Отождествление человека со своим собеседником это процесс: Ответ есть! Отождествление человека со своим собеседником – это процесс

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ ГОРОДСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ ГОРОДСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

   Любому человеку, живущему в городе, приходится ориентироваться в сложно устроенной социально-пространственной среде. Эта сложность во многом определяется наличием разных субкультурных организованностей, каждая из которых имеет свои ценности, нормы поведения, символы, традиции и историю. В этом культурном разнообразии человеку без специальной подготовки часто  бывает сложно сориентироваться при выборе жизненных траекторий, формировании жизненных целей,  формулировании собственного мнения в отношении происходящих в городе событий.  Ориентация общества на гражданские формы существования, которую можно наблюдать сегодня, невозможна без согласованности действий, учитывающих интересы членов всех групп городского сообщества, без совместного принятия решений по поводу устройства городской жизни, без интеграции усилий, направленных на обеспечение комфортности и защищенности проживания.

Одним из важнейших условий, обеспечивающих эффективное  взаимодействие носителей разных культур, является социальная идентификация, которая представляет собой «процесс отождествления человека с другим человеком, группой, образцом, происходящий в ходе социализации, посредством которого приобретаются нормы, ценности, социальные роли, моральные качества представителей тех групп, к которым принадлежит или стремится принадлежать человек», т.е.  обретение идентичности [6].  
   Высокие темпы экономических, технологических, социальных, политических изменений  выводят на первый план  исследования феномена социальной идентичности и ее разновидностей, среди которых особое место занимает территориальная идентичность. Этот вид идентичности связан с «местом», с определенным географическим локусом: с территорией вообще, с регионом, с городом (H.M. Proshansky, Г.М. Андреева,  J.E. Stets, C.F. Biga,  Л.В. Смирнянин, Lalli, О.С Чернявская, И.С. Самошкина, Н.С. Дягилева и др.).
   При этом городская идентичность представляется  наименее изученной с позиции учета города как особой социально-пространственной  среды, имеющей свои закономерности, качественно отличающие  город от всех других видов поселений. Уникальная городская специфика, расширение гражданского движения вкупе с социальным напряжением, вызванным социальными сдвигами, делают необходимым исследование обстоятельств, объясняющих  причины возникновения городской идентичности, выявление разных форм ее проявления, условий изменения ее структуры и социально-психологических механизмов включенности человека в процесс городской идентификации.
   Целью статьи является описание инструментария исследования условий, механизмов и способов формирования городской идентичности, что предполагает определение базовых понятий, с помощью которых выстраивается логический конструкт, призванный обеспечить решение задач по выявлению особенностей феномена городской идентичности, которое построено на следующих допущениях:
– городская идентичность является особым видом территориальной идентичности;
– городская идентичность имеет сложную, многослойную структуру;
– городская среда функционирует и развивается по определенным, присущим только ей закономерностям;
– исследование специфики городской идентичности предполагает выявление условий,  способов и механизмов ее формирования.
    Среда в психологии рассматривается как поле взаимодействий человека с миром, включающим в себя не только материальные объекты, но и социальные группы, а также межличностные и межгрупповые отношения. Любой  человек, существующий в среде, как правило, обладает несколькими идентичностями, среди которых различают разные виды социальной, культурной, этнической идентичности (согласно  «идее множественной идентичности» Х. Тешфела) [4]. Сочетание этих идентичностей складывается в неповторимую структуру, уникальную для каждой личности, особое место в которой занимает вид социальной идентичности, называемый  территориальной или средовой идентичностью.
   Территориальная идентичность представляет собой конфигурацию взаимоотношений человека с социальными группами, проживающими на определенной территории,  а также с той социокультурной реальностью, которая создана членами этих групп в ходе совместной истории [18].  Являясь разновидностью социальной идентичности, территориальная идентичность выполняет те же базовые функции: ориентировочную, целевую и экзистенциальную.
Она способствует осознанию целостности и границ личности, сходства и различий с другими индивидами, обеспечивает интеграцию и  выбор пути интеграции [16, 17].
   Однако, сохраняя базовые свойства социальной идентичности, территориальная идентичность имеет свою специфику, состоящую в том, что ее формирование направлено на гетерогенный объект (Г.М. Андреева, И.С. Самошкина, Н.А. Шматко, Ю.Л. Качанов, Л.П. Богданова, А.С. Щукина и т.д.), содержащий культурно-социальную и пространственно-территориальную составляющие. То есть особенность территориальной идентификации заключается в том, что, кроме социальной составляющей (группа или общность людей), туда включено материальное «место» (place). Отмечается, что для общности людей, с которой идентифицируется субъект в построении территориальной идентичности, характерно территориальное сознание, представляющее собой особое «чувство места», «сплав человеческой культуры и географической среды» [2, 3, 5, 7].
   Многообразие вариантов термина (территориальная идентичность, средовая идентичность, городская идентичность, идентичность с местом, региональная идентичность) свидетельствует как о новизне предмета исследования, так  и  о сложности определения компонента, связанного с территорией.
Некоторые исследователи рассматривают городскую и региональную идентичность как разные уровни территориальной идентичности [14, 15]. Однако мы полагаем, что городская идентичность является особым видом территориальной идентичности, имеющим свою уникальную специфику.
   Прежде чем обсуждать содержание городской идентичности, следует обратить внимание на разделение понятий «городская идентичность», «идентичность с городом» и «идентичность города» [9]. «Идентичность с городом»  рассматривается как особый конструкт персональной идентичности, в котором город воспринимается как контекст личной биографии, в то время как «городская идентичность» – это представление о самом себе как жителе этого города. «Идентичность города» выносится за скобки, поскольку считается, что  это понятие больше относится к бренду города, чем фиксирует отношения между городом и горожанами. Однако само появление термина «идентичность города» указывает на сложность «персональной» жизни города как системы, как организма [12].

   Будучи разновидностью социальной идентичности, городская идентичность может быть описана как целостное образование, определяющееся единством когнитивной, мотивационной и ценностной составляющих [11]. Многослойность территориальной идентичности отмечают многие исследователи, описывая единство ее аффективной и когнитивной составляющих. Так, Н.А. Шматко и Ю.Л. Качанов определили территориальную идентичность как «переживаемые и/или осознаваемые смыслы системы территориальных общностей», которые вышеуказанные авторы называют «социально-географической реальностью» [29], подчеркивая единство социокультурных смыслов и эталонов, с одной стороны, и «места» – с другой.  Эти смыслы формируют «практическое чувство» и/или осознание территориальной принадлежности индивида. Приведенные утверждения имеют важные следствия для определения содержания городской идентичности, в частности, представляется  необходимым разобраться в том, какое наполнение, характерное именно для городской идентичности, имеют универсальные для любого вида социальной, а значит и территориальной, идентичности компоненты: когнитивный, аффективный, поведенческий  и ценностный [22].

   Немаловажное значение для определения содержания городской идентичности имеет следующее обстоятельство. Являясь носителем той или иной культуры, каждый человек живет  в соответствии с доминирующей для этой культуры идеей, реализует ту систему ценностей, которая соответствует этой идее и осуществляет адекватные ей нормы поведения [12].  Так, жители города могут следовать распространяющейся сейчас в России идее коммерциализации, т.е. встраивать себя в рыночные отношения и принимать ценности, соответствующие образу жизни, обеспечивающие  их коммерческие интересы. В то же время в городе живут люди, реализующие ценности, сформировавшиеся в советский период, и они не хотят или не могут их поменять. Часть городского населения входит в различного вида конфессии. В том числе в городе живут и носители городской культуры как особого феномена. Все они взаимодействуют друг с другом, осуществляя разные виды деятельности. Кроме того, один  и тот же человек может входить в разные коллективы, социальные группы, взаимоотношения в которых тоже определяются разными культурными ориентациями.
Исследователи отмечают, что в той конкретной городской среде, где городская культура представлена большим количеством носителей, все остальные культуры лучше уживаются друг с другом.  Таким образом, городская среда представляет собой мозаичную культурную конфигурацию, т.е. включает в себя несколько отдельных «культур», в том числе и городскую культуру [20].
   Содержание городской идентичности определяет сложность города как полиморфной, многофункциональной среды, что тоже делает городскую идентичность многослойной. Она складывается из «я – горожанин», «я – житель города N», «я – житель конкретного района», «я – студент городского университета», «я – активист городского общественного движения», создавая сложный образ горожанина как участника жизни городского сообщества и, возможно, как активного преобразователя городского бытия и пространства.
   Последний тезис выводит нас на важное понятие, которое можно интерпретировать как условие формирования и осуществления городской идентификации. Участие в жизни городского сообщества и активная роль в его преобразовании, по мнению некоторых исследователей, могут быть связаны с  «практическим чувством», которое может рассматриваться как своего рода «предтеча  практической деятельности» [25]. Такой подход к исследованию городской идентичности предполагает наличие субъектной позиции человека по отношению к месту и территориальному сообществу, с которыми он идентифицирует себя.
   Понятие субъектности предложено представителями отечественной психологии, в первую очередь С.Л. Рубинштейном, который рассматривал субъектность через активность, целенаправленность, самоинтеграцию, саморазвитие. Другие исследователи выделяют следующие характеристики субъектности: саморегуляция и «комплексы регуляторных умений» [19], «инициативность», удерживаемое целеполагание, способность осмысленно планировать и анализировать свою деятельность (М. Дубина, Н. Рогалева,  Б. Зальцерман, В. Татенко), ответственность и самостоятельность (Е.В. Медведева), способность разрешать противоречия (К. А. Абульханова), становление  через «Я-концепцию» (Е.А. Сергиенко), уровень осмысления жизненного пути,  ценностные ориентации личности (Б.С. Братусь, В.П. Зинченко, В.В. Знаков, С.Л. Франк, Д.А. Леонтьев), эффективность смысловых ориентаций, развитость рефлексивных способностей,  адекватность самооценки, широта творческих проявлений, сформированность мотиваций (Н.М. Бортыко).  
   Эти характеристики субъектности разработаны и применялись в областях знания, не имеющих отношения к городской идентичности. На наш взгляд, их использование для описания интересующего нас феномена могло бы быть вполне инструментальным. Тем более что активность, встроенная в  процесс городской идентификации отмечается  разными авторами.
   Активное (субъектное) преобразовательное отношение к среде обитания отмечает в своем исследовании региональной идентичности М.П. Крылов, который определяет его, как  «волю к жизни и развитию на данной территории». При этом имеется в виду именно «способность к социокультурной, гражданской и экономической активности», а не к производительному труду  [14].
   Исходя из предположения о наличии взаимосвязи между городской идентичностью и активной позицией горожан по отношению к городским процессам, О.С. Чернявская предлагает рассматривать городскую идентичность в связи с включенностью горожан в социальное пространство города с выделением 3 типов городской идентичности.
1. Активная включенность во все виды пространства.
2. Частичная включенность: принятие и включенность в одни элементы пространства при дистанцировании от других.
3. Дистанцирование: сознательная невключенность в городское пространство [28].
   При этом под включенностью О.С. Чернявская понимает вовлеченность в информационное, социально-коммуникативное и социально-физическое пространство города. В качестве показателей включенности в информационное пространство, с точки зрения данного автора,  расценивались знания и активное использование информационных потоков, а также позитивное восприятие образа города. Знание о наличии территориальных сообществ и членство в них оценивались в ее исследованиях как показатели включенности в социально-коммуникативное пространство. И, наконец, в качестве показателей включенности в социально-физическое пространство принимались: освоенность и активное использование городских локаций для осуществления разнообразных социальных практик и субъективная оценка территории как комфортной.
   Результатом обсуждения субъектности как условия разворачивания процесса городской идентификации может послужить еще одно определение:  социокультурная идентификация – деятельность по обретению норм, ценностей, социальных ролей и моральных качеств через отождествление себя с представителями культур, к которым принадлежит или стремится принадлежать человек [10]. По определению, деятельность может осуществляться только субъектом, поскольку в основе ее лежит активность.
   Признание активности и субъектной позиции личности в качестве одного из условий формирования городской идентичности тем не менее порождает предположение о недостаточности средств описания городской среды как социального пространства,  отличного от других типов среды. Что делает города отличными друг от друга, но не разделяет город и не-город? В чем отличия городской идентичности от других видов территориальной идентичности и будет ли отличаться городская идентичность от идентичности поселковой при условии достаточно большого количества жителей и длительной истории существования? Этот вопрос остается открытым и требует дополнительного изучения.
   Таким же открытым, хоть и очень важным представляется вопрос о формах проявления городской идентичности и способах их выявления. Большую помощь в поисках ответа на этот вопрос оказывают исследования Таллинской психологической группы, проводимые в 80-е гг. прошлого века.  Таллинцы придерживались предположения, что освоенность пространства происходит через «формирование “средовых органов” человека, посредством которых он включается в социальную жизнь» [27], т.е. через процесс, который они называли персонализацией пространства. В определенном смысле это процесс «встречно» направленной по отношению к идентификации, поскольку он предполагает представленность индивида в жизни других и  «вынесение себя» за пределы своего физического «я».
Персонализацию пространства можно считать основной формой регуляции границ пространственного освоения города. Именно фиксацией для себя определенной части городского пространства человек обеспечивает себе возможность пространственного отделения от других и создания комфорта для себя. Идентификация с персонализированной территорией влечет за собой определенное отношение к данному месту, что выражается в эмоциональной привязанности и бережливом отношении к этой территории, а проявляется в выборе определенных маршрутов, излюбленных мест отдыха, привычек посещения учреждений обслуживания и т.д. Все это может быть отражено в «карте мест персональной идентичности».
   Однако, кроме такой «карты мест», индивидуальный образ города как большого, сложно организованного смыслового пространства содержит  пространства и городские сообщества, от которых человек активно дистанцируется, а также те части городской среды, которые являются для человека «слепыми пятнами». Ощущение  причастности к особой чувственно-пространственной реальности, характерное для городской идентичности, может оборачиваться другой стороной этого чувства – отчуждением себя от других проявлений этой реальности. Кроме очевидно отрицаемой части среды, есть такие ее фрагменты, которые оказываются  «невидимыми» для жителя города. Поэтому в любом городе есть «город» и «город», т.е. «мой город»  и «город-невидимка», два пространства, одно из которых является освоенным, знакомым, «своим», другое – невидимая, игнорируемая часть городского пространства, невидимая и игнорируемая часть социума. Они располагаются в одном и том же месте географически.  Такие «параллельные города» могут  находиться в одном и том же доме, в одном и том же подъезде.
В определенной степени это отражено в работе Лалли (Lalli) [1].
   Согласно Лалли, городская идентичность является таким аспектом идентичности, который представляет собой систему связей между человеком и городской средой, вследствие которой город превращается в некий «обобщенный символ индивидуального опыта» [16].
   Лалли выделил следующие функции городской идентичности:
– создание городом специфического идентификационного контекста индивидуальной биографии, который сохраняется вне зависимости от происходящих с ним изменений;
–  отделение горожан, членов одного сообщества, от членов других сообществ (жителей других городов), ощущение принадлежности к городу, выделение и противопоставление «мы» и «они»
– создание личностного ощущения комфорта и безопасности [1].
   Тем не менее именно такое активное преобразование физического и смыслового пространства создает коллективные смыслы, в том числе социокультурные, исторические и территориальные, чувство к которым характерно для ощущения идентичности. Однако и этот механизм является универсальным, следовательно, он не присущ только городу.
    По-видимому, отличительной особенностью городской идентификации являются свойства самой городской среды: разнообразие, открытость, доступность, которые позволяют свободно осуществлять выбор в построении жизненных сценариев и средств их осуществления, осознанно участвовать в городских процессах, максимально используя возможности среды. С другой стороны, социально-пространственная городская среда, предоставляя возможности свободного выбора,  требует умения распознать, т.е. отличить, а потом оценить тот или иной свой фрагмент (социальный или пространственный).
    Город по-разному влияет на людей. Казалось бы, гигантская, насыщенная и многообразная городская среда легко втягивает и адаптирует любого. Однако  мощный поток разнообразных вызовов, стимулов, информации, который город обрушивает на человека, вынуждает последнего искать способы, которые помогают уменьшить это давление, но имеют свою цену. В связи с этим ряд исследователей указывают на опасность формирования обезличивания и аномии – состояния, в котором обычные правила и условности, регулирующие социальное поведение, теряют свое значение, состоянию, которому присуще отчуждение – ощущение оторванности от людей, находящихся в непосредственной близости [8, 23, 24, 26-30].
  В этом контексте особенно важно исследовать способы понимания и освоения типично городских ценностей, образцов и норм поведения, таких как свобода выбора, высокий культурный потенциал, динамичный образ жизни и т.д. Чтобы включиться в городскую культурную ситуацию и овладеть городскими культурными образцами, эталонами и моделями поведения, необходимы специальные способы и, возможно, особые социальные способности. Вероятно, в качестве одного из таких способов можно рассматривать социальную желательность. Чаще всего социальную желательность рассматривают как артефакт исследования личности, который заключается в тенденции демонстрировать себя при обследованиях в лучшем свете. Однако в последнее время ряд  авторов  рассматривают этот феномен во взаимосвязи со становлением субъектности в социальных отношениях. Проявление социальной желательности в социально желательном поведении в этом контексте может быть рассмотрено как проявление особого социального способа действия, который носит осознанный характер и демонстрируется прежде всего в период перехода из одной социальной ситуации в другую [21]. Развивая эту исследовательскую логику, социальную желательность можно считать,  одной стороны, способом вхождения в новую социальную ситуацию, с другой стороны – особого рода социальной способностью, которая обеспечивает не только успешную адаптацию человека к новой общности, но также индивидуализацию личности [13].
   Таким образом, анализ обстоятельств, раскрывающих разные стороны исследования городской идентичности, изучение психологических, социальных, урбанологических предпосылок появления и существования процесса идентификации позволили выявить понятия, которые приняты в качестве базовых. Сконструированный понятийный аппарат включает понятия субъектности, персонализации и социальной желательности, что позволит выявить существенные отличия городской идентичности от других видов социальной идентичности.

 

Библиографический список

 

  1. Lalli M. Urban-relatedidentity: Theory, measurement and empirical findings // Journal of Environmen-tal Psychology. – 1992. № 12. – Р. 285–303.

  2. Proshansky H.M. (1978). The city and self-identity. Environment and Behavior. – 10 (2). – 147–169.

  3. Stets J.E., Biga C.F. Bringing Identity Theory into Environmental Sociology // Sociological Theory. – 2003. – V. 21. – № 4.

  4. Tajfel H., Turner J.C. The social identity theory of intergroup behavior // S. Worchel, W.G. Austin (eds). Psychology of intergroup relations. 2nd ed. Chicago: Nelson-Hall, 1985. – P. 7–24.

  5. Андреева Г.М. К вопросу о кризисе идентичности в условиях социальных трансформаций // Психологические исследования: электрон. журн. – 2011. – Т. 6. – № 20. – С. 54.

  6. Баранова Т.С. Эмоциональное «я – мы» (опыт психосемантического исследования социальной идентичности) // Социология: методология, методы, математическое моделирование (4М). – 2002. – № 14. – C. 70–101.

  7. Богданова Л.П., Щукина А.С. Генетическая структура городского сообщества как основа формирования территориального сознания

  8. // СОЦИС. – 2006. – № 7. – С. 133–136.

  9. Делез Ж. Общество контроля // Элементы. – 2000. – № 9 [Электронный ресурс]. – URL: http://www.arcto.ru/article/547.

  10. Дягилева Н.С. Теоретические аспекты городской идентичности // Брендинг малых и средних городов России: опыт, проблемы, перспективы. – Екатеринбург: УрФУ 2013. – С. 54–59.

  11. Зайцева A.C. Проблема идентичности в эпоху глобализации: социально-философский аспект: дис. … канд. филос. наук. – М., 2007. – 149 с.

  12. Иванова Н.Л. Психологическая структура социальной идентичности: дис. … д-ра психол. наук. – Ярославль, 2003. – 408 c.

  13. Коган Л.Б. Быть горожанами. – М.: Мысль, 1990. – 207 с.

  14. Кондратьева У.Г. Социокультурные условия развития личности и феномен «социальной желательности» // Философия образования. – 2011. – № 2 (35). – С. 208–214.

  15. Крылов М.П. Региональная идентичность в историческом ядре европейской России // Социологические исследования. – 2005. – № 3. С. 13–23.

  16. Манаков А.Г. Культурные границы и идентичность (на примере Северо-Запада Европейской России) // Идентичность и география в постсоветском пространстве: сб. науч. ст. / под ред. М. Бассина, К.Э. Аксенова. – СПб.: Геликон Плюс, 2003. – С. 114–136.

  17. Микляева А.В. Городская идентичность жителя современного мегаполиса. Ресурс личностного благополучия или зона повышенного риска? – М.: Речь, 2011. – 160 с.

  18. Намлинская О.О. Особенности национальной идентификации молодых русских в современном российском обществе: автореф. дис. … кандидата социол. Наук. – М., 2007. – 18 с.

  19. Нора П. Проблематика мест памяти // Франция-память / П. Нора, М. Озуф, Ж. де Пюимеж, М. Винок; пер. с фр. Д. Хапаевой; науч. конс. пер. Н. Копосов. – СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1999. – 328 с.

  20. Осницкий А.К. Проблемы исследования субъектной активности // Вопросы психологии. – 1996. – № 1. – С. 5–19.

  21. Правоторова А.А. Социально-культурные основы архитектурного проектирования. – СПб, М.: Изд-во «Лань» – 2012. – С. 68.

  22. Салмина Н.Г., Иовлева Т.Е., Тиханова И.Л. Методика диагностики социально желательного поведения, исследование феномена социально желательного поведения в дошкольном возрасте // Психологическая наука и образование. – 2006. – № 4. – С. 81–94.

  23. Самошкина И.С. Территориальная идентичность как социально-психологический феномен // Вопросы психологии. – 2008.- №4. – С. 99.

  24. Сахно Е.Г. Власть потребления и кризис социализации // Социальный кризис и социальная катастрофа: сб. материалов конф. СПб., 2002. – С. 167–172.

  25. Смирнягин Л.В. О региональной идентичности // Пространство и время в мировой политике и международных отношениях: материалы IV Конвента РАМИ. В 10 т. / под ред. А.Ю. Мельвиля; Рос. ассоциация междунар. исследований. – М.: МГИМО-Университет, 2007. – Т. 2: Идентичность и суверенитет: новые подходы к осмыслению понятий / под ред. И. М. Бусыгиной. – 116 с. – С. 81–107.

  26. Труфанов С.Н. Грамматика разума. – Самара: Изд-во «Гегель-фонд», 2003. – 624 с.

  27. Хорни К. Невроз и личностный рост. Борьба за самоосуществление. – М., 2006. – 239 с.

  28. Хейдметс М. Феномен персонализации среды: Теоретический анализ // Средовые условия групповой деятельности. – Таллинн: ТПИ, 1988. – С. 7–58.

  29. Чернявская О.С. Управление идентичностью горожан // Социально-экономические преобразования и проблемы. – 2011. – № 1. – C. 153–162.

  30. Шматко Н.А., Качанов Ю.Л. Территориальная идентичность как предмет социологического исследования // Социологические исследования. – 1998. – № 4. – С. 94.

 

 

THEORETICAL FOUNDATIONS OF THE INVESTIGATION OF URBAN IDENTITY

 

 

Pravotorova A. A. Candidate of Architecture, Docent

Kondratieva U.G., Senior Lecturer

Novosibirsk State University of Architecture, Design and Art

 

Abstract. The article describes the tools for studying conditions, mechanisms and ways to develop urban identity as a special kind of territorial identity. The authors attempt to highlight the unique features inherent exclusively for the urban environment, as a complex and multi-facetted object of identification. In addition, the article puts forward the hypothesis that personalization, viewed as the formation of a special «environmental organ», can be represented as one of the mechanisms of the process of urban identification. As one of the conditions for the development of urban identity, it is proposed to consider the subject’s position of personality. The article discusses the possibility of considering social desirability as one of the ways of identification. Analysis of the psychological, social and urban prerequisites for the emergence and existence of the process of the formation of urban identity made it possible to identify concepts that are accepted as basic.

Keywords: territorial identity, urban identity, identification, subjectivity, social desirability.

Оценки и самооценки

Субъективность оценки знаний связана в определенной мере с недостаточной разработкой методов контроля системы знаний. Каждый из применяемых методов и форм проверки имеет свои преимущества и недостатки, свои ограничения.
Нельзя обойти молчанием роль психологических факторов, общую и специальную подготовку учителя, его личные качества. Все это, так или иначе, влияет на результат проверки и оценки знаний.

Оценка включает в себя квалификацию степени развитости определенного свойства у оцениваемого лица, а также количественную и качественную оценку его действий или результатов деятельности. Такими являются, например, школьные отметки. Они характеризуют в баллах абсолютные и относительные успехи ученика: абсолютные в том смысле, что сама по себе отметка свидетельствует о качестве знаний или поведения школьника, а относительные потому, что, пользуясь отметками, можно сравнивать их у разных детей.

Нередко в психологической и особенно педагогической литературе понятия «оценка» и «отметка» отождествляются. Однако разграничение данных понятий крайне важно для более глубокого понимания аспектов оценочной деятельности педагогов.

В первую очередь, оценка — это процесс, деятельность (или действие) оценивания, осуществляемая человеком. От оценки зависит вся наша ориентировочная и вообще любая деятельность в целом. Точность и полнота оценки определяют рациональность движения к цели.

Функции оценки, как известно, не ограничиваются только констатацией уровня обученности. Оценка — одно из действенных средств, находящихся в распоряжении педагога, стимулирования учения, положительной мотивации, влияния на личность. Именно под влиянием объективного оценивания у школьников создается адекватная самооценка, критическое отношение к своим успехам.

Отметка (балл) является результатом процесса оценивания, деятельности или действия оценивания, их условно-формальным отражением. Отождествление оценки и отметки с психологической точки зрения будет равносильно отождествлению процесса решения задачи его результату. На основе оценки может появиться отметка как ее формально-логический результат. Но, кроме того, отметка является педагогическим стимулом, сочетающим в себе свойства поощрения и наказания: хорошая отметка является поощрением, а плохая — наказанием.

Функции и виды оценки

Наиболее проблемной является психологическое оценивание ребенка-школьника, чья формирующаяся личность более сензитивна к любым формам оценки.

Оценке обычно подлежат наличные знания школьников и проявленные ими знания и умения. Знания, умения и навыки должны быть оценены, прежде всего, для того, чтобы наметить как для педагога, так и для школьника пути их совершенствования, углубления, уточнения.

Исследователи установили, что оценка учителя приводит к благоприятному воспитательному эффекту только тогда, когда обучаемый внутренне согласен с ней. У хорошо успевающих школьников совпадение между собственной оценкой и оценкой, которую поставил им учитель, бывает в 46 % случаев. А у слабо успевающих — в 11% случаев. По данным других исследователей, совпадение между учительской и собственной ученической оценкой происходит в 50% случаев. Ясно, что воспитательный эффект оценки будет значительно выше, если учащимся станут понятны требования, предъявляемые к ним учителями.

Причины необъективности педагогической оценки

Проведенное специальное изучение показывает, что знания одних и тех же учащихся оцениваются по-разному различными преподавателями и расхождение в значении отметок для одной и той же группы учащихся оказывается весьма значительным. Не случайно отмечалось, что все известные в мире попытки улучшения качества образования, не подкрепленные действенной реформой системы проверки знаний, не приносили, как правило, желаемых результатов. Устранить субъективный элемент чрезвычайно трудно в силу различных обстоятельств.

Широко известен ряд типичных субъективных тенденций или ошибок оценивания, к наиболее распространенным из которых относят:
— ошибки великодушия,
— ореола,
— центральной тенденции,
— контраста,
— близости,
— логические ошибки.

Ошибки «великодушия» или «снисходительности», проявляются в выставлении педагогом завышенных оценок.

Ошибки «ореола» связана с известной предвзятостью педагогов и проявляется в тенденции оценивать положительно тех школьников, к которым они лично относятся положительно, соответственно отрицательно оценивать тех, к которым личное отношение отрицательное.

Ошибки «центральной тенденции» проявляются у педагогов в стремлении избежать крайних оценок. Например, не ставить двоек и пятерок.

Ошибки «контраста» при оценивании других людей состоят в том, что знания, качества личности и поведение обучающегося оцениваются выше или ниже в зависимости от того, выше или ниже выражены те же характеристики у самого педагога. Например, менее собранный и организованный преподаватель будет выше оценивать обучающихся, отличающихся высокой организованностью, аккуратностью и исполнительностью.

Ошибка «близости» находит свое выражение в том, что педагогу трудно сразу после двойки ставить пятерку, при неудовлетворительном ответе «отличника» учитель склонен пересмотреть свою отметку в сторону завышения.

«Логические» ошибки проявляются в вынесении сходных оценок разным психологическим свойствам и характеристикам, которые кажутся им логически связанными. Типичной является ситуация, когда за одинаковые ответы по учебному предмету нарушителю дисциплины и примерному в поведении школьнику выставляют разные оценки.

Перечисленные субъективные тенденции оценивания обучающихся в социальной психологии часто называют ошибками, бессознательно допускаемые всеми людьми.

Педагог, вынося оценку, должен каждый раз обосновывать ее, руководствуясь логикой и существующими критериями.

Опытные учителя знают об этом и постоянно обращаются к такому обоснованию, что и предохраняет их от конфликтов с обучаемыми.

Интересно и то, что учителя, как оказалось, непроизвольно обращаются к тем обучаемым, которые сидят за первыми партами, и склонны выставлять им более высокие баллы. Много зависит от субъективных склонностей педагога. Оказалось, например, что учителя с хорошим почерком отдают предпочтение «каллиграфистам», т.е. учащимся с красивым почерком. Педагоги, чувствительные к правильному произношению, часто несправедливо наказывают обучаемых с дефектами речи.
Именно педагогический субъективизм является главной причиной, по которой сейчас отдают предпочтение компьютерным и тестовым формам контроля с минимальным участием педагогов.

Поощрение и наказание как методы стимулирования

Какие бы мотивы и интересы, проявляющиеся в учении и в воспитании детей, мы ни рассматривали, все они в конечном счете сводятся к системе поощрений и наказаний.

Поощрения стимулируют развитие положительных свойств и особенностей психологии, а наказания предотвращают возникновение отрицательных.

Умелое сочетание поощрений и наказаний обеспечивает оптимальную мотивацию, которая, с одной стороны, открывает возможность для развития положительных свойств, а с другой стороны, препятствует возникновению отрицательных.
Для психологического развития ребенка одинаково важна стимулирующая роль и поощрений, и наказаний: поощрения служат развитию положительных качеств, а наказания — исправлению, или коррекции, отрицательных.

Учебная деятельность является полимотивированной, что предполагает поиск и варьирование стимулов деятельности каждого ребенка, включение в их число органических, материальных, моральных, индивидуальных, социально-психологических и других возможных стимулов, положительно влияющих на усвоение знаний, на формирование умений и навыков, на приобретение определенных личностных свойств. Действие различных стимулов на поведение человека ситуационно и личностно опосредствовано. Говоря о ситуационной опосредованности, мы имеем в виду то, что восприятие и оценка человеком тех или иных стимулов как значимых обусловлены тем, в какой ситуации это происходит. Один и тот же стимул, например высокая или низкая оценка, может по-разному влиять на стремление к успехам тогда, когда он значим для человека или не значим.

Одна и та же оценка может восприниматься по-разному в условиях, когда ей предшествовали неудача или успех или когда она повторяет ранее уже много раз полученную оценку.

Повторяющиеся от ситуации к ситуации оценки содержат в себе слабые побуждения к деятельности.

Успех, следующий после неудачи, а также неудача, наступающая вслед за успехом, заставляют индивида что-то менять в своем поведении.

В эмоционально-возбужденном состоянии значимость стимулов может восприниматься человеком иначе, чем в спокойном.

КАК РЕАГИРОВАТЬ НА ОЦЕНКИ?

Некоторые взрослые сами воспринимают отметку как сверхценность и внушают это трепетное отношение своим детям. Сын или дочь живут с чувством, что от их школьных оценок зависит все: одобрение взрослых, успех у сверстников, будущая карьера, жизненный успех в целом. Как следствие — постоянная тревога, опасение не справиться с ответственностью, плохо выглядеть в глазах одноклассников, лишиться расположения родителей.

Если единственная цель — получение высоких оценок, это приводит к перегрузкам, лишает ребенка многих радостей жизни: общения со сверстниками, свободного выбора увлечений (и развлечений). Отсюда недалеко до невроза, апатии, даже депрессии.

Если вы видите, что ребенок очень озабочен своими школьными отметками, попробуйте два варианта помощи:
1. Объясните ему, что с оценками он будет сталкиваться везде и всегда, а не только в школьной жизни. Однако нельзя, чтобы они полностью определяли настроение, состояние и представление о самом себе. Убедите сына или дочь, что вы цените их независимо от их учебных успехов.
2. Помогите овладеть недостающими школьными умениями и навыками, организовать домашние занятия, развить внимание и память. Расширяйте круг его (ее) интересов и возможностей.

Задумайтесь, насколько ваши требования и ожидания соотносятся с возможностями ребенка.

Не ориентируйте его на сплошные успехи в школе. Лучше помогите выделить те предметы, по которым он вполне способен получать высокие оценки. Причем вовсе не обязательно это должны быть пятерки. Ведь максимум отметки для каждого ребенка свой. У одного это четверка, а у другого — тройка. Важно не сравнивать своего школьника с другими детьми, а лучше показать ему, как он вырос, развился по сравнению с самим собой прежним.

Не все школьники хотели бы, чтобы отметки вовсе исчезли из их жизни. Для некоторых физически и психически здоровых детей, нацеленных на лидерство, это и стимул к успеху, и награда за успехи. У таких школьников стремление к наилучшему результату, конечно, стоит поощрять.

Встречается у детей и противоположное отношение к отметке. Кажется, что они вовсе не придают значения своим учебным успехам. Это может выглядеть как отсутствие целеустремленности, желания преодолевать трудности. Но они же способны глубоко переживать из-за неудач в спорте, какой-то области искусства или в общении со сверстниками. Им нужно помочь раскрыться в любимых занятиях, научиться именно здесь ставить цели и добиваться успеха.

ЧТО ОЦЕНИВАЕТСЯ: ЗНАНИЕ ИЛИ РЕЗУЛЬТАТ?

Мы уже говорили, что об относительности оценок задумываются теперь и в самой школе — источнике тревог. Многие учителя понимают: важно оценить не только результат, но и затраченные ребенком усилия. Возможно, со временем вместо оценок по пятибалльной системе ученик увидит в тетради или в дневнике определения: «Очень старался!» или «Необыкновенно трудолюбив!». Возможно, для проверки знаний будут использовать стандартные тесты по предметам с оценками по стобалльной системе, как в канадских и американских школах. Или вообще отменят оценки, как в шведских школах. Конечно, до этого еще далеко. Но вы можете помочь своему ребенку уже сейчас.

Дайте ребенку понять: школьная оценка — это инструмент для измерения уровня знаний или навыков в определенной области конкретного предмета.

Она показывает, насколько ученик уже продвинулся в изучении и сколько еще можно сделать. Она не оценивает учащегося как личность, и родительская любовь не зависит от школьной отметки.

Не отметка определяет будущие жизненные успехи и неудачи, а способность человека ставить перед собой цели и учиться на ошибках.

Может случиться так, что вам или вашему ребенку оценка, поставленная учителем, кажется несправедливой. Постарайтесь найти конструктивный выход из ситуации. Не исключено, что в конкретном случае стоит «качать права». Но это не должно становиться для вас и вашего школьника самоцелью. Желательно, чтобы он сам учился «по-взрослому» решать эти вопросы со своим педагогом.

ОТЛИЧНИКИ И ОТЛИЧНИЦЫ

И у отличников есть проблемы. Их отношения с другими детьми, а затем и взрослая личная жизнь складываются, как правило, далеко не безоблачно. Особенно это касается девочек-отличниц. Их ведь вообще больше, чем отличников-мальчиков. Конечно, проблемы в общении периодически возникают у любого ребенка. Но у отличниц все же несколько чаще, чем у остальных детей.

Дело в том, что такие девочки, несмотря на объективные успехи и постоянное одобрение взрослых, довольно часто имеют низкую самооценку и не уверены в себе. Возможно, они и прилагают столько усилий в учебе, чтобы утвердиться в собственных глазах и в глазах окружающих.

До поры до времени, благодаря трудолюбию и прилежанию, им это удается. У родителей и учителей тревоги они, естественно, не вызывают. Но оказывается, во взрослой жизни послушание и исполнительность далеко не всегда приносят успех и счастье. Привычное в детстве поощрение за послушание не дает развиваться инициативе ребенка. Ему трудно будет освоить умение руководить — хотя бы собой. Не исключено, что кто-то менее способный и трудолюбивый, но более инициативный скорее преуспеет в жизни.

Нередки у бывших отличниц и трудности в отношениях с противоположным полом. С одной стороны, они надеются с помощью этих отношений повысить свою самооценку. С другой, — привыкнув встречать одобрение окружающих из-за успехов в учебе, полагают, что это одобрение автоматически обеспечит им успехи и в других сферах жизни.

Конечно, низкая самооценка свойственна далеко не всем отличницам. Но в таком случае они и не стремятся к идеальным результатам во всем. Позволяют себе иногда получать четверки, не слишком огорчаясь, что это может повредить их имиджу. Их жизнь складывается лучше, чем у круглых отличниц. Ведь уверенность в себе, устойчивая положительная самооценка, активность и инициативность имеют большее значение для счастья, чем природные способности и прилежание.

НРАВСТВЕННЫЕ ОСНОВЫ ПРИМЕНЕНИЯ НАКАЗАНИЯ К РЕБЕНКУ

Реакция детей на наказание обнаруживает черты характера ребенка, особенности его поведения, что помогает родителям в выборе средств для взаимодействия с ним. Каковы же основные условия действенности метода наказания?

Наказание должно быть строго объективным (то есть справедливым). Дети не прощают несправедливого наказания и, наоборот, адекватно относятся к справедливому, не тая обиды на взрослого.

Сочетать наказание с убеждением. Именно через проникновенное слово можно довести до сознания смысл наказания и его причины, а также желание исправить свое поведение.

Не злоупотреблять наказанием. Дети привыкают и не испытывают угрызений совести. В таком случае – зачем оно?

Наказание не должно вредить здоровью — ни физическому, ни психическому.

Если есть сомнение: наказывать или не наказывать – не наказывайте. Никакой “профилактики”, никаких наказаний на всякий случай.

За один проступок – одно наказание. Если проступков совершено сразу много, наказание может быть суровым, но только одно, за все проступки сразу.

Недопустимо запоздалое наказание. Иные воспитатели ругают и наказывают детей за проступки, которые были обнаружены спустя полгода или год после их совершения. Они забывают, что даже законом учитывается срок давности преступления. Уже сам факт обнаружения проступка ребенка в большинстве случаев – достаточное наказание.

Ребенок не должен бояться наказания. Он должен знать, что в определенных случаях наказание неотвратимо. Не наказания он должен бояться, не гнева даже, а огорчения родителей. Если отношения с ребенком нормальны, то их огорчение для него – наказание.

Не унижайте ребенка. Какой бы была его вина, наказание не должно восприниматься им как торжество вашей силы над его слабостью и как унижение человеческого достоинства. Если ребенок особо самолюбив или считает, что именно в данном случае он прав, а вы несправедливы, наказание вызывает у него отрицательную реакцию.

Если ребенок наказан, значит, он уже прощен. О прежних его проступках – больше ни слова.

КАК ПООЩРЯТЬ РЕБЕНКА В СЕМЬЕ

— Как можно чаще одобрительно улыбайтесь своему ребенку.
— Поощряйте своего ребенка жестами: ему будет всегда тепло и уютно, если мама коснется его головы во время приготовления уроков, а папа одобрительно обнимет и пожмет руку.
— Словесно выражайте одобрение пусть самым маленьким успехом своего ребенка, его поведением.
— Используйте чаще выражение: “ты прав”, “мы согласны с твоим мнением”- это формирует в ребенке самоуважение, развивает самоанализ и критичность мышления.
— Формируйте в своей семье традиции и ритуалы поощрения ребенка: день рождения, Новый год, конец учебного года, 1 сентября, удачное выступление, сюрпризы, поздравления и т. д.
— Если вы хотите использовать в качестве поощрения деньги, используйте эту возможность для того, чтобы ребенок учился ими распоряжаться разумно.

Конечно, воспитывать ребенка – нелегкое дело. Мифы об ангельски чистых и кротких созданиях далеко не соответствуют действительности. Дети – не ангелы, но маленькие человеческие существа, и потому из всех трудных ситуаций, в которые дети нелегко ставят своих родителей, нужно стараться выйти с уважением к их человеческому достоинству, без применения физических наказаний или словесных оскорблений.

Телесные наказания и битье детей абсолютно неприемлемы. Ребенок, которого бьют, чувствует себя оскорбленным и униженным, он чувствует глубокую неприязнь к самому себе и окружающим. Его последующее поведение может быть продиктовано жаждой мести. Кроме того, его непрерывно мучает страх, что может оказаться губительным для его развития. Ребенку трудно осознать, что он подвергся телесному наказанию из-за своего неверного поведения. Для него гораздо естественнее считать, что такое наказание – это проявление гнева или нелюбви со стороны того, кто его наказал. Но нужно заметить, что словесные оскорбления – обидные замечания, грубые слова, постоянные придирки, насмешки – могут оказаться не менее унизительными и способны причинить не меньший вред, чем рукоприкладство.

Разумное воспитание (Хинг Ши)

Однажды к Хинг Ши пришла молодая крестьянка и спросила:
— Учитель, как следует мне воспитывать сына: в ласке или в строгости? Что важнее?
— Посмотри, женщина, на виноградную лозу, — сказал Хинг Ши. – Если ты не будешь ее обрезать, не станешь, из жалости, отрывать лишние побеги и листья, лоза одичает, а ты, потеряв контроль над ее ростом, не дождешься хороших и сладких ягод.

Но если ты укроешь лозу от ласки солнечных лучей и не станешь заботливо поливать ее корни каждый день, она совсем зачахнет. И лишь при разумном сочетании и того, и другого тебе удастся вкусить желанных плодов.

Зигмунд Фрейд Достоевский и отцеубийство

Многогранную личность Достоевского можно рассматривать с четырех сторон: как писателя, как невротика, как мыслителя-этика и как грешника. Как же разобраться в этой невольно смущающей нас сложности?

Наименее спорен он как писатель, место его в одном ряду с Шекспиром. «Братья Карамазовы» — величайший роман из всех, когда-либо написанных, а «Легенда о Великом Инквизиторе» — одно из высочайших достижений мировой литературы, переоценить которое невозможно. К сожалению, перед проблемой писательского творчества психоанализ должен сложить оружие.

Достоевский скорее всего уязвим как моралист. Представляя его человеком высоконравственным на том основании, что только тот достигает высшего нравственного совершенства, кто прошел через глубочайшие бездны греховности, мы игнорируем одно соображение. Ведь нравственным является человек, реагирующий уже на внутренне испытываемое искушение, при этом ему не поддаваясь. Кто же попеременно то грешит, то, раскаиваясь, ставит себе высокие нравственные цели, — того легко упрекнуть в том, что он слишком удобно для себя строит свою жизнь. Он не исполняет основного принципа нравственности — необходимости отречения, в то время как нравственный образ жизни — в практических интересах всего человечества. Этим он напоминает варваров эпохи переселения народов, варваров, убивавших и затем каявшихся в этом, — так что покаяние становилось техническим примером, расчищавшим путь к новым убийствам. Так же поступал Иван Грозный; зга сделка с совестью — характерная русская черта. Достаточно бесславен и конечный итог нравственной борьбы Достоевского. После исступленной борьбы во имя примирения притязаний первичных позывов индивида с требованиями человеческого общества — он вынужденно регрессирует к подчинению мирскому и духовному авторитету — к поклонению царю и христианскому Богу, к русскому мелкодушному национализму, — к чему менее значительные умы пришли с гораздо меньшими усилиями чем он. В этом слабое место большой личности. Достоевский упустил возможность стать учителем и освободителем человечества и присоединился к тюремщикам; культура будущего немногим будет ему обязана. В этом, по всей вероятности, проявился его невроз, из-за которого он и был осужден на такую неудачу. По мощи постижения и силе любви к людям ему был открыт другой — апостольский — путь служения.

Нам представляется отталкивающим рассматривание Достоевского в качестве грешника или преступника, но это отталкивание не должно основываться на обывательской оценке преступника. Выявить подлинную мотивацию преступления недолго: для преступника существенны две черты — безграничное себялюбие и сильная деструктивная склонность; общим для обеих черт и предпосылкой для их проявлений является безлюбовность, нехватка эмоционально-оценочного отношения к человеку. Тут сразу вспоминаешь противоположное этому у Достоевского — его большую потребность в любви и его огромную способность любить, проявившуюся в его сверхдоброте и позволявшую ему любить и помогать там, где он имел бы право ненавидеть и мстить — например, по отношению к его первой жене и ее любовнику. Но тогда возникает вопрос — откуда приходит соблазн причисления Достоевского к преступникам? Ответ: из-за выбора его сюжетов, это преимущественно насильники, убийцы, эгоцентрические характеры, что свидетельствует о существовании таких склонностей в его внутреннем мире, а также из-за некоторых фактов его жизни: страсти его к азартным шрам, может быть, сексуального растления незрелой девочки («Исповедь»). Это противоречие разрешается следующим образом, сильная деструктивная устремленность Достоевского, которая могла бы сделать его преступником, была в его жизни направлена, главным образом, на самого себя (вовнутрь — вместо того, чтобы изнутри) и, таким образом, выразилась в мазохизме и чувстве вины. Все- таки в его личности немало и садистических черт, выявляющихся в его раздражительности, мучительстве, нетерпимости — даже по отношению к любимым людям, — а также в его манере обращения с читателем; итак: в мелочах он — садист вовне, в важном — садист по отношению к самому себе, следовательно, мазохист, и это мягчайший, добродушнейший, всегда готовый помочь человек.

В сложной личности Достоевского мы выделили три фактора — один количественный и два качественных. Его чрезвычайно повышенную аффективность, его устремленность к перверзии, которая должна была привести его к садомазохизму или сделать преступником; и его неподдающееся анализу творческое дарование. Такое сочетание вполне могло бы существовать и без невроза: ведь бывают же стопроцентные мазохисты — без наличия неврозов. По соотношению сил — притязаний первичных позывов и противоборствующих им торможений (присоединяя сюда возможности сублимирования) — Достоевского все еще можно было бы отнести к разряду импульсивных характеров». Но положение вещей затемняется наличием невроза, необязательного, как было сказано, при данных обстоятельствах, но все же возникающего тем скорее, чем насыщеннее осложнение, подлежащее со стороны человеческого «Я» преодолению. Невроз — это только знак того, что «Я» такой синтез не удался, что оно при этой попытке поплатилось своим единством.

В чем же, в строгом смысле, проявляется невроз? Достоевский называл себя сам — и другие также считали его — эпилептиком, на том основании, что он был подвержен тяжелым припадкам, сопровождавшимися потерей сознания, судорогами и последующим упадочным настроением. Весьма вероятно, что эта так называемая эпилепсия была лишь симптомом его невроза, который в таком случае следует определить как истероэпилелсию, то есть, как тяжелую истерию. Утверждать это с полной уверенностью нельзя по двум причинам: во-первых, потому что даты анамнезических припадков так называемой эпилепсии Достоевского недостаточны и ненадежны, а, во-вторых, потому что понимание связанных с эпилептоидными припадками болезненных состояний остается неясным.

Перейдем ко второму пункту. Излишне повторять всю патологию эпилепсии — это не привело бы ни к чему окончательному, — но одно можно сказать: снова и снова присутствует, как кажущееся клиническое целое, извечный morbus sacer, страшная болезнь со своими не поддающимися учету, на первый взгляд неспровоцированными судорожными припадками, изменением характера в сторону раздражительности и агрессивности и с прогрессирующим снижением всех духовных деятельностей. Однако эта картина, с какой бы стороны мы ее ни рассматривали, расплывается в нечто неопределенное. Припадки, проявляющиеся резко, с прикусыванием, усиливающиеся до опасного для жизни status epilepticus, приводящего к тяжкому самокалечению, могут все же в некоторых случаях не деки лгать такой силы, ослабляясь до кратких состояний абсанса, до быстро проходящих головокружений, и могут также сменяться краткими периодами, когда больной совершает чуждые его природе поступки, как бы находясь во власти бессознательного. Обуславливаясь, в общем, как бы странно это ни казалось, чисто телесными причинами, эти состояния могут первоначально возникать по причинам чисто душевным (испуг) или могут в дальнейшем находиться в зависимости от душевных волнений. Как ни характерно для огромного большинства случаев интеллектуальное снижение, но известен, по крайней мере, один случай, когда этот недуг не нарушил высшей интеллектуальной деятельности (Гельмгольц) (Другие случаи, в отношении которых утверждалось то же самое, ненадежны или подлежат сомнению, как и случай самого Достоевского). Лица, страдающие эпилепсией, могут производить впечатление тупости, недоразвитости, так как эта болезнь часто сопряжена с ярко выраженным идиотизмом и крупнейшими мозговыми дефектами, не являясь, конечно, обязательной составной частью картины болезни; но эти припадки со всеми своими видоизменениями бывают и у других лиц, у лиц с полным душевным развитием и скорее со сверхобычной, в большинстве случаев, недостаточно управляемой ими аффективностью. Неудивительно, что при таких обстоятельствах невозможно установить совокупность клинического аффекта «эпилепсии». То, что проявляется в однородности указанных симптомов, требует, по-видимому, функционального понимания: как если бы механизм анормального высвобождения первичных позывов был подготовлен органически, механизм, который используется при наличии весьма разных условий — как при нарушении мозговой деятельности при тяжком заболевании тканей или токсическом заболевании, так и при недостаточном контроле душевной экономии, кризисном функционировании душевной энергии. За этим разделением на два вида мы чувствуем идентичность механизма, лежащего в основе высвобождения первичных позывов. Этот механизм недалек и от сексуальных процессов, порождаемых в своей основе токсически; уже древнейшие врачи называли коитус малой эпилепсией и видели в половом акте смягчение и адаптацию высвобождения эпилептического отвода раздражения.

«Эпилептическая реакция», каковым именем можно назвать все это вместо взятое, несомненно также поступает и в распоряжение невроза, сущность которого в том, чтобы ликвидировать соматически массы раздражения, с которыми невроз не может справиться психически. Эпилептический припадок становится, таким образом, симптомом истерии и ею адаптируется и видоизменяется, подобно тому, как это происходит при нормальном течении сексуальною процесса. Таким образом, мы с полным правом различаем органическую и аффективную эпилепсию. Практическое значение этого следующее: страдающий первой — поражен болезнью мозга, страдающий второй — невротик. В первом случае душевная жизнь подвержена нарушению извне, во втором случае нарушение является выражением самой душевной жизни.

Весьма вероятно, что эпилепсия Достоевского относится ко второму виду. Точно доказать это нельзя, так как в таком случае нужно было бы включить в целокупность его душевной жизни начало припадков и последующие видоизменения этих припадков, а для этого у нас недостаточно данных. Описания самих припадков ничего не дают, сведения о соотношениях между припадками и переживаниями неполны и часто противоречивы. Всего вероятнее предположение, что припадки начались у Достоевского уже в детстве, что они вначале характеризовались более слабыми симптомами и только после потрясшего его переживания на восемнадцатом году жизни — убийства отца — приняли форму эпилепсии. Было бы весьма уместно, если бы оправдалось то, что они полностью прекратились во время отбывания им каторги в Сибири, но этому противоречат другие указания. Очевидная связь между отцеубийством в «Братьях Карамазовых» и судьбой отца Достоевского бросилась в глаза не одному биографу Достоевского и послужила им указанием на «известное современное психологическое направление». Психоанализ, так как подразумевается именно он, склонен видеть в этом событии тягчайшую травму — и в реакции Достоевского на это — ключевой пункт его невроза.

Если я начну обосновывать эту установку психоаналитически, опасаюсь, что окажусь непонятным для всех тех, кому незнакомы учение и выражения психоанализа.

У нас (один) надежный исходный пункт. Нам известен смысл первых припадков Достоевского в его юношеские годы — задолго до появления «эпилепсии». У этих припадков было подобие смерти, они назывались страхом смерти и выражались в состоянии летаргического сна. Эта болезнь находила на него вначале — когда он был еще мальчиком — как внезапная безотчетная подавленность; чувство, как он позже рассказывал своему другу Соловьеву, такое, как будто бы ему предстояло сейчас же умереть; и в самом деле наступало состояние совершенно подобное действительной смерти… Его брат Андрей рассказывал, что Федор уже в молодые годы, перед тем, как заснуть, оставлял записки, что боится ночью заснуть смертоподобным сном и просит поэтому, чтобы его похоронили только через пять дней («Достоевский за рулеткой», введение, c. LX).

Нам известны смысл и намерение таких припадков смерти. Они означают отождествление с умершим — человеком, который действительно умер, или с человеком живым еще, но которому мы желаем смерти. Второй случай более значителен. Припадок в указанном случае равноценен наказанию. Мы пожелали смерти другому, — теперь мы стали сами этим другим и сами умерли. Тут психоаналитическое учение утверждает, что этот другой для мальчика обычно — отец, и именуемый истерией припадок является, таким образом, самонаказанием за пожелание смерти ненавистному отцу.

Отцеубийство, как известно, основное и изначальное преступление человечества и отдельного человека. Во всяком случае, оно — главный источник чувства вины, неизвестно, единственный ли; исследованиям не удалось еще установить душевное происхождение вины и потребности искупления. Но отнюдь не существенно — единственный ли это источник. Психологическое положение сложно и нуждается в объяснениях. Отношение мальчика к отцу, как мы говорим, амбивалентно. Помимо ненависти, из-за которой хотелось бы отца, как соперника, устранить, существует обычно некоторая доля нежности к нему. Оба отношения сливаются в идентификацию с отцом, хотелось бы занять место отца, потому что он вызывает восхищение, хотелось бы быть, как он, и потому, что хочется его устранить. Все это наталкивается на крупное препятствие. В определенный момент ребенок начинает понимать, что попытка устранить отца как соперника, встретила бы со стороны отца наказание через кастрацию. Из страха кастрации, то есть в интересах сохранения своей мужественности, ребенок отказывается от желания обладать матерью и от устранения отца. Поскольку это желание остается в области бессознательного, оно является основой для образования чувства вины. Нам кажется, что мы описали нормальные процессы, обычную судьбу так называемого Эдипова комплекса; следует, однако, внести важное дополнение.

Возникают дальнейшие осложнения, если у ребенка сильнее развит конституционный фактор, называемый нами бисексуальностью. Тогда, под угрозой потери мужественности через кастрацию, укрепляется тенденция уклониться в сторону женственности, более того, тенденция поставить себя на место матери и перенять ее роль как объекта любви отца. Одна лишь боязнь кастрации делает эту развязку невозможной. Ребенок понимает, что он должен взять на себя и кастрирование, если он хочет быть любимым отцом, как женщина. Так обрекаются на вытеснение оба порыва, ненависть к отцу и влюбленность в отца. Известная психологическая разница усматривается в том, что от ненависти к отцу отказываются вследствие страха перед внешней опасностью (кастрацией). Влюбленность же в отца воспринимается как внутренняя опасность первичного позыва, которая, по сути своей, снова возвращается к той же внешней опасности.

Страх перед отцом делает ненависть к отцу неприемлемой; кастрация ужасна, как в качестве кары, так и цены любви. Из обоих факторов, вытесняющих ненависть к отцу, первый, непосредственный страх наказания и кастрации, следует назвать нормальным, патогеническое усиление привносится, как кажется, лишь другим фактором — боязнью женственной установки. Ярко выраженная бисексуальная склонность становится, таким образом, одним из условий или подтверждений невроза. Эту склонность, очевидно, следует признать и у Достоевского — и она (латентная гомосексуальность) проявляется в дозволенном виде в том значении, какое имела в его жизни дружба с мужчинами, в его до странности нежном отношении к соперникам в любви и в его прекрасном понимании положений, объяснимых лишь вытесненной гомосексуальностью, — как на это указывают многочисленные примеры из его произведений.

Сожалею, но ничего не могу изменить, — если подробности о ненависти и любви к отцу и об их видоизменениях под влиянием угрозы кастрации несведущему в психоанализе читателю покажутся безвкусными и маловероятными. Предполагаю, что именно комплекс кастрации будет отклонен сильнее всего. Но смею уверить, что психоаналитический опыт ставит именно эти явления вне всякого сомнения и находит в них ключ к любому неврозу. Испытаем же его в случае так называемой эпилепсии нашего писателя. Но нашему сознанию так чужды те явления, во власти которых находится наша бессознательная психическая жизнь! Указанным выше не исчерпываются в Эдиповом комплексе последствия вытеснения ненависти к отцу. Новым является то, что в конце концов отождествление с отцом завоевывает в нашем «Я» постоянное место. Это отождествление воспринимается нашим «Я», но представляет собой в нем особую инстанцию, противостоящую остальному содержанию нашего «Я». Мы называем тогда эту инстанцию нашим «Сверх-Я» и приписываем ей, наследнице родительского влияния, наиважнейшие функции.

Если отец был суров, насильствен, жесток, наше «Сверх-Я» перенимает от него эти качества, и в его отношении к «Я» снова возникает пассивность, которой как раз надлежало бы быть вытесненной. «Сверх-Я» стало садистическим. «Я» становится мазохистским, то есть в основе своей — женственно-пассивным. В нашем «Я» возникает большая потребность в наказании, и «Я» отчасти отдает себя, как таковое, в распоряжение судьбы, отчасти же находит удовлетворение в жестоком обращении с ним «Сверх-Я» (сознание вины). Каждая кара является ведь, в основе своей, кастрацией и, как таковая, — осуществлением изначального пассивного отношения к отцу. И судьба в конце концов, — лишь дальнейшая проекция отца.

Нормальные явления, происходящие при формировании совести, должны походить на описанные здесь анормальные. Нам еще не удалось установить разграничения между ними. Замечается, что наибольшая роль здесь в конечном итоге приписывается пассивным элементам вытеснения женственности. И еще, как случайный фактор, имеет значение, является ли внушающий страх отец и в действительности особенно насильственным. Это относится к Достоевскому — факт его исключительного чувства вины, равно как и мазохистского образа жизни, мы сводим к его особенно ярко выраженному компоненту женственности. Достоевского можно определить следующим образом: особенно сильная бисексуальная предрасположенность и способность с особой силой защищаться от зависимости от чрезвычайно сурового отца. Этот характер бисексуальности мы добавляем к ранее узнанным компонентам его существа. Ранний симптом «припадков смерти» можно рассматривать как отождествление своего «Я» с отцом, допущенное в качестве наказания со стороны «Сверх-Я». Ты захотел убить отца, дабы стать отцом самому. Теперь ты — отец, но отец мертвый; обычный механизм истерических симптомов. И к тому же: теперь тебя убивает отец. Для нашего «Я» симптом смерти является удовлетворением фантазии мужского желания и одновременно мазохистским посредством наказания, то есть садистическим удовлетворением. Оба, «Я» и в«Сверх-Я», играют роль отца и дальше. — В общем, отношение между личностью и объектом отца, при сохранении его содержания перешло в отношение между «Я» и «Сверх-Я», новая инсценировка на второй сцене. Такие инфантильные реакции Эдипова комплекса могут заглохнуть, если действительность не дает им в дальнейшем пищи. Но характер отца остается тем же самым, нет, он ухудшается с годами, — таким образом продолжает оставаться и ненависть Достоевского к отцу, желание смерти этому злому отцу. Становится опасным, если такие вытесненные желания осуществляются на деле. Фантазия стала реальностью, все меры защиты теперь укрепляются. Припадки Достоевского принимают теперь эпилептический характер, — они все еще означают кару за отождествление с отцом. Но они стали теперь ужасны, как сама страшная смерть самого отца. Какое содержание, в особенности сексуальное, они в дополнение к этому приобрели, угадать невозможно.

Одно примечательно: в ауре припадка переживается момент величайшего блаженства, который, весьма вероятно, мог быть зафиксированием триумфа и освобождения при получении известия о смерти, после чего тотчас последовало тем более жестокое наказание. Такое чередование триумфа и скорби, пиршества и печали, мы видим и у братьев праорды, убивших отца, и находим его повторение в церемонии тотемической трапезы. Если правда, что Достоевский в Сибири не был подвержен припадкам, то это лишь подтверждает то, что его припадки были его карой. Он более в них не нуждался, когда был караем иным образом, — но доказать это невозможно. Скорее этой необходимостью в наказании для психической экономии Достоевского объясняется то, что он прошел несломленным через эти годы бедствий и унижений. Осуждение Достоевского в качестве политического преступника было несправедливым, и он должен был это знать, но он принял это незаслуженное наказание от батюшки-царя — как замену наказания, заслуженного им за свой грех по отношению к своему собственному отцу. Вместо самонаказания он дал себя наказать заместителю отца. Это дает нам некоторое представление о психологическом оправдании наказаний, присуждаемых обществом. Это на самом деле так: многие из преступников жаждут наказания. Его требует их «Сверх-Я», избавляя себя таким образом от самонаказания.

Тот, кто знает сложное и изменчивое значение истерических симптомов, поймет, что мы здесь не пытаемся добиться смысла припадков Достоевского во всей полноте. Достаточно i-ого, что можно предположить, что их первоначальная сущность осталась неизменной, несмотря на все последующие наслоения. Можно сказать, что Достоевский так никогда и не освободился от угрызений совести в связи с намерением убить отца. Это лежащее на совести бремя определило также его отношение к двум другим сферам, покоящимся на отношении к отцу — к государственному авторитету и к вере в Бога. В первой он пришел к полному подчинению батюшке-царю, однажды разыгравшему с ним комедию убийства в действительности, — находившую столько раз отражение в его припадках. Здесь верх взяло покаяние. Больше свободы оставалось у него в области религиозной — по не допускающим сомнений сведениям он до последней минуты своей жизни все колебался между верой и безбожием. Его высокий ум не позволял ему не замечать те трудности осмысливания, к которым приводит вера. В индивидуальном повторении мирового исторического развития он надеялся в идеале Христа найти выход и освобождение от грехов — и использовать свои собственные страдания, чтобы притязать на роль Христа. Если он, в конечном счете, не пришел к свободе и стал реакционером, то это объясняется тем, что общечеловеческая сыновняя вина, на которой строится религиозное чувство, достигла у него сверхиндивидуальной силы и не могла быть преодолена даже его высокой интеллектуальностью. Здесь нас, казалось бы, можно упрекнуть в том, что мы отказываемся от беспристрастности психоанализа и подвергаем Достоевского оценке, имеющей право на существование лишь с пристрастной точки зрения определенного мировоззрения. Консерватор стал бы на точку зрения Великого Инквизитора и оценивал бы Достоевского иначе. Упрек справедлив, для его смягчения можно лишь сказать, что решение Достоевского вызвано, очевидно, затрудненностью его мышления вследствие невроза. Едва ли простой случайностью можно объяснить, что три шедевра мировой литературы всех времен трактуют одну и ту же тему — тему отцеубийства: «Царь Эдип» Софокла, «Гамлет» Шекспира и «Братья Карамазовы» Достоевского. Во всех трех раскрывается и мотив деяния, сексуальное соперничество из-за женщины. Прямее всего, конечно, это представлено в драме, основанной на греческом сказании. Здесь деяние совершается еще самим героем. Но без смягчения и завуалирования поэтическая обработка невозможна. Откровенное признание в намерении убить отца, какого мы добиваемся при психоанализе, кажется непереносимым без аналитической подготовки. В греческой драме необходимое смягчение при сохранении сущности мастерски достигается тем, что бессознательный мотив героя проецируется в действительность как чуждое ему принуждение, навязанное судьбой. Герой совершает деяние непреднамеренно и по всей видимости без влияния женщины и все же это стечение обстоятельств принимается в расчет, так как он может завоевать царицу-мать только после повторения того же действия в отношении чудовища, символизирующего отца. После того, как обнаруживается и оглашается его вина, не делается никаких попыток снять ее с себя, взвалить ее на принуждение со стороны судьбы; наоборот, вина признается — и как всецелая вина наказывается, что рассудку может показаться несправедливым, но психологически абсолютно правильно. В английской драме это изображено более косвенно, поступок совершается не самим героем, а другим, для которого этот поступок не является отцеубийством. Поэтому предосудительный мотив сексуального соперничества у женщины не нуждается в завуалировании. Равно и Эдипов комплекс героя мы видим как бы в отраженном свете, так как мы видим лишь то, какое действие производит на героя поступок другого. Он должен был бы за этот поступок отомстить, но странным образом не в силах это сделать. Мы знаем, что его распаляет собственное чувство вины: в соответствии с характером невротических явлений происходит сдвиг, и чувство вины переходит в осознание своей неспособности выполнить это задание. Появляются признаки того, что герой воспринимает эту вину как сверхиндивидуальную. Он презирает других не менее, чем себя. «Если обходиться с каждым по заслугам, кто уйдет от порки?». В этом направлении роман русского писателя уходит на шаг дальше. И здесь убийство совершено другим человеком, однако, человеком, связанным с убитым такими же сыновними отношениями, как и герой Дмитрий, у которого мотив сексуального соперничества откровенно признается, — совершено другим братом, которому, как интересно заметить, Достоевский передал свою собственную болезнь, якобы эпилепсию, тем самым как бы желая сделать признание, что, мол, эпилептик, невротик во мне — отцеубийца. И, вот, в речи защитника на суде — та же известная насмешка над психологией: она, мол, палка о двух концах. Завуалировано великолепно, так как стоит все это перевернуть — и находишь глубочайшую сущность восприятия Достоевского. Заслуживает насмешки отнюдь не психология, а судебный процесс дознания. Совершенно безразлично, кто этот поступок совершил на самом деле, психология интересуется лишь тем, кто его в своем сердце желал и кто по его совершении его приветствовал, — и поэтому — вплоть до контрастной фигуры Алеши — все братья равно виновны: движимый первичными позывами искатель наслаждений, полный скепсиса циник и эпилептический преступник. В «Братьях Карамазовых» есть сцена, в высшей степени характерная для Достоевского. Из разговора с Дмитрием старец постигает, что Дмитрий носит в себе готовность к отцеубийству, и бросается перед ним на колени. Это не может являться выражением восхищения, а должно означать, что святой отстраняет от себя искушение исполниться презрением к убийце или им погнушаться, и поэтому перед ним смиряется. Симпатия Достоевского к преступнику действительно безгранична, она далеко выходит за пределы сострадания, на которое несчастный имеет право, она напоминает благоговение, с которым в древности относились к эпилептику и душевнобольному. Преступник для него — почти спаситель, взявший на себя вину, которую в другом случае несли бы другие. Убивать больше не надо, после того, как он уже убил, но следует ему быть благодарным, иначе пришлось бы убивать самому. Это не одно лишь доброе сострадание, это отождествление на основании одинаковых импульсов к убийству, собственно говоря, лишь в минимальной степени смещенный нарциссизм. Этическая ценность этой доброты этим не оспаривается. Может быть, это вообще механизм нашего доброго участия по отношению к другому человеку, особенно ясно проступающий в чрезвычайном случае обремененного сознания своей вины писателя. Нет сомнения, что эта симпатия по причине отождествления решительно определила выбор материала Достоевского. Но сначала он, — из эгоистических побуждений, — выводил обыкновенного преступника, политического и религиозного, прежде чем к концу своей жизни вернуться к первопреступнику, к отцеубийце, — и сделать в его лице свое поэтическое признание.

Опубликование его посмертного наследия и дневников его жены ярко осветило один эпизод его жизни, то время, когда Достоевский в Германии был обуреваем игорной страстью («Достоевский за рулеткой»). Явный припадок патологической страсти, который не поддается иной оценке ни с какой стороны. Не было недостатка в оправданиях этого странного и недостойного поведения. Чувство вины, как это нередко бывает у невротиков, нашло конкретную замену в обремененности долгами, и Достоевский мог отговариваться тем, что он при выигрыше получил бы возможность вернуться в Россию, избежав заключения в тюрьму кредиторами. Но это был только предлог, Достоевский был достаточно проницателен, чтобы это понять, и достаточно честен, чтобы в этом признаться. Он знал, что главным была игра сама по себе, le jeu pour le jeu. Все подробности его обусловленного первичными позывами безрассудного поведения служат тому доказательством, — и еще кое-чему иному. Он не успокаивался, пока не терял всего. Игра была для него также средством самонаказания. Несчетное количество раз давал он молодой жене слово или честное слово больше не играть или не играть в этот день, и он нарушал это слою, как она рассказывает, почти всегда. Если он своими проигрышами доводил себя и ее до крайне бедственного положения, это служило для него еще одним патологическим удовлетворением. Он мог перед нею поносить и унижать себя, просить ее презирать его, раскаиваться в том, что она вышла замуж за него, старого грешника, — и после всей этой разгрузки совести на следующий день игра начиналась снова. И молодая жена привыкла к этому циклу, так как заметила, что то, от чего в действительности только и можно было ожидать спасения, — писательство, — никогда не продвигалось вперед лучше, чем после потери всего и закладывания последнего имущества. Связи всего этого она, конечно, не понимала. Когда это чувство вины было удовлетворено наказаниями, к которым он сам себя приговорил, тогда исчезала затрудненность в работе, тогда он позволял себе сделать несколько шагов на пути к успеху.

Рассматривая рассказ более молодого писателя, нетрудно угадать, какие давно позабытые детские переживания находят выявления в игорной страсти. У Стефана Цвейга, посвятившего, между прочим, Достоевскому один из своих очерков («Три мастера»), в сборнике «Смятение чувств», есть новелла «Двадцать четыре часа в жизни женщины». Этот маленький шедевр показывает как будто лишь то, каким безответственным существом является женщина и на какие удивительные для нее самой закононарушения ее толкает неожиданное жизненное впечатление. Но новелла эта, если подвергнуть ее психоаналитическому толкованию, говорит, однако без такой оправдывающей тенденции гораздо больше, показывает совсем иное, общечеловеческое, или, скорее, общемужское, и такое толкование столь явно подсказано, что нет возможности его не допустить. Для сущности художественного творчества характерно, что писатель, с которым меня связывают дружеские отношения, в ответ на мои расспросы утверждал, что упомянутое толкование ему чуждо и вовсе не входило в его намерения, несмотря на то, что в рассказ вплетены некоторые детали, как бы рассчитанные на то, чтобы указывать на тайный след. В этой новелле великосветская пожилая дама поверяет писателю о том, что ей пришлось пережить более двадцати лет тому назад. Рано овдовевшая, мать двух сыновей, которые в ней более не нуждались, отказавшаяся от каких бы то ни было надежд, на сорок втором году жизни она попадает — во время одного из своих бесцельных путешествий — в игорный зал монакского казино, где среди всех диковин ее внимание приковывают две руки, которые с потрясающей непосредственностью и силой отражают все переживаемые несчастным игроком чувства. Руки эти — руки красивого юноши (писатель как бы безо всякого умысла делает его ровесником старшего сына наблюдающей за игрой женщины), потерявшего все и в глубочайшем отчаянии покидающего зал, чтобы в парке покончить со своею безнадежной жизнью. Неизъяснимая симпатия заставляет женщину следовать за юношей и предпринять все для его спасения. Он принимает ее за одну из многочисленных в том городе навязчивых женщин и хочет от нее отделаться, но она не покидает его и вынуждена, в конце концов, в силу сложившихся обстоятельств, остаться в его номере отеля и разделить ею постель. После этой импровизированной любовной ночи она велит казалось бы успокоившемуся юноше дать ей торжественное обещание, что он никогда больше не будет играть, снабжает его деньгами на обратный путь и со своей стороны дает обещание встретиться с ним перед уходом поезда на вокзале. Но затем в ней пробуждается большая нежность к юноше, она готова пожертвовать всем, чтобы только сохранить его для себя, и она решает отправиться с ним вместе в путешествие — вместо того, чтобы с ним проститься. Всяческие помехи задерживают ее, и она опаздывает на поезд; в тоске по исчезнувшему юноше она снова приходит в игорный дом — и с возмущением обнаруживает гам те же руки, накануне возбудившие в ней такую горячую симпатию; нарушитель долга вернулся к игре. Она напоминает ему об ею обещании, но одержимый страстью, он бранит сорвавшую его игру, велит ей убираться вон и швыряет деньги, которыми она хотела его выкупить. Опозоренная, она покидает город, а впоследствии узнает, что ей не удалось спасти его от самоубийства.

Эта блестяще и без пробелов в мотивировке написанная новелла имеет, конечно, право на существование как таковая — и не может не произвести на читателя большого впечатления. Однако психоанализ учит.

что она возникла на основе умопострояемого вожделения периода полового созревания, о каковом вожделении некоторые вспоминают совершенно сознательно. Согласно умопострояемому вожделению, мать должна сама ввести юношу в половую жизнь для спасения его от заслуживающего опасения вреда онанизма. Столь частые сублимирующие художественные произведения вытекают из того же первоисточника. «Порок» онанизма замещается пороком игорной страсти, ударение, поставленное на страстную деятельность рук, предательски свидетельствует об этом отводе энергии. Действительно, игорная одержимость является эквивалентом старой потребности в онанизме, ни одним словом, кроме слова «игра», нельзя назвать производимые в детской манипуляции половых органов. Непреоборимость соблазна, священные и все-таки никогда не сдерживаемые клятвы никогда более этого не делать, дурманящее наслаждение и нечистая совесть, говорящая нам, что мы будто бы сами себя губим (самоубийство), — все это при замене осталось неизменным. Правда, новелла Цвейга ведется от имени матери, а не сына. Сыну должно быть лестно думать: если мать знала бы, к каким опасностям приводит онанизм, она бы, конечно, уберегла меня от них тем, что отдала бы моим ласкам свое собственное тело. Отождествление матери с девкой, производимое юношей в новелле Цвейга, является составной частью той же фантазии. Оно делает недосягаемое легко достижимым; нечистая совесть, сопровождающая эту фантазию, приводит к дурному исходу новеллы. Интересно отметить, что внешнее оформление, данное писателем новелле, как бы прикрывает ее психоаналитический смысл. Ведь весьма оспоримо, что любовная жизнь женщины находится во власти внезапных и загадочных импульсов. Анализ же вскрывает достаточную мотивацию удивительного поведения женщины, до тех пор отворачивавшейся от любви. Верная памяти утраченного супруга, она была вооружена против любых притязаний, напоминающих любовные притязания мужа, однако — и в этом фантазия сына оказывается правомерной — она не может избежать совершенно неосознаваемого ею перенесения любви на сына и в этом-то незащищенном месте ее и подстерегает судьба. Если игорная страсть и безрезультатные стремления освободиться от нее и связанные с нею поводы к самонаказанию являются повторением потребности в онанизме, нас не удивит, что она завоевала в жизни Достоевского столь большое место. Нам не встречалось ни одного случая тяжкого невроза, где бы автоэротическое удовлетворение раннего периода и периода созревания не играло бы определенной роли, и связь между попытками его подавить и страхом перед отцом слишком известна, чтобы заслужить что-нибудь большее, чем упоминание.

Зигмунд Фрейд «Я» и «Oнo»

Труды разных лет

Перевод с немецкого

Книга 2 Тбилиси, «Мерами», 1991

Отождествление личности это

Часто человек не осознает, что в нем есть истинное «Я», а что перенято от окружающих людей. Отождествление личности — психологический процесс присвоения субъектом чужих свойств, атрибутов, качеств, иными словами, срастание собственного «Я» с другим человеком.

Значение слова «отождествлять» – признавать абсолютно одинаковыми, однородными, совпадающими по всем признакам. Этот процесс протекает абсолютно бессознательно, личность не чувствует, что поглощает чуждые объекты, которые со временем становятся ее неотъемлемой частью.

Отождествление – это совсем не безобидное явление, оно способно не только внушить нам ложные идеалы, но и трансформироваться в своего рода одержимость целью. Например, отождествляя себя с мелкими проблемами, задачами, человек находится в состоянии, называемом «за деревом леса не видит», забывает об истинном своем предназначении. Примеряя на себя образы известных людей, личность настолько сживается с вещами, прической, макияжем, одеждой, что любая перемена внешности будет вызывать дискомфорт или чувство неловкости.

Как происходит этот процесс

Отождествление происходит постепенно, в несколько этапов: сначала новорожденный ребенок учится слышать собственное имя, ассоциировать его с телом. Подрастая, он часто говорит о себе в третьем лице: «Соня хочет кушать». Затем малыш узнает волшебное слово «я» и связывает его со своим именем. Это первый этап отождествления себя как мыслящей, испытывающей эмоции по отношению к окружающим ее предметам и явлениям личности.

На следующих этапах отождествления ребенок взрослеет, он осознает наличие у себя таких особенностей, как пол, возраст, расовая принадлежность. Далее происходит отождествление себя с матерью, отцом, родственниками, друзьями, накапливается опыт общения. Восприятие себя становится более сложным, к внутреннему «Я» прирастают накопленные переживания.

Скачайте бесплатно: 5 книг, которые изменят вашу жизнь! ♡

Рекомендуем: Расшифровка понятия: персонализация

Голова взрослого человека всегда наполнена нескончаемым потоком мыслей, они часто повторяются, могут быть абсолютно бессмысленными, но вызывают эмоции: «А что было бы, если бы…» Результатом такого эмоционального хаоса становятся перепады настроения, плохое самочувствие, потеря интереса к жизни, контакта с истинным «Я». С точки зрения буддизма, у человека есть два разума:

  • Обезьяний – суетливый, бесконечно что-то обдумывает, не сосредоточен на конкретных проблемах или делах, никогда не спит. Он преобладает у людей с низким уровнем осознанности, создает у них ощущение бессмысленности, непоследовательности жизни.
  • Воловий – последовательный, обстоятельный, нацеленный на решение конкретных проблем реального мира. Люди с преобладанием этого ума осознанны, спокойны и уравновешенны, полны энергии и истинного энтузиазма.

На последнем этапе происходит отождествление обезьяньего ума с Эго, человек теряет связь со своим внутренним пространством. В результате он не только забывает себя, но и полностью погружается в мир подобия другим людям, вещам и явлениям.

Истинное «Я» иногда пробивается к нам во снах о детстве и странных вещах, название которых мы никак не можем вспомнить.

Какие виды подобия существуют

Психологи до сих пор не пришли к единому мнению, что включает в себя термин «отождествлять», значение может быть довольно объемным. Фрейд в своих работах указывал на то, что отождествление человека по внешним и внутренним признакам происходит либо путем установления эквивалентности учета признаков (например, опознание преступников), либо с помощью определения сущности, т.е. принадлежности к определенной группе.

Скачайте бесплатно: 5 книг, которые изменят вашу жизнь! ♡

Также психолог считал, что отождествление — это неосознанное действие по слиянию индивида с другими людьми полностью или частично, т.е. своеобразное подражание. Такое отождествление означает заражение чужими мыслями и идеями, сживание с эмоциями объекта подражания.

Рекомендуем: Что такое альтер эго?

Современные психологи выделяют три вида отождествления. Первый наиболее распространен и означает срастание с внешними ценностями. Например, вам очень нравится известный фигурист, вы смотрите все его выступления, переживаете каждую травму или падение на льду. Любая награда вашего кумира – это ваша награда, его провал – ваш провал. Вы настолько сживаетесь с новым образом, что уже не ощущаете разницы между собой и этим человеком.

Отождествление с внутренними ценностями значит, что человек полностью погружается в систему условных координат «хорошо – плохо». Иными словами, у каждого из нас есть истинный характер и индивидуальные черты, которые под влиянием воспитания трансформируются в нечто иное, соответствующее требованиям общества.

Человек надевает маску, обращенную к окружающим, и считает это нормальным. Но стоит только личине столкнуться с внутренним «Я», как происходит подмена истинных ценностей условными ценностями маски.

Скачайте бесплатно: 5 книг, которые изменят вашу жизнь! ♡

Отождествление с собственной личностью – третий уровень. Например, некоторые люди довольно часто видят яркие, насыщенные событиями сны, они совершенно искренне сопереживает себе, принимают все происходящее за чистую монету, полностью срастаются с персонажем грез.

Однако по пробуждении они понимают, что это был лишь сон, реальность вокруг – совсем иное дело. Этот уровень отождествления – самый глубокий, он заключается в идентификации себя с телом, личностью, чувствами, тайными желаниями, чаяниями, без масок и навязанных извне ролей.

Как стать самим собой

В сущности, отождествление себя с успешными и довольными жизнью людьми похвально, однако надо помнить, что у каждого своя дорога. Погоня за материальными благами, ежедневная суета и борьба за место под солнцем не дадут вам душевного спокойствия и умиротворенности.

Осознавшие ценность жизни идут дорогой духовного поиска, однако наше «Я» панически боится пробудиться и увидеть мир таким, какой он есть на самом деле. Поиск себя может превратиться в бесконечную погоню за тающим в ночи призраком, в работу по пробуждению внутреннего «Я» без пробуждения этого «Я».

Рекомендуем: Социальные роли и статусы

Психологи разработали несколько методик, избавляющих от отождествления. Одна из них предлагает отказаться от прошлого опыта и выйти за рамки комфорта с помощью достижения состояния «постороннего наблюдателя». Это своего рода медитативное состояние, достигаемое за счет размеренного, глубокого дыхания и концентрации мыслей на ощущениях тела.

Скачайте бесплатно: 5 книг, которые изменят вашу жизнь! ♡

Отождествлённый человек начинает осознавать свое состояние и выстраивает связь между истинным «Я» и бесконечностью бытия. Постепенно сознание очищается от хаоса и отождествления, наступает просветление, означающее достижение внутренней гармонии, ощущение себя «здесь и сейчас».

Буддистские практики предлагают погружение в состояние созерцания, смысл которого заключается в концентрации внимания на одном заранее выбранном предмете. В ходе медитации человек полностью сливается с наблюдаемым объектом, разотождествляясь со всем остальным окружающим его миром. Он теряет ощущение себя как человека и обретает чувство чистого бытия. Методика позволяет полностью очистить сознание, довести мысли до самого простого уровня.

Рекомендуем: Идентичность — что это такое?

В йоге используется методика, направленная на освобождение от отождествления и достижение состояния «самадхи». Медитирующий человек отстраняется от суеты и входит в состояние нирваны – ощущая бытие без эмоционального окраса за пределами отождествления. Постепенно приходит ощущение себя как вечного зрителя, спокойно наблюдающего за миром и людьми.

Большую часть времени мы живем автоматически, по схеме «дом – работа – дом», поэтому жизнь иногда нам устраивает встряски. Чем сильнее отождествлен человек, тем большее потрясение ему нужно испытать, чтобы оторваться от привычных отождествлений. Жизнь заставляет нас идти вперед и работать над осознанием себя, духовно расти и развиваться. Автор: Наталья Иванова

Если вы любите давать советы и помогать другим женщинам, пройдите бесплатное обучение коучингу у Ирины Удиловой, освойте самую востребованную профессию и начните получать от 70-150 тысяч:

Что влияет на восприятие в процессе общения

Автор: Анатолий Bacильeвич Бaтapшeв, доктор педагогических наук, кандидат психологических наук, почетный член Международной академии психологических наук, действительный член Международной академии наук педагогического образования и Балтийской педагогической академии.

 

Представление о другом человеке тесно связано с уровнем собственного самосознания. Анализ осознания себя через другого человека производится с помощью двух понятий: идентификация и рефлексия.

Идентификация — это один из механизмов познания и понимания другого человека, заключающийся чаще всего в неосознанном уподоблении себя значимому другому. Здесь значимый другой — это человек, являющийся авторитетом для данного субъекта общения и деятельности. Обычно это происходит тогда, когда в реальных ситуациях взаимодействия индивид делает попытки поставить себя на место партнера по общению. При идентификации устанавливается определенная эмоциональная связь с объектом.

Следует различать понятия «идентификация» и «референтность». Если для первого понятия основой является процесс уподобления субъекта партнеру по общению, т. е. уподобление значимому другому, то для второго понятия («референтность») главным является зависимость субъекта от других людей, выступающая как избирательное отношение к ним.

Объектом референтных отношений может выступать или группа, членом которой является субъект, или другая группа, с которой он себя соотносит, не будучи реальным ее участником. Функцию референтного объекта может выполнять и отдельный человек, в том числе не существующий реально (литературный герой, вымышленный идеал для подражания и т. п.) И в том и в другом случае субъект заимствует для себя цели, ценности, идеи, нормы и правила поведения объекта референтности (группы, отдельного человека.

Понятие «идентификация» по своему содержанию близко к понятию «эмпатия».

Эмпатия — это постижение эмоциональных состояний другого человека в форме сопереживания. Механизм эмпатии в определенной мере схож с механизмом идентификации. Эта схожесть состоит в умении поставить себя на место другого, взглянуть на вещи с его точки зрения. Однако это не обязательно означает отождествление с этим другим человеком (как это происходит при идентификации). Просто при эмпатии принимается во внимание линия поведения партнера, субъект относится к нему с сочувствием, но межличностные отношения с ним строятся, исходя из стратегии своей линии поведения.

Рефлексия — это осознание индивидом того, как он воспринимается партнером по общению, т. е. как будет партнер по общению понимать меня. При взаимодействии взаимно оцениваются и изменяются определенные характеристики друг друга.

 

Каузальная атрибуция

Познавая друг друга, люди не ограничиваются получением сведений путем наблюдения. Они стремятся к выяснению причин поведения партнеров по общению и выяснению их личностных качеств. Но так как информация о человеке, полученная в результате наблюдения, чаще всего недостаточна для надежных выводов, наблюдатель начинает приписывать вероятностные причины поведения и характерологические черты личности партнера по общению. Эта причинная интерпретация поведения наблюдаемого индивида может существенно влиять и на самого наблюдателя.

Таким образом, каузальная атрибуция — это интерпретация субъектом межличностного восприятия причин и мотивов поведения других людей. Слово «каузальный» означает «причинный». Атрибуция — это приписывание социальным объектам характеристик, не представленных в поле восприятия.

На основе исследования проблем, связанных с каузальной атрибуцией, исследователи сделали вывод о том, что атрибутивные процессы составляют основное содержание межличностного восприятия. Показательно, что одни люди склонны в большей мере в процессе межличностного восприятия фиксировать физические черты (в этом случае сфера «приписывания» существенно сокращается), другие воспринимают преимущественно психологические черты характера окружающих. В последнем случае открывается широкий простор для приписывания.

Выявлена определенная зависимость «приписывания» от установки в процессе восприятия человека человеком. Особенно значительна эта роль приписывания, как отмечает Г. М. Андреева, при формировании первого впечатления о незнакомом человеке. Это было выявлено в экспериментах А. А. Бодалева. Так, двум группам студентов была показана фотография одного и того же человека. Но предварительно первой группе было сообщено, что человек на предъявленной фотографии является закоренелым преступником, а второй группе о том же человеке было сказано, что он крупный ученый.

После этого каждой группе было предложено составить словесный портрет этого человека. В первом случае были получены соответствующие характеристики: глубоко посаженные глаза свидетельствовали о затаенной злобе, выдающийся подбородок — о решимости «идти до конца в преступлении» и т. д. Соответственно во второй группе те же глубоко посаженные глаза говорили о глубокой мысли, а выдающийся подбородок — о силе воли в преодолении трудностей на пути познания и т. д.

Подобные исследования должны дать ответ на вопрос о роли характеристик, которые дают партнерам по общению в процессе межличностного восприятия, и степени влияния установок на эти характеристики.

 

Эффект ореола (гало-эффект)

Это формирование оценочного впечатления о человеке в условиях дефицита времени на восприятие его поступков и личностных качеств. Эффект ореола проявляется либо в форме позитивной оценочной пристрастности (положительный ореол), либо в негативной оценочной пристрастности (отрицательный ореол).

Так, если первое впечатление о человеке в целом благополучное, то в дальнейшем все его поведение, черты и поступки начинают переоцениваться в положительную сторону. В них выделяются и преувеличиваются в основном лишь положительные моменты, а отрицательные недооцениваются или не замечаются. Если же общее первое впечатление о человеке в силу сложившихся обстоятельств оказалось отрицательным, то даже положительные его качества и поступки в последующем или не замечаются вовсе, или недооцениваются на фоне гипертрофированного внимания к недостаткам.

 

Эффекты новизны и первичности

С эффектом ореола тесно связаны эффекты новизны и первичности. Эти эффекты (новизны и первичности) проявляются через значимость определенного порядка предъявления информации о человеке для составления представления о нем.

Эффект новизны возникает тогда, когда по отношению к знакомому человеку наиболее значимой оказывается последняя, т. е. более новая информация о нем.

Эффект первичности же возникает, когда по отношению к незнакомому человеку более значимой оказывается первая информация.

Все описанные выше эффекты можно рассматривать как частные случаи или варианты проявления особого процесса, сопровождающего восприятие человека человеком, называемого стереотипизацией.

 

Стереотипизация

Это восприятие и оценка социальных объектов на основе определенных представлений (стереотипов). Стереотипизация проявляется в приписывании сходных характеристик всем членам какой-либо социальной группы без достаточного осознания возможных различий между ними.

Стереотип — это упрощенное, зачастую искаженное, характерное для сферы обыденного сознания представление о какой-либо социальной группе или отдельном человеке, принадлежащем к той или иной социальной общности. Стереотип возникает на основе ограниченного прошлого опыта в результате стремления строить выводы на базе недостаточной информации. Чаще всего стереотипы возникают относительно групповой принадлежности человека.

Стереотипизация является одной из важнейших характеристик межгруппового и межличностного восприятия и сопровождается проявлениями социальных установок, эффектов ореола, первичности и новизны. В межличностной перцепции стереотипизация выполняет две основные функции:

  1. поддержание идентификации;
  2. оправдание возможных негативных установок по отношению к другим группам.

 

Особенное распространение получили так называемые этнические стереотипы, когда на основе ограниченной информации об отдельных представителях тех или иных этнических групп строятся предвзятые выводы относительно всей группы. Стереотипизация в процессе познания людьми друг друга может привести к двум различным следствиям. С одной стороны, к определенному упрощению процесса познания другого человека, и тогда это упрощение ведет к замене образа человека штампом, например «все бухгалтеры — педанты», «все учителя — назидатели». С другой стороны, это ведет к предубеждениям, если суждение о социальном объекте строится на основе прошлого ограниченного опыта, который чаще всего может оказаться негативным.

 

Только практические современные знания и навыки. Учитесь чему хотите по абонементу, со скидкой.

 

Разные подходы к понятию информации — урок. Информатика, 10 класс.

В базовом курсе информатики и ИКТ информация рассматривалась в разных контекстах.

С позиции человека информация — это содержание сообщений, это самые разнообразные сведения, которые человек получает из окружающего мира через свои органы чувств.

  

Из совокупности получаемой человеком информации формируются его знания об окружающем мире и о себе самом.

  

Рассказывая о компьютере, мы говорили, что компьютер — это универсальный программно управляемый автомат для работы с информацией.

  

В таком контексте не обсуждается смысл информации.

Смысл — это значение, которое придает информации человек.

Компьютер же работает с битами, с двоичными кодами. Вникать в их «смысл» компьютер не в состоянии.

Поэтому правильнее называть информацию, циркулирующую в устройствах компьютера, данными.

  

Тем не менее, в разговорной речи, в литературе часто говорят о том, что компьютер хранит, обрабатывает, передаёт и принимает информацию.

Ничего страшного в этом нет. Надо лишь понимать, что в «компьютерном контексте» понятие «информация» отождествляется с понятием «данные».

  

В Толковом словаре В. И. Даля нет слова «информация».

Термин «информация» начал широко употребляться с середины \(XX\) века.

В наибольшей степени понятие информации обязано своим распространением двум научным направлениям: теории связи и кибернетике.

  

Автор теории связи Клод Шеннон, анализируя технические системы связи — телеграф, телефон, радио — рассматривал их как системы передачи информации.

В таких системах информация передаётся в виде последовательностей сигналов: электрических или электромагнитных.

Развитие теории связи послужило созданию теории информации, решающей проблему измерения информации.

  

Основатель кибернетики Норберт Винер анализировал разнообразные процессы управления в живых организмах и в технических системах. Процессы управления рассматриваются в кибернетике как информационные процессы.

Информация в системах управления циркулирует в виде сигналов, передаваемых по информационным каналам.  

В \(XX\) веке понятие информации повсеместно проникает в науку.

  

Нейрофизиология (раздел биологии) изучает механизмы нервной деятельности животного и человека. Эта наука строит модель информационных процессов, происходящих в организме.

Поступающая извне информация превращается в сигналы электрохимической природы, которые от органов чувств передаются по нервным волокнам к нейронам (нервным клеткам) мозга.

Мозг передаёт управляющую информацию в виде сигналов той же природы к мышечным тканям, управляя, таким образом, органами движения.

Описанный механизм хорошо согласуется с кибернетической моделью Н. Винера.

  

В другой биологической науке — генетике используется понятие наследственной информации, заложенной в структуре молекул ДНК, присутствующих в ядрах клеток живых организмов (растений, животных). Генетика доказала, что эта структура является своеобразным кодом, определяющим функционирование всего организма: его рост, развитие, патологии и пр. Через молекулы ДНК происходит передача наследственной информации от поколения к поколению.

  

Понятие информации относится к числу фундаментальных, т. е. является основополагающим для науки и не объясняется через другие понятия. В этом смысле информация встаёт в один ряд с такими фундаментальными научными понятиями, как вещество, энергия, пространство, время. Осмыслением информации как фундаментального понятия занимается наука философия.

  

Согласно одной из философских концепций, информация является свойством всего сущего, всех материальных объектов мира. Такая концепция информации называется атрибутивной (информация — атрибут всех материальных объектов). Информация в мире возникла вместе со Вселенной. С такой предельно широкой точки зрения, информация проявляется в воздействии одних объектов на другие, в изменениях, к которым такие воздействия приводят.

  

Другую философскую концепцию информации называют функциональной. Согласно функциональному подходу, информация появилась лишь с возникновением жизни, так как связана с функционированием сложных самоорганизующихся систем, к которым относятся живые организмы и человеческое общество. Можно ещё сказать так: информация — это атрибут, свойственный только живой природе. Это один из существенных признаков, отделяющих в природе живое от неживого.

  

Третья философская концепция информации — антропоцентрическая, согласно которой информация существует лишь в человеческом сознании, в человеческом восприятии. Информационная деятельность присуща только человеку, происходит в социальных системах. Создавая информационную технику, человек создает инструменты для своей информационной деятельности.

  

Делая выбор между различными точками зрения, надо помнить, что всякая научная теория — лишь модель бесконечно сложного мира, поэтому она не может отражать его точно и в полной мере.

  

Можно сказать, что употребление понятия «информация» в повседневной жизни происходит в антропоцентрическом контексте. Для любого из нас естественно воспринимать информацию как сообщения, которыми обмениваются люди. Например, СМИ — средства массовой информации предназначены для распространения сообщений, новостей среди населения.

Источники:

Семакин И. Г. Информатика и ИКТ. Базовый уровень: учебник для 10-11 классов / И. Г. Семакин, Е. К. Хеннер. — 8-е изд. — М. : БИНОМ. Лаборатория знаний, 2012, стр. 9-12

Советы психологов — Советы психологов

Правила для родителей, препятствующие употреблению алкоголя и наркотиков

Как родители, мы ответственны за установление правил для наших детей, которым они должны следовать. Это касается также употребления алкоголя и наркотиков, поскольку они являются серьезной угрозой благополучию ребенка. Однако наличие таких правил — только половина дела; мы должны быть готовы провести в жизнь наказание,когда правила будут нарушены.

1. Будьте реалистичны при установлении правил, объясните причины их неукоснительного соблюдения. В чем они состоят и какое поведение ожидается. Объясните последствия нарушения правил: какое будет наказание, как оно будет применяться, и сколько времени будет действовать и что будет достигаться этим наказанием.

2. Будьте последовательны. Объясните ребенку, что правило не употреблять алкоголь и наркотики остается в силе постоянно — дома, в гостях, на улице, где бы ребенок ни был.

Будьте разумны и последовательны. Не добавляйте новых последствий, которые не обсуждались до того, когда правило было нарушено. Избегайте нереалистичных угроз типа «Отец убьет тебя, когда придет…». Старайтесь реагировать спокойной и осуществите наказание, которое ребенок ожидает получить за нарушение правил.

Как родители, мы должны иметь точную и современную информацию о наркотиках с тем, чтобы передать ее детям. Нашего мнения о том, что «это ужасно, губительно», недостаточно, чтобы помочь ребенку. У нас есть знания об обычных лекарствах, их действии на психику и человека — это уже повод для разговора и обсуждения с детьми. Хорошо информированные родители способны лучше распознать симптомы проблем, связанных с алкоголем или наркотиками, если они появляются у ребенка.

Родитель должен:

1. иметь представление о типах наркотиков и алкоголя, наиболее распространенных в настоящее время, и опасностях, связанных с каждым из них;

2. уметь распознавать средства, приспособления и детали для употребления наркотиков;

3. знать уличные, жаргонные названия наркотиков;

4. знать, как они выглядят;

5. знать косвенные признаки употребления алкоголя и других психоактивных веществ и быть начеку в отношении изменений поведения и внешнего вида ребенка;

6. знать, как оказать помощь, если Вы подозреваете, что Ваш ребенок употребляет алкоголь или наркотики.

Причины и признаки

Почему люди употребляют наркотики?

· Потому что доступно (очень выгодный бизнес играть на человеческих слабостях).

· Потому что подчиняемся давлению, не умеем сопротивляться.

· Потому что нет своего решения.

· Потому что не хватает критического мышления.

· Потому что не умеем справляться со стрессом.

· Потому что кажется безобидным, неопасным.

· Потому что не понимает своих проблем, в частности не умеем общаться.

· Потому что не умеем оценивать степень риска, не умеем заботиться о себе.

· Потому что не умеем понять свои чувства и чувства других и тд.

Когда это можно заметить?

· Когда нарастает безразличие ко всему, что было интересно.

· Когда видим уходы из дома и прогулы в школе по непонятным причинам.

· Когда видим чрезмерно болезненную реакцию на любую критику.

· Когда видим избегание контакта с домашними.

· Когда резко снизилась успеваемость в школе.

· Когда просьба дать денег на одну цель постоянно подменяется другой.

· Когда из дома пропадают ценности.

· Когда по телефону часто раздаются звонки неизвестных людей.

· Когда пребывание в ванной или туалете становится чрезмерно длительным.

· Когда разговоры по телефону становятся насыщенными специфическим жаргоном.

· Когда резко меняются музыкальные предпочтения.

· Когда видим ухудшение памяти, невозможность сосредоточится.

· Когда видим частую и резкую смену настроения и активности.

· Когда повышенная утомляемость сменяется неукротимой энергичностью.

· Когда видим чрезмерную бледность кожи.

· Когда видим расширенные или суженные в точку зрачки.

· Когда видим покрасневшие веки и глаза.

· Когда слышим замедленную или резко ускоренную речь.

· Когда видим резкую потерю веса с колебанием аппетита.

· Когда время от времени наблюдаем быстро проходящие симптомы, похожие на простуду или грипп.

· Когда появился хронический кашель.

· Когда наблюдаем расстроенную координацию движений.

· Когда видим следы от инъекций, порезы, синяки, инфильтраты и нарывы в местах инъекций.

· Когда находим шприцы, непонятные порошки, маленькие коробочки, капсулы, бумажки, свернутые в трубочки, обожженную металлическую посуду и ложки.

· Когда лабораторный анализ свидетельствует о положительном результате.

Чего делать?

Внимательно наблюдать, если не уверены — накапливать факты, обсудить их с ребенком, обратитесь к специалисту самостоятельно или вместе. Найти, что можно изменить в своем поведении, чтобы воздействовать на ситуацию. Постарайтесь быть предельно последовательными. Привлеките к решению проблемы возможных союзников.

Чего не делать!!!

Не впадать в панику, не читать нотаций, не угрожать, не запугивать, не демонстрировать чрезмерного волнения, не терять самообладания. Не требовать обещаний, «что это в последний раз». Не рассчитывать на полную искренность. Не ожидать немедленных изменений в поведении ребенка. Не обвинять себя и окружающих. Не обещать применения нереальных мер.

Педагог- психолог Иванова А.В.

21.04.2015

Стремление Сократа к определениям в JSTOR

«Преследование Сократа определений» исследует способ, которым Сократ преследует определения в ранних диалогах Платона с определениями, и выдвигает следующие утверждения. Сократ оценивает определения (предложенные его собеседниками или им самим), рассматривая их соответствие условиям тождества F (F-условий), которым он привержен. Оценивая предложенные определения, Сократ стремится определить их истинностную ценность.Сократ оценивает истинность предложенного определения, рассматривая согласованность предложенного определения с F-условиями, которые F он считает истинными. (Например, несоответствие предложенного определения одному из них дает Сократу основание полагать, что определение ложно.) Вера Сократа в истинность данного F-условия, которому он привержен, может быть основана на самоочевидности, его эндоксический статус, опыт или удержание из предпосылок, к которым он относится, на основании любого из трех предыдущих.Однако Сократ не рассматривает эпистемологические основания своей приверженности своим F-условиям. Это часть общего избегания метаэтических и этических эпистемологических вопросов. Из-за того, что Сократ избегает их, поиск истинных определений теоретически наивен. Однако Сократ признает определенную ограниченность своего подхода к определениям. Эти результаты применяются для продвижения следующих пунктов. (1) Хотя у Сократа есть особая манера или стиль поиска определений, неуместно приписывать ему метод этого в следующем смысле.Понятие метода подразумевает некую теоретическую концепцию процедуры, которой не хватает Сократу. Более того, согласно собственной концептуальной структуре Сократа, только тот, кто обладает релевантным τέχνη, будет иметь метод. (2) Более того, способ поиска определений Сократа не является электронным лишь постольку, поскольку слово «elenchus» интерпретируется как имеющее противоречивые коннотации; это несовместимо с мотивами и интересами Сократа. (3) Способ поиска определений Сократа согласуется с ранними диалогами об определениях.Точнее, в наборе переходных диалогов нет «кончины эленха», как описывает это Властос. Во-первых, метод Сократа в поисках определений не является «электическим» (в описанном смысле). И, во-вторых, тот факт, что сам Сократ предлагает определения в якобы постэлектронных диалогах (то есть Лисий и Гиппий Мажор), согласуется с его манерой поиска определений. (4) В ранних диалогах по определению у Сократа нет теории определения. В частности, ему не хватает общей теоретической онтологии.Более того, хотя его комментарии и неявные обязательства влекут за собой убеждения относительно некоторых условий для удовлетворительного определения (например, что определяющие должны быть однозначно идентифицирующим истинным вербальным описанием), такие условия не составляют теорию. (5) Хотя в других ранних диалогах и в других частях диалогов с определениями Сократ может выражать озабоченность психологическим состоянием и благополучием своих собеседников, в процессе поиска определений основной заботой Сократа является оценка определений, а не психологии или жизни его собеседников.(6) Наконец, Сократ привержен эпистемологическому приоритету дефиниционного знания по отношению к уместному не-дефиниционному знанию. Это действительно представляет собой методологическую проблему, на которую Гич впервые обратил внимание. В частности, в зависимости от того, как Сократ проводит определения, неясно, как он может перейти от веры, что p, к знанию, что p. Хотя эта проблема актуальна, сам Сократ знает о таких пределах своего подхода.

Основанный в 1955 году, Phronesis стал самым авторитетным научным журналом для изучения древнегреческой и римской мысли (античная философия, психология, метафизика, эпистемология и философия науки и медицины) с момента ее возникновения до конца шестого века. А.Д. Phronesis предлагает читателям специализированные статьи и книжные заметки ведущих ученых Европы и Северной Америки. Язык публикации — английский, хотя статьи также публикуются на латинском, французском, немецком и итальянском языках.

BRILL, основанный в 1683 году, — это издательский дом с сильной международной ориентацией. BRILL известен своими публикациями в следующих предметных областях; Азиатские исследования, Древний Ближний Восток и Египет, Библейские исследования и религиоведение, Классические исследования, Средневековые и ранние современные исследования, Ближний Восток и исламские исследования.Публикации BRILL в основном на английском языке включают серии книг, отдельные монографии и энциклопедии, а также журналы. Публикации становятся все более доступными в электронном формате (CD-ROM и / или онлайн-версии). BRILL гордится тем, что работает с широким кругом ученых и авторов и обслуживает своих многочисленных клиентов по всему миру. За время своего существования компания была удостоена множества наград, подтверждающих вклад BRILL в науку, издательское дело и международную торговлю.

Диалектический метод Сократа — EAR

Метод Сократа, также известный как метод эленха, эленктического метода или сократовских дебатов, представляет собой форму совместного аргументированного диалога между людьми, основанного на постановке вопросов и ответах на них для стимулирования критического мышления и выявления идей и основных предпосылок. Это диалектический метод, включающий обсуждение, в котором ставится под сомнение защита одной точки зрения; один участник может заставить другого как-то противоречить самим себе, ослабляя тем самым позицию защитника.Этот метод назван в честь классического греческого философа Сократа и представлен им в «Теэтете» Платона как акушерство (майевтика), потому что он используется для выявления определений, скрытых в убеждениях собеседников, или для того, чтобы помочь им глубже понять.

Метод Сократа — это метод исключения гипотез, в котором лучшие гипотезы находятся путем постоянного выявления и устранения тех, которые приводят к противоречиям. Метод Сократа ищет общие, общепринятые истины, которые формируют убеждения, и исследует их, чтобы определить их соответствие другим убеждениям.Базовая форма — это серия вопросов, сформулированных как проверка логики и фактов, предназначенная для того, чтобы помочь человеку или группе людей раскрыть свои убеждения по какой-либо теме, исследуя определения или логосы (единичные логотипы) и стремясь охарактеризовать общие характеристики, общие для различных конкретных случаев.

Развитие

Во второй половине V века до нашей эры софисты были учителями, специализировавшимися на использовании инструментов философии и риторики для развлечения, впечатления или убеждения аудитории принять точку зрения оратора.Сократ продвигал альтернативный метод обучения, который стал называться сократовским методом.

Сократ начал вести такие дискуссии со своими собратьями-афинянами после того, как его друг с юности Херефон посетил Дельфийского оракула, который утверждал, что в Греции нет человека мудрее Сократа. Сократ увидел в этом парадокс и начал использовать сократовский метод для решения своей головоломки. Однако Диоген Лаэртиус писал, что Протагор изобрел «сократовский» метод.

Платон, как известно, формализовал сократовский элинктический стиль в прозе, представив Сократа как любопытного вопрошающего какого-то видного афинского собеседника, в некоторых из своих ранних диалогов, таких как Евтифрон и Ион, и этот метод чаще всего встречается в так называемых «сократовских». диалоги », которые обычно изображают Сократа, использующего этот метод и расспрашивающего своих сограждан о моральных и эпистемологических проблемах.Но в своих более поздних диалогах, таких как «Теэтет» или «Софист», Платон использовал другой метод философских дискуссий, а именно диалектику.

Метод

Elenchus (древнегреческий: ἔλεγχος, транслит. Elenkhos, букв. «Аргумент опровержения или опровержения; перекрестный допрос, проверка, исследование, особенно в целях опровержения») является центральной техникой метода Сократа. Латинская форма elenchus (множественное число elenchi) используется в английском языке как технический философский термин. Самая распространенная форма прилагательного в английском языке — elenctic; elenchic и elenchtic также актуальны.

В ранних диалогах Платона elenchus — это техника, которую Сократ использует для исследования, например, природы или определения этических понятий, таких как справедливость или добродетель. По словам Властоса, он состоит из следующих этапов:

Собеседник Сократа утверждает тезис, например «Смелость — стойкость души», который Сократ считает ложным и подлежит опровержению.

Сократ обеспечивает согласие своего собеседника на дальнейшие посылки, например, «Смелость — прекрасная вещь» и «Невежественная выносливость — не хорошая вещь».

Затем Сократ утверждает, и собеседник соглашается, что эти дальнейшие посылки подразумевают противоположное исходному тезису; в данном случае это приводит к следующему: «мужество — не стойкость души».

Затем Сократ заявляет, что он показал, что тезис его собеседника ложен и что его отрицание истинно.

Одно электронное исследование может привести к новому, более тонкому исследованию рассматриваемого понятия, в данном случае оно предполагает рассмотрение утверждения: «Смелость — это мудрое терпение души».Большинство запросов Сократа состоят из серии еленчи и обычно заканчиваются недоумением, известным как апория.

Фреде указывает, что вывод Властоса на шаге № 4 выше делает бессмысленным апоретический характер ранних диалогов. Одной демонстрации того, что предложенный тезис ложен, недостаточно для вывода о том, что какой-либо другой конкурирующий тезис должен быть верным. Скорее, собеседники достигли апории, улучшенного состояния, когда они все еще не знали, что сказать об обсуждаемой теме.

Точная природа elenchus является предметом многочисленных споров, в частности, относительно того, является ли это положительным методом, ведущим к знанию, или отрицательным методом, используемым исключительно для опровержения ложных утверждений о знании.

W. K. C. Guthrie в «Греческих философах» считает ошибкой рассматривать сократовский метод как средство, с помощью которого человек ищет ответ на проблему или знание. Гатри утверждает, что метод Сократа на самом деле направлен на демонстрацию своего невежества. Сократ, в отличие от софистов, действительно верил, что знание возможно, но считал, что первым шагом к знанию было признание своего невежества. Гатри пишет: «[Сократ] имел обыкновение говорить, что он сам ничего не знал и что единственный способ, которым он был мудрее других людей, заключался в том, что он осознавал свое собственное невежество, в то время как они не знали.Суть метода Сократа состоит в том, чтобы убедить собеседника в том, что, хотя он думал, что знает что-то, на самом деле он не знает ». {Pg 74}

Приложение

Сократ обычно применял свой метод исследования к понятиям, которым, кажется, недостает конкретного определения; например, ключевые моральные концепции того времени, такие добродетели, как благочестие, мудрость, воздержание, отвага и справедливость. Такое обследование бросало вызов скрытым моральным убеждениям собеседников, выявляя несоответствия и несоответствия в их убеждениях, что обычно приводило к апории.Принимая во внимание такие несоответствия, Сократ сам заявлял о своем невежестве, но другие по-прежнему утверждали, что обладают знанием. Сократ считал, что осознание своего невежества сделало его мудрее тех, кто, хотя и был невежественным, все же требовал знания. Хотя эта вера на первый взгляд кажется парадоксальной, на самом деле она позволила Сократу обнаружить свои собственные ошибки, в которых другие могли предположить, что они были правильными. Это утверждение было основано на известном заявлении Дельфийских пророков о том, что никто не был мудрее Сократа.

Сократ использовал это заявление о мудрости как основу своего морального увещевания.Соответственно, он утверждал, что главное добро состоит в заботе о душе, связанной с моральной истиной и нравственным пониманием, что «богатство не приносит добро, но добро приносит богатство и любые другие блага как для человека, так и для государства», и что «жить без экзаменов [диалога] не стоит». Помня об этом, используется сократовский метод.

Мотивы современного использования этого метода и использования Сократа не обязательно эквивалентны.Сократ редко использовал этот метод для разработки непротиворечивых теорий, а вместо этого использовал миф для их объяснения. Диалог Парменида показывает, что Парменид использует сократовский метод, чтобы указать на недостатки платонической теории форм, представленной Сократом; это не единственный диалог, в котором теории, обычно излагаемые Платоном / Сократом, разбиваются на диалектику. Вместо того, чтобы получать ответы, этот метод использовался для разрушения теорий, которых мы придерживались, чтобы выйти «за пределы» аксиом и постулатов, которые мы принимаем как должное.Поэтому Платон не считает, что миф и сократовский метод несовместимы; у них разные цели, и их часто называют путями «левой руки» и «правой руки» к добру и мудрости.

Определение и примеры Elenchus в риторике

В диалоге elenchus — это «сократовский метод» допроса кого-либо, чтобы проверить убедительность, последовательность и достоверность того, что он или она сказал. Множественное число: elenchi . Прилагательное: elentic .Также известен как Socratic elenchus, метод Сократа, или elenctic метод .

«Цель elenchus, — говорит Ричард Робинсон, — пробудить людей от их догматической дремоты к подлинному интеллектуальному любопытству» ( Plato’s Early Dialectic , 1966).
Пример использования Сократом слова elenchus см. В отрывке из Gorgias (диалога, написанного Платоном около 380 г. до н.э.) в разделе «Диалог Сократа».

См. Примеры и наблюдения ниже.Также см:

Этимология
От греческого: опровергать, исследовать критически

Примеры и наблюдения

  • «Знаменитый метод опровержения Сократа — elenchus — имел целью вызвать переживание пустоты у других: собеседник начинал думать, что он знает, что такое справедливость, мужество или благочестие, и в ходе беседы В свою очередь, Сократ был древней эллинской версией Чеширского кота, исчезающей в его собственной улыбке.. . . Короче говоря, Сократ обладал сверхъестественным даром доводить других до грани тревоги ».
    (Джонатан Лир,« Исследованная жизнь ». The New York Times , 25 октября 1998 г.)
  • Модель Эленха
    « elenchus часто используется при описании сократовского диалектического метода. Эту модель в простейшей форме можно набросать следующим образом: Сократ позволяет одному из своих собеседников дать определение x , после чего Сократ будет допрашивать собеседника до той точки, в которой последний должен признать, что это определение действительно было неверным. и что он не знает, что такое x .Эту модель elenchus действительно можно найти в некоторых диалогах — я думаю, особенно в «ранних» диалогах ».
    (Герард Куперус,« Путешествие с Сократом: диалектика в Phaedo и Protagoras ». Philosophy in. Диалог: Многие устройства Платона , изд. Гэри Алан Скотт. Northwestern University Press, 2007)
  • Множественные значения
    «В диалогах [Платона] используются различные термины в связи с манерой Сократа задавать вопросы и допросить, но ни один из них Платон последовательно использует любым точным или техническим способом, который узаконил бы его как ярлык Платона для философского подхода.. . .
    «Тем не менее, за последние 30 или 40 лет для комментаторов стало довольно стандартным использовать термин« Socratic elenchus »как ярлык для философского способа Сократа в диалогах …
    « Это принципиально так. неясно, должно ли слово «elenchus» относиться к процессу (в этом случае оно может означать «перекрестный допрос», «испытание», «доказательство» или «указание») или результат (в этом случае это может означать «посрамить», «опровергнуть» или «доказать»).Короче говоря, нет общего согласия относительно «elenchus», и, следовательно, нет единого мнения относительно его использования в диалогах ».
    (Гэри Алан Скотт, Введение в Есть ли у Сократа метод ?: Переосмысление Elenchus в диалогах Платона . Penn State, 2004)
  • Отрицательный метод
    «Сократ считается одним из отцов-основателей западной философии, но, что проблематично для ученых, его мысли сохраняются только в рассказах его учеников, особенно в диалогах Платона.
    «Его наиболее значительный вклад в западную мысль — это сократовский метод дискуссии или метод Эленха , диалектический метод вопрошания, проверки и, в конечном счете, улучшения гипотезы. Задавая серию вопросов, этот метод стремился показать противоречия в верования тех, кто их сформулировал, и систематически движутся к гипотезе, свободной от противоречий. По сути, это негативный метод, поскольку он направлен на выявление и разграничение того, что человек не знает, а не то, что он знает.Сократ применил это к проверке моральных понятий, таких как справедливость. Платон выпустил 13 томов книги Socratic Dialogues , в которых Сократ расспрашивал известного афинянина по моральным и философским вопросам. Его так часто называют вопрошающим, что трудно установить какое-либо из собственных философских убеждений Сократа. Он сказал, что его мудрость заключалась в осознании собственного невежества, и его заявление: «Я знаю, что я ничего не знаю» часто цитируется ».
    (Арифа Акбар,« Высокомерие Сократа убедительно доказывает его смерть.» The Independent [UK], 8 июня 2009 г.)

Альтернативное написание: elenchos

Сократ | Интернет-энциклопедия философии

Сократ — один из немногих людей, которые, можно сказать, так повлияли на культурное и интеллектуальное развитие мира, что без него история была бы совершенно иной. Он наиболее известен своей связью с сократовским методом вопросов и ответов, его утверждением, что он был невежественен (или осознавал свое собственное отсутствие знания), и его утверждением, что неизученная жизнь не стоит того, чтобы жить для людей.Он был источником вдохновения для Платона, мыслителя, широко известного как основатель западной философской традиции. Платон, в свою очередь, служил учителем Аристотеля, тем самым основав знаменитую триаду древних философов: Сократа, Платона и Аристотеля. В отличие от других философов своего времени и нашего времени, Сократ никогда ничего не записывал, но был привержен простой жизни и исследованию повседневных взглядов и популярных мнений тех, кто жил в его родном городе Афинах. В возрасте 70 лет он был казнен своими согражданами по обвинению в нечестии и развращении молодежи.Суд над ним, а также социальный и политический контекст, в котором он произошел, заслужили столько же внимания со стороны историков и классиков, сколько его аргументы и методы — со стороны философов.

Эта статья дает обзор Сократа: кем он был, что он думал и его предполагаемый метод. Он одновременно исторический и философский. В то же время он содержит размышления о сложности познания чего-либо о человеке, который никогда не передавал свои идеи письменному слову.Многое из того, что известно о Сократе, пришло к нам от Платона, хотя Сократ фигурирует в работах других древних писателей, а также тех, кто следует за Платоном в истории философии. В этой статье признается, что найти первоначального Сократа может быть невозможно, но в ней делается попытка приблизиться к нему.

Содержание

  1. Биография: Кем был Сократ?
    1. Исторический Сократ
      1. Рождение и ранние годы жизни
      2. Более поздняя жизнь и испытания
        1. Пелопоннесская война и угроза демократии
        2. Греческая религия и нечестие Сократа
    2. Проблема Сократа: философский Сократ
      1. Происхождение проблемы Сократа
      2. Аристофан
      3. Ксенофон
      4. Платон
      5. Аристотель
  2. Содержание: Что думает Сократ?
    1. Досократическая философия и софисты
    2. Сократические темы в «Апологии Платона»
      1. Невежество Сократа
      2. Приоритет заботы о душе
      3. Неисследованная жизнь
    3. Другие сократовские позиции и аргументы
      1. Единство добродетели; Вся добродетель — это знание
      2. Никто не ошибается сознательно / Никто не ошибается сознательно
      3. Все желания во благо
      4. Лучше потерпеть несправедливость, чем совершить одну
      5. Евдемонизм
      6. Правление — это экспертиза
    4. Сократ-ироник
  3. Метод: как Сократ занимался философией?
    1. Эленх: Сократ Отвергающий
      1. Тема
      2. Назначение
    2. Maieutic: Сократ акушерка
    3. Диалектика: Сократ Строитель
  4. Наследие: как другие философы понимали Сократа?
    1. Эллинистическая философия
      1. Циники
      2. Стоики
      3. Скептики
      4. Эпикурейцы
      5. Перипатетики
    2. Современная философия
      1. Гегель
      2. Кьеркегор
      3. Ницше
      4. Хайдеггер
      5. Гадамер
  5. Ссылки и дополнительная литература

1.Биография: Кем был Сократ?

а. Исторический Сократ

я. Рождение и ранние годы жизни

Сократ родился в Афинах в 469 году до н. Э. Софрониску, каменщику, и Фэнарете, акушерке. Его семья не была очень бедной, но и отнюдь не богатой, и Сократ не мог утверждать, что он был благородного происхождения, как Платон. Он вырос в политическом демоне или районе Алопесе, а когда ему исполнилось 18 лет, он начал выполнять типичные политические обязанности, требуемые от афинских мужчин.К ним относятся обязательная военная служба и членство в Собрании, руководящем органе, ответственном за определение военной стратегии и законодательства.

В культуре, поклонявшейся мужской красоте, Сократ имел несчастье родиться невероятно уродливым. Многие из наших древних источников свидетельствуют о его довольно неудобной внешности, и Платон не раз упоминает об этом ( Theaetetus 143e, Symposium , 215a-c; также Xenophon Symposium 4.19, 5.5-7 и Аристофан Облака 362). У Сократа был экзофтальм, это означало, что его глаза вылезали из головы и были не прямыми, а сосредоточенными вбок. У него был курносый нос, что делало его похожим на свинью, и многие источники изображают его с брюхом. Сократ мало что сделал, чтобы исправить свою странную внешность, часто нося один и тот же плащ и сандалии днем ​​и вечером. Платон Symposium (174a) предлагает нам один из немногих рассказов о его заботе о своей внешности.

В юности Сократ получил образование, соответствующее его положению. К середине 5 -го — века до нашей эры всех афинских мужчин учили читать и писать. Софрониск, однако, также старался дать своему сыну продвинутое культурное образование в области поэзии, музыки и спорта. И у Платона, и у Ксенофонта мы находим Сократа, который хорошо разбирается в поэзии, талантлив в музыке и чувствует себя как дома в гимназии. В соответствии с афинскими обычаями отец также обучал его ремеслу, хотя Сократ не занимался этим каждый день.Скорее, он проводил дни на агоре (афинский рынок), задавая вопросы тем, кто хотел с ним поговорить. В то время как он был беден, он быстро приобрел последователей из богатых молодых аристократов, одним из которых был Платон, которым особенно нравилось слышать, как он допрашивает тех, кого считали самыми мудрыми и влиятельными людьми в городе.

Сократ был женат на Ксантиппе и, по некоторым данным, имел вторую жену. Большинство предполагает, что он впервые женился на Ксантиппе и что она родила его первенца, Лампрокла.Утверждается, что он женился на своей второй жене, Мирто, без приданого, и она родила ему двух других сыновей, Софронискуса и Менексена. Различные источники приписывают Софронискуса Ксантиппе, в то время как другие даже предполагают, что Сократ был женат на обеих женщинах одновременно из-за нехватки мужчин в Афинах в то время. В соответствии с афинскими обычаями Сократ открыто заявлял о своем физическом влечении к молодым людям, хотя всегда подчинял свое физическое желание молодым людям своему желанию, чтобы они улучшили состояние своей души.

Сократ доблестно сражался в афинской армии. Незадолго до начала Пелопоннесской войны со Спартой в 431 г. до н. Э. Он помог афинянам выиграть битву при Потидее (432 г. до н. Э.), После чего спас жизнь Алкивиада, знаменитого афинского полководца. Он также сражался как один из 7000 гоплитов и 20000 солдат в битве при Делиуме (424 г. до н. Э.) И еще раз в битве при Амфиполе (422 г. до н. Э.). Оба сражения оказались для Афин поражением.

Несмотря на то, что он продолжал служить своему городу, многие члены афинского общества воспринимали Сократа как угрозу их демократии, и именно это подозрение во многом способствовало его осуждению в суде.Поэтому крайне важно понимать исторический контекст, в котором проходил суд над ним.

ii. Более поздняя жизнь и испытание
1. Пелопоннесская война и угроза демократии

Между 431–404 гг. До н. Э. Афины вели один из самых кровавых и затяжных конфликтов с соседней Спартой — войну, которую мы теперь знаем как Пелопоннесскую войну. Помимо того факта, что Сократ сражался в конфликте, это важно для описания его жизни и испытаний, потому что многие из тех, с кем Сократ проводил свое время, стали либо сочувствовать спартанскому делу, либо в худшем случае предать Афины.Это особенно характерно для представителей более аристократических афинских семей, которые были склонны отдавать предпочтение жесткой и ограниченной иерархии власти в Спарте вместо более широко распространенного демократического распределения власти и свободы слова для всех граждан, которые получили в Афинах. Платон не раз помещал в уста своего персонажа Сократа хвалу Спарте ( Протагор 342b, Crito 53a; ср. Republic 544c, в которой большинство людей считает, что спартанская конституция является лучшей).Политический режим Республики отмечен небольшой группой правящих элит, которые возглавляют граждан идеального города.

На протяжении всей войны, предшествовавшей суду над Сократом, есть ряд важных исторических моментов, которые отражаются в восприятии его как предателя. Спустя семь лет после битвы при Амфиполе афинский флот собирался вторгнуться на остров Сицилия, когда в городе было разрушено несколько статуй, называемых «гермами», посвященных богу Гермесу, защитнику путешественников.Это событие, получившее название «Изгнание гермов» (415 г. до н. Э.), Вызвало страх не только у тех, кто мог попытаться подорвать демократию, но и у тех, кто не уважал богов. В связи с этими преступлениями Афины стали свидетелями осквернения элевсинских мистерий, религиозных ритуалов, которые должны были проводиться только в присутствии священников, но в данном случае совершались в частных домах без официального разрешения или признания какого-либо рода. Среди обвиняемых и преследуемых по подозрению в причастности к преступлениям был ряд соратников Сократа, в том числе Алкивиад, который был отозван с должности руководителя экспедиции на Сицилию.Вместо того чтобы предстать перед судебным преследованием за преступление, Алкивиад сбежал и попросил убежища в Спарте.

Хотя Алкивиад был не единственным из соратников Сократа, замешанных в кощунственных преступлениях (подозревались также Хармид и Критий), он, возможно, самый важный из них. Сократ по многим подсчетам был влюблен в Алкивиада, и Платон изображает его преследующим или говорящим о своей любви к нему во многих диалогах ( Симпозиум 213c-d, Протагор 309a, Горгий 481d, Алкивиад I 103a-104c , 131e-132a).Алкивиад обычно изображается как странствующая душа ( Alcibiades I 117c-d), не приверженная какому-либо единому образу жизни или определению справедливости. Вместо этого он был своего рода верблюдовым льстецом, который мог меняться и формировать себя, чтобы угодить толпе и завоевать политическое расположение ( Gorgias 482a). В 411 г. до н. Э. Группа граждан, выступавших против афинской демократии, совершила переворот против правительства в надежде установить олигархию. Хотя демократы в том же году подавили переворот и отозвали Алкивиада, чтобы тот возглавил афинский флот в Геллеспонте, он помог олигархам, заключив для них союз с персидскими сатрапами.Таким образом, Алкивиад не только помогал спартанцам, но и присоединился к персидским интересам. Его связь с двумя главными врагами Афин плохо отразилась на Сократе, и Ксенофонт говорит нам, что неоднократная связь Сократа с Алкивиадом и любовь к нему способствовали возникновению подозрений в том, что он был спартанским апологетом.

Спарта окончательно победила Афины в 404 г. до н. Э., Всего за пять лет до суда и казни Сократа. Вместо демократии они установили правителями небольшую группу афинян, лояльных спартанским интересам.Известные как «Тридцать» или иногда как «Тридцать тиранов», их возглавлял Критий, известный соратник Сократа и член его круга. Племянник Крития Чармид, о котором у нас есть одноименный платонический диалог, также был участником. Хотя Критий издал закон, запрещающий Сократу вести беседы с молодыми людьми в возрасте до 30 лет, более ранняя связь Сократа с ним — а также его готовность остаться в Афинах и терпеть правление Тридцати, а не бежать — еще больше способствовали этому. растущее подозрение, что Сократ был против демократических идеалов своего города.

Тридцать правили тиранически — казнили многих богатых афинян, а также конфисковали их имущество, произвольно арестовывали тех, кто придерживался демократических взглядов, и изгоняли многих других — до тех пор, пока они не были свергнуты в 403 г. до н. Э. группой демократических ссыльных, возвращающихся в город. И Критий, и Хармид были убиты, и после мирного соглашения, спонсированного Спартанцами, была восстановлена ​​демократия. Демократы объявили в городе всеобщую амнистию и тем самым предотвратили политически мотивированное судебное преследование, направленное на возмещение ужасных потерь, понесенных во время правления Тридцати.Их надежда заключалась в том, чтобы сохранить единство во время восстановления их демократии.

Один из главных обвинителей Сократа, Анит, был одним из изгнанников-демократов, которые вернулись в город, чтобы помочь свергнуть Тридцать. Платон «Менон », действие которого происходит в 402 г. до н.э., представляет собой разговор между Сократом и Аником, в котором последний утверждает, что любой гражданин Афин может учить добродетели, особенно демократическая точка зрения, поскольку она предполагает знание того, как жить хорошо, не является ограниченное владение эзотерической элиты или избранного.В ходе обсуждения Сократ утверждает, что если кто-то хочет узнать о добродетели, он должен проконсультироваться со специалистом по добродетели ( Meno 91b-94e). Политические потрясения в городе, возродившемся в демократию после почти тридцати лет разрушений и кровопролития, стали контекстом, в котором многие граждане особенно боялись угроз их демократии, исходящих не извне, а изнутри их собственного города.

В то время как многие его сограждане нашли убедительные доказательства против Сократа, были также исторические свидетельства в дополнение к его военной службе по делу о том, что он был не просто пассивным, а активным сторонником демократии.Во-первых, так же, как у него были соратники, которые были известными олигархами, у него также были соратники, которые были сторонниками демократии, в том числе метическая семья Цефала и друг Сократа Херефон, человек, который сообщил, что оракул в Дельфах провозгласил, что нет человек был мудрее Сократа. Вдобавок, когда Тридцать приказали ему помочь забрать демократического генерала Леона с острова Саламин для казни, он отказался это сделать. Его отказ может быть истолкован не как вызов законно установленному правительству, а скорее как его верность идеалам надлежащей правовой процедуры, действовавшим при ранее установленной демократии.Действительно, в произведении Платона Crito Сократ отказывается бежать из тюрьмы на том основании, что всю свою жизнь он прожил с подразумеваемым соглашением с законами демократии ( Crito 50a-54d). Несмотря на эти факты, существовало глубокое подозрение, что Сократ представлял угрозу демократии в годы после окончания Пелопоннесской войны. Но из-за амнистии Анитус и его товарищи-обвинители Мелет и Ликон не смогли подать иск против Сократа по политическим мотивам.Вместо этого они выбрали религиозные мотивы.

2. Греческая религия и нечестие Сократа

Из-за амнистии обвинения, выдвинутые против Сократа, были сформулированы в религиозных терминах. Как рассказал Диоген Лаэртий (1.5.40), обвинения были сформулированы следующим образом: «Сократ совершает преступление, не признавая богов, которых признает город, и, более того, вводя новых божеств; и он также совершает преступный проступок, развращая молодежь »(другие счета: Xenophon Memorabilia I.I.1 и Apology 11-12, Plato, Apology 24b и Euthyphro 2c-3b). Многие люди понимали, что обвинение в развращении молодежи означает, что Сократ учил других своим подрывным взглядам, утверждение, которое он категорически отрицает в своей защитной речи, утверждая, что у него нет мудрости учить (Платон, Apology 20c) и что он не может нести ответственность за действия тех, кто слышал его речь (Платон, Apology 33a-c).

В настоящее время принято называть главное письменное обвинение по поводу показаний, представленных афинскому суду, как обвинение в нечестии или нечистоплотности.Ритуалы, церемонии и жертвоприношения, официально санкционированные городом и его официальными лицами, были отличительной чертой древнегреческой религии. Священное было вплетено в повседневный опыт горожан, которые проявляли благочестие, правильно соблюдая традиции своих предков. Толкование богов в их храмах было исключительной прерогативой жрецов, назначенных и признанных городом. Таким образом, граница и разделение между религиозным и светским, которые мы находим сегодня во многих странах, в Афинах отсутствовали.Следовательно, религиозное преступление было преступлением не только против богов, но и против самого города.

Сократ и его современники жили в политеистическом обществе, обществе, в котором боги не создавали мир, а были созданы сами. Сократ был бы воспитан на историях о богах, рассказанных в Гесиода и Гомере, в которых боги были не всеведущими, всеведущими или вечными, а скорее властолюбивыми сверхсуществами, которые регулярно вмешивались в дела людей.Можно вспомнить, например, Афродиту, спасающую Париж от смерти от рук Менелая (Гомер, , Илиада, , 3.369-382), или Зевс, пославший Аполлона, чтобы спасти труп Сарпедона после его смерти в битве (Гомер, , Илиада , 16.667-684) . Люди должны были бояться богов, приносить им жертвы и чествовать их праздниками и молитвами.

Вместо этого Сократ, казалось, имел представление о божественном как о всегда доброжелательном, правдивом, авторитетном и мудром. Для него божественность всегда действовала в соответствии со стандартами рациональности.Эта концепция божественности, однако, обходится без традиционной концепции молитвы и жертвоприношения, мотивированной надеждами на материальную выгоду. Теория божественного Сократа, казалось, делала самые важные ритуалы и жертвоприношения в городе совершенно бесполезными, поскольку, если все боги добрые, они принесут пользу людям, независимо от того, делают ли люди им подношения или нет. Присяжные на суде могли подумать, что, не ожидая материального вознаграждения или защиты со стороны богов, Сократ отключал религию от ее практических корней и ее связи с гражданской идентичностью города.

Хотя Сократ критически относился к слепому принятию богов и мифов, которые мы находим у Гесиода и Гомера, это само по себе не было чем-то неслыханным в Афинах в то время. Солон, Ксенофан, Гераклит и Еврипид безнаказанно выступали против капризов и бесчинств богов. Можно утверждать, что присяжные заседатели, возможно, не предъявили ему обвинения только на допросе богов или даже на допросе истинного значения благочестия. Действительно, в то время в Афинах не существовало юридического определения благочестия, и поэтому присяжные находились в ситуации, аналогичной той, в которой мы находим Сократа в произведении Платона Евтифрон , то есть нуждались в исследовании того, какова природа благочестие действительно есть.Присяжных, похоже, беспокоил не только вызов Сократа традиционной интерпретации богов города, но и его мнимая преданность совершенно новому божественному существу, незнакомому никому в городе.

Это новое божественное существо известно как даймон Сократа . Хотя стало общепринятым думать о даймоне как о духе или квази-божестве (например, Symposium 202e-203a), в древнегреческой религии это был не только особый класс божественных существ, но, скорее, способ деятельности , сила, которая движет человеком, когда не может быть назван ни один конкретный божественный агент (Burkett, 180).Сократ утверждал, что еще в детстве слышал знак или голос, которые сопровождали его и запрещали ему следовать определенным курсам действий (Платон, Апология, 31c-d, 40a-b, Euthydemus 272e-273a, Euthyphro 3b, Phaedrus 242b, Theages 128-131a, Theaetetus 150c-151b, Rep 496c; Xenophon, Apology 12, Memorabilia 1.1.3-5). Ксенофонт добавляет, что знак также давал положительные команды ( Memorablia 1.1.4, 4.3.12, 4.8.1, Извинения 12). Этот знак был доступен только Сократу, личному и внутреннему для его собственного ума. Получил ли Сократ какое-либо моральное знание от этого знака, является предметом научных дебатов, но вне всякого сомнения странность настойчивого утверждения Сократа о том, что он получал частные инструкции от божества, не получившего разрешения от города. Насколько известно присяжным, это божество могло быть враждебно афинским интересам. Таким образом, даймон Сократа оказал огромное влияние на его обвинение в поклонении новым богам, неизвестным городу (Платон, Евтифрон, 3b, Ксенофонт, Memorabilia I.1.2).

В то время как в «Апологии » Платона Сократ не пытается примирить свой божественный знак с традиционными представлениями о благочестии, Сократ Ксенофонта утверждает, что точно так же, как есть те, кто полагается на птичьи крики и руководствуется голосами, он тоже находится под влиянием своего даймона. Однако у Сократа не было официально санкционированной религиозной роли в городе. Таким образом, его попытка уподобиться провидцу или некроманту, назначенному городом для толкования божественных знаков, на самом деле могла подорвать его невиновность, а не помочь установить ее.Его настойчивость в том, что у него есть прямой личный доступ к божественному, заставила его казаться виновным перед достаточным количеством присяжных заседателей, и он был приговорен к смерти.

г. Проблема Сократа: философский Сократ

Проблема Сократа — это проблема, с которой историки философии сталкиваются при попытке реконструировать идеи Сократа в отличие от его литературных представлений. Хотя нам известны многие исторические подробности жизни Сократа и обстоятельства суда над ним, личность Сократа как философа установить гораздо труднее.Поскольку он ничего не писал, то, что мы знаем о его идеях и методах, мы получаем в основном от его современников и учеников.

Было несколько последователей Сократа, которые писали беседы, в которых он появляется. Эти работы известны как logoi sokratikoi , или сократовские счета. За исключением Платона и Ксенофонта, большинство этих диалогов не сохранилось. Все, что мы о них знаем, мы получаем из других источников. Например, очень немногое сохранилось от диалогов Антисфена, о котором Ксенофонт сообщает как об одном из ведущих учеников Сократа.Действительно, из полемики, написанной ритором Исократом, некоторые ученые пришли к выводу, что он был самым выдающимся Сократиком в Афинах в течение первого десятилетия после смерти Сократа. Диоген Лаэртий (6.10-13) приписывает Антисфену ряд взглядов, которые мы признаем сократическими, в том числе, что добродетель достаточна для счастья, мудрый человек самодостаточен, только добродетельные благородны, добродетельные — друзья и хорошие вещи. нравственно прекрасны, а плохие — низменны.

Эсхин из Сфетта написал семь диалогов, все из которых были потеряны.Мы можем реконструировать сюжеты двух из них: Алкивиада , в котором Сократ позорит Алкивиада, чтобы он признал, что ему нужна помощь Сократа, чтобы быть добродетельным, и Аспазия , в которой Сократ рекомендует знаменитую жену Перикла. в качестве учителя для сына Каллия. Диалоги Эсхина сосредотачиваются на способности Сократа помочь своему собеседнику приобрести самопознание и стать лучше.

Федон из Элиды написал два диалога. Его основное использование Сократа — показать, что философия может улучшить любого, независимо от его социального класса или природных талантов.Евклид из Мегары написал шесть диалогов, о которых мы знаем только их названия. Диоген Лаэртский сообщает, что он считал, что добро — одно, что прозорливость и благоразумие — разные названия блага и что того, что противостоит добру, не существует. Все три — сократовские темы. Наконец, Аристипп из Кирены не писал диалогов Сократа, но якобы написал труд под названием Сократу .

Два Сократика, от которых зависит большая часть нашего философского понимания Сократа, — это Платон и Ксенофонт.Ученые также полагаются на произведения комического драматурга Аристофана и самого известного ученика Платона, Аристотеля.

я. Происхождение проблемы Сократа

Проблема Сократа впервые стала известна в начале 19-го, -го, -го века, благодаря влиятельной работе Фридриха Шлейермахера. До этого момента ученые в основном обращались к Ксенофонту, чтобы определить, что исторический Сократ думал. Шлейермахер утверждал, что Ксенофонт был не философом, а скорее простым гражданином-солдатом, и что его Сократ был настолько унылым и философски неинтересным, что, читая одного Ксенофонта, было бы трудно понять репутацию, которую Сократу предоставили столь многие из его современников и почти все философские школы, которые последовали за ним.Шлейермахер утверждал, что лучший портрет Сократа пришел к нам от Платона.

Хотя с тех пор многие ученые отказались от Ксенофонта как законного источника для представления философских взглядов исторического Сократа, они по-прежнему расходятся по поводу надежности трех других источников. Во-первых, Аристофан был комедийным драматургом и поэтому использовал значительную поэтическую лицензию при написании сценариев своих персонажей. Аристотель, родившийся через 15 лет после смерти Сократа, слышит о Сократе прежде всего от Платона.Платон сам писал диалоги или философские драмы, и поэтому нельзя понять, что он представляет своим читателям точные копии или транскрипции разговоров, которые на самом деле вел Сократ. Более того, многие ученые считают, что так называемые средние и поздние диалоги Платона не отражают взглядов исторического Сократа.

Таким образом, мы видим сложную природу сократовской проблемы: поскольку у нас, кажется, нет никаких неизменно надежных источников, найти настоящего Сократа или первоначального Сократа оказывается невыполнимой задачей.Вместо этого у нас остается составная картина, собранная из различных литературных и философских компонентов, которые дают нам то, что мы могли бы назвать сократовскими темами или мотивами.

ii. Аристофан

Родившийся в 450 г. до н. Э., Аристофан написал ряд комических пьес, призванных высмеять и карикатурно изобразить многих своих афинян. Его Облака (423 г. до н. Э.) Настолько способствовали пародированию Сократа и изображению его опасным интеллектуалом, способным развратить весь город, что Сократ чувствовал себя вынужденным в своей судебной защите сослаться на дурную репутацию, которую он приобрел в результате пьесы ( Платон, Апология 18а-б, 19в).Аристофан был намного ближе по возрасту к Сократу, чем Платон и Ксенофонт, и поэтому это единственный из наших источников, знакомых с Сократом в его молодые годы.

В пьесе Сократ является главой phrontistêrion, школы обучения, где учащихся учат природе небес и тому, как выигрывать судебные дела. Сократ появляется на качелях высоко над сценой, якобы для того, чтобы лучше изучить небеса. Его божества-покровители, облака, представляют его интерес к метеорологии и могут также символизировать возвышенную природу рассуждений, которые могут принимать любую сторону аргумента.В центре сюжета пьесы — должник по имени Стрепсиад, чей сын Фидиппид попадает в школу, чтобы узнать, как помочь отцу избежать выплаты долгов. К концу пьесы Фидиппид избил своего отца, аргументируя это тем, что это вполне разумно на том основании, что, как для отца допустимо шлепать своего сына для его же блага, так и для его блага приемлемо. сын ударил отца ради его же блага. Таким образом, помимо темы о том, что Сократ развращает молодежь, мы также находим в Облака источник слухов о том, что Сократ делает более сильный аргумент более слабым, а более слабый аргумент — более сильным.В самом деле, пьеса представляет собой олицетворение Сильного аргумента, который представляет традиционное образование и ценности, подвергается нападкам со стороны Слабого аргумента, который защищает жизнь, полную удовольствий.

В то время как Облака — самая известная и всеобъемлющая атака Аристофана на Сократа, Сократ появляется и в других его комедиях. В книге Birds (414 г. до н.э.) Аристофан придумал греческий глагол, основанный на имени Сократа, чтобы намекнуть на то, что Сократ действительно сочувствовал Спарте (1280-83).Молодые люди, которых сочли «сократизированными», выражали восхищение Спартой и ее обычаями. А в Лягушках (405) Хор заявляет, что неуместно общаться с Сократом, который игнорирует поэтов и тратит время на «легкомысленные слова» и «напыщенное выскабливание слов» (1491-1499).

Сократ Аристофана представляет собой разновидность разнообразной карикатуры на тенденции и новые идеи, возникающие в Афинах, которые, по его мнению, угрожают городу. Мы находим ряд таких тем, преобладающих в досократической философии и учениях софистов, в том числе о естествознании, математике, социальных науках, этике, политической философии и искусстве слова.Среди прочего, Аристофана беспокоило вытеснение божественного через научные объяснения мира и подрыв традиционной морали и обычаев объяснениями культурной жизни, которые обращались к природе, а не к богам. Кроме того, он неохотно относился к обучению навыкам ведения диспутов, опасаясь, что умный оратор сможет так же легко отстаивать истину, как и возражать против нее. Эти вопросы составляют то, что иногда называют «новым обучением», развивающееся в 5 -х годах века до нашей эры.C.E. Афины, культовым символом которых является Аристофан Сократ.

iii. Ксенофонт

Ксенофонт родился в то же десятилетие, что и Платон (425 г. до н. Э.), В политической области Эрхия. Хотя он знал Сократа, он не имел бы с ним таких контактов, как Платон. Он не присутствовал в зале суда в день суда над Сократом, но скорее услышал рассказ об этом позже от Гермогена, члена круга Сократа. Его изображение Сократа встречается в основном в четырех работах: «Апология» — в которой Сократ защищает свою жизнь перед присяжными — «Памятные вещи » — в которой сам Ксенофонт излагает обвинения против Сократа и пытается его защитить — симпозиум — разговор между Сократом и его друзьями на вечеринке с алкоголем — и Oeconomicus — сократовский дискурс об управлении имуществом.Сократ также появляется у Ксенофонта Hellenica и Anabasis .

Ученые не всегда соглашаются с репутацией Ксенофонта как источника жизни и идей Сократа. В основном считалось важным источником информации о Сократе до -го -го века, на протяжении большей части 20-го, -го, -го века способность Ксенофонта изображать Сократа как философа в значительной степени подвергалась сомнению. Вслед за Шлейермахером многие утверждали, что сам Ксенофонт был либо плохим философом, который не понимал Сократа, либо вообще не философом, больше озабоченным практическими повседневными вопросами, такими как экономика.Однако недавние ученые попытались оспорить эту интерпретацию, утверждая, что она предполагает понимание философии как исключительно умозрительного и критического усилия, которое не учитывает древнюю концепцию философии как всеобъемлющего образа жизни.

В то время как Платон, вероятно, всегда останется основным источником по Сократу и Сократовским темам, Сократ Ксенофонта отличается интересными с философской точки зрения аспектами. Он подчеркивает ценности самообладания ( enkrateia ), стойкости к физической боли ( karteria ) и самодостаточности ( autarkeia ).Для Сократа Ксенофонта самообладание или умеренность — основа добродетели ( Memorabilia, 1.5.4). В то время как в «Апологии » Платона оракул говорит Херефону, что никто не мудрее Сократа, в «Апологии » Ксенофонта Сократ утверждает, что оракул сказал Херефону, что «никто не был свободнее, справедливее и умереннее, чем я» (Xenophon, Извинения , 14).

Часть свободы Сократа состоит в его свободе от нужды именно потому, что он овладел собой.В отличие от Сократа Платона, Сократ Ксенофонта не беден не потому, что у него много, а потому, что ему мало нужно. Oeconomicus 11.3, например, показывает Сократу недовольство теми, кто считает его бедным. Можно быть богатым, даже имея очень мало, при условии, что он ограничивает свои потребности, поскольку богатство — это просто избыток того, что у него есть, над тем, что ему нужно. Сократ богат, потому что того, что у него есть, достаточно для того, что ему нужно ( Memorabilia 1.2.1, 1.3.5, 4.2.38-9).

Мы также находим Ксенофонта, приписывающего Сократу доказательство существования Бога. Аргумент утверждает, что люди являются продуктом разумного замысла, и поэтому мы должны заключить, что существует Бог, который является создателем ( dēmiourgos ) или создателем всех вещей ( Memorabilia 1.4.2-7). Бог создает систематически упорядоченную вселенную и управляет ею так же, как наш разум управляет нашим телом ( Memorabilia 1.4.1-19, 4.3.1-18). В то время как платоновский Timaeus рассказывает историю dēmiourgos , создавших мир, эту историю рассказывает Тимей, а не Сократ.В самом деле, Сократ говорит очень скупо в начале диалога, и большинство ученых не считают его космологические аргументы в нем.

iv. Платон

Платон был самым известным учеником Сократа, и большая часть того, что большинство людей знает о Сократе, известно о Сократе Платона. Платон родился в Афинах в 427 г. до н. Э. В одной из самых богатых и политически влиятельных семей в семье Аристона и Периктиона. Его братьями были Главон и Адеймант, которые являются основными собеседниками Сократа для большей части Республики . Хотя Сократ не присутствует в каждом платоническом диалоге, он присутствует в большинстве из них, часто выступая в качестве основного собеседника, ведущего разговор.

Попытка извлечь сократические взгляды из текстов Платона сама по себе является общеизвестно сложной проблемой, связанной с вопросами о порядке, в котором Платон составлял свои диалоги, о методологическом подходе к их чтению, а также о том, действительно ли Сократ или кто-либо еще в этом отношении , говорит за Платона. Читателям, интересующимся подробностями этой дискуссии, следует обратиться к «Платон.Вообще говоря, преобладающая точка зрения на Сократа Платона в англоязычном мире с середины до конца 20, и века заключалась просто в том, что он был рупором Платона. Другими словами, все, что Сократ говорит в диалогах, — это то, что думал Платон в то время, когда писал диалог. Эта точка зрения, выдвинутая знаменитым ученым-платоном Грегори Властосом, в последние годы подверглась сомнению, поскольку некоторые ученые утверждали, что у Платона нет рупора в диалогах (см. Купер xxi-xxiii).Хотя мы можем приписать Платону определенные доктрины, согласованные во всем его корпусе, нет оснований полагать, что Сократ или любой другой оратор всегда и последовательно поддерживает эти доктрины.

Основным препятствием для толкования тех, кто ищет взгляды Сократа от Платона, является вопрос о порядке диалогов. Трасилл, платоник 1 -го и -го века (н.э.), который первым организовал диалоги в соответствии с определенной парадигмой, организовал диалоги в девять тетралогий, или группы из четырех, на основе того порядка, в котором, по его мнению, они должны быть прочитанным.Другой подход, привычный для большинства ученых к концу 20–90–285–90–286 годов, — группирует диалоги по трем категориям на основе порядка, в котором их составлял Платон. Платон начинает свою карьеру, как следует из повествования, представляя своего учителя Сократа в типичных коротких беседах об этике, добродетели и лучшей человеческой жизни. Это «ранние» диалоги. Только впоследствии Платон развивает свои собственные философские взгляды, наиболее известными из которых является учение о формах или идеях, которые защищает Сократ.Эти «средние» диалоги выдвигают позитивные доктрины, которые обычно считаются платоническими, а не сократовскими. Наконец, ближе к концу своей жизни Платон сочиняет диалоги, в которых Сократ обычно либо почти не фигурирует, либо вообще отсутствует. Это «поздние» диалоги.

У этого толковательного тезиса есть ряд сложностей, и многие из них сосредоточены на изображении Сократа. Хотя Gorgias — это ранний диалог, Сократ завершает диалог мифом, который некоторые ученые приписывают пифагорейскому влиянию на Платона, которого у него не было бы при жизни Сократа.Хотя Парменид является средним диалогом, младший Сократ говорит только в начале, прежде чем Парменид будет говорить в оставшейся части диалога. В то время как Philebus — это поздний диалог, Сократ является основным оратором. Некоторые ученые идентифицируют Meno как ранний диалог, потому что Сократ опровергает попытки Менона сформулировать природу добродетели. Другие, сосредотачиваясь на использовании Сократом теории воспоминаний и метода гипотез, утверждают, что это средний диалог.Наконец, в то время как самая известная работа Платона « Республика » представляет собой промежуточный диалог, некоторые ученые проводят различие внутри самой «Республики ». Они утверждают, что первая книга — Сократова, потому что в ней мы находим Сократа, опровергающего определение справедливости Фрасимаха, утверждая, что он ничего не знает о справедливости. Остальная часть диалога, который они заявляют, с упором на разделение души и метафизику форм, является платонической.

Таким образом, обнаружить последовательного Сократа в Платоне — трудная задача.Вместо того чтобы говорить о хронологии композиции, современные ученые, ищущие взгляды, которые, вероятно, были связаны с историческим Сократом, обычно сосредотачиваются на группе диалогов, объединенных тематическим сходством. Эти «сократовские диалоги» показывают Сократа как основного оратора, предлагая своему собеседнику развить и критически проанализировать его собственные взгляды, но обычно не выдвигая собственных существенных требований. Эти диалоги, в том числе те, которые, по мнению некоторых ученых, написаны не Платоном, и те, которые, по мнению большинства ученых, написаны не Платоном, а включены в его сборник Трасилла, следующие: Euthyphro , Apology , Crito , Алкивиад I , Алкивиад II , Гиппарх , Rival Lovers , Theages , Charmides , Laches , Lysis , Euthydemus4 Pro , Большая Гиппия , Малая Гиппия , Ион , Менексен , Клитофон , Минос .Некоторые из наиболее известных позиций, которые защищает Сократ в этих диалогах, описаны в разделе содержания.

против Аристотеля

Аристотель родился в 384 г. до н. Э., Через 15 лет после смерти Сократа. В возрасте восемнадцати лет он пошел учиться в Академию Платона и оставался там двадцать лет. После этого он путешествовал по Азии и был приглашен Филиппом II Македонским наставником своего сына Александра, известного в истории как Александр Великий. Хотя у Аристотеля никогда бы не было возможности встретиться с Сократом, в его трудах есть отчет как о методе Сократа, так и о темах, на которые он вел беседы.Учитывая вероятность того, что Аристотель слышал о Сократе от Платона и сотрудников его Академии, неудивительно, что большая часть того, что он говорит о Сократе, следует его описанию в платоновских диалогах.

Аристотель рассказал о Сократе четыре конкретных момента. Во-первых, Сократ задавал вопросы, не давая собственного ответа, потому что он утверждал, что ничего не знает ( De Elenchis Sophisticus 1836b6-8). Образ Сократа здесь согласуется с изображением Платона «Апология ».Во-вторых, Аристотель утверждает, что Сократ никогда не задавал вопросов о природе, а занимался только этическими вопросами. Таким образом, Аристотель приписывает историческому Сократу как метод, так и темы, которые мы находим в сократовских диалогах Платона.

В-третьих, Аристотель утверждает, что Сократ первым использовал epagōgē, слово, обычно переводимое в английском языке как «индукция». Этот перевод, однако, вводит в заблуждение, чтобы мы не приписали Сократу предпочтение индуктивного рассуждения, а не дедуктивного.Термин «лучше» указывает на то, что Сократ любил или спорил, используя аналогии. Например, как врач занимается медициной не для себя, а для наилучших интересов своего пациента, так и правитель в городе не принимает во внимание свою личную выгоду, а скорее заинтересован в заботе о своих гражданах ( Republic 342d-e).

Четвертое и последнее утверждение Аристотеля о самом Сократе состоит из двух частей. Во-первых, Сократ первым задал вопрос: ti esti : что это такое? Например, если бы кто-то предложил Сократу, чтобы наши дети выросли смелыми, он бы спросил, что такое смелость? То есть, каково универсальное определение или природа, относящаяся ко всем примерам отваги? Во-вторых, в отличие от Платона, Сократ не отделял универсалии от их частных экземпляров.Для Платона ноэтический объект, познаваемая вещь — это отдельное универсальное, а не частное. Сократ просто задал вопрос «что это такое» (по этому и двум предыдущим пунктам см. Metaphysics I.6.987a29-b14; ср. B22-24, b27-33 и см. XIII.4.1078b12-34).

2. Содержание: Что думает Сократ?

Учитывая характер этих источников, пересказать то, что думал Сократ, непросто. Тем не менее, читая Платона «Апология », можно сформулировать ряд вопросов, которые сегодня ученые обычно связывают с Сократом.У автора Платона есть утверждение Сократа о том, что Платон присутствовал в зале суда для защиты Сократа ( Apology 34a), и хотя это не может означать, что Платон записывает защиту как дословную транскрипцию, это самое близкое, что мы должны отчет о том, что Сократ на самом деле сказал в конкретный момент своей жизни.

а. Досократическая философия и софисты

Сократ начинает свою защитную речь, защищаясь от своих старших обвинителей ( Apology 18a), утверждая, что они отравили умы его присяжных, поскольку все они были молодыми людьми.Среди этих обвинителей был Аристофан. В дополнение к утверждению, что Сократ превращает худший аргумент в более сильный, ходят слухи, что Сократ целый день бездельничает, говоря о вещах в небе и под землей. Он отвечает, что никогда не обсуждает такие темы ( Apology 18a-c). Здесь Сократ отличает себя не только от софистов с их предполагаемой способностью изменять силу аргументов, но и от тех, кого мы теперь стали называть досократическими философами.

Досократики были не просто теми, кто был до Сократа, поскольку есть некоторые досократические философы, которые были его современниками. Этот термин иногда используется, чтобы предположить, что если Сократ заботился об этике, то досократические философы — нет. Это заблуждение, поскольку у нас есть доказательства того, что ряд досократиков исследовали этические вопросы. Этот термин лучше всего использовать для обозначения группы мыслителей, на которых Сократ не влиял и чья основная объединяющая особенность заключалась в том, что они стремились объяснить мир в терминах его собственных внутренних принципов.6 th сп. Милетский Фалес, например, считал, что основным принципом всего сущего является вода. Анаксимандр полагал, что принципом был неопределенный (апейрон), , а для Анаксамина это был воздух. Позже в «Апологии » Платона (26d-e) Сократ риторически спрашивает, думает ли Мелет, что он преследует Анаксагора, 5 cn. мыслитель, который утверждал, что Вселенная изначально была смесью элементов, которые с тех пор были приведены в движение Ноус , или Разумом.Сократ предполагает, что он не занимается теми же космологическими исследованиями, которые были в центре внимания многих досократиков.

Другая группа, с которой сравнивает себя Сократ, — это софисты, ученые люди, которые путешествовали из города в город, предлагая обучать молодежь за плату. Хотя он утверждает, что считает замечательным преподавать, как утверждают Горгий, Продик или Гиппий ( Apology 20a), он утверждает, что сам не обладает знаниями о человеческих достоинствах и достоинствах ( Apology 20b-c) .Хотя Сократ спрашивает о природе добродетели, он не утверждает, что знает ее, и, конечно же, не просит, чтобы ему платили за свои разговоры.

г. Сократические темы в «Апологии Платона»

я. Сократическое Невежество,

Платоновский Сократ идет дальше, чтобы объяснить причину, по которой он приобрел такую ​​репутацию, и почему так много граждан его не любят. Оракул в Дельфах сказал другу Сократа Херефону: «Нет никого мудрее Сократа» ( Apology 21a). Сократ объясняет, что он не осознавал никакой мудрости, которая у него была, и поэтому намеревался найти кого-то, кто обладал мудростью, чтобы продемонстрировать, что оракул ошибался.Сначала он пошел к политикам, но обнаружил, что им не хватает мудрости. Затем он посетил поэтов и обнаружил, что, хотя они говорили красивыми стихами, они делали это по божественному вдохновению, а не потому, что обладали какой-либо мудростью. Наконец, Сократ обнаружил, что мастера знали свое ремесло, но впоследствии считали, что знают гораздо больше, чем на самом деле. Сократ пришел к выводу, что ему было лучше, чем его согражданам, потому что, хотя они думали, что они что-то знают, но не знали, он осознавал свое собственное невежество.По его словам, бог, говорящий через оракула, действительно мудр, в то время как человеческая мудрость ничего не стоит ( Apology 23a).

Это осознание собственного отсутствия знания — это то, что известно как сократовское невежество, и, возможно, именно этим Сократ известен больше всего. Сократовское невежество иногда называют простым невежеством, чтобы отличать его от двойного невежества граждан, с которыми говорил Сократ. Простое невежество — это осознание своего собственного невежества, тогда как двойное невежество — это незнание своего невежества, когда он думает, что он знает.Показав многим влиятельным фигурам в Афинах, что они не знали, что, по их мнению, они делают, Сократа стали презирать во многих кругах.

Ничего не стоит то, что Сократ здесь не утверждает, что ничего не знает. Он утверждает, что осознает свое невежество и что все, что он знает, ничего не стоит. У Сократа есть ряд сильных убеждений относительно того, что делает жизнь этичной, хотя он не может точно сформулировать, почему эти убеждения верны. Он считает, например, что никогда нельзя просто причинить вред кому-либо, будь то друг или враг, но он не предлагает, по крайней мере, в Книге I из Republic , систематическое описание природы справедливости, которое могло бы продемонстрировать, почему это правда. .Из-за того, что он настаивал на повторных исследованиях, Сократ уточнил свои убеждения, так что он может придерживаться определенных взглядов на справедливость, утверждая, что он не знает всей природы справедливости.

Мы можем ясно увидеть этот контраст в перекрестном допросе Сократом своего обвинителя Мелетса. Поскольку его обвиняют в развращении молодежи, Сократ спрашивает, кто именно помогает молодежи ( Apology , 24d-25a). Точно так же, как мы отвозим лошадь к дрессировщику, чтобы улучшить ее, Сократ хочет знать человека, к которому мы приводим молодого человека, чтобы обучить его и улучшить его.Молчание Мелет осуждает его: он никогда не удосужился подумать о таких вещах, и поэтому не осознает своего незнания в вопросах, которые являются основанием его собственного обвинения ( Apology 25b-c). Считает ли Сократ — или Платон, если на то пошло, — возможно достичь опыта в добродетели, — это предмет, по которому ученые расходятся.

ii. Приоритет заботы о душе

В своей защитной речи ( Apology 20a-b, 24c-25c, 31b, 32d, 36c, 39d) Сократ неоднократно подчеркивал, что человек должен заботиться о своей душе больше, чем о чем-либо другом (см. Также Crito 46c-47d , Euthyphro 13b-c, Gorgias 520a4ff).Сократ обнаружил, что его сограждане больше заботятся о богатстве, репутации и своем теле, пренебрегая своей душой ( Apology 29d-30b). Он считал, что его миссия от бога заключалась в том, чтобы исследовать своих сограждан и убедить их в том, что самым важным благом для человека является здоровье души. Богатство, настаивал он, не приводит к человеческому совершенству или добродетели, но добродетель делает богатство и все остальное благом для людей ( Apology 30b).

Сократ считает, что его миссия заботы о душах распространяется на весь город Афины.Он утверждает, что бог подарил его городу и что его миссия — помочь улучшить город. Таким образом, он пытается показать, что он не виновен в нечестии именно потому, что все, что он делает, является ответом на оракула и служением богу. Сократ характеризует себя как овода, а город как вялую лошадь, нуждающуюся в разжигании ( Apology 30e). Без философского исследования демократия становится застойной и самодовольной, подвергаясь опасности навредить себе и другим.Подобно тому, как овод раздражает лошадь, но побуждает ее к действию, Сократ полагает, что его цель — взволновать окружающих, чтобы они начали исследовать себя. Можно сравнить это утверждение с утверждением Сократа в Gorgias о том, что, хотя его современники стремятся к удовлетворению, он практикует истинное политическое искусство, потому что он стремится к лучшему (521d-e). Такие комментарии, в дополнение к имеющимся у нас историческим свидетельствам, являются сильнейшей защитой Сократа о том, что он не только не бремя для демократии, но и большое ее достояние.

iii. Неисследованная жизнь

После того, как присяжные признали Сократа виновным и приговорили его к смертной казни, он делает одно из самых известных прокламаций в истории философии. Он говорит присяжным, что никогда не мог молчать, потому что «неизведанная жизнь не стоит того, чтобы жить для людей» ( Apology 38a). Мы находим здесь настойчивое утверждение Сократа о том, что все мы призваны размышлять о том, во что мы верим, учитывать то, что мы знаем и чего не знаем, и, вообще говоря, искать, жить в соответствии с и защищать те взгляды, которые делают жизнь лучше и осмысленная жизнь.

Некоторые ученые обращают внимание на акцент Сократа на человеческой природе и утверждают, что призыв к проживанию исследуемых жизней вытекает из нашей человеческой природы. Нас естественно направляют удовольствие и боль. Нас тянет к власти, богатству и репутации — ценностям, к которым были привязаны и афиняне. Призыв Сократа жить исследованной жизнью — это не обязательно настойчивое стремление отвергнуть все подобные побуждения и склонности, а, скорее, предписание оценить их истинную ценность для человеческой души.Цель исследуемой жизни — осмыслить наши повседневные мотивы и ценности и впоследствии выяснить, какую реальную ценность они имеют, если таковая имеется. Если они не имеют ценности или даже вредны, мы должны стремиться к тем вещам, которые действительно ценны.

Читая «Апологию » , можно увидеть, что Сократ исследует жизнь своих присяжных во время своего собственного суда. Утверждая примат исследуемой жизни после того, как он был осужден и приговорен к смертной казни, Сократ, преследуемый по суду, становится прокурором, тайно обвиняя тех, кто его осудил, в том, что он не живет жизнью, уважающей их собственную человечность.Он говорит им, что, убив его, они не смогут избежать проверки своей жизни. Сократ утверждает, что избегать рассказа о своей жизни невозможно и нехорошо, но лучше всего подготовиться к тому, чтобы быть как можно более хорошим ( Apology 39d-e).

Мы находим здесь концепцию хорошо прожитой жизни, которая отличается от той, которую, вероятно, поддержали бы многие современные философы. Сегодня большинство философов утверждают, что мы должны жить этичной жизнью (хотя, что это означает, конечно, является предметом споров), но что нет необходимости, чтобы каждый участвовал в дискуссиях, которые Сократ проводил каждый день, и никто не должен этого делать. для того, чтобы считаться хорошим человеком.Можно сказать, что хороший человек живет хорошей жизнью, поскольку он делает то, что справедливо, но ему не обязательно постоянно участвовать в дебатах о природе справедливости или цели государства. Несомненно, Сократ не согласится не только потому, что закон может быть несправедливым, или государство может сделать слишком много или слишком мало, но потому, что, поскольку мы люди, самоанализ всегда приносит нам пользу.

г. Другие сократовские позиции и аргументы

В дополнение к темам, которые можно найти в Апологии , ниже приводится ряд других позиций в корпусе Платона, которые обычно считаются сократическими.

я. Единство добродетели; Вся добродетель — это знание

В книге Протагора (329b-333b) Сократ отстаивает точку зрения, согласно которой все добродетели — справедливость, мудрость, отвага, благочестие и т. Д. — едины. Он приводит ряд аргументов в пользу этого тезиса. Например, хотя обычно считается, что человек может быть мудрым, не проявляя сдержанности, Сократ отвергает эту возможность на том основании, что мудрость и умеренность имеют одну и ту же противоположность: глупость. Если бы они действительно были разными, у каждой были бы свои противоположности.В нынешнем виде идентичность их противоположностей указывает на то, что нельзя обладать мудростью без воздержания, и наоборот.

Этот тезис иногда сочетается с другим тезисом Сократа, а именно, что добродетель — это форма знания ( Meno 87e-89a; ср. Euthydemus 278d-282a). Такие вещи, как красота, сила и здоровье, приносят пользу людям, но могут также навредить им, если они не сопровождаются знаниями или мудростью. Чтобы добродетель приносила пользу, она должна быть знанием, поскольку все качества души сами по себе не являются ни полезными, ни вредными, а только полезными, когда они сопровождаются мудростью, и вредными, когда сопровождаются глупостью.

ii. Никто не ошибается сознательно / Никто не ошибается сознательно

Сократ классно заявляет, что никто не ошибается и не делает ошибок сознательно ( Protagoras 352c, 358b-b). Здесь мы находим пример интеллектуализма Сократа. Когда человек поступает неправильно, его неспособность делать то, что правильно, является интеллектуальной ошибкой или из-за его собственного незнания того, что правильно. Если бы человек знал, что правильно, он бы это сделал. Следовательно, никто не может одновременно знать, что правильно, и делать то, что неправильно.Если кто-то делает то, что неправильно, они делают это, потому что не знают, что правильно, и если они утверждают, что знали, что было правильным, в то время, когда они совершили ошибку, они ошибаются, потому что если бы они действительно знали, что было правильно , они бы это сделали.

Таким образом, Сократ отрицает возможность акрасии, или слабости воли. Никто не ошибается добровольно ( Протагор 345c4-e6). Хотя может показаться, что Сократ двусмысленно колеблется между сознательно и добровольно, взгляд на Gorgias 466a-468e помогает прояснить его тезис.Тираны и ораторы, говорит Сократ Полусу, обладают наименьшей властью среди жителей города, потому что они не делают то, что хотят. То, что они делают, не является хорошим или полезным, даже если люди хотят только хорошего или полезного. Воля тирана, испорченная невежеством, находится в таком состоянии, что то, что из нее следует, обязательно причинит ему вред. И наоборот, воля, очищенная знанием, находится в таком состоянии, что то, что из нее следует, обязательно будет полезно.

iii. Все желания во благо

Одна из предпосылок только что упомянутого аргумента состоит в том, что люди желают только добра.Когда человек делает что-то ради чего-то другого, он всегда хочет именно то, ради чего он действует. Все плохие или промежуточные вещи делаются не для себя, а ради чего-то еще хорошего. Когда тиран, например, убивает кого-то, он делает это, потому что считает это каким-то образом выгодным. Следовательно, его действия направлены на благо, потому что это то, чего он действительно хочет ( Gorgias 467c-468b).

Похожая версия этого аргумента есть в Meno , 77b-78b.Те, кто желают плохого, не знают, что это действительно плохо; иначе они не захотели бы их. По своей природе они не желают плохого, а желают того, что считают хорошим, но на самом деле плохим. Они желают хорошего, даже если им не хватает знаний о том, что на самом деле хорошо.

iv. Лучше потерпеть несправедливость, чем совершить одну

Сократ приводит в ярость Полуса аргументом, что лучше потерпеть несправедливость, чем совершить ее ( Gorgias 475a-d).Полюс соглашается с тем, что поступать несправедливее постыднее, но утверждает, что это не хуже. Худшее, по его мнению, — это несправедливость. Сократ утверждает, что если что-то более постыдное, оно превосходит либо зло, либо боль, либо и то, и другое. Поскольку совершение несправедливости не более болезненно, чем страдание, совершение несправедливости не может превзойти боль или одновременно боль и зло. Совершение несправедливости превосходит страдание от несправедливости в зле; Иными словами, совершить несправедливость хуже, чем страдать.Следовательно, имея выбор между ними, мы должны выбрать страдание, а не совершать несправедливость.

Этот аргумент следует понимать с точки зрения сократовского акцента на заботе о душе. Совершение несправедливости развращает душу, и поэтому совершение несправедливости — худшее, что человек может сделать с самим собой (ср. Crito 47d-48a, Republic I 353d-354a). Если кто-то совершает несправедливость, Сократ заходит так далеко, что заявляет, что лучше искать наказания, чем избегать его, на том основании, что наказание очистит или очистит душу от ее разложения ( Gorgias 476d-478e).

против эвдемонизма

Греческое слово, обозначающее счастье, — eudaimonia , что означает не просто чувство определенного пути, но наличие определенного пути. Эвдемонию можно перевести как благополучие. Многие ученые полагают, что Сократ придерживается двух связанных, но не эквивалентных принципов в отношении эвдемонии: во-первых, рационально требуется, чтобы человек сделал собственное счастье основополагающим соображением в своих действиях, а во-вторых, каждый человек действительно стремится к счастью как к основному принципу. рассмотрение его действий.Что касается акцента Сократа на добродетели, не совсем понятно, что это значит. Добродетель может быть тождественна счастью — и в этом случае между ними нет разницы, и если я добродетелен, я по определению счастлив; добродетель может быть частью счастья; в этом случае, если я добродетелен, я буду счастлив, хотя мог стать счастливее за счет добавления других благ — или добродетель может быть инструментом для счастья — и в этом случае, если я добродетелен, я мог бы быть счастлив (а я не мог бы быть счастлив без добродетели), но нет никакой гарантии, что я буду счастливый.

В Апологии есть ряд отрывков, которые, кажется, указывают на то, что величайшее благо для человека — это философская беседа (36b-d, 37e-38a, 40e-41c). Meno 87c-89a предполагает, что знание хорошего ведет душу к счастью (ср. Euthydemus 278e-282a). А в Gorgias 507a-c Сократ предполагает, что добродетельный человек, действуя в соответствии с мудростью, достигает счастья (ср. Gorgias 478c-e: у самого счастливого человека нет зла ​​в душе).

vi. Правление — это экспертиза

Сократ придерживается темы, что управление — это разновидность ремесла или искусства ( technē ). По сути, это требует знаний. Подобно тому, как врач приносит желаемый результат своему пациенту — например, здоровье, — так правитель должен вызвать желаемый результат для своего субъекта ( Republic 341c-d, 342c). Медицина, поскольку она заботится о своих интересах пациента, никогда не стремится принести пользу практикующему врачу. Точно так же задача правителя — действовать не ради собственной выгоды, а ради граждан политического сообщества.Это не означает, что практикующий специалист может не получить какую-либо условную выгоду; врач, например, может получать хорошую зарплату. Но это преимущество не присуще медицине как таковой. Легко представить себе врача, который зарабатывает очень мало денег. Однако невозможно представить себе врача, который действовал бы не от имени своего пациента. Аналогично, правление всегда осуществляется ради управляемого гражданина, а справедливость, вопреки знаменитому утверждению Фрасимаха, не отвечает интересам правящей власти ( Republic 338c-339a).

г. Сократ Ироник

Подозрение, что Сократ ироничен, может означать несколько вещей: с одной стороны, оно может указывать на то, что Сократ говорит что-то с намерением передать противоположное значение. Некоторые читатели, например, в том числе и в античном мире, понимали признание Сократа своего невежества именно таким образом. Многие истолковывают восхваление Сократа Евтифрона, в котором он заявляет, что может учиться у него и станет его учеником, как пример подобной иронии ( Euthyphro 5a-b).С другой стороны, греческое слово eirōneia воспринималось как уловка, придавая смысл этому слову нечто вроде маскировки с намерением обмануть.

Кроме того, есть ряд связанных вопросов об иронии Сократа. Предполагается, что собеседник осознает иронию или он ее не знает? Работа читателя — уловить иронию? Является ли цель иронической риторики, направленной на поддержание позиции Сократа как руководителя беседы, или педагогической, чтобы побудить собеседника чему-то научиться? Может быть и то, и другое?

Ученые расходятся во мнениях относительно того, в каком смысле мы должны называть Сократа ироничным.Когда Сократ просит Калликла сказать ему, что он имеет в виду под более сильным, и действовать с ним проще, чтобы он мог лучше учиться, Калликл утверждает, что он иронизирует ( Gorgias 489e). Фрасимах обвиняет Сократа в иронии, поскольку он притворяется, что не имеет отчета о справедливости, хотя на самом деле он скрывает то, что он действительно думает ( Republic 337a). И хотя симпозиум обычно не считается «сократовским» диалогом, мы находим там Алкивиада, обвиняющего Сократа в иронии, поскольку он ведет себя так, как будто он заинтересован в нем, но затем отрицает его достижения ( симпозиум 216e, 218d) .Неясно, какая ирония заключается в этих примерах.

Аристотель определяет иронию как попытку самоуничижения ( Никомахова этика 4.7, 1127b23-26). Он утверждает, что самоуничижение — это противоположность хвастовству, и люди, которые проявляют подобную иронию, делают это, чтобы избежать помпезности и сделать своих персонажей более привлекательными. Прежде всего, такие люди отказываются от вещей, которые приносят репутацию. В этом прочтении Сократ был склонен к преуменьшению.

Есть некоторые мыслители, для которых сократическая ирония не ограничивается только тем, что говорит Сократ.Датский философ Сёрен Кьеркегор (19, , век) считал, что сам Сократ, его персонаж, ироничен. Философ 20 -го и -го века Лео Штраус определил иронию как благородное притворство собственного достоинства. В этом прочтении ирония Сократа заключалась в его отказе продемонстрировать свое превосходство перед подчиненными, чтобы его послание было понято только избранными. Таким образом, сократовская ирония призвана скрыть истинное послание Сократа.

3.Метод: как Сократ занимался философией?

Какими бы известными ни были сократовские темы, не менее известен сократовский метод. Сократ вел свою философскую деятельность посредством вопросов и ответов, и мы обычно ассоциируем с ним метод, называемый elenchus . В то же время Платоновский Сократ называет себя повивальной бабкой — у которой нет собственных идей, но она помогает рождать идеи других — и действует диалектически — определяемая либо как задавание вопросов, принятие практики сбора и разделения, либо исходящая из гипотезы к первым принципам.

а. Эленх: Сократ Отвергающий

Типичный сократовский elenchus — это перекрестный анализ определенной позиции, предложения или определения, в котором Сократ проверяет то, что говорит его собеседник, и опровергает это. Однако среди ученых ведутся большие споры не только относительно того, что опровергается, но и относительно того, может ли elenchus что-либо доказать. Другими словами, возникают вопросы по теме elenchus и его цели или цели.

я. Тема

Сократ обычно начинает свой elenchus с вопроса: «Что это?»? Он спрашивает Евтифрона, что такое благочестие.Евтифрон дает пять отдельных определений благочестия: благочестие преследует всех, кто совершает несправедливость (5d-6e), благочестие — это то, что любят боги (6e-7a), благочестие — это то, что любят все боги (9e), благочестивые и благочестивые — это та часть праведных, которая связана с заботой богов (12e), а благочестие — это знание жертвоприношения и молитвы (13d-14a). Для некоторых комментаторов Сократ ищет здесь определение. Другие комментаторы утверждают, что Сократ ищет больше, чем просто определение благочестия, но ищет исчерпывающее объяснение природы благочестия.Как бы то ни было, Сократ опровергает ответ, данный ему в ответ на вопрос «что это такое».

Другое прочтение «Socratic elenchus» заключается в том, что Сократа заботит не только ответ собеседника, но и сам собеседник. Согласно этой точке зрения, Сократ так же озабочен истинностью или ложностью высказываний, как и утончением образа жизни собеседника. Сократ озабочен как эпистемологическими, так и моральными достижениями собеседника и себя самого.Опровергаются не только предложения или ответы, поскольку Сократ не считает их обитающими изолированно от тех, кто их придерживается. Задуманный таким образом elenchus опровергает человека, придерживающегося определенного взгляда, а не только взгляда. Например, Сократ стыдит Трасимаха, когда он показывает ему, что он не может поддерживать свое мнение о том, что справедливость — это невежество, а несправедливость — это мудрость ( Republic I 350d). Elenchus демонстрирует, что Thrasymachus не может последовательно поддерживать все свои утверждения о природе справедливости.Эта точка зрения согласуется с точкой зрения, которую мы находим в позднем диалоге Платона под названием Sophist , в котором Гость из Элеи, а не Сократ, утверждает, что душа не получит никакой выгоды от того, что узнает, что она предлагается ей, пока кто-то ее не опозорит. опровергнув его (230b-d).

ii. Назначение

С точки зрения цели существует два общих толкования elenchus. Обе они были разработаны учеными в ответ на то, что Грегори Властос назвал проблемой сократовского еленха.Проблема в том, как Сократ может утверждать, что позиция W ложна, когда единственное, что он установил, — это ее несоответствие другим предпосылкам, истинность которых он не пытался установить в elenchus.

Первый ответ — это то, что называется конструктивистской позицией. Конструктивист утверждает, что elenchus устанавливает истинность или ложность индивидуальных ответов. Elenchus в этой интерпретации может иметь и дает положительные результаты. Сам Властос утверждал, что Сократ не только доказал непоследовательность убеждений собеседника, продемонстрировав их несостоятельность, но и что собственные моральные убеждения Сократа всегда были последовательными и могли выдержать испытание эленха.Таким образом, Сократ мог выбрать ошибочную предпосылку в своем электронном разговоре с собеседником и попытаться заменить ложные убеждения собеседника своими собственными.

Второй ответ называется неконструктивистской позицией. Эта позиция утверждает, что Сократ не думает, что elenchus может установить истинность или ложность индивидуальных ответов. Неконструктивист утверждает, что все, что может показать elenchus, — это несовместимость W с предпосылками X, Y и Z. Он не может установить, что ~ W имеет место, или, если на то пошло, заменить одно из посылок другим, для этого потребуется отдельный аргумент.Elenchus устанавливает ложность соединения W, X, Y и Z, но не истинность или ложность любого из этих посылок по отдельности. Цель elenchus по этой интерпретации — показать собеседнику, что он сбит с толку, и, по мнению некоторых ученых, использовать это заблуждение как ступеньку на пути к установлению более последовательного, хорошо сформированного набора убеждений.

г. Maieutic: Сократ Акушерка

В произведении Платона Theaetetus Сократ называет себя акушеркой (150b-151b).Хотя диалог обычно не считается сократическим, он электичен, поскольку он проверяет и опровергает определения знания Теэтета. Он также заканчивается без окончательного ответа на свой вопрос, что характерно для ряда сократовских диалогов.

Сократ сообщает Теэтету, что его мать Фэнарета была акушеркой (149а), а сам он — умной акушеркой. В то время как акушерское дело (150b-151d) вызывает родовые схватки или облегчает их, чтобы помочь женщине родить ребенка, Сократ наблюдает не за телом, а за душой и помогает своему собеседнику родить идею.Затем он применяет elenchus, чтобы проверить, является ли интеллектуальное потомство фантомом или плодородной истиной. Сократ подчеркивает, что и он, и настоящие акушерки бесплодны и не могут родить собственное потомство. Несмотря на свою собственную пустоту идей, Сократ утверждает, что он искусен в выявлении идей других и их изучении.

г. Диалектика: Сократ Конструктор

Метод диалектики считается более платоническим, чем сократовский, хотя можно понять, почему многие связывают его с самим Сократом.Во-первых, греческое dialegesthai обычно означает просто «разговаривать» или «обсуждать». Следовательно, когда Сократ отличает такого рода обсуждение от риторического изложения в Gorgias , контраст, кажется, указывает на его предпочтение коротким вопросам и ответам в отличие от более длинных речей (447b-c, 448d-449c).

В Платоновом корпусе есть еще два определения диалектики. Во-первых, в «Республике » Сократ проводит различие между дианоэтическим мышлением, которое использует чувства и предполагает гипотезы, и диалектическим мышлением, которое не использует чувства и выходит за рамки гипотез к первым принципам ( Republic VII 510c-511c, 531d-535a).Во-вторых, в Phaedrus , Sophist, Statesman и Philebus диалектика определяется как метод сбора и разделения. Один собирает вещи, которые разбросаны по одному виду, а также делит каждый вид по видам ( Phaedrus 265d-266c).

Некоторые ученые рассматривают elenchus и диалектику как принципиально разные методы с разными целями, в то время как другие считают их последовательными и совместимыми. Некоторые даже рассматривают их как две части одной процедуры аргументации, в которой elenchus опровергает и диалектически строит.

4. Наследие: как другие философы понимали Сократа?

Практически каждая античная философская школа могла сказать что-то положительное о Сократе, и большинство из них черпали вдохновение в нем. Сократ также появляется в трудах многих известных современных философов. Иммануил Кант, немецкий философ 18–90–285– гг., Наиболее известный своим категоричным императивом, приветствовал Сократа среди других древних философов как человека, который не просто размышлял, но жил философски.Одна из самых известных цитат о Сократе принадлежит Джону Стюарту Миллю, философу-утилитаристу 19 -го годов, который утверждал, что лучше быть неудовлетворенным человеком, чем довольной свиньей; Лучше быть неудовлетворенным Сократом, чем довольным глупцом. Ниже приводится лишь краткий обзор Сократа в его трактовке философского мышления, возникшего после смерти Аристотеля в 322 г. до н. Э.

а. Эллинистическая философия

я. Циники

Циники глубоко восхищались Сократом и проследили свою философскую родословную до него.Одним из первых представителей сократовского наследия был циник Диоген Синопский. Никаких подлинных сочинений Диогена не сохранилось, и большая часть наших свидетельств о нем носит анекдотический характер. Тем не менее ученые приписывают ему ряд доктрин. Он стремился подорвать условность как основу этических ценностей и заменить ее природой. Он понимал, что сущность человека является рациональной, и определял счастье как свободу и самообладание, цель, легко доступную тем, кто тренирует тело и ум.

ii. Стоики

Существует биографическая история, согласно которой Зенон, основатель школы стоиков, а не Зенон из «Парадоксов Зенона», заинтересовался философией, читая Сократа и задавая ему вопросы. Стоики считали себя подлинно сократами, особенно в защите безоговорочного ограничения этической добродетели этическим превосходством, концепции этического превосходства как вида знания, жизни, не требующей каких-либо телесных или внешних преимуществ и не разрушенной какими-либо телесными недостатками, и необходимость и достаточность этического превосходства для полного счастья.

Зенон известен тем, что характеризует человеческое добро как плавное течение жизни. Поэтому стоиков привлекал Socratic elenchus, потому что он мог выявить несоответствия — как социальные, так и психологические, — которые разрушали жизнь человека. В отсутствие оправдания для определенного действия или веры человек не будет в гармонии с самим собой и, следовательно, не будет жить хорошо. С другой стороны, если бы кто-то занимал позицию, выдержавшую перекрестный допрос, такая позиция была бы последовательной и последовательной.Таким образом, Socratic elenchus был не только важным социальным и психологическим тестом, но и эпистемологическим. Стоики считали, что знание представляет собой последовательный набор психологических установок, и поэтому о человеке, придерживающемся установок, способных противостоять elenchus, можно сказать, что он обладает знанием. Считалось, что люди с непоследовательными или непоследовательными психологическими обязательствами невежественны.

Сократ также фигурирует в римском стоицизме, особенно в работах Сенеки и Эпиктета.Оба мужчины восхищались силой характера Сократа. Сенека хвалит Сократа за его способность оставаться последовательным перед самим собой перед лицом угрозы, исходящей от Тридцати тиранов, а также подчеркивает сосредоточенность Сократа на заботе о себе вместо бегства от себя и поиска удовлетворения внешними средствами. Эпиктет, предлагая совет относительно соблюдения своих собственных моральных законов как незыблемых максим, заявляет: «Хотя вы еще не Сократ, вы должны, однако, жить как человек, желающий стать Сократом» ( Enchiridion 50).

Одним из аспектов Сократа, который особенно привлекал Эпиктета, был эленх. Хотя его понимание процесса в некотором роде отличается от понимания Сократа, в своих Дискурсах Эпиктет неоднократно подчеркивает важность признания своего невежества (2.17.1) и осознания собственного бессилия в отношении самого важного (2.11.1). Он характеризует Сократа как божественно назначенного занимать электическую должность (3.21.19) и связывает эту роль с протрептическим опытом Сократа (2.26.4-7). Эпиктет поощрял своих последователей практиковать elenchus на себе и утверждает, что Сократ сделал именно это из-за своей озабоченности самоанализом (2.1.32-3).

iii. Скептики

Вообще говоря, скептицизм — это точка зрения, согласно которой мы должны либо с подозрением относиться к претензиям на эпистемологическую истину, либо, по крайней мере, воздерживаться от суждений, подтверждающих абсолютные претензии на знание. Среди пирронианских скептиков Сократ иногда появляется как догматик, а иногда как скептик или исследователь.С одной стороны, Секст Эмпирик перечисляет Сократа как мыслителя, признающего существование бога ( Against the Physicists , I.9.64), а затем излагает космологический аргумент, который Ксенофонт приписывает Сократу ( Against the Physicists , I..9.92) -4). С другой стороны, утверждая, что человека невозможно зачать, Секст Эмпирик цитирует Сократа как неуверенного в том, является ли он человеком или кем-то еще ( Outlines of Pyrrhonism 2.22). Говорят, что Сократ тоже сомневался в этом вопросе ( Against the Professors 7.264).

Академические скептики обосновали свою позицию, что ничего нельзя знать о признании Сократом своего невежества в Апологии (Цицерон, На ораторе 3.67, Академики 1.44). Аркесилай, первый руководитель Академии, который склонился к скептическому повороту, перенял у Сократа процедуру спора, сначала прося других высказать свою позицию, а затем опровергая их (Цицерон, On Ends 2.2, On the Orator 3.67, О природе богов 1.11). В то время как Академия в конечном итоге отошла от скептицизма, Цицерон, выступая от имени Академии Филона, заявляет, что Сократа следует понимать как одобрение утверждения, что ничего, кроме собственного невежества, не может быть известно ( Academics 2.74 ).

iv. Эпикурейский

Эпикурейцы были одной из немногих школ, критиковавших Сократа, хотя многие ученые думают, что это было отчасти из-за их враждебности по отношению к своим коллегам-стоикам, которые восхищались им.В целом, Сократ изображается в эпикурейских писаниях как софист, ритор и скептик, игнорирующий естественные науки ради этических исследований, которые заканчивались без ответов. Колотес критикует утверждение Сократа в Phaedrus (230a), что он не знает себя (Plutarch, Against Colotes 21 1119b), а Филодем критикует аргумент Сократа в Protagoras (319d), что добродетели нельзя научить ( Риторика I 261, 8ff).

Эпикурейцы написали ряд книг против нескольких сократовских диалогов Платона, в том числе Lysis , Euthydemus и Gorgias .В книге Gorgias мы находим Сократа с подозрением относящегося к точке зрения, что удовольствие по своей сути достойно, и его настойчивому утверждению, что удовольствие не эквивалентно добру ( Gorgias 495b-499b). Определяя удовольствие как свободу от беспокойства ( ataraxia ) и определяя этот вид удовольствия как единственное благо для людей, эпикурейцы мало что разделяли с необузданным гедонизмом, который Сократ критикует за принятие Калликла. В самом деле, в «Послании к Меноцею» Эпикур открыто выступает против стремления к такому виду удовольствий (131–132).Тем не менее, эпикурейцы приравнивали удовольствие к добру, и мнение о том, что удовольствие не является эквивалентом добра, не могло вызвать у Сократа симпатию.

Другой причиной отказа эпикурейцев восхвалять Сократа или делать его краеугольным камнем своей традиции была его воспринимаемая ирония. Согласно Цицерону, Эпикур был против того, чтобы Сократ представлял себя невежественным, одновременно восхваляя других, таких как Протагор, Гиппий, Продик и Горгий ( Rhetoric , Vol.II, Брут 292). Эта ирония для эпикурейцев была бессмысленной с педагогической точки зрения: если Сократу было что сказать, он должен был это сказать, а не скрывать.

против Перипатетиков

Последователи Аристотеля, перипатетики, либо мало говорили о Сократе, либо были явно злобны в своих нападках. Среди прочего, перипатетики обвинили Сократа в двоеженстве, обвинение, которое, кажется, приобрело такую ​​популярность, что стоик Панэтий написал его опровержение (Плутарх, Аристид 335c-d).Общая перипатетическая критика Сократа, в чем-то похожая на эпикурейцев, заключалась в том, что он концентрировался исключительно на этике, и что это был неприемлемый идеал для философской жизни.

г. Современная философия

я. Гегель

В Сократе Гегель нашел то, что он назвал великим историческим поворотным моментом ( Philosophy of History , 448). С Сократом, утверждает Гегель, столкнулись два противоположных права: индивидуальное сознание и универсальный закон государства.До Сократа мораль древних существовала, но Сократически ее не было. То есть добро присутствовало как универсальное, не имело формы убеждения отдельного человека в его сознании (407). Мораль присутствовала как непосредственный абсолют, направляя жизнь граждан, не задумываясь над ней и не размышляя о ней для себя. Закон государства, утверждает Гегель, имел силу, как закон богов, и, таким образом, имел универсальную силу, признанную всеми (408).

По мнению Гегеля, приход Сократа означает сдвиг в отношениях между личностью и моралью. Непосредственное теперь должно было оправдать себя перед индивидуальным сознанием. Таким образом, Гегель приписывает Сократу привычку задавать вопросы не только о том, что следует делать, но и о действиях, предписываемых государством. У Сократа сознание обращено обратно внутрь себя и требует, чтобы закон утвердился перед сознанием, внутренним для него, а не просто вне его (408-410).Гегель приписывает Сократу рефлексивный скептический вопрос, который уводит человека от нерефлексивного послушания к рефлексивному исследованию этических стандартов своего сообщества.

Обычно Гегель находит у Сократа скептицизм, который делает обычное или непосредственное знание запутанным и ненадежным, нуждающимся в рефлексивной уверенности, которую может дать только сознание (370). Хотя он приписывает софистам такое же общее скептическое поведение, в «Сократе» Гегель помещает человеческую субъективность на более высокий уровень.С Сократом и далее мир поднимается до уровня сознательного мышления и становится объектом для размышлений. Вопрос о том, что такое Природа, уступает место вопросу о том, что такое Истина, и вопрос об отношении самосознательной мысли к реальной сущности становится преобладающей философской проблемой (450-1).

ii. Киркегор,

Наиболее известные взгляды Кьеркегора на Сократа взяты из его диссертации Концепция иронии с постоянной ссылкой на Сократа .Там он утверждает, что Сократ — не тот этический персонаж, каким его считала история философии, а скорее ироник во всем, что он делает. Сократ не только иронизирует, но иронизирует. В самом деле, хотя большинство людей считают изображение Сократа Аристофаном очевидным преувеличением и карикатурой, Кьеркегор заходит так далеко, что утверждает, что он очень близко подошел к истине в своем изображении Сократа. Он отвергает гегелевскую картину Сократа, открывающего новую эру философских размышлений, и вместо этого утверждает, что пределы сократической иронии свидетельствуют о необходимости религиозной веры.В отличие от гегелевской точки зрения, согласно которой сократовская ирония служила инструментом развития самосознания, Кьеркегор утверждает, что ирония была позицией или манерой поведения Сократа, и что он не мог дать ничего, кроме этого.

Позднее в своей писательской карьере Кьеркегор приходит к выводу, что он пренебрегал значимостью Сократа как этического и религиозного деятеля. В своем последнем эссе под названием « Моя задача», Кьеркегор утверждает, что его миссия — сократовская; то есть в своей задаче возродить христианство, которое оставалось культурной нормой, но которое, в глазах Кьеркегора, почти полностью перестало быть подлинным, Кьеркегор воспринимает себя как своего рода христианского Сократа, пробуждающего христиан от их самодовольства к концепции Христианская вера как высшее, наиболее страстное выражение индивидуальной субъективности.Таким образом, Кьеркегор считает себя христианским оводом. Сократовский призыв осознать собственное невежество находит параллель в призыве Кьеркегора признать собственную неспособность по-настоящему жить как христианин. Утверждение Сократа о невежестве — в то время как Сократ ближе к знанию, чем его современники — заменяется заявлением Кьеркегора о том, что он не христианин, хотя, безусловно, в большей степени, чем его собственные современники.

iii. Ницше

Самый известный рассказ Ницше о Сократе — это его резкое изображение в книге Рождение трагедии , в которой Сократ и рациональное мышление приводят к наступлению эпохи упадка в Афинах.Хрупкий баланс в греческой культуре между аполлоническим — порядком, спокойствием, самообладанием, сдержанностью — и дионисийским — хаосом, весельем, самозабвением, снисходительностью — первоначально представленный на сцене в трагедиях Эсхила и Софокла, уступил место рационализм Еврипида. Ницше утверждает, что Еврипид был всего лишь маской для новорожденного демона по имени Сократ (раздел 12). Трагедия — и греческая культура в целом — была испорчена «эстетическим сократизмом», высший закон которого, как утверждает Ницше, заключался в том, что «чтобы быть красивым, все должно быть понятным».В то время как первая разновидность трагедии поглощала зрителя действиями и страданиями ее главных героев, появление Сократа возвестило начало трагедии нового типа, в которой это отождествление затрудняется зрителями, которые должны понять смысл и предпосылки происходящего. страдания персонажей.

Ницше продолжает свою атаку на Сократа позже в своей карьере в Сумерки идолов. Сократ здесь представляет низший класс людей (раздел 3), и его ирония состоит в том, что он является преувеличением в то же время, как он скрывает себя (4).Он изобретатель диалектики (5), которой он безжалостно пользуется, потому что, будучи уродливым плебеем, у него не было других средств самовыражения (6), и поэтому он использовал вопросы и ответы, чтобы сделать своего оппонента бессильным (7). Сократ превратил диалектику в новый вид борьбы (8), и поскольку его инстинкты обратились друг против друга и пребывали в анархии (9), он установил власть разума как контр-тиран, чтобы не погибнуть (10). Упадок Сократа здесь состоит в том, что ему приходится бороться со своими инстинктами (11).Таким образом, он был глубоко настроен против жизни, настолько, что хотел умереть (12).

Тем не менее, хотя Ницше обвиняет Сократа в упадке, он, тем не менее, признает его могущественной личностью, что, возможно, объясняет, почему мы иногда находим у Ницше нерешительное восхищение Сократом. Он называет Сократа одной из величайших инстинктивных сил ( The Birth of Tragedy, раздел 13), называет его «свободным духом» ( Human, All Too Human I, 433) хвалит его как первого «философа мира». жизнь »в его лекции по преплатонике 17 и помазывает его« виртуозом жизни »в своих записных книжках 1875 года.Вдобавок, contra Сумерки идолов , в Так говорил Заратустра, Ницше говорит о смерти, в которой еще сияет добродетель, и некоторые комментаторы усмотрели в этом прославление пути, которым умер Сократ.

iv. Хайдеггер

Хайдеггер находит в Сократе родство со своим собственным взглядом на то, что истина философии заключается в определенном способе видения вещей и, таким образом, совпадает с определенным видом метода. Он приписывает Сократу точку зрения, согласно которой истина некоторого предмета проявляется не в каком-то определении, которое является объектом или целью процесса исследования, а в самом процессе самого исследования.Хайдеггер характеризует сократовский метод как своего рода продуктивное отрицание: опровергая то, что стоит перед ним — в случае Сократа, определение собеседника, — он раскрывает позитив в самом процессе вопрошания. Сократ не заинтересован в формулировании суждений о благочестии, а скорее озабочен сохранением к нему вопрошающего отношения, которое сохраняет его несводимую тождественность. За многочисленными примерами благочестивых действий стоит благочестие, но о благочестии нельзя говорить.Это то, что раскрывается в процессе безмолвного допроса.

Именно в своем акценте на молчании Хайдеггер расходится с Сократом. Там, где Сократ настаивал на взаимных уступках в вопросе и ответе, хайдеггеровское вопрошание не обязательно является исследованием взглядов других, но, скорее, открытостью к истине, которую человек поддерживает без необходимости говорить. Поддерживать диалог с данным явлением — не то же самое, что говорить о нем, а настоящий диалог всегда молчит.

против Гадамера

Как ученик Хайдеггера, Гадамер разделяет его фундаментальную точку зрения, согласно которой истина и метод не могут быть разделены в философии. В то же время его герменевтика заставляет его аргументировать важность диалектики как разговора. Гадамер утверждает, что в то время как философская диалектика представляет собой всю истину, вытесняя все свои частичные положения, герменевтика также имеет задачу раскрыть тотальность значения во всех своих отношениях. Отличительной чертой герменевтической диалектики Гадамера является то, что она признает радикальную конечность: мы всегда уже находимся в открытой диалогической ситуации.Таким образом, разговор с собеседником — это не отвлечение, уводящее нас от видения истины, а, скорее, место истины. По этой причине Гадамер утверждает, что Платон выражал свою философию только в диалогах: это было больше, чем просто дань уважения Сократу, но было отражением его взгляда на то, что слово находит свое подтверждение в другом и в согласии с другим.

Гадамер также видит в сократовском методе этический образ жизни. То есть он не просто думает, что Сократ говорит об этике, но что повторяющийся сократический разговор сам по себе свидетельствует об этическом поведении.В связи с этим Сократ знает добро не потому, что он может дать ему окончательное определение, а, скорее, потому, что он готов дать отчет о нем. Проблема не прожить исследованную жизнь не в том, что мы можем жить, не зная, что этично, а в том, что, не задавая вопросов, как это делает Сократ, мы не будем этичными.

5. Ссылки и дополнительная информация

  • Ахбель-Рапп, Сара и Рахана Камтекар (ред.), Спутник Сократа (Oxford: Blackwell, 2006).
  • Эроусмит, Уильям, Латтимор, Ричмонд и Паркер, Дуглас (пер.), Четыре пьесы Аристофана: Облака, Птицы, Лисистрата, Лягушки (Нью-Йорк: Меридиан, 1994).
  • Барнс, Джонатан, Полное собрание сочинений Аристотеля тт. 1 и 2 (Princeton: Princeton University Press, 1984).
  • Бенсон, Хью Х. (редактор), Очерки философии Сократа (Нью-Йорк: издательство Оксфордского университета, 1992).
  • Brickhouse, Томас К.И Смит, Николас Д., Сократ Платона (Оксфорд: Oxford University Press, 1994).
  • Burkert, Walter, Greek Religion (Кембридж: издательство Гарвардского университета, 1985).
  • Купер, Джон М., Платон: Собрание сочинений (Princeton: Princeton University Press, 1997).
  • Guthrie, W.K.C., Socrates (Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 1971).
  • Кан, Чарльз Х., Платон и сократический диалог (Кембридж: издательство Кембриджского университета, 1996).
  • Краут, Ричард (редактор), Кембриджский компаньон Платона (Кембридж: издательство Кембриджского университета, 1992).
  • Моррисон, Дональд Р., Кембриджский компаньон Сократа (Кембридж: издательство Кембриджского университета, 2012).
  • Рудебуш, Джордж, Сократ, (Молден, Массачусетс: Wiley-Blackwell, 2009).
  • Деды Морозы, Герасим, Сократ: Философия в ранних диалогах Платона (Лондон: Routledge & Kegan Paul, 1979).
  • Тейлор, К.C.W, 1998, Socrates (Oxford: Oxford University Press, 1998).
  • Властос, Грегори, Сократ, ироник и моральный философ (Кембридж: издательство Кембриджского университета, 1991).
  • Xenophon: памятные вещи. Oeconomicus. Симпозиум. Апология. (Классическая библиотека Леба, Кембридж: издательство Гарвардского университета, 1923).

Информация об авторе

Джеймс М. Амбури
Эл. Почта: [email protected]
King’s College
U.S. A.

Аргумент в исследовании

Аргумент в исследовании

Микроаргумент

Микроаргумент — это наименьшая единица доказательства — индивидуальная претензия и данные, которые ее подтверждают.

Словарь

  • Заявление: Заявление о том, что вы хотите доказать, что вы утверждаете. Вы должны научиться признать претензии. Вы должны научиться писать заявления, которые ясно и лаконично излагают ваши требовать.
  • Поддержка: То, что вы представляете, по вашему мнению, побудит других принять ваше утверждение как истинное. Вы должны быть в состоянии принять претензию, рассмотреть ее и решить, что является для нее хорошей поддержкой.

Исследователи должны есть, пить и спать по заявлениям и поддержке. Выявление существенной претензии должно быть как просить конфет в детстве. Вы должны знать, как поддержать иск как знать, что утолит ваш голод.

Контекст для аргументации — научное сообщество

Бут, Колумб и Уильямс поставили это хорошо. Всегда думайте о споре с точки зрения того, что у вас есть узнал о правилах научного сообщества, проводящего опрос — из своего образования; от вашего чтения. Высшая школа — это не что иное, как обучение этим ожиданиям.

Что является хорошим аргументом?

Из Уэйн Брокриде, «Риторическая критика как аргумент» Ежеквартальный журнал выступлений 60 (Апрель 1974 г.): 166.Понятия здесь — это определение аргумента без учета контекста. в риторической критике. Брокриде применяет их к критике в этом эссе, статье, которая всем критикам следует читать.

«Под« аргументом »я подразумеваю процесс, посредством которого человек обосновывает свой [или ее] путь от одной идеи к выбор другой идеи. Эта концепция аргумента подразумевает пять общих характеристик:

  • логический скачок от существующих убеждений к принятию нового убеждения или усилению старый.
  • — кажущееся обоснование, оправдывающее этот скачок.
  • на выбор из двух или более конкурирующих требований.
  • — регулирование неопределенности в отношении выбранного требования — поскольку кто-то сделал логический скачок, уверенность не может быть ни нулевой, ни полной, [всегда вероятностью].
  • готовность рискнуть столкнуться с этим утверждением со своими сверстниками ».

Модель Toulmin

Из Стивен Тулмин, Использование аргумента (Кембридж: Cambridge University Press, 1964), стр.97-100. Обратите внимание, что вряд ли кто-нибудь в Коммуникации возвращается в Тулмин, чтобы определить свое модель. Отчасти это связано с тем, что сам Тулмин дает разные определения в , использует и в других мест, и отчасти потому, что первоначальные интерпретации в Коммуникации, искажая Тулмин, меньше бросал вызов старым способам мышления. Тебе нужно прочитать Тулмина. Дисциплины почти всегда ослабляют рамки мыслителей-новаторов, поскольку они «адаптируют» их к тому, что знакомо.

Тулмин впервые представил свое представление о том, как протекает аргумент, с помощью устройства беседа.Подумайте об этом в нашем случае как о разговоре двух исследователей:

  • Вы подаете претензию . Тулмин был бы полностью счастлив, если бы Брокриде представил претензию.
  • Ваш собеседник может принять вашу претензию (в этом случае она также может быть неадекватной. очевидный). Но, скорее всего, она спросит: «Почему вы так говорите?» Или «Что заставляет тебя говорить что? »Вы ответите доказательствами или данными , которые, по вашему мнению, удовлетворит ее вызов.
  • Ваши данные могут удовлетворить собеседника и разговор закончится или продолжится. Если это так ваши данные подтвердили ваше требование. Обратите внимание, что гарантия в этой разговорной формулировке является глагол . Он признает, что вы выбрали приемлемые данные в глазах вашего собеседника. Это предполагает, другими словами, поле аргументов, в котором вы спрашиваете себя: «Какого рода данные удовлетворит ее? »и она спрашивает:« Достаточно ли этих данных, чтобы доказать это утверждение, я сомневаюсь? » Вы оба прибегаете к аргументации, частью которой являетесь: научная дисциплина, исследовательская традиция.Таким образом, в этой разговорной конструкции ордер не является утверждением ( распространенное неправильное понимание ордера, представленного самим Тулмином и, следовательно, не неверное, но сбивает с толку), но это суждение о легитимности, которое Тулмин называет «лицензией на умозаключение». В Преимущество глагольной конструкции ордера в том, что оно напоминает нам, что ордер обычно неявно при выборе данных, и фактически появляются как предложения в аргументах только тогда, когда конкретный вопрос задает собеседник.

(Это элементы модели Тулмина, которые вам нужно запомнить. Но чтобы завершить его шесть термины:

  • Ваш разговор на этом закончится, если вы предоставите гарантированные данные в поддержку своего требования. Но может ты осечка. Ваш собеседник решает, что она ваши данные, даже если они верны, не докажите свое утверждение. Она спрашивает: «Как вы думаете, почему такие данные подтверждают это утверждение?» Ваш ответ — поддержка ордера .
  • Или ваш собеседник может сказать: «Да, но вы знаете, что есть предположения, которые вы делаете, когда вы используете эти данные для подтверждения этого утверждения, которое может быть правдой, а может и нет. Это опровержение .
  • Или вы можете ответить на вызов вашего собеседника, сузив кругозор и добавив квалификатор к силе вашего требования.)

Представляя микроаргумент

Это не могло быть проще.В презентации участвуют:

  • Исковое заявление. Это тезис абзаца.
  • Пояснение. Это может быть определение терминов в формуле изобретения или некоторая поясняющая иллюстрация.
  • Доказательство. Данные, которые, по вашему мнению, удовлетворят собеседника, занимающегося исследованиями в этой области.
  • Клинч. Переформулировка претензии, включающая доказательства и / или относящая претензию к макроаргумент, частью которого он является.

Чаще всего каждый абзац представляет собой микроларгумент. В редких случаях абзацы будут содержать множественные микроаргументы. Чаще может потребоваться достаточный объем объяснения или несколько Доказательства могут быть предложены таким образом, что один микротравматический аргумент занимает более одного абзаца. в В последнем случае убедитесь, что клинч связывает рассматриваемые абзацы вместе с претензией. Также в последнем случае в аргументе может быть дополнительный элемент — прогноз, метастазирование, в котором объясняется, что вы будете делать, чтобы доказать аргумент и как он будет организован.

Помните, нет ничего важнее претензий и поддержки.

Макроаргумент

Макроаргумент — аргумент произведения — статьи, книги, диссертации.

Словарь

  • Диссертация: Утверждение макроаргумента. Каждую статью, книгу или диссертацию будет легче напишите и докажите, имеет ли он четко сформулированный тезис.Четко сформулированный тезис — это единичный, простой или сложное декларативное заявление, которое полностью отражает то, что вы хотите доказать.
    • Хорошая диссертация не содержит «а» или «но». Таким образом, это не сложное предложение.
    • Хорошая диссертация смело заявляет о ваших претензиях. Хотя предложения, которые являются вопросительными или даже императивы могут выполнять многие функции дипломной работы, писать легче с повествовательное предложение. Исключение составляют некоторые исследования в области социальных наук, в которых вы хотите руководящий исследовательский вопрос для этой цели.Если да, убедитесь, что у него есть другой характеристика данной диссертации.
    • Хорошая диссертация не оставляет ничего, кроме того, что вы хотите обсудить. Если есть материал вне связи с тезисом, который вы хотите обсудить, у вас еще нет хорошей диссертации или нужно пересмотреть в том числе и материал.
  • Проблема: предмет сомнений. Проблема возникает из-за разбивки диссертации в аналитическом двигаться. Любой тезис будет иметь уязвимые места, которые могут стать источником сомнений.Вы работаете как ученый должен понимать вопросы, которые содержатся в вашей диссертации.
    • Проблемы с запасами: своего рода формула, которую можно изучить и использовать для выявления проблем, которые может возникнуть в дипломной работе определенного типа. Мы узнаем, например, что в статистическом Надежность и достоверность вывода — потенциальные проблемы.
    • Возможные проблемы: проблема, которая может возникнуть в случае вашей конкретной диссертации. Потенциальные проблемы могут возникнуть из-за использования выпусков акций или из-за того, что вы читаете литературе, или из вашего понимания эмпирического комплекса диссертации.
    • Актуальные проблемы: вопросы, по которым на самом деле возникают споры в исследовательской работе. Таким образом, потенциальные проблемы стали актуальными по мере того, как последовали дебаты.

Для подготовки макроаргумента

  • Определите проблемы. Это аналитическая работа. См. Возможные проблемы выше.
  • Соберите доказательства. Обычно, конечно, это включает в себя исследования, обычно нескольких видов: вторичная литература, эмпирическое исследование (помните, что эмпирическое здесь не означает количественные, но с опытом ваших наблюдательных и аналитических способностей).
  • Организуйте свой аргумент. Хорошо сформулированный тезис обычно диктует свою собственную организацию в одном двух способов. Либо актуальные проблемы становятся рамками для организации, либо исследования метод, который вы используете для упорядочивания данных (например, это отчет об экспериментальном study) дает вам организационную структуру.
  • Представьте аргумент. Принятие решений о том, что не учитывается в соответствии с требованиями представление данных, что помещается в приложения и примечания, а что в тексте, представить микроаргументы в поддержку иска.

Как работает диссертация?

Хорошая диссертация — это сразу несколько задач. Когда вы закончите свою работу, вы сможете увидеть это влияние:

  • Он устанавливает дисциплину в отношении того, какие доказательства вам необходимо предоставить.
  • Он предоставляет бритву Оккама , чтобы решить, что не имеет отношения к вашей точке зрения и может быть опущено.
  • Он предоставляет организационный образец для размещения вашей статьи.

Опровержение исследовательской претензии

Опровержение — это способ определить, почему вы не согласны с утверждением исследования, и собрать доказательства для твоя позиция.

Виды опровержения

  • Расширение аргумента: определяет неподтвержденное и обычно не сформулированное предположение о исследователь, которого вы опровергаете. Это называется «продвижение», потому что оно создает новую проблему. глубже в вопрос исследования, чем считалось ранее.
  • Counterproof: Принимает утверждения исследователя и предлагает альтернативный способ проверки претензия, предлагает альтернативные данные, опровергающие претензию. Таким образом, он предоставляет разные данные, обоснование встречного иска, которое предполагает, что утверждение исследователя неверно.
  • Выявление ошибки в рассуждении или доказательстве: выявляет недостаток научного метода или использования ложных рассуждений, которые лишают данные, используемые исследователем, их легитимность. А частый стратегия в сильно методизированных социальных научных исследованиях, реже в гуманистических исследованиях.
  • Отказ: простые контрданные. Принимает ордер-лицензию исследователя, но предлагает данные доказывая его неправоту. Относительно слабая форма опровержения. Это не решает проблему в вашем благосклонность, просто ставит под сомнение доказательство исследователя. Тем не менее, это может быть важная форма опровержения, потому что предполагает вероятность ошибки.
  • Ставить под сомнение аргумент: просто задавать вопросы, не отвечая на них. Самый слабый форма опровержения. Это все еще может подорвать веру в утверждения исследователя, но не продвигает проблема.

Представление опровержения

Хороший опровергающий аргумент принимает особую форму:

  • Укажите утверждение, с которым вы не согласны, и его важность для диссертации исследователя. Если исследователь, которого вы опровергаете, не заявлял об этом открыто, вам может потребоваться предоставить доказательства что он, собственно, и утверждает это.
  • Если вы продвигаете аргумент, укажите предположение, которое делает исследователь. и докажите, что он это делает.
  • Изложите тезис вашего аргумента .
  • Предложите необходимое объяснение вашего аргумента , особенно в том, что касается аргумента вы опровергаете.
  • Предложите доказательство вашего аргумента .
  • Clinch , вернувшись к заявлению исследователя и указав, где оно сейчас находится с вашим позиция с учетом.

Защита первоначальной претензии

Хороший исследователь быстро признает обоснованность здравого опровержения и откажется от оригинала. требовать. Но опровержение не всегда может изменить вашу веру в собственные выводы.Это стратегии ответа на опровержение

  • Опровергнуть правомерность опровержения. Вы можете возразить, что предположение вашего критика не было предположением, которое вы сделали, что вы не совершили ошибку или заявлена ​​методологическая ошибка, или что приведенное контрдоказательство не оправдывает отрицания вашего требовать.
  • Продвиньте аргумент дальше. Вы можете ответить, указав на предположение, сделанное вашим критиковать и проверять это предположение.Таким образом, вы подняли новый вопрос в линии расследования.
  • Ответьте на вызов. Если ваш критик просто указал на то, что вы не предоставили, предоставьте их.
  • Предложите альтернативное доказательство. Разработайте альтернативные данные, подтверждающие ваше требование.
  • Предложите дополнительные данные. Самая слабая форма ответа. Это не восстанавливает ваше требование и вы сейчас ведете счет со своим критиком.

Вернуться на главную страницу COMM 700

(PDF) Метод Сократа как подход к обучению

Европейский исследователь.Серия А, 2016, т. (111), Ис. 10

516

Сократ и обучение на протяжении всей жизни

Что касается истории Сократа, если что-либо можно назвать философией Сократа,

ни в коем случае не должна быть его силой для непрерывного обучения и образования. Сократ утверждал, что

человек — единственные несовершенные существа во Вселенной и что у них есть тенденция, а также способность

развиваться до совершенства (Demirci, 2012).Непрерывное обучение помогает людям достичь уровня

полноты и самореализации. В своей статье «Детерминанты обучения на протяжении всей жизни» (2016)

Синанович и Бечирович, основываясь на четырех основных принципах образования будущего Делора, определяют обучение на протяжении всей жизни

как «обучение, которое является гибким, разнообразным и доступным в разное время и в разное время».

места ». Это определение полностью укладывается в метод Сократа как таковое; гибкая учебная ситуация,

разных студентов и тем, в любом месте и в любое время.

Объясняя суть метода Сократа, мы уже упоминали основные цели

обучения и познания. Обучение на протяжении всей жизни, поиск чистого знания имеют тенденцию к достижению истины

, и цель всех интеллектуальных вопросов — не просто победить оппонента, но прийти к истине

. После этого все остальные цели будут выполнены. Если мы хотим быть политическим экспертом и если

мы правильно ответим на все вопросы о том, что такое добродетель, справедливость и мудрость, то мы победим и оппонента

.Проведя взрослые годы на улице, обсуждая и отвечая на жизненно важные вопросы

, такие как «Что такое добродетель», Сократ составил образец базовых знаний, которыми должен обладать человек

. Правильно ответив на эти вопросы, человек подготовит себя к дальнейшему обучению жизни.

Ответ Сократа на вопрос о том, что такое добродетель, заключался в том, что добродетель — это само знание, что

человек действует согласно своему знанию. Итак, если он / она знает, что правильно, а что неправильно,

он / она будет выполнять правильные действия и будет добродетельным, потому что никто не делает ничего плохого добровольно,

неправильные действия происходят от незнания.При правильном освоении обучение на протяжении всей жизни приносит пользу не только отдельному человеку, но и учреждениям или обществу. Это способ реформирования и сплоченности, и

он становится необходимым инструментом в это время быстрых изменений в различных навыках и знаниях.

Что нам показалось более интересным, так это то, что обучение на протяжении всей жизни позволяет человеку быть

хозяином своей собственной жизни и избегать любого вида подчинения. В сегодняшней жизни мы находимся в ситуации

подсознательного усвоения таких фраз, как «да, босс», «хорошо, сэр», «ja scheff», хотя у нас есть

всех возможностей для самосовершенствования и навязывания собственных правил. (Туле, 2013).Таким образом, принцип

«Познай себя» является стержневым принципом философии Сократа (Demirci, 2012).

Сократа интересовала душа. Для него образование было не обучением, а обучением.

Он пытался убедить аудиторию в том, что обучение неполное и что неисследованная жизнь не стоит

. Следовательно, процесс развития человека продолжается до самой смерти.

Именно поэтому некоторые авторы назвали Сократа «пророком обучения на протяжении всей жизни».Своим

он настаивает на обучении на протяжении всей жизни и помогает в этом процессе, он заслуживает этого ярлыка.

Практическое значение метода для современного образования

Никогда в истории человечества не было более важным воспитывать целые поколения из

выдающихся мыслителей, чем сегодня. Несмотря на то, что он восходит к древним временам, красота сократовского метода

заключается в том, что вы можете включить его в существующую учебную программу, не тратя больше уроков на

.В то время как нам необходимы пересмотренные и улучшенные методы обучения и процедуры

, мы можем извлечь пользу из метода Сократа в том смысле, что он развивает навыки мышления более высокого порядка и трансформирует умственные и учебные привычки учащихся. Выгода также очевидна из ориентации на обучение

, вызванной методом. Для учащихся, ориентированных на обучение, их главная задача

— улучшить их способности (Lam, 2011). Следовательно, они с большей вероятностью будут участвовать в обучении Socratic

, чем студенты, ориентированные на результат, которые верят, что индивидуальные способности определяют успех

, и их беспокоит, как будут оценивать их результаты.

Метод помогает учащимся контролировать себя и участвовать в метакогнитивной деятельности, время от времени «выходить на

за пределы» своего продолжающегося мыслительного процесса и наблюдать за прогрессом с различных точек зрения

. Это дает учащимся лучшее представление о том, где они находятся в процессе обучения.

3. Заключение

Метод Сократа — это подход, который может способствовать эффективному обучению студентов.

Сократ обучал своих учеников исследовать и подвергать сомнению логические принципы и убеждения, а также

критически мыслить.Метод — это педагогика, в которой используются задаваемые вопросы, диалоги и опровержения для

, помогающие учащимся критически осмыслить свое понимание конкретной проблемы. Как размышляют студенты,

Переосмысление Эленха в диалогах Платона и за его пределами Под редакцией Гэри Алана Скотта

В наши дни люди очень хорошо знают, что такое «метод Сократа». «Сократический метод» стал обозначать любую педагогику, проводимую через вопросы и ответы, в отличие от педагогики, проводимой в форме лекций.Таким образом, то, что обычно имеет значение, обычно понимается как практически любая образовательная стратегия, предполагающая перекрестный опрос учителя и ученика. Наши знания о таком методе вопросов и ответов, который унаследовал от древнегреческого философа по имени Сократ, который также известен тем, что ничего не написал сам, исходят, прежде всего, от изображения персонажа по имени Сократ в философских драмах, написанных А. Платона и, в меньшей степени, из сократических бесед Ксенофонта, комедии Аристофана и сочинений Аристотеля.Все остальные многочисленные примеры древнего жанра, известного как сократовские беседы или дискурсы ( logoi sokratikoi ), были для нас утеряны. Тем не менее, несмотря на частые ссылки на деятельность, называемую «сократовским методом» в области образования, и несмотря на уверенность, с которой эта фраза используется в общем дискурсе, было бы преуменьшением сказать, что интерпретаторы Платона не могут прийти к единому мнению об определении понятия «термин». «Метод Сократа». Действительно, ученые расходятся во мнениях даже в отношении того, имеет ли Сократ Платона метод, то есть можно ли сказать, что он обладает единой унифицированной процедурой допроса и спора, не говоря уже о той, которая является его собственностью или которой он является. создатель.Есть и другие разногласия среди тех, кто считает, что Сократ Платона обладает каким-то методом, касающимся того, что именно лучше всего характеризует то, что он делает. Помимо этого, следует снова спросить: что в этом методе является явно сократовским, возникшим у Сократа или каким-то особым образом присвоенным им, так что он должен был стать известен как «метод Сократа »?

Споры вокруг вопроса о том, использует ли Сократ в диалогах Платона какой-либо особый метод или набор методов, и, если он это делает, то, что делает этот метод или набор методов Socratic, , сохраняется независимо от того, как каждый определяет «метод Сократа».Независимо от того, предназначено ли оно для того, чтобы охватить весь путь философствования Сократа, весь его подход к проверке, перекрестному допросу и опровержению людей, которых он встречает, или оно предназначено только для улавливания какой-то одной узкой формы аргументации, разногласия возникают по поводу того, действительно ли Сократ действительно есть такой прием в диалогах Платона. Иначе говоря, большинству читателей Платона кажется что-то особенное в том, что Сократ делает в беседах, которые Платон драматизирует, и что-то особенное в том, как он это делает, но ученые были разочарованы в своих попытках свести его основные и уникальные элементы к любая простая формула.

Является ли Сократ Платона сознающим наличие особого метода и в какой степени, под которым понимается некая особая техника или некая уникальная форма аргументации, также является предметом споров. В диалогах используются различные термины в связи с манерой Сократа вопрошать и допрашивать, но ни один из них не используется Платоном последовательно, каким-либо точным или техническим способом, который узаконил бы его как ярлык Платона для философского подхода. Некоторые пытались перечислить многогранные риторические приемы, которыми Платон вооружает своего Сократа, многие из которых были заимствованы из обычных риторических практик, особенно судебной ораторской медицины, из поэтической традиции и из традиции «серийного обзора» (доступных способов мышления

), открытая мыслителями, которых мы теперь называем досократиками.Но никому не удалось выдвинуть ни один тезис о методе, используемом Сократом в диалогах Платона, без того, чтобы это утверждение не подвергалось серьезному вызову со стороны других.

Тем не менее, за последние тридцать или сорок лет для комментаторов стало довольно стандартным использовать термин «Socratic elenchus» в качестве ярлыка для философского способа Сократа в диалогах. Вторичная литература отражает беспокойство по поводу того, что называется «еленхусом» с тех пор, как Ричард Робинсон и Грегори Властос начали говорить и писать об этом в 1950-х годах, и особенно после публикации влиятельной статьи Властоса «Сократический Эленх» в начало 1980-х.1 Властос думал, что «проблема elenchus» заключается в вопросе, почему Сократ и его собеседник отказываются от исходной гипотезы, выдвинутой в ответ на одну из запатентованных Сократом «Что такое X? »ставит под сомнение и принимает ее отрицание, когда исходная гипотеза на самом деле не была опровергнута, а только продемонстрировано, что она несовместима с другими предпосылками, которых придерживается (или выдвигается) собеседник (38).

В эссе 1995 года, озаглавленном «Растворение проблемы Еленха», Хью Бенсон утверждал, что решил эту «проблему», показав, что Сократ не утверждает и не верит, что он доказал что-либо, кроме простой несостоятельности убеждения собеседника, и, следовательно, «проблема» Властоса никогда не возникает по-настоящему.2 В «Анализе Сократа Эленха профессором Властосом» Рональд Полански критиковал Властоса по другому вопросу, который повторяется Джоан Во в главе 16 настоящего тома. Он написал: «Мы вполне можем задаться вопросом, почему эти собеседники так редко отказываются от своих прежних признаний, когда обнаруживают проблемы, которые они вызывают у них. Это важный вопрос, и мы можем ожидать, что Властос рассмотрит его. Но на самом деле это его совершенно не занимает »3.

Центральным в этой дискуссии по поводу описания Властом« elenchus »был вопрос, почему поиск определений добродетелей играет такую ​​ключевую роль в методе креста Сократа. — исследование и опровержение, поскольку метод, который Властос назвал «elenchus», никогда не кажется адекватным задаче формулирования определения какой-либо из добродетелей или даже достижения согласия относительно того, что могло бы сделать определение адекватным.Возможно, что более важно, Бенсон и другие критиковали Властоса за то, что он приписал методу Сократа ярлык, который ему не дают ни Сократ, ни Платон.

В своем эссе «Растворение» Бенсон критиковал Властоса за то, что он не ограничил свои общие выводы одним диалогом, в котором он, кажется, находит эту «проблему»: Gorgias. В своих «Размышлениях», в ответ на комментарий Ричарда Краута к его статье «Socratic Elenchus», Властос признал, что он, возможно, делал общие выводы из Gorgias; , но в пересмотренной версии оригинальной статьи, опубликованной в Socratic Studies, под редакцией Майлза Бёрньита, Властос не ограничивает свои притязания на Gorgias, , но снова основывает свой общий взгляд на «elenchus» на том, что он находит там.4 Но это не единственные трудности с понятием «elenchus».

Принципиально неясно, должен ли «elenchus» относить

к процессу (в этом случае это могло бы означать «перекрестный допрос», «поставить

испытание», «доказать , »Или« указать ») или результат (в этом случае это может означать« посрамить »,« опровергнуть »или« доказать »). Короче говоря, нет общего согласия относительно «elenchus» и, следовательно, нет единого мнения относительно его использования в диалогах.Встречается ли «elenchus» только тогда, когда используется форма слова elenchos (или одного из родственных ему глаголов)? Происходит ли «elenchus» только в тех случаях, когда Сократ приводит собеседника к явному признанию своего невежества или недоумения ( aporia )? Или «elenchus» происходит каждый раз, когда демонстрируется несоответствие в убеждениях или мнениях собеседника, независимо от того, признает ли собеседник или даже кажется, что осознает это?

Или «elenchus» следует понимать как любую форму сократовского допроса, которая «подвергает испытанию» характер или убеждения кого-либо? Или «elenchus» означает скорее какое-то опровержение? И если да, то может ли сократовское опровержение быть осуществлено с помощью иных средств, кроме аргументов, например, с помощью мифа или рассказа? Можно ли расширить значение слова «elenchus» настолько широко, чтобы оно включало в себя любой стиль разговора в форме вопросов и ответов? Наконец, мы могли бы задаться вопросом — как это сделал Властос, — почему Платон не «крестил» или не окрестил способ философствования Сократа этим ярлыком, если он считал, что это лучше всего описывает то, что Сократ делает в диалогах? 5 И если это слово «elenchus». не являясь уникальным для Сократа и не лучшим термином для описания сократовской аргументации в целом, мы все же можем задаться вопросом, что, по-видимому, Платон считает наиболее характерным для подхода Сократа, который он изображает в диалогах.

По большей части Властос, его последователи и многие из его критиков сосредоточили внимание на логических особенностях аргументов, в которых используется перекрестный допрос и в которых происходит опровержение, пытаясь определить, использует ли Сократ только одну форму аргумента6 или более одного, 7 независимо от того, являются ли посылки в «an elenchus» самоочевидными, взяты ли они из полученного мнения ( endoxa ) или приводятся каким-либо иным образом, и действительно ли Сократ считает, что он опроверг первоначальное утверждение собеседника вера (опровержение).Имеет ли он право использовать опровержение в качестве предпосылки для продолжения или контраргумента, также является предметом споров. Возможно, этот акцент на логике аргумента слишком узок, чтобы охватить или охарактеризовать всю тактику Сократа в диалогах Платона. Возможно, чем больше внимания уделяется более крупным целям Сократа в отношении персонажей, с которыми он сталкивается, тем менее единообразным и универсальным кажется его метод в различных «тематических исследованиях», которые Платон инсценировал для потомков.

Несмотря на отсутствие единого мнения относительно значения слова «elenchus», комментаторы после Властоса начали ссылаться на «Socratic elenchus» как на ярлык для столь же двусмысленного «метода Сократа», не имея возможности показать, что этот метод является своего рода техники (или techne ¯ ) и не имея возможности точно сказать, какие именно навыки для этого требуются. Хотя его толковали по-разному, после Властоса широко распространено предположение, что узкоспециализированная форма аргументации, называемая «Socratic elenchus», дает название уникальной процедуре или цели сократовского допроса и аргументации.Эссе в этом сборнике представляют собой развернутый диалог со многими проблемами, на которые обращает внимание формула Властоса —

ction. Каждый из различных авторов в долгу перед работой Властоса, независимо от того, преследует ли автор интересы самого Властоса или не согласен с его подходом или его выводами. Внимание, которое привлекла его статья, подтверждает, что Властос приложил руку к важному вопросу платонической науки. Но мы надеемся, что, переосмыслив сократовский метод, этот сборник послужит переориентации обсуждения разнообразных стратегий и тактик, используемых Сократом в диалогах Платона, и породит новые научные исследования в ранее игнорировавшихся аспектах этой темы.Многие из включенных здесь эссе являются первыми шагами к тщательному пересмотру того, что Сократ делает в диалогах Платона, и метода Платона изложения его собственной письменной философии.

Читатели быстро заметят, что включенные здесь авторы очень по-разному подходят к вопросу о методе Сократа. Некоторые из эссе ставят под сомнение пригодность elenchos для характеристики наиболее важного аспекта того, что Сократ делает с большинством собеседников, а в нескольких из es-

говорится о подробном исследовании других тактик, которые Сократ использует с людьми, с которыми он сталкивается.Другие авторы предлагают новые взгляды на метод Сократа. Очерки Джеймса Лешера, Гарольда Тарранта, П. Кристофера Смита и в некоторой степени У. Томаса Шмида предлагают другие термины для метода исследования Сократа или его манеры аргументации. Лешер и Хайден Осланд прослеживают сходство между методами Сократа и методами, присущими другим практикам, распространенным в то время, показывая, что elenchos не полностью или частично сократовский.

Почти все эссе в этом томе пытаются обратить наше внимание на проблемы, связанные с методом Сократа, за исключением тех, на которые обращал внимание Властос, хотя в половине эссе проводятся расширенные дискуссии, касающиеся «elenchus», в конкретных диалогах.Каждое из этих восьми эссе, посвященных конкретным диалогам, так или иначе поднимает вопрос, почему Платон заставляет Сократа использовать определенную тактику, которую он использует с определенными персонажами, и в определенных контекстах, в которых он их использует. Более чем одно эссе — по крайней мере, написанное Мишель Карпентер и Рональдом Полански, а также комментарий Томаса Брикхауса и Николаса Смита — наводит на мысль, что у Сократа вообще нет метода, с помощью которого он спорил бы и исследовал.

Разнообразие точек зрения на эту увлекательную тему свидетельствует о разнообразии научного подхода к вопросам и проблемам, связанным с сократовским методом, в частности, и интерпретацией диалогов в целом.Ученые-платоновцы пытались самыми разными способами охарактеризовать методы философа, допроса и опровержения других, исследования философских тем и построения аргументов для различных позиций по этим вопросам. В этом сборнике представлено большинство основных подходов или школ интерпретации. Цель этого — наладить диалог друг с другом философов, которые разделяют интерес к Платону и Сократу, которого он изображает, но которые принципиально расходятся во мнениях по вопросам методологии и, следовательно, относительно того, как относиться к методам философствования Платона или Сократа. .

Каждый из четырех разделов книги состоит из трех эссе, за которыми следует ответ, написанный кем-то с другим подходом к интерпретации. В результате получился живой разговор, который должен предложить что-то интересное для всех читателей Платона и учеников Сократа. Следует отметить, что авторам первых трех глав в каждом разделе не предоставляется возможность отвечать своим комментаторам, и это позволяет критикам оставить последнее слово. Но я считаю, что читатели смогут сами судить, насколько уместна и насколько разрушительна критика в каждом случае, и, таким образом, читателям также предоставляется возможность самостоятельно принимать решения относительно справедливости критики, высказанной в ответных главах.Представляя различные подходы к интерпретации в диалоге друг с другом, этот том позволяет читателям увидеть, как разные школы интерпретации относятся к одной и той же проблеме. Внутренние разногласия между авторами этих шестнадцати эссе кажутся подходящей платонической стратегией, поскольку такие внутренние разногласия и дебаты характерны для самих диалогов Платона.

Очерки в первой и второй части пересматривают по-разному ключевые термины, которые использовались для описания метода аргументации Сократа: elenchos (и родственные ему), epago¯ge¯, dokimasia, и экзетаз. В самом деле, некоторые даже спорят, есть ли в диалогах Сократа из Платона метод в чем-либо близком к тому, что мы понимаем или подразумеваем под этим термином сегодня. Первые два исследования показывают, в какой степени формы философской аргументации, используемые Сократом в диалогах Платона, вытекают из условностей, уже установленных в других дискурсивных традициях: поэзии, судебно-медицинском ораторском искусстве и «серийном обозрении», традиции, заложенной Парменидом. Джеймс Лешер показывает, насколько широко значение elenchos слов могло варьироваться в трудах предшественников Платона, а Хайден Осланд показывает, насколько способ, которым Сократ рассуждает в диалогах (как Платона, так и Ксенофонта), обязан своей структуре и цели. к условностям судебной практики.В обоих эссе исследуются текстовые основы исторического расположения и оценки использования Платоном этих терминов.

«Parmenidean Elenchos » Лешера прослеживает значение elenchos от Гомера до Платона, утверждая, что «трудно принять дизъюнкцию

Ферли на« стыд »или« опровержение »как удовлетворительное объяснение значения . elenchos от Гомера до Сократа »(21). Он показывает, как значение elenchos слов меняется от «позор» к «оспаривать» или «проверять», «показывать» или «указывать», «подвергать перекрестному допросу», «доказывать» или «доказывать». к доказательству », к« опровергнуть ».«Это множество значений для elenchos в пятом веке, — пишет он, — таким образом, представляет собой процесс бифуркации, который можно наблюдать в других местах греческого и латинского языков» (27). Не имея окончательной этимологии для elenchos elencho¯ ), и в силу различных этимологических линий, простирающихся от до elenchos Гомера и Гесиода и ho elenchos Пиндара, невозможно знать, Лешер заключает, добавил ли Гомер коннотацию стыда или же это означает сужение более ранних коннотаций.Помимо иллюстрации того, насколько широко значение elenchos слов могло варьироваться в классический период, он утверждает, что Парменид использовал elenchos в Fr. 7 его стихотворения не может означать опровержение, то есть центральное значение, которое оно часто имеет в диалогах Платона, а скорее должно означать «испытание человека для определения его или ее правдивости или невиновности» (25). Он приходит к выводу, что смысл «исследовать» или «подвергнуть кого-то или что-то испытанию» все еще очень сильно присутствует в elenchos Платоновского Сократа.

Хайден Осланд «Криминалистические характеристики сократовской аргументации» тщательно прослеживает сходство по форме и цели между сократовской аргументацией и традиционной судебной аргументацией в пятом и четвертом веках. Посредством этого подробного сравнения Осланд устанавливает множество способов, которыми спорный способ аргументации Сократа прочно укоренен в практиках и процедурах судебного дискурса и во многом им обязан. Он показывает, что различия между ними больше связаны с дружелюбным поведением Сократа и его заботой о собеседниках, чем с какой-либо особой формой аргументации.Следовательно, эссе Осланда, как и эссе Лешера, обязательно заставит читателей задуматься: что же такого Сократического в «Socratic elenchus»? Хотя Осланд признает, что Сократ трансформирует часть того, что он унаследовал, так что это уже никогда не будет прежним после него, он сомневается, что Сократ точно и справедливо считается отцом современной логики или даже тем, кто изобрел индуктивный метод. Он показывает, что многие приемы, которые ранее считались элементами «метода Сократа», являются, как он выражается, «литературным применением относительно неспециализированных принципов или даже специализированными техниками, которые используются дома в нефилософской дисциплине» (38).Осланд заключает, что именно поэтическая, риторическая традиция и атмосфера жесткой конкуренции в политической жизни того времени,

, гораздо больше, чем озабоченность «окружающими теоретическими противоречиями», сформировали манеру речи Сократа в диалогах Платона.

Гарольд Таррант исследует появление elenchos и его родственников в диалогах, которые, как считается, были составлены Платоном до Republic, , чтобы показать, что эти термины встречаются не так часто, как описание Сократа или его метод допроса.Таррант утверждает, что помимо Gorgias, Euthydemus, и Hippias Major — диалогов, в которых занятия собеседников Сократа могут объяснить относительную частоту слов elenchos — эти термины не очень часто используются в диалогах Властос считает «ранним» и никогда не описывает что-то уникальное в методе Сократа. Вопрос Тарранта к Властосу, по-видимому, таков: поскольку elenchos, слова встречаются достаточно часто в диалогах, чтобы подтвердить, что Платон мог бы использовать их явно для описания метода Сократа ¬допроса, если бы он хотел, чтобы его аудитория истолковывала это как важнейший элемент создания Подход Сократа уникален, тогда почему он этого не делает? Более того, Таррант пытается показать, что elenchos слова описывают встречи между соперниками, враждебными друг другу, и, следовательно, их нельзя с полным основанием расширять как общее описание метода Сократа.Изучая собственные размышления Сократа о его манере допроса в «Извинении», Таррант предполагает, что экзетазис может быть более подходящим термином для допроса философом дружественных собеседников, чем то, что он рассматривает как высококонкурентные контексты. в котором задействовано elenchos слов.

В своем проницательном ответе на главы 1–3 Чарльз Янг предлагает проницательную — а иногда и критическую — точку зрения, которая подчеркивает сильные и слабые стороны аргументов каждого автора.Что касается статьи Лешера, например, он отмечает, что, несмотря на богатое методологическое наследие Парменида, ни один из его последователей просто не перенимает метод серийного обзора, не адаптируя его и не изменяя для своих целей. Он также отмечает, что ни в одном из отрывков, которые Лешер цитирует из Платона, чтобы проиллюстрировать сходство процедуры с парменидовым elenchos , сам Платон не использует форму слова elenchos для описания всей процедуры.

Янг называет работу Осланда «полезным исправлением случайной тенденции философских аналитиков читать диалоги Платона более или менее изолированно» (81).Янг рассматривает исследование Осланда как указание на необходимость и преимущества, которые можно извлечь из дальнейшего исследования сходства и различий между аргументацией Сократа и формами аргументации в судебной практике. Янг менее хвалит работу Тарранта, в первую очередь потому, что он подозрительно относится к компьютерным счетам и к самому понятию «стилистической особенности», но также потому, что он не убежден, что elenchos описывает только конфронтационный обмен, в то время как exetasis описывает только дружеский, отзывчивый.

Очерки во второй части пытаются переключить наше внимание с проблемы Властоса на различные другие проблемы, связанные с методом Сократа. В главе 5 Мишель Карпентер и Рональд Полански утверждают, что научное понимание метода перекрестного допроса Сократа должно быть расширено за пределы узкого «взгляда на логику электрического опровержения» (90). Их эссе показывает, что методы Сократа не подходят ни для одной формы и не служат только одной общей цели. Они приводят несколько примеров опровержений, которые ранее не принимались во внимание, и утверждают, что опровержения Сократа гораздо более часты и разнообразнее по форме, предмету и целям, чем это обычно предполагалось.Обзор примеров опровержения в эссе показывает, что Сократ действительно размышляет о методе, шагает за Власта (см. Примечание 5), но что его размышления довольно локальны и зависят от контекста. Авторы также приводят доказательства того, что опровержения Сократа нельзя рассматривать как направленные исключительно на мнения или убеждения, поскольку иногда они начинаются до того, как было выдвинуто какое-либо мнение или убеждение. Они утверждают, что методология Сократа всегда приспособлена к конкретному собеседнику в конкретных обстоятельствах, поэтому на самом деле неуместно говорить о нем как о едином, единственном, постоянном методе.

«Проблемы с сократическим методом» Хью Бенсона также пытается отвлечь внимание ученых от логической формы elenchos , потому что, по его мнению, тезис Властоса о том, что Сократ доказывает очевидное опровержение и ложность, просто не подтверждается. Согласно Бенсону, Сократ может быть истолкован только как доказывающий несостоятельность убеждений собеседника, если мы не приписываем ему неправдоподобные взгляды. Независимо от того, растворена ли проблема Властоса или неразрешима, в этом эссе Бенсон желает привлечь внимание ученых к «двум другим проблемам с сократовским методом, которые Сократ явно обсуждает в ранних диалогах» (101).Он утверждает, что более фундаментальной, чем «проблема elenchus» для философской деятельности Сократа, является проблема признания эксперта или того, кто знает, не будучи осведомленным, что Бенсон называет проблемой Charmides , и проблемой прихода чтобы знать то, чего он не знает, он называет это проблемой Meno . Бенсон заключает, что реальный вызов Сократу, как его изображает Платон, не имеет ничего общего с использованием какого-либо конкретного метода, а скорее касается фундаментального вопроса: как искать знания, которых ему не хватает?

«Эленктическая интерпретация и Дельфийский оракул» Марка Макферрана исследует происхождение призвания Сократа от имени бога Аполлона, утверждая, что философ считает себя категорическим долгом философствовать.Из нескольких слов, сказанных ему дельфийским оракулом, Сократ выводит свое благочестивое обязательство проверять тех сограждан, которые считают себя мудрыми. Макферран утверждает, что Сократ приходит к пониманию огромной пользы, которую процесс исследования с помощью elenchos дает практикующему как противоядие от высокомерия, и поэтому философ превращает описательное высказывание оракула в предписывающую команду. Эссе предполагает, что главный урок этой истории из Платона «Апология Сократа » состоит в том, как Сократ здесь «соединяет рациональное исследование с религиозным« откровением »оракула» (115).По мнению Макферрана, Сократ вынужден неоднократно пытаться опровергнуть свою мудрость, и он использует elenchos , чтобы постоянно напоминать себе

о своем невежестве, при этом все больше и больше приходит к знанию того, чего он не знает, и к сбору индуктивных доказательств для определенного ядра. убеждений, которых он уже придерживается.8

Основная позиция, которую разделяют Томас Брикхаус и Николас Смит в их главе, комментируя предыдущие три эссе, объявляется знаком вопроса, который они ставят в конце названия: «Сократические Эленхо? ». Они считают, что« не существует такой вещи , как «Socratic elenchos » »(147).Используя разногласия между аргументами Бенсона, Макферрана, Карпентера и Полански, чтобы подчеркнуть отсутствие консенсуса среди интерпретаторов, они утверждают, что, хотя очень заманчиво объединить все аргументы Сократа под одним заголовком, «the elenchos» , »нет« ничего в текстах Платона », что заставляло бы делать такую ​​группировку. Фактически они приходят к выводу, что внимание к «проблеме elenchus», вызванное статьей Властоса, «отвлекло нас от миссии Сократа, которая и сделала Сократа тем, чем он был» (156).Они говорят, что эта миссия состоит в том, чтобы жить исследованной жизнью, жизнью, доступной каждому, без предварительного обучения каким-либо специальным навыкам, жизнью, посвященной всем формам аргументированных аргументов, направленных на освобождение от невежества и поиск мудрости.

Очерки в третьей части исследуют сократовскую аргументацию в конкретных диалогах как изнутри, так и вне рубрики elenchos. Главы 9–12 посвящены Клитофону, Евтидему, Лисию, и Филибусу, , а эссе в главах 13–16 исследуют Хармид с четырех различных точек зрения.Франсиско Гонсалес утверждает в главе 9, что мощная критика Клитофонтом метода Сократа поднимает неизбежный вопрос, который его эссе ставит перед Платоном: а именно: метод философствования Сократа, изображенный в диалогах, может только увещевать людей стремление к философии, не имея возможности указать направление к дальнейшим целям или даже указать конкретный путь, по которому следует идти к достижению добродетели? Затем, используя дискуссию Сократа с братьями Дионисодором и Евтидемом в Евтидеме , Гонсалес утверждает, что для Сократа предлагать любую цель, выходящую за рамки философской деятельности, означало бы свести философию к чисто инструментальному благу, когда для него это хорошо в себе.Он приходит к выводу, что многие, если не все, диалоги Платона являются протрепсивными, но важно видеть, что наставления, содержащиеся в диалогах, не являются пустыми или бесполезными, по словам Гонсалеса, потому что «обращая нас к стремлению к добродетели и мудрости. , »Диалоги« уже предоставляют их ». Он продолжает: «Философия не является чем-то полностью отличным от того, что она преследует» (179–80). Философия для Сократа — это деятельность, которая, как позже выразился Аристотель, имеет самоцель.

В главе 10 Франсуа Рено пытается показать, как Сократ использует elenchos , чтобы смирить или наказать своих собеседников, чтобы очистить их от их ложного самомнения и обратить их в сторону философии. Внимательно изучив подход Сократа к Лисию в одноименном диалоге, Рено показывает, как внимание к драматической форме и контексту является неотъемлемой частью раскрытия этического измерения диалога, потому что этический аспект elenchus и драматическая форма диалога по его словам, неразрывно связаны.Рено возражает против Властоса, что процесс elenchos и процесс майевтики также взаимосвязаны. Он показывает, как Сократ подвергает испытанию и опровергает как Лисия, так и Менексена, но утверждает, что форма, которую принимает каждый elenchos , настроена или адаптирована для его конкретного объекта.

Кристофер Смит исследует аргументацию Philebus с целью показать, что этот диалог, как и Phaedo и Phaedrus , на самом деле не касается его явной темы, которая в данном случае является удовольствием, а скорее касается показать, «как обезопасить от софистического опровержения собственные аргументы по любому предмету» (200).Смит утверждает, что движение Philebus является скорее объяснительным, чем опровергающим. Согласно его интерпретации, Philebus , по сути, является диалогом о трех различных методах аргументации: софистическом диспуте, философской диалектике и манере Платона представить эти два, которые, по словам Смита, наиболее подходящим образом истолковываются как dialegesthai, или « говорить до конца. » Согласно Смиту, Платон использует этот метод аргументации, потому что «проговаривание чего-либо» оставляет вопросы в конечном итоге неопределенными или неубедительными и требует, чтобы разговор был бесконечным.Смит утверждает, что Платон показывает, как «неопровержимые аргументы», созданные для преодоления софистических стратегий, направленных на то, что он называет двусмысленностью названий слов и логических категорий, которые они должны накладывать на реальность, рухнут сами по себе, потому что разрушение неизбежно во всех подобных системах. классификация (215).

Комментарий Ллойда Герсона к главам 9–11 подвергает ряд резкой критике непризнанным предположениям, которые, по его мнению, лежат в основе всех трех эссе (хотя некоторые из его критических замечаний могут быть адресованы комментаторам, выходящим за рамки настоящего тома).Герсон посвящает первую часть своего эссе расширенному обсуждению нескольких проблем, горячо обсуждаемых сегодня среди толкователей Платона. Он продолжает исследовать различия между доктринальными интерпретациями и недогматическими подходами к диалогам. Он отличает интерпретаторов, у которых есть то, что он называет «сильными» теориями того, как драма диалога соотносится с его философскими учениями, от тех, кто рассматривает драматические и литературные особенности как значимые только в «слабом» смысле. Герсон продолжает аргументировать теорию, которая стала известна как «девелопментализм» как наиболее удовлетворительный способ объяснения различий между диалогами, и эта теория является центральной в описании Властоса «elenchus».Герсон наказывает «недогматиков» за то, что они уделяют так много внимания драматическим деталям, когда они не претендуют на то, чтобы верить, что в них можно обнаружить какие-либо положительные взгляды, и за то, что они полагаются на такие термины, как «ранний» и «апоретический» (как образ «Ранний»), когда они утверждают, что отвергают веру в теорию развития Платона.

Четыре эссе по Charmides представляют собой недавнюю работу над диалогом, который ранее не получал достаточного внимания во вторичной литературе, как указывает Джеральд Пресс в своей главе.Читатели должны получать прибыль от рассмотрения диалога с четырех разных точек зрения бок о бок. И поскольку диалог Charmides не очень хорошо вписывается в хронологию разработчиков, которая делит диалоги на «ранний», «средний» и «поздний» периоды, это снова поднимает вопрос о развитии Платона и теория девелопментализма, которую защищает Герсон. Мало того, что поиск определения so¯phrosune¯ в Charmides заканчивается апоретически, но, как указывает Пресс, вторая половина диалога представляет собой своего рода абстрактное «теоретическое» обсуждение, которое обычно не встречается в диалогах. считается «ранним» (253).

В главе 13 Том Шмид сосредотачивается на диалектическом аргументе в Char¬mides , чтобы показать, что «стандартные представления о диалектике недостаточно объясняют типичную неспособность Сократа вовлечь своего собеседника, измеренную стандартом, установленным в Sophist 230a – d »(235). Шмид утверждает, что, поскольку Charmides фокусируется на психотерапевтических аспектах elenchos, этот диалог многое раскрывает о том, как Сократ использует диалектику для достижения своих образовательных целей.Как в драме, так и в аргументах, согласно Шмиду, Чармид иллюстрирует четыре способа, с помощью которых сократовская диалектика намеревается «вовлечь собеседника в философское самовыражение и направить его к философской жизни и членству в философском сообществе

. нити »(235). Шмид показал, что это усилие дает как положительные, так и отрицательные результаты.

Джеральд Пресс в главе 14 пытается прояснить точные шаги, предпринятые в длинных elenchos с Критиасом от Charmides 162 до 175, и объяснить критические факторы, которые повлияли на решение Платона построить этот аргумент

в пути он делает.Пресса показывает, как литературные, драматические и исторические факторы влияют на ход аргументации в данном конкретном случае: характер Крития, исторические и политические события, потребность Сократа разоблачить как невежество Крития, так и отсутствие у него «sophrosune» , и цель Платона показать ловушки эпистемической утопии, о которых мечтает Критий. Согласно Press, все эти факторы влияют на форму и суть аргументации в этом диалоге. Эссе завершается предложением о том, что такой анализ необходим и целесообразен при анализе любых аргументов в диалогах.

В главе 15 Джон Карвалью исследует влияние практики elenchos на своего практикующего, уделяя особое внимание его применению в поисках самопознания. По его мнению, Чармид , кажется, показывает, что перекрестный допрос и опровержение предназначены для обеспечения последовательности, а не определенности в Сократе, и что эта последовательность всех его убеждений и предпосылок, а не какой-либо конкретный набор убеждений или предпосылок. , это то, что делает Сократа уникальным среди своих сверстников.Карвалью серьезно относится к идее, что «формирование добродетельного характера, а не формирование позитивной моральной доктрины, является конструктивным эффектом метода Сократа» (267). Карвалью отличается от позиций, занятых Шмидом и Прессом, в том смысле, что он считает, что Сократ намеревается опровергнуть собеседника только тогда, когда его убеждения противоречат друг другу —

тент. В эссе используется статья Charmides , чтобы показать, как сократовский перекрестный допрос

,

и опровержение могут формировать человеческий характер посредством постоянной практики.

В заключительной главе тома Джоан Во подчеркивает общую нить в трех эссе Шмида, Карвальо и Пресса о Charmides , а именно, что все три автора видят, «что elenchus может изменить характер те, кто подвергается этому, потенциал, который многие, кто ¬ обсуждает elenchus, похоже, упускают »(286). Она считает тезис Карвалью ценным исправлением для тех, кто считает Сократа (анахронично) «позитивно« христианином »» (286).В своем собственном анализе она признает, что перекрестный допрос и опровержение действительно могут быть инструментами для формирования и проверки характеров тех, кто участвует в нем, но Во отмечает, что эти преимущества теряются для большинства собеседников Сократа в диалогах Платона.

Безусловно, Критий и Чармид не получают выгоды от сократовского еленха, поскольку их позорное поведение как часть Тридцати ясно показывает поведение, которое было бы хорошо известно ранней аудитории Платона. Во предполагает, что родственники Платона не могут извлечь выгоду из этого обмена с Сократом, потому что они, как и многие их современники, не обладают ясным представлением о душе или себе.По ее анализу, Charmides выполняет работу, которая является предпосылкой для терапевтического использования elenchus, отмеченного Шмидом, Карвалью и Прессой: показать аудитории — как в , так и из диалог — что они есть сильно запутался в отношении себя, знания о себе и о so ¯ phrosune ¯. До тех пор, пока они не прояснят эту путаницу, они не смогут дать ответы на вопросы Сократа или отстоять общепринятые убеждения или нетрадиционные, если на то пошло.Что еще более важно, они не будут готовы, не захотят или не смогут понять идею psuche¯ , которая стала идентифицироваться с Сократом.

Подобно комментарию Герсона в главе 12, ответ Во на эти три главы предваряется развернутым обсуждением вопросов интерпретации Платона. В ее эссе сформулированы некоторые проблемы, связанные с подходом, выдвинутым Жерсоном, и защищен противоположный способ чтения диалогов Платона. В эссе утверждается, что современная философская дисциплина, интересующаяся только философскими аргументами, а не литературой, рассматривает «философию» как набор проблем, требующих решения, и это определенно не phi¬losophia у Платона.Напротив, в мире Платона философия возникает из обычного разговора, и более умозрительные переходы диалогов к метафизике, кажется, всегда возвращаются к весьма практическому вопросу: как следует жить своей жизнью? Для Во, как и для многих других авторов в этом томе, Платон не просто представляет своей аудитории набор проблем или набор доктрин, которые он хочет, чтобы они просто приняли как истинные; скорее, он представляет своим зрителям драмы, вызывающие воспоминания о космосе, , космосе, , оживленные разговорами и философией. Но даже в этом мире, в котором слышно много разных точек зрения, эти диалоги, независимо от темы, кажутся своей аудитории гораздо больше, чем они когда-либо рассказывают им .

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.