Нигилизм это философская: Нигилизм | Философский словарь

Нигилизм | Философский словарь

(лат. nihil – ничто) – исходно – одна из характерных черт буддистской и индуистской философии. Согласно присущему…

(лат. nihil – ничто) – исходно – одна из характерных черт буддистской и индуистской философии. Согласно присущему им Н. (или пессимизму), в посюстороннем мире в принципе не присутствует изначальная реальность, ибо она не имеет имени и формы; оформленной же и получившей имя является приносящая страдания иллюзия. Жизнь, таким образом, выступает ничем иным как нескончаемой сменой рождений и смертей, лишенной смысла и назначения. Спасение человека суть спасение от жизни.

В истории философии европейского типа Н. воплощался в ряде разнокачественных версий:

I) Универсалия неклассической европейской культуры, последовательно анти-рационалистическая философская концепция, мироощущение и поведенческий принцип, фундированные акцентированным отрицанием (в смысле хайдеггеровской “негации”) тех или иных социокультурных оснований. Как особый термин “Н.” был введен в оборот немецким философом Ф.Г.Якоби в его послании к Фихте (1799). Слово “Н.” приобрело широкую распространенность среди интеллектуалов Европы после осмысления богоборческих интенций Великой французской революции и во многом благодаря роману И.С.Тургенева “Отцы и дети” (1862). Ницше, заимствовав термин “H.” y Тургенева, обозначал им явление, связанное с переоценкой всех высших ценностей, т.е. именно тех, которые только и наполняют смыслом все действия и стремления людей. Как отмечал Ницше, “… нигилизм петербургского фасона (что означает истовую веру в неверие, готовую принять за это любые муки), эта горячность свидетельствует в первую очередь о потребности в вере…”. По Ницше, нет больше ничего, во имя чего следует жить и к чему надо было бы стремиться: “что означает нигилизм? То, что высшие ценности теряют свою ценность, нет цели, нет ответа на вопрос зачем”. Вместе с исчезновением страха перед человеком уходит и безусловная любовь к нему. H. y Ницше суть порождение трагического распада мира на бытие и смысл. Н. может быть преодолен лишь посредством имманентизации человеком идей “воли к власти” и “вечного возвращения”. Таким образом, H. y Ницше, выступая в ипостаси не идеологии, а метафизики, преследовал цель обоснования жизнеутверждающих принципов, обозначения “нового пути к “Да”. Согласно Ницше, традиционный европейский Н. шопенгауэровского типа характеризуется стремлением к жизни “в согласии с целями, установленными извне”. Русский же Н., по Ницше, “научившись не доверять какому-то одному авторитету… стремился найти другой”. По замечанию Ницше, люди привыкли полагать опорой “если не Бога и не науку, то совесть, разум, общественный инстинкт или историю”, рассматриваемые как “имманентный дух с присущей ему целью, на чью милость можно положиться”. Осознание же того, что внешнего целеполагания нет, как и нет внешнего для человека мирового порядка, результируется в отказе людей от попыток осмысления чего-либо, лежащего вне пределов посюсторонней субстанции бытия. Тем не менее, нередко, с точки зрения Ницше, философы и мечтатели измысливают “в качестве истинного мира новый мир, потусторонний нашему” в сравнении с каковым наш мир полностью обесценивается. И лишь когда человек осознает то, что и этот якобы “подлинно-истинный” мир – не более чем творение рук человеческих, компенсация неосуществленных желаний, – вот тогда, по Ницше, и начинается подлинный Н. Любая картина мира утрачивает смысл, а сам этот мир полагается единственно-данным, хотя и бесструктурным, бесцельным и лишенным ценности. По Ницше: “Сознание отсутствия всякой ценности было достигнуто, когда стало ясным, что ни понятием “цели”, ни понятием “единства”, ни понятием “истины” не может быть истолкован общий характер бытия… Недостает всеобъемлющего единства во множестве совершающегося: характер бытия не “истинен”, а ложен… в конце концов, нет более основания убеждать себя в бытии истинного мира… Коротко говоря: категории “цели”, “единства”, “бытия”, посредством которых мы сообщили миру ценность, снова изымлются нами – и мир кажется обесцененным”. Обесцененным – в смысле того, что ему (миру) вообще бессмысленно приписывать какую бы то ни было ценность /как, например, приписывать массу буквам алфавита – А.Г., T.P./. Как же акцентированно утверждал сам Ницше, именно состояние ума как нуждающегося в цели, должно быть преодолено. Таким образом, Н., по Ницше, предполагает картину мира, предельно лишенную иллюзий; картину миpa, радикально враждебного всевозможным человеческим устремлениям; картину мира, лишенного всякого – в т.ч. и морального – порядка. Согласно Делезу (“Ницше и философия”), всеобщая история являет собой переход от предыстории к постистории. В интервале между данными полюсами процедуры культурной дрессировки были призваны превратить изначально первобытное животное в “индивида суверенного и дающего законы”, в субъекта, способного осуществить кантовское “управляем именно мы”. История не достигла своей цели: возник человек озлобленный, человек больной; болезнь эта называется “Н.”. Излагая ход мыслей Ницше, Делез отмечает: последний человек, “уничтожив все, что не есть он сам”, заняв “место Бога”, оказался отвергнут всеми и всем. Этот человек должен быть уничтожен: настал момент перехода от ничто воли (болезнь Н.) к воле к ничто, от Н. незавершенного, болезненного и пассивного к активному Н. (Не случайно, что Хайдеггер усматривал одну из заслуг Ницше в том, что тот осмыслил Н. как принцип, логически центрирующий на себе европейскую историю.) В психоанализе Н. понимался как результат разрушения баланса между гнетущим ханжеством традиций и буйством бессознательного. В рамках как французского (Камю, Сартр), так и немецкого (Ясперс) экзистенциализма Н. трактуется как изначальная бытийная данность. Постулирование роли Н. как значимого основания перспективных мыслительных подходов осуществили Адорно в своей “негативной диалектике” и Маркузе (стратегия “Великого Отказа”). Н. требует многомерного и радикального самооправдания от всякой (в первую очередь, утонченной) культуры: по саркастической оценке Мертона, нигилисты – это те, кто “не верует в Бога” и “не ходит в баню”.

II) В современной философии, культурологии и психологии европейский Н. второй половины 20 в. может ассоциироваться с рядом интеллектуальных феноменов:

1) С теоретическими установками, присущими определенной генерации европейских мыслителей: так, стиль Фуко, внешне отвечая позитивистским критериям (работа с многочисленными архивными документами, первичными текстами и т.п.), фундирован пафосным Н. по отношению к пониманию фактов в позитивизме. По мысли Фуко, “если интерпретация никогда не может быть завершена, то это просто потому, что нечего интерпретировать. Не существует никакого абсолютно первого объекта интерпретации, поскольку по сути все уже представляет собой интерпретацию, каждый знак сам по себе является не вещью, открывающейся для интерпретации, но интерпретацией других знаков”. Тексты Фуко, сопровождаемые колоссальным критическим инструментарием (цитаты, документы и т.д.), выступают по сути сказочными фантазиями-романами.

2) С пафосным интеллектуально-аксиологическим поворотом, осуществляемым постмодернизмом (см. Постмодернизм, Этика).

3) С массовыми явлениями психоневротического и патологически-деструктивного порядка (см. “Сверх-Я”, “Смерть Бога”).

III)

1) Духовное явление, порожденное русским изданием византийского христианского канона и содержащее сильное переживание элемента православной аскезы: московское православие, как известно, никогда не имело собственно богословской модели оправдания культуры как таковой. Нередко отмечалось, что у русских нет культуропоклонства, свойственного людям западной цивилизации (у Достоевского: “все мы нигилисты”; у Бердяева: русские по природе своей – апокалиптики или нигилисты). Как писал Флоренский, “идиотизм, идиот в древнем смысле этого слова – вовсе не слабоумный, а частный человек, не участвующий в исторической жизни, живущий в себе, вне связи с обществом. Быть идиотом – это, пожалуй, наилучший удел, особенно если бы можно было идиотствовать до конца, то есть сделаться полным идиотом”.

2) Радикальная форма русского просветительства – сопряженная с православным Н. нравственная критическая рефлексия над культурой, созданной-де привилегированным слоем и для него лишь предназначенной (“рафинированный” Н. Запада не был связан с Просвещением). По мысли Бердяева, Л.Толстой – “гениальный выразитель религиозно обоснованного нигилизма в отношении к культуре. В нем сознание вины относительно народа и покаяние достигли предельного выражения”. Поясняя неприятие русскими однозначных, рационализированных, “чистых” общественных форм, их эмоциональную устремленность к “концу истории”, их отказ от логической ступенчатости исторического процесса, Шпенглер подчеркивал: Россия есть апокалиптический бунт против античности – против совершенной формы, совершенной культуры. По Г.Флоровскому же, русский Н. суть анти-исторический утопизм.

IV) В философии М.Мамардашвили, Н. – своеобразный способ пережить собственное поражение, итог “несамодостаточности человеческих состояний”. В этом контексте Н. не требует ответов на смысложизненные вопросы, требующие духовного напряжения; он есть отказ от пафосной формулы “Я могу”, отказ от установки на преодоление экзистенциальных жизненных обстоятельств. Нигилист такого типа возлагает надежды на “самодействующие механизмы” человеческого бытия. Такой Н. исключает для человека осуществление поступков в положении “лицом к лицу” с подлинной сутью дел; он ориентирован на взаимодействие с “масками-марионетками”, не являющимися носителями высоких жизненных смыслов. Как утверждает Мамардашвили, “поступок – это случившееся состояние мысли”. По Мамардашвили, “если человек достигает степени самоуважения посредством упрощенных схем, то он скорее убьет того, кто покусится разрушить эти схемы, чем расстанется с ними”.

Нигилизм Ницше — странное открытие для общества

В 1844 году родился Ф. Ницше. Он болел и писал книги, которые изменили сознание образованных людей. Ницше сделал многих из нас нигилистами.

Нигилизм в русской культуре

Слово «нигилизм» в русской культуре ввёл в обиход Иван Тургенев. Нигилисты не романтики. Они, как Базаров, позитивисты, ибо они выкидывают из языка описания все ненаблюдаемые сущности. Согласно Далю, нигилизм – это безобразное, безнравственное учение, отвергающее всё, что нельзя ощупать. Нельзя «ощупать» прежде всего субъективность, то, что составляет в человеке его изъятие из сферы сущего.

Нигилизм в европейской культуре

В европейской культуре слово «нигилизм» ввёл в оборот Ницше, для которого нигилизм обозначал обесценивание высших ценностей. И Ницше поясняет, что это значит: «Нет цели. Нет ответа на вопрос «зачем?». Но высшие ценности потому и существуют, что люди ставят цели и пытаются ответить на этот вопрос.

Правда, Хайдеггер считал, что Ницше так и не смог распознать сущность нигилизма, ибо не смог связать нигилизм с историей бытия. Хотя Ницше и не обещал связать ценности с бытием.

Ницше раскрывает сущность нигилизма, указывая на связь между ценностями и природой человека. Обесценивая ценности, человек продолжает держаться за ценности. Почему? Потому что, не учреждая ценности, он не сможет выйти за пределы субъективности.

Нигилизм Ницше

Чем Ницше поразил сознание русских? Простыми для Европы словами: что падает, провозгласил Ницше, то нужно подтолкнуть. Пусть падает, не нужно ему подставлять своё плечо. Если тебя ударили по одной щеке, то ты не должен подставлять другую. Страдать – страдай, но не сострадай. Ибо сострадание губительно для человека. Не будь христианином. Отвечай на силу силой. Не надейся на небесное царство. Помни, что ты живёшь на земле. Имей мужество быть дерзким, опирайся только на самого себя. Учись быть господином.

Когда говорят, что человек есть дух, тогда, смеялся Ницше, забывают сказать, что дух есть желудок. Добрые люди, согласно Ницше, никогда не говорят правду. Перестанем же быть добрыми. Станем лучше, станем злее, и особенно по отношению к близким. «Не щади ближнего своего», – наставлял нас Заратустра. А уж о дальнем и говорить нечего. «Идя к женщине, не будь толерантным, не забудь взять плеть», – рессентиментно рассуждал Ницше.

Что значит «Бог мёртв»

О смерти Бога Ницше впервые сообщает в «Весёлой науке». Глашатаем вести о том, что Бог умер, выступает не атеист, не учёный, не позитивист и даже не европеец, а безумец. Почему? Видимо, потому что есть вещи, которые не высказываются обычным образом. Они высказываются человеком на грани безумия. К таким вещам относится и смерть Бога.

Один безумец уже искал человека при свете дня на агоре и не нашёл его. Сами эти поиски были, конечно, оскорбительными для людей, собравшихся на агоре. Почему же поиски Бога не оскорбляют людей? Ведь убить Бога так же невозможно, как отцепить землю от солнца. Отцепить землю от солнца – значит уничтожить и землю, и солнце. И всё же, настаивает Ницше, люди убили Бога. Но в этом убийстве есть один аспект, на который Ницше почему-то не обращает внимания. Убили его как-то тихо, по-бытовому, даже не заметив его смерти. И вот это-то безразличие к Богу и потрясает в убийстве Бога. Его убили между делом, занимаясь насущными вопросами. Ницше даже как будто бы сожалеет об этом. Но вот теперь, когда Его нет, нужно осознать и пережить Его смерть. Ницше слишком торопится возвестить о сверхчеловеке.

Но если смерть Бога – это такое событие, которое никто не помнит, то это значит, что его не было. А если бы оно и было, то была бы какая-то вселенская смерть. И Ницше даёт понять это, полагая, что человек без Бога обречён жить на земле без солнца, во мраке ночи, без пространственных и временных координат, без низа и верха. Если всякий миг начинается ночь, то это такая ночь, которая никогда не завершится днём. И только в такой ночи может возникнуть вопрос: не нужно ли нам сегодня зажечь фонарь посреди белого дня и не придётся ли нам самим стать богами? Ведь вся земля теперь наша, мы её господа, но готовы ли мы к этой миссии?

Разбитый фонарь

Безумный человек, сообщив о том, что произошло невозможное, понял, что он обратился к людям, которые так и не поняли, что они сделали. Люди сочли его безумцем, а себя нормальными. И тогда безумец разбил свой фонарь. Безумец разбил свой фонарь не перед праздными зеваками, не перед теми, кто не верит в Бога, а перед тем, кто Его убил и убивает, не ведая о том, что творит. Христос умер, как только он не родился в душе человека. Это неведение о чудовищном событии, лишившем людей звезды, свет от которой ещё виден, и стало предвестником ночи, опустившейся на Европу.

Какая тень легла на Европу

Разбитый фонарь безумца означает, что с некоторых пор в Европе перестал гореть огонь безумия, который позволял ей видеть невидимое. Европа стала слишком рациональной. Теперь в ней предпочитают видеть видимое и не видеть невидимое. Отсюда следует, что вера в христианского Бога сделалась в Европе неправдоподобной, ибо этот Бог был не только на небе, но и на земле, а его захотели спустить с небес на землю. Бог на земле – это человек. И Ницше посоветовал этому человеку изменить свою сущность, то есть стать сверхчеловеком.

Критика хайдеггеровской интерпретации

слов «Бог мёртв»Хайдеггер полагает, что слова Ницше «Бог» и «христианский Бог» служат для обозначения сверхчувственного мира вообще. «Бог – наименование сферы идей, идеалов», – пишет Хайдеггер. Но Ницше нигде не говорит о том, что Бог – это наименование. У Ницше Бог – «самое святое». У Него есть кровь и плоть. Если мы прислушаемся, то, говорит Ницше, мы услышим, как гробокопатели роют могилу для захоронения Бога. Вряд ли гробокопатели хотят похоронить сверхчувственный мир. Разве мы не чуем, пишет Ницше, как воняет гниющее тело Бога? Но «наименование» Хайдеггера не гниёт. Следовательно, дело не в противопоставлении мира чувственного и сверхчувственного, метафизического и физического, дело в том, что Бог есть нечто чувственно-сверхчувственное, и Ницше говорит об этом прямо. Но тогда слова Ницше «Бог мёртв» означают не конец сверхчувственного мира, не то, что он лишился своей действенной силы, не конец метафизики, а то, что вера в христианского Бога стала в Европе неправдоподобной. И вот это событие отбрасывает теперь свою тень на всю Европу, которая не знает, что делать с тем, что больше человека, которая хочет скрыть это своё незнание идеей сверхчеловека.

Философский нигилизм и концепция отчуждения человека Ф. Ницше Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

УДК 1(091)

ББК 87.3(4Г)

ФИЛОСОФСКИЙ НИГИЛИЗМ И КОНЦЕПЦИЯ ОТЧУЖДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА Ф.НИЦШЕ Джейранов Ф.Е.*

Ф.Ницше — представитель той линии развития философии, которая совершила крен, противоположенный немецкой классической философии, возведший на трон объективный разум и низвергла его. Его часто считают «одним из основателей философии жизни»[2.с.125], то есть философии, которая стремится понять жизнь из нее самой, которая ставит и решает вопросы о смысле, цели и ценности жизни.

Оценивая философию жизни с позиций классического рационализма, обычно замечаем, что она стоит на стороне чувства, инстинкта, выступая против интеллекта; защищает иррационализм и мистику от всякого рационализма; созерцание — от понятия; творческое — от механического. Далее добавляем, что, оставляя в стороне теоретическое знание, редуцируя духовное к биологическому, она в принципе «не способна понять объективное положение вещей»[12.с.482]. С такой оценкой философии жизни в той или иной степени можно согласиться и все это, конечно, приложимо к философии Ф.Ницше. Однако, его философия имеет свои особенности и порой очень резко отличается, как по форме, так и по содержанию, от философских воззрений других представителей европейского неоидеализма.

По форме. Известно, что свое отношение современной ему культуре и цивилизации он выражает с нигилистической откровенностью. Характеризуя свою работу «По ту сторону добра и зла. Прелюдии к философии будущего» Ф.Ницше пишет, что «эта книга (1886) во всем существенном есть критика современности, не исключая современных наук, современных искусств, даже современной политики, вместе с указаниями на путь к противоположенному типу…»[4.с.407-408]. В другом месте он замечает, что «Переоценка всех ценностей: это есть моя формула для акта наивысшего самосознания

человечества, который стал во мне кровью и плотью………

я отрицаю, во-первых, тип человека, который до сих пор считался самым высоким, добрых, доброжелательных, благодетельных; я отрицаю, во-вторых, тот род морали, который, как мораль достиг значения и господства, -мораль декаданса… христианскую мораль»[4.с.409]. Вообще пафос его философии составляет стремление к совершенствованию культуры, стремление понять личность и найти выход из «кошмаров» современной ему эпохи — эпохи «двойной морали».

Но возможно ли все это осуществить в терминах и методами позитивной науки того времени? Конечно же нет. Заслуга Ф.Ниттше в том, что он нашел свой особый путь решения этой проблемы: во-первых, он не стремится к построению философской системы и крайне необычно употребляет общепринятые в философии понятия; во-вторых, он выбрал удивительно изящную литературную форму своих построений в виде броских афоризмов, парадоксальных выражений, панфлетов и причт и высказывал свою позицию, не заботясь об аргументации, доказательности. Вот, что он говорил по этому поводу: «Я хочу творить вещи, на которых время напрасно будет точить свои зубы, постараться создать нечто, хотя небольшое, но бессмертное по форме и веществу… Афоризмы, сентенции, в которых я не имею себе равного среди немцев, и есть формы «вечности»; мое честолюбие

в том, что бы сказать в десяти предложениях то, что другой говорит целой книгой, — что другой не может сказать целой книгой»[7.с.413]. И все это, действительно, удалось ему.

Такого рода построения являются приманкой для интеллектуально обывателя, ибо они легко запоминаются, на первый взгляд не требуют глубокого вдумывания и отвечают подсознательным устремлениям и желаниям. Ярким примером здесь является знаменитое высказывание Ницше: «Ты идешь к женщинам? Не забудь взять с собой плеть!»[11.с.55]. Их суть представляется ясной и однозначной, цели — обширны, а язык — понятным. Но это только на первый взгляд. На самом же деле к творчеству этого мыслителя нельзя подходить с позиции однозначной логики. Она по меньшей мере двухзначна, но чаще всего многозначна и определяется контекстом. Важно иметь в виду, что в своем творчестве он пытается «вывернуть» свой разум в мучительном процессе самопознания и его обостренное восприятие позволяет увидеть то, что недоступно так называемому здравому разуму. Ницше, по оценке К. Ясперса, нес «глубочайшую истину в соединении со странными и остающимися чуждыми нам позитивностями… В распаде собственного творчества и жертвования собственной жизнью» он открыл нам то, «что не может быть ничем заменено»[13. с.503].

В содержательном плане для философии Ницше нет готового названия типа “идеализм”, “реализм” т. п. Иногда сам он говорил о своей философии, как о “нигилизме”, являющемся центральным понятием его философии. Потому его часто причисляют к основоположникам философии отрицания — нигилизма [1.с.232]. Соглашаясь с этим, следует иметь в виду, что “нигилизм” Ницше особого рода. Какого?

Общепринято, что нигилизм (от лат. nihil — ничто)

— позиция абсолютного отрицания. Очень часто нигилизм представляет собой крайний скептицизм, реакцию против догматизма, бессодержательность которого стала явной [12.с.301]. В таком понимании нигилизм процветал в XIX в. по всей Европе, особенно в России, и представлял собой негативную и деструктивную установку по отношению к совокупности моральных, политических и религиозных учений, которые воспринимались нигилистами ограниченными и обскурантистским.

Что касается русских нигилистов, то главным их лозунгом был вера в “НИЧТО”. Их “ничто” не есть пустота. Оно, с одной стороны, связано с утерей доверия к убеждениям, вкусам и установкам старшого поколения, а заодно и к их авторитету, а с другой — предполагает веру в “реальный факт”, веру некритическую и с позиций вульгарно- материалистически понимаемой науки. Для них наука — это хранилище истин или метод их открытия.

* Джейранов Федор Елефтерович — кан. философ. наук, доц. каф. “Философия” ИжГТУ

“Истина, пишет Ницше, сама полагалась бытием, богом, высшею инстанцией, потому что в истине не смели видеть проблему”[6.с.137]. Такой нигилизм проистекает из состояния ума, когда, научившись не доверять какому-то одному авторитету, он стремился найти другой, в данном случае науку. Им трудно действовать в этом мире, не предполагая того или иного внешнего источника авторитета и значимости. Ницше прекрасно понял такой нигилизм и направил все свои титанические усилия на поиск его причин и последствии, поиск выхода человека из такого состояния ума. В сжатой форме логику его рассуждений можно выразить в следующих положениях.

Первое. По мнению Ницше, то состояние ума, которое порождает нигилизм негативности и пустоты

— это продукт определенной культуры, которая формирует тип личности, постоянно пытающийся навязать “порядок” и “структуру”, лишенной порядка и структуры вселенной, дабы сохранить чувство собственного достоинства и значимости [9.с.349,352]. На самом же деле не существует никакой подлинной, рациональной или милосердной вселенной, никакого “истинного” бытия. Мир есть постоянное становление и бесцельность, что выражается в идее вечного возвращения одного и того же. Он пишет: «Все уходит и все возвращается; вечно катится колесо Бытия… Все умирает, все вновь расцветает; вечно бежит год Бытия …Все разрушается, все строится вновь; вечно возводится все тот же дом Бытия. Все разлучается и встречается вновь; вечно верным себе остается Кольцо Бытия» [11.с.178-179]. В этот процесс вечного возвращения включен и человек.

Для Ницше такой мир лишен ценности, ибо в этом не расчлененно- целостном потоке бытия, нет ничего такого, что имело бы смысл считать обладающим ценностью и чему могли бы соответствовать наши убеждения. Поэтому наши убеждения — это набор удобных функций, полезных соглашений, который не в большей степени укоренен в реальности чем любой другой альтернативный ему. Поэтому то состояние ума, которое навязывает этой не подлинной реальности, лишенной ценности порядок, структуру и цель, должно быть преодолено. Только тогда исчезают основания для разочарования, пессимизма и отчаяния.

Второе. Нет никакой разделенности двух миров, никакой всеобщей духовной субстанции над отдельным эмпирическим индивидом. Есть только трансцендентно — имманентный нашей реальной жизни Абсолют, называемый Первоединым и жизнью. Жизнь

— иррациональная основа всего сущего, которая почти тождественна “жизненной силе”. Воля к жизни должна проявить себя не в жалкой борьбе за существование, а в битве за власть, превосходство, за становление нового человека [5.с.29-31,43-44]. Вся жизнь стремится к максимуму чувства власти — к доминированию, самоутверждению, экспансии[11.с.89-91]. Во всем мироздании нет ничего более элементарного и вообще ничего иного, чем это стремление и его разновидности. На ступени интеллектуальной жизни воля к власти обнаруживает себя в форме интерпретаций даваемых людьми жизни: искусство, наука, религия, философия говорят от имени воли к власти. Они представляют собой некие импульсы и порывы навязывать хаотичной, в сущности, реальности форму и структуру, трансформировать ее в доступный человеческому пониманию мир до тех пор, пока он не станет удобным для нас. Их содержание здесь значит не более чем функция. [10.с.156]

Третье. Воля к власти составляет сущность жизни [10.с.185] и прорывается в каждом человеке. Первичным и абсолютным в бытии выступает совокупность

творческих центров я, совокупность личностных начал, порождаюшцевсемировоеБытие.Бытиеконцентрируется в каждой отдельной личности и находится в состоянии бесконечного творческого становления. Человек связан с Первоединым, имеющим посюсторонний характер и только человеческая личность выступает в качестве адекватной формы явления Первоединого. Мир в той форме, как он явлен нам, зависит от установок и творческой энергии человеческих личностей. Он есть то, что мы сделали и должны воспроизводить. У него нет другой структуры и значения, помимо тех, которые мы ему приписываем.

Конструируя мир и действуя, человек преобразовывает его для своих нужд, изменяя при этом и самого себя. Человек — само себя созидающее существо, которое смотрит на вещи сквозь призму своих потребностей и познает не мир, а самого себя. Человек имеет цель внутри себя; его цель — это жизнь, первичной клеточкой, которой является тело, развивающееся из биологических потребностей по законам самой жизни. Тело господствует и является господином над Я, а инструментом и игрушкой в его руках являются дух и интеллект [11.с.26]. Человеческий интеллект не познает, а схематизирует мир в угоду практической потребности. Все живое и становящееся способно познать только интуитивное, конкретное мышление, но не абстрактное. Последнее идет своей дорогой и все далее и далее уходит от жизни, порождает свою действительность

— искусственную. Становясь честью этого мира, человек становится искусственным существом, а все искусственное так или иначе душит жизнь, подавляет творческие импульсы и волю к власти. Человек оказывается в состоянии безжизненной стагнации и становится неполноценным, больным животным, то «плачущим», то «смеющимся», то «счастливым», то «несчастным». Он ищет смысл везде, даже там, где его нет; из всего делает знаки, везде ищет значение и это относится прежде всего к ценностям и целям. Это человек, отчужденный от своей сущности — «жизненного порыва».

Преодоление такого состояния предполагает переоценку всех ценностей, формирование культуры, для которой главным капиталом станут люди, чувствующие ответственность перед жизнью и способные принять судьбу и осуществить волю к жизни и власти. Поэтому нигилизм Ницше — это не идеология, а метафизика, призванная расчистить почву для подлинного творчества, представив мир во всей его наготе, лишенном значения, цели или формы. Такой нигилизм представляет собой новый путь к «Да», связанный с любовью к своей собственной судьбе.

Обвинительный вердикт человеческому интеллекту, его способности понять, познать и преобразовать мир, сопровождающийся бунтарской критикой цивилизации вообще, является важной чертой философии Ницше. Он отвергает разумность бытия, но если мир не разумен, то в нем нет никакого положительного начала — истины, добра, справедливости. Отсюда и ницшеанский лозунг радикального преобразования всей цивилизации, лозунг «переоценки всех ценностей», и прежде всего тех, которые защищаются христианством, демократией и социализмом. Смысл ее заключается в следующем: все то, что обычно признается ценным, на самом деле не имеет ничего общего с подлинной ценностью. Нужно все поставить на свои места — на место ценностей мнимых поставить истинные ценности. При этом следует встать «по ту сторону добра и зла»[9.с.366], пределами которых исчерпываются все формы существующих моральных отношений.

ДляНицше,недостатки,например,господствующей

морали заключаются в том, что она несет ответственность за падение человечества, ибо имеет своим основанием следующие предположения: во-первых, о всеобщем равенстве; во-вторых, о свободе каждого; в-третьих, об абсолютности моральной ценности, которая не требует никаких доказательств, поскольку она не средство, а цель. Основанная на этих предположениях, традиционная мораль включает в себя принципы справедливости, добра, альтруизма или любви к ближнему, сострадание, милосердие и приоритета духовных ценностей. Краеугольными же камнями новой (истиной) морали, предлагаемой Ф. Ницше, являются совсем другого рода ценности. Какие?

Истинная справедливость, утверждает Ницше, основана не на равенстве — каждый имеет столько, сколько заслуживает, а заслуги его измеряются количеством жизни. Равенство — это признак упадка, отчуждения, ибо данный принцип имеет целью великого и свободного человека поставить на одну доску с жалкой посредственностью, рабом по духу. Это желание порождено завистью ничтожеств по отношению к тем, кто выше, кто лучше, кто храбрее и достойнее[6.с.106-109].

Назначение жизни состоит не в увеличении добра. Сама жизнь есть высшее и величайшее добро, и только это имеет значение. Всякие «добродетель», «долг», «добро в себе», имеющие характер безличности и общепринятости, есть только «химеры», в которых выражается закат, потеря последних сил жизни. Таковыми являются и принципы альтруизма, милосердия и сострадания.

Дело не в любви к ближнему; уважения и поклонения достойны лишь лучшие — это наиболее сильные. Пустой тратой энергии являются принципы милосердия и сострадания. Требованием жизни является не спасение и даже не помощь слабым. Лозунгом подлинной жизни должен быть: «Падающего подтолкни!»[11.с.170].

Именно «через состраданье теряется сила», через которую на эту землю могли бы снова прийти красота, величие, доблесть, свобода (свобода как господство «воинственных и победоносных инстинктов» над «инстинктом счастья»).

Ложью является и принцип «общественного блага» Не массы, а только великие индивидуальности имеют ценность. Масса же может представлять интерес только как копия великого, или как сила сопротивляющаяся ему, или как орудие в его руках. Принцип «общественного блага» культивирует посредственность и тем самым разрушает истинно ценное — жизнь. И, вообще, вся господствующая мораль базируется на ложной психологии, ибо не почитает природных инстинктов, обрекая тем самым людей на следование принципам, несовместимым с их природой[6.с.147]. Это приведет к потери связи с первоединым, способствует отчуждению людей на существенном уровне.

Для Ницше провозглашаемое в обществе равенство

— это безумие, ведущее к отчуждению наиболее «ценных» индивидов, к вырождению и гибели всего человечества. Появление представительных органов, призванных поддерживать установленную иерархию и защищать свободу «физиологических неудачников»- бедных, то есть ленивых, которым природой отказано в жизненной энергии, необходимой для самоутверждения себя в качестве свободной личности, является первым и самым опасным симптомом упадка и отчуждения «здоровых форм жизни». Отчуждение проявляется в том, что пропасть между отдельными людьми, отдельными классами уменьшается» [7.с.401], инстинкты ранга ослабевают, мощные повелители, способные держать «толпу» в повиновении, заменяются собраниями разумных стадных людей. Именно «торжество стадного

начала» означает демократию [7.с.401]. Социализм же — это нечто более страшное: «бессильное безумство тиранов», одержимых «безумным пламенем мести» и маскирующих свои стремления «сладкими» словами о равенстве, справедливости, добре и т. д. Последние призваны ретушировать истинную сущность человека, как хищного животного, побуждаемого в своих действиях необузданными инстинктами. Самым страшным и привлекательным из них является стремление к господству, жажда мести и завоеваний. Именно в «войне всех против всех» происходит отбор наиболее «ценных» индивидов формируется «высший тип личности». «Война и мужество, — пишет Ницше, — совершили больше великого, чем любовь к ближнему»[11.с.38]. Она «учит всех понимать свободу» [7.с.402]/

Он утверждает, что в современном социуме каждый отдельный индивид приносится в жертву и служит орудием. В таких условиях теряется смысл и цель человеческого существования. Аскетический идеал христианства хотел освободить человека от бессмысленного страдания, но достигал это тем, что отторгал человека от основ его бытия и уводил в «ничто», а по сути ввергал в мир страданий[6.с.147]. На его взгляд в христианской морали всегда закреплялось желание «улучшить» человека: улучшением называлось укрощение человека — зверя, выведение определенной людской породы [9.с.366-3б7]. Это и погубило человека, погасило индивидуальное, личностное начало в человеке, подчинило отдельного человека прагматическим установкам рода, превратила его в субъекта. «Мы живем в мире фантазии, в мире извращенном, вывернутом на изнанку, пустом, но полым ясных сновидений … Противоположностью этому … является не «истинный мир», но бесформенный, недоступный формулировке мир хаоса ощущений». Этот мир уходит своими корнями в жизненное начало, первичной клеточкой которого является тело, развивающийся из биологических потребностей по законам самой жизни. Тело не нуждается ни в духе, ни в интеллекте, берет на себя антирационалистическую нагрузку, встает против «истины разума и бытия», является воплощением жизни и живет, ощущает, переживает, «мыслит» в соответствии с инстинктом воли к власти.

Воля к власти является первоосновой всего сущего, самым элементарным фактом, принимаемом априорно и не нуждающемся ни в каких доказательствах [10.с.185]. Она в основном выступает в роли методологического принципа интерпретации общественных отношений, которые, согласно Ницше, зиждутся на господстве и подчинении, теоретическим орудием доказательства их «космической» предопределенности. Всех живых существ, в том числе и человека, он рассматривает как определенную иерархию сил, соперничающих друг с другом за господство. Вообще в основе жизни лежат агрессивные эгоистические инстинкты, и ее надо принимать такой, какой она есть, — «как присвоение, преодоление чужого и более слабого, подавление, навязывание собственных форм, как эксплуатацию»[10. с.299]. Последняя, по Ницше, не есть форма отчуждения, принадлежность к несовершенному обществу. Она принадлежит к сущности всего живого как основная органическая функция, «коренной факт(№Гак1ит) всякой истории»[10.с.299-300].

Вся человеческая история, по Ницше, представляет собой борьбу двух типов воли к власти: воли к власти «сильных» (господ) и воли к власти «слабых» (рабов) [10.с.171]. Во всех поступках последних проявляется пессимистическая злость по отношению к положению «сильных», тяготение к невелировке, к равенству и прочие низменные инстинкты [6.с.106-108]. Напротив, у

избранных воля к власти является созидающей. Они есть «соль земли», единственный смысл и цель человеческого существования. Что касается общества, то оно может и должно существовать не ради самого себя, а лишь как «фундамент, подмостки, по которым избранный ряд существ, призванных для выполнения высших задач, мог бы подняться до истинного, всестороннего существования» [10.с.298].

Подчеркивая несвободу и отчужденность человека в современном ему обществе и, непосредственно, сопрягая проблему отчуждения с проблемой свободы, он утверждал, что как в прежние времена, так и теперь все люди разделяются на рабов и свободных. Тот, кто не может располагать двумя третями дня лично для себя, должен быть назван рабом, кем бы он ни был: ученым или плотником, чиновником или купцом. Поэтому Ницше приходит к выводу о праве личности отрицать существующий порядок вещей: не свержение строя, порождающего несвободу, а возрождение идеала сильной и свободной личности, отказ от культа слабости и униженности, покаяния, жертвы и самопожертвования, навязанного религией лицемерия. Это отрицание должно иметь целью не установление социального равенства, а, напротив, разрушение самой идеи равенства всех людей. Более того, критикуя социальную систему, построенную либо на безмерном подчинении какой- либо идеологии, либо на принципах утилитаризма и прагматизма, где обесценено главное- личность, ее индивидуальность, неповторимость, он выдвигает собственную концепцию движения человечества к новому, элитарному обществу, построенному на принципах неравенства, утверждает право более сильного (аристократичного, благородного) на попрание низшего, слабого. Тем самым Ницше, вольно или невольно, возводит отчуждение в ранг вечного спутника человечества.

Таким образом, своеобразие и новаторство в постановке и интерпретации проблемы человека и отчуждения заключается в том, что Ницше фактически прервал ту традицию, в которой родилось понимание человека как существа, близкого другому (романтики, Л.Фейербах) и как некую уже установившуюся сущность. Он утверждает, что человек в отличие от других биологических видов находится в процессе становления. Индивид рассматривается им как бесконечно становящаясяценность, какпроцесс, какнеисчерпаемость. Высшим благом для человека является его личность, то, что дала ему природа, что воплощено в его телесности, инструментом игрушкой в руках которой являются дух и интеллект, в его волевой способности. Воля к жизни (или к власти) — это единственная возможная истина в мировом хаосе, несомненное благо и поэтому ее надо всячески поощрять, развивать, взращивать и лелеять. Чем сильнее развита воля к власти, которую следует понимать как стремление сбыться, воплотить, реализовать себя

наиболее полно, тем полноценнее и значительнее наша жизнь. А жизнь- это цель внутри человека. Однако современная культура, которую Ницше оценивает как «культуру декаданса», не способствует реализации подлинной сущности человека. Она способствует возрастанию интеллекта, ослабляет инстинкт, приглушая ощущения его слиянности с природой, умоляя смысл жизни как единственно абсолютной ценности [4.с.413]

. Здесь свобода принадлежит Богу, который творил все ценности мира. Это отрицает свободу мышления, самостоятельность действий человека и делает его отчужденным от творческой энергии.

Соединяя индивидуальность человека с его свободой, Ницше предлагает убить Бога и обрести свободу, т.е. обрести творческий импульс, стать источником и движущей силой процесса становления ценностей. Но это будут конкретные ценности конкретного человека, которые появятся в результате осуществления воли к власти, воли над собственной жизнью. Именно поэтому формирование каждым человеком индивидуальных ценностей исключает идею равенства: чем сильнее импульс жизни, тем сильнее власть к жизни, тем индивидуальнее, личностнее человек. И наоборот, чем слабее воля к жизни, тем сильнее потребность в равенстве. Человек должен установить отношения с самим собой, со своей волей к жизни и волей к власти. Для этого предлагается новая «истинная», не отчуждающая мораль, которая должна иметь своим фундаментом жизнь как первую и абсолютную ценность. Она вырастает из жизни, идет от индивида, верит в возможности самого человека — единственного творца и самого себя, и всей истории и должна учить людей «искусству посюстороннего утешения». Ее сформулирует новый тип человека — сверхчеловек, которого от других отличает развитая воля к власти, способность покорять и повелевать, индивидуализм и свобода о тех моральных предписаний, которые делают человека слабым. Прежде всего сверхчеловек должен освободить в себе задавленные инстинкты, признает только одно право- право сильного волей к власти, придерживается принципа «равным — равное, неравным — неравное», из которого следует: «неравное никогда нельзя сделать равным!» [7.с.411]. Его отличает величие духа, высота устремлений и даже совесть. Среди себе подобных он благороден, уважителен и уважаем. Остальные же недостойны его любви и сострадания [6.с.43-44].

Таких людей пока нет и, в принципе, идеал сверхчеловека, обрисованный Ницше, невозможен и утопичен. Совершенно прав М.К. Мамардашвили, утверждая, что «Ницше знал, что сверхчеловеками мы не станем, но стремясь быть сверхчеловеком, мы станем хотя бы людьми»[3.с.188]. Именно в этом и заключается смысл ницшенского идеала сверхчеловека, той «истинной» морали, которую он сформулирует.

ЛИТЕРАТУРА

1. Аблеев С.Р. История мировой философии: Учебник.- М.:АСТ- Астрель, 2002.

2. Лавриненко В.Н. Философия: Учебник, 2- е издание.- М.: Юрист, 2002.

3. Мамардашвили М.К. Эстетика мышления // Мамардашвили М.К. Философские чтения.- Санкт- Петербург: Азбука-классика; 2003.

4. Ницше Ф. Автобиография // Ницше Ф. Избр. произв. Кн.2.- М.: Сирин, 1990.

5. Ницше Ф. Воля к власти.- М.: Ницше Ф. Избр. произв. Кн.2.- М.: Сирин, 1994.

6. Ницше Ф. Генеология морали // Ницше Ф. Избр. произв. Кн.2.- М.: Сирин, 1990.

7. Ницше Ф. Очерки несвоевременного // Ницше Ф. Избр. произв.Кн.1.- М.:Сирин,1990.

8. Ницше Ф. Помрачнение кумиров // Ницше Ф. Избр. произв. Кн.1.- М.: Сирин, 1990.

9. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Ницше Ф. Избр. произв. Кн.2.- М.: Сирин, 1990.

10. Ницше Ф. Так говорил Заратустра // Ницше Ф. Избр. произв. Кн.1.- М.: Сирин, 1990.

11. Философский энциклопедический словарь.- М.: ИНФРА.- М.; 2003.

12. Ясперс К. Смысл и назначение истории.- М.: Республика,1994.

Поступила в редакцию 6.06.05 г

Нигилизм — это… Что такое Нигилизм?

Нигилизм (от лат. nihil — ничто) — мировоззренческая позиция, выражающаяся в отрицании осмысленности человеческого существования, значимости общепринятых нравственных и культурных ценностей; непризнание любых авторитетов.

История появления термина

В Средние века существовало учение нигилизм, преданное анафеме папой Александром III в 1179 г. Учение нигилизма, ложно приписанное схоластику Петру Ломбардскому, отвергало человеческое естество Христа.

В западной философской мысли термин «Нигилизм» ввёл немецкий писатель и философ Ф. Г. Якоби. Это понятие использовали многие философы. С. Кьеркегор источником нигилизма считал кризис христианства и распространение «эстетического» мироощущения. Ф. Ницше понимал под нигилизмом осознание иллюзорности и несостоятельности как христианской идеи надмирного Бога («Бог умер»), так и идеи прогресса, которую считал версией религиозной веры. О. Шпенглер нигилизмом называл черту современной европейской культуры, переживающей период «заката» и «старческих форм сознания», который в культурах других народов якобы неизбежно следовал за состоянием высшего расцвета. М. Хайдеггер рассматривал нигилизм как магистральное движение в истории Запада, которое может привести к мировой катастрофе.

Нигилисты придерживаются некоторых или всех из следующих утверждений:

  • Нет разумного доказательства наличия высшего правителя или создателя;
  • Объективной нравственности не существует;
  • Жизнь, в определённом смысле, не имеет истины, и никакое действие объективно не предпочтительнее любого другого.

Разновидности нигилизма

  • Философская позиция, утверждающая, что бытие не имеет объективного смысла, причины, истины или ценности;
  • Мереологический нигилизм — философская позиция, согласно которой объекты, состоящие из частей, не существуют;
  • Метафизический нигилизм — философская теория, согласно которой существование объектов в реальности необязательно;
  • Эпистемологический нигилизм — отрицание знания;
  • Моральный нигилизм — метаэтическое представление о том, что ничто не является моральным или аморальным;
  • Правовой нигилизм — порожденное социальной средой активное или пассивное отрицание прав личности, а также установленных государством норм и правил поведения, препятствующее прогрессивному развитию общества и способное стать источником для совершения противозаконных деяний [1]

Нигилисты в России

В русской литературе слово «нигилизм» впервые было употреблено Н. И. Надеждиным в статье «Сонмище нигилистов» (журнал «Вестник Европы», 1829 год)[2]. В 1858 г. вышла книга казанского профессора В. В. Берви «Психологический сравнительный взгляд на начало и конец жизни». В ней тоже употребляется слово «нигилизм» как синоним скептицизма.

Критик и публицист Н. А. Добролюбов, осмеяв книжку Берви, подхватил это слово, но оно не стало популярным до тех пор, пока И. С. Тургенев в романе «Отцы и дети» (1862) не назвал «нигилистом» Базарова, отрицавшего взгляды «отцов». Огромное впечатление, произведённое «Отцами и детьми», сделало крылатым и термин «нигилист». В своих воспоминаниях Тургенев рассказывал, что когда он вернулся в Петербург после выхода в свет его романа — а это случилось во время известных петербургских пожаров 1862 г., — то слово «нигилист» уже было подхвачено многими, и первое восклицание, вырвавшееся из уст первого знакомого, встреченного Тургеневым, было: «Посмотрите, что ваши нигилисты делают: жгут Петербург!»

Таким образом, во второй половине XIX века нигилистами в Российской империи стали называть молодых людей, которые хотели изменить существовавший в стране государственный и общественный строй, отрицали религию, проповедовали материализм и атеизм, а также не признавали господствовавшие нормы морали (выступали за свободную любовь и т. п.). В частности, так называли революционеров-народников. Слово имело явную негативную коннотацию. Нигилисты изображались как лохматые, нечёсаные, грязные мужчины и утратившие всякую женственность женщины.

К концу 1860-х и началу 1870-х гг. слово «нигилист» почти исчезло из русской полемической литературы, но стало употребляться в западноевропейской литературе как обозначение русского революционного движения; его приняли и некоторые русские эмигранты, писавшие на иностранных языках о русском революционном движении. В 1884 году была издана повесть Софьи Ковалевской «Нигилистка».

В настоящее время широко распространен термин «правовой нигилизм» — неуважение к праву. Он отражает широко распространенный феномен в правовой жизни российского общества. Его структурообразующим компонентом является идея, отрицающая легитимные социальные установки и несущая значительную идеологическую нагрузку, обусловленную не только тенденциями общественного развития и соответствующими ценностями, но и рядом психогенных факторов [3].

Нигилизм в исследованиях психологов

Эрих Фромм предложил подходить к нигилизму как к одному из механизмов психологической защиты. Он считал, что центральной проблемой человека является внутренне присущее человеческому существованию противоречие между бытием «вброшенного в мир помимо своей воли» и тем, что он выходит за пределы природы благодаря способности осознавать себя, других, прошлое и будущее. Фромм утверждает, что развитие человека, его личности происходит в рамках формирования двух основных тенденций: стремления к свободе и стремления к отчуждению. Развитие человека идет по пути увеличения «свободы», но не каждый человек может адекватно воспользоваться этим путем, вызывая ряд негативных психических переживаний и состояний, и это приводит его к отчуждению. В результате человек теряет свою самость(или Я). Возникает защитный механизм «бегства от свободы», для которого характерны: мазохистские и садистские тенденции, деструктивизм, стремление человека разрушить мир, чтобы тот не разрушил его самого, нигилизм, автоматический конформизм.

Понятие нигилизм также анализируется В. Райхом. Он писал о том, что телесные характеристики (сдержанность и напряженность) и такие особенности, как постоянная улыбка, пренебрежительное, ироничное и вызывающее поведение, — это остатки очень сильных защитных механизмов в прошлом, которые отделились от своих исходных ситуаций и превратились в постоянные черты характера. Они проявляются как «невроз характера», одной из причин которого и есть действие защитного механизма— нигилизма. «Невроз характера» — это тип невроза, при котором защитный конфликт выражается в отдельных чертах характера, способах поведения, т.е. в патологической организации личности в целом.

См. также

Примечания

  1. А.Н. Зрячкин. Правовой нигилизм: причины и пути их преодоления (монография). Саратов, СГАП, 2009.
  2. Зрячкин А. Н. Правовой нигилизм: причины и пути их преодоления (монография). — Саратов: СГАП, 2009. — 128 с. — 500 экз. — ISBN 978-5-7924-0753-4
  3. Гуляихин В.Н. Психосоциальные формы правового нигилизма человека // Вопросы права и политики. 2012. № 3. С. 108-148.

Литература

  • Бабошин В. В. Нигилизм в современном обществе: феномен и сущность: автореф. дис. док. филос. н. Ставрополь, 2011. 38 с.
  • Гуляихин В. Н. Правовой нигилизм в России. Волгоград: Перемена, 2005. 280 с.
  • Гуляихин В. Н. Психосоциальные формы правового нигилизма человека // Вопросы права и политики. 2012. № 3. С. 108-148.
  • Де-Пуле М. Ф. Нигилизм как патологическое явление русской жизни. М.: Университетской тип. М. Каткова, 1881. 53 с.
  • Клеванов А. С. Три современных вопроса: О воспитании – социализм, коммунизм и нигилизм – о дворянстве по поводу столетия дворянской грамоты. Киев: тип. П. Барского, 1885. 66 с.
  • Косыхин В. Г. Критический анализ онтологических оснований нигилизма: дис. док. филос. н. Саратов, 2009. 364 с.
  • Пигалев А. И. Философскии нигилизм и кризис культуры. Саратов: Изд-во Сарат. унив., 1991. 149 с.

Ссылки

лучшие цитаты о культуре, морали, женщинах, жизни и смерти

Фридрих Ницше был мыслителем от рождения. Скорее всего, именно благодаря этому ему удалось создать самобытное философское направление, которое стало широко известным даже за пределами научно-философского сообщества. Выдвигаемые им идеи весьма противоречивы, но именно эти незаангажированные и свежие мысли смогли принести в философию то, чего ей так не хватало – свободу. Но и это еще не все, ведь Ницше не побоялся бросить вызов Всевышнему, заявив, что Бог умер и поставив на его место сверхчеловека, который в итоге, как и все смертные, проиграл свое сражение со смертью.

Фридрих Ницше был мыслителем от рождения. Скорее всего, именно благодаря этому ему удалось создать самобытное философское направление, которое стало широко известным даже за пределами научно-философского сообщества. Выдвигаемые им идеи весьма противоречивы, но именно эти незаангажированные и свежие мысли смогли принести в философию то, чего ей так не хватало – свободу. Но и это еще не все, ведь Ницше не побоялся бросить вызов Всевышнему, заявив, что Бог умер и поставив на его место сверхчеловека, который в итоге, как и все смертные, проиграл свое сражение со смертью.


Цитаты Ницше о морали

Понятие морали в творчестве Ницше появляется в связи с попыткой оценить всевозможные явления и окружающие его вещи. По мнению философа, оценка – это то, что мнимо определяет направление движения для человека и упорядочивает хаотичную вселенную, которая его окружает.

«Через оценку впервые появляется ценность и без оценки был бы пуст орех бытия». Этим высказыванием великий философ говорит о том, что добро и зло являются фундаментальными оценочными понятиями, призванными помочь человеку ориентироваться в окружающем мире.

Свою первую философскую поэму, посвященную данной тематике, он назвал «Так говорил Заратустра». На страницах этой книги Ницше говорит о том, что современная европейская мораль основана на обыкновенной трусости, а любовь к ближнему – ничто иное, как потаенный страх перед ним.

В «Сумерках идолов» он уделяет особое внимание отношению морали к страсти. Теме морали также были посвящены его книги «По ту сторону добра и зла», «Воля к власти» и многие другие. И ниже представлено несколько лучших цитат из этих книг.

  • «Моральность есть стадный инстинкт в отдельном человеке».
  • «Мораль – это важничанье человека перед природой».
  • «Следовать голосу своей совести удобнее, чем голосу рассудка, ведь при дурном исходе у совести найдётся всегда оправдание и утешение».

Цитаты Ницше о культуре

В понимании природы культуры и ее социальной роли Ницше занимал двойственную позицию. С одной стороны, он рассматривал ее как корень пессимизма, а с другой – как путь возвышения человека.

С точки зрения Ницше овладеть культурой может только тот, кто понимает насколько важно заниматься самопознанием и способен к философской рефлексии. Именно отсюда возникает главная задача воспитания – внушать каждому ребенку, что он особенный, уникальный и способный на многое. Подтверждением вышесказанному является знаменитые высказывание Ницше.

  • «Культура – это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом».
  • «Культура – это, прежде всего, единство художественного стиля во всех жизненных проявлениях народа». 

Цитаты Ницше о женщинах

Великий философ считал, что женщины всегда интригуют душу своих мужчин, что они хотят целиком и полностью овладеть ею в угоду своему спокойному существованию в настоящем и будущем. Он также отмечал естественную склонность прекрасной половины человечества к равномерному, спокойному, счастливому, гармоничному существованию и общению. При этом, он также говорил о том, что многие женщины на пути к своей цели не останавливаются ни перед чем. К его знаменитым цитатам о женщинах стоит отнести:

  • «У самих женщин в глубине их личного тщеславия всегда лежит безличное презрение – презрение «к женщине»;
  • «Наука уязвляет стыдливость всех настоящих женщин. При этом они чувствуют себя так, точно им заглянули под кожу или, что еще хуже, под платье и убор»;
  • «Для всех женщин, которым обычай и стыд воспрещают удовлетворение полового влечения, религия, как духовное расцепление эротической потребности, оказывается чем-то незаменимым».

Цитаты Ницше о смерти

Ницше не боялся рассуждать о смерти, более того, он не понимал и не воспринимал реакцию большинства людей на нее. Унылое оцепенение, нигилизм, пессимизм, чувство бессмысленности, – все это для философа было признаком слабой воли к жизни, культивируемой христианством.

  • «Есть два пути избавить вас от страдания – быстрая смерть и продолжительная любовь».
  • «Препятствование самоубийству. Существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь, но нет права, по которому мы могли бы отнять у него смерть – это есть только жестокость».
  • «Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни».

Творчество Ницше похоже на сильно запутанный, переплетенный разными нитями клубок. В своих произведениях он одновременно поднимал сразу несколько актуальных и острых тем, а также наглядно показывал насколько они связаны друг с другом. Он не боится называть вещи своими именами и считает, что все беды от того, что люди тщеславны.


Автор: Светлана Варук

Нигилизм (Nihilisme). Философский словарь

Нигилизм (Nihilisme)

Нигилист это человек, не верящий ни во что (nihil), даже в то, что есть на самом деле. Нигилизм есть своего рода отрицательная религия – Бог умер, унося с собой все, что считалось плодом его творения, – бытие и ценность, истину и благо, мир и человека. Не осталось ничего, кроме ничто, во всяком случае, ничего стоящего, ничего заслуживающего любви, ничего, что хотелось бы защищать, – все на свете стоит друг друга, и ничто ничего не стоит.

Насколько нам известно, слово «нигилизм» придумал Якоби (175) для обозначения неспособности разума постичь конкретное существование, которое открывается только интуиции – чувственной и мистической. Отрезанный от веры разум не способен совершить переход от понятия к бытию (свидетельством тому – опровержение Кантом онтологического доказательства), следовательно, он может охватить мыслью только сущности без экзистенции (субъект и объект при этом растворяются в чистом представлении). Именно в этом смысле Якоби объявил всякий рационализм нигилизмом. Во Франции широкое распространение термина «нигилизм» в его менее специальном значении связано с именем Поля Бурже (176), который определял его как «смертельную усталость от жизни, вялое признание тщеты любых усилий». Но мыслителем, вручившим нигилизму философские «верительные грамоты», стал, разумеется, Ницше, продолживший нить рассуждений и Якоби, и Бурже. Разум – ни в коей мере не причина, чтобы жить; он способен оперировать лишь мертвыми абстракциями. Для Ницше рационализм также является разновидностью нигилизма. Но это не просто одно из философских течений; это целая вселенная духа, которая ждет всех нас. «То, что я повествую, – пишет Ницше, – это история двух ближайших столетий. Я описываю то, что надвигается, что теперь уже не может прийти в ином виде: появление нигилизма» («Воля к власти», Предисловие, 2). Вот оно и пришло. Теперь вопрос, как из этого выбираться.

«Что обозначает нигилизм? То, что высшие ценности теряют свою ценность, – отвечает Ницше. – Нет цели. Нет ответа на вопрос:

“Зачем?”» (там же, книга 1, § 2). Наука, вознамерившаяся заменить религию, не объясняет смысла жизни; исповедуемый ею культ истины на самом деле есть культ смерти. Отсюда и учение о «великой усталости»: «Зачем все? Нет ничего, ради чего стоило бы трудиться!» Ницше надеялся вырваться из этого круга благодаря эстетизму, т. е. поклоняясь культу прекрасного обмана, полезной для жизни ошибки, иллюзии творчества («искусство на службе иллюзии, вот наш культ», III, 5, 582). Но в результате появляется всего лишь еще один экземпляр небытия, который и царит сегодня в наших музеях. «Все лживо, все позволено» – это тоже слова Ницше, и в них находит выражение сегодняшний нигилизм. Выпутаться из него можно единственным способом – вернуться, как сказал бы Хайдеггер, к истине бытия и, как хотел сам Ницше, к истине жизни, но такой жизни, которая не была бы ни обманом, ни иллюзией; которая была бы могучей и хрупкой одновременно, могучей и способной к сопротивлению (conatus), которая выражала бы желания человека и его истину. Для этого нам придется предпочесть Ницше Спинозу, иллюзии – ясность мысли, «опрокидыванию всех ценностей» – верность, наконец, сверхчеловеку – человечность. «Вид человека отныне утомляет – что же такое сегодня нигилизм, – вопрошает Ницше, – если не это? Мы устали от человека…» («К генеалогии морали», рассмотрение I, 12). Э, нет, так не пойдет. Давайте-ка говорить каждый за себя. Нигилизм есть философия людей, которым представляется неимоверным трудом наслаждаться, желать и любить. Это философия усталости, или усталость философии. Нигилист утратил способность любить, как говорил Фрейд о больных депрессией, и делает вывод, что на свете нет ничего достойного любви. Сомнительное утверждение. Жизнь и мир надо любить не потому, что они этого достойны; они достойны нашей любви именно потому, что мы их любим. Обесценивание ценностей грозит только тому, кто, чтобы познать любовь, нуждается в Боге. Для всех остальных ценности так и остаются ценностями, мало того, они ценятся все дороже. Почему? Потому что нет Бога, который сотворил бы их и обеспечил своими «гарантиями», потому что их «стоимость» прямо пропорциональна нашей к ним любви, потому что оценить их способны только мы и они имеют смысл только для нас – тех, кто в них нуждается. И для нас это – еще одна причина служения нашим ценностям. Не следует думать, что релятивизм – одна из форм нигилизма. Напротив, это средство против нигилизма. Относительность ценностей (их зависимость от наших желаний, интересов, истории) – лишний и весьма убедительный довод не отрекаться от отношений, благодаря которым ценности и существуют. Мы не потому должны подчиняться справедливости, что она существует (это догматизм), и не потому должны от нее отмахнуться, что ее нет (это нигилизм), – именно потому, что справедливости нет (она живет только в наших мыслях и сердце, что и есть релятивизм), мы должны за нее бороться.

Что же мы можем противопоставить догматизму? Ясный ум, релятивизм, терпимость.

А нигилизму? Любовь и смелость.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Нигилизм.. Нигилизм ( от латинского nihil, что… | by Вячеслав Украинцев

Нигилизм ( от латинского nihil, что означает «ничто») — это философская точка зрения, которая предполагает отрицание или отсутствие веры в отношении предполагаемых значимых аспектов жизни. Чаще всего нигилизм представлен в форме экзистенциального нигилизма, который утверждает, что жизнь не имеет объективного значения, цели или внутренней ценности. Моральные нигилисты утверждают, что врожденной морали нет и что принятые моральные ценности абстрактно надуманы. Нигилизм может также принимать гносеологические, онтологические или метафизические формы, означающие, соответственно, что в некотором аспекте знание невозможно или реальность на самом деле не существует.

Этот термин иногда используется в связи с аномией, чтобы объяснить общее настроение отчаяния при кажущейся бессмысленности существования, которое можно развить, осознав, что нет необходимых норм, правил или законов.

Нигилизм также был описан как заметный или определяющий в определенные исторические периоды. Например, Жан Бодрийяр и другие назвали постмодерн нигилистической эпохой , а некоторые религиозные богословы и деятели религиозной власти утверждали, что постмодерн и многие аспекты современности представляют собой отрицание теизма и что такое отрицание Теистическое учение влечет за собой нигилизм.

Формы нигилизма:

Метафизический — это философская теория, которая утверждает, что конкретные объекты и физические конструкции могут не существовать в возможном мире или что даже если существуют возможные миры, которые содержат некоторые конкретные объекты, существует по крайней мере один, который содержит только абстрактные объекты. Крайний метафизический нигилизм обычно определяется как убеждение, что ничто не существует как соответствующий компонент самоэффективного мира. Американский Медицинский Словарь Наследия определяет одну форму нигилизма как «крайнюю форму скептицизма, отрицающего все существование». Подобный скептицизм в отношении конкретного мира можно найти в солипсизме. Однако, несмотря на то, что оба отрицают уверенность в истинном существовании объектов, нигилист будет отрицать существование самости, тогда как солипсист подтвердит это. Обе эти позиции считаются формами антиреализма.

Эпистемологический нигилизм — это форма скептицизма, при которой все знания принимаются как ложные или невозможные для подтверждения как истинные.

Мереологический нигилизм (также называемый композиционным нигилизмом) — это положение, при котором объекты с собственными частями не существуют (не только объекты в пространстве, но и объекты, существующие во времени, не имеют временных частей), и существуют только базовые строительные блоки без частей, и таким образом, мир, который мы видим и ощущаем полным объектов с частями, является продуктом неправильного восприятия человеком (т. е. если бы мы могли ясно видеть, мы бы не воспринимали композитные объекты).

Эта интерпретация существования должна основываться на разрешении. Разрешение, с помощью которого люди видят и воспринимают «неправильные части» мира, не является объективным фактом реальности, а скорее является неявной чертой, которая может быть только качественно исследована и выражена. Таким образом, нет никакого способа спорен предположить, или измерить справедливость мереологического нигилизма. Пример: муравей может потеряться на большом цилиндрическом объекте, потому что окружность объекта настолько велика по отношению к муравью, что муравей эффективно чувствует, как будто объект не имеет кривизны. Таким образом, разрешение, с которым муравей рассматривает мир, в котором он существует «внутри», является очень важным определяющим фактором того, как муравей испытывает это чувство «в мире».

Экзистенциальный нигилизм — это вера в то, что жизнь не имеет внутреннего значения или ценности. Что касается вселенной, экзистенциальный нигилизм утверждает, что отдельный человек или даже весь человеческий вид незначителен, бесполезен и вряд ли изменится в совокупности существования. Бессмысленность жизни в значительной степени исследована в философской школе экзистенциализма.

Моральный нигилизм, также известный как этический нигилизм, является метаэтическим представлением о том, что мораль не существует как нечто, присущее объективной реальности; поэтому никакое действие не обязательно предпочтительнее любого другого. Например, моральный нигилист сказал бы, что убийство кого-либо по какой-либо причине не является правильным или неправильным.

Другие нигилисты могут утверждать не о том, что морали вообще нет, а о том, что если она существует, то это человеческая конструкция и, таким образом, искусственная, в которой любое значение относительно для разных возможных результатов. Например, если кто-то убивает кого-то другого, такой нигилист может утверждать, что убийство не является по своей сути плохой вещью или плохим независимо от наших моральных убеждений, потому что мораль конструируется как некая рудиментарная дихотомия. То, что называется плохим, получает более высокий отрицательный вес, чем то, что называется хорошим: в результате, убийство человека было плохим, потому что оно не давало человеку жить, что произвольно получило положительный вес. Таким образом, моральный нигилист считает, что все моральные претензии лишены какой-либо истинной ценности. Альтернативная научная точка зрения состоит в том, что моральный нигилизм является моралью сам по себе. Купер пишет: «В самом широком смысле слова« мораль »моральный нигилизм — это мораль».

Политический нигилизм следует за характерным отказом нигилиста от нерационализированных или недоказанных утверждений; в этом случае необходимы самые фундаментальные социальные и политические структуры, такие как правительство, семья и право. Влиятельный анализ политического нигилизма представлен Лео Штраусом.

Русское нигилистическое движение было российской тенденцией в 1860-х годах, которая отвергла всю власть. После убийства царя Александра II в 1881 году нигилисты приобрели репутацию во всей Европе как сторонники использования насилия для политических перемен. Нигилисты выразили гнев по поводу того, что они назвали оскорбительной природой Восточной православной церкви и о царской монархии и при господстве аристократии над российской экономикой. Хотя термин «нигилизм» был придуман немецким теологом Фридрихом Генрихом Якоби (1743–1818), его широкое использование началось с романа 1862 года «Отцы и дети» русского автора Ивана Тургенева. Главный герой романа Евгений Базаров, который называет себя нигилистом, хочет просвещать людей. Кампания «Идите к людям — будьте людьми» достигла своего апогея в 1870-х годах, когда сформировались такие подпольные группы, как Круг Чайковского, Народная воля, Земля и свобода. Это стало известно как народническое движение, члены которого полагали, что недавно освобожденные крепостные были просто проданы в наемное рабство в начале промышленной революции, и что средний и высший классы фактически заменили землевладельцев. Российское государство пыталось подавить нигилистическое движение. В действиях, описанных нигилистами как пропаганда деяния, были убиты многие правительственные чиновники. В 1881 году Александр II был убит в тот самый день, когда он одобрил предложение созвать представительное собрание для рассмотрения новых реформ.

Нигилизм | Интернет-энциклопедия философии

Нигилизм — это вера в то, что все ценности безосновательны и что ничто не может быть известно или передано. Это часто ассоциируется с крайним пессимизмом и радикальным скептицизмом, осуждающим существование. Истинный нигилист ни во что не верит, не будет иметь никаких привязанностей и никакой другой цели, кроме, возможно, импульса к разрушению. Хотя немногие философы утверждают, что они нигилисты, нигилизм чаще всего ассоциируется с Фридрихом Ницше, который утверждал, что его разрушительное воздействие в конечном итоге разрушит все моральные, религиозные и метафизические убеждения и вызовет величайший кризис в истории человечества.В 20 веке нигилистические темы — эпистемологический провал, разрушение ценностей и космическая бесцельность — занимали художников, социальных критиков и философов. В середине века, например, экзистенциалисты помогли популяризировать принципы нигилизма в своих попытках ослабить его разрушительный потенциал. К концу века экзистенциальное отчаяние как ответ на нигилизм уступило место безразличию, часто ассоциируемому с антифундационализмом.

Прошло более века с тех пор, как Ницше исследовал нигилизм и его последствия для цивилизации.Как он и предсказывал, влияние нигилизма на культуру и ценности 20-го века было повсеместным, его апокалиптический характер порождал мрачное настроение и много беспокойства, гнева и ужаса. Интересно, что сам Ницше, радикальный скептик, озабоченный языком, знанием и истиной, предвосхищал многие темы постмодерна. Таким образом, полезно отметить, что он считал, что мы можем — за ужасную цену — в конечном итоге преодолеть нигилизм. Если мы переживем процесс разрушения всех интерпретаций мира, то, возможно, сможем открыть правильный курс для человечества.

Содержание

  1. Истоки
  2. Фридрих Ницше и нигилизм
  3. Экзистенциальный нигилизм
  4. Антифундационализм и нигилизм
  5. Заключение

1. Происхождение

«Нигилизм» происходит от латинского nihil , или ничего, что означает «ничего, то, чего не существует». Оно встречается в глаголе «уничтожить», означающем «свести на нет», полностью уничтожить. В начале девятнадцатого века Фридрих Якоби использовал это слово для отрицательной характеристики трансцендентального идеализма.Однако он стал популяризирован только после его появления в романе Ивана Тургенева « отцы и дети » (1862 г.), где он использовал термин «нигилизм» для описания грубого сциентизма, исповедуемого его персонажем Базаровым, проповедующим кредо полного отрицания.

В России нигилизм стал отождествляться со слабо организованным революционным движением (1860-1917 гг.), Которое отвергало власть государства, церкви и семьи. В своих ранних произведениях лидер анархистов Михаил Бакунин (1814-1876) сформулировал пресловутую мольбу, все еще отождествляемую с нигилизмом: «Давайте уповаем на вечный дух, который разрушает и уничтожает только потому, что он является неисследимым и вечно творческим источником всей жизни. — страсть к разрушению — это тоже страсть творческая! » ( Реакция в Германии , 1842).Движение выступало за социальное устройство, основанное на рационализме и материализме как на единственном источнике знаний, и на индивидуальной свободе как на высшей цели. Отвергая духовную сущность человека в пользу исключительно материалистической, нигилисты осуждали Бога и религиозный авторитет как противоположность свободе. Движение в конечном итоге превратилось в этос подрывной деятельности, разрушения и анархии, и к концу 1870-х годов нигилистом был любой, кто был связан с подпольными политическими группами, выступающими за терроризм и убийства.

Самые ранние философские позиции, связанные с тем, что можно охарактеризовать как нигилистическое мировоззрение, принадлежат скептикам. Поскольку они отрицали возможность достоверности, скептики могли осуждать традиционные истины как неоправданные мнения. Когда Демосфен (ок. 371–322 до н. Э.), Например, замечает, что «во что он хотел верить, то и во что верит каждый человек» ( Olynthiac, ), он постулирует относительную природу знания. Таким образом, крайний скептицизм связан с эпистемологическим нигилизмом , который отрицает возможность знания и истины; эту форму нигилизма в настоящее время отождествляют с постмодернистским антифундационализмом.На самом деле нигилизм можно понимать по-разному. Политический нигилизм , как уже отмечалось, связан с верой в то, что разрушение всего существующего политического, социального и религиозного порядка является предпосылкой для любых будущих улучшений. Этический нигилизм или моральный нигилизм отвергает возможность абсолютных моральных или этических ценностей. Напротив, добро и зло туманны, а ценности, связанные с ними, являются продуктом не более чем социального и эмоционального давления. Экзистенциальный нигилизм — это представление о том, что жизнь не имеет внутреннего значения или ценности, и это, без сомнения, наиболее часто используемый и понимаемый смысл этого слова сегодня.

Нападки Макса Штирнера (1806-1856) на систематическую философию, его отрицание абсолютов и отказ от любых абстрактных концепций часто помещают его в число первых философских нигилистов. Для Штирнера достижение личной свободы — единственный закон; и государство, которое неизбежно ставит под угрозу свободу, должно быть уничтожено.Однако даже за пределами угнетения государства существуют ограничения, налагаемые другими, потому что само их существование является препятствием, ставящим под угрозу индивидуальную свободу. Таким образом, Штирнер утверждает, что существование — это бесконечная «война каждого против всех» ( The Ego and its own , trans. 1907).

2. Фридрих Ницше и нигилизм

Среди философов Фридрих Ницше чаще всего ассоциируется с нигилизмом. Для Ницше в мире нет объективного порядка или структуры, кроме той, которую мы им придаем.Проникая за фасады, подкрепляющие убеждения, нигилист обнаруживает, что все ценности безосновательны, а разум бессилен. « Каждое убеждение , каждое считающее что-то истинное, — пишет Ницше, — обязательно ложно, потому что истинного мира просто не существует» ( Воля к силе [примечания 1883–1888]). По его мнению, нигилизм требует радикального отказа от всех навязанных ценностей и значений: «Нигилизм есть. . . не только вера в то, что все заслуживает гибели; но фактически подставляют плечо к плугу; уничтожает » ( Воля к силе, ) .

Ядовитая сила нигилизма абсолютна, утверждает Ницше, и под его иссушающим вниманием « самые высокие ценности обесценивают себя ». Цель отсутствует, и «почему» не находит ответа »( Воля к силе, ). Неизбежно, нигилизм обнажит все заветные верования и священные истины как симптомы порочного западного мифа. Этот коллапс смысла, актуальности и цели станет самой разрушительной силой в истории, представляя собой тотальную атаку на реальность и не что иное, как величайший кризис человечества:

То, что я рассказываю, — это история следующих двух столетий.Описываю то, что грядет, что уже не может прийти иначе: приход нигилизма . . . . В течение некоторого времени вся наша европейская культура движется как к катастрофе, с мучительным напряжением, которое нарастает от десятилетия к десятилетию: беспокойно, неистово, стремительно, как река, которая хочет достичь конца. . . . ( Воля к силе )

После убедительной критики Ницше нигилистические темы — эпистемологический провал, разрушение ценностей и космическая бесцельность — занимали художников, социальных критиков и философов.Убежденный, что анализ Ницше был точным, например, Освальд Шпенглер в книге «Упадок Запада, » (1926) изучил несколько культур, чтобы подтвердить, что образцы нигилизма действительно были заметной чертой разрушающихся цивилизаций. В каждой из исследуемых им неудавшихся культур Шпенглер заметил, что многовековые религиозные, художественные и политические традиции были ослаблены и, наконец, свергнуты коварными действиями нескольких различных нигилистических позиций: фаустовский нигилист «разбивает идеалы»; аполлинийский нигилист «наблюдает, как они рушатся у него на глазах»; а индийский нигилист «удаляется от их присутствия в себя.«Уход, например, часто отождествляемый с отрицанием реальности и покорностью, за которую выступают восточные религии, на Западе ассоциируется с различными версиями эпикурейства и стоицизма. В своем исследовании Шпенглер приходит к выводу, что западная цивилизация уже находится на продвинутой стадии распада, и все три формы нигилизма работают над подрывом эпистемологического авторитета и онтологической основы.

В 1927 году Мартин Хайдеггер, чтобы процитировать другой пример, заметил, что нигилизм в различных и скрытых формах уже был «нормальным состоянием человека» ( The Question of Being ).Предсказания других философов о влиянии нигилизма были ужасными. Обрисовывая симптомы нигилизма в 20 веке, Гельмут Тилике писал, что «нигилизм буквально может заявить только об одной истине, а именно, что в конечном счете преобладает Ничто и мир бессмысленен» ( Нигилизм: его происхождение и природа, с христианским ответом, стр. 1969). С точки зрения нигилиста, можно сделать вывод, что жизнь полностью аморальна, и этот вывод, по мнению Тилике, мотивирует такие чудовища, как нацистское господство террора.Мрачные предсказания влияния нигилизма также представлены в книге Юджина Роуза «Нигилизм : корни революции современной эпохи » (1994). Если нигилизм одержит победу — а он уже идет полным ходом, — утверждает он, — наш мир станет «холодным, бесчеловечным миром», в котором восторжествуют «ничто, бессвязность и абсурд».

3. Экзистенциальный нигилизм

Хотя нигилизм часто обсуждается в терминах крайнего скептицизма и релятивизма, на протяжении большей части 20-го века он ассоциировался с верой в бессмысленность жизни.Экзистенциальный нигилизм начинается с представления о том, что мир лишен смысла и цели. Учитывая это обстоятельство, само существование — все действия, страдания и чувства — в конечном итоге бессмысленно и пусто.

В книге Темная сторона: мысли о тщетности жизни (1994) Алан Пратт демонстрирует, что экзистенциальный нигилизм в той или иной форме с самого начала был частью западной интеллектуальной традиции. Например, замечание скептика Эмпедокла о том, что «жизнь смертных настолько ничтожна, что может быть практически неживой», воплощает тот же самый крайний пессимизм, который ассоциируется с экзистенциальным нигилизмом.В древности такой глубокий пессимизм, возможно, достиг своего апогея с Гегезиасом Киренским. Философ утверждает, что, поскольку страдания значительно превосходят удовольствия, счастье невозможно, а затем выступает за самоубийство. Спустя столетия, в эпоху Возрождения, Уильям Шекспир красноречиво резюмировал точку зрения экзистенциального нигилиста, когда в этом знаменитом отрывке в конце книги года Макбет года Макбет излил свое отвращение к жизни:

Выходи, короткая свеча!
Жизнь — лишь ходячая тень, плохой игрок
Которая расхаживает и тревожит свой час на сцене
А потом больше не слышно; это сказка
Рассказанная идиотом, полная звука и ярости,
Ничего не значимая.

В двадцатом веке именно атеистическое экзистенциалистское движение, популяризировавшееся во Франции в 1940-х и 1950-х годах, несет ответственность за распространение экзистенциального нигилизма в массовом сознании. Определяющий предлог для движения Жан-Поль Сартр (1905-1980) «существование предшествует сущности» исключает любую основу или основу для установления сущностного «я» или человеческой природы. Когда мы отказываемся от иллюзий, жизнь открывается как ничто; а для экзистенциалистов ничто — источник не только абсолютной свободы, но также экзистенциального ужаса и эмоциональной муки.Ничто раскрывает каждого человека как изолированное существо, «брошенное» в инопланетную и неотзывчивую вселенную, навсегда лишенное возможности знать, почему, но требующее изобретать смысл. Это ситуация, которая представляет собой не что иное, как абсурдно . Альбер Камю (1913-1960), писавший с просветленной точки зрения абсурда, заметил, что бедственное положение Сизифа, обреченного на вечную бесполезную борьбу, было превосходной метафорой человеческого существования ( Миф о Сизифе , 1942).

Общая нить в литературе экзистенциалистов — справляться с эмоциональными страданиями, возникающими из-за нашей конфронтации с ничто, и они потратили огромную энергию, отвечая на вопрос, возможно ли это выжить.Их ответ был категоричным «да», отстаивая формулу страстной приверженности и бесстрастного стоицизма. Оглядываясь назад, можно сказать, что это был анекдот с оттенком отчаяния, потому что в абсурдном мире нет абсолютно никаких руководящих принципов, и любой курс действий проблематичен. Страстное обязательство, будь то завоевание, созидание или что-то еще, само по себе бессмысленно. Войдите в нигилизм.

Камю, как и другие экзистенциалисты, был убежден, что нигилизм был самой неприятной проблемой двадцатого века.Хотя он страстно утверждает, что люди могут вынести его разъедающее воздействие, его самые известные работы выдают необычайную трудность, с которой он столкнулся при построении убедительного доказательства. Например, в книге «Незнакомец » (1942) Мерсо отверг экзистенциальные предположения, на которые полагаются непосвященные и слабые. За несколько мгновений до казни за неоправданное убийство он обнаруживает, что одной жизни достаточно для жизни, однако raison d’être в контексте кажется малоубедительным.В Caligula (1944) безумный император пытается избежать человеческих затруднений, дегуманизируя себя актами бессмысленного насилия, терпит неудачу и тайно устраивает собственное убийство. Чума (1947) показывает тщетность стремления к лучшему в абсурдном мире. И в своем последнем романе, коротком и сардоническом « Падение, » (1956), Камю утверждает, что у каждого есть окровавленные руки, потому что мы все несем ответственность за ухудшение плачевного состояния своими глупыми действиями и бездействием.В этих и других произведениях экзистенциалистов часто создается впечатление, что подлинная жизнь с бессмысленностью жизни невозможна.

Камю был полностью осведомлен о ловушках определения существования без смысла, и в своем философском эссе « Мятежник » (1951) он прямо сталкивается с проблемой нигилизма. В нем он подробно описывает, как метафизический коллапс часто заканчивается полным отрицанием и победой нигилизма, характеризующимся глубокой ненавистью, патологическим разрушением и неисчислимым насилием и смертью.

4. Антифундационализм и нигилизм

К концу 20 века «нигилизм» принял две разные касты. В одной форме термин «нигилист» используется для характеристики постмодернистского человека, дегуманизированного конформиста, отчужденного, безразличного и сбитого с толку, направляя психологическую энергию в гедонистический нарциссизм или в глубокий рессентимент , который часто взрывается насилием. Эта точка зрения основана на размышлениях экзистенциалистов о нигилизме, лишенном каких-либо обнадеживающих ожиданий, оставляющих только переживания болезни, разложения и распада.

В своем исследовании бессмысленности Дональд Кросби пишет, что источник современного нигилизма парадоксальным образом проистекает из приверженности честной интеллектуальной открытости. «Однажды начавшись, процесс допроса может закончиться только одним концом — размыванием убежденности и уверенности и впадать в отчаяние» ( Призрак абсурда, , 1988). Когда искреннее исследование распространяется на моральные убеждения и социальный консенсус, оно может оказаться смертельным, продолжает Кросби, продвигая силы, которые в конечном итоге разрушают цивилизации.Недавно отредактированная книга Майкла Новака Опыт небытия (1968, 1998) рассказывает похожую историю. Оба исследования являются ответом на мрачные выводы экзистенциалистов, сделанные в начале века. И оба оптимистично обсуждают пути выхода из бездны, сосредотачиваясь на позитивных последствиях, которые открывает ничто, таких как свобода, свобода и творческие возможности. Новак, например, описывает, как со времен Второй мировой войны мы работали, чтобы «выбраться из нигилизма» на пути к построению новой цивилизации.

В отличие от усилий по преодолению нигилизма, упомянутых выше, это уникальный постмодернистский ответ, связанный с нынешними антифундационалистами. Философский, этический и интеллектуальный кризис нигилизма, мучивший современных философов более века, уступил место легкому раздражению или, что более интересно, оптимистичному принятию бессмысленности.

Французский философ Жан-Франсуа Лиотар характеризует постмодернизм как «недоверие к метанарративам», тем всеобъемлющим основам, на которые мы опирались, чтобы понять мир.Этот крайний скептицизм подорвал интеллектуальную и моральную иерархию и сделал заявления «истины», трансцендентные или транскультурные, проблематичными. Постмодернистские антифаундационалисты, парадоксальным образом основанные на релятивизме, отвергают знание как относительное, а «истину» — как преходящее, подлинное только до тех пор, пока что-то более приятное не заменяет его (напоминает понятие Уильяма Джеймса о «денежной ценности»). Критик Жак Деррида, например, утверждает, что нельзя быть уверенным в том, что то, что знает , соответствует тому, что есть . Поскольку человеческие существа участвуют лишь в бесконечно малой части целого, они неспособны понять что-либо с уверенностью, а абсолюты являются просто «вымышленными формами».

Американский антифундационалист Ричард Рорти делает то же самое: «Ничто не обосновывает наши действия, ничто не узаконивает их, ничто не показывает, что они связаны с тем, как обстоят дела» («От логики к языку и игре», 1986). Этот эпистемологический тупик, заключает Рорти, неизбежно ведет к нигилизму. «Столкнувшись с нечеловеческим, нелингвистическим, у нас больше нет способности преодолевать непредвиденные обстоятельства и боль путем присвоения и трансформации, а есть только способность распознавать случайность и боль» ( Непредвиденные обстоятельства, ирония и солидарность, 1989 ) . В отличие от страхов Ницше и тревог экзистенциалистов, нигилизм становится для антифундационалистов просто еще одним аспектом нашей современной среды, которую лучше всего переносить хладнокровием.

В книге Банализация нигилизма (1992) Карен Карр обсуждает антифаундационалистский ответ на нигилизм. Несмотря на то, что он все еще разжигает парализующий релятивизм и ниспровергает критические инструменты, «веселый нигилизм» играет важную роль, отмечает она, отличаясь легким принятием бессмысленности.Такое развитие событий, заключает Карр, вызывает тревогу. Если мы признаем, что все точки зрения в равной степени необязательны, то интеллектуальное или моральное высокомерие определит, какая точка зрения имеет приоритет. Что еще хуже, банализация нигилизма создает среду, в которой идеи могут быть навязаны насильно с небольшим сопротивлением, и только грубая сила определяет интеллектуальные и моральные иерархии. Этот вывод хорошо согласуется с выводом Ницше, который указал, что все интерпретации мира являются просто проявлениями воли к власти.

5. Заключение

Прошло более века с тех пор, как Ницше исследовал нигилизм и его последствия для цивилизации. Как он и предсказывал, влияние нигилизма на культуру и ценности 20-го века было повсеместным, его апокалиптический характер порождал мрачное настроение и много беспокойства, гнева и ужаса. Интересно, что сам Ницше, радикальный скептик, озабоченный языком, знанием и истиной, предвосхищал многие темы постмодерна. Таким образом, полезно отметить, что он считал, что мы можем — за ужасную цену — в конечном итоге преодолеть нигилизм.Если мы выживем в процессе уничтожения всех интерпретаций мира, мы, возможно, сможем найти правильный курс для человечества:

Хвалю, не упрекаю, приход [нигилизма]. Я считаю, что это один из величайших кризисов, момент глубочайшего саморефлексии человечества. Излечится ли человек от этого, станет ли он хозяином этого кризиса — вопрос его силы. Возможно. . . . ( Полное собрание сочинений Т. 13)

Информация об авторе

Алан Пратт
Электронная почта: pratta @ db.erau.edu
Университет Эмбри-Риддла
США

нигилизм | Определение и история

Нигилизм (от латинского nihil, «ничто»), первоначально философия морального и эпистемологического скептицизма, возникшая в России XIX века в первые годы правления царя Александра II. Этот термин широко использовал Фридрих Ницше для описания распада традиционной морали в западном обществе. В 20 веке нигилизм охватывал множество философских и эстетических позиций, которые в том или ином смысле отрицали существование подлинных моральных истин или ценностей, отвергали возможность знания или общения и утверждали абсолютную бессмысленность или бесцельность жизни или Вселенной.

Это старый термин, применявшийся к некоторым еретикам в средние века. В русской литературе нигилизм , вероятно, впервые употребил Н.И. Надеждин, в статье 1829 года в «Вестнике Европы » , в которой он применил его к Александру Пушкину. Надеждин, как и В.В. Берви в 1858 году приравнивал нигилизм к скептицизму. Михаил Никифорович Катков, известный консервативный журналист, истолковавший нигилизм как синоним революции, представил его как социальную угрозу из-за отрицания всех моральных принципов.

Именно Иван Тургенев в своем знаменитом романе « Отцы и дети » (1862 г.) популяризировал этот термин через образ Базарова-нигилиста. В конце концов, нигилисты 1860-х и 1970-х годов стали рассматриваться как взлохмаченные, неопрятные, непослушные, оборванные люди, восставшие против традиций и социального порядка. Затем философия нигилизма стала ошибочно ассоциироваться с цареубийством Александра II (1881 г.) и политическим террором, который применялся в то время активистами подпольных организаций, выступавших против абсолютизма.

Если для консервативных элементов нигилисты были проклятием времени, то для либералов, таких как Н.Г. Чернышевского, они представляли собой всего лишь преходящий фактор в развитии национальной мысли, этап борьбы за свободу личности и истинный дух мятежного молодого поколения. В романе «» Что делать? (1863), Чернышевский пытался обнаружить положительные стороны нигилистической философии. Точно так же в своих воспоминаниях , князь Петр Кропоткин, ведущий русский анархист, определил нигилизм как символ борьбы против всех форм тирании, лицемерия и искусственности, а также за личную свободу.

Получите подписку Britannica Premium и получите доступ к эксклюзивному контенту. Подпишитесь сейчас

По сути, нигилизм XIX века представлял собой философию отрицания всех форм эстетизма; он выступал за утилитаризм и научный рационализм. Классические философские системы были полностью отвергнуты. Нигилизм представлял собой грубую форму позитивизма и материализма, восстание против установленного социального порядка; он отрицал всю власть, осуществляемую государством, церковью или семьей.Он основывал свою веру только на научной истине; наука была бы решением всех социальных проблем. Все зло, по мнению нигилистов, проистекает из одного источника — невежества, преодолеть которое может только наука.

На мышление нигилистов XIX века глубоко повлияли философы, ученые и историки, такие как Людвиг Фейербах, Чарльз Дарвин, Генри Бакл и Герберт Спенсер. Поскольку нигилисты отрицали двойственность людей как сочетание тела и души, духовной и материальной субстанции, они вступили в жестокий конфликт с церковными властями.Поскольку нигилисты подвергли сомнению доктрину божественного права королей, они вступили в аналогичный конфликт со светскими властями. Поскольку они пренебрегали всеми социальными связями и семейным авторитетом, конфликт между родителями и детьми стал имманентным, и именно эта тема лучше всего отражена в романе Тургенева.

Чем не является нигилизм | The MIT Press Reader

Чтобы сохранить нигилизм как значимое понятие, необходимо отличать его от пессимизма, цинизма и апатии.

Нигилизм — одно из тех понятий, значение которых, как мы все почти уверены, мы знаем, если только кто-то не попросит нас дать ему определение.

Нигилизм, в отличие от времени (по мнению Августина) или порно (по мнению Верховного суда США), является одним из тех понятий, значение которых мы все почти уверены, что знаем значение, если только кто-то не попросит нас дать ему определение. Nihil означает «ничего». -ism означает «идеология». Тем не менее, когда мы пытаемся объединить эти термины, кажется, что это сочетание сразу же само себя опровергает, поскольку идея о том, что нигилизм — это «идеология ничего», кажется бессмысленной.Сказать, что это означает, что кто-то «ни во что не верит», на самом деле не намного полезнее, поскольку вера во что-то предполагает, что есть во что верить, но если это что-то равно ничто , тогда нечего во что верили, и в этом случае верить ни во что — опять же идея самооправдания.

Поэтому легко попасть в ловушку мысли «Все — нигилизм!» что, конечно, приводит к мысли: «Нет ничего нигилизма!» Таким образом, чтобы сохранить нигилизм как значимое понятие, необходимо отличать его от понятий, которые часто с ним связаны, но, тем не менее, отличаются от таких понятий, как пессимизм, цинизм и апатия.

Нигилизм против пессимизма

Если оптимизм — это надежда, то пессимизм — это безнадежность. Быть пессимистом — значит сказать: «Какой в ​​этом смысл?» Пессимизм часто сравнивают с взглядом на мир «Стакан наполовину пуст», но, поскольку он наполовину пуст, этот сценарий все же может быть слишком обнадеживающим для пессимиста. Более удачный сценарий может заключаться в том, что, если пессимист упадет в колодец и кто-то предложит его спасти, он, скорее всего, ответит: «Зачем беспокоиться? В колодце, вне колодца, мы все равно умрем.Другими словами, пессимизм мрачен и угнетает. Но это не нигилизм.

Если пессимист упадет в колодец и его предложат спасти, он, скорее всего, ответит: «Зачем беспокоиться? В колодце, вне колодца, мы все равно умрем ».

Фактически, мы могли бы даже пойти так далеко, чтобы сказать, что пессимизм — это противоположность нигилизма. Как и нигилизм, пессимизм можно рассматривать как порождение отчаяния. Факт нашей смерти, разочарование в наших желаниях, непредвиденные последствия наших действий, твиты наших политических лидеров — все это или все это может привести нас либо к нигилизму, либо к пессимизму.Однако там, где эти две дороги расходятся, возникает вопрос о том, живем ли мы в своем отчаянии или прячемся от него.

Быть с пессимистом — значит знать, что вы с пессимистом. Но вы можете быть с нигилистом и не иметь ни малейшего представления. В самом деле, вы могли бы быть нигилистом и не иметь ни малейшего представления. Такое отсутствие осознания является сутью нигилизма, поскольку нигилизм заключается в том, чтобы прятаться от отчаяния, а не останавливаться на нем. Это различие было проиллюстрировано Вуди Алленом в его фильме «Энни Холл» (1977), когда его альтер эго Элви Сингер обменялся с парой, которую он остановил на улице, чтобы получить совет:

ALVY ( Он движется по тротуару, чтобы молодая модно выглядящая пара, обнимая друг друга руками ): Вы-вы выглядите как действительно счастливая пара.Эээ … ты?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА: Ага.

ЭЛВИ: Ага! Итак … ч-ч-как вы это объясните?

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА: Я очень мелкая и пустая, у меня нет идей и ничего интересного сказать.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: И я точно такой же.

ЭЛВИ: Понятно. Что ж, это очень интересно. Значит, тебе удалось кое-что придумать, а?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК: Верно.

Элви Сингер — пессимист. Мужчина и женщина — нигилисты.

Больше всего в этой сцене проясняет то, что она показывает, как пессимист может раскрыть личность нигилиста, точно так же, как можно было бы утверждать, что пессимизм немецкого философа Артура Шопенгауэра помог Ницше раскрыть его собственный нигилизм.Прежде чем они столкнутся с Элви, они просто счастливые мелкие и счастливо пустые пары. Однако, когда он просит их объяснить свое счастье, они больше не мелкие и пустые; вместо этого они вынуждены пробудиться от задумчивости и осознать себя. Это не , что они счастливы, показывает их нигилизм; скорее это их попытка объяснить пессимисту , почему они счастливы, показывает их нигилизм. На первый взгляд, они родственные души, которые нашли друг друга.Но поверхность — это все, что они есть. Попытка пойти еще глубже показывает, что глубже нет ничего. И именно пессимист, столкнувшись с такой счастливой парой, спросит: «Почему?» это показывает их ничтожество.

Эта статья взята из книги Нолен Герц «Нигилизм».

Если, как я предположил ранее, нигилизм и пессимизм — противоположности, то на самом деле нигилизм гораздо ближе к оптимизму. Видеть стакан наполовину полным — значит думать, что мы должны быть довольны тем, что у нас есть, а не сосредотачиваться на том, чего не хватает.Но быть довольными тем, что у нас есть, также может быть способом оставаться самодовольным, игнорировать то, чего не хватает, чтобы избежать необходимости искать перемен. Точно так же верить, что в конце концов все получится, что в конце туннеля всегда есть свет, — значит верить в то, что жизнь телеологична, что есть какая-то цель или цель — будь то Бог или Справедливость — незримо действующая за тем, что мы переживаем.

Веря в существование сверхчеловеческих целей и сверхчеловеческих целей, мы теряем из виду человеческие цели и человеческие цели.Точно так же, когда мы возводим кого-то вроде Мартина Лютера Кинга младшего до статуса святого или пророка, мы видим в нем нечто большее, чем простой смертный, тем самым освобождая себя от ответственности за попытки подражать ему, поскольку мы просто должны надеяться. что кто-то вроде него придет снова. Если оптимизм приводит нас к самоуспокоенности, заставляет ждать, когда произойдет что-то хорошее или кого-то еще заставит что-то хорошее случиться, тогда оптимизм заставляет нас ничего не делать. Другими словами, не пессимизм, а оптимизм подобен нигилизму.

Нигилизм против цинизма

В Древней Греции циник был человеком, который жил как собака (греческое слово kynikos означает «собачий»), или, если быть более точным, был человеком, который жил согласно философии циников, оставаясь верным. природе, а не соответствию тому, что этот человек считал социальной уловкой. Сегодня циник — это тот же человек, который смотрит на общество свысока и считает его фальшивкой, хотя не потому, что циник считает общество неестественным, а потому, что циник считает людей, из которых состоит общество, фальшивыми.Быть циником — значит предполагать худшее из людей, думать, что мораль — всего лишь притворство, и предполагать, что даже когда кажется, что люди помогают другим, они на самом деле пытаются помочь себе. Циник, верящий только в свои собственные интересы, кажется другим ни во что не верящий. Следовательно, цинизм может показаться нигилизмом. Но это не нигилизм.

Циник может даже радоваться жизни. В частности, циник может получать удовольствие, высмеивая тех, кто утверждает, что существует альтруизм или что политики являются самоотверженными государственными служащими, и особенно находит смехотворной идею о том, что мы должны стараться видеть в людях хорошее.

Цинизм, как и пессимизм, связан с негативом. Однако, в то время как пессимизм связан с отчаянием, с чувством бессмысленности жизни перед лицом смерти, цинизм — это скорее презрение, чем отчаяние. Циник не сказал бы, что life бессмысленен, но просто сказал бы, что то, что люди говорят о жизни , бессмысленно. Циник может даже радоваться жизни. В частности, циник может получать удовольствие, высмеивая тех, кто утверждает, что существует альтруизм или что политики являются самоотверженными государственными служащими, и особенно находит смехотворной идею о том, что мы должны стараться видеть в людях хорошее.

Пессимисты не нигилисты, потому что пессимисты скорее принимают отчаяние, чем избегают его. Циники — не нигилисты, потому что циники скорее принимают лживость, чем уклоняются от нее. Ключевой частью ухода от отчаяния является готовность поверить, что люди могут быть хорошими, что добро вознаграждается и что такие награды могут существовать, даже если мы их не испытываем. Но для циника такая готовность верить — это готовность быть наивным, легковерным и поддаваться манипулированию. Циник издевается над такими убеждениями не потому, что циник утверждает, что знает, что такие убеждения обязательно ложны, а потому, что циник осознает опасность, которую представляют люди, которые утверждают, что знают, что такие убеждения обязательно истинны.

Скептик ждет доказательств, прежде чем выносить суждение. Циник, однако, не доверяет свидетельствам, потому что циник не верит, что кто-то способен объективно предоставить доказательства.

Скептик ждет доказательств, прежде чем выносить суждение. Циник, однако, не доверяет свидетельствам, потому что циник не верит, что кто-либо способен объективно предоставить доказательства. Циник предпочел бы оставаться сомнительным, чем рисковать быть обманутым, и поэтому циник считает тех, кто идет на такой риск, обманщиками.По этой причине циник может раскрыть нигилизм других, призывая людей защищать отсутствие цинизма, подобно тому, как пессимист выявляет нигилизм других, призывая людей защищать свое отсутствие пессимизма.

Пожалуй, лучшим примером способностей циника к откровениям является спор между Фрасимахом и Сократом во вступительной книге Платона «Республика». Трасимах сначала представлен как насмешник Сократа за то, что он расспрашивает других об определении справедливости, а затем требует, чтобы ему заплатили, чтобы он рассказал им, что такое справедливость на самом деле.Умиротворенный Фрасимах определяет справедливость как уловку, изобретенную сильными, чтобы воспользоваться преимуществами слабых, как способ для сильных захватить власть, манипулируя обществом, заставляя поверить в то, что послушание — это справедливость. Трасимах далее утверждает, что, когда это возможно, люди поступают несправедливо, за исключением тех случаев, когда они слишком боятся быть пойманными и наказанными, и, таким образом, Фрасимах заключает, что несправедливость лучше справедливости.

Когда Сократ пытается опровергнуть это определение, сравнивая политических лидеров с врачами, с теми, кто имеет власть, но использует ее для помощи другим, а не для помощи себе, Фрасимах не принимает опровержение, как другие, а вместо этого опровергает опровержение Сократа.Фрасимах обвиняет Сократа в наивности и утверждает, что Сократ подобен овце, которая думает, что пастырь, который защищает и кормит овец, делает это потому, что пастух хороший, , а не осознает, что пастырь откармливает их для убоя . Сократ никогда не может по-настоящему убедить Фрасимаха в том, что его определение справедливости неверно, и, действительно, цинизм Фрасимаха настолько убедителен, что Сократ тратит остаток «Республики», пытаясь доказать, что справедливость лучше несправедливости, пытаясь опровергнуть очевидный успех теории. несправедливых людей, делая метафизические заявления о влиянии несправедливости на душу.Таким образом, Сократ может противостоять цинизму в видимом мире только через веру в существование невидимого мира, невидимого мира, который, как он утверждает, на более реален, чем на видимый мир. Другими словами, именно цинизм Фрасимаха заставляет Сократа раскрыть свой нигилизм.

Здесь мы видим, что нигилизм на самом деле гораздо более тесно связан с идеализмом, чем с цинизмом. Циник представляет себя реалистом, кого-то, кого заботят действия, а не намерения, кто сосредотачивается на том, что люди делают, а не на том, чего люди надеются достичь, кто помнит о невыполненных обещаниях прошлого, чтобы не быть подметенным. в еще не исполненных обещаниях о будущем.Однако идеалист отвергает цинизм как безнадежно отрицательный. Сосредоточившись на намерениях, надеждах и будущем, идеалист может дать позитивное видение, чтобы противостоять негативу циника. Но отвергая цинизм, отвергает ли идеалист и реальность?

Нигилизм на самом деле гораздо больше связан с идеализмом, чем с цинизмом.

Идеалист, как мы видели на примере Сократа, не может бросить вызов циничному взгляду на реальность и вместо этого вынужден конструировать альтернативную реальность, реальность идей.Эти идеи могут образовывать связную логическую историю о реальности, но это никоим образом не гарантирует, что идеи представляют собой нечто большее, чем просто рассказ. По мере того как идеалист все больше и больше сосредотачивается на том, как реальность должна быть , идеалиста все меньше и меньше заботит, насколько реальность является . Утопические взгляды идеалиста могут быть более убедительными, чем антиутопические взгляды циника, но антиутопические взгляды, по крайней мере, сосредоточены на этом мире , тогда как утопические взгляды, по определению, сосредоточены на мире, не существует .По этой причине использовать потусторонний идеализм для опровержения потустороннего цинизма — значит заниматься нигилизмом.

Нигилизм против апатии

Наряду с пессимизмом и цинизмом нигилизм также часто ассоциируется с апатией. Быть апатичным — значит быть без пафоса, без чувств, без желаний. Хотя нам всем время от времени дают выбор, который не оказывает на нас особого влияния, так или иначе («Вы хотите есть итальянский или китайский?»), Такое бескорыстие все время испытывает апатичный человек.Таким образом, быть апатичным означает не заботиться ни о чем. Пессимист чувствует отчаяние, циник испытывает презрение, но апатичный человек ничего не чувствует. Другими словами, апатия рассматривается как нигилизм. Но апатия — это не нигилизм.

Пессимист чувствует отчаяние, циник испытывает презрение, а апатичный человек ничего не чувствует.

Апатия может быть отношением («Меня не волнуют , а ») или чертой характера («Меня не волнуют ничто, »).Однако в любом случае апатичный индивид выражает личное чувство (или, если быть более точным, бесчувственность ) и не заявляет о том, что каждый должен чувствовать (или, опять же, не чувствовать). Апатичный человек прекрасно понимает, что другие люди чувствуют иначе, поскольку они вообще что-либо чувствуют. И поскольку апатичный индивид ничего не чувствует, апатичный индивид не испытывает никакого желания убеждать других, что они точно так же ничего не должны чувствовать.Другие могут заботиться, но апатичный человек — нет, и поскольку им все равно, апатичному человеку наплевать на то, что заботят другие.

Тем не менее, апатия по-прежнему часто рассматривается как оскорбление, оскорбление, упрек со стороны тех, кому не все равно. Например, в передаче MTV «Дарья» (1997–2002) — шоу об «крайне апатичной» старшекласснице — Дарья Моргендорфер и ее подруга Джейн Лейн разговаривают следующим образом:

ДАРЬЯ: В школе случается трагедия, и все думают о ней. меня. Умер популярный парень, и теперь я популярен, потому что я несчастная девчонка.Но я не несчастный. Я просто не такой, как они.

ДЖЕЙН: Это действительно заставляет задуматься.

ДАРЬЯ: Забавно. Большое спасибо.

ДЖЕЙН: Нет! Вот почему они хотят с вами поговорить. Когда они говорят: «Ты всегда несчастлив, Дарья», они имеют в виду: «Ты думаешь, Дарья. Я могу сказать, потому что ты не улыбаешься. Теперь этот парень умер, и это заставляет меня думать, от этого болит моя маленькая голова, и я перестаю улыбаться. Итак, скажи мне, как ты справляешься с постоянными мыслями, Дарья, пока я не вернусь к своему нормальному овощному состоянию.

ДАРЬЯ: Хорошо. Так почему ты меня избегаешь?

ДЖЕЙН: Потому что я пыталась не думать.

Таким образом, апатичный индивид, подобно пессимисту и цинику, может раскрыть нигилизм других, хотя, в отличие от пессимиста и циника, апатичный индивид делает это, на самом деле не пытаясь этого сделать. В то время как пессимист и циник призывают других объяснить отсутствие у них пессимизма или цинизма, апатичный человек — это тот, кому бросают вызов, бросают вызов другим, чтобы объяснить его или ее отсутствие пафоса.Пытаясь привлечь внимание апатичного человека, тот, кто действительно заботится, вынужден объяснить , почему он или она заботится, объяснение, которое может показать, насколько значимой (или бессмысленной) является причина, по которой человек проявляет заботу.

Апатичному человеку все равно. Однако не заботиться — это не то же самое, что не заботиться ни о чем. Апатичный человек ничего не чувствует. Но у нигилиста есть чувства. Просто нигилист чувствует себя ничто .И действительно, именно потому, что нигилист способен испытывать такие сильные чувства, сильные чувства к чему-то, что есть ничто, нигилист не является и не может быть апатичным. Нигилисты могут иметь сочувствие, сочувствие и антипатию, но не могут иметь апатию.

Не заботиться — это не то же самое, что не заботиться ни о чем. Апатичный человек ничего не чувствует. Но у нигилиста есть чувства.

Ницше попытался продемонстрировать действующие в нигилизме чувства в своем аргументе против того, что он называл «моралью жалости».«Мораль сострадания гласит, что хорошо испытывать жалость к тем, кто в ней нуждается, и особенно хорошо, когда такая жалость тронула помощь тем, кто в ней нуждается. Но, согласно Ницше, то, что часто мотивирует желание помочь, — это то, как мы можем видеть себя благодаря тому, как мы видим других в нужде, в частности, как мы видим себя способными помочь, достаточно сильными, чтобы помочь.

Мораль жалости для Ницше заключается не в том, чтобы помогать другим, а в том, чтобы возвысить себя, уменьшая других, уменьшая других до их нужды, до той нужды, которой у нас нет, и это показывает, как много мы, напротив, имеем.Жалость нигилистична постольку, поскольку она позволяет нам уклоняться от реальности, например, позволяя нам чувствовать, что мы лучше, чем мы есть, и что мы лучше тех, кто в ней нуждается. Следовательно, мы можем избежать признания того факта, что нам, возможно, только повезло больше или нам повезло.

Мораль жалости побуждает нас испытывать жалость и чувствовать себя хорошо из-за жалости. Такие чувства хуже, чем ничего не чувствовать, потому что, если мы чувствуем себя хорошо, когда чувствуем жалость, тогда мы мотивированы только на то, чтобы помогать людям, которых мы сочувствуем, а не на то, чтобы помочь положить конец системной несправедливости, которая в первую очередь создает такие жалкие ситуации.В то время как апатия может помочь нам не быть ослепленными нашими эмоциями и более ясно видеть ситуации несправедливости, жалость с большей вероятностью побудит нас увековечить несправедливость, сохраняя условия, которые позволяют нам помогать нуждающимся, которые позволяют нам видеть самих себя. как хорошо для помощи тем, кого мы видим только как нуждающихся .

Однако это не означает, что мы должны попытаться достичь апатии, что мы должны попытаться заставить себя ничего не чувствовать. Популярные версии стоицизма и буддизма призывают к спокойствию, непривязанности, стремлению не чувствовать то, что мы чувствуем.Заставлять себя стать апатичным — нигилизм, так как это означает уклонение от своих чувств, а не противостояние им. Таким образом, существует важное различие между апатичностью и апатичностью, между безразличием, потому что так человек реагирует на мир, и безразличием, потому что мы хотим освободиться от наших чувств и привязанностей. Точно так же отстраниться не из-за стоицизма или буддизма, а из-за хипстеризма — значит попытаться отстраниться от себя, от жизни, от реальности.Таким образом, преследование иронии может быть таким же нигилистическим, как стремление к apatheia или nirvana .


Нолен Герц — доцент прикладной философии Университета Твенте в Нидерландах и автор книги «Нигилизм», из которой взяты выдержки из этой статьи.

Философия в бессмысленной жизни: система нигилизма, сознания и реальности | Отзывы | Философские обзоры Нотр-Дама

Есть много философских аргументов в пользу вывода о том, что жизнь имеет смысл.Следовательно, приводить доводы в пользу нигилизма (утверждение, что не только жизнь, но и вся реальность бессмысленны (ix)) — значит утверждать, что каждый аргумент в пользу смысла жизни содержит некоторую ошибку. Это амбициозное начинание, по-видимому, занимает центральное место в книге Джеймса Тартальи: как он прямо выражается, «нигилизм — это просто факт». (19). В печати я поддержал один из аргументов в пользу смысла жизни, против которого открыто выступает Тарталья [1]. Но, хотя я не согласен с этим, по-видимому, центральным утверждением, я симпатизирую другой точке зрения, в отношении которой в этой книге приводится интригующий случай: что «управление пространством трансцендентности» является одной из центральных задач философии (183).

Полезное введение и открывающая глава резюмируют взгляды Тартальи и излагают его аргументы в пользу истинности нигилизма. Тарталья утверждает, что для того, чтобы сделать вывод о том, что жизнь имеет смысл, мы должны были бы дать не только причинное объяснение того, как появились люди, но и объяснение, которое также подтверждает приписывание цели человеческой жизни — телеологическое объяснение того, что мы здесь за . Необходимое объяснение в этих двух смыслах (каузальном и телеологическом) «скажет нам, почему мы существуем» и, таким образом, объяснило бы смысл жизни (2).Поскольку он считает, что такого убедительного объяснения нет, Тарталья приходит к выводу, что жизнь бессмысленна. Однако он заверяет нас, что наша неспособность осмыслить реальность и, следовательно, жизнь, в целом, , не мешает нам осмыслить вещи внутри этой реальности: мы можем объяснять и понимать вещи в определенных ограниченных пределах. контекст. Но беспочвенность этого контекста влечет за собой, «что наши доводы в конечном счете беспочвенны: они — причины, данные в рамках существования, которое само по себе лишено разума»; короче говоря, «все имеет смысл, пока мы не заходим слишком далеко» (43).

В приложении к своему введению (12-19) Тарталья вкратце опровергает некоторые из существующих аргументов об обратном, за исключением того, с которым я согласен: выдвинутого Дэвидом Э. Купером (18-9) [2]. ] Он обещает полностью изложить этот аргумент в главе 2 (18) и заявляет, что для него характерны «тонкие отличия» от его собственной позиции, которые, по его словам, «следует оценивать, когда моя позиция обсуждается» (19). . Однако работы Купера больше не упоминаются.

Глава 2 представляет собой обзор «ошибочных» стратегий совладания с нигилизмом, включая идею трансцендентного смыслового контекста (который может быть задуман как неявная ссылка на Купера), гуманизма и релятивизма.Хотя эта глава не является исчерпывающим обзором, она четко формулирует то, что, по мнению Тартальи, является неправильным во многих существующих попытках доказать, что жизнь имеет смысл. Он сравнивает жизнь с игрой в шахматы, а идею о том, что жизнь имеет значение, — с возможностью получить мат, который может мотивировать человека на ходы в игре. Однако нигилист считает, что «мат — это иллюзия» (43). Поэтому нам советуют вместо этого переориентировать наше внимание на сами действия, которые мы, возможно, раньше считали просто промежуточными целями.Обнаружив, что они фактически являются «единственными настоящими целями», мы должны ценить их «ради них самих» (43). Против обвинения в том, что нигилизм побуждает нас относиться к жизни менее серьезно, Тарталья утверждает, что «нет ничего вне жизни, что мы могли бы воспринимать более серьезно», чем сама эта бессмысленная жизнь (44).

Глава 3 защищает роль философского вопрошания (о смысле жизни и о том, как нам следует жить) в открытии «пространства трансцендентности». Принимая во внимание приведенный выше аргумент в пользу нигилизма, Тарталья заверяет читателя, что нигилизм совместим с идеей трансцендентности: он просто утверждает, что не существует трансцендентного контекста значения .'(77). Глава 4 убедительно защищает трансцендентность на том основании, что «кажется, что сознание выходит за пределы мира объективного мышления», поднимая «перспективу того, что реальность превосходит физическую вселенную» (85). Глава 5, «ключ к этой книге» (11), излагает «трансцендентную гипотезу» более подробно, опять же с особым упором на сознание. Он предполагает, что феномен сознания «должен быть отождествлен с чем-то в более широком контексте существования, чем мир, который он представляет»; это дает нам основание принять гипотезу, «что объективный, физический мир выходит за рамки» (104).Здесь предложение Тартальи напоминает предположение экзистенциальных феноменологов, таких как ранний Хайдеггер, Карл Ясперс и Морис Мерло-Понти, которые пришли к выводу, что человеческое сознание (даже если мы признаем, что оно неизбежно воплощено) не может пониматься как чисто объективный физический объект. или процесс в мире, так как это тот, благодаря которому для нас вообще существует значимый мир объектов [3].

В главах 6 и 7 Тарталья применяет трансцендентную гипотезу для философского осмысления времени и универсалий, соответственно — оба из которых, по его мнению, предоставляют дополнительные философские пути к трансцендентности.В то время как время является частью объективного мира, «временная перспектива« сейчас »превосходит объективный мир» и «движущаяся концепция настоящего является результатом незаконного наложения трансцендентного« сейчас »на объективный порядок» (144). Точно так же «у нас есть точка зрения на объективный мир, которая предполагает универсалии, но универсалии не могут принадлежать объективному миру», поэтому мы можем заключить, что универсалии «являются искажением трансцендентного бытия» (161). Том завершается резюме, которое еще раз напоминает читателю, что трансцендентная гипотеза не несовместима с нигилизмом, потому что «нет причин, по которым трансцендентный контекст должен быть контекстом значения; это было бы лишним требованием »(170).

Аргумент Тартальи в пользу нигилизма основан на идее, что успешное объяснение смысла жизни должно быть как причинным, так и телеологическим. Но почему нам нужно что-то знать о происхождении человека или верить в то, что человеческая жизнь существует для какой-то цели, чтобы предполагать, что жизнь имеет смысл? Как указывает Лешек Колаковски, даже необязательно, чтобы придающие значение объяснения были правдой, как в случае с генеалогическими мифами или мифами о человеческом происхождении, которые сочетают в себе «истину» и «поэзию» в различных пропорциях, возможно, в той или иной степени. где миф полностью «ложен» с чисто фактической точки зрения.Но вопрос фактической истины кажется неуместным для функции таких мифологических объяснений, которые заключаются не только в предоставлении «интересной информации о генеалогии сообщества», но и в обеспечении «принципа легитимности», который придает «смысл продолжающемуся существованию сообщества — — значение определенное и находящееся, так сказать, в источнике бытия »[4]. Нет оснований полагать, что мифологические объяснения происхождения человечества в целом функционируют иначе. Если мифологические объяснения не обязательно должны быть буквально истинными, чтобы придавать смысл жизни, почему мы должны настаивать на том, чтобы все объяснения смысла жизни были причинными и телеологическими по своей природе?

Как я упоминал в самом начале, успешный аргумент в пользу нигилизма будет означать, что все аргументы в пользу смысла жизни ошибочны.Я уже заметил, что Тарталья не может явно опровергнуть аргумент Купера в пользу этого заключения, но, на мой взгляд, он не может сделать этого и неявно. Купер утверждает, что нигилизм подорвет то, что Тарталья называет «социальным смыслом» (15) наших практик, и, в конце концов, станет невыносимым, потому что «деятельность, цель которой — способствовать чему-то, что само по себе оказывается бессмысленным, ретроспективно наследует эта бессмысленность »[5]. Мы действительно не могли бы продолжать жить, если бы опыт действительно был структурирован таким образом.Тот факт, что у большинства из нас она есть, предполагает, что она обычно не так структурирована. Отсутствие мата подорвало бы смысл ходов в шахматной игре, которые не имеют внутреннего значения, за которое их можно было бы ценить «ради самих себя». Их смысл как раз и заключается в их вкладе в возможность мат. Следовательно, учитывая, что игра продолжается, есть как логическая, так и психологическая необходимость предположить, что жизнь имеет смысл, а нигилизм ложен. Неявный ответ Тартальи на эту цепочку рассуждений состоит в том, что мы просто воздерживаемся от слишком далеко зайти в вопросе о значении.Чтобы жить нормальной жизнью, самое большее, что нам нужно, — это предположение, что «наши цели стоят того, пока мы ими занимаемся» (47). «Нигилизм говорит нам, что у жизни нет общей цели, но мы все равно можем действовать так, как если бы она была» (172). «Конечно, нам не нужно поднимать теоретический вопрос о том, что делает наши цели стоящими, если они вообще есть, для того, чтобы предполагать их; мы делаем это без усилий, как только перестаем об этом думать »(47).

Очень странно встретить в книге по философии предложение, которое призывает перестать думать .Но в этом суть неявного ответа Тартальи Куперу. Нам потребуется дополнительное утверждение трансцендентной гипотезы, чтобы заключить, что жизнь имеет смысл: нам также потребуется утверждение, что трансцендентный контекст является трансцендентным контекстом значения . В то время как Купер считает, что нам нужно это дополнительное утверждение, потому что, очевидно, жизнь (в целом) терпима и была бы невыносимой без нее, Тарталья считает, что жизнь выносима даже без этого утверждения — пока мы, , перестанем думать об этом. .На мой взгляд, это не опровержение аргумента Купера. И несомненно, что философы, как и все люди, должны продвигать данную линию вопрошания настолько далеко, насколько это возможно, даже если потенциальные последствия могут быть сочтены нежелательными или тревожными. Хотя Тарталья прав, утверждая, что « вам не нужен трансцендентный смысл , если нигилизм морально нейтрален и является просто фактом», для опровержения нигилизма нужен только один веский аргумент в пользу смысла жизни. Тарталья не доказал, что этот аргумент является несостоятельным.

Однако может не иметь значения, что истинность нигилизма все еще под вопросом, потому что нигилизм не только «утомителен» (7), он также не обязателен для «ключа к этой книге» (11): проект Тартальи по установлению трансцендентная гипотеза. Эта гипотеза в лучшем случае совместима с нигилизмом. Это не влечет за собой и не следует из этого. Тарталья признает, что «существование трансцендентной реальности не влияет на истину нигилизма» (145) и что «если реальность трансцендентна, то нигилизм может быть неправдой» (179).В свете этих уступок первая половина книги Тартальи кажется ненужной, если не несущественной для второй.

Что касается второй половины, в которой Тарталья защищает трансцендентную гипотезу: здесь я полностью согласен. Однако для этой защиты было бы полезно обратиться к Карлу Ясперсу, чей философский проект в этом отношении чрезвычайно близок к проекту Тартальи. Оба стремятся объяснить значение научного исследования и человеческого существования в свете трансцендентности, все три из которых являются способами «окружающего» Ясперса.Заявление Тартальи о том, что опыт не является частью объективного мира, описываемого наукой, и его точка зрения о том, что «опыт и объективный мир являются частями интерпретации трансцендентной реальности» (122, 176), созвучны трехчастной системе Ясперса. Ясперс, который последовательно выступал против догматических религиозных и суеверных истолкований трансцендентности в пользу «философской веры», соглашался с тем, что «как только трансцендентность отделена от религиозного смысла, ее философский потенциал высвобождается.'(171). [6] Тарталья разделяет философскую цель Ясперса — провести курс между полным отрицанием трансцендентности и кажущимся подтверждением ее, но с заполнением пространства объективными (религиозными или суеверными) реальностями (180). Он разделяет видение Ясперса задачи философии «заботиться о пространстве трансцендентности» (183), которое, по Ясперсу, передается как факел от одного философского поколения к другому, иногда только как «мерцающая искра», до следующего поколения. великий мыслитель может снова зажечь его до более яркого пламени.[7] Тарталья нашел бы у Ясперса многое, что помогло бы сформировать этот ключ к его книге.

Неустановленное сходство между целями Тартальи и Ясперса указывает этому читателю, что концепция невыразимости была бы более подходящим компаньоном для трансцендентной гипотезы, чем нигилизм. Сам аргумент, который Тарталья не может опровергнуть, заключает, что контекст смысла существует, но что это, как он правильно заявляет, «невыразимая тайна, которая обеспечивает меру человеческого существования — нечто, что« за пределами »человеческого, но все же близкое к нему. ‘(18-19).Если Купер временами сопротивляется языку «трансцендентности», то это делается для того, чтобы воспрепятствовать бессвязному неверному толкованию его «невыразимой тайны» как кантовского ноуменального царства, космоса или бога, который «выходит за пределы» человеческого мира аналогичным образом. внеземные существа, которых воображает Тарталья (49). [8] Такая концепция сделала бы результирующее объяснение смысла жизни круговым, потому что оно объяснило бы жизнь в терминах некоторых самых понятий и значений, которыми сама эта жизнь наделена, или (в случае пришельцев Тартальи) в терминах того, что есть «такая же часть физической вселенной, как и мы» (49).Учитывая фальшь нигилизма, требуется объяснение смысла жизни, которое избегает этой замкнутости. Такое объяснение обеспечивается обращением Купера к концепции невыразимости, которая придает смысл жизни именно посредством ссылки на определенно бессодержательный контекст смысла, выходящий за пределы самой жизни (хотя и близкий к ней). Совместимый (подобно нигилизму) с трансцендентной гипотезой, апелляция к невыразимости объясняет смысл жизни в терминах трансцендентного смыслового контекста, но не каузального или телеологического, который сделал бы объяснение круговым.Это обеспечило бы все, что Тарталья требует от нигилизма, без необоснованного и несостоятельного вывода о том, что жизнь, а следовательно, и методы и проекты, которые ей способствуют, бессмысленны.

Этот читатель обнаружил, что неортодоксальная практика обращения к концевым сноскам с использованием надстрочных и подстрочных якорей, в зависимости от содержания примечаний, иногда отвлекает от плавности самого текста. В целом книга Тартальи является интригующим вкладом в продолжающуюся философскую дискуссию о смысле (или бессмысленности) жизни и написана в ясном и увлекательном стиле.


[1] Гай Беннетт-Хантер, Невыразимость и религиозный опыт (Routledge, 2014), гл. 2.

[2] Дэвид Э. Купер, «Жизнь и смысл», Ratio 18 (2005): 125–37, на 128; Мера вещей: гуманизм, смирение и тайна (Clarendon Press, 2002).

[3] См., Например, Морис Мерло-Понти, Феноменология восприятия , пер. К. Смит (Routledge, 2002), 105.

[4] Лешек Колаковски, «Кончина исторического человека», в г. Счастлив ли Бог? Избранные эссе (Penguin, 2012), 264-276, на 264.

[5] Купер, «Жизнь и смысл», 128.

[6] Карл Ясперс, Philosophical Faith and Revelation , пер. Э. Б. Эштон (Коллинз, 1967), 340; Беннет-Хантер, Невыразимость и религиозный опыт , гл. 5.

[7] Причина и существование: Пять лекций , пер. У. Эрл (Рутледж и Кеган Пол, 1956), 141.

[8] Купер, «Жизнь и смысл», 133-4.

Если вы верите в нигилизм, вы во что-нибудь верите?

Нигилизм — постоянная угроза.Как признала философ ХХ века Ханна Арендт, это лучше всего понимать не как набор «опасных мыслей», а как риск, присущий самому акту мышления. Если мы достаточно долго размышляем над какой-либо конкретной идеей, какой бы сильной она ни казалась на первый взгляд или насколько широко принимаемой, мы начнем сомневаться в ее истинности. Мы также можем начать сомневаться в том, действительно ли те, кто принимает эту идею, знают (или заботятся) о том, истинна ли идея или нет. Это всего в одном шаге от размышлений о том, почему существует так мало консенсуса по такому количеству вопросов, и почему все остальные, кажется, так уверены в том, что сейчас кажется вам таким неуверенным.В этот момент, на грани нигилизма, есть выбор: либо продолжать думать и рисковать отчуждением от общества; или перестать думать и рискнуть отстраниться от реальности.

За столетие до Арендт Фридрих Ницше описал в своих записных книжках (опубликованных его сестрой посмертно в «Воля к власти» ) выбор между «активным» и «пассивным» нигилизмом. Один из его многочисленных афоризмов о нигилизме заключался в том, что это результат обесценивания высших ценностей.Такие ценности, как истина и справедливость, могут казаться, что они не просто идеи, но что они обладают какой-то сверхъестественной силой, особенно когда мы говорим: «Истина освободит вас» или «Справедливость будет служить». чтобы им не приписывали силу, когда оказывается, что правда не освобождает, когда не наступает справедливость, мы разочаровываемся. Тем не менее, вместо того, чтобы обвинять себя в том, что слишком много верим в эти ценности, мы обвиняем эти ценности в том, что они не соответствуют нашим ожиданиям.

Согласно Ницше, тогда мы можем стать активными нигилистами и отвергнуть ценности, данные нам другими, чтобы установить собственные ценности. Или мы можем стать пассивными нигилистами и продолжать верить в традиционные ценности, несмотря на сомнения в истинной ценности этих ценностей. Активный нигилист разрушает, чтобы найти или создать что-то, во что стоит верить. Только то, что может пережить разрушение, может сделать нас сильнее. Ницше и группа русских XIX века, которые идентифицировали себя как нигилисты, разделяли эту точку зрения.Однако пассивный нигилист не хочет рисковать самоуничтожением и поэтому цепляется за безопасность традиционных верований. Ницше утверждает, что такая самозащита на самом деле является еще более опасной формой самоуничтожения. Вера просто ради веры в во что-то может привести к поверхностному существованию, к самодовольному принятию веры во что-либо, во что верят другие, потому что вера во что-то (даже если это окажется ничем не стоящим верить) будет видна. пассивным нигилистом предпочтительнее, чем рискнуть не поверить в чему-либо, , риску смотреть в бездну — метафора нигилизма, которая часто встречается в работах Ницше.

Сегодня нигилизм становится все более популярным способом описания широко распространенного отношения к текущему состоянию мира. Тем не менее, когда этот термин используется в разговоре, в газетных статьях или в тирадах социальных сетей, он редко когда-либо определяется, как будто все очень хорошо знают, что означает нигилизм, и разделяют то же определение этого понятия. Но, как мы видели, нигилизм может быть как активным, так и пассивным. Если мы хотим лучше понять современный нигилизм, мы должны определить, как он развивался в эпистемологии, этике и метафизике и как он нашел выражение в различных образах жизни, таких как самоотрицание, отрицание смерти и отрицание мира. .

В эпистемологии (теории познания) нигилизм часто рассматривается как отрицание возможности знания, позиция, согласно которой наши самые сокровенные убеждения не имеют основы. Аргумент в пользу эпистемологического нигилизма основан на идее, что для знания требуется нечто большее, чем просто знающий и известный. Это нечто большее обычно рассматривается как то, что делает знание объективным, поскольку способность ссылаться на что-то вне личного, субъективного опыта — вот что отличает знание от простого мнения.

Но для эпистемологического нигилизма нет ни стандарта, ни основания, ни основания, на котором можно было бы делать заявления о знании, ничего, что могло бы оправдать нашу веру в то, что какое-либо конкретное утверждение истинно. Все апелляции к объективности с точки зрения эпистемологического нигилизма иллюзорны. Мы создаем впечатление знания, чтобы скрыть факт отсутствия фактов. Например, как утверждал Томас Кун в книге Структура научных революций (1962), мы, безусловно, можем разработать очень сложные и очень успешные модели для описания реальности, которые мы можем использовать для открытия множества новых «фактов», но мы можем никогда не доказывайте, что они соответствуют самой реальности — они могут просто выводиться из нашей конкретной модели реальности.

Если что-то утверждается как истинное на основании прошлого опыта, тогда возникает проблема индукции: просто потому, что что-то произошло, не влечет за собой, что это должно повториться. Если что-то утверждается как истинное на основании научных данных, возникает проблема обращения к авторитетным источникам. В логике такие призывы рассматриваются как совершающие ошибку, поскольку утверждения других, даже утверждения экспертов, не рассматриваются как основания для истины. Другими словами, даже эксперты могут быть предвзятыми и ошибаться.Более того, поскольку ученые делают заявления, основанные на работе предыдущих ученых, их тоже можно рассматривать как апелляции к авторитетным источникам. Это приводит к другой проблеме — проблеме бесконечного регресса. Любая претензия на знание, основанное на каком-либо основании, неизбежно приводит к вопросам об основании этого основания, а затем об основании этого основания и так далее, и так далее, и так далее.

Обосновывая сомнения относительно знания, пассивный нигилист упрощает погоню за знаниями

Здесь может показаться, что то, что я здесь называю «эпистемологическим нигилизмом», на самом деле не отличается от скептицизма.Ибо скептик также ставит под сомнение основы, на которых основываются утверждения о знании, и сомневается в возможности того, что знание когда-либо найдет какое-либо надежное основание. Здесь было бы полезно вернуться к различию Ницше между активным и пассивным нигилизмом. В то время как активный нигилист подобен радикальному скептику, пассивный нигилист — нет. Пассивный нигилист осознает, что относительно знания могут возникать скептические вопросы. Но вместо того, чтобы сомневаться в знании, пассивный нигилист продолжает верить в знание.Следовательно, для пассивного нигилиста знание существует, но оно существует на основе веры.

Следовательно, нигилизм можно найти не только в человеке, который отвергает притязания на знания из-за отсутствия несомненного основания. Скорее, человек, который осознает сомнения, связанные с утверждениями о знании, и который, тем не менее, продолжает вести себя так, как будто эти сомнения на самом деле не имеют значения, также является нигилистом.

Научные теории могут быть основаны на апелляции к другим теориям, которые основаны на апелляции к другим теориям, любая из которых может быть основана на ошибке.Но до тех пор, пока научные теории продолжают приносить результаты — особенно результаты в форме технического прогресса — тогда сомнения в окончательной истинности этих теорий могут рассматриваться как тривиальные. И, упрощая сомнения относительно знания, пассивный нигилист упрощает погоню за знаниями.

Другими словами, для пассивного нигилиста знания не имеют значения. Подумайте только, как часто такие слова, как «знание» или «уверенность», используются в повседневной жизни бессистемно. Кто-то говорит, что знает, что поезд приближается, и мы либо не спрашиваем, откуда они это знают, либо, если спрашиваем, часто встречаем абсолютную основу знаний в современной жизни: потому что так говорит их телефон.Телефон может оказаться правильным, и в этом случае претензия на авторитет телефона сохраняется. Или телефон может оказаться неправильным, и в этом случае мы, скорее всего, виним не телефон, а поезд. Поскольку телефон стал нашим основным гарантом знаний, признать, что телефон может быть неправильным, — значит рискнуть признать, что не только наши утверждения о знаниях, основанные на телефоне, могут быть необоснованными, но и все наши утверждения о знаниях могут быть таковыми. В конце концов, как и в случае с телефоном, мы склонны не спрашивать, почему мы думаем, что знаем то, что, по нашему мнению, мы знаем.Таким образом, пассивный нигилизм становится не радикальной «постмодернистской» позицией, а, скорее, нормальной частью повседневной жизни.

В моральной философии нигилизм рассматривается как отрицание существования морали. Как утверждает Дональд Кросби в книге Призрак абсурда (1988), моральный нигилизм можно рассматривать как следствие эпистемологического нигилизма. Если нет оснований для объективных заявлений о знании и истине, тогда нет оснований для объективных заявлений о добре и зле.Другими словами, то, что мы принимаем за мораль, зависит от того, что считает правильным — независимо от того, относится ли это убеждение к каждому историческому периоду, к каждой культуре или к каждому отдельному человеку, — а не к тому, что такое Правильно.

Утверждать, что что-то является правильным, исторически делалось путем обоснования этих утверждений на таком основании, как Бог, счастье или разум. Поскольку эти основы считаются применимыми универсально — применимыми ко всем людям, во всех местах и ​​во все времена — они считаются необходимыми для универсального применения морали.

Философ-моралист 18-го века Иммануил Кант признал опасность обоснования морали на Боге или на счастье, ведущую к моральному скептицизму. Вера в Бога может побуждать людей к нравственным поступкам, но только как средство к тому, чтобы попасть в рай, а не в ад. Погоня за счастьем может побудить людей действовать морально, но мы не можем заранее знать, какие действия принесут людям счастье. Итак, в ответ Кант отстаивал мораль, основанную на разуме. По его словам, если мораль нуждается в универсальном фундаменте, то мы должны просто принимать решения в соответствии с логикой универсальности.Определяя, чего мы пытаемся достичь в любом действии, и превращая это намерение в закон, которому должны подчиняться все разумные существа, мы можем использовать разум, чтобы определить, возможно ли логически универсализировать намеченное действие. Следовательно, логика — а не Бог или желание — может сказать нам, является ли какое-либо предполагаемое действие правильным (универсальным) или неправильным (не универсальным).

Однако есть несколько проблем с попытками основывать мораль на разуме. Одна из таких проблем, как указал Жак Лакан в «Канте с Садом» (1989), заключается в том, что использование универсальности в качестве критерия правильного и неправильного может позволить умным людям (таким как маркиз де Сад) оправдывать некоторые, казалось бы, ужасные действия, если они может показать, что эти действия действительно могут пройти логический тест Канта.Другая проблема, на которую указывает Джон Стюарт Милль в «Утилитаризме » (1861 г.), заключается в том, что люди рациональны, но рациональность — это еще не все, что у нас есть, и поэтому следование кантианской морали заставляет нас жить как равнодушные роботы, а не как люди.

Еще одна проблема, как указал Ницше, состоит в том, что разум может быть не тем, что утверждал Кант, поскольку вполне возможно, что разум не является более прочным основанием, чем Бог или счастье. В книге «О генеалогии морали » (1887 г.) Ницше утверждал, что разум не является чем-то абсолютным и универсальным, а, скорее, чем-то, что со временем превратилось в часть человеческой жизни.Во многом так же, как мышей в лабораторных экспериментах можно научить рациональности, мы также научились становиться рациональными благодаря столетиям моральных, религиозных и политических «экспериментов» по ​​обучению людей рациональности. Поэтому не следует рассматривать разум как прочную основу морали, поскольку его собственные основы могут быть поставлены под сомнение.

Пассивный нигилист предпочел бы ориентироваться по неисправному компасу, чем рисковать полностью потерянным

Здесь мы снова можем найти важное различие между тем, как активный нигилист и пассивный нигилист отвечают на такой моральный скептицизм.Способность сомневаться в легитимности любого возможного основания морали может привести активного нигилиста либо к переопределению морали, либо к ее отрицанию. В первую очередь о действиях можно судить по моральным принципам, но именно активный нигилист определяет эти принципы. Но то, что кажется творческим, на самом деле может быть производным, поскольку трудно отличить, когда мы думаем за себя, от того, когда мы думаем в соответствии с тем, как мы были воспитаны.

Так что, скорее, чем такой моральный эгоизм, активный нигилизм просто полностью отвергнет мораль.Вместо этого действия оцениваются только с практической точки зрения, например, с точки зрения того, что более или менее эффективно для достижения желаемой цели. Таким образом, человеческие действия не отличаются от действий животного или машины. Если кажется ошибкой утверждать, что животное является злом, если ест другое животное, когда оно голодно, тогда активный нигилист скажет, что также ошибочно утверждать, что люди злы, когда крадут у другого человека, когда они голодны.

Без морали такие понятия, как кража, собственность или права, считаются имеющими только юридическую силу.Действия можно рассматривать как преступные, но не как аморальные. Пример такого активного нигилизма можно увидеть у древнегреческого софиста Фрасимаха. В «Республике » Платона Фрасимах утверждает, что «справедливость» — это просто пропаганда, используемая сильными для угнетения слабых, обманом заставляя их принять такое угнетение как справедливое.

Пассивный нигилист, с другой стороны, не отвергает традиционную мораль только потому, что ее законность может быть поставлена ​​под сомнение. Вместо этого пассивный нигилист отвергает идею о том, что законность морали действительно имеет значение.Пассивный нигилист подчиняется морали не ради нравственности, а ради послушания. Пассивный нигилист считает, что жить в соответствии с тем, что другие считают правильным и неправильным, добром или злом, предпочтительнее, чем необходимость жить без каких-либо моральных стандартов, которыми можно руководствоваться при принятии решений. Моральные стандарты служат компасом, и пассивный нигилист скорее предпочтет ориентироваться в жизни, используя неисправный компас, чем рискнет пройти по жизни, чувствуя себя полностью потерянным.

Моральные нормы также дают чувство принадлежности к сообществу.Совместное использование норм и ценностей так же важно для совместного образа жизни, как и обмен языком. Таким образом, отвергая мораль, активный нигилист отвергает и сообщество. Но пассивный нигилист не желает рисковать, чувствуя себя совершенно одиноким в этом мире. Итак, отвергая моральную легитимность, пассивный нигилист принимает сообщество. Тогда для пассивного нигилиста важно не то, истинно ли моральное утверждение, а популярно ли оно.

Это означает, что для пассивного нигилиста мораль не имеет значения.Пассивный нигилист ценит мораль как средство для достижения цели, а не как самоцель. Поскольку желание принадлежать и быть ведомым перевешивает желание иметь моральную уверенность, пассивного нигилиста заботит только чувство направления и чувство общности, которое может возникнуть в результате принятия моральной системы. Пассивный нигилист похож на зрителя на спортивном мероприятии, который болеет за домашнюю команду только потому, что так делают все остальные. Пассивный нигилист поддерживает моральные стандарты только потому, что они приняты сообществом, к которому пассивный нигилист хочет принадлежать.

Подобно тому, как эпистемологический нигилизм может вести к моральному нигилизму, так моральный нигилизм может вести к политическому нигилизму. Под политическим нигилизмом обычно понимают отказ от власти. Так было с вышеупомянутыми самопровозглашенными нигилистами России XIX века, которым в конечном итоге удалось убить царя. Однако эта революционная форма политического нигилизма, которую мы можем идентифицировать с активным нигилизмом, не отражает пассивную форму политического нигилизма.

Опасность активного нигилизма исходит из его анархической готовности разрушить общество ради свободы.Опасность пассивного нигилизма исходит из его конформистской готовности уничтожить свободу ради общества. Как мы уже видели, пассивный нигилист использует знания и мораль, рассматривая их как важные лишь постольку, поскольку они служат средством достижения целей комфорта и безопасности. Потребность чувствовать себя защищенной от дискомфорта сомнения и от незащищенности нестабильности — вот что приводит пассивного нигилиста к тому, чтобы в конечном итоге он стал более разрушительным, чем активный нигилист.

Опасность здесь состоит в том, что моральные и политические системы, способствующие свободе и независимости, будут считаться менее желательными для пассивного нигилиста, чем моральные и политические системы, которые способствуют догматическому принятию традиций и слепому подчинению авторитету.Хотя мы можем сказать, что хотим быть свободными и независимыми, такое освобождение может показаться ужасным бременем. Это было выражено, например, Сореном Кьеркегором в «Концепция тревоги » (1844), когда он описал тревогу как «головокружение свободы», которое возникает, когда мы смотрим вниз на то, что нам кажется «бездной» бесконечных возможностей. Просто подумайте о том, как часто, когда посетители ресторана предлагают меню с множеством опций, они просят у официанта рекомендации. Или как Netflix перешел от продвижения своей обширной библиотеки фильмов для вас на выбор к продвижению своего алгоритма, который позволил бы вам «расслабиться», пока он делает выбор за вас.

Нигилизм могут продвигать те, кто находится у власти, которые извлекают выгоду из таких кризисов

Ницше был обеспокоен тем, что он считал растущим принятием самоотверженности, самопожертвования и самоотречения как моральных идеалов. Он видел принятие таких самоотрицательных идеалов как свидетельство того, что пассивный нигилизм распространяется, как болезнь, по Европе XIX века. В 20-м веке Эрих Фромм в книге «Побег из свободы» (1941) также беспокоился о том, что он описал как «страх свободы», распространяющийся по Европе.Именно это беспокойство мотивировало работу как критических теоретиков в Германии, так и экзистенциалистов во Франции.

Арендт предупредила, что нам следует быть осторожными, чтобы не думать о нигилизме как о личном кризисе неопределенности. Скорее, мы должны признать, что нигилизм — это политический кризис. Нигилизм могут продвигать те, кто находится у власти, кому выгодны такие кризисы. Следовательно, даже метафизический нигилизм может иметь политический вес. Признание бессмысленности Вселенной может привести к тому, что опасения по поводу угнетения, войны и окружающей среды тоже будут бессмысленными.По этой причине не только политики могут извлечь выгоду из нигилизма.

Согласно Симоне де Бовуар в книге Этика двусмысленности (1948), одна из форм, которые может принимать нигилизм, — это ностальгия — желание вернуться к тому, насколько свободными мы чувствовали себя в детстве, прежде чем мы, взрослые, обнаружили, что свобода влечет за собой ответственность. Поэтому корпорации также могут извлечь выгоду из пропаганды нигилизма в форме продажи нам ностальгии и других способов отвлечься от реальности. Вот почему мы должны не только признать нигилизм в себе, но также признать, что он существует в мире вокруг нас, и определить источники этого нигилизма.Вместо того, чтобы позволять себе чувствовать себя бессильными в мире, который, кажется, перестал заботиться, мы должны спросить, откуда берутся нигилистические взгляды на мир и кому выгодно наше видение мира таким образом.

Нигилизм: примеры и определение | Философские термины

I. Определение

Во что вы верите? Что придает смысл вашей жизни? Как узнать, что правда? Если вы можете ответить на эти вопросы, не говоря «ничего», вы , а не нигилист. Нигилизм , проще всего, означает верить в ничто . Слово происходит от латинского nihil , что означает «ничто».

Нигилизм может означать веру в то, что ничто не является настоящим, веру в невозможность чего-либо знать, вера в то, что все ценности ни на чем не основаны, особенно моральные ценности, или вера в то, что жизнь бессмысленна по своей природе. Мы обсудим эти различные виды нигилизма в его истории и в пятом разделе.

Большинство философов боялись нигилизма, полагая, что он ведет к безнадежности, безнравственности, слабости и разрушениям.Нигилизм, вероятно, был наиболее демонизируемой философией в западном мире. На Востоке все обстоит совершенно иначе, потому что многие философы считают буддизм нигилистическим, но считается, что он ведет к состраданию и миру. Мы обсудим это также в следующих разделах.

Хотя многие философы считали нигилизм почти синонимом аморальности и идеи о том, что жизнь не имеет смысла, эта точка зрения может быть устаревшей. Нигилизм приобрел свою известность в те годы, когда люди в западном мире только начинали осознавать, что Бога может не быть или что все системы ценностей связаны с культурой, и они не могли представить себе, чтобы жить нравственной или осмысленной жизнью. без Бога и традиционной культуры, на которую можно было бы опираться.Однако более поздние поколения видели более оптимистичные версии нигилизма (см. Раздел седьмой).

II. История нигилизма

Нигилизм был назван философом Фридрихом Якоби в начале 19 -х годов века; Якоби считал, что трансцендентальный идеализм Иммануила Канта подразумевает то, что мы назовем метафизическим нигилизмом — идею о том, что ничто не является реальным. Хотя это не должно было быть самой известной и якобы опасной формой нигилизма, это была критика философии Канта.Якоби не был нигилистом. Однако эта мотивация для нигилизма — анализа реальности как субъективного конструирования умов — является центральной причиной большинства форм нигилизма — признания того, что так или иначе весь смысл во вселенной создается умами тех, кто его воспринимает. .

Корни нигилизма в западном мире восходят к грекам (как и все в философии!). Древнегреческие скептики считали, что нужно сомневаться, подвергать сомнению и исследовать все верования.Останется ли какая-нибудь правда после, оставалось открытым вопросом. Скептическое отношение стало важнейшим элементом науки и разума, но не принесло плода нигилизма на Западе до тех пор, пока рационализм и материализм не стали основными философиями в 18 и 19 веках. Вместе рационализм и материализм намекали для многих людей на то, что Вселенная — бездушная машина, лишенная «реального смысла».

Первый известный нигилист был вымышленным персонажем в романе русского писателя Тургенева Отцы и дети .И это отражало реальность; В то время в России быстро рос нигилизм, и в конце 19 -х годов века он превратился в политический нигилизм , движение против церкви и правительства России — отказ от всей традиционной власти. В то время казалось, что рационализм, материализм, атеизм, анархизм, нигилизм и возможность насильственной революции тесно связаны между собой — вот почему нигилизм все еще ассоциируется с насилием и разрушением во многих умах.

В то же время философ Фридрих Ницше, самый известный теоретик нигилизма, утверждал, что мир в то время должен был стать все более нигилистическим на многие годы и, следовательно, полон отчаяния, безнравственности и бессмысленного разрушения. Но он также утверждал, что человечеству, вероятно, необходимо было пройти через такой период, чтобы стереть иррациональность вековых традиционных верований и в конечном итоге создать лучшую основу для этики и смысла жизни. Конечно, «сверхчеловек» Ницше, совершенство человечества, был бы нигилистом, не связанным унаследованными идеями, создавая свой собственный смысл в соответствии со своей волей.

Ницше признал, что развитие философии подтолкнет всех нас к нигилизму — рационализму, материализму, скептицизму, науке и признанию культурной относительности. Многие философы видели эту «проблему», и многие согласны с тем, что предсказания Ницше были правильными, что мы переживаем ужасы, которые он предвидел в результате нигилизма. Было бы легко утверждать, что большая часть безнравственности и бессмысленного насилия, которые мы наблюдаем в сегодняшнем мире , частично коренится в нигилизме; но мы должны также отметить, что много насилия также вызвано противоположностью нигилизма — верой в традиционные верования.

Если философы 19 -го века видели нигилизм как приближающегося демона, то 20 -го века философы видели в нем факт жизни и искали способы справиться с ним. Экзистенциализм , центральная философия 20, -го, века, определенно был нигилистическим. И это удручает многих; экзистенциальный нигилизм фокусируется на абсолютной бессмысленности существования. Экзистенциализм учил, что объективного значения нет; но экзистенциалисты также подчеркивали нашу свободу создавать смысл.И здесь нигилизм начал двигаться в лучшую сторону. Экзистенциалисты, хотя и часто впадали в депрессию, продвигали идею о том, что мы можем (на самом деле должны ) придать жизни наш собственный смысл.

Во второй половине 20-го -го -го века развивались новые философии, несущие нигилизм в другом направлении, которое многие философы находят не менее тревожным, чем любые предыдущие версии! Это философские / художественные движения деконструкции и постмодернизма .Деконструкция была методом анализа, который во многом показал, как конструируются значения, якобы без окончательной основы — без твердой реальности за ними. А постмодернизм состоял в основном из художников, играющих с последствиями деконструкции и пытающихся создать новый человеческий смысл из этого нигилистического мировоззрения.


III. Споры

Обязательно ли деструктивен нигилизм?

Каждой версии нигилизма (см. Раздел 5) опасались люди, считавшие, что без основания в объективной истине или вере невозможно иметь мораль, смысл жизни или знания.Однако существует множество философий, таких как светский гуманизм, буддизм и постмодернизм, которые утверждают, что можно развивать новые и лучшие формы морали, знания и смысла жизни, не полагаясь на веру, что можно рассматривать как обманчивый и ограничивающий. Буддисты основывают свою мораль на признании того, что все живые существа страдают и зависят друг от друга. Постмодернисты используют новые художественные техники, которые распознают искусственно созданную природу смысла, например, когда персонажи в фильмах говорят напрямую с аудиторией.Итак, похоже, что нигилизм может также привести к новым и ценным формам морали и смыслообразования.


IV. Известные цитаты о нигилизме

Цитата № 1:

«Хвалю, не упрекаю приход [нигилизма]. Я считаю, что это один из величайших кризисов, момент глубочайшего саморефлексии человечества. Выздоровеет ли человек от этого, станет ли он хозяином этого кризиса — вопрос его силы »
— Фридрих Ницше

Как отмечалось выше, Ницше известен тем, что бьет тревогу по поводу нигилизма в западной философии.Более интересно то, что он видел в нигилизме возможность для человечества овладеть собой и испытание наших сил. Из других его работ можно сделать вывод, что Ницше, хотя люди могут и должны создавать положительный смысл, если они могут освободиться от ограничений иррациональных традиций.

Квота № 2

«Но сегодняшнее общество характеризуется ориентацией на достижения, и, следовательно, оно обожает успешных и счастливых людей и, в частности, обожает молодежь.Он фактически игнорирует ценность всех остальных, и тем самым стирает решающую разницу между ценностью в смысле достоинства и ценностью в смысле полезности. Если кто-то не осознает это различие и считает, что ценность человека проистекает только из его нынешней полезности, то, поверьте мне, он обязан не призывать к эвтаназии в соответствии с программой Гитлера, а только из-за личной непоследовательности. «милосердное» убийство всех тех, кто потерял свою социальную полезность, будь то из-за старости, неизлечимой болезни, умственного ухудшения или любого другого увечья, от которого они могут страдать.Смешение достоинства человека с простой полезностью возникает из концептуальной путаницы, которая, в свою очередь, может быть прослежена до современного нигилизма, передаваемого во многих академических кампусах и на многих аналитических кушетках ».
— Виктор Э. Франкл, Человек в поисках смысла

В этой цитате Виктор Франкл утверждает, что наше общество ценит людей только за их полезность, и обвиняет это отношение в своего рода нигилизме, который он связывает с академиками, и психотерапия. Он говорит о редукции человеческого смысла посредством разума к материализму и функционализму — что единственные вещи, которые имеют значение, — это материалы и то, что делают вещи (или люди) , на практике.Он утверждает, что если вы действительно верите в это мировоззрение, вы должны поддержать идею уничтожения всех бесполезных членов общества, как хотел Гитлер. Страх Франкла, что нигилизм может поддерживать политику, подобную нацистской, был распространенным страхом среди философов середины двадцатого века.

V. Типы нигилизма

Здесь мы даем определение каждому типу нигилизма, большинство из которых также обсуждается в разделах I и II.

Эпистемологический нигилизм

Философия, согласно которой мы ничего не можем знать наверняка.Также известен как радикальный скептицизм. Это можно считать «философией ворот» для нигилизма. Вроде следствие рационализма.

Метафизический нигилизм

Вера в то, что ничто не является реальным или что ничего «на самом деле» не существует. Исторически на основе идеализма — философии, согласно которой все состоит либо из идей, либо из сознания. Буддизм можно считать разновидностью метафизического нигилизма.

Политический нигилизм

Отказ от веры в традиционные авторитеты, включая правительство и церковь, — также конкретно движение такого рода в конце 19-го, -го, -го века, Россия.

Экзистенциальный нигилизм

Философия, согласно которой существование в конечном итоге не имеет смысла, включая отсутствие Бога, загробную жизнь и трансцендентную область любого рода. Часто воспринимается как философия отчаяния.

Моральный нигилизм

Вера в то, что нет прочной основы для морали или какого-либо этоса, и, следовательно, что все разрешено. Многие люди считают, что это неизбежное следствие атеизма, но большинство атеистов с этим не согласны.

Деконструкция и постмодернизм

Методы литературного анализа и искусства, основанные на идее, что все смыслы конструируются умом и культурой и не имеют реальной основы.

Буддийский нигилизм

Буддизм учит одной из форм идеализма, согласно которому сознание является фундаментальной реальностью и что все мыслимые объекты и мысли временны, иллюзорны и в конечном итоге пусты, как мысли. «Форма — это пустота; пустота — это форма »- это основная буддийская цитата. Однако в буддизме предполагается, что это осознание ведет к состраданию и умиротворению.

VI. Нигилизм против атеизма

Исторически нигилизм был тесно связан с атеизмом — верой в то, что Бога нет.Потому что традиционно людей воспитывали с мыслью о Боге и религии как о высшем источнике смыслов и нравственности. Однако, хотя атеизм или, по крайней мере, агностицизм, казалось бы, необходимая часть нигилизма, это не одно и то же. Атеист может по-прежнему верить в смысл, мораль или даже духовность. Например, любители природы могут быть атеистами, но все же верят в природу. Некоторые атеисты, например буддисты, верят в доброту человеческой природы и в ценность сострадания.

VII. Поп-культура. все выражают нигилистические взгляды на мир. Бойцовский клуб, кажется, исследует причины и последствия современного экзистенциального нигилизма , но не обязательно для его продвижения; Хотя стремление «сжечь все это дотла» имеет катарсис для многих зрителей, в конце концов, главный герой пытается спасти жизни, возможно, показывая, что он не полный нигилист.

А теперь о другом:

Example # 2

«Всегда смотри на светлую сторону жизни» Эрика Айдла из фильма Монти Пайтона « Жизнь Брайана» :

https: // www. youtube.com/watch?v=WlBiLNN1NhQ

Настройка этого музыкального номера делает основной текст этой песни горько абсурдным; в этом контексте они выражают бессмысленную абсурдность жизни. Однако вы заметите, что по мере продолжения песни тексты все более и более прямо выражают философию экзистенциалистского нигилизма. Жизнь Брайана был запрещен в Великобритании на долгие годы из-за скрытого атеизма.

Солнечный нигилизм: «С тех пор, как я обнаружил свою никчемность, моя жизнь стала драгоценной» | Австралийский образ жизни

Обычно я с осторожностью отношусь к прозрениям, моментам лампочки и неожиданным открытиям, которые меняют порядок жизни. Но, возвращаясь домой вечером в начале этого года, мое существование изменилось с единственной мимолетной мыслью.

Я находился в хроническом стрессе на работе, переполнялся ожиданиями, цеплялся за чувство достижения или высшей цели и на цыпочках приближался к полному истощению.Потом меня осенило: «Какая разница? Однажды я умру, и меня все равно никто не вспомнит ».

Я не могу объяснить сокрушающееся чувство облегчения. Как будто мое тело выбросило запасы кортизола, что позволило моим легким полностью надуть воздух впервые за несколько месяцев. Стоя на обочине дороги, я смотрел на небо и думал: «Я всего лишь кусок мяса, несущийся в космосе на камне. Бессмысленно, бесполезно, бессмысленно ». Это было одно из самых утешительных открытий в моей жизни. Я открыл для себя нигилизм.

Нигилизм существовал в той или иной форме в течение сотен лет, но обычно ассоциируется с Фридрихом Ницше, немецким философом 19-го века (и предпочтительным пессимистом для старшеклассников с поднутрениями), который предположил, что существование бессмысленно , моральных кодексов бесполезны, а Бог мертв.

В этом десятилетии произошло культурное возрождение. Посмотрев на основные принципы, легко понять, почему. Аргумент Ницше о том, что «каждое убеждение, каждое мнение о чем-то истинном, обязательно ложно, потому что истинного мира просто не существует», кажется пугающе актуальным, когда мы натыкаемся на «постправдивую» реальность.

В то время как Ницше (и готы, с которыми вы выросли) заставляют все это звучать как облом, поколения Y и Z смотрят на вещи более оптимистично и абсурдно. Современный нигилизм отточен с помощью мемов и шуток в Твиттере. Это проявляется в том, что подростки едят стручки Tide, фанаты умоляют знаменитостей сбить их на своих машинах, а также в большом количестве странных телешоу. Оказывается, спуск в небытие может быть довольно забавным.

Наблюдаем ли мы появление нового, более солнечного поколения нигилистов? Если смысл и цель являются переоцененными иллюзиями, то также может быть любое ощущение, что вы особенный или обречены на великие дела.Это бальзам для группы, которая сгорает из-за исключительности, экономических спадов, исполнительского мастерства, жилищных кризисов и лучшей жизни в Instagram.

Разрешить контент из Instagram?

Эта статья содержит материалы, предоставленные Instagram. Мы просим вашего разрешения перед загрузкой чего-либо, поскольку они могут использовать файлы cookie и другие технологии. Чтобы просмотреть это содержимое, нажмите «Разрешить и продолжить» .

В своем сборнике эссе «Зеркало трюка: размышления о самообмане» писательница из Нью-Йорка Цзя Толентино пытается понять культуру и условия постглобального финансового кризиса в Америке.В частности, как культы самооптимизации и идентичности оставили нас потерянными и апатичными. В нескольких обзорах при обсуждении книги использовался термин «нигилистический», относящийся как к содержанию, так и к тому, как они себя чувствовали.

Но, разговаривая с ней в начале этого года, Толентино высказал более теплый взгляд. Она призналась, что обнаружила чувство незначительности «действительно вдохновляющим» для ее письма, добавив: «Если мы здесь на мгновение, и в целом, если ничего не имеет значения, это похоже на [это] карт-бланш на безумие. из.Чтобы попробовать много вещей, постарайтесь сделать что-то изо всех сил, потому что шансы настолько велики, что ничто из этого не означает ничего такого, что, наоборот, заставляет меня чувствовать себя свободным ».

Она не считала бесцельность ядом, проникающим в нашу жизнь, чтобы превратить нас в злодеев-нигилистов из Большого Лебовски . Скорее, она утверждала, что у этого есть потенциал, чтобы определить и успокоить страдающее поколение: «Я думаю, что это состояние тысячелетия. Это своего рода экстатическое, в основе своей ироничное, но в то же время невероятно искреннее, безумное качество.”

Разрешить содержание Instagram?

Эта статья содержит материалы, предоставленные Instagram. Мы просим вашего разрешения перед загрузкой чего-либо, поскольку они могут использовать файлы cookie и другие технологии. Чтобы просмотреть это содержимое, нажмите «Разрешить и продолжить» .

В прошлом году на разных концах света двое старшеклассников представили рассказы TEDx о нигилизме. Элиас Скьолдборг, ученик средней школы Hanwood Union в Вермонте, вышел на сцену, чтобы изложить свои доводы в пользу оптимистического нигилизма . Это было удачно озаглавлено «Или как быть счастливым эмо».

Во время своей презентации он напомнил аудитории своих одноклассников: «Если бы вы умерли прямо сейчас, это не имело бы значения, большая картина. Если бы ты никогда не родился, всем было бы наплевать.

Это хорошие новости. «То, что жизнь не имеет смысла, не повод … грустить», — сказал он. Если в нашей жизни нет необходимости, то единственное указание, которое у нас есть, — это выяснить, как найти счастье в нашем мгновенном всплеске сознания. Например, он услужливо предлагал своей аудитории заниматься хобби, помогать другим, решать проблемы, а не создавать их, и просто стараться изо всех сил.

Разрушая стереотип подростка-нигилиста, Сиддхарт Гупта представил свое выступление «Признания экзистенциального нигилиста» в розовой рубашке с пуговицами. Старший ученик международной школы Кадьяканала в Индии признался, что его вера в бесполезность жизни дала ему «возможность найти смысл во всем, что я делаю».

Не обремененный большой миссией, он был свободен искать свое: «Я все еще верю, что в жизни нет внутреннего смысла, но теперь я считаю, что из-за этого нет причин не отдавать все, что у меня есть, и пытаться. чтобы создать свой собственный смысл в этом, скорее всего, пустом существовании.

Одна из многих критических замечаний по поводу нигилизма заключается в том, что он открывает двери для безудержного эгоизма. Это следующий логический шаг, если вы думаете, что от жизни нет ничего, кроме личного счастья и удовольствия. Тем не менее, для людей, которые усвоили это послание, наблюдается тенденция не к жадности, а к общности.

Скьольдборг призвал аудиторию решать проблемы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *