея, чтобы это различие имело вес в суде? В конце концов, истинное убеждение, основанное на статистических данных, так же верно, как и убеждение, полученное от очевидца, не говоря уже о том, что статистика доносит правду гораздо надежнее, чем свидетельства очевидцев.Поразмыслив, трудно понять, как может быть хорошей идеей осуждать только тогда, когда вина известна. Если суды стремятся осудить виновных и освободить невиновных и избежать обратных результатов, то какая логика в том, чтобы отдавать предпочтение источникам доказательств, таким как очевидцы, которые приводят к большему количеству ложных приговоров?

Почти все эксперты предполагают, что здесь должна быть какая-то логика, если только мы сможем ее понять. Но, несмотря на огромные усилия, ни один из них не удалось найти.Я говорю это потому, что здесь нет никакой логики. По правде говоря, наше предпочтение очевидцев статистическим свидетельствам есть не что иное, как отражение нашей грубой доисторической озабоченности знаниями. Этот предрассудок расстраивает наш проект по осуждению виновных и освобождению невиновных и ничего не предлагает взамен — микрокосм, если вы спросите меня, как забота о знаниях портит нашу жизнь в целом.

Чтобы понять, почему у нас такой беспорядок со статистическими данными, нам нужно вернуться к эволюционным истокам концепции знания.Многие животные могут различать агентов, которые знают и не знают какой-то факт. Например, шимпанзе с низким статусом могут сказать, может ли альфа-самец увидеть соблазнительный кусок пищи, что видно по тому, что они хватают его только в том случае, если он не может. В самых простых случаях они полагаются на линии обзора: хорошо ли видит альфа-самец или что-то ему мешает? В более общем смысле животные чувствительны к тому, блокирует ли что-то доступ других животных к какому-либо факту.

Мы можем думать об этой базовой способности к различению как о примитивной основе концепции знания.Животные с этой способностью могут делить агентов на тех, кто знает какой-то факт, и тех, кто не знает о нем. Но это еще не включает в себя более изощренную идею о том, что агенты верят вещам в смысле вынесения внутренних суждений, которые могут быть истинными или ложными. Однако по мере развития молодые люди становятся способными к этому более тонкому пониманию. Они приходят к пониманию, что среди невежественных стоит различать тех, у кого ложных убеждений , от просто не замечающих.Например, они начинают понимать, что среди тех, кто не знает, что, скажем, за каким-то камнем, некоторые могут активно верить, что там есть банан, даже если его нет. Агенты с ложными убеждениями не только не знают своих обстоятельств, но и искажают их.

Это очень полезное достижение, поскольку можно ожидать, что ложноверующие будут вести себя как знающие, а не как невежды. Ожидается, что голодный агент, который ошибочно полагает, что банан находится за камнем, пойдет туда, как и агент, который знает об этом.Соотнося лжеверующих с соответствующими знающими, поскольку оба они верят в одно и то же, мы, искушенные люди, намного лучше предсказываем их действия. (Конечно, лжеверующие бананы на самом деле не найдут. Обычно только истинно верующие получают то, что ищут.)

Эволюционные антропологи не могут точно определить исторический момент, когда наши эволюционные предки добавили более гибкие категории истинного и ложного убеждения к простой идее знания.Данные о развитии и сравнительные данные человеческих детей и других животных не являются однозначными. В последние несколько лет появились свидетельства того, что даже некоторые человекообразные обезьяны в зачаточном состоянии понимают ложные убеждения. Тем не менее, каковы бы ни были детали, вряд ли можно сомневаться в том, что история эволюции началась с простого различия между знанием и невежеством, а более причудливая идея веры появилась позже.

Как только появляется понятие веры, старое понятие знания становится излишним.Мы, современные мыслители, можем различать три типа агентов:

  1. те, чьи убеждения согласуются с фактами;
  2. те, чьи убеждения искажают факты; и
  3. тех, у кого нет мнения;

, и мы можем соответственно предвидеть их действия. Более того, мы можем оценить практическую пользу истинных убеждений и поэтому стремимся убедиться, что наши собственные убеждения верны. Ни для одной из этих мыслей не нужно архаическое понятие знания.

Но, к сожалению, старое представление все еще держит нас в своих руках. Подумайте еще раз о статистических данных. Мы могли бы поверить, что заключенный на скамье подсудимых виновен. И весьма вероятно, что это убеждение верно, учитывая очень убедительные статистические данные. Но даже в этом случае мы не готовы действовать в соответствии со своей верой. Мы не классифицируем нашу веру как знание и поэтому чувствуем себя неуверенно. Мы не чувствуем, что находимся в надлежащем контакте с фактами.

Предубеждение в пользу знания заставляет нас действовать вопреки нашим интересам

На самом деле, мы движимы атавистическим мышлением.Мы жаждем какой-то ясной и кажущейся прямой причинно-следственной связи от фактов к нашему разуму, сродни тому, как ничто не лежит между бананом и альфа-обезьяной. Очевидцы и их показания соответствуют этой модели, а статистические данные — нет. Это слишком косвенно. Сегодня мы могли бы оценить на интеллектуальном уровне, что окольные статистические рассуждения могут надежно привести нас к истинным убеждениям. Но почему-то мы не чувствуем, что это соответствует действительности. Мы не чувствуем, что обладаем первоклассным знанием фактов, необходимых для уверенного осуждения.

Это предпочтение знаний имеет глубокие корни. Я сам разделяю первоначальную интуицию, что было бы неправильно осуждать подсудимого только на основании того, что он один из 100 на тюремном дворе. Мы бы не знали что подсудимый виновен, я не могу не думать.

Тем не менее, эта интуиция просто не выдерживает проверки. Никто не сомневается, что наказывать невиновных людей — ужасное дело. Тем не менее, мы готовы принять некий минимальный риск ложных обвинений, иначе в итоге мы никого не накажем.Мы можем обсудить соответствующий уровень. Я не фанатик закона и порядка. Я бы предпочел, чтобы уровень был ниже 5 процентов, которые судьи, похоже, готовы терпеть. Тем не менее, каким бы ни был правильный уровень, нет смысла устанавливать его ниже для свидетелей, чем для статистических данных, просто потому, что мы чувствуем, что свидетели дают нам «знание» вины. Мы только закончим тем, что осудим слишком много невиновных на основании показаний очевидцев или освободим слишком много виновных, когда доказательства будут статистическими, или и то, и другое.Наша интуиция может быть глубокой, но она стоит на пути к нашим целям.

Юридическое избегание статистических данных выдвигает на первый план искажения, вызванные понятием знания. Но проблема общая. Повсеместно мы доверяем предполагаемым источникам прямого знания больше, чем косвенным рассуждениям. И так же, как и в судах, это не может не навредить нам. Предубеждение в пользу знания приводит нас к действиям, противоречащим нашим интересам.

Снова возьмите лотерейные билеты.Многие из нас покупают их по крайне невыгодным ценам. Мы не знаем мы не победим, говорим мы себе, хотя статистика решительно говорит об обратном. Тем не менее, мы очень быстро меняем свое мнение, как только у нас появляется более прямое свидетельство, например, прочитанное в газете, что у нас были только четыре из шести правильных чисел. Ну ладно, говорим мы себе, теперь мы знаем, что мы проиграли, и мы выбрасываем билет. Тем не менее шансы получить выигрышный билет могли бы значительно возрасти, если бы газета была ненадежной и могла исказить два неверных числа.Наша склонность к прямым доказательствам скрывает это. Интересно, какая часть невостребованных выигрышных билетов выбрасывается по такой причине.

Как только мы начинаем думать об этом, примеры множатся. В целом, люди, которых мы встречаем, заслуживают доверия. Как правило, мы были бы в достаточной безопасности, доверив свой кошелек случайному незнакомцу. Однако мы очень не склонны к этому. У нас нет оснований знать , так как мы говорим, что незнакомец не убежит с кошельком при первой же возможности.С другой стороны, прямой контакт может быстро изменить ситуацию. Мы вступаем в разговор с дружелюбным парнем на автобусной остановке и решаем, что он в ударе. По правде говоря, такое дружелюбие — плохой показатель благонадежности, но, по крайней мере, теперь мы можем что-то узнать о нем. Поколения мошенников извлекли выгоду из этого иррационального предпочтения прямых доказательств.

И так далее. Мы продолжаем отдавать предпочтение слабым прямым доказательствам хорошей статистике. Наши соседи рекомендуют их стиральную машину, и это вселяет в нас гораздо больше уверенности в надежности бренда, чем чтение тщательно изученной статистики в What? журнал .Несчастный случай друга заставляет нас чувствовать, что нам нужна страховка, хотя актуарные данные показывают, что риск минимален. Снова и снова мы более готовы действовать на основе информации, которая соответствует архаичному стереотипу непосредственно обусловленного знания, чем на достоверной статистике. Но это все плохая идея.

В своих отчаянных поисках хорошего применения понятия знания философы иногда говорят, что «знание обеспечивает норму для утверждения». Они имеют в виду, что вы не можете просто сказать, что вы хотите.Вы не должны лгать, для начала. Вы также не можете высказывать случайные желаемое за действительное только потому, что хотите, чтобы они были правдой. Вам нужна поддержка ваших утверждений. Философы предполагают, что опорой, которая вам нужна, является знание. Вы не должны говорить что-то, если вы этого не знаете.

Что ж, возможно, мы действительно так работаем. Мы думаем, что можно сказать: «Она украла ожерелье», если нам об этом расскажет очевидец, потому что, скорее всего, мы тогда об этом узнаем. Но мы не можем прямо утверждать, что «он напал на охранника», если наше единственное свидетельство является статистическим, даже если оно с большой долей вероятности соответствует действительности, потому что это свидетельство не дает знания.

Поскольку это наша текущая практика, я говорю, что нам было бы лучше без нее. Если цель утверждения состоит в том, чтобы сообщить полезную информацию, зачем ограничивать ее знаниями? Зачем сообщать только факты, которые оказали на нас случайное влияние, и исключать другие, в которых мы уверены? Я показал, что наше предпочтение знания искажает наш выбор действий. Предпочтение знаний в общении только распространяет заразу. Другие тоже будут вынуждены действовать против своих интересов.

Мы уже проверили точную поддержку наших информаторов для их заявлений

Итак, я за то, чтобы пренебречь нормой утверждения знания.Это не должно означать, что все идет. Вы по-прежнему не должны говорить «Он напал на охранника», если у вас нет причин быть уверенным в себе. Но сильных статистических данных для меня достаточно. Кого волнует, что интуитивно он не может дать знания? Конечно, иногда вам не повезет, и вы поймаете единственного невиновного заключенного в толпе виновных. Но эта опасность уже сопоставима с дезинформацией, которая распространяется, когда мы обнародуем сомнительные показания очевидцев и другие виды ненадежных предполагаемых знаний.

Пренебрежение нормой знания не так радикально, как кажется. Я бы сказал, что в контекстах, где важно быть правым, люди уже выходят за рамки любой грубой нормы знаний. Подумайте о викторине в пабе с серьезной конкуренцией. Члены команды будут предлагать конкурирующие ответы, и задача капитана состоит в том, чтобы выяснить, какой из них, скорее всего, будет правильным. «Ты знаешь?» — слишком грубый инструмент. Здравомыслящий капитан попытается выяснить конкретное происхождение предположений — вы гадаете, вы недавно об этом читали, вы рассуждаете из общих принципов?

То же самое относится и к другим случаям, когда важна правда.Когда наш выбор лечения, финансовой стратегии или плана путешествия зависит от мнения какого-либо информатора, мы не хотим полагаться только на то, «знают» ли наши информаторы. Нам лучше выяснить, какой именно поддержкой они пользуются для своих советов, и решить, следует ли им следовать на этом основании.

Около четверти языков мира, включая коренные американские и балканские языки, имеют систему «эвиденциальных» конструкций. В этих языках нельзя просто что-то утверждать.Вы должны пометить все утверждения доказательной базой , указывающей происхождение вашего утверждения. Например, в восточном языке помо из Калифорнии есть глагольные суффиксы, указывающие на то, является ли источником вашей информации прямое визуальное наблюдение, другое сенсорное восприятие, слухи или умозаключения. Такие системы кажутся большим шагом вперед по сравнению с теми, которые просто предполагают, что все указательные высказывания приспособлены к единому стандарту знания.

Я не говорю, что нам нужно идти напролом и реформировать наш язык.Мы можем обойтись без формальной системы доказательств. В серьезных контекстах, как я уже говорил, мы уже достигаем того же результата другими средствами. Мы проверяем, если мы еще не знаем, точную поддержку наших информаторов для их заявлений. Таким образом, простая идея о том, что «знание» является пробным камнем для всех утверждений, выпадает из общей картины. Удовлетворяют ли наши информанты интуитивным требованиям к знанию, это ни здесь, ни там. Все, что нас действительно волнует, — это вероятность того, что их убеждения верны.

Бертран Рассел однажды сказал, что понятие причинности, «как и многое из того, что проходит проверку среди философов, является пережитком ушедшего века, живущим, как и монархия, только потому, что ошибочно предполагается, что оно не причиняет вреда». Рассел, вероятно, ошибался насчет причинно-следственной связи. Но его осуждение совершенно применимо к понятию знания. Это действительно пережиток ушедшей эпохи, притом такой, который приносит ощутимый вред. Мы должны избавиться от него.

Что такое Знание? — Новости философии

Проблема знаний

Изучение знания — одна из тех вечных тем — подобно природе материи в точных науках, — которые философия совершенствовала еще до Платона.Дисциплина эпистемология происходит от двух греческих слов episteme (επιστημη), что означает знание, и logos (λογος), что означает слово или разум. Эпистемология буквально означает рассуждать о знании. Эпистемологи изучают, из чего состоит знание, какие вещи мы можем знать, каковы пределы того, что мы можем знать, и даже возможно ли вообще что-либо знать.

Придумать определение знания оказалось непросто, но мы рассмотрим несколько попыток и рассмотрим трудности, с которыми мы сталкиваемся при этом.Мы посмотрим, как выдающиеся философы боролись с этой темой и как постмодернисты предлагают другую точку зрения на проблему знания. Мы также рассмотрим некоторые современные работы, проводимые в области психологии и философии, которые могут помочь нам понять практические проблемы, связанные с навигацией в огромном количестве информации, которой мы располагаем, и то, как мы можем избежать проблем на пути к познанию вещей.

Знаем ли мы вещи?

Чтобы ответить на этот вопрос, вы, вероятно, должны иметь некоторое представление о том, что означает термин «знать».Если бы я спросил: «Вы видели флиббертиджиббет сегодня на ярмарке?» Я полагаю, вы не знали, что ответить. Вы, наверное, начали бы с того, что спросили меня, что такое флиббертиджиббет. Но большинство взрослых склонны не спрашивать, что такое знание, прежде чем они смогут оценить, есть ли оно у них или нет. Мы просто утверждаем, что знаем что-то, и я подозреваю, что большинству из нас это вполне удобно. Для этого есть много причин, но наиболее вероятно, что мы подобрали определение с течением времени и получили общее представление о том, что означает этот термин.Многие из нас, вероятно, сказали бы, что знание того, что что-то истинно, включает в себя:

  1. Определенность – трудно, если не невозможно отрицать
  2. Доказательства – они должны основываться на чем-то
  3. Практичность – это должно работать в реальном мире
  4. Широкое согласие — многие люди должны согласиться, что это правда

Но если подумать, у каждого из них есть проблемы. Например, что бы вы утверждали, зная, что вы также сказали бы, что вы уверены? Давайте предположим, что вы не пьяны, не под кайфом или как-то еще в своем «нормальном» уме, и сделаем вывод, что вы знаете, что читаете статью в Интернете.Вы можете пойти дальше и заявить, что отрицать это было бы сумасшествием. Возможно ли, по крайней мере, что вы спите или находитесь в чем-то вроде Матрицы, и все, что вы видите, является иллюзией? Прежде чем вы скажете, что это абсурдно и что только те, кто не смог попасть в университетскую футбольную команду, могут даже задуматься над такими вопросами, можете ли вы быть уверены, что вас не обманывают? В конце концов, если вы находитесь в Матрице, роботы, создавшие Матрицу, заставят вас поверить, что вы не в Матрице и что вы уверены, что это не так.

А как насчет критерия «широкого согласия»? Проблема с этим в том, что многие вещи, которые мы могли бы утверждать, что знаем, не являются и не могут быть широко согласованы. Предположим, вы испытываете боль в руке. Боль очень сильная и интенсивная. Вы можете сказать своему врачу, что знаете, что испытываете боль. Однако, к сожалению, только вы можете утверждать, что знаете это (и в качестве дополнительной проблемы у вас, похоже, нет никаких доказательств этого — вы просто чувствуете боль). Так что, по крайней мере, на первый взгляд кажется, что вы знаете вещи, с которыми другие не согласны.

Эти и многие другие проблемы интригуют философов и затрудняют поиск определения знания. Поскольку трудно дать определение, это также затрудняет ответ на вопрос «что вы знаете?»

Что такое Знание?

Как и в случае со многими темами в философии, трудно дать широко согласованное определение. Но философы веками пытались построить его. С годами в философской литературе развилась тенденция, и появилось определение, получившее такое широкое признание, что оно стало известно как «стандартное определение».«Хотя согласие с определением не является универсальным, оно может служить надежной отправной точкой для изучения знаний.

Определение включает в себя три условия, и философы говорят, что когда человек соответствует этим трем условиям, он может сказать, что знает, что нечто истинно. Возьмем констатацию факта: «Сиэтл Маринерс» никогда не выигрывали мировые серии». По стандартному определению человек знает об этом факте, если:

  1. Лицо считает утверждение верным
  2. Утверждение действительно верно
  3. Человек оправдан в том, что верит в истинность утверждения

Термины, выделенные жирным шрифтом, обозначают три условия, которые должны быть выполнены, и из-за этих терминов определение также называется «трехсторонним» (трехчастным) определением или сокращенно «JTB».О каждом из трех терминов написано много книг, поэтому я могу лишь кратко обобщить здесь то, что происходит в каждом из них. Однако сразу скажу, что эпистемологи тратят большую часть своего времени на третье условие.

Вера

Во-первых, убеждения есть у человек . Убеждения не похожи на камни или гребные лодки, когда вы натыкаетесь на них, прогуливаясь по берегу. Они находятся в вашей голове и обычно рассматриваются как то, как вы представляете себе мир (или какой-то его аспект).Если вы считаете, что «Моряки» никогда не выигрывали мировые серии, вы просто признаете, что это правда , что «Моряки» действительно никогда не выигрывали мировые серии. Обратите внимание, что принятие того, что что-то верно, подразумевает, что то, что вы принимаете , может быть неверным. Другими словами, это означает, что то, что вы думаете о мире, может не совпадать с тем, каков мир на самом деле. Это означает, что существует различие между верой и истиной. Некоторые философы, особенно постмодернисты и экзистенциалисты, считают, что такое различие провести невозможно, и мы рассмотрим это ниже.Но в целом философы утверждают, что вера находится в наших головах, а истина заключается в том, как устроен мир. С практической точки зрения, вы обычно можете понять, во что верите вы или кто-то другой, изучая поведение. Люди обычно действуют в соответствии с тем, во что они действительно верят, а не в то, что они говорят, они верят, несмотря на то, что говорит Дилан.

Правда

Что-то верно, если мир действительно таков. Истина не в вашей голове, а «там снаружи». Утверждение «Моряки никогда не выигрывали мировые серии» верно, если «Моряки» никогда не выигрывали мировые серии.Первая часть этого предложения намеренно взята в кавычки. Фраза в кавычках означает утверждение, которое мы можем сделать о мире, а вторая фраза без кавычек должна описывать то, каков мир на самом деле. Причина, по которой философы пишут утверждения истины таким образом, состоит в том, чтобы придать смысл идее о том, что утверждение о мире может быть неверным или, точнее, ложным (философы называют часть в кавычках утверждением или пропозицией ). . Возможно, теперь вы понимаете, почему убеждения отличаются от утверждений об истине.Когда вы во что-то верите, вы придерживаетесь этого или принимаете, что утверждение или предложение истинно. Оно может быть ложным, поэтому ваше убеждение может не «совпадать» с тем, каков мир на самом деле. Подробнее о том, что такое истина, см. в статье Philosophy News «Что такое истина?»

Обоснование

Если семя знания — вера, что превращает веру в знание? Вот тут-то и вступает в дело обоснование (иногда называемое «гарантией»). Человек что-то знает, если у него есть основания полагать, что это правда (и, конечно, это действительно правда).Существуют десятки конкурирующих теорий оправдания. Иногда легче описать, когда убеждение необоснованно, чем когда оно оправдано. В целом философы сходятся во мнении, что человек не оправдан, если его вера:

  1. продукт принятия желаемого за действительное (я действительно хочу, чтобы ты любил меня, поэтому я верю, что ты меня любишь)
  2. продукт страха или вины (вы боитесь смерти и таким образом формируете веру в загробную жизнь)
  3. сформирован неправильно (вы отправляетесь в место, о котором ничего не знаете, видите белое пятно в 500 ярдах и делаете вывод, что это овца)
  4. результат слепого везения или догадок (вы случайно формируете убеждение, что у следующего человека, которого вы встретите, будут карие глаза, и оказывается, что у следующего человека, которого вы встретите, карие глаза)

Потому что убеждения бывают разных форм и размеров, и трудно найти единую теорию обоснования, которая могла бы объяснить все, что мы хотели бы знать.Вы можете быть оправданы, полагая, что солнце находится примерно в 93 миллионах миль от Земли, и это сильно отличается от того, что вы были бы оправданы, веря в существование Бога или в то, что у вас незначительная боль в спине. Тем не менее, обоснование является важнейшим элементом любой теории познания и находится в центре внимания многих философских теорий.

[Кстати: хотя JTB обычно считается отправной точкой для определения, оно ни в коем случае не является последним словом. Многие философы вообще отвергают формулировку JTB, а другие считают, что, по крайней мере, JTB нужно как-то «подправить».Что касается этой последней категории, небольшая статья, написанная философом по имени Эдмунд Геттье, действительно вызвала шумиху, которая заставила философов усомниться в том, что JTB достаточно для знания. Статья Геттье занимала примерно две с половиной страницы (что почти неслыханно для философии), но стала настолько важной, что поднятые им проблемы известны как Проблема Геттье.]

Знание, ориентированное на человека

Вы могли заметить, что приведенное выше описание делает акцент на познании индивидуума.Философы говорят об оправдании отдельных людей, а не об оправдании самих идей или концепций. Это означает, что то, что может считаться знанием для вас, может не считаться знанием для меня. Предположим, вы изучаете экономику и достаточно глубоко изучаете принципы в этой области. Основываясь на том, что вы узнаете, вы приходите к выводу, что психологические установки играют не меньшую роль в экономическом процветании или лишениях, чем политическая среда, формирующая экономическую политику. Предположим также, что я не слишком хорошо изучил экономику, но я знаю, что хотел бы иметь больше денег в своем кармане.У нас с вами могут быть очень разные взгляды на экономику, и наши убеждения могут быть обоснованы совершенно по-разному. То, что вы знаете, может не быть тем, что знаю я, даже несмотря на то, что перед нами одни и те же доказательства и аргументы.

Таким образом, субъективная природа знания частично основана на идее о том, что убеждения — это то, что есть у людей, и эти убеждения обоснованы или не обоснованы. Когда вы думаете об этом, это имеет смысл. У вас может быть больше свидетельств или другого опыта, чем у меня, поэтому вы можете верить тому, чего я не знаю, или иметь доказательства того, чего у меня нет.Суть в том, что «универсальное знание» — то, что всем известно, — может быть очень трудно получить. Истина, если она есть, то не такая. Истина универсальна. Наш доступ к нему может сильно различаться.

Рене Декарт и поиск универсального знания

Многих людей не устраивает мысль о том, что универсального знания не существует. Философ Рене Декарт был одним из них. Когда он был молодым человеком, его родители, учителя, священники и другие авторитеты научили его множеству вещей.Повзрослев, он, как и многие из нас, начал понимать, что многое из того, чему его учили, было либо ложью, либо весьма сомнительно. По крайней мере, он обнаружил, что у него не может быть той уверенности, которая была у многих его наставников. В то время как многие из нас понимают это, смиряются с этим и идут дальше, Декарта это глубоко беспокоило.

Однажды он решил заняться проблемой. Он спрятался в каюте и попытался усомниться во всем, в чем не мог быть уверен. Поскольку было непрактично сомневаться в каждом своем убеждении, Декарт решил, что достаточно подвергнуть сомнению основы его системы убеждений, и остальная часть структуры «рассыплется сама собой.Сначала он рассматривает то, во что он пришел, посредством пяти чувств. Для большинства из нас это довольно стабильные утверждения, но Декарт обнаружил, что сомневаться в их истинности довольно легко. Самая большая проблема в том, что иногда чувства могут быть обманчивы. И в конце концов, мог ли он быть уверен, что не сошел с ума и не спит, когда увидел эту книгу или попробовал этот мед? Таким образом, хотя они могут быть достаточно надежными, чувства не дают нам уверенности, а именно этого и добивался Декарт.

Затем он посмотрел на математику.Если уж его можно найти, то он должен быть здесь. Он рассудил, что результаты математических формул и теорем сохраняются как во сне, так и наяву, так что, по крайней мере, они лучше, чем чувства. Но он разработал аргумент, от которого он не мог избавиться от математики. Предположим, существует злой гений, думал он, «в высшей степени могущественный и умный», который стремится обмануть Декарта и разработал математику как средство для осуществления своих злых обманов (сейчас на ум должен прийти «Матрица »).Декарт обнаружил, что невозможно исключить эту возможность. Маловероятно это или нет — не в этом дело. Декарт искал уверенности, и если есть хоть малейшая вероятность того, что его обманывают, ему пришлось отбросить и математику.

К сожалению, Декарту некуда было обратиться. Он обнаружил, что может относиться ко всему скептически и не может найти определенного основания для познания. Но затем он наткнулся на то, что изменило современную эпистемологию.Он обнаружил, что есть одна вещь, в которой он не может сомневаться: тот факт, что он мыслящее существо. Чтобы усомниться в этом, ему придется подумать. Он рассудил, что невозможно сомневаться в чем-то, не думая о том, что ты сомневаешься. Если он мыслит, то он должен быть мыслящим существом, и поэтому он обнаружил, что невозможно сомневаться в том, что он мыслящее существо.

Эта, казалось бы, небольшая, но важная истина привела к его самому известному вкладу в западную мысль: cogito ergo sum (Я мыслю, следовательно, существую).Некоторые ошибочно думают, что Декарт подразумевал под этой идеей, что он мыслит себя существующим. Но это было совсем не его целью. Он заявлял о знании. На самом деле Декарт говорил следующее: я мыслю, следовательно, я знаю что я есть.

На этом история Декарта не заканчивается, но в остальном я отсылаю вас к списку литературы ниже, чтобы копнуть глубже. История Декарта предназначена для того, чтобы проиллюстрировать глубину проблем эпистемологии и то, насколько трудна и редка определенность, если она возможна — есть множество философов, которые думают, что либо проект Декарта потерпел неудачу, либо что он создал совершенно новый набор идей. проблемы, которые еще более неразрешимы, чем та, которую он намеревался решить.

Постмодернизм и знания

Постмодернистская эпистемология является растущей областью изучения и является относительно новой на сцене по сравнению с определениями, которые вышли из аналитической традиции в философии. Однако в целом это означает определенное, скептическое отношение к уверенности и субъективный взгляд на веру и знание. Постмодернисты видят истину гораздо более текучей, чем классические (или модернистские) эпистемологи. Используя термины, которые мы изучили выше, они отвергают идею о том, что мы можем иметь полное право считать, что наши убеждения совпадают с тем, каков мир на самом деле.Мы не можем знать, что знаем.

Перспектива в центре

Чтобы обрести уверенность, заявляют постмодернисты, мы должны иметь возможность «стоять вне» наших собственных убеждений и смотреть на наши убеждения и на мир без каких-либо ментальных линз или перспективы . Это похоже на вопрос, каково было бы наблюдать, как мы встречаемся с кем-то в первый раз? Мы не можем этого сделать. Мы можем посмотреть событие встречи на видео, но опыт встречи можем получить только мы.У нас есть этот опыт только «изнутри» нашего разума и тела. Поскольку невозможно стоять вне нашего разума, все части, из которых состоит наш разум, влияют на наше представление об истине. Наш интеллектуальный и социальный фон, наши предубеждения, наше настроение, наша генетика, другие убеждения, которые у нас есть, наши симпатии и антипатии, наши страсти (мы можем поместить все это под ярлыком нашей «когнитивной структуры») — все это влияет на то, как мы воспринимаем то, что есть. правда о мире. Далее, говорят постмодернисты, невозможно возможно отбросить эти влияния или линзы.Мы можем уменьшить интенсивность здесь и там, распознать предубеждения и наверняка приспособиться к ним. Но невозможно полностью сбросить все наши линзы, которые окрашивают наш взгляд на вещи, и поэтому невозможно быть уверенным, что мы добираемся до какой-то истины «там».

Многие указывали на то, что кажется проблемой постмодернистского подхода. Обратите внимание: как только постмодернист заявляет об истине и знании, он, кажется, делает утверждение об истине! Если все убеждения рассматривать через призму, откуда мы знаем, что постмодернистские убеждения «правильны»? Это хороший вопрос, и постмодернист мог бы ответить: «Мы этого не делаем!» Но тогда зачем верить? Из-за этой очевидной проблемы многие постмодернисты пытаются просто жить с постмодернистским «отношением» к эпистемологии и избегают говорить, что они делают заявления, которые вписываются в традиционные категории.Мы должны изменить нашу точку зрения, чтобы понять претензии.

Соглашение сообщества

Безусловно, постмодернисты склонны вести себя, как и все мы, когда дело доходит до взаимодействия с миром. Они водят машины, летают на самолетах, пишут компьютерные программы и пишут книги. Но как это возможно, если они придерживаются такого изменчивого взгляда на знание? Постмодернисты не сторонятся правды в целом. Они отвергают идею о том, что убеждения любого человека по этому поводу могут быть достоверными. Скорее, они заявляют, что истина возникает благодаря общему согласию. Предположим, ученые пытаются определить, нагревается ли планета и что причиной этого являются люди. Это сложный вопрос, и постмодернист может сказать, что если большинство ученых согласны с тем, что земля нагревается и что причиной этого являются люди, то это правда. Обратите внимание, что критерием «истины» является то, что ученых согласны с . Используя приведенную выше таксономию, это будет «условие обоснования». Таким образом, мы можем сказать, что постмодернисты принимают первое и третье условия трехстороннего взгляда, но отвергают второе условие: идею о том, что существует истина, которую убеждения должны привести в соответствие с истиной вне нашего разума. 

Если подумать, многое из того, что мы назвали бы «фактами», определяется именно таким образом. Многие годы ученые верили в вещество под названием «флогистон». Флогистон был веществом, которое существовало в определенных веществах (таких как дерево и металл), и когда эти вещества сжигались, к веществу добавлялось больше флогистона. Считалось, что флогистон имеет отрицательный вес, поэтому при горении вещи становились легче. С тех пор эта теория была отвергнута и заменена более сложными представлениями, касающимися кислорода и окисления.

Так была ли верна теория флогистона? Модернист заявил бы, что это не так, потому что с тех пор было доказано, что оно ложно. Это ложно сейчас и было ложно тогда, хотя ученые верили, что это правда. Представления о флогистоне не соответствовали тому, каков мир на самом деле, поэтому были ложными. Но постмодернист может сказать, что теория флогистона верна для ученых, которые в нее верят. Теперь у нас есть другие теории, которые верны. Но тогда теория флогистона была не менее верна, чем сейчас теория кислорода.Далее, могли бы они добавить, откуда мы знаем, что теория кислорода действительно истина ? Кислородная теория когда-нибудь тоже может быть вытеснена, но сегодня от этого она не становится менее верной.

Знание и ментальная жизнь

Как и следовало ожидать, не только философы интересуются тем, как работает знание. Психологи, социологи, когнитивисты и нейробиологи также интересовались этой темой, а с ростом области искусственного интеллекта в игру включились даже ученые-компьютерщики.В этом разделе мы рассмотрим, как работа, проводимая в области психологии и бихевиоризма, может повлиять на наше понимание того, как работает человеческое знание.

До сих пор мы рассматривали структуру знаний после формирования убеждений. Многих мыслителей интересует, как само формирование убеждений влияет на наше восприятие того, что, как мы думаем, мы знаем. Иными словами, мы можем сформировать убеждение, что что-то является правдой, но то, как наше сознание сформировало это убеждение, оказывает большое влияние на то, почему мы думаем, что знаем это. Наука обнаруживает, что во многих случаях процесс формирования убеждения где-то пошел не так, и наш разум фактически обманул нас, заставив поверить в его истинность.Эти умственные уловки могут быть основаны на хороших эволюционных принципах: они способствуют (или, по крайней мере, когда-то в нашем прошлом) способствовали выживанию. Но мы можем не знать об этом обмане и быть полностью убежденными в том, что сформировали убеждение правильным образом и, следовательно, имеем знание. Для этого явления используется широкий термин «когнитивная предвзятость», а ментальные предубеждения оказывают существенное влияние на то, как мы формируем убеждения, и на наше восприятие формируемых нами убеждений. 1

Проводка для смещения

Когнитивное искажение — это типичный бессознательный «ментальный трюк», который играет наш разум, который приводит нас к формированию убеждений, которые могут быть ложными или направлены на одни факты и исключают другие, так что эти убеждения согласуются с другими вещами, в которые мы верим, и способствуют психической безопасности. , или предоставить основания для оправдания приверженности набору целей, которых мы хотим достичь.Проще говоря, ментальные предубеждения заставляют нас формировать ложные представления о себе и мире. Тот факт, что наш разум делает это, не обязательно является преднамеренным или злонамеренным, и во многих случаях результаты этих ложных убеждений могут быть положительными для человека, который их придерживается. Но эпистемологи (и специалисты по этике) утверждают, что цели не всегда оправдывают средства, когда дело касается формирования убеждений. Как правило, мы хотим формировать истинные убеждения «правильным» способом.

Эрнест Беккер в своей важной книге, получившей Пулитцеровскую премию, Отрицание смерти пытается понять психологию, лежащую в основе того, почему мы формируем наши убеждения.Он также исследует, почему мы можем быть закрыты для альтернативных точек зрения и почему мы склонны становиться апологетами (защитниками) точек зрения, которых придерживаемся. Один из его аргументов заключается в том, что мы, люди, строим эго (во фрейдистском смысле; то, что он называет «броней характера») из убеждений, которых мы придерживаемся, и эти убеждения, как правило, придают нам смысл, и они укрепляются, когда все больше людей придерживаются того же. точка зрения. В особенно остром отрывке он пишет:

Каждый человек думает, что у него есть формула победы над жизненными ограничениями, и авторитетно знает, что значит быть мужчиной [Н.B. под «человеком» Беккер имеет в виду «человек» и использует местоимения мужского рода, поскольку это было обычной практикой, когда он писал книгу], и обычно он пытается завоевать поклонников для своего конкретного патента. Сегодня мы знаем, что люди так стараются завоевать сторонников своей точки зрения, потому что это больше, чем просто взгляд на жизнь: это формула бессмертия. . . в вопросах бессмертия у всех одинаковые самодовольные убеждения. Дело кажется извращенным, потому что каждое диаметрально противоположное мнение выдвигается с такой же сводящей с ума уверенностью; и столь же безупречные авторитеты придерживаются противоположных взглядов! (Беккер, Эрнест. Отрицание смерти, стр. 255-256. Свободная пресса.)

Другими словами, будучи убежденными в том, что наша точка зрения верна, и завоевывая сторонников этой точки зрения, мы утверждаем, что являемся значимой и значимой личностью, и эта склонность глубоко укоренилась в нашем психологическом аппарате. Это не только то, почему предубеждения так распространены, но и то, почему их трудно обнаружить. Мы склонны к предвзятости, утверждают Беккер и другие. Джонатан Хайдт соглашается и заходит так далеко, что говорит, что разум и логика — это не только лекарство, но и основная часть связи, вызывающей это явление.

Любой, кто ценит истину, должен перестать поклоняться разуму. Нам всем нужно хладнокровно взглянуть на доказательства и найти аргументы в пользу того, что они собой представляют. Французские ученые-когнитивисты Хьюго Мерсье и Дэн Спербер недавно проанализировали обширную исследовательскую литературу по мотивированным рассуждениям (в социальной психологии), а также по предубеждениям и ошибкам рассуждений (в когнитивной психологии). Они пришли к выводу, что большинство причудливых и удручающих результатов исследований обретают смысл, когда вы видите, что рассуждения развились не для того, чтобы помогать нам находить истину, а для того, чтобы помогать нам участвовать в спорах, убеждать и манипулировать в контексте дискуссий с другими людьми.(Хайдт, Джонатан. Праведный разум: почему хорошие люди разделены политикой и религией (стр. 104). Издательская группа Knopf Doubleday.)

Предубеждения и формирование убеждений

Исследования в области социальных наук и психологии раскрывают множество способов, которыми наш разум играет в эти мысленные трюки. Например, Даниэль Канеман обсуждает влияние эмоционального прайминга на формирование последующей идеи. В одном исследовании, когда участников спросили о счастье в связи с их романтическими переживаниями, те, у кого в прошлом было много свиданий, ответили, что они довольны своей жизнью, в то время как те, у кого не было свиданий, сообщили, что они одиноки, изолированы и одиноки. отклоненный.Но затем, когда их впоследствии спрашивали об их счастье в целом, они связывали контекст своего счастья со свиданием со своим счастьем в целом, независимо от того, насколько хорошей или плохой казалась им остальная жизнь. Если бы человек оценил свое общее счастье как «очень счастливый», когда ему задавали вопросы только об общем счастье, он мог бы оценить свое общее счастье как «в некоторой степени счастливый», если ему непосредственно перед этим задавали вопросы о его романтическом счастье, и его романтическое счастье было более отрицательное, чем положительное.

Этот тип подготовки может значительно повлиять на то, как мы воспринимаем то, что является правдой. Вопрос о том, нужно ли нам больше контролировать оружие или следует ли нам регулировать жирную пищу, изменится сразу после местной стрельбы или после того, как кто-то перенес испуг. Одна и та же ситуация будет иметь две разные реакции одного и того же человека в зависимости от того, был ли он или она подготовлен или нет. Джонатан Хайдт приводит подобные примеры.

У психологов теперь есть картотеки, полные открытий по «мотивированному мышлению», показывающих множество уловок, которые люди используют, чтобы прийти к выводам, к которым они хотят прийти.Когда испытуемым говорят, что тест на интеллект дал им низкую оценку, они предпочитают читать статьи, критикующие (а не поддерживающие) достоверность тестов на IQ. Когда люди читают (вымышленное) научное исследование, в котором сообщается о связи между потреблением кофеина и раком молочной железы, женщины, которые много пьют кофе, находят в исследовании больше недостатков, чем мужчины и женщины, менее употребляющие кофеин. (Хайдт, стр. 98)

Есть много других предубеждений, влияющих на наше мышление. Когда мы задаем вопрос: «Что такое знание?» это исследование должно быть частью того, как мы отвечаем на вопрос.Предубеждения и их влияние подпадают под широкую категорию условий обоснования, которые мы рассмотрели ранее, и исследование должно дать информацию о том, как мы видим, как обосновываются убеждения. Обоснование — это не просто применение философской формулы. Существует множество психологических и социальных влияний, которые играют роль, когда мы пытаемся оправдать убеждение и превратить его в знание. 2 Мы также можем видеть, как это исследование подтверждает философскую позицию постмодернистов.По крайней мере, даже если мы считаем, что можем преодолеть наши предубеждения и стать «более близкими к истине», у нас, по крайней мере, есть веские причины быть осторожными в отношении того, что мы утверждаем как истину, и занимать предварительную позицию по отношению к истине. наших убеждений.

В день, когда «фальшивые новости» вызывают большую озабоченность, а количество информации, за которую мы несем ответственность, растет с каждым днем, то, как мы оправдываем убеждения, которых придерживаемся, становится еще более важным делом. В завершение этого раздела я воспользуюсь последней цитатой Хайдта:

.

А теперь, когда у всех нас есть доступ к поисковым системам на наших сотовых телефонах, мы можем вызвать команду ученых для почти любого заключения 24 часа в сутки.Во что бы вы ни хотели верить о причинах глобального потепления или о том, может ли плод чувствовать боль, просто погуглите свое мнение. Вы найдете пристрастные веб-сайты, обобщающие, а иногда и искажающие соответствующие научные исследования. Наука — это шведский стол, и Google направит вас к исследованию, которое подходит именно вам. (Хайдт, стр. 99-100)

Практическое применение знаний

Ну, большинство из нас не такие, как Декарт. На самом деле у нас есть жизни, и мы не хотим тратить время на то, чтобы выяснить, не являемся ли мы жестокой шуткой какого-то тайного сумасшедшего ученого.Но на самом деле нас действительно волнует эта тема, «знаем» мы это или нет. Небольшое размышление показывает, насколько важно иметь четкое представление о знаниях, и, потратив некоторое время на более глубокое размышление о знаниях, мы действительно можем улучшить свои знания.

Действительно, знания — это корень многих (осмелюсь сказать, большинства) проблем, с которыми мы сталкиваемся каждый день. Как только вы преодолеваете элементарное выживание (хотя даже такие элементарные вещи, как поиск достаточного количества еды и убежища, связаны с проблемами, связанными со знаниями), мы сталкиваемся с проблемами знаний почти на каждом фронте.Вопросы знания варьируются от более крупных и весомых вопросов, таких как выяснение того, кто наши настоящие друзья, что делать с нашей карьерой или как проводить время, за какого политика голосовать, как тратить или инвестировать наши деньги, или мы должны быть религиозные или нет, до более приземленных, таких как какое снаряжение купить для нашего хобби, как решить спор между детьми, куда пойти поужинать или какую книгу почитать в свободное время. Мы принимаем решения о знаниях весь день, каждый день, и некоторые из этих решений глубоко влияют на нашу жизнь и жизнь окружающих нас людей.

Таким образом, все эти решения, которые мы принимаем в отношении факторов, влияющих на то, как мы и другие живем, основаны на нашем взгляде на знание — нашей эпистемологии . К сожалению, немногие тратят достаточно времени на обдумывание корней своих решений, и многие делают выбор знаний, основываясь на том, как они были воспитаны (моя мама всегда голосовала за республиканцев, поэтому я буду голосовать), что легче всего (если я не верю в Бога, я буду которого избегают мои друзья и семья), или просто старая добрая лень. Но из всех вещей, на которые можно потратить время, кажется, что мы думаем о том, как мы узнаем, что вещи должны быть в верхней части списка, учитывая центральную роль, которую они играют практически во всем, что мы делаем.

Обновлено за январь 2018 г.: удалены устаревшие материалы и проведена общая очистка; добавлен раздел о когнитивных искажениях.
Обновлено в марте 2014 г.: удалена ссылка на датированные события; удален раздел о мысленном эксперименте; добавлен раздел о постмодернизме; незначительные изменения форматирования


  1. В то время как многие мыслители писали о когнитивных искажениях в той или иной форме, Джонатан Хайдт в своей книге «Праведный разум» и Даниэль Канеман в своей книге «Думай быстро и медленно» проделали основополагающую работу по систематизации и предоставлению достоверных данных о том, как работает разум. когда дело доходит до формирования убеждений и предубеждений.Безусловно, предстоит проделать гораздо больше работы, но эти книги, отчасти по философии, отчасти по психологии, отчасти по общественным наукам, обеспечивают основу для дальнейшего изучения в этой области. Область исследований уже обширна и расширяется, поэтому я могу лишь в общих чертах показать влияние нашего разума и других факторов на формирование убеждений. Я отсылаю читателя к исходному материалу по этой теме для дальнейшего изучения (см. список литературы ниже).
  2. Стратегию того, как мы можем приспособиться к этим естественным предубеждениям, которые, по-видимому, создает наш разум, см. в статье Philosophy News «Как спорить с людьми».Я также рекомендую прекрасную книгу Кэрол Двек « Мышление ».

Для дальнейшего чтения

  • Эпистемология: классические проблемы и современные ответы (элементы философии) Лоуренса Бонжура. Одно из лучших вступлений в теорию познания. Написанная на уровне колледжа, эта книга должна быть доступна большинству читателей, но иметь под рукой хороший философский словарь.
  • Вера, обоснование и знание: введение в эпистемологию (серия Уодсворта «Основные вопросы философии») Роберта Оди.Эта книга использовалась в качестве учебника на курсах по эпистемологии в колледже, поэтому может быть немного недоступна для обычного читателя. Тем не менее, он дает хороший обзор многих вопросов теории познания и является прекрасным учебником для всех, кто интересуется предметом.
  • Теория познания: классические и современные чтения Луи Поймана. По-прежнему одна из лучших книг по первоисточникам. Отредактированные статьи содержат полезные введения, а Pojman охватывает ряд источников, поэтому читатель получит хороший обзор со многих сторон вопроса.Написана в основном как учебник.
  • Материал мысли: язык как окно в человеческую природу  Стивен Пинкер. Хотя книга Пинкера и не является строго книгой о знаниях как таковых, она интересна, доступна и является хорошим ресурсом для получения обзора некоторых современных работ, проводимых в основном в области точных наук.
  • Избранные из принципов философии Рене Декарта . Хорошее место, чтобы начать слушать самого Декарта.
  • Кости Декарта: скелетная история конфликта между верой и разумом Рассела Шорто.Эта книга написана как история, так что это не строго философский фолиант. Тем не менее, это дает обычному читателю некоторое представление о том, с чем имели дело Декарт и его современники, и это интересное чтение.
  • О чуши, Гарри Франкфурт. Создается впечатление, что Франкфурт немного иронизировал с небольшим привлекательным трактом. Это скорее комментарий к социальному аспекту эпистемологии, и его стоит прочитать только по этой причине. Станет отличным подарком!
  • «О правде» Гарри Франкфурта.Вроде На фигню но на правду.
  • Свод правил аргументации Энтони Уэстона. Удобный справочник для построения логических аргументов. Это прекрасная маленькая книга, которую стоит иметь на полке независимо от того, чем вы зарабатываете на жизнь.
  • Ордер: текущие дебаты  Элвин Плантинга. Сейчас, когда ей за 25, слово «ток» в названии может показаться анахронизмом. Тем не менее, многие из проблем, с которыми имеет дело Плантинга, актуальны и сегодня, и его повествование обязательно прольет свет и подтолкнет к дальнейшему изучению.
  • Думай быстро и медленно Даниэль Канеман. Книга , с которой начинается исследование когнитивных искажений.
  • «Праведный разум» Джонатана Хайдта. Надежная книга, которая затрагивает когнитивные предубеждения, а также то, почему люди формируют убеждения и придерживаются их, и как начать разговор о них.
  • Отрицание смерти Эрнест Беккер. Нео (или пост?) Фрейдистский анализ того, почему мы делаем то, что делаем. Необходимая литература для лучшего понимания того, почему мы формируем те или иные убеждения.
  • Мышление: новая психология успеха Кэрол С.Двек. Название читается как книга по саморазвитию, но содержание на самом деле солидно и полезно для разработки подхода к формированию идей и обмену ими.

Просмотры сообщений: 1411

Знания | Encyclopedia.com

Введение
Биография автора
Резюме стихотворения
Темы
Стиль
Исторический контекст
Критический обзор
Критика
Источники
Дополнительная литература

Действительно, свободный стих не имеет четких границ или правил и поэтому не ограничивает поэта определенным форматом. В «Знании» рассказчик Аддоницио просит читателя подумать, ограничиваются ли ужасы современной жизни каким-то образом трагедиями, которым человек уже подвергся. «Знание» появляется в четвертой книге стихов Аддоницио « What Is This Thing Called Love », опубликованной в 2004 году. Сборник разделен на пять разделов, первый из которых посвящен любви, второй — смерти, третий — миру. четвертый за выпивку, а пятый за отсутствие темы.«Знание» находится в третьем разделе.

Поэма посвящена самым ужасным вещам, происходящим в мире, хотя в ней не упоминаются никакие ужасы в частности. Аддоницио начинает стихотворение с длинного зависимого предложения, которое позволяет читателю постепенно прийти к пониманию утверждения о том, что, хотя можно подумать, что он знает всю глубину человеческой жестокости и крайности варварства, некоторые события все же могут оказаться совершенно ужасающими. Как она предлагает в последней строке, можно остаться напуганным тем, что еще худшие дела еще впереди.Аддоницио использует второе лицо «вы» на протяжении всего стихотворения, приглашая читателя стать участником ее очень личного исследования ужасов, которые продолжают потрясать мир.

Ким Аддоницио родилась в Вашингтоне, округ Колумбия, 31 июля 1954 года. Она была одним из пяти детей Полин Бетц Адди, чемпионки США по теннису в 1940-х годах, и Боба Адди, спортивного обозревателя газеты Washington Post . Аддоницио переехала в Сан-Франциско, штат Калифорния, в 1976 году, где она работала на разных должностях секретарем, официанткой и офисным клерком.Она начала писать стихи в двадцатые годы. Она получила степень бакалавра искусств в Государственном университете Сан-Франциско, когда ей было двадцать восемь лет, в том же году, когда родилась ее дочь. В 1986 году, после еще четырех лет заочного обучения, Аддоницио получил степень магистра изящных искусств.

В 1987 году Аддоницио опубликовал несколько стихотворений в сотрудничестве с двумя другими поэтами в сборнике стихов под названием Three West Coast Women . Свой первый грант Национального фонда искусств (NEA) она получила в 1990 году, что дало ей экономическую свободу сосредоточиться на своей поэзии.В возрасте сорока лет она опубликовала свою первую книгу собственных стихов « Философский клуб » (1994). Впоследствии она выиграла второй грант NEA в 1995 году и опубликовала роман в стихах Jimmy & Rita в 1997 году. ее третья коллекция Tell Me (2000). Она была удостоена премии Джеймса Дики за поэзию в 2001 году и премии Джона Чиарди за заслуги перед жанром в 2003 году.

«Знание» из коллекции Аддоницио 2004 года, Что это за вещь называется любовью . Она получила стипендию Гуггенхайма и опубликовала свой первый роман « Little Beauties » в 2005 году. Большую часть своей взрослой жизни она прожила и работала в районе залива Сан-Франциско, где она также иногда преподавала поэзию в региональных колледжах. .

[Этот текст был исключен из-за авторских ограничений.]

Строки 1-6

Первые несколько строк «Знаний» содержат зависимое предложение, которое заставляет читателя продолжать чтение, не понимая смысла размышлений, до тех пор, пока середина строки 6.Первая строка предполагает, что стихотворение исследует события или поведение, выходящие за рамки обычных событий повседневной жизни. Слова «даже когда знаешь» подразумевают, что можно еще удивиться, что не все можно понять или предвидеть. Вторая строка продолжается в этом режиме с добавлением «даже когда вы гордитесь собой». Включение слова «гордость» уточняет, насколько полно адресат стихотворения, «вы», претендует на понимание мира, в том, что этот человек гордится этим знанием.Таким образом, читатель может предвидеть, что рассказчик утверждает, что даже те, кто понимает жестокость и произвол мира, все еще могут быть удивлены уровнем жестокости, которой подвергаются невинные люди. Она расширяет этот момент в строке 3, когда указывает, что неуклонное изучение истории или просмотр новостей все еще не может подготовить человека к варварствам, которым одни люди могут подвергать других. То есть ни книга по истории, ни газета, ни выпуск новостей не могут подготовить читателя или зрителя к ужасам, которые им предстоит совершить.Эта линия ясно показывает, что, например, принуждение людей к изучению нацистского Холокоста не означает, что они могут быть готовы объективно понять ситуацию, когда такое событие произойдет снова.

В строке 4 Аддоницио продолжает тему строки 3, объясняя, что даже когда человек осознает «будничные» или повседневные примеры человеческой жестокости, это осознание не дает иммунитета. Поэт использует в этой строке слово «незначительное», чтобы подчеркнуть, насколько обыденными стали эти события, какими незначительными они кажутся; то есть она подчеркивает тему того, насколько люди могут привыкнуть к чужой подлости.Она называет эти инциденты «бесконечными» и в первой части строки 5 называет их «соответствующими примерами» того, насколько жестокими могут быть люди друг к другу. Идеи первых пяти строк достигают кульминации в строке 6, где рассказчик дает независимое предложение, с которым может быть связано предыдущее зависимое предложение. (Конец строки 5, «даже сейчас», по сути является сокращенным повторением всего того, что появляется в строках 1-5.) Она предполагает, что никакие исследования или осознание жестокости не могут полностью подготовить человека к реальности того, что некоторые люди будут делать с другими.Эта жестокость до сих пор время от времени «снова поражает».

Строки 7-9

После того, как независимое предложение было предоставлено, мысль продолжается в конце строки 6 и в начале строки 7. Рассказчик предполагает, что этот новый шок может заставить тех, кто испытывает этот шок, думать, что они должно быть, ранее считали, что «человечество / было в основе своей хорошим». То есть, если бы они действительно понимали, до какой степени люди могут быть злыми, они бы совсем не были шокированы. Таким образом, строки 7 и 8 вместе предполагают, что вера в фундаментальное добро человечества, возможно, является основной частью идеологии большинства людей, осознают они это или нет — опять же, иначе они не были бы шокированы проявлением зла.Рассказчик предполагает, что на эту фундаментальную веру в доброту людей обычно не влияли более пессимистические взгляды на человечество. Строка 9 относится к немецкому философу девятнадцатого века Артуру Шопенгауэру, пессимисту, который считал, что люди не обладают индивидуальной свободой воли, а вместо этого подчиняются обширной и злой воле, включающей всех. Шопенгауэр не называет эту коллективную волю божественной фигурой; скорее, источник этой негативной воли имеет космическое происхождение, так что человечество просто находится во власти окружающего мира.В строке 9 Аддоницио резюмирует философию Шопенгауэра, утверждая, что человечество — это «полностью слепая, безличная воля».

Media Adaptations

  • Ругань, курение, питье и поцелуи (2004 г.) представляет собой аудио компакт-диск со стихами, прочитанными Аддоницио и Сьюзен Браун, с музыкальным сопровождением, спродюсированный Дэном Брауном и доступный в Speakeasy Literary Audio.

Строки 10-12

В строке 10 рассказчик предполагает, что люди в целом были достаточно позитивны, чтобы не принимать аналогичные утверждения Томаса Гоббса, философа начала семнадцатого века, который также отверг способность человечества контролировать себя.В строке 10 рассказчик называет последователей Гоббса людьми, которые могут «извращенно» и «радостно» принять пессимистический взгляд на жизнь. Этим последователям было бы приятно пессимистично относиться к будущему человечества и его способности управлять собой. Пять выделенных курсивом прилагательных, представленных в строке 11, иллюстрируют «прозорливые» идеи, выдвинутые Гоббсом, который считал, что каждый человек должен принять детерминизм и делать именно то, что он или она желает. Для Гоббса это была свобода. Действительно, Гоббс думал, что люди в основном корыстны, что привело рассказчика к упоминанию прилагательного «одинокий».Гоббс также считал, что в своем естественном состоянии люди живут в состоянии хаоса и непрекращающихся войн. Такова «противная» и «жестокая» природа человечества, которое, таким образом, часто бывает «коротким» или кратким в своем существовании. Все слова в строке 12, « одинокий, бедный, противный, жестокий и короткий «, лишены надежды на будущее. Эти слова противоречат оптимизму, с которым большинство людей борются за то, чтобы понять мир.

Строки 13 -18

Первые слова строки 13 перекликаются с двумя последними словами строки 5: «Даже сейчас.«Даже сейчас, снова утверждает рассказчик, люди могут быть потрясены ужасной жестокостью, даже после того, как стали свидетелями стольких примеров жестокости людей по отношению к другим людям. Строка 14 относится к этому новому «ужасному поступку», который может быть настолько ужасным, что мы слышим Таким образом, люди «отшатываются», возможно, с головокружением и неспособностью чувствовать себя в безопасности, а также «перегружены». Это чувство беспомощности оставляет людей неспособными плакать. они все еще обладают, было с ними все время, о чем свидетельствует тот ужас, который слишком ужасен, чтобы созерцать.В конце 17-й и начале 18-й строки, где фраза, составлявшая до этого момента все стихотворение, наконец подходит к концу, рассказчик утверждает, что даже когда человек становится слишком циничным, слишком осознающим ужас, чтобы верить в доброта людей, желание хотят верить все еще существует.

Строки 19-20

В продолжении 18 строки рассказчик предполагает, что желание хотеть верить в добро человечества потерпело поражение.Аддоницио использует слова «разрушен» и «непоправимо» или «не подлежит ремонту», заявляя, что эта надежда может «казаться» полностью потерянной. Тем не менее люди продолжают существовать, несмотря на ужас мира и их осознание событий, слишком ужасных, чтобы их можно было легко принять или понять. Признание этой ужасной реальности заставляет людей «испугаться». В последних строках поэмы рассказчик утверждает, что люди останутся с этим разрушительным страхом перед тем, что произойдут еще более удивительные ужасы, более ужасные события, которые нужно «узнать».Это «знание» названия: осознание того, что еще могут произойти худшие вещи.

Страх

Поэма Аддоницио заканчивается осознанием страха и признанием того, что ужасы прошлого вполне могут предвещать худшие события в будущем. Она считает, что у человека действительно есть причины для страха, поскольку в будущем предстоит больше «знать», больше понимать, что напомнит человечеству, что не все люди «в основе своей хороши», как, возможно, слишком часто полагают. На протяжении всего стихотворения преобладает страх перед тем, что еще может произойти; действительно, этот страх является центральным элементом, лежащим в основе текста.Несмотря на врожденную готовность людей верить в доброту человечества, существует множество свидетельств зла. Поэт использует слово «боится» на видном месте в конце 19-й строки, когда она завершает стихотворение. Таким образом, образ, который она оставляет своим читателям, является удручающим напоминанием о том, что, хотя можно считать, что никакое событие не может быть хуже того, что уже произошло, возможность худшего ужаса остается. Эта возможность и вызывает столько страха.

Надежда

Большая часть стихотворения Аддоницио напоминает читателям, что надежда — естественное человеческое состояние.Она признает, что, несмотря на свидетельства «человеческой жестокости», люди проводят всю свою жизнь, «веря, что человечество / было в основе своей хорошим». Это наблюдение не может быть подтверждено событиями прошлого, но надежда сохраняется. Аддоницио цитирует самых пессимистичных философов, Артура Шопенгауэра и Томаса Гоббса, как примеры пессимизма, который люди игнорируют, продолжая смотреть на жизнь с оптимизмом. Из-за этой естественной склонности к надежде человечество «ошеломлено», когда разворачиваются ужасные события.Таким образом, когда реальность вторгается, люди «переполняются» событиями, к которым они не готовы. Тем не менее, перед лицом ужасных трагедий людям нужна надежда, чтобы поддерживать позитивное существование. Без надежды отчаяние настигло бы людей и уменьшило бы их способность к счастливому существованию.

Невинность

Еще одна тема в «Знании» подчеркивает способность людей сохранять свою невиновность перед лицом ужасной трагедии. Она посвящает первые восемь строк стихотворения расширенному обсуждению этой невинности, вставляя частые повторения слова «даже».«Даже когда» и «даже сейчас» подразумевают, что даже перед лицом стольких свидетельств человеческой жестокости люди сохраняют необоснованную невинность по отношению к миру. Аддоницио действительно использует слово «невинность», чтобы классифицировать эту способность переключать внимание от ужаса, от «на что способны люди», к надежде, несмотря на возникновение трагедий, которые невозможно рационально оправдать или понять

Любовь

Включение «Знания» в сборник стихов Аддоницио Как это называется Любовь иллюстрирует сложность этого чувства.Одним из величайших достоинств любви является ее способность выстоять, даже когда в дело вмешиваются смерть или трагедия. В некотором смысле любовь не может существовать без страха — страха, что объект этой любви будет ранен или умрет. В последних строках «Знания» Аддоницио сосредотачивается на осознании того, что ужасное зло может произойти, заставляя людей бояться, что существует еще большая опасность. Страх потерять тех, кого любят, во многом мотивирует это беспокойство, и все же именно любовь отвращает людей от пессимизма Шопенгауэра и Гоббса к фундаментальной вере в доброту человечества.Любовь соединяет всех нас и позволяет нам терпеть.

Темы для дальнейшего изучения

  • Возьмите первую строчку стихотворения Аддоницио «Знание» и используйте ее как первую строчку своего собственного стихотворения. Ваше стихотворение должно содержать не менее двадцати строк и продолжать строку Аддоницио до любого завершения, соответствующего вашей теме или идеям. Ваше стихотворение может отражать технику Аддоницио в том смысле, что оно может быть свободным стихом без определенной схемы рифмовки. Ваше стихотворение также должно включать подобный стиль. Например, попробуйте создать длинное зависимое предложение, которое ведет к основной мысли стихотворения.
  • Исследуйте историю Аль-Каиды и ее связи с Талибаном. Напишите эссе, в котором вы расскажете о своем исследовании и роли, которую Соединенные Штаты и бывший Советский Союз сыграли в возникновении конфликта в Афганистане. Обязательно включите информацию о том, как талибы стали ассоциироваться с «Аль-Каидой», и о роли исламского экстремизма в истории Афганистана.
  • Напишите отчет, в котором сравните философские идеи Артура Шопенгауэра и Томаса Гоббса.Затем создайте постер, подробно описывающий различия и сходства идей этих двух мужчин, и представьте постер и свой отчет классу.
  • Нелли Сакс также написала стихи об ужасах, которые мужчины причиняют друг другу, например, в своей книге Искатель и другие стихи , опубликованной в 1970 году. Выберите по крайней мере два стихотворения, написанных Сакс, и сравните их со стихотворением Аддоницио. Рассмотрим сходства и различия в стихах этих двух женщин. Напишите эссе, в котором вы обсудите различные способы, которыми они озвучивают смерть и страх.Обязательно включите в эссе цитаты из стихотворений авторов.

Понимание

Понимание — это тема в поэме Аддоницио, объединяющая множество других тем, касающихся любви, надежды и невинности. Понимание требует признания и принятия реалий мира. Ужас и «соответствующие примеры человеческой жестокости» существуют, но существует и вера в доброту человечества. Осознание этих различных элементов человеческого существования способствует пониманию сложности человеческих существ.Стихотворение Аддоницио указывает на то, что человечество остается невинным даже перед лицом своего прошлого опыта. Это не требует игнорирования реальности; действительно, несколько строк стихотворения утверждают, что люди не «уклоняются от истории» и не игнорируют новости. То есть готовность принять зло, сохраняя при этом надежду, не предполагает невежества. Скорее, человечество понимает, что зло существует, и хотя люди могут бояться его, они все же должны найти способы жить, любить и заботиться о себе в мире, полном риска.Понимание того, что зло существует, не означает поддаваться страху. Аддоницио предлагает именно это понятие в строке 19, когда она пишет, что «вы должны продолжать». Боязнь опасности — важная часть понимания жизненных рисков.

Свободный стих

Свободный стих — это стих без различимой структуры, схемы рифмовки или размера. Свободный стих позволяет поэту подогнать поэтическую строку к содержанию стихотворения. Таким образом, поэт не ограничен необходимостью формировать стихотворение до определенного размера, а вместо этого может создавать сложный ритм и синтаксис.Свободный стих — это не то же самое, что белый стих, в котором также не используется схема рифмовки. Белый стих почти всегда придерживается пятистопного ямба, где каждая строка содержит десять слогов в виде пяти ямбических стоп, каждый из которых состоит из безударного слога, за которым следует ударный слог. Напротив, свободный стих использует разрывы строк для создания ритма. Свободный стих чаще всего ассоциируется с современной поэзией, например, со стихотворением Аддоницио. Действительно, в «Знании» нельзя найти ни рифмы, ни размера; вместо этого неправильные разрывы строк придают стихотворению ритм, который лучше всего оценить, прочитав его вслух.

Разрывы строк

Разрывы строк являются определяющим элементом поэзии. Их можно использовать для придания разного значения строкам, для привлечения внимания читателя к определенным идеям, для создания рифмы или ритма или для придания особого вида стихотворению на странице. Аддоницио наиболее подчеркнуто использует разрывы строк, чтобы передать смысл и подчеркнуть идеи. Использование тире в конце 11-й строки, за которым следует список слов в 12-й строке (« одинокий, бедный, противный, жестокий и короткий »), подчеркивает важность этих слов.Аддоницио также использует разрыв строки, чтобы создать напряжение в конце строки 5, делая больший акцент на словах «даже сейчас». Размещение заключения предложения на следующей строке помогает поддерживать это напряжение.

Нарративная поэзия

Нарративная поэзия — это форма, в которой автор рассказывает историю. Подобно короткому рассказу, повествовательное стихотворение обычно имеет начало, середину и четкий конец или развязку. Однако не все повествовательные стихи следуют этой формуле; некоторые повествовательные стихотворения отражают авторскую художественную интерпретацию событий.В этих случаях повествование менее структурировано. Аддоницио мог бы написать стихотворение, в котором рассказывалось бы об определенном пугающем моменте, а затем объяснялось, что это событие оставило ее в страхе перед будущим. Если бы она сделала это, ее стихотворение, возможно, было бы менее сильным. Вместо этого она начинает свое стихотворение с разочарования, которое она испытала, когда поняла, что мир, в который она верила, как будто исчез. Никаких реальных событий не упоминается, но подразумевается, что повествование касается определенного события.Этот подход позволяет Аддоницио универсализировать свое художественное видение, которое заканчивается пророчеством о том, что возможны худшие события (также неописанные), так что стихотворение становится более сильным для читателя.

Параллелизм

Параллелизм относится к повторению стиля или слов в стихотворении. Этот прием — один из способов одинаково выразить несколько идей сопоставимой важности или установить важность конкретной идеи. Аддоницио использует параллелизм, чтобы задать тон стихотворению и создать напряжение.Например, начальные слова строки 1 «даже когда» уравновешиваются заключительными словами строки 5 «даже сейчас». Кроме того, начальные слова в строке 1 повторяются как начальные слова в строке 2. Другой пример этого приема возникает, когда заключительные слова строки 5 «даже сейчас» повторяются в начале строки 13. Такое использование параллелизма обращает внимание читателя на эти строки и означает, что они являются важными элементами стихотворения.

Стихотворение Аддоницио рассказывает своим читателям о «каком-то ужасном поступке, который заставляет вас шататься.Много таких актов произошло при жизни Аддоницио, а также за годы до ее рождения. Как она замечает в своем стихотворении, некоторые события настолько шокируют, что «даже когда вы знаете», на что люди способны поступить друг с другом, эти ужасные поступки Двадцатый век во многом характеризовался чередой геноцидов, в том числе геноцида армян в Турции (1915–1918 гг.), подавлением Сталиным украинского восстания (1932–1933 гг.), убийством японцами китайцев в Нанкине (1937–1938), нацистский холокост (1938–1945), резня камбоджийцев красными кхмерами (1975–1979), резня тутси в Руанде (1994) и резня мусульман в Боснии (1992–1995).В результате этих событий было убито более семнадцати миллионов человек просто потому, что они принадлежали к определенной расе или этнической группе или потому, что исповедовали определенную религию. Произошло также много актов индивидуального терроризма. Организация освобождения Палестины несет ответственность за убийство одиннадцати израильских спортсменов на Олимпийских играх 1972 года в Мюнхене, а также за множество нападений на Ближнем Востоке. Также Ирландская республиканская армия проводила различные атаки в Великобритании. К 1995 году террор уже не ограничивался территориями за пределами Соединенных Штатов.В том же году американский террорист взорвал федеральное здание Альфреда П. Мурра в Оклахома-Сити, убив 168 человек.

Первые несколько лет двадцать первого века также характеризовались смертью и терроризмом. Утром 11 сентября 2001 года почти три тысячи человек погибли в результате нападений на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке и Пентагон в Вашингтоне, округ Колумбия, а также в результате крушения угнанного самолета в Пенсильвании. Эти террористические акты казались более шокирующими, чем те, что были в предыдущие века, и, как предполагает Аддоницио в последних строках своего стихотворения, такие события пугают людей тем, что «есть еще что узнать.Теракты 11 сентября привели к тому, что США ввязались в войну в Афганистане против талибов, которые в то время были правящей группировкой этой страны. Талибан, название, происходящее от арабского слова, означающего «религиозные студенты», первоначально состоял из революционеров. которые боролись с советской оккупацией Афганистана (1979–1989 гг.) Получив контроль над большей частью своей страны, талибы установили строгое исламское правление, даже несмотря на то, что гражданская война продолжалась против Северного Альянса, который также контролировал часть Афганистана.Талибы были тесно связаны с боевой организацией «Аль-Каида» и позволили религиозному фундаменталистскому лидеру этой группы Усаме бен Ладену создать тренировочные лагеря для террористов. «Аль-Каида» несет ответственность за события 11 сентября 2001 года.

Несмотря на то, что Талибан в конце концов был изгнан из Афганистана, многие его члены продолжали скрываться и продолжали планировать террористическую деятельность. Действительно, нападения имели место в Стамбуле, Турция, и Касабланке, Марокко, в 2003 году; в Мадриде, Испания, в 2004 г.; и в Лондоне, Англия, в 2005 г.Другие теракты были совершены по всему миру, и хотя после 2001 года в Соединенных Штатах не было совершено ни одного теракта, время от времени появлялись предупреждения о возможных терактах. Эти предупреждения повысили осведомленность общественности, но они также породили чувство уязвимости и страха. Как рассказывает Аддоницио своим читателям, примеры человеческой жестокости «бесконечно очевидны» и служат напоминанием людям о том, что у них есть причины бояться. Последняя строка ее стихотворения оставляет читателям почти предупреждение: «однажды» люди станут свидетелями еще более ужасных примеров человеческой жестокости.

Критические отзывы о четвертом сборнике стихов Аддоницио, What Is This Thing Called Love , были неоднозначными. В Publishers Weekly анонимный рецензент заявляет, что сборник написан в стиле, который состоит из «двух частей исповеди, одной части стендап-комедии и одной части говорящего блюза». Рецензент также отмечает, что «прямой образ Аддоницио и ее избегание технических трудностей должны помочь ей привлечь широкую аудиторию, которую она явно приглашает». Более благоприятный обзор книги Аддоницио был опубликован в Booklist .Рецензент Донна Симан утверждает, что «стихи Аддоницио подобны глоткам холодного травянистого белого вина» в том смысле, что они «легко уходят, а затем, через несколько мгновений, вы чувствуете всю тяжесть их воздействия». Симэн также отмечает, что стихи Аддоницио «тонко написаны и непочтительны», а также «вечны в своих исследованиях любви и смертности». По словам Симэна, стихи «изобилуют тайнами и амбивалентностью, и [они] болезненно красноречивы в своем исследовании противоречивого союза тела и души.

Обзор Дайан Шарпер Love для Library Journal был менее восторженным. Шарпер сравнивает коллекцию Аддоницио с коллекцией Энн Секстон Love Poems (1969) и заявляет, что Аддоницио «не такой острый и не такой страстный, как Секстон». Скорее, стихи Аддоницио «теплые и« прохладные »в лучшем случае» и лучше всего подходят «для больших публичных библиотек». Обзор Уильяма Логана в New Criterion был еще более негативным. В статье, которая в значительной степени представляет собой нападение на современную поэзию , Логан начинает с того, что называет Аддоницио «горячей красоткой, которая может напеть сонет по требованию.Этот комментарий не должен быть лестным, как становится ясно из остальной части обзора. Логан утверждает, что поэзия Аддоницио является «частью новейшей современной манеры — ха! ха! поэзия может быть такой же глупой, как и телевидение!» Логан продолжает свой обзор комментарием, что «слишком много стихов Аддоницио написано в стиле Бетти Крокер, все полезные советы и ингредиенты взбиты в один миг для блюда, безвкусного, как мягкая подушка». В заключение Логан предполагает, что проблема современной поэзии в том, что слишком часто поэту нечего сказать.Ни в одном из этих обзоров «Знание» не упоминается конкретно, вместо этого основное внимание уделяется сборнику стихов в целом.

Шери Мецгер Кармиол

Мецгер Кармиол имеет докторскую степень по английской литературе эпохи Возрождения и преподает литературу и драму в Университете Нью-Мексико. В этом эссе она обсуждает стихотворение Аддоницио как средство, помогающее понять распространенное чувство страха и эмоциональные потери, связанные с исчезновением иллюзии безопасности .

Одним из способов, которым поэзия говорит со своим читателем, является ее способность проникать глубоко внутрь этого читателя и пробуждать воспоминания, а иногда и страхи, о событии или времени, уже прошедшем.Фильм делает это, конечно. Посещение затемненного кинотеатра также дает кинозрителям возможность погрузиться в мир, в который они иначе никогда бы не попали. Однако для киноаудитории опыт будет одинаковым или, по крайней мере, похожим для каждого человека, смотрящего фильм. То есть, если фильм не является чрезвычайно абстрактным, большинство зрителей отреагируют на него схожими эмоциями. Большинство людей отреагируют на злодея и отождествят себя с героем таким же образом, или, возможно, сюжет будет каким-то универсальным образом знаком и, таким образом, мгновенно узнаваем для аудитории.Независимо от содержания, между членами аудитории укрепляется связь, общий опыт. Поэзия также создает связь между искусством и аудиторией, но существует различие в отношении общности опыта. С поэзией опыт каждого читателя будет уникальным, поскольку стихотворение может предлагать различные образы или реальности, полностью зависящие от индивидуального опыта каждого читателя.

Стихотворение Аддоницио «Знание» — яркий пример стихотворения, которое может означать разные вещи для разных людей.Стихотворение о терроризме как о массовом убийстве или об особо жестоком убийстве всего лишь одной невинной жертвы? Это также может быть о случайном убийстве офисных работников невменяемым человеком. Независимо от конкретной цели стихотворения, к которой может обратиться только Аддоницио, знание того, что в мире возникла новая опасность, даже если этот мир сугубо личный, будет иметь влияние на каждого человека, который читает стихотворение.

Для некоторых людей «Знание» может вызвать образы многих геноцидов последних пятидесяти лет — Холокоста, Руанды, Боснии — все они оставили наследие ненависти и ужаса в конце двадцатого века.Для других стихотворение предполагает более непосредственную личную трагедию, например, смерть ребенка или супруга в результате действий другого человека. Интервью с Аддоницио предполагают, что стихотворение, возможно, было вдохновлено терроризмом. Для тех, кто жил под угрозой терроризма с 2001 года, стихотворение Аддоницио напоминает о разрушительном разрушении комплекса Всемирного торгового центра 11 сентября того же года. Ее вступительная фраза «Даже когда вы знаете, на что способны люди», может заставить читателей вспомнить шок, который они испытали, наблюдая, а затем пересматривая крушение башен-близнецов в то солнечное утро.Та трагедия явно была не несчастным случаем, а преднамеренным убийством тысяч невинных людей. Возникший в результате шок был глубоким во многом из-за абсолютного зла события.

Действительно, зло говорит с Аддоницио. В ноябре 2000 года в интервью литературной газете Poetry Flash она объяснила Лезе Ловитц, что зло — это «одна из вещей, которыми я одержима. Зло, страдание и сила — все это». Далее она отметила, что «весь вопрос о добре и зле» — это тема, которой она занималась с тех пор, как осознала, что, в конце концов, невиновность «каким-то образом будет подавлена.По словам Аддоницио, люди должны прийти к пониманию жестокости мира, «чтобы выжить». Это важная тема в «Знании», которое заканчивается предположением, что вскоре все узнают, что невинности нет места. в этом мире.Хотя это интервью предшествовало теракту 2001 года, слова Аддоницио указывают на то, какой она могла отреагировать на это нападение.

На протяжении всего «Знания» Аддоницио поддерживает диалог, который исследует чувства недоверия перед лицом событий настолько ужасно, что невинность обязательно должна быть искоренена.Она заканчивает свое стихотворение предупреждением о том, что, хотя «есть еще что узнать», есть и причины для страха. Страх того, что «однажды вы это узнаете», — это то, что многие люди испытывают каждый раз, когда объявляется очередная террористическая тревога, каждый раз, когда публикуется новое сообщение от террористов, и каждый раз, когда происходит новый взрыв, даже в какой-нибудь далекой стране. В осеннем интервью 2001 года Тоду Маршаллу для его книги Диапазон возможного: беседы с современными поэтами Аддоницио рассказала, что через месяц после терактов 11 сентября она пошла посмотреть музейную выставку, посвященную пыткам.Эта выставка и разрушение Всемирного торгового центра в совокупности повергли ее «в полное отчаяние по поводу врожденного зла нашего вида». Она осознала, что современный мир принес новые риски; она сказала Маршаллу: «Мы снова в состоянии войны, и нашему выживанию угрожает реальная опасность». Этот страх не выжить проецируется в строке 18 «Знания», где Аддоницио пишет, что «надежда теперь разбита». В строке 19 она утверждает, что когда эта надежда исчезает, у людей появляется очень веская причина «бояться».

What Do I Read Next?

  • The Philosopher’s Club (1993) — первый сборник стихов Аддоницио. Эта небольшая книга менее чем из восьмидесяти страниц наполнена разнообразным сборником стихов на самые разные темы — от смерти до подросткового возраста. пьют за мир Анны Франк, жертвы Холокоста.Здесь также есть стихи о сторонах жизни женщин, в том числе о любви, которую испытывает мать, неся свою дочь в постель, и осознание того, что по мере взросления дочери растут и они. прочь.
  • Джимми и Рита (1996) — это стихотворный рассказ Аддоницио, посвященный жизни молодого боксера и проститутки.
  • Сборник Аддоницио Tell Me (2000) был номинирован на Национальную книжную премию. Он похож на другие ее сборники тем, что стихи иногда основаны на ее собственном опыте и очень реалистичны по своему тематическому содержанию, начиная от развода и заканчивая любовью и слишком долгим пребыванием в баре.
  • Аддоницио написал в соавторстве с Спутник поэта: Путеводитель по удовольствиям написания стихов (1997) с Дорианн Лаукс.Эта книга задумана как учебник по написанию стихов с такими темами, как выбор темы и создание настоящего стихотворения.
  • What We Carry (1994) Дорианны Лаукс представляет собой сборник стихов на такие разные темы, как невинность детства и жизнь в сорок лет. Как и Аддоницио, Лаукс пишет стихи о реальных женщинах и их переживаниях, и ее работы одинаково доступны. Она не полагается на поэтические приемы, которые могут сбить с толку читателей, вместо этого используя свои стихи, чтобы рассказывать истории об обычных людях таким образом, чтобы каждый мог понять ее сообщения.
  • В своем романе 11 сентября изнутри (2003) Рубрам Фернандес представляет вымышленный рассказ о том, на что могли бы быть похожи теракты 11 сентября 2001 года. Фернандес пытается воссоздать истории тех, кто был в угнанных самолетах, а также тех, кто был в атакованных зданиях, смешивая исторические детали с вымышленными персонажами.
  • Дорогая Зои (2005) Филипа Бирда — это история молодой девушки, сестра которой погибла в автокатастрофе 11 сентября 2001 года.В то время как остальной мир сосредотачивается на нападениях на Соединенные Штаты, старшая сестра Зои пытается отделить свое горе по поводу смерти сестры от большего горя нации. Эта книга специально предназначена для молодых взрослых читателей.

В профиле, опубликованном в журнале San Francisco Reader , Джерри Карп утверждает, что Аддоницио «обладает сверхъестественной способностью применять свежий и неотложный личный взгляд на узнаваемые моменты кризиса и спокойствия». Именно это она и сделала со «Знанием.Говоря об инциденте настолько ужасном, что людям трудно его понять, она сформулировала — намеренно или нет — горе, недоверие и страх, охватившие Соединенные Штаты в годы после 11 сентября 2001 года. Карп цитирует Аддоницио: отмечая, что она «заинтересована в общении и в разговорах о вещах, которые являются общими для людей», таких как «любовь и потеря, смерть, время и чувство страха». , появление стихотворения о потере невинности в сборнике стихов под названием Что это за вещь, называемая любовью , возможно, уместно.Влюбленность и участие в чужой жизни подвергает любовника риску душевных страданий и потерь. Террористы не заботятся о любви тех, кого они убивают, но сочувствие к тем, кто потерял близких в результате терактов, является частью общего эмоционального переживания того дня.

Аддоницио привлекает общность опыта; поэтому она хочет, чтобы ее поэзия была доступна, поэтому так много людей могут найти смысл в «Знании». В интервью Маршаллу она заявляет, что не заинтересована в создании стихов, которые не передают сообщение эффективно.Она верит «в повествование, в историю», а не «в разрушение смысла». Рассказывая Маршалл о том, что, по ее мнению, «язык разрабатывался в течение миллионов лет как способ общения», Аддоницио поясняет, почему такое стихотворение, как «Знание», так хорошо улавливает эмоции ее читателей. Читатели понимают недоверие и чувство, что, хотя «бесконечно очевидные / и соответствующие примеры человеческой жестокости» произошли, людей все еще можно отправить «раскачиваться, слишком ошеломленные / даже плакать».Переживание ужаса 11 сентября 2001 года разделяли все, кто мог включить телевизор и бесконечно смотреть повтор событий.

Стихотворение Аддоницио своей ясностью напоминает своим читателям об этом шоке. легко доступны.Это то, что Аддоницио сказала Райану Дж. Ван Кливу, что она хочет, чтобы ее поэзия достигла цели, в интервью, опубликованном в Iowa Review . Ван Клив назвал это интервью «Ким Аддоницио: поэт с Дуэнде». Что-то с duende , словом испанского происхождения, неотразимо притягательно. Этот ярлык понравится Аддоницио, которая говорит Ван Клив, что, хотя «в сложной поэзии нет ничего плохого», она «не может писать такие вещи». Она хочет, чтобы ее поэзия была легкой для понимания, хотя и не простой; она хочет писать хорошо, и она хочет, чтобы ее поэзия была сложной, «там, где жизнь сложна.Она достигает этого с помощью «Знания», которое фиксирует не только событие, но и эмоциональную нагрузку этого события.

Способность рассказать историю, которая говорит с читателями и, возможно, меняет мир, является редким даром. Джалина Мхьяна для литературного онлайн-журнала Rock Salt Plum Poetry Review Аддоницио обсуждает важность написания политических стихов, заявляя, что «ответственность за борьбу с несправедливостью, так или иначе, лежит на каждом». возможно, положить конец несправедливости.Невозможно предсказать, сможет ли такое стихотворение, как «Знание», положить конец ужасам терроризма. Но ясно, что поэзия, подобная поэзии Аддоницио, может помочь читателям понять общность переживаний. Стихотворение может помочь читателю созерцать эмоции момента, страхи, которые переполняют людей, когда им напоминают о рисках, с которыми они сталкиваются, и возможность того, что определенные виды невинности никогда больше не будут существовать — и действительно, «Знание» подходит под это описание. достаточно хорошо.

Источник: Шери Мецгер Кармиол, Критическое эссе на тему «Знание», в Поэзия для студентов , Томсон Гейл, 2007.

Дэвид Келли

Келли преподает писательское мастерство и литературу. В этом эссе он объясняет, что «Знание» вырывается из общепринятой поэтической практики использования прямого опыта для передачи мыслей и эмоций, умудряясь быть сильным, даже будучи наполненным абстрактными понятиями .

На протяжении двадцатого, а теперь и двадцать первого веков поэты, критики и учителя придерживались мнения, что чувственный опыт — это стандарт, по которому можно судить об эффективной поэзии.Начинающих писателей, ищущих методы, которые позволят им эффективно общаться со своей аудиторией, постоянно призывают «показывать, а не рассказывать». Начинающие читатели, которые не обучены навыкам, необходимым для извлечения смысла из представленных сырых ситуаций, в конечном итоге приходят в замешательство и хотят, чтобы кто-нибудь объяснил им тайны стихотворения, которое отказывается прояснить его смысл.

Этот акцент на физические образы происходит в основном из теоретических эшафотов, построенных поэтом Т.С. Элиот, который в своей критике шекспировского « Гамлета » в 1919 году (цитируется по « Риторике беллетристики» Уэйна Бута ), предположил, что эффективное письмо опирается на «объективный коррелят», то есть, как он предположил, на конкретный объект или последовательность событий следует использовать вместо обобщенного и расплывчатого языка, чтобы вызвать последовательную реакцию у всех читателей, независимо от их личной истории. Точка зрения Элиота, которая с тех пор стала почти общепринятой, состоит в том, что бесполезно писать словами, которые говорят об идеях или эмоциях, потому что они означают разные вещи от одного человека к другому.Например, один читатель может вообразить, что фраза «Я ненавижу это» означает жгучую, кипящую враждебность по отношению к тому или иному объекту, в то время как другой читатель может воспринять эту фразу как намек на слегка сильную неприязнь. Чтобы передать желаемое сообщение, писателю было бы лучше показать действие по отношению к ненавистному объекту, например, взгляд, удар или разрушение. Абстрактные термины слишком далеки от реального человеческого опыта, чтобы заставить читателей глубоко чувствовать эмоции: поэт, пытающийся общаться на уровне, эмоционально поражающем читателей, лучше бы писал в терминах вещей, которые можно увидеть, услышать, ощутить, понюхать и попробовать на вкус. .Именно так все люди, независимо от их интеллектуальных практик, познают мир.

Хотя это стандартная практика в современной поэзии, есть, конечно, и исключения: правила созданы для того, чтобы их нарушать. Одним из особенно удачных исключений из правила показывать и не рассказывать является «Знание» Аддоницио. Читатели, которые в целом знакомы с творчеством Аддоницио, знают, что она наиболее известна как сластолюбец, писатель, не боящийся адресовать свою поэзию основным, менее утонченным аспектам человеческого поведения, особенно эротического поведения.Таким образом, можно ожидать, что она будет использовать физические образы даже больше, чем средний поэт, в общении с аудиторией. Но в поведении есть социальный аспект, к которому должна обращаться эротическая поэзия, и в той мере, в какой это ее предмет, Аддоницио является чем-то вроде социолога. Конечно, она заботится об объективной реальности, но в ее поэзии есть и сильная теоретическая жилка. Это доведено до крайности в «Познании», где предметом является сам процесс абстрактной интеллектуализации: несмотря на основной принцип объективного коррелята, это стихотворение не может достучаться до читателей, сводя их к общему пониманию. физический мир.

Поэма касается приобретения абстрактных знаний: таких, которые не приобретаются из непосредственного личного опыта, а вместо этого варятся в уме человека, развиваются путем размышлений о следствиях, отдающихся эхом от предыдущего опыта. В течение двадцати строк Аддоницио обсуждает способность людей приходить к шокирующим осознаниям, настолько шокирующим, что они могут изменить взгляд человека на мир. Но в самом стихотворении нет ничего шокирующего. Вместо того, чтобы сильно поразить читателей непосредственным переживанием своего рода «ужасного поступка», который может напомнить о давно утраченной невинности, растрогать до слез и заставить переосмыслить свой глубочайший цинизм, она просто ссылается на поступок и говорит читателям: признать, что поступок действительно ужасен.Каждый читатель волен представить себе, каким мог бы быть этот ужасный поступок. Когда Аддоницио приводит список «прозорливых прилагательных», заимствованный у английского философа Томаса Гоббса, он содержит слова, которые неудобны, но это также не означает, что они обладают силой. «Одинокий, бедный, противный, жестокий и низкорослый» может напомнить о нежелательных фактах жизни, но это не те слова, которые заставят читателя принять жизненные ужасы близко к сердцу.

Преимущество этого в том, что читатели могут наполнить стихотворение своим собственным ощущением того, что шокирует.Недостаток в том, что поэт теряет контроль над смыслами, которые извлекают из него читатели. Абстрактный язык повышает вероятность того, что различные возможные прочтения приведут к интерпретациям стихотворения, выходящим за рамки замысла поэта. Поскольку стихотворение построено на абстракциях, оно может означать разные вещи в разных обстоятельствах. Аддоницио, кажется, приветствует этот диапазон значений, беря на себя риск различных чувств по поводу стихотворения как цену, которую нужно заплатить, если кто-то вообще хочет исследовать тему абстрактного мышления.

Одна из причин, по которой «Знание» может работать, не приводя ни одного из конкретных «бесконечно очевидных / и соответствующих примеров человеческой жестокости», о которых оно говорит, заключается в том, что оно тщательно, дотошно структурировано. Слова, из которых состоит стихотворение, возможно, не являются резкими физическими переживаниями, которых требовал Элиот, но они действительно вызывают в памяти определенный вид интеллектуализма, который люди используют, чтобы не думать об ужасах реальности. Когда Аддоницио ссылается на фразу немецкого философа Артура Шопенгауэра о «слепой, безличной воле», она использует слова, которые звучат так, как будто они должны означать больше, но в итоге оказываются пустыми.Фактически, все ее отсылки к философии служат тому, чтобы установить, что мир этой конкретной поэмы далек от опыта. Другие слова, выбранные Аддоницио, в том числе «ужасный», «потрясенный», «невинность», «надежда» и особенно «будничный», настолько абстрактны, что даже не претендуют на приближение к практическому опыту. Если бы стихотворение пыталось следовать теории Элиота, его можно было бы считать неудачным, но Аддоницио своим выбором слов ясно дает понять, что она не заинтересована в том, чтобы придерживаться такого основного правила.

В то время как слова, используемые в «Знании», могут быть чрезмерно интеллектуальными, Аддоницио придает стихотворению музыкальный оттенок, который превращает их в искусство. Во-первых, использование слова «даже» в первой половине стихотворения делает очевидной контролирующую руку поэта. Он действует как своего рода музыкальный рефрен, проясняющий различие между искусством и мыслью. Аддонизио также активно использует голос «ты» от второго лица. Достаточно распространенная в поэзии форма обращения от второго лица редко бывает столь необходимой, как в этом стихотворении, где поэт должен сделать все возможное, чтобы читатели лично прониклись представленными идеями.Наконец, есть безошибочное, неоспоримое чувство ритма стихотворения: Аддоницио не имеет здесь дело ни с каким стандартным образцом ударных и безударных слогов, но частые цезуры или паузы придают словам лирическую интонацию, которую абстрактный язык об абстрактном предмете обычно не хватает. Аддоницио использует все, что может замедлить читателя — запятые, тире, точки и разрывы строк, — чтобы читатели почувствовали ее словесное мастерство, даже если они этого не осознают.

По прошествии стольких десятилетий, когда писателям говорили «показывать, а не рассказывать», вполне справедливо, что талантливый поэт может свободно пренебрегать этим правилом.В таком стихотворении, как «Знание», предметом которого является сама абстрактная мысль, Аддоницио практически обязан рассказывать, а не показывать. Лишенный приемов, которые придают поэзии ее непосредственность и делают ее волнующим переживанием, то есть неспособным обращаться непосредственно к чувствам, Аддоницио использует другие поэтические приемы, тонко напоминающие читателям, что это, в конце концов, стихотворение, а не эссе. Тот факт, что она не чувствует необходимости показывать и добивается успеха, не делая этого, является четким показателем того, что в искусстве правила созданы для того, чтобы их нарушать.

Источник: Дэвид Келли, Критическое эссе на тему «Знание», в Поэзия для студентов , Томсон Гейл, 2007.

Майкл Аллен Холмс

Холмс — независимый писатель и редактор. В этом эссе он рассматривает контраст между тоном и содержанием стихотворения Аддоницио .

Одним из преимуществ поэтического формата по сравнению со стандартной прозой является то, что он, как правило, допускает больший диапазон выражения меньшим количеством слов. Многие романисты, безусловно, бросили вызов условностям синтаксиса, чтобы наиболее эффективно передать свои идеи.В Lonesome Traveler Джек Керуак, икона поколения битников, составлял предложения, охватывающие целые абзацы и отличающиеся безразличием к правильной грамматике и широким использованием дефисов для отражения отступающего ритма его мыслей и действий. В книге «Осень патриарха » лауреат Нобелевской премии колумбийец Габриэль Гарсиа Маркес завершает сорокадевятистраничную главу, состоящую из одного предложения, перемежающегося почти исключительно запятыми, что свидетельствует о том, как главный герой захлестнула его собственная жизнь.Между тем, в случае со стихами читатель может ожидать, что ему придется провести значительное время с текстом, чтобы уловить нюансы формы и языка. Двадцатистрочное стихотворение Аддоницио «Знание» состоит всего из двух предложений, первое из которых имеет длину семнадцать с половиной строк. Таким образом, читатель может ожидать, что эта нетрадиционная структура будет служить определенной цели, и размышление об этой цели может оказаться поучительным.

В самом деле, учитывая длину первого предложения, слово «Знание» обладает неоспоримым качеством, от которого захватывает дух.Аддоницио повторяет ряд слов и фраз, возможно, не столько для того, чтобы специально подчеркнуть эти фразы, сколько для того, чтобы передать определенный эмоциональный энтузиазм. И первая, и вторая строки начинаются со слова «даже когда», в то время как «даже сейчас» появляется в строках 5 и 13, «даже» в строке 15 и «сейчас» в строке 18. Термин «как будто» появляется в строке 6. и 8, а «мысль» появляется в строках 8 и 16. Помимо заголовка, слово «знать» появляется в строках 1 и 2 и дважды в последней строке. Между тем читатели не могут забыть, что к ним обращается рассказчик стихотворения, поскольку «ты» в той или иной форме появляется шестнадцать раз.Таким образом, читатель может вообразить, что рассказчик рассказывает стихотворение с особой экспансивностью, как будто не может или не хочет разделить свои мысли на более мелкие, более связные единицы; в интервью Аддоницио заявляла о своем восхищении социальной обстановкой бара, и можно представить, как она страстно обращается к другу за выпивкой в ​​манере этого стихотворения.

Тем не менее, содержание стихотворения, кажется, противоречит этому впечатлению относительно тона. «Ты» в стихотворении наделен изрядной степенью индивидуальности.Этот субъект понимается как социально осведомленный, знакомый с «бесконечно очевидными / и соответствующими примерами человеческой жестокости» как из исторических, так и из текущих событий. Субъект также разбирается в философии, изучая немца Артура Шопенгауэра и англичанина Томаса Гоббса. Рассказчик сначала предполагает, что «вы» провели «всю свою жизнь, веря, что человечество / было в основе своей хорошим»; однако, в дальнейшем предполагая, что этот субъект «никогда не скандировал извращенно, почти радостно» список отрицательных прилагательных, связанных с Гоббсом, у читателя нет другого выбора, кроме как поверить, что «вы» на самом деле скандировали эти прилагательные именно так.То есть наречия «извращенно» и «радостно», по-видимому, были выбраны для того, чтобы показать, что «вы» однажды погрузились в такое пессимистическое состояние ума. Остальная часть стихотворения предполагает, что, несмотря на мирские знания, которыми уже обладает субъект, она все еще может найти невиновность, о которой она не знала, что она все еще обладала, чтобы быть «разбитой» каким-то дополнительным откровением.

Учитывая сложность характера, приписываемого этому «вы», читатель может понять, что рассматриваемое лицо является самим рассказчиком, в том смысле, что можно обращаться к другому «вы» просто для того, чтобы универсализировать собственный опыт.Действительно, в интервью журналу Rock Plum Salt Poetry Review относительно стихотворения, найденного в одном из ее ранних сборников, Аддонизио заметила: «Если вы считаете «вы» рассказчиком от второго лица, то потенциально это писатель. » С другой стороны, она также заявила, что надеется, что читатель «начнет чувствовать, что «вы» — это вы… на каком-то уровне». Таким образом, она устанавливает здесь, что была склонна использовать второе лицо как способ изобразить себя, а также установить связь с читателем.

Отсюда, однако, читатель может заметить несоответствия в отношении предмета. Как отмечалось ранее, «вы» разбираются в жестокостях истории и работах как минимум двух известных интеллектуалов. Сама Аддоницио родилась в 1954 году, то есть на момент публикации стихотворения ей исполнилось пятьдесят лет. Таким образом, она не только пережила политически позорную и широко бесчеловечную войну во Вьетнаме, но и наверняка была знакома с невыразимыми ужасами Холокоста Второй мировой войны.Хотя можно было знать, что эти войны происходили, не осознавая масштабов зверств, читателю было трудно поверить, что мрачному Аддоницио не хватало этого знания. (В «Единой нации под Богом», также из What Is This Thing Called Love , одна строфа, по-видимому, с сильным сарказмом, гласит: «Кстати, о казнях. Сколько / их было в последнее время? Недостаточно».) Что касается философов, то понимание масштабов их работы неизбежно требует определенного дистанцирования от эмоциональных испытаний человечества, что делает их упоминание в этом стихотворении несколько контринтуитивным.В интервью San Francisco Reader Аддоницио заметил: «Я заинтересован в общении и в разговорах о вещах, которые являются общими для людей». В «Знании», если она имеет в виду говорить о невинности и соединиться с людьми с затянувшейся невинностью, два философа, вероятно, будут совершенно неизвестны, что ослабит любую связь, которую она ищет, — если, конечно, она не стремится просто произвести на нее впечатление. читателей, упоминая такие имена.

Учитывая объем понимания как истории, так и философии, который читатель может разумно ожидать от Аддоницио, затаивший дыхание, полный энтузиазма рассказчик, первоначально представленный в свете грамматической структуры стихотворения, может показаться вымыслом.Никто, знакомый с Холокостом, помимо фактических обстоятельств, не может быть искренне «ошеломлен» какими-либо современными злодеяниями, если только ему или ей не хватает воображения, чтобы по-настоящему понять масштабы ужасов Второй мировой войны. Учитывая возраст, поэтический и интеллектуальный опыт Аддоницио, можно и не представить ее наивной.

Разные читатели могут сделать разные выводы из явного контраста между тоном и содержанием «Знания». Более скептически настроенный читатель может просто воспринять Аддоницио как лицемерку, косвенно изображающую себя через двусмысленное «вы» в стихотворении более эмоционально невинной, чем она есть на самом деле.Другой читатель может интерпретировать тон стихотворения как значительно более сложный, чем можно понять только из текста. То есть, если бы Аддоницио читал стихотворение вслух, она, возможно, использовала бы интонацию, которую читатель не мог предвидеть; вместо эмфатического, ее чтение может быть заниженным или меланхоличным, с паузами и темпом более продолжительным, чем на это указывает отсутствие терминальной пунктуации.

Еще один читатель, возможно благосклонно относящийся к заявленному поэтом стремлению максимально эффективно общаться со своими читателями, может заключить, что он принял точку зрения рассказчика стихотворения именно потому, что считает, что это чувство одышки повысит эмоциональное состояние среднего читателя. отклик.В интервью Poetry Flash Аддоницио заявил: «Меня очень привлекают формальные стихи, потому что это способ притормозить материал; это очень удобно и упорядоченно. На самом деле, я думаю, что это очень хорошо подходит к моей личности, так как я несколько шизофреник. Во мне много хаоса, а также острая потребность в порядке и структуре. Использование установленных форм может быть способом решить эту проблему». Таким образом, хотя «Знание» не является исключительно формальным стихотворением, Аддоницио, возможно, представляла его структуру расширенного предложения как наиболее отражающую чувства, которые она хотела передать, независимо от того, искренне ли эти чувства принадлежат ей или нет.

В том же интервью она прокомментировала свою работу: «Между невозможным и стремлением к чему-то существует некое противоречие». Это напряжение может быть очевидным здесь, поскольку, хотя она действительно уже достаточно знает о мире, чтобы больше не быть «ошеломленным» «каким-то ужасным поступком», она все еще идеализирует понятие невиновности. Первое предложение, охватывающее почти все стихотворение, заканчивается словом «надежда», которое затем повторяется через три слова. Возможно, в своем постоянном стремлении к состоянию невинности, через которое проходят все люди в первые годы своей жизни, Аддоницио просто хочет соединиться с теми, кто еще особенно невинен.Она может пожелать сделать это не только ради себя, но и для того, чтобы предупредить таких людей, что однажды они тоже будут знать лучше, чем ожидать, что все люди будут считать жизнь такой же священной, как они.

Источник: Майкл Аллен Холмс, Критическое эссе на тему «Знание», в Поэзия для студентов , Томсон Гейл, 2007.

Дайан Шарпер

Шарпер сравнивает работу Аддоницио с работой Энн Секстон в ее фокусе на теме любви, отмечая более прохладный и менее страстный тон в работе Аддоницио .

Можно сказать, что Аддоницио (чей « Tell Me » был номинирован на Национальную книжную премию) прославляет любовь как «путешествие на второй план». грандиозная страсть. В остальном их работы содержат много общего. В последнем сборнике Аддоницио любовь рассматривается во всех ее проявлениях, особенно в том, что касается разочаровывающей любовной связи, как и книга Секстона 1969 года « любовных стихов ». Оплакивая потерю любви, а также потерю сексуальной привлекательности, которая приходит с возрастом, оба сборника используют сленг, эротику и подробности современной городской жизни в качестве источника образов и пути к стихам, в основном свободным стихам.Оба поэта также имеют общий тон, который одновременно гневный, грустный и ломкий, хотя Аддоницио не такой острый и страстный, как Секстон. Секстон заботилась обо всем, может быть, слишком сильно, и ее жизнь и стихи имели склонность к трагедии. Эти стихи, однако, в лучшем случае теплые и «прохладные». Подходит для больших публичных библиотек.

Источник: Дайан Шарпер, Обзор Что это за вещь называется любовью , в Library Journal , Vol. 129, нет.1, январь 2004 г., с. 118.

Bowker Magazine Group

В следующем обзоре книги What Is This Thing Called Love, автор говорит о стихах Аддоницио как о интимной и откровенной автобиографии, а отчасти как о «стендап-комедии», и отмечает их блюзовый характер. и ссылки .

Беззастенчиво популистская и часто очаровательная четвертая книга стихов Аддоницио исследует удовольствия секса, муки траура, усилия по воспитанию дочери и трудности малой знаменитости, помещая все ее размышления и воспоминания в двухчастный исповедальный стиль. , одна часть стендап-комедии, а другая часть разговорного блюза.Addonizio ( Tell Me ) ссылается как на известных блюзменов (Роберт Джонсон), так и на их формы, основанные на повторении. Первые две части этого сборника из пяти частей также повторяют отдельные сюжеты: сначала эротическая жизнь («31-летний любовник» «стоит голым в моей спальне, и ему еще ничего/не причинило вреда»), а затем мертвые («Не осталось настоящего горя / для человека, который был моим отцом»). Исследуя «пути мира — / печальное против счастливого», остальная часть книги Аддоницио затрагивает более легкие и разнообразные темы, часто более ловко: «Поэма Тиффа так плохо хочет стать рок-н-ролльной песней». — насмешливо «схватывает сущность сегодняшней молодежи», а «Эта поэма выздоравливает» обещает: «Я не собираюсь напиваться и раздеваться/подписывать для тебя мою книгу.«Одно стихотворение адаптирует форму Билли Коллинза, другое отвечает (по имени) Шэрон Олдс: другие напоминают откровенные изображения (например) Молли Пикок. Личность Аддоницио в вашем лице и ее избегание технических трудностей должны помочь ей привлечь

Источник: Bowker Magazine Group, Review of What Is This Thing Called Love , in Publishers Weekly , Vol.250, No.51, 22 декабря 2003, стр. 54

Donna Seaman

В следующем обзоре What Is This Thing Called Love, Seaman обращает внимание на «резонанс» и «щегольство» широкомасштабных и амбивалентных стихов Аддоницио о любви и смертности .

Стихи Аддоницио подобны глоткам холодного травянистого белого вина. Они легко опускаются, а затем, через несколько мгновений, вы чувствуете всю тяжесть их удара. Ее первый сборник « Tell Me » (2000) стал финалистом Национальной книжной премии, и любой читатель, которому понравилась ее откровенность и сексуальность, найдет здесь ее произведения с еще большим размахом и большим резонансом. Певица с дымчатым голосом, она поет блюз потерянной юности и былой дикости, протестуя против нападок возраста, пустоты, оставленной взрослым ребенком и умершим отцом, и горестей близких, борющихся с болезнью.Высокие каблуки и похмелье, фильмы ужасов и пустые гостиничные номера, сожаления и смирение — все это элементы вожделения Аддоницио, стремления к забвению и безжалостного архивирования телом всех удовольствий и страданий. При всей их телесности, элегантности на шпильке и рок-н-ролльной чванливости искусно написанные и дерзкие стихи Аддоницио вневременны в своих исследованиях любви и смертности, полны тайн и амбивалентности и болезненно красноречивы в своем исследовании противоречивого союза тела. и душа.

Источник: Донна Симан, Обзор Что это за вещь называется любовью , в Booklist , Vol. 100, № 8, 15 декабря 2003 г., стр. 720-21.

Аддоницио, Ким, «Знание», в Что это за вещь называется любовью , В. В. Нортон, 2004, с. 71.

Аддоницио, Ким и Джалина Мхьяна, «Интервью с Ким Аддонизио», в Rock Salt Plum Poetry Review , весна 2004 г., доступно на сайте http://www.rocksaltplum.com/RockSaltPlumSpring2004/KinAddonizioInterview.HTML.

Аддоницио, Ким и Леза Ловитц, «Выход на другую сторону: разговор с Ким Аддонизио», в Poetry Flash , № 289, январь-март 2002 г., доступно в Интернете по адресу http://www.Poetryflash.org /архив.289.Ловиц.html.

Аддоницио, Ким и Тод Маршалл, «Ким Аддоницио», в Диапазон возможного: беседы с современными поэтами , издательство Восточного Вашингтонского университета, 2002, стр. 3-15.

Бут, Уэйн С., Риторика художественной литературы , 2-е изд., University of Chicago Press, 1983, с. 97.

Карп, Джерри, «Ким Аддоницио рассказывает нам», в San Francisco Reader , № 1, июль 2002 г., доступно на сайте http://www.sanfranciscoreader.com/profiles/addonizio%20profile.html .

Логан, Уильям, «Прыжок через акулу», в New Criterion , Vol. 24, № 4, декабрь 2005 г., стр. 75-76.

Обзор Что это за вещь, называемая любовью , в Publishers Weekly , Vol. 250, № 51, 22 декабря 2003 г., с.54.

Шарпер, Дайан, Обзор Что это за вещь называется любовью , в Library Review , Vol. 129, № 1, январь 2004 г., с. 118.

Моряк, Донна, Обзор Что это за вещь называется любовью , в списке книг , Vol. 100, № 8, 15 декабря 2003 г., с. 720.

Ван Клив, Райан Г., «Ким Аддоницио: Поэт с Дуэнде», в Iowa Review , Vol. 32, № 3, 2002, с. 126.

Бен, Робин, Практика поэзии: письменные упражнения от поэтов, которые учат , Коллинз, 1992.

Эта книга идеальна для всех, кто хочет научиться писать стихи. Книга состоит из серии упражнений, призванных помочь будущим поэтам найти свой собственный поэтический голос и начать писать.

Germin, Pamela, Sweeping Beauty: Contemporary Women Poets Do Housework , University of Iowa Press, 2005.

Эта коллекция с соответствующим названием посвящена тому, что женщины чаще всего делают дома: работе по дому. Многие из стихотворений заставят читателей смеяться, но многие другие заставят читателей сесть и обратить внимание на исключительных женщин-поэтов, которые написали их, превратив даже работу по дому в искусство.

Джунта, Эдвиге, Письмо с акцентом: современные итальянские американские писательницы , Palgrave, 2002.

наследство. Хотя автор несколько раз упоминает Аддоницио, ни одно из ее стихотворений не обсуждается подробно.

Маллани, Джанет Палмер, изд., Правдолюбцы времени: интервью с современными женщинами-поэтами , University of Michigan Press, 1999.

Этот сборник из пятнадцати интервью включает в себя широкий спектр женских голосов разных рас, национальностей и возрастов. Хотя Аддоницио не входит в их число, поэты говорят о темах, которые интересуют всех женщин-поэтов, таких как женские истории и выживание женщин как писателей.

Национальная комиссия по террористическим атакам на Соединенные Штаты, Отчет комиссии по терактам 11 сентября: Заключительный отчет Национальной комиссии по террористическим атакам на Соединенные Штаты , W.W. Norton, 2004.

В этой книге представлено беспристрастное, тщательно проработанное исследование террористических атак, совершенных иностранным лицом на территории США. Работа очень удобочитаема, написана легкой для понимания прозой и дает один контекст для понимания страха, который Аддоницио упоминает в своем стихотворении.

II.—КОНЦЕПЦИЯ ЗНАНИЯ | Разум

Получить помощь с доступом

Институциональный доступ

Доступ к контенту с ограниченным доступом в Oxford Academic часто предоставляется посредством институциональных подписок и покупок.Если вы являетесь членом учреждения с активной учетной записью, вы можете получить доступ к контенту следующими способами:

Доступ на основе IP

Как правило, доступ предоставляется через институциональную сеть к диапазону IP-адресов. Эта аутентификация происходит автоматически, и невозможно выйти из учетной записи с проверкой подлинности IP.

Войдите через свое учреждение

Выберите этот вариант, чтобы получить удаленный доступ за пределами вашего учреждения.

Технология Shibboleth/Open Athens используется для обеспечения единого входа между веб-сайтом вашего учебного заведения и Oxford Academic.

  1. Щелкните Войти через свое учреждение.
  2. Выберите свое учреждение из предоставленного списка, после чего вы перейдете на веб-сайт вашего учреждения для входа.
  3. Находясь на сайте учреждения, используйте учетные данные, предоставленные вашим учреждением.Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  4. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если вашего учреждения нет в списке или вы не можете войти на веб-сайт своего учреждения, обратитесь к своему библиотекарю или администратору.

Вход с помощью читательского билета

Введите номер своего читательского билета, чтобы войти в систему. Если вы не можете войти в систему, обратитесь к своему библиотекарю.

Члены общества

Многие общества предлагают своим членам доступ к своим журналам с помощью единого входа между веб-сайтом общества и Oxford Academic. Из журнала Oxford Academic:

  1. Щелкните Войти через сайт сообщества.
  2. При посещении сайта общества используйте учетные данные, предоставленные этим обществом. Не используйте личную учетную запись Oxford Academic.
  3. После успешного входа вы вернетесь в Oxford Academic.

Если у вас нет учетной записи сообщества или вы забыли свое имя пользователя или пароль, обратитесь в свое общество.

Некоторые общества используют личные аккаунты Oxford Academic для своих членов.

Личный кабинет

Личную учетную запись можно использовать для получения оповещений по электронной почте, сохранения результатов поиска, покупки контента и активации подписок.

Некоторые общества используют личные учетные записи Oxford Academic для предоставления доступа своим членам.

Институциональная администрация

Для библиотекарей и администраторов ваша личная учетная запись также предоставляет доступ к управлению институциональной учетной записью. Здесь вы найдете параметры для просмотра и активации подписок, управления институциональными настройками и параметрами доступа, доступа к статистике использования и т. д.

Просмотр учетных записей, для которых выполнен вход

Вы можете одновременно войти в свою личную учетную запись и учетную запись своего учреждения.Щелкните значок учетной записи в левом верхнем углу, чтобы просмотреть учетные записи, в которые вы вошли, и получить доступ к функциям управления учетной записью.

Выполнен вход, но нет доступа к содержимому

Oxford Academic предлагает широкий ассортимент продукции. Подписка учреждения может не распространяться на контент, к которому вы пытаетесь получить доступ. Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому контенту, обратитесь к своему библиотекарю.

Можно ли проанализировать концепцию знания?

Страница из

НАПЕЧАТАНО ИЗ OXFORD SCHOLARSHIP ONLINE (oxford.Universitypressscholarship.com). (c) Copyright Oxford University Press, 2022. Все права защищены. Индивидуальный пользователь может распечатать PDF-файл одной главы монографии в OSO для личного использования. Дата: 02 апреля 2022 г.

Глава:
(стр.12) 2 Можно ли проанализировать понятие знания?
Источник:
Williamson on Knowledge
Автор(ы):

Quassim Cassam (веб-страница авторов)

Издатель:
Oxford University Press

03 DO.1093/acprof:oso/9780199287512.003.0003

In Знание и его пределы Тимоти Уильямсон (2000) приводит доводы в пользу так называемой гипотезы неанализируемости (UH), гипотезы о том, что «концепция знает, не может быть проанализирована в более фундаментальные концепции» . Уильямсон выдвигает ряд аргументов в поддержку UH. Во-первых, это Аргумент различных понятий (DCA), который предполагает, что каждый стандартный анализ понятия знает, что оно приравнивается к некоторому конъюнктивному понятию, такому как обоснованное истинное убеждение.Другим аргументом в поддержку UH является индуктивный аргумент, согласно которому «опыт подтверждает индуктивно… . . что ни один анализ понятия не знает стандартного вида, является правильным». Третий аргумент — это аргумент ложных ожиданий, согласно которому не следует ожидать, что концепция знает, что она имеет нетривиальный анализ в более основных терминах. Эта глава разделена на три части. Первая часть концентрируется на DCA, показывая, что он не работает. Во второй части утверждается, что положительная трактовка концепции знания Уильямсоном равнозначна своего рода анализу.Наконец, в главе обсуждается принцип, согласно которому, если кто-то знает это А, то существует особый способ, которым он это знает. Он различает разные «способы познания» и предполагает, что смысл, в котором видение того, что А является способом узнать, что А, сильно отличается от смысла, в котором запоминание того, что А, является способом узнать, что А.

Ключевые слова : Тимоти Уильямсон, Гипотеза неанализируемости, Аргумент различных концепций, концепция знания

Oxford Scholarship Online требует подписки или покупки для доступа к полному тексту книг в рамках службы.Однако общедоступные пользователи могут свободно осуществлять поиск по сайту и просматривать рефераты и ключевые слова для каждой книги и главы.

Пожалуйста, подпишитесь или войдите, чтобы получить доступ к полнотекстовому содержимому.

Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому названию, обратитесь к своему библиотекарю.

Для устранения неполадок см. Часто задаваемые вопросы , и если вы не можете найти ответ там, пожалуйста, связаться с нами .

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.