Нарративы это: Нарратив — это… Что такое Нарратив?

Нарратив — это… Что такое Нарратив?

Наррати́в (англ. и фр. narrative) — исторически и культурно обоснованная интерпретация некоторого аспекта мира с определенной позиции. В литературе нарратив — линейное изложение фактов и событий в литературном произведении, то есть то, как оно было написано автором. Синонимами сравнительно нового для русского языка термина «нарратив» являются более традиционные «повествование» и «рассказ». Учение о нарративе — нарратология.

Происхождение термина

Нарратив (лат. narrare — языковой акт, то есть вербальное изложение — в отличие от представления) понятие философии постмодернизма, фиксирующее процессуальность самоосуществления как способ бытия повествовательного (или, как писал Ролан Барт, «сообщающего») текста.

Термин был заимствован из историографии, где появляется при разработке концепции «нарративной истории», рассматривающей исторические события, как возникшие не в результате закономерных исторических процессов, а в контексте рассказа об этих событиях и неразрывно связанные с их интерпретацией (например, работа Тойнби «Человечество и колыбель-земля. Нарративная история мира», 1976). Таким образом, как событие в рамках нарративной истории не возводится к некой изначальной первопричине, так и для текстов, по мнению постмодернистов, не важно наличие в них исходного смысла, что проявилось, например в идеях Жака Дерриды о разрушении «онто-тео-телео-фалло-фоно-лого-центризма» текста и Юлии Кристевой о необходимости снятия «запрета на ассоциативность», вызванного «логоцентризмом индоевропейского предложения».

Характеристики и интерпретации

В качестве основополагающей идеи нарративизма берётся идея субъективной привнесённости смысла через задание финала.

В этой связи не важно понимание текста в классическом смысле слова. Фредрик Джеймисон считает, что нарративная процедура «творит реальность», утверждая как её относительность (то есть не имея никаких претензий на адекватность), так и свою «независимость» от полученного смысла. Бартом текст рассматривается как

«эхокамера», возвращающая субъекту лишь привнесённый им смысл, а повествование идёт «ради самого рассказа, а не ради прямого воздействия на действительность, то есть, в конечном счете, вне какой-либо функции, кроме символической деятельности как таковой». Сравнивая классический труд — «произведение» и постмодернистский «текст» Барт пишет: «произведение замкнуто, сводится к определенному означаемому… В Тексте, напротив, означаемое бесконечно откладывается на будущее».

По идеям М. Постера, смысл рассказа понимается в процессе наррации, то есть «мыслится как лишенный какого бы то ни было онтологического обеспечения и возникающий в акте сугубо субъективного усилия»

По оценке Й. Брокмейера и Рома Харре, нарратив является не описанием некой реальности, а «инструкцией» по определению и пониманию последней, приводя в качестве примера правила игры в теннис, которые только создают иллюзию описания процесса игры, являясь на самом деле лишь средством «вызвать игроков к существованию».

Ещё одной характеристикой нарратива выступает предложенный Итало Кальвино термин «leggerezza»

 — легкость, которую «нарративное воображение может вдохнуть в pezantezza — тяжеловесную действительность».

Основной частью рассказа и моментом появления в нём фабулы является его завершение. Нарратор (рассказчик) в первую очередь является носителем знания о финале, и только благодаря этому качеству он принципиально отличается от другого субъекта нарративного рассказа — его «героя», который, существуя в центре событий, не имеет этого знания.

Такие идеи были типичны и для авторов, только предварявших постмодернистскую философию. Так, Роман Ингарден рассматривал «конец повествования» как фактор, придающий обычной хронологической последовательности событий идею, и говорил о важнейшем смысле «последней» («кульминационной») фразы текста: «Специфика выраженного данной фразой… пронизывает все то, что перед этим было представлено… Она накладывает на него отпечаток цельности».

Для принятой постмодернизмом концепции истории главной является идея значения финала для конституирования нарратива как такового. Фрэнк Кермоуд считал, что лишь существование определенного «завершения», изначально известного нарратору, создает некое поле тяготения, стягивающее все сюжетные векторы в общий фокус.

Деррида предложил идею «отсрочки», согласно которой становление (сдвиг) смысла осуществляется «способом оставления (в самом письме и в упорядочивании концептов) определенных лакун или пространств свободного хода, продиктованных пока ещё только предстоящей теоретической артикуляцией». Деррида рассматривает «движение означивания» при котором каждый «элемент», называемый «наличным» и стоящий «на сцене настоящего», соотносится с чем-то иным, храня в себе «отголосок, порожденный звучанием прошлого элемента», и, при этом, начинает разрушаться «вибрацией собственного отношения к элементу будущего», то есть находясь в настоящем, он может быть отнесен и к «так называемому прошлому», и к «так называемому будущему», которое является одной из сил настоящего.

Так как для постмодернистского текста наличие объективного смысла не является важным, то и не предполагается понимание этого текста в герменевтическом смысле этого слова. «Повествовательная стратегия» постмодернизма рассматривается, как радикальный отказ от реализма в любых его проявлениях:

  • литературно-художественный критический реализм, так как критиковать — значит считаться с чем-то, как с объективным (а постмодернисты критиковали даже символизм, обвиняя его последователей в том, что символы и знаки являются всё же следами определённой реальности;
  • традиционный философский реализм, так как, по мнению Д. Райхмана, постмодерн относится к тексту принципиально номиналистично.
  • сюрреализм, так как постмодерну не нужны «зоны свободы» в личностно-субъективной эмоционально-аффективной сфере и он находит эту свободу не в феноменах детства и сновидениях (как сюрреализм), а в процедурах деконструкции и означивания текста, предполагающих произвольность его центрации и семантизации.

По мнению Ганса Гадамера, истинная свобода реализует себя именно через всё многообразие нарративов: «всё, что является человеческим, мы должны позволить себе высказать».

В данном контексте можно рассматривать и одну из сторон общей для всего постмодерна установки, иногда называемой «смерть субъекта» (и, в частности, «смерть автора»), нарратив Автора в процессе чтения заменяется нарративом Читателя, по-своему понимающего и определяющего текст. Если же последний пересказывает текст, то он, в свою очередь, становится Автором для другого Читателя, и так далее. Таким образом нарратив является рассказом, который всегда можно рассказать по-другому.

В этом контексте Й. Брокмейера и Р. Харре соотносят нарратив с феноменом дискурсивности, рассматривая его как «подвид дискурса».

Источники

Я научу вас нарративу — Манжеты гейм-дизайнера

Как игры рассказывают истории

Шта?! У многих такая реакция, когда произносятся слова «нарратив», «нарративный дизайн» и, тем более, «нарративные механики». Даже на Манжетах геймдизайнера нет раздела, посвященного нарративу, хотя казалось бы — это тоже часть работы ГД наравне с балансом, левел-дизайном, монетизацией и тому подобным.

Но постойте, скажете вы, разве все эти ваши нарративы — не работа сценариста? Пусть сценаристы нарративами занимаются, пишут свои тексты, персонажей и миры выдумывают. Постоим, конечно. Остановимся здесь и обратим внимание на то, что нарратив и сценарий — это не одно и то же.

Нарратив и сюжет игры, его история — не одно и то же.

И уж конечно нарратив — это ни в коем случае не текст.

Что такое нарратив

Нарратив — это
а) полнота игрового опыта, который игрок может получить
б) уникальное прохождение игры для каждого игрока
в) совокупность средств и инструментов, которыми мы, разработчики, выстраиваем для игрока его опыт

Не слишком ли много всего? Уж больно широкое определение. Так в него можно и арт, и левел-дизайн, и саунд-дизайн запихнуть, и баланс — ведь всё это формирует опыт игрока и влияет на него.

Именно. Вы начинаете понимать?
Нарратив — это высокоуровневая сущность, то, что откладывается в голове у игрока в масштабе часов, его понимание происходящих в игре событий и тот шлейф, который остается с ним, когда игрок уходит из игры. Как видите, с историей нарратив связан постольку поскольку. История и сюжет могут быть в игре, и тогда нарратив — это способ «доставки» истории игроку. Но истории может и не быть, и тогда нарратив даёт игроку понимание того, что же здесь происходит, кто он в этой системе, каковы его цели и инструменты.

Приведу пример.
Когда мы говорим, что в игре хороший нарратив, мы имеем ввиду, что у нас не возникает людо-нарративного диссонанса, у нас хорошо работает погружение, ничто не отвлекает нас от получения опыта, мы всегда понимаем: кто мы, где мы, что и зачем мы сейчас делаем, чего хотим достичь. А высший пилотаж — это когда все эти элементы складываются у нас в голове в личную индивидуальную историю прохождения. Например, в Майнкрафте — хороший нарратив. Там всё задизайнено так, что даже короткую игровую сессию ты можешь воспринять крайне эмоционально и в красках пересказать как историю собственных приключений. Я survival mode имею ввиду.

Когда мы говорим, что нарратив в игре плохой — имеется в виду, что игра выглядит набором бессвязных сущностей, отсутствует понимание того, кем является наш персонаж в мире игры, что и зачем он делает, и почему делает именно так. Нас выбивает из погружения. При этом, игра может оставаться увлекательной и захватывающей по геймплею.

Так что это вопрос ваших целей как разработчика — какой именно опыт вы хотите передать игроку. Если вы хотите сделать абстрактную игру или, например, передать опыт безудержного насилия — вам не нужно работать над качеством нарратива. Но если вы хотите сделать ужастик или рассказать глубокую историю вроде To the Moon или Valiant Hearts, то придется считаться с нарративом и начать в нём разбираться.

Нарративный дизайн

Итак, с нарративом разобрались. Что же такое нарративный дизайн?
Тут всё проще.

Нарративный дизайн — это искусство рассказывать истории в играх, с помощью ВСЕХ доступных средств и инструментов. Всех, Карл, не только текста и вставных катсцен.

Что значит «всех»?
Это значит, что для передачи истории игроку используются все имеющиеся средства — это и арт (концепт-дизайн занят во многом именно передачей смысла через внешний вид персонажей и окружения), и анимация, и звуковой дизайн, и интерфейсы, и различные эффекты, и даже — о да! — механики и геймплей.

У нас принято считать, что геймплей противостоит истории. Либо мы играем, либо мы читаем или смотрим. История и геймплей, в представлении многих разработчиков, находятся в конфликте. Чтобы рассказать историю, приходится останавливать геймплей. Чтобы история не была совсем уж литературой или кино, приходится разрывать ее геймплейными вставками. Даже общепризнанный ориентир в плане игры-истории Last of Us от этого страдает.

Я сейчас не пытаюсь наехать на Last of Us, если что. Я хочу сказать, что Last of Us рассказывает историю, используя больше инструментарий кино — неинтерактивные диалоги и катсцены, чем язык игр. Это не делает саму игру и её историю плохой.

Но я надеюсь, что в будущем игры станут более совершенны в плане донесения историй. Они ещё раскроются как нарративный медиум, который по степени воздействия утрет нос кино и литературе. Но пока до этого далеко.

Итак, хорошо.
Катсцены и текст — это не оптимальное средство рассказа, потому что они отрывают от геймплея, души игры.
Кроме того, у них есть неприятное свойство — их можно пропустить. Какой удар по сценаристскому эго!
А если нельзя пропустить, то это жутко бесит, согласитесь. Меня тоже бесит, хоть я и сценарист.

Вот уже несколько лет разными людьми — разработчиками, журналистами, ютуберами вроде Total Biscuit — выдвигается концепция нарративных механик, как наилучшего, самого естественного для игр средства рассказа истории.

Нарративные механики

Чем же они отличаются от обычных?

Да ничем, кроме того, что отягощены смыслом.
Игровая механика — это некое действие (не претендую тут на великого теоретика терминов, просто стараюсь разложить явление на биты). И действие это может быть просто действием, как говорил дедушка Фрейд, а может быть метафорой, символом чего-то ещё.

Например, вот раньше все собирали кукурузу с грядок кликая по ним, а гейм-дизайнеры Hay Day додумались водить пальцем по экрану, имитируя срезание колосьев серпом. Действие стало символичным. В том же Hay Day есть успешная геймплейная метафора рыбалки, имитирующая процесс гораздо ближе по механике к настоящей рыбалке, чем просто: клинкуть — закинуть удочку, подождать рыбу — кликнуть — вытянуть.

Самый высокоуровневый пример нарративной, то есть смысловой, значимой механики на мой вкус — это Brothers: A Tale of Two Sons. Если не играли — вот прямо сейчас закройте статью и пройдите. Я буду вынуждена соспойлерить самый эмоционально сильный момент игры, но это действительно выдающийся пример нарративного дизайна.

Тем забавнее, что его появлению мы обязаны кино-режиссеру Джозефу Фаресу, для которого Brothers стала первой игрой, в разработке которой он принял непосредственное участие.

Итак, спойлеры.
Механика игры необычна. Играть лучше геймпадом. Левой половиной мы управляем старшим братом, правой половиной — младшим. Играем за обоих ребят сразу. Младший умеет залезать в узкие проемы, старший таскать тяжести и плавать.

И вот по сюжету старший погибает (я вас предупреждала, что будут спойлеры!), а младший возвращается домой один, чтобы успеть принести отцу волшебный эликсир и спасти хотя бы его.
Но путь ему преграждает река — а мальчик не может плавать из-за детской травмы.

Это уже самый конец игры.
Никаких туторов, никакого текста подсказок. Игрок может тупить довольно долго — как же преодолеть реку. Я тупила.
А потом вдруг попробовала контролы старшего брата на младшем.
Даже не знаю, как это пришло мне в голову — просто решила попробовать — и сработало!
Младший поплыл. На глаза у меня навернулись слезы. Они даже сейчас наворачиваются, спустя годы после прохождения.

Смысл этого геймплейного паззла не в том, чтобы заставить игрока поломать голову.
Смысл в том, чтобы на мануальном, механическом уровне дать нам собственными пальцами, мышцами, кожей почувствовать, что герой вырос. Младший сын принял на себя роль и обязанности старшего, возмужал, нашел в себе частичку погибшего брата. Ой не могу, реву. Очень сильная штука.
И эффект достигунт не текстом и не слезовыжимающей катсценой, а геймплеем, механикой. Причём не только самим фактом использования других контролов, но и предшествующим разгадке паззла тупняком — на 4 уровне нарративного дизайна по Грипу, но об этом в другой раз.

Из недавних примеров очень сильной и опять же без-текстовой игрой стала Inside от создателей Limbo. Там разработчики пошли ещё дальше, умудрившись запихать в игровые механики целый огромный смысловой пласт, поиграть с ролью игрока в игре, с так называемым мета-нарративом (в альтернативной концовке).
Но это уже совсем advanced уровень.

Давайте вернемся к прикладному использованию нарративных механик. Зачем они нужны? Что они дают?

Они дают более мощное и более сильное средство рассказа. Поскольку геймплей — это именно то, зачем игрок пришел в игру и чем он большую часть времени занимается — историю, рассказанную через геймплей, а не через текст. Такое игрок уж точно не пропустит, а возможно поймет и воспримет на более глубоком эмоциональном уровне.

К тому же нарративные механики универсальны с точки зрения культуры и не зависят от языковых барьеров. Это часть невербальной коммуникации, которая вырастает из человеческой биологии, эволюционных процессов, она общая для всех двуногих, лишенных перьев, с плоскими ногтями. Примеры тому — игры без текста, которые хорошо воспринимаются во всем мире.

Как использовать это работе?

Во-первых, задать себе вопрос — соответствует ли геймплей тому, что по смыслу происходит с игроком. Как в примере с рыбалкой из Hay Day. И если не очень соответствует — например, собирание камешков по три в ряд никак не помогает спасать мир или убивать монстра, то подумать, как решить этот людо-нарративный конфликт. Например, собирать камушки по три, потому что это элементы стихий, и они заряжают ваши заклинания силой — как это сделано в Puzzle Quest.

Во-вторых, попробовать сразу перекладывать историю, события на соответствующие механики, ещё на ранних этапах разработки игры. Так, например, делает Алексей Бокулев, можно послушать, как он описывает процесс придумывания игры в одном из первых подкастов Нарраторики. Само собой, для этого пункта надо качать наигранность и насмотренность. Запоминать, какие механики и как были использованы в качестве метафоры.

Например, в Valiant Hearts была удачно использована механика уворота от объектов при движении на скорости, когда машине приходилось уворачиваться от бомб — тут она, действительно, вписывается идеально. В отличие от многих раннеров, где, например, фиолетовый ежик летит через космос, стараясь не стукнуться о куски сыра и головы бизонов.

И наоборот, в том же Valiant Hearts метафора для первой помощи пострадавшему подобрана не слишком удачно — надо в такт биению сердца жать на стрелки, которые выдаются без всякой связи с рисунком, их сочетания просто выбраны по сложности. Возможно, если бы механика поддерживалась артом, на котором нам надо было бы жать на стрелки имитируя массаж сердца — то было бы когерентнее, а так связь между содержанием и выражением довольно зыбкая.

Вам судить, насколько это критично. Но именно такие мелочи в совокупности создают целостное восприятие игры. К тому же косяки с использованием нарративных механик легко предотвратить, если подумать об этом на ранних этапах разработки. Какими именно механиками мы будем рассказывать нашу историю, да-да.

Нарративные механики, может, и звучат как что-то новое и сложное, но на самом деле, они привычны нашему восприятию. Традиция говорить движением, а не словом, восходит, простигосподи, ещё к ритуальным танцам древних племен. Именно так, по слухам, и зародилась драма, которая уже, в свою очередь, дала начало поэзии. Так что, с точки зрения рассказчика историй, первым было вовсе не слово — а движение, жест.

Очень помогают в прокачке мышления нарративными механиками древние настольные игры — то есть совсем древние, вроде Манкалы, Сенета, Ура. Древние люди одушевляли и придавали значение всему, что видели, с чем сталкивались и с чем взаимодействовали, поэтому и игры их изначально были играми-историями, символическими рассказами о каких-то аспектах жизни, например, о войне, сражении, земледелии, или о загробном путешествии души. Абстрактное мышление, и вместе с ним абстрактные игры, появились уже позже.

Самое забавное, что на заре своего появления компьютерные игры повторили тот же путь. Самые первые игры были не просто точками на экране — а сразу теннисом или космическим сражением, и это отражалось именно в их механике, потому что никаких текстов или катсцен в играх тогда и в помине не было.

Если вам стало интересно, как работают нарративные механики, отправляю вас:

Страница не найдена

Шарпар Николай Михайлович
ФГБОУ ВО «Российский государственный университет имени А.Н. Косыгина
(Технологии. Дизайн. Искусство)», Москва, Россия
Доцент
Кандидат технических наук, доцент
E-mail: [email protected]
РИНЦ: https://elibrary.ru/author_profile.asp?id=744693
Researcher ID: https://www.researcherid.com/rid/E-5345-2014
SCOPUS: https://www.scopus.com/authid/detail.url?authorId=54401776000

Жмакин Леонид Иванович
ФГБОУ ВО «Российский государственный университет имени А.Н. Косыгина
(Технологии. Дизайн. Искусство)», Москва, Россия
Профессор
Доктор технических наук, профессор
E-mail: [email protected]
РИНЦ: https://elibrary.ru/author_profile.asp?id=26045

Алексеев Сергей Глебович
ФГБОУ ВО «Российский государственный университет имени А.Н. Косыгина
(Технологии. Дизайн. Искусство)», Москва, Россия
Преподаватель
E-mail: [email protected]
РИНЦ: https://elibrary.ru/author_profile.asp?id=1041503

Ляхов Максим Викторович
ФГБОУ ВО «Российский государственный университет имени А.Н. Косыгина
(Технологии. Дизайн. Искусство)», Москва, Россия
Магистр
E-mail: [email protected]

Аннотация. В настоящее время широко развиваются разные виды спортивно-оздоровительного отдыха, активного туризма. Двигательная активность относится к важному аспекту при укреплении и поддержании здоровья людей, а также восстановлении их работоспособности. Невзирая на большой ассортимент одежды для активной деятельности (рыбной ловли, туризма и др.), вопросы, связанные с проектированием одежды для рассматриваемого вида, остаются чрезвычайно актуальными, т. к. имеющиеся изделия не всегда способны обеспечить комфортные условия для самочувствия человека.

В статье рассмотрены исследования теплоотдачи нетканых материалов входящих в пакет зимней одежды, используемой для активного отдыха. При помощи одежды формируется микроклимат, способный обеспечить комфортные условия и нормальное работоспособное состояние человека при ее эксплуатации.

Существенные требования, направленные на потребительские свойства и качество современной зимней одежды, устанавливают ее реализуемость на рынке. Одними из наиболее значимых среди предъявляемого спектра параметров, к нетканым материалам используемых при изготовлении одежды являются теплозащитные. Они описывают способность защиты организма человека от перегрева и теплопотерь при разных температурных режимах. Предельное значение, получается, по средствам оценки теплозащитных показателей при проектировании зимней и демисезонной одежды, либо спецодежды.

В статье разработана методика определения коэффициента объемной теплоотдачи нетканых материалов, в ее основе находятся зависимости, описывающие процессы, осуществляемые в рабочей зоне прибора и исследуемом материале при выполнении испытаний.

Создан универсальный измерительный прибор для определения объемной теплоотдачи нетканых материалов входящих в пакет зимней и демисезонной одежды, что позволяет осуществлять испытания в условиях, близких к их реальным эксплуатационным условиям.

По результатам выполненных экспериментальных исследований, полученные данные позволили определить температурные поля при фильтрации воздуха в рассматриваемых нетканых материалах.

Ключевые слова: одежда; нетканые материалы; фильтрация; объемная теплоотдача; теплозащитные свойства одежды; пористость.

Неравная битва дискурса с нарративом

Лет 50-60 назад постмодернисты объявили, что время больших нарративов закончилось. Но они забыли уточнить, где, когда такое время было, и где именно оно закончилось. Закончилось время нарративов в Германии, Франции, Бенилюксе, Скандинавии. Но в половине стран Европы господствовали именно большие нарративы. Самый большой и мощный нарратив тотально господствовал в СССР, и он же частично распространялся на большую часть Европы и разные другие регионы мира. Схожий с ним нарратив определял жизнь в Китае. И этим нарративам противостоял не меньший нарратив «свободного мира».

Постмодернисты поторопились хоронить нарративы. Они приняли локальную региональную ситуацию за глобальную. Обычный и заурядный евроцентризм, с которым они боролись.

При этом они так запутали само понятие «нарратив» обрывками структурализма и других модных подходов, что до сих пор распутать не могут.

Что такое «нарратив», лучше всего объяснил один из самых талантливых и ироничных постмодернистов Карлос Кастанеда. Он изобразил сам постмодернистский нарратив в форме мифологии и магической практики индейцев яки. Дон Хуан Матус использовал категорию «членство в описании мира» в том же самом смысле, в котором постмодернизм использует категорию «большой нарратив».

Нарратив – это язык плюс сумма повествований на этом языке, задающие описание мира. Люди принимают участие в нарративе, пользуясь этим языком, читая и слушая повествования о мире, и транслируя эти повествования, что-то добавляя от себя, оспаривая отдельные утверждения. Сомневаясь, они только увеличивают, усиливают и укрепляют этот нарратив. Или, говоря словами дона Хуана – принимают членство в описании мира.

Дон Хуан, Карлос Кастанеда, постмодернисты и феноменологи, которых пародировал Кастанеда, понимали и знали, что мир и описание мира (нарратив) не тождественны. Мир отличается от описания, причём, отличается от любого описания, будь оно ближе к истине или дальше от нее. А сами описания мира (нарративы) конкурируют и враждуют между собой.

Так, как во времена холодной войны конкурировали и враждовали между собой монолитный псевдомарксистский нарратив («научный» коммунизм, истмат с диаматом) и плюралистическое описание мира в европейских и американских нарративах.

Причём в силу того, что на Западе существовало множество различных описаний мира, и среди них было место и советскому псевдомарксистскому описанию, постмодернисты отказывались признавать западное плюралистическое описание мира единым нарративом. Может быть, это и правильно. А Александр Зиновьев совсем не прав в своей книге «Запад», объединяя и интегрируя основные положения всех европейских учений и идеологий в единый супер-мега нарратив. Не буду пока на этом останавливаться.

Мне важно другое. В Беларуси время большого нарратива не закончилось. Советский монолитный нарратив разрушен. Так же, как постмодернисты сочли разрушенными либеральный, националистический, коммунистический нарративы в 60-е годы ХХ века. Но свято место пусто не бывает: старый нарратив сменился новым.

Светлана Калинкина прокомментировала очередной многочасовой «большой разговор» Лукашенко словами: «он так видит мир». Да, это мудрое замечание. Весь «разговор», который только имел видимость разговора, и представлял собой длинный монолог – это большой нарратив, повествование, развёрнутая картина мира, то есть описание мира в смысле дона Хуана.

Это очень важное обстоятельство.

Описание мира по учению шамана племени яки – это шаманское магическое действо. Для умелого шамана вовсе не обязательно кормить слушателей наркотическими кактусами. Европейские шаманы давно овладели этим искусством. Насколько силён шаман-маг Лукашенко, я не буду разбираться, без меня знатоков хватает.

Меня интересует в этом другой важный аспект: а кто соучаствует в описании мира.

И я могу ответить: все, кто вступает с ним в общение, говорит с ним на одном языке (в данном случае различие беларусского и русского языков совершенно не существенно), развивает или критикует эпизоды, факты, умозаключения в этом повествовании.

Все, кто разговаривает с Лукашенко, и все, с кем разговаривает Лукашенко – это всё члены одного описания мира. Над всеми этими людьми господствует один большой нарратив.

В стране просто нет другого нарратива.

Мне могут возразить, приведя в пример Змитера Лукашука, подарившего шаману книгу «на другом языке», или любимца либеральной публики Ярослава Романчука, которые присутствовали на том «разговоре».

Да, вопросы и реплики нескольких людей выбиваются из общего повествования, и, вроде бы, противоречат всему тому, что описывается и повествуется на этом массовом шаманском камлании.

Но это не нарратив. Это обрывки дискурса.

Дискурс – это не нарратив.

Дискурс отличается от нарратива своей последовательностью, линейностью. Иногда в дискурсе могут расходиться линии, или идти параллельно, но линейность и последовательность сохраняется. Дискурс может быть логичным, может быть нелогичным, а ассоциативным, например, но, в любом случае, дискурс – это рассуждение. Более или менее доказательное и аргументированное, но -доказательное и аргументированное.

У дискурса есть начало и конец. Дискурс от чего-то отталкивается и к чему-то приходит через несколько этапов, шагов рассуждений и доказательств.

Если оторвать у дискурса начало, отсечь конец, выкинуть несколько важных и необходимых этапов в доказательстве и аргументации, он перестаёт быть дискурсом. Часть целого – не есть целое. Людям, знакомым с дискурсом Лукашука или Романчука, услышанные фрагменты указывали на целое, на развёрнутое доказательство и аргументированное рассуждение. Но сколько таких людей?

Для других слушателей реплики и вопросы, представляющие собой этапы, фрагменты и шаги дискурса, существуют только как элементы нарратива, большого нарратива.

А нарратив не последователен и не линеен. Он не логичен и не доказателен. В нем могут встречаться обрывки цепочек рассуждений, вопросы и ответы, логические связки, отдельные разрозненные аргументы. Но всё это не линейно.

Что значит не линейно?

Линия – прямая или кривая последовательность точек (но точкой можно обозначить и большие вещи, например, аргументы, логические условия в алгоритме и т.п.) между двумя особыми точками – началом и концом. Разновидностью линейности могут быть любые связные графы (дерево, звезда и т.д.).

А нарратив строится принципиально нелинейно. В нём все разорвано, и, если и связано что-то с чем-то, то иллюзорно, или в случайном порядке. Посмодернисты придумали для такой нелинейной организации специальный термин – ризома. Ризома – это бессвязный набор точек, отрезков, линий, ниоткуда не начинающихся, нигде не заканчивающихся.

В этом смысле нарратив повторяет структуру мира, мир кажется нелогичным и неразумным, соответственно, и картина мира должна быть такой же.

  Требовать от нарратива логичности и последовательности не стоит. Там этого нет, и быть не может. Отдельные фрагменты могут быть последовательными и логичными, но и они никак не связаны с другими логичными и последовательными фрагментами.

Это напоминает структуру нетканных материалов. В таких материалах могут встречаться спрессованные нити, но их структура, функции и назначение совсем не таковы, что у нитей в тканях.

Поэтому нарратив может ассимилировать разные дискурсы. Как диамат, например, мог ассимилировать любые научные теории, даже те, которые первоначально отвергались как буржуазные. Пересажав и расстреляв всех вейсманистов-морганистов, сталинисты вернули генетику в образование через 20 лет преследований. Легко.

Особенно легко нарратив потребляет обрывки дискурсов.

В принципе, законченный дискурс имеет существенное преимущество перед нарративом. Дискурс логичен, последователен, проверяем. И, в этом отношении, дискурс красив. Даже если он содержит в себе отдельные ошибки и неточности и далёк от истины. Но к нарративу истинность вообще неприменима. Да и в эстетическом отношении нарратив оставляет желать лучшего. Чем больше нарратив (например, собрание сочинений Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, или «Война и мир», «Люди на болоте»), тем меньше в нем истины, красоты и добра. В больших нарративах всего по чуть-чуть: любви и ненависти, добра и зла, насилия, преступлений, геройства, и всё это – в беспорядочной куче.

Таков и нарратив лукашизма.

Для чего на «большой разговор» приглашаются Романчук и Лукашук? Чтобы дать им слово, но не давать развернуть дискурс. Оборвать на полуслове, не дать закончить, ограничить время регламентом, чтобы даже начав с чего надо, и закончив правильным выводом, собеседник скомкал доказательную и аргументативную часть. И тогда вопросы и реплики смелых оппозиционных оппонентов легко включаются в ризому нарратива, становятся частью описания мира. А сами такие собеседники становятся членами в этом описании мира.

И что же делать, как нам быть, не убиться ли головой об стену?

Я бы рассказал, но …

Это уже 13-й шаг в дискурсе. Можно рассказать тому, кто проследил 12 предыдущих шагов в линейном разворачивании мысли, в цепочке аргументов.

Я и расскажу. Чуть позже.

А сейчас просто подведу черту в этом фрагменте.

Клин клином вышибают. Нарратив вышибают нарративом. Но не дискурсом. Тем более, оборванным, скомканным.

Битва дискурса с нарративом изначально обречена на поражение. Лукашизму можно противопоставить только иное описание мира, иной нарратив.

 

Текст впервые опубликован в ФБ Владимира Мацкевича в 2019 году

Словарь молодежного сленга — нарратив

Многим не нравится, когда в тексте или в разговоре они встречают незнакомые слова и выражения. Однако современное общество развивается достаточно динамично, от чего волей-неволей формируются новые понятия. Однако, это не умоляет того факта, что человек постоянно мониторя СМИ и интернет, должен параллельно расшифровывать незнакомые термины и выражения. Для того, чтобы облегчить людям погружение в современное арго мы создали этот ресурс, в котором вы сможете обнаружить толкование самых разных слов и фраз, причём не только из молодёжного сленга, но и других субкультур. Добавьте наш сайт terminy.info к себе в закладки, чтобы не пропустить познавательной информации. Сегодня мы будем разбирать мудрёное словцо, это Нарратив, что значит вы можете узнать немного ниже.

Однако, прежде чем вы продолжите чтение, я хочу указать вам на несколько популярных публикаций по тематике наука и образование. Например, что значит Интуиция, что такое Зиккурат, как понять слово Легитимность, что означает Хлестаковщина и т. п.

Итак, продолжим, что такое Нарратив простыми словами? Этот термин был заимствован из английского языка » narrative«, что можно перевести, как » рассказ«.

Нарратив это изложение взаимосвязанных между собой событий, показанных слушателю или читателю в виде сменяемой друг за другом последовательности образов или слов

  Синоним слова Нарратив: рассказ, повествование.

Нарратив это новый формат публикаций, разработанный специально для представления в мобильной версии дзена.

Нарративы представляют собой некую последовательность экранов, между которыми можно перемещаться пролистывая их один за другим. Таким образом вы можете наткнуться, как на текст, так и на изображение или даже видеоролик.

Дзен это специальный сервис рекомендаций от «Яндекса», который на основе ваших предпочтений составляет обширную выборку записей, публикаций, новостей из сайтов и блогов. Отбор текстов производится из указанных вами предпочтений и посещённых страниц.

Нарративы сортируются точно так же, как и остальные новости, и будут доступны в общей ленте рекомендаций Яндекс Дзена.

Для того, чтобы попасть в этот самый Дзен, вам нужно установить приложение из Google Store, которое так и называется «Яндекс Дзен». Внешне, это приложение выглядит довольно симпатично, оно сразу предлагает вам выбрать три темы, по которым вам будет предоставляться новости. Перемещаясь свайпом по экрану, вы можете читать то, что вам интересно. Сами нарративы вы можете обнаружить в ленте рекомендаций Яндекс Дзен.

Нарратив это устное повествование, как способ упорядочения событий и мыслей в последовательной цепочке, что делает их интересными для прослушивания.

  Примеры:

    

  Кентерберийские рассказы (незавершённая серия рассказов, написанных после 1387 года Джеффри Чосером).

  1001 ночь (сборник народных сказок на арабском языке, относящийся к X веку).

Нарратив это пересказ, какой-нибудь истории, обычно в определённом хронологическом порядке. Например вы можете придумать страшную сказку про призраков и рассказать её сидевшим вокруг лагерного костра друзьям.

Нарратив обычно означает любое объяснение или рассказ о чем-то. Если вы когда-либо смотрели телешоу, когда ведущий напрямую разговаривал с аудиторией, вы слышали нарратив.

Повествование нарратива движется вперёд в драматической и хронологической последовательности.

События могут развиваться поступательно или могут быть отступления от основной сюжетной линии, но читатель предполагает, что он имеет начальную точку (конфликт) и конечную точку (разрешение).

Между начальной и конечной точкой происходит драматическое действие. Персонажи действуют (и диалог это действие) и реагируют. Действие и реакция меняют их так, как это важно для них и для читателя.

Рассказчик обычно не пытается пересказать историю, как это обычно делают журналисты, скорее он уподобляется писателю или сценаристу. Писатель нарратива раскрывает историю, поэтому читатель наблюдает и приходит к собственным выводам о значении событий, о которых он смог узнать.

Прочтя эту небольшую статью, вы наконец узнали, что такое Нарратив простыми словами, и теперь сможете достойно воспользоваться этой информацией.

это, определение слова, понятие. Что такое Нарратив, значение, словарь, энциклопедия

Англ. NARRATIVE. Проблема взаимоотношения между рассказом-нарративом и жизнью, рассматриваемая как выявление специфически нарративных способов осмысления мира и, более того, как особая форма существования человека, как присущий только ему модус бытия, в последнее время стал предметом повышенного научного интереса в самых различных дисциплинах. Особую роль сыграло в этом литературоведение, которое на основе последних достижений лингвистики стало воспринимать сферу литературы как специфическое средство для создания моделей «экспериментального освоения мира», моделей, представляемых в качестве примера для «руководства действиями». Среди наиболее известных работ данного плана можно назвать «На краю дискурса» Б. Херрнстейн-Смит (Herrnstein-Smith:1978), «Формы жизни: Характер и воображение в романе» М. Прайса (Price:1983), «Чтение ради сюжета: Цель и смысл в нарративе» П. Брукса (В rooks:1984), книгу Ф. Джеймсона «Политическое бессознательное: как социальной символический акт» (Jameson:198l). Ту же проблематику, хотя несколько в ином аспекте, разрабатывают философ и теоретик литературы П. Рикер («Время и рассказ», Ricoeur:1983-1985) и историк X. Уайт («Метаистория: Историческое воображение в XIX столетии», White:1973). Первый пытается доказать, что наше представление об историческом времени зависит от тех нарративных структур, которые мы налагаем на наш опыт, а второй утверждает, что историки, рассказывая о прошлом, до известной степени заняты нахождением сюжета, который смог бы упорядочить описываемые ими события в осмысленно связной последовательности. Особый интерес вызывают работы современных психологов, представителей так называемого «социологического конструктивизма», которые для обоснования своей теории личности, или, как они предпочитают ее называть, «идентичности», обращаются к концепции текстуальности мышления, постулируя принципы самоорганизации сознания человека и специфику его личностного самополагания по законам художественного текста. Например, под редакцией Т. Г. Сарбина был выпущен сборник «ная психология: Рассказовая природа человеческого поведения» (Sarbin:1986), где его перу принадлежит статья «Нарратология как корневая метафора в психологии». Дж. Брунер в книге «Актуальные сознания, возможные миры» (Вrипеr:198б) различает нарративный модус самоосмысления и самопонимания и более абстрактный научный модус, который он называет «парадигматическим». Последний лучше всего приспособлен для теоретически абстрактного самопонимания индивида; он основан на принципах, абстрагирующих конкретику индивидуального опыта от непосредственного жизненного контекста. Иными словами, парадигматический модус способен обобщить лишь общечеловеческий, а не конкретно индивидуальный опыт, в то время как «нарративное понимание» несет на себе всю тяжесть жизненного контекста и поэтому является лучшим средством («медиумом») для передачи человеческого опыта и связанных с ним противоречий. Согласно Брунеру, воплощение опыта в форме истории, рассказа позволяет осмыслить его в интерперсональной, межличностной сфере, поскольку форма нарратива, выработанная в ходе развития культуры, уже сама по себе предполагает исторически опосредованный опыт межличностных отношений. Американские психологи Б. Слугоский и Дж. Гинзбург, предлагая свой вариант решения «парадокса персональной идентичности — того факта, что в любой момент мы являемся одним и тем же лицом, и в то же время в чем-то отличным от того, каким мы когда-то были» (Texts of identity: 1989, с. 36), основывают его на переосмыслении концепции Э. Эриксона в духе дискурсивно-нарративных представлений. Эриксон, представитель эго-психологии, выдвинул теорию так называемой «психосоциальной идентичности» как субъективно переживаемого «чувства непрерывной самотождественности», основывающейся на принятии личностью целостного образа своего Я в его неразрывном единстве со всеми своими социальными связями. Изменение последних вызывает необходимость трансформации прежней идентичности, что на психическом уровне проводит к утрате, потере себя, проявляющейся в тяжелом неврозе, не изживаемом, пока индивидом не будет сформирована новая идентичность. Слугоский и Гинзбург считают необходимым перенести акцент с психических универсалий эриксоновской концепции идентичности, находящихся на глубинном, практически досознательном уровне, на «культурные и социальные структурные параметры, порождающие различные критерии объяснительной речи для социально приемлемых схем» (там же, с. 50). По мнению исследователей, люди прибегают к семиотическим ресурсам «дискурсивного самообъяснения» для того, «чтобы с помощью объяснительной речи скоординировать проецируемые ими идентичности», т. е. воображаемые проекты своего Я, внутри которых они должны выжить» (там же). Слугоский и Гинзбург выступают против чисто внутреннего, «интрапсихического» обоснования идентичности человека, считая, что язык, сам по себе будучи средством социально межличностного общения и в силу этого укорененным в социокультурной реальности господствующих ценностей любого конкретного общества, неизбежно социализирует личность в ходе речевой коммуникации. Поэтому они и пересматривают эриксоновскую теорию формирования эго-идентичности уже как модель «культурно санкционированных способов рассказывания о себе и других на определенных этапах жизни. Как таковая, эта модель лучше всего понимается как рационализированное описание саморассказов» (там же, с. 51). С их точки зрения, присущее человеку чувство «собственного континуитета» основывается исключительно на континуитете, порождаемом самим субъектом в процессеакта «самоповествования». Стабильность же этого автонарратива поддерживается стабильностью системы социальных связей индивида с обществом, к которому он принадлежит. Сформулированное таким образом понятие «социального континуитета» оказывается очень важным для исследователей, поскольку личность мыслится ими как «социально сконструированная» (и лингвистически закрепленная в виде авторассказа), и иного способа ее оформления они и не предполагают. То, что в конечном счете подобный авторассказ может быть лишь художественной фикцией, хотя ее существование и связывается исследователями с наличием социально обусловленных культурно-идеологических установок исторически конкретного общества, следует из приводимых примеров. В них объяснительная речь литературных персонажей уравнивается в своей правомочности с высказываниями реальных людей. Еще дальше по пути олитературивания сознания пошел К. Мэррей. В своем стремлении определить рассказовые структуры личности он обращается к классификации известного канадского литературоведа Нортропа Фрая и делит их на «комедию», «романс», «трагедию» и «иронию», т. е. на те повествовательные модусы, которые Фрай предложил в свое время для объяснения структурной закономерности художественного мышления. Применительно к структурам личностного поведения «комедию» Мэррей определяет как победу молодости и желания над старостью и смертью. Конфликт в комедии обычно связан с подавлением желания героя нормами и обычаями общества. Он находит свое разрешение в результате рискованного приключения или в ходе праздника, временно отменяющего неудобства обременительных условностей, посредством чего восстанавливается более здоровое состояние социальной единицы — того микрообщества, что составляет ближайшее окружение героя. «Романс», наоборот, нацелен на реставрацию почитаемого прошлого, осуществляемую в ходе борьбы (обязательно включающей в себя решающее испытание героя) между героем и силами зла. В «трагедии» индивид терпит поражение при попытке преодолеть зло и изгоняется из своего общества — из своей социальной единицы. С величественной картиной его краха резко контрастирует сатира «иронии»; ее задача, по Мэррею, состоит в демонстрации того факта, что «комедия», «романс» и «трагедия», с помощью которых человеческое сознание пытается осмыслить, в терминах исследователя, «контролировать», данный ему жизненный опыт, на самом деле отнюдь не гарантируют нравственного совершенства как индивидов, так и устанавливаемого ими социального порядка, в свою очередь регулирующего их поведение. Хотя исследователь в своем анализе в основном ограничиваются двумя нарративными структурами (комедия и романс) как «проектами социализации личности», он не исключает возможности иной формы «биографического сюжета» становления личности, например, «эпической нарративной структуры». Как подчеркивает Мэррей, «эти структуры претендуют не столько на то, чтобы воспроизводить действительное состояние дел, сколько на то, чтобы структурировать социальный мир в соответствии с принятыми моральными отношениями между обществом и индивидом, прошлым и будущим, теорией и опытом» (Texts of identity: 1989, с. 182). В отношении эпистемологического статуса этих структур исследователь разделяет позицию Рикера, считающего, что они представляют собой своего рода культурный осадок развития цивилизации и выступают в виде мыслительных форм, подверженных всем превратностям исторической изменчивости и являющихся специфичными лишь для западной нарративной традиции. Последнее ограничение и позволяет Мэррею заключить, что указанные формы лучше всего рассматривать не как универсальную модель самореализацию, т. е. как формулу, пригодную для описания поведенческой адаптации человека к любому обществу, а в более узких и специфических рамках — как одну из исторических форм социальной психики западного культурного стереотипа. Таким образом, нарратив понимается Мэрреем как та сюжетно-повествовательная форма, которая предлагает сценарий процесса опосредования между представлениями социального порядка и практикой индивидуальной жизни. В ходе этой медиации и конституируется идентичность: социальная — через «инстанциирование» (предложение и усвоение примерных стереотипов ролевого поведения) романсной нарративной структуры испытания, и персональная — посредством избавления от индивидуальных идиосинкразий, изживаемых в карнавально-праздничной атмосфере комической нарративной структуры: «Эти рассказовые формы выступают в качестве предписываемых способов инстанциирования в жизнь индивида таких моральных ценностей, как его уверенность в себе и чувство долга перед такими социальными единицами, как семья» (там же. с. 200). Именно они, утверждает Мэррей, и позволяют индивиду осмысленно и разумно направлять свой жизненный путь к целям, считаемым в обществе благими и почетными. Следовательно, «романс» рассматривается ученым как средство испытания характера, а «комедия» — как средство выявления своеобразия персональной идентичности. Главное здесь уже не испытание своего «я», как в «романсе», требующего дистанцирования по отношению к себе и другим, а «высвобождение того аспекта Я, которое до этого не находило своего выражения» (там же, с. 196), — высвобождение, происходящее (тут Мэррей ссылается на М. Бахтина) в атмосфере карнавальности. В атмосфере смешения истории и литературы, которая особенно сгустилась в 80-х годах, стала общим местом ссылка на книгу американского историка Хейдена Уайта «Тропики дискурса» (White: 1978), где он пытается убедить читателя, и весьма успешно, преодолеть «наше нежелание рассматривать исторические повествования (Уайт так их и называет — «нарративы» — И. И.) как то, чем они самым очевидным образом и являются, — словесным вымыслом, содержание которого столь же придумано, сколь и найдено, и формы которого имеют гораздо больше общего с литературой, чем с наукой» (там же, с. 82). История, т. е. историческое исследование, по Уайту, добивается своего объяснительного эффекта лишь благодаря операции «осюжетивания», «воплощения в сюжет» (emplotment): «Под воплощением в сюжет я просто имею в виду закодирование фактов, содержащихся в хронике, как компонентов специфических видов, — сюжетной структуры, закодирование, осуществленное таким же способом, как это происходит, по мнению Фрая, с литературными произведениями в целом» (там же. с. 83). С точки зрения Уайта, само понимание исторических повествований-нарративов зависит от их существования в виде той литературной модели, в которую они были воплощены; он называет в качестве таких литературных моделей «романс, трагедию, комедию, сатиру, эпос» и т. д. (там же, с. 86). Под влиянием подобного подхода оформилась целая область исследований — нарратология, но уже не в сугубо формальном плане, а эпистемологическом, как — наука по изучению повествования-нарратива как фундаментальной системы понимаемости любого текста, стремящаяся доказать, что даже любой нелитературный дискурс функционирует согласно принципам и процессам, наиболее наглядно проявляющимся в художественной литературе. В результате именно литература служит для всех текстов моделью, обеспечивающей их понимание читателем. Отсюда и тот переворот в иерархических взаимоотношениях между литературным и нелитературным: оказывается, что только литературный дискурс или литературность любого дискурса и делает возможным наделение смыслом мира и нашего его восприятия. Также метарассказ  

Общая психология. Словарь. Под ред. А.В. Петровского

Нарратив [лат. narrare — языковый акт, т. е. вербальное изложение — в отличие от представления] — рассказывание историй, пересказ, несобственно-прямое говорение- в психотерапии — рассказы пациентов о личной истории. Термин «Н.» заимствован из историографии, а именно из концепции…

Философский словарь

(лат. narrare — языковой акт, т.е. вербальное изложение — в отличие от представления) — понятие философии постмодерна, фиксирующее процессуальность самоосуществления как способ бытия повествовательного (или, по Р.Барту, «сообщающего») текста. Важнейшей атрибутивной…

Философский словарь

(англ. и фр. narrative — рассказ, повествование) — понятие философии постмодерна, фиксирующее процессуальность самоосуществления как способ бытия текста. Термин заимствован из историографии, где возникает в рамках концепции «нарративной истории», трактующей смысл исторического…

Новейший философский словарь

НАРРАТИВ (англ и фр narrative — рассказ, повествование) — понятие философии постмодерна, фиксирующее про-цессуальность самоосуществления как способ бытия текста Термин заимствован из историографии, где возникает в рамках концепции «нарративной истории», трактующей смысл…


Поделиться:

как России защищать свой нарратив о Второй мировой войне? — Клуб «Валдай»

Поддерживаемый Россией нарратив, где нацизм – абсолютное зло, в сокрушении которого ключевую роль сыграл Советский Союз, уступает место в качестве доминирующего контрнарративу, продвигаемому странами Восточной Европы. Тезис о том, что Советский Союз несёт равную ответственность с Германией за развязывание Второй мировой войны, постепенно становится общеевропейским мейнстримом, что влечёт за собой важные последствия для статуса России на международной арене. О том, как сложилась эта ситуация и какой может быть политика в России в этих обстоятельствах, valdaiclub.com говорит с профессором Европейского университета в Санкт-Петербурге Алексеем Миллером.

Недопустимость пересмотра итогов Второй мировой войны является важнейшим постулатом российской политики в области исторической памяти. Судя по освещению в СМИ, наиболее эмоциональную реакцию у нас вызывают инциденты с посягательствами на памятники советским воинам и прославление сил, воевавших с СССР на стороне Германии. Действительно ли это самые важные вопросы для России?

Снос памятников оскорбляет, задевает, раздражает, но это не главное, что тревожит Россию в таких сюжетах. Важнейший вопрос для нас касается роли СССР и, следовательно, России в нарративе о Второй мировой войне. Тот нарратив, который мы защищаем, – и было бы странно, если бы мы этого не делали – рисует борьбу добра с абсолютным злом, в качестве которого выступает нацизм. И мы в этом нарративе играем ключевую роль как сила, внёсшая решающий вклад в разгром гитлеровской Германии. А другой нарратив отводит нам роль «нераскаявшегося тоталитаризма», одного из двух, ответственных за развязывание Второй мировой войны и все ужасы, случившиеся в ХХ веке. Этот вопрос напрямую определяет статус страны в современном мире. Тот или иной ответ на этот вопрос, та или иная роль, которая приписывается Советскому Союзу и, следовательно, России, оказывает огромное влияние на наши позиции в мире.

Хотя основные события, тревожащие Россию в сфере исторической памяти, происходят в Восточной Европе, этот процесс получает интеллектуальную и медийную поддержку на Западе. Можно ли на сегодняшний день говорить о существовании единого западного нарратива, частью которого является восточноевропейский?

Нарратив, в котором Советский Союз является силой зла, начинающей войну в Европе вместе с Гитлером, хорошо сочетается с образом современной России, которая в западном восприятии тоже является силой зла. Недооценивать силу таких нарративов нельзя: сегодня в Европе они владеют умами. Голосование в Европейском парламенте по резолюции «О важности сохранения исторической памяти для будущего Европы» в сентябре 2019 года показало, что они доминируют практически безраздельно. И неслучайно этот момент заставил российское руководство пересмотреть воображаемую географию политики исторической памяти. Мы считали, что эта позиция – возложение ответственности за Вторую мировую войну на СССР – характерна для Восточной Европы, и пытались поверх Восточной Европы – в Берлин, в Париж – адресовать свои жалобы на новых членов ЕС, которые, с нашей точки зрения, неприлично себя ведут в области политики памяти. А в 2019 году неожиданно оказалось, что представители этих стран старой Европы голосуют за такие резолюции. И когда мы призываем пристыдить восточноевропейцев, в ответ включается режим молчания – даже в самых вопиющих ситуациях.

Почему так происходит? Страны Западной Европы опасаются невольно оказаться на одной стороне с Россией, продвигая то, что они называют «кремлёвскими нарративами»?

Отношения со странами Восточной Европы для стран Западной Европы, особенно для Германии как её скрытого гегемона, очень важны. Немцы ни в коем случае не хотят вступать в конфронтацию с ними, потому что проблем от этого они могут получить очень много, а выигрыш будет сомнительным. Некоторое время назад мы наивно полагали, что малые страны Восточной Европы можно безнаказанно игнорировать. Тем более нельзя это делать немцам, и в этом смысле надо правильно формулировать свой запрос в отношении Германии: чего мы от неё хотим, чего мы можем от неё реально добиться в этих вопросах. И ценить то, что они делают в правильном направлении. Например, создаваемый Центр документации, просвещения и памяти жертв Второй мировой войны и нацистской оккупации будет охватывать всех пострадавших в войне на истребление на Востоке ­­– при том что и поляки, и украинцы требовали, чтобы русских там не было. Это стоило бы оценить и отметить в публичном пространстве. Включать конфронтационный режим – это понятно и просто. Как, помимо конфронтационного режима, подхватывать необязательно идентичные с твоей позицией, но скорее играющие в твою пользу шаги, жесты – этому стоит учиться.

4 типа повествовательного письма — 2022

Нарративы существуют с самого начала повествования, от народных сказок до древней поэзии. Вот четыре распространенных типа повествования:

1. Линейное повествование . Линейное повествование представляет события истории в том порядке, в котором они произошли на самом деле. Этого можно достичь с помощью любой повествовательной точки зрения, будь то повествование от первого лица, повествование от второго лица или повествование от третьего лица. Типы письма, в которых используется линейное повествование, погружают читателя в повседневную жизнь главного героя, поскольку читатель наблюдает, как события жизни персонажа разворачиваются в хронологическом порядке.Примеры нарративной линейности можно найти в «Гордости и предубеждении » Джейн Остин , которая предлагает разные точки зрения на повествование, но разворачивает сюжет в линейной, хронологической манере.

2. Нелинейное повествование . Нелинейное повествование представляет события истории не по порядку, используя воспоминания и другие литературные приемы, чтобы изменить хронологию истории. Рассказ, новелла или роман могут разбить временную шкалу истории, чтобы подчеркнуть эмоциональный настрой личного повествования или установить тематические связи между несовременными событиями.В эпической поэме Гомера Одиссея приключения Одиссея представлены не по порядку. Это приводит к напряжению на протяжении всей длинной повествовательной поэмы, поскольку читателю остается только гадать, как начались испытания Одиссея. Другим хорошим примером нелинейного повествования является книга The Overstory , в которой автор Ричард Пауэрс использует тип повествования, переплетающий сюжетные линии, охватывающие десятилетия и лишь изредка пересекающиеся.

3. Рассказ о квесте .Нарратив-квест — это история, в которой главный герой неустанно работает над достижением цели. Стремление к этой цели, вероятно, становится их всепоглощающей страстью, и на этом пути им приходится сталкиваться с непреодолимыми препятствиями. Как правило, этот объект их преследования географически удален, и персонаж должен отправиться в долгое путешествие, чтобы получить его — как это делает Одиссей, возвращаясь домой к своей жене в Одиссея , или как это делает капитан Уиллард в своем путешествии через джунгли Вьетнам, чтобы найти полковника Курца в Апокалипсисе сегодня .Еще один пример квестового повествования — J.R.R. «Хоббит» Толкина. В романе Бильбо Бэггинс отправляется с группой гномов, чтобы вернуть потерянное золото у дракона. Их поиски ведут их через множество опасных территорий, и по пути они почти разорены рядом кризисов.

4. Точка зрения Рассказ . Повествование с точки зрения предназначено для выражения точки зрения или субъективного личного опыта главного героя или других вымышленных персонажей в истории.В повествовательном письме с точки зрения настроения, чувства и другие сенсорные детали фильтруются через собственную жизнь рассказчика и его субъективную точку зрения. Этот стиль повествования часто принимает форму повествования от первого лица или всеведущего повествования от третьего лица, в котором всеведущий рассказчик переключается между точками зрения и личными мыслями нескольких центральных персонажей. Этот тип повествования допускает возможность ненадежного рассказчика, в котором человек, рассказывающий историю, представляет информацию субъективно и ненадежным образом.Ненадежный рассказчик либо преднамеренно вводит в заблуждение (например, известный лжец или обманщик), либо непреднамеренно вводит в заблуждение (например, ученик средней школы, который может не полностью понимать происходящие события), заставляя читателя усомниться в его достоверности как рассказчика. В « Лолита » Владимира Набокова повествование от первого лица исходит от Гумберта Гумберта, человека, который несколько раз был в психиатрической клинике, и представляет всю историю в субъективном, недостоверном свете.

Что такое рассказы и почему они важны?

С самого рождения истории приучают людей мыслить и действовать определенным образом.В модуле 1 мы исследовали, почему наш очень интуитивный подход к принятию решений основан на историях, которые мы уже рассказываем себе, и почему эти истории заставляют нас чувствовать контроль над нашим миром, наше место в нем и наши взаимодействия с другими людьми. .

Сопоставление истории вашей компании с историями, которые ваша аудитория уже рассказывает сама себе, — один из самых важных способов не только сделать вашу историю более сильной, но и гарантировать, что ваша аудитория вообще вовлечется в вашу историю.

Эти «истории, которые мы уже рассказываем себе», существуют как часть сложных сетей связанных историй и идей, которые взаимно усиливают друг друга и влияют на наши в значительной степени автоматические, эмоциональные и бессознательные решения и поведение. Один из наиболее важных способов привести вашу историю в соответствие с этими сюжетными сетями — использовать силу нарративов.

В этом более глубоком погружении мы исследуем:

Что такое нарративы и что они означают для историй перемен «Кривая принятия повествования» может повысить успех вашей истории.

Что такое рассказы?

Нарративы — это большие, всеобъемлющие концепции или идеи, генерируемые при совпадении множества историй об одних и тех же или похожих вещах.

Эти отдельные истории представляют собой рассказы о реальных людях или событиях, которые служат для того, чтобы воплотить в жизнь большую концепцию или идею и придать ей смысл, реальность и легитимность. Нарративы связаны временем и культурой, развиваются вместе с обществом и существуют в сетях всех масштабов.

Текущие нарративы в ориентированных на город инновациях Текущие нарративы в энергетическом секторе

Поскольку нарративы генерируются многими тысячами историй, иллюстрирующих и подкрепляющих идею, изменить их очень трудно.Причина, по которой изменение нарративов затруднено, связана с концепцией под названием «культуры контроля»…

Нарративы и «культура контроля»

Связи и ассоциации, которые наш мозг создает между множеством историй, которые мы рассказываем себе, создают сложные сети историй, которые поддерживают и усиливают друг друга в так называемой «культуре контроля».

Наша «культура контроля» приучает нас думать и действовать определенным образом: по сути, эти связанные сети историй, в которые мы верим, управляют нашими автоматическими и бессознательными решениями и поведением.

Нарративы также строятся из взаимосвязанных сетей историй, и поэтому нарративы, на которые мы подписываемся, оказывают значительное усиливающее влияние на нашу культуру контроля.

Что это значит для вашей истории

Согласование истории компании с существующим нарративом, в который аудитория уже верит (и многими тысячами историй, которые представляет нарратив), — это полезный способ сыграть в эти культуры контроля, гарантируя, что история перекликается с сетями историй, которые уже выбирает ваша аудитория. верить, и облегчить им ощущение контроля над изменениями, которые ваша история предлагает им сделать.

Например, приложение Uber для вызова такси развило свою историю, чтобы привести ее в соответствие с идеей о том, что «время драгоценно». Вместо того чтобы пытаться убедить горожан, нуждающихся в деньгах, в том, что такая роскошь, как частное такси, стоит их денег, история Uber подчеркнула удобство — модель мгновенного заказа и получения на месте сэкономила времени их клиентов — что, как оказалось, было даже более ценным для занятых городских пижонов, чем их деньги.

Приведение в соответствие с личными рассказами

Стоит отметить, что так же, как нарративы очень трудно изменить, с чьей-либо личной «культурой контроля» невероятно сложно конкурировать. Таким образом, история компании должна работать с культурой контроля аудитории – даже если ваше новшество окажется на поверхности, чтобы работать против них: Uber не пытался изменить мнение своих клиентов о ценности частных такси, они укрепляли что их клиенты уже поверили о ценности своего времени.

Это верно даже для культур контроля, основанных на нарративах, возникающих из историй, которые объективно «не соответствуют действительности», потому что наши собственные личные культуры контроля диктуют наше личное отношение к «реальности».Например, история о климатическом кризисе, полная доказательств, не убедит скептика, скептически относящегося к климатическим изменениям.

Если ваша инновация в области экологически чистых технологий меняет правила игры в области возобновляемых источников энергии, но вам необходимо продать ее покупателю, который считает, что изменение климата либо нереально, либо не является срочным, история, основанная на трансформационных изменениях для планеты, будет неэффективной. Однако история о справедливом ценообразовании может быть просто билетом.

Понимание «культуры контроля», которую должна воспроизводить ваша история, означает, что вы должны знать, кто ваша история для и какие нарративы они подписывают .Вы можете узнать больше о том, для кого предназначена ваша история, в нашем более подробном обзоре.

«Кривая принятия повествования»

Согласование вашей истории с правильным нарративом также может быть невероятно эффективным способом убедиться, что ваша компания позиционируется как находящаяся в столь похвальном «нужном месте в нужное время».

Новые идеи, как и технологические новшества, распространяются примерно по той же схеме, которая хорошо выражена в кривой распространения инноваций Эверетта Роджера.

Жизненный цикл

нарративов состоит из 4 ключевых этапов — появления, ускорения, статики и упадка , — которые можно отобразить на кривой распространения инноваций, чтобы получить «Кривую принятия нарратива», как показано ниже.

Кривая принятия нарратива

Возникающие нарративы — это совершенно новые идеи, которые начинают привлекать внимание в небольших группах более широкой сети, которые наиболее тесно связаны с этой идеей. Они являются нишевыми и непроверенными и представляют собой отход от широко распространенных существующих идей. Они представляют собой диалог и беседу, но еще не связаны с каким-либо конкретным действием или изменением.

Ускоряющие повествования начинают привлекать внимание, и, что более важно, тяга .Идея вышла из тесных сетей первых последователей в более распространенное раннее большинство и быстро обретает легитимность. Эта идея еще не получила широкого признания, но она распространяется быстро и динамично.

Статичные нарративы — это идеи, которые получили широкое распространение и получили широкое признание среди основного большинства. Теперь большая часть сети услышала, поняла и приняла эту идею.

Затухающие рассказы больше не привлекают внимания.Идея стала настолько широко принята сетью, что считается просто частью статус-кво.

Например, современные нарративы об инновациях, ориентированных на города, могут быть отображены на кривой принятия нарративов следующим образом:

Как кривая принятия повествования может помочь вашей истории…

Ускоряющие повествования , как правило, наиболее эффективны для согласования вашей истории: эти повествования вызывают значительный интерес, импульс и энергию, и они, как правило, демонстрируют потенциал, который может иметь ваша инновация.Ускоряющие повествования хорошо работают с инвесторами и первыми клиентами на ранней стадии в период быстрого раннего роста.

Статические нарративы также могут предложить убедительную согласованность, особенно для клиентов или партнеров, которые меньше рискуют, например, правительства, заключающие крупные инфраструктурные контракты.

Связывание инноваций вашей компании с новым нарративом гораздо менее эффективно, так как нарратив, вероятно, все еще слишком новый, чтобы надежно дойти до вашей потенциальной аудитории даже в самом начале.Упадочные нарративы с их неуклонным движением к статус-кво не представляют никакой ценности для вашей истории перемен, и их следует избегать.

Таким образом, это более глубокое погружение сделало небольшой шаг назад от сосредоточения внимания на тонкостях повествования, чтобы дать вам важное контекстуальное представление об основополагающей силе и воздействии нарративов.

Ваши инновации не существуют в вакууме, и это означает, что будут мощные нарративы, на которые уже подписалась ваша клиентская база, и которые помогут вам убедиться, что ваша история немедленно найдет отклик.В вашем секторе также будут распространяться нарративы, которые могут убедительно позиционировать вашу инновацию для ваших клиентов, инвесторов, партнеров и других лиц. Понимание и использование этих нарративов — это быстрый путь к более сильной истории, а эта более сильная история с гораздо большей вероятностью обеспечит быстрый путь для вашей компании.

Следующие шаги

Вы можете применить то, что вы узнали о нарративах, в нашем более глубоком практическом погружении, которое проведет вас через четырехэтапный процесс создания вашей собственной карты внедрения нарративов.А пока продолжайте изучать пять принципов «Истории как стратегии», которые дадут вам прочную основу для начала построения вашей истории — наша цель для следующего модуля программы — «Проектирование вашей истории» .

Определение и примеры повествования в письменной форме

Определение нарратива — это произведение, в котором рассказывается история, и это один из четырех классических риторических способов или способов, которые писатели используют для представления информации.Другие включают изложение , , которое объясняет и анализирует идею или набор идей; аргумент , который пытается склонить читателя к определенной точке зрения; и описание, письменная форма визуального опыта.

Основные выводы: повествовательное определение 90 179

  • Повествование — это форма письма, в которой рассказывается история.
  • Рассказы могут быть сочинениями, сказками, фильмами и анекдотами.
  • Повествование состоит из пяти элементов: сюжет, место действия, персонаж, конфликт и тема.
  • Писатели используют стиль рассказчика, хронологический порядок, точку зрения и другие стратегии, чтобы рассказать историю.

Рассказывать истории — это древнее искусство, зародившееся задолго до того, как люди изобрели письменность. Люди рассказывают истории, когда сплетничают, рассказывают анекдоты или вспоминают прошлое. Письменные формы повествования включают в себя большинство форм письма: личные эссе, сказки, рассказы, романы, пьесы, сценарии, автобиографии, истории, даже новостные статьи имеют повествование. Рассказы могут представлять собой последовательность событий в хронологическом порядке или воображаемую историю с воспоминаниями или несколькими временными линиями.

Элементы повествования

В каждом повествовании есть пять элементов, которые определяют и формируют повествование: сюжет, место действия, персонаж, конфликт и тема. Эти элементы редко упоминаются в рассказе; они раскрываются читателям в рассказе тонкими или не очень тонкими способами, но писателю необходимо понимать элементы, чтобы собрать свою историю. Вот пример из романа Энди Вейра «Марсианин», по которому был снят фильм:

  • Сюжет — это нить событий, происходящих в истории.Сюжет Вейра повествует о человеке, которого случайно бросили на поверхности Марса.
  • Параметр — это расположение событий во времени и месте. Действие «Марсианина» происходит на Марсе в недалеком будущем.
  • персонажей — это люди в истории, которые управляют сюжетом, находятся под его влиянием или даже могут быть свидетелями сюжета. В число персонажей «Марсианина» входят Марк Уотни, его товарищи по кораблю, люди из НАСА, решающие проблему, и даже его родители, которые только упоминаются в истории, но все еще находятся под влиянием ситуации и, в свою очередь, влияют на решения Марка.
  • Конфликт — проблема, которая решается. Сюжету нужен момент напряжения, который предполагает некоторую трудность, требующую разрешения. Конфликт в «Марсианине» заключается в том, что Уотни нужно придумать, как выжить и в конечном итоге покинуть поверхность планеты.
  • Наиболее важной и наименее явной является тема . Какова мораль рассказа? Что автор хотел донести до читателя? Возможно, в «Марсианине» есть несколько тем: способность людей преодолевать проблемы, неповоротливость бюрократов, готовность ученых преодолевать политические разногласия, опасности космических путешествий и сила гибкости как научного метода.

Настройка тона и настроения

В дополнение к структурным элементам нарративы имеют несколько стилей, которые помогают продвигать сюжет или служат для вовлечения читателя. Писатели определяют пространство и время в описательном повествовании, и то, как они определяют эти характеристики, может передать определенное настроение или тон.

Например, хронологический выбор может повлиять на впечатления читателя. Прошлые события всегда происходят в строгом хронологическом порядке, но писатели могут смешивать это, показывать события вне последовательности или одно и то же событие несколько раз пережили разные персонажи или описали разные рассказчики.В романе Габриэля Гарсиа Маркеса «Хроника предсказанной смерти» одни и те же несколько часов последовательно переживаются с точки зрения нескольких разных персонажей. Гарсиа Маркес использует это, чтобы проиллюстрировать своеобразную почти магическую неспособность горожан остановить убийство, которое, как они знают, должно произойти.

Выбор рассказчика — еще один способ, которым писатели задают тон произведению. Является ли рассказчик кем-то, кто пережил события как участник, или тем, кто был свидетелем событий, но не был активным участником? Является ли этот рассказчик всеведущим неопределенным человеком, который знает все о сюжете, включая его концовку, или он сбит с толку и не уверен в происходящих событиях? Является ли рассказчик надежным свидетелем или лжет себе или читателю? В романе Джиллиан Флинн «Исчезнувшая» читатель вынужден постоянно пересматривать свое мнение о честности и виновности мужа Ника и его пропавшей жены.В «Лолите» Владимира Набокова рассказчиком является Гумберт Гумберт, педофил, который постоянно оправдывает свои действия, несмотря на ущерб, который, как показывает Набоков, он наносит.

Точка зрения

Установление точки зрения рассказчика позволяет писателю фильтровать события через конкретного персонажа. Наиболее распространенной точкой зрения в художественной литературе является всеведущий (всезнающий) рассказчик, которому доступны все мысли и переживания каждого из ее персонажей. Всеведущие рассказчики почти всегда пишутся от третьего лица и обычно не играют роли в сюжетной линии.Романы о Гарри Поттере, например, все написаны от третьего лица; что рассказчик знает все обо всех, но неизвестен нам.

Другой крайностью является история с точкой зрения от первого лица, в которой рассказчик является персонажем этой истории, рассказывающим о событиях так, как он их видит, и не видя мотивов других персонажей. «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте является примером этого: Джейн напрямую рассказывает нам о своих переживаниях таинственного мистера Рочестера, не раскрывая полного объяснения, пока «Читатель, я вышла за него замуж.»

Точки зрения также могут эффективно меняться на протяжении всего произведения — в своем романе «Ключи от улицы» Рут Ренделл использовала ограниченное повествование от третьего лица с точки зрения пяти разных персонажей, позволяя читателю собрать связное целое из то, что сначала кажется несвязанными историями.

Другие стратегии

Писатели также используют грамматические стратегии времени (прошлое, настоящее, будущее), лица (первое лицо, второе лицо, третье лицо), числа (единственное, множественное число) и залога (активный, пассивный).Писать в настоящем времени тревожно — рассказчики понятия не имеют, что будет дальше, — в то время как прошедшее время может создать некоторое предзнаменование. Во многих недавних романах используется настоящее время, в том числе в «Марсианине». Писатель иногда олицетворяет рассказчика истории как конкретного человека для определенной цели: рассказчик может только видеть и сообщать о том, что происходит с ним или с ней. В «Моби Дике» вся история рассказана рассказчиком Измаилом, который повествует о трагедии безумного капитана Ахава и выступает в качестве морального центра.

Э.Б. Уайт, ведя колонки в журнале «Нью-Йоркер» 1935 года, часто использовал множественное число или «редакционное мы», чтобы добавить юмористической универсальности и медленного темпа своему письму.

«Парикмахер стриг нам волосы, а наши глаза были закрыты — как это, вероятно, и бывает… Глубоко в нашем собственном мире мы услышали издалека голос, прощающийся. Это был клиент салона. «До свидания», — сказал он парикмахерам. «До свидания», — повторили парикмахеры. И, так и не приходя в сознание, не открывая глаз и не думая, мы присоединились к нему.«До свидания», — сказали мы, не успев взять себя в руки». — Э. Б. Уайт «Печаль разлуки».

Напротив, спортивный обозреватель Роджер Энджелл (пасынок Уайта) олицетворяет спортивное письмо с быстрым, активным голосом и прямой хронологической привязкой:

«В сентябре 1986 года во время ничем не примечательной игры «Джайентс-Брэйвс» в Кэндлстик-парке Боб Бренли, играя на третьей базе Сан-Франциско, допустил ошибку при обычном наземном мяче в начале четвертого иннинга. Четыре отбивающих спустя он выбил мяч ногой. еще один шанс, а затем, цепляясь за мяч, дико бросил мимо дома, пытаясь прибить бегуна: две ошибки в одном и том же розыгрыше.Через несколько мгновений после этого ему удалось сделать еще одну бутсу, став таким образом лишь четвертым игроком с начала века, допустившим четыре ошибки в одном иннинге». — Роджер Энджелл. «Ла Вида».

границ | Жизненные нарративы в Турции более ориентированы на других, более негативны и менее последовательны, чем в Германии: сравнение турецко-провинциальных, турецко-столичных, турецко-немецких и образованных молодых людей, являющихся носителями немецкого языка

Введение

История жизни — это форма идентичности, которая связывает воедино разнородные жизненные события, чтобы определить личность и установить самодостаточность и цель в жизни (Erikson, 1968; McAdams, 2001).Интегративный потенциал последовательной истории жизни делает ее формой идентичности, специально адаптированной к современным обществам с высокомобильными и индивидуализированными жизненными курсами и независимыми личностями. Поэтому представляет интерес исследовать, различается ли использование интегративного потенциала истории жизни между культурами и субкультурами в зависимости от того, насколько независимыми или взаимозависимыми должны быть люди. Сначала мы вводим историю жизни и ее эмпирические качества, затем обсуждаем концепции культурных различий в измерении независимости-взаимозависимости и их возможную связь с историей жизни, чтобы, наконец, представить два канала, через которые культуры могут влиять на историю жизни.

Прежде чем мы разовьем нашу аргументацию, соотнеся историю жизни с индивидуалистическими и взаимосвязанными культурами, нам нужно ввести некоторые качества историй жизни и соответствующие теоретические концепции и технические термины. Эриксон (1968) описал историю жизни как современную форму идентичности, которая впервые развивается в подростковом возрасте. Соответственно, МакАдамс (2001) определил идентичность как интернализованную и развивающуюся историю себя, которая создается людьми и формируется культурой, в которую они встроены.Индивидуальная история жизни связывает прошлое, настоящее и будущее, обеспечивая единство и цель. Таким образом, это помогает сохранять чувство идентичности в различных ситуациях и во времени (McAdams, 1988).

История жизни наиболее полно проявляется в повествованиях всей жизни. В любой момент времени у человека есть одна жизненная история, но он может создавать несколько отличающиеся жизненные нарративы (тексты) в зависимости от коммуникативной ситуации. Нарративы жизни позволяют эмпирически получить доступ к историям жизни людей.Жизненные нарративы отличаются от простого набора историй о конкретных событиях тем, что требуют, чтобы истории были связаны так, чтобы они сообщали о личном развитии людей и, следовательно, отражали их идентичность. Чем более жизненные нарративы глобально связны, тем лучше они объединяют определенные события и аспекты личности друг с другом. Мы вводим четыре аспекта согласованности жизненных историй, а также автобиографические аргументы, которые играют важную роль в создании согласованности. Наша цель — указать, как жизненные нарративы отражают преемственность личности в процессе изменений, что, по нашему мнению, делает их идеальной формой идентичности для высокомобильных индивидуалистических обществ.

Хабермас и Блак (2000) определили четыре аспекта глобальной согласованности жизненных нарративов. Первый аспект создается приверженностью культурной концепции биографии , стандартной биографии, включающей перечень типичных жизненных событий с нормативным временем, которую также называют жизненным сценарием (Бернтсен и Рубин, 2004). Временная связность относится к тому, как события излагаются в хронологическом порядке, чтобы слушатели ориентировались, когда происходили события в жизни. Причинно-мотивационная связность относится к тому, как рассказчики создают причинные и мотивационные отношения между отдаленными событиями, а также между ними и самим собой и его развитием. Эти ссылки объясняют, как рассказчики стали теми, кем они являются в настоящее время. Тематическая согласованность относится к всеобъемлющим темам, общим для разнородных событий, тем самым интегрируя их в повествование о жизни (Habermas and Bluck, 2000).

Важным средством создания связности жизненных нарративов являются автобиографические аргументы .Они образуют связи между частями жизни, а также между ними и личностью и ее развитием в попытке интегрировать личное прошлое и настоящее (Habermas and Bluck, 2000). Автобиографические аргументы можно найти как в повествованиях о всей жизни, так и в более ограниченных повествованиях об отдельных событиях. Некоторые автобиографические аргументы связывают события с личностью рассказчика, называемые 90 257 самособытийными связями 90 258 . Они могут объяснять действия и события ссылкой на стабильные черты личности, тем самым поддерживая стабильность .Или они объясняют изменение личности и озарения, обретенные в конкретном жизненном опыте, таким образом 90 257 порождая изменения 90 258 , как и смешанная группа из o 90 257 автобиографических аргументов 90 258 (Pasupathi et al., 2007; Habermas, 2011; Köber et al., 2015).

Ожидается, что связное повествование о жизни продемонстрирует некоторую стабильность личности рассказчика, а также развитие и изменение. Эти два аспекта диахронической идентичности отражаются автобиографическими аргументами, поддерживающими стабильность и порождающими изменения, соответственно, которые, в свою очередь, вносят вклад в тематическую и причинно-мотивационную согласованность соответственно (Köber et al., 2015). Изменения, порождающие связи с самособытием, и другие автобиографические аргументы соединяют личные изменения, создавая историю развития, создавая таким образом самодостаточность изменений.

Эти два аспекта интеграции жизненных историй соответствуют двум стратегиям сохранения личной идентичности во времени, одна из которых основана на самотождественности во времени, а другая — на непрерывности нарратива при изменении (Chandler et al., 2003; Habermas and Köber, 2015б). Одинаковость во времени может поддерживаться при стабильных социальных обстоятельствах, в то время как высокомобильные социальные контексты требуют участия в автобиографических рассуждениях, порождающих изменения, которые создают самодостаточную непрерывность при изменении (например,г., Торн и др., 2004; Палс, 2006; Хабермас и Кёбер, 2015а).

Введя различные аспекты жизненных нарративов, мы теперь обратимся теперь, во-вторых, к тем социокультурным силам, которые, по-видимому, требуют от индивидов выработки диахронической идентичности, т. е. истории жизни, а также их исторических и межкультурных вариаций. Неясно, является ли субъективная история жизни универсальным явлением (Тонкин, 1992). Однако развитие западного индивидуализма было связано с возникновением биографической концепции идентичности, представленной литературной автобиографией и жизненными нарративами, вытеснившей более синхронную идентичность, определяемую социальными отношениями и позициями (Giddens, 1991).Диахроническая, биографическая концепция идентичности лучше приспособлена к постоянно меняющимся отношениям и позициям, которые не следуют четко предопределенному маршруту. Таким образом, в современном западном мире «я» понимается как рефлексивный, индивидуализированный проект или как нарратив, который необходимо постоянно обновлять и переписывать для достижения самодостаточности при изменении (McAdams, 2001). В социокультурных контекстах, требующих гибкости и индивидуализированных жизненных путей, жизненные нарративы должны быть причинно-мотивационно связными, чтобы связать изменения, которые поддерживаются порождающими изменения автобиографическими аргументами.В отличие от социокультурных контекстов, которые определяют людей по стабильным социальным отношениям и позициям, эти отношения могут быть более важными для определения идентичности, чем индивидуальная история жизни (Wang, 2016). Следовательно, в этих социокультурных контекстах жизненные истории могут не нуждаться в такой каузально-мотивационной связности и требовать меньше автобиографических аргументов, вызывающих изменения.

Культуры были типизированы дихотомией западного индивидуализма и независимого «я» против восточного коллективизма и взаимозависимого «я» (Markus and Kitayama, 1991).Эта дихотомия подвергалась критике как слишком недифференцированная (например, Schwartz, 1990; Matsumoto, 1999; Vignoles et al., 2016). Например, Kağıtçıbaşı (2005) попытался лучше отразить внутрикультурные вариации и последствия миграции с помощью трехсторонней модели, связывающей модели культурных семей с соответствующими концепциями модальных личностей. Семейная модель взаимозависимости, типичная для коллективистских культур, сельских регионов и низкого СЭС, имеет авторитарный/иждивенческий стиль воспитания детей. В результате родственное «я» чувствительно к групповой лояльности, конформизму и соблюдению семейных правил.Независимая семейная модель, распространенная среди индивидуалистических культур и городских районов с разрешающим стилем воспитания, способствует развитию автономного «я», которое характеризуется четко определенными самостоятельными границами и соблюдением собственных правил. Наконец, семейная модель эмоциональной взаимозависимости, распространенная в городских районах коллективистских культур и групп этнических меньшинств из коллективистских культур западного мира, подчеркивает автономию и тесную эмоциональную связь между поколениями в практике воспитания детей.Возникающее в результате автономное «Я» является одновременно автономным и все еще в определенной степени чувствительным к групповой лояльности и эмоциональным ожиданиям родителей (Kağıtçıbaşı, 2005).

Индивидуализация проявляется не только в концепции независимой личности, но и в индивидуализации жизненного пути. В европейском контексте преобладание индивидуалистических (вместо взаимозависимых) ценностей, а также более гибкого, индивидуализированного жизненного пути можно обнаружить в странах Северо-Запада по сравнению с Юго-Восточной Европой (Nico, 2014).

Наконец, мы выделяем два канала, через которые общество и культура влияют на жизненные истории: нормативные культурные представления о жизненном пути и культурно сформированные практики воспоминаний, поддерживающие взаимозависимую ориентацию против независимой. Во-первых, сам жизненный путь определяется институциональной и экономической структурой общества посредством определения сроков обучения и выхода на пенсию (Kohli, 2007; Mayer, 2009). Кроме того, жизненные нарративы строятся на нарративах культурных мастеров (McLean and Syed, 2016) и культурных концепциях биографии (Habermas and Bluck, 2000).Последний содержит культурно осмысленные жизненные фазы (Thomsen, 2015; Arnett, 2016) и набор переходных событий с привязанными к ним возрастными нормами, называемый жизненным сценарием (Berntsen, Rubin, 2004). Этот сценарий служит в качестве руководства для планирования и оценки жизни, в качестве основы для вызова важных автобиографических воспоминаний и для выбора важных биографических событий для включения в историю жизни. Жизненные сценарии из разных стран, таких как Турция (Erdoğan et al., 2008; Hatiboğlu and Habermas, 2016), Австралия (Janssen and Haque, 2018), Дания (Berntsen and Rubin, 2004), Германия (Habermas, 2007), США состояния (Рубин и др., 2009; Coleman, 2014), Японии (Janssen et al., 2014), Нидерландах (Janssen and Rubin, 2011), Малайзии (Haque and Hasking, 2010; Janssen and Haque, 2018), Катаре (Ottsen and Berntsen, 2013) и Китае. , Мексика и Гренландия (Scherman et al., 2017) предоставляют убедительные доказательства существования сценариев культурной жизни с разумными культурными и религиозными различиями.

Во-вторых, культуры формируют личности людей, вовлекая их в различные повествовательные практики, направленные на развитие критических навыков, необходимых для того, чтобы быть компетентным членом этой культуры, которые, в свою очередь, влияют на развитие и структуру индивидуальной автобиографической памяти (Фивуш, 2011; Ван, 2016).Цели культурной Я-концепции влияют на автобиографическую память с точки зрения ее доступности, стиля и содержания (Conway and Pleydell-Pearce, 2000). По сравнению с индивидуалистическими западными культурами личные рассказы детей и взрослых в восточных взаимозависимых культурах больше сосредоточены на темах сообщества и морали, чем на темах автономии и достижений. Они рассказывают менее подробные личные нарративы и больше сосредотачиваются на групповых нормах и групповых потребностях, а не на собственных действиях, мыслях и чувствах (Pillemer, 1998; Leichtman et al., 2003). Жители Востока также описывают себя больше с точки зрения отношений, чем личных качеств (Wang, 2006, 2016; Göz et al., 2017). Как и ожидал Kağıtçıbaşı (2005), эти различия проявляются не только между западными и восточными странами, но и внутри стран, например, между западной и восточной Турцией (Sahin-Acar and Leichtman, 2015).

Подводя итог, можно сказать, что индивидуалистические, очень мобильные западные культуры требуют создания связных жизненных нарративов как основной формы идентичности, которая позволяет индивидуализировать и гибко обеспечивать самодостаточность, тогда как во взаимозависимых, традиционных восточных культурах связные жизненные нарративы могут быть менее важными по сравнению с более синхронные, контекстуализированные формы идентичности, определяемые отношениями с другими.Соответственно, мы ожидали, что жизненные нарративы будут менее связными во взаимозависимых субкультурах и, в частности, будут иметь меньшую причинно-мотивационную связность.

Два из трех соответствующих исследований подтверждают это ожидание, Chen et al. (2012) и Reese et al. (2017) обнаружили, что новозеландские подростки европейского происхождения в большей степени внедряли воспоминания поворотных моментов в свою жизнь, указывая на более ранние причины или мотивы и более поздние последствия (причинно-мотивационная согласованность жизненных историй), чем подростки маори и китайского происхождения.Вопреки нашим ожиданиям, Данлоп и Уокер (2015) обнаружили меньше других автобиографических аргументов, связанных с изменениями, и больше заявлений о самостабильности в повествованиях о всей жизни у 28 канадских студентов европейского происхождения, чем у 24 студентов, иммигрировавших из Азии. Однако акцент на изменении жизненных нарративов иммигрантов из Азии может не отражать культурные различия, а быть результатом их недавнего опыта миграции. Наконец, недавнее перекрестное анкетное исследование с большой выборкой, охватывающей множество разных стран, предоставило первые доказательства того, что культурная вера в то, что идентичность определяется социальным контекстом и ролями (взаимозависимое «я»), была связана с определением личной идентичности во времени посредством самотождественности, в то время как другие культуры (независимая самость) предпочитали основывать личную идентичность во времени на построении непрерывности самости через изменение жизненных нарративов (Becker et al., 2018).

Настоящее исследование показывает несколько преимуществ по сравнению с только что упомянутыми исследованиями. В нем сравниваются люди, живущие в разных культурах, сравниваются потомки иммигрантов с потомками неиммигрантов, проживающими в той же стране, а также в стране их родителей, а также сравниваются внутристрановые различия между городскими и сельскими районами. В этом исследовании изучались различия между Kağıtçıbaşı (2005) тремя категориями (с двумя группами в средней категории: провинциальная взаимозависимая культура, мигранты из взаимозависимой культуры в индивидуалистическую и городскую взаимозависимую культуру, независимая культура) с точки зрения глобальной согласованности и автобиографического мышления на протяжении всей жизни. рассказы.Кроме того, настоящее исследование фактически измеряло культурные различия на индивидуальном уровне, используя индивидуальную меру взаимосвязанности (против индивидуализма), близкую к измеряемому конструкту, соответствию культурному жизненному сценарию соответствующей группы.

В этом исследовании были проверены две гипотезы. Индивидуалистические культуры, а также городской стиль жизни рассматривают себя и историю жизни как проект, над которым нужно работать. Следовательно, культурное ожидание формирования индивидуализированной идентичности путем создания более последовательных жизненных нарративов и использования более вызывающих изменения автобиографических рассуждений должно быть выше в индивидуалистических и городских культурах, чем во взаимозависимых и сельских культурах.Гипотеза 1, таким образом, предсказывает меньшую связность глобального жизненного нарратива, меньше порождающих изменения и больше поддерживающих стабильность автобиографических рассуждений в провинциальной Турции (взаимозависимость), чем в городской Турции, чем в потомстве турецких мигрантов в Германии (эмоциональная взаимозависимость), чем в городских немцах. независимость).

Ранее мы обнаружили в более крупной выборке из тех же четырех групп, которые использовались в этом исследовании, включая нынешнюю выборку, что индивидуально названные сценарии культурной жизни больше соответствовали общему сценарию культурной жизни соответствующей группы, чем более взаимозависимы (по сравнению с другими).индивидуалистическая) группа соответствует модели Kağıtçıbaşı (2005): соответствие жизненному сценарию, таким образом, было самым высоким в провинциальной Турции, затем в столичной Турции и у турецко-немцев, и самым низким у немцев (Hatiboğlu and Habermas, 2016). Чтобы проверить в этом исследовании, опосредованы ли групповые различия в жизненных нарративах, предсказанные Гипотезой 1, индивидуальным соответствием, мы использовали сходство индивидуального жизненного сценария с общим культурным жизненным сценарием соответствующей группы в качестве показателя культурного соответствия.Гипотеза 2, таким образом, предсказывает, что индивидуальное соответствие культурному жизненному сценарию опосредует влияние группы, так что чем выше соответствие, тем ниже будут связность жизненного нарратива и автобиографические рассуждения, порождающие изменения. Это могло бы объяснить, по крайней мере, часть групповых различий, предсказанных в Гипотезе 1. Поскольку это первое кросс-культурное исследование полных жизненных нарративов, мы также исследуем групповые различия в содержании жизненных нарративов.

Материалы и методы

Участники

Участниками стали четыре группы студентов университетов прикладных наук, изучающих различные предметы, такие как социальная работа, уход за пожилыми людьми, информатика, развитие детей, информационные технологии, текстильные технологии.Провинциальная турецкая группа была из Карабюка, среднего провинциального центра, расположенного на берегу Черного моря. Участники жили со своими родителями в близлежащих сельских районах, прежде чем начать учиться на факультете прикладных наук в Карабюке. Городская турецкая группа состояла из молодых людей, родившихся в Стамбуле, чьи родители или бабушки и дедушки мигрировали в Стамбул из различных сельских районов Турции. В третью группу вошли немцы турецкого происхождения, т. е. немцы турецкого происхождения во втором поколении, проживающие во Франкфурте-на-Майне и родившиеся в Германии.Четвертая и последняя группа состояла из немецких участников с немецкими родителями, также проживающими во Франкфурте. К участникам обращались через листовки в университетах прикладных наук как в Германии (Франкфуртский университет прикладных наук), так и в Турции (Университет Карабюк, факультет прикладных наук; Стамбульский университет, факультет прикладных наук). В качестве компенсации участники получили 20 евро или эквивалент в турецкой валюте.

Каждая из четырех групп состояла из 24 участников (12 мужчин и 12 женщин) в возрасте от 20 до 30 лет (всего N = 96).Возраст существенно не отличался между группами, F (3,92) = 0,121, p = 0,94, ηp2 = 0,004, средний возраст 23,12 года ( SD = 2,13) ​​для Karabük, 23,29 ( SD = 2,36) для Стамбула, 23,50 ( SD = 2,12) для немцев турецкого происхождения (кратко: турецкие немцы) и 23,25 ( SD = 2,13) ​​для немцев немецкого происхождения (кратко: немцы). Однако средние годы образования их родителей значительно различались: 90 257 F 90 258 (3,92) = 19.35, p = 0,00, ηp2 = 0,387, с самым коротким образованием в Карабюке ( M = 7,31, SD = 3,01), далее Стамбул ( M = 9,00, SD = 3), затем Турецкий немцы ( M = 10,95, SD = 3,24) и самый продолжительный период образования родителей в немецкой группе ( M = 13,45, SD = 2,42), отражающие различные средние уровни образования в соответствующих контрольных группах.

Процедура

Все интервью были проведены первым автором, турком по рождению из Стамбула, свободно говорящим по-немецки.Они проводились в помещении, выделенном соответствующим турецким университетом или Университетом Гёте во Франкфурте. Турецко-немецкие участники могли свободно выбирать язык, на котором они чувствовали себя наиболее комфортно, половина из них выбирала немецкий, другая половина — турецкий. Вслед за Berntsen и Rubin (2004) участников попросили составить жизненный сценарий, представив обычного младенца того же пола и культурного происхождения, записать семь наиболее важных событий, которые, скорее всего, должны были произойти в их жизни, и оценить культурно ожидаемый возраст для каждого события.Вслед за Хабермасом и де Сильвейрой (2008) участников попросили записать семь наиболее важных личных воспоминаний из их собственной жизни и расположить их в хронологическом порядке. Затем мы попросили их рассказать историю своей жизни в течение 15 минут и интегрировать эти семь воспоминаний в свой жизненный рассказ.

Жизненные рассказы были записаны и расшифрованы дословно. Текст был разделен на предложения, которые определялись как все понятные главные или придаточные предложения. Два двуязычных программиста независимо друг от друга разделили шестнадцать жизненных нарративов, сбалансированных по полу и группе, на предложения, сошлись на 96.6% из них. Остальные жизненные нарративы были разделены на предложения одним кодировщиком. Читая жизненные нарративы, рейтеры/кодировщики не могли не определить групповую принадлежность рассказчика. Один из двух оценщиков/кодировщиков был слеп к гипотезам, а другой (первый автор) — нет.

Материал

Согласованность повествования о глобальной жизни

Жизненные нарративы были оценены на предмет общей согласованности с руководствами, уже использовавшимися в более раннем лонгитюдном исследовании (см. Köber et al., 2015) (табл. 1). Каждая из шкал была определена в параграфе и краткими якорными определениями для каждой из соответствующих семи точек. Временная согласованность показывает, насколько хорошо повествование о жизни обеспечивает слушателям общую временную ориентацию. На причинно-мотивационную связность указывает связанность событий с развитием; Шкала измеряет степень, в которой читатель понимает, как прошлый опыт интегрируется в путь развития личности и жизни рассказчика. Тематическая согласованность относится к тому, насколько различные отдельные элементы жизненного повествования тематически связаны. Оценщиков обучала первоначальная оценщица и соавтор шкалы Изабель Питерс. Все рассказы о жизни оценивались независимо первым автором и еще одним оценщиком. Средние показатели внутриклассовых корреляций, основанные на всех рассказах о жизни, составили r ic = 0,85 для причинно-мотивационной связности, r ic = 0,78 для тематической связности и r ic 902.72 для временной когерентности.

Таблица 1. Рейтинги типов связности глобального жизненного нарратива.

Автобиографические аргументы

Мы закодировали связи самособытий, которые связывают личность или личные ценности с конкретными жизненными событиями. Мы отделили порождение изменений от стабильности, поддерживающей связи с самособытием. Связи самособытий, порождающие изменения , включают объяснения изменения личности/ценностей конкретными событиями и раскрытия неизвестных аспектов личности конкретными событиями. Стабильность, поддерживающая связи с самособытием , включает объяснения событий/действий личностью и игнорирование события как нетипичного для личности (ср. Pasupathi et al., 2007; Habermas, 2011). Мы также закодировали шесть 90 257 других автобиографических аргументов 90 258: статус развития, биографический фон, извлеченные уроки, обобщенные идеи, формирующий опыт, поворотные моменты, которые также касаются изменений (см. Habermas and Paha, 2001; Habermas and de Silveira, 2008; для руководства см. сноску 1).

Как с теоретической, так и с эмпирической точки зрения (Köber et al., 2015) шесть других автобиографических аргументов и порождающие изменения связи с самособытием соединяют изменения в жизни и способствуют причинно-мотивационной согласованности, в то время как самособытие, поддерживающее стабильность связи способствуют тематической согласованности (см. Таблицу 2). Кодировщиков обучал второй автор, который первоначально написал руководство. Все жизненные нарративы были закодированы независимо друг от друга первым автором и еще одним кодировщиком.Каппы Коэна, основанные на всех участниках, составили 90 257 K 90 258 = 0,85 как для других автобиографических аргументов, так и для связей с самособытием. Гипотезы проверялись с использованием частоты указанных аргументов по отношению к общему количеству предложений.

Таблица 2. Типы автобиографических аргументов.

Эмоциональная значимость семи самых важных личных воспоминаний

Все воспоминания были закодированы как отрицательные, нейтральные или положительные двумя кодировщиками.Средний показатель внутриклассовой корреляции составил r ic = 0,97. Разногласия по всем рейтингам и кодировкам разрешались путем обсуждения.

Соответствие жизненному сценарию

Чтобы установить общие сценарии культурной жизни для каждой группы, мы добавили в каждую группу еще 80 участников (половина мужчин; всего N = 415; у одного немца отсутствовали данные), которые были выбраны таким же образом, как и участники этого исследования. . Мы усреднили 104 индивидуальных жизненных сценария, предоставленных каждой группой, чтобы составить четыре общих сценария культурной жизни (подробнее см.Хатибоглу и Хабермас, 2016). Эти сценарии культурной жизни были нужны нам для расчета соответствия жизненного сценария каждого человека (семь событий, названных в честь будущей жизни нормального младенца) сценарию культурной жизни соответствующей группы. Эта оценка называется оценкой типичности жизненного сценария (Bohn and Berntsen, 2008). Он измеряет соответствие между тем, что индивидуум считает нормальной жизнью, и тем, что его группа считает нормальной жизнью с точки зрения вероятных жизненных событий.Он рассчитывался для каждого индивидуума путем взвешивания каждого из семи номинированных событий жизненного сценария по его относительной частоте (от 0 до 100) во всей нормативной группе ( N = 104), их суммирования и деления на количество номинированных События сценария жизни. Результирующие баллы могут варьироваться от 0 до 100. Высокие значения указывают на высокую степень соответствия индивидуального жизненного сценария общему культурному жизненному сценарию соответствующей группы. Здесь мы используем соответствие жизненному сценарию как показатель взаимозависимой (а не индивидуалистической) ориентации.

Результаты

Мы начинаем с описания различий в жизненных нарративах между группами. Сначала мы проверяем групповые различия в согласованности и автобиографическом мышлении, чтобы затем проверить возможную опосредующую роль конформизма, т. е. объяснить, объясняют ли индивидуальные различия в конформизме групповые различия. С несколькими зависимыми переменными мы сначала провели многомерные, а затем одномерные тесты с линейными контрастами. Мы также сообщаем об описательных корреляциях. Наконец, мы исследуем влияние валентности событий на жизненные нарративы.

Описание рассказов о жизни в четырех группах

Количество предложений жизненных нарративов достоверно не различалось между группами, F (3,92) = 0,919, p = 0,435, ηp2 = 0,029, при среднем количестве предложений 244,7 ( SD = 46,90) для Карабюк, 261,5 ( SD = 70,13) для Стамбула, 254,5 ( SD = 93,69) для турецких немцев и 277,5 ( SD = 63,77) для немцев. Продолжительность жизненных нарративов также не отличалась, F (3,92) = 1.041, p = 0,378, ηp2 = 0,033. Средняя продолжительность составила 14,11 мин ( SD = 1,76) для Карабюка, 13,13 ( SD = 1,66) для Стамбула, 13,81 ( SD = 2,50) для турецких немцев и 14,03 ( SD = 2,40) для немцев.

Чтобы дать представление о качественных различиях между четырьмя группами, мы перечислили в Таблице 3 частоту, с которой жизненные события были названы среди семи наиболее важных воспоминаний до того, как они были рассказаны как часть жизненных нарративов.Типы наиболее важных жизненных событий подтверждают идею о том, что культура влияет на то, как мы рассказываем о своей жизни, влияя на то, какие события считаются биографически важными для включения в историю жизни. Например, турецкие группы из Карабюка, Стамбула и Франкфурта часто упоминали жизненный опыт, связанный с межличностными отношениями, такими как семейные ссоры, смерть других, проблемы со здоровьем в семье, проблемы с друзьями, поддержка со стороны семьи, проблемы членов семьи с закон, важность социальных отношений, развод родителей, финансовые проблемы семьи, детство, проведенное вдали от семьи.Например, процент семейных ссор составлял 63% в Карабюке, 54% в Стамбуле, 25% у турецких немцев и только 17% у немцев. Более того, немецкая группа ни разу не упомянула следующие события: смерть другого, поддержка семьи, важность социальных отношений, детство, проведенное вдали от семьи, юридические, психологические и финансовые проблемы в семье.

Таблица 3. Относительная частота (%) жизненных событий среди семи наиболее важных воспоминаний (отсортированы по частоте в группе Карабюк).

С другой стороны, ориентация на индивидуализм и автономию нашла свое отражение в исключительном выдвижении немцами выхода из родительского дома и путешествия впервые без родителей среди важнейших жизненных событий. Хотя группа Карабюк не назвала уход из дома одним из семи самых важных жизненных событий, большинство участников упомянули в своих рассказах о жизни, что им пришлось покинуть родительский дом, чтобы поступить в университет, описав это как очень болезненный опыт.Большинство из них хотели вернуться в родительский дом после окончания учебы. Это различие между Карабюком и немецкой группой отражает то, что в то время как в немецкой культуре уход из дома считается позитивным переходом к взрослой жизни, в сельской турецкой культуре он рассматривается как стрессовое ненормативное жизненное событие.

Религиозный обряд обрезания был характерен для турецко-немецкой группы, что, возможно, отражало важность религии в бикультурном контексте. Однако и немецкая группа упомянула религиозные обряды перехода, крещения и конфирмации.Кроме того, хотя об этом не сообщалось среди наиболее важных жизненных событий, конфликты между турецким и немецким образом жизни и опыт аккультурации были заметны в жизненных повествованиях турецких немцев. Интересно, что путешествия и средняя школа были теми самыми важными воспоминаниями, которые разделяли только две франкфуртские группы. Эти общие черты могут отражать интеграцию двух культур для турецких немцев и роль национальной системы образования. Наконец, количество мероприятий, связанных с образованием, указывает на важность системы образования в жизни всех этих студентов.

Гипотеза 1: групповые различия в связности жизненного повествования и автобиографических аргументах

Мы ожидали меньшей глобальной связности и связанных с изменениями автобиографических рассуждений у провинциальных турок, чем у городских турок и турецких немцев, чем у городских немцев, соответственно. Для глобальной согласованности мы сначала запустили MANOVA со всеми тремя аспектами в качестве зависимых переменных и группой и полом в качестве факторов. Гипотезу проверяли линейным контрастом с группами, упорядоченными в последовательности Карабюк, Стамбул, турецкие немцы, немцы.Стамбульская группа позиционировалась перед турецко-немецкой группой, поскольку в последнюю входили не мигранты, а потомки мигрантов. Были изучены возможные гендерные различия, и о них будет сообщено только в случае их значимости. Многомерный линейный контраст был высокозначимым, F (3,86) = 13,02, p < 0,001, η 2 = 0,312, как и ненаправленная разница между группами, F (9,264) = 5,24, p < 0,001, η 2 = 0,152. Одномерный анализ подтвердил гипотезу для всех трех аспектов когерентности со значительными линейными контрастами для временной когерентности, F (1,88) = 34.45, p < 0,001, η 2 = 0,281, для причинно-мотивационной связности, F (1,88) = 16,16, p < 0,001, η 2 для тематической связности 5, 5, F (1,88) = 13,44, p < 0,001, η 2 = 0,133. На рисунке 1 показано, что все эффекты были в ожидаемом направлении: учащиеся Карабюка с самой низкой, а немцы с самой высокой глобальной согласованностью жизненных нарративов.

Рисунок 1. Средняя согласованность повествования о жизни по группам с доверительными интервалами (95%).

Во второй части Гипотезы 1, касающейся автобиографических рассуждений, мы ожидали, что порождающие изменения самособытийные связи и другие автобиографические аргументы увеличатся, но стабильность, поддерживающая самособытийные связи, уменьшится между группами из Карабюка, Стамбула, турецких немцев и немцев. Опять же, мы сначала провели MANOVA для всех трех видов автобиографических аргументов, а также группы и пола как факторов. Многомерный линейный контраст был значительным, F (3,86) = 7.77, p < 0,001, η 2 = 0,213, как и ненаправленная разница между группами, F (9,264) = 5,49, p < 0,001, η 2 = 5,49. Пол также имел существенное значение, F (3,86) = 6,04, p = 0,001, η 2 = 0,174. Одномерные линейные контрасты подтвердили гипотезу только для стабильности сохранения самособытийных связей, F (1,88) = 12,89, p = 0,001, η 2 = 0.128 ( г = -0,35). Линейный контраст для порождающих изменение связей самособытий, направленных в ожидаемом направлении ( r = 0,16; рис. 2), не достигая значимости, F (1,88) = 3,33, p = 0,07, η 2 = 0,036. Наконец, в противоположном ожидаемому направлении другие автобиографические аргументы значительно уменьшились между Карабюком, Стамбулом, турецкими немцами и немцами, F (1,88) = 5,39, p = 0,023, η 2 = 0.058 ( r = -0,23). Одномерные тесты также показали, что мужчины ( М = 2,68, 95% ДИ [2,30, 3,07]) использовали больше других автобиографических аргументов, чем женщины ( М = 2,09, 95% ДИ [1,74, 2,440]), F (1,88) = 5,56, p = 0,021, η 2 = 0,059, а также более вызывающие изменения самособытийные связи ( M = 0,53, 95% ДИ , 0,639 [0,6398] ]), чем у женщин ( M = 0,27, 95% ДИ [0.17, 0,37]), F (1,88) = 10,03, p = 0,002, η 2 = 0,106.

Рисунок 2. Средний процент предложений с другими автобиографическими аргументами, порождением изменений и устойчивостью, поддерживающими самособытийные связи по группам с доверительными интервалами (95%).

В нашей теории историй жизни мы постулируем, что автобиографические аргументы играют важную роль в создании согласованности повествования о жизни, аргументы, порождающие изменения, поддерживающие прежде всего причинно-мотивационную согласованность, и аргументы, поддерживающие стабильность, поддерживающие тематическую согласованность (Habermas and Bluck, 2000; Habermas, 2011).Это было подтверждено в немецкой выборке развития (Köber et al., 2015), в которой причинно-мотивационная согласованность коррелировала со всеми тремя видами автобиографических аргументов, а тематическая согласованность — с поддерживающими стабильность связями самособытий. Однако в настоящем исследовании мы смогли только воспроизвести корреляцию между причинно-мотивационной согласованностью и аргументами, порождающими изменения. Кроме того, тематическая согласованность коррелирует с аргументами, порождающими изменения, а темпоральная согласованность отрицательно связана со стабильностью, поддерживающей самособытийные связи (см. Таблицу 4).Сравнение внутригрупповых корреляций в целом показало закономерности, соответствующие межгрупповым корреляциям. Только группа немцев напоминала более ранние результаты в другой немецкой выборке: причинно-мотивационная согласованность коррелировала как с другими автобиографическими аргументами, так и с порождающими изменения связями с самособытием. Это говорит о культурном влиянии на эти корреляционные паттерны.

Таблица 4. Корреляции связности жизненного нарратива с автобиографическими аргументами, порождающими изменения и поддерживающими стабильность связями самособытий.

Гипотеза 2: опосредующая роль соответствия жизненному сценарию

Мы использовали показатель типичности жизненного сценария как меру индивидуального соответствия культурным нормам, регулирующим образ жизни, который характеризует взаимозависимую личность в коллективистских культурах (Kağıtçıbaşı, 2005). Добавив соответствие жизненному сценарию в качестве дополнительного непрерывного предиктора к модели, которая проверяла Гипотезу 1, мы проверили, насколько индивидуальное соответствие на самом деле коррелирует с согласованностью жизненного повествования, а также насколько это снижает предсказательную силу членства в группе.Это сигнализировало бы об ожидаемой роли конформизма как опосредующего влияния групповых различий.

Как и ожидалось, соответствие отрицательно коррелировало со всеми тремя аспектами связности жизненного повествования (таблица 5). Корреляции с автобиографическими рассуждениями были, как и ожидалось, отрицательными для аргументов, вызывающих изменения, но почти отсутствовали для двух других аргументов. Внутригрупповые корреляции показали ту же картину. Мы проверяли возможную опосредующую роль конформности (гипотеза 2) только для зависимых переменных с существенной корреляцией с конформностью.

Таблица 5. Корреляции соответствия жизненному сценарию и негативности жизненного нарратива с когерентностью жизненных историй и автобиографическими аргументами, порождающими изменения и поддерживающими стабильность связями самособытий.

В MANOVA с тремя видами согласованности в качестве зависимых переменных, соответствием жизненному сценарию в качестве непрерывного предиктора, а также группой и полом в качестве факторов соответствие значительно предсказывало согласованность, F (3,85) = 3,88, p = 0 .012, ? значительный ненаправленный эффект, F (9,261) = 3,64, p = 0,001, η 2 = 0,111. Однофакторный анализ подтвердил влияние конформности для двух из трех аспектов когерентности, F (1,87) = 5,20, p = 0,002, η 2 = 0,056 для временной когерентности, F (1,87) ) = 10.29, p < 0,001, η 2 = 0,106 причинно-мотивационной связности, и четкий тренд тематической связности, F (1,87) = 3,87, p = 0,051, 6 7 9044 0,043. Линейные контрасты для влияния группы на временную связность: F (1,87) = 15,70, p < 0,001, η 2 = 0,153, на причинно-мотивационную связность F (1,87) = 3,83, p = 0,053, η 2 = 0,042, а по тематической согласованности F (1,87) = 4.71, p = 0,033, η 2 = 0,051. Таким образом, при добавлении конформности в качестве предиктора величина многомерного эффекта линейного влияния группы на когерентность снизилась с η 2 = 0,312 примерно до половины, η 2 = 0,167, а величины эффекта одномерных линейных групповых эффектов уменьшились. до почти половины для временной и почти до четверти прежних размеров для причинно-мотивационной и тематической связности. Таким образом, групповые различия в согласованности жизненных нарративов были в значительной степени, но не полностью опосредованы соответствием жизненным сценариям.

Параллельный дисперсионный анализ с порождающими изменения связями самособытий в качестве зависимой переменной показал значительное влияние соответствия, F (1,87) = 7,83, p = 0,005, η 2 = 0,083. Линейный групповой контраст был недостоверным, F (1,87) = 0,03, p = 0,862, η 2 = 0,000, при этом ненаправленный эффект группы оставался значимым, F (3,87) = 7,88, p < 0,001, η 2 = 0,214, что показывает, что более ранняя тенденция линейного группового эффекта была полностью опосредована конформностью.Таким образом, культурное соответствие, измеряемое типичностью жизненного сценария, явно служило посредником между согласованностью группового и жизненного нарратива и порождающими изменения связями с самособытием, оставляя часть линейного влияния группы на согласованность, которую необходимо учитывать.

Изучение роли негативных событий в жизненных повествованиях

Чтобы изучить неожиданные результаты, касающиеся групповых различий в других автобиографических аргументах и ​​их недостающих связях с согласованностью жизненного повествования, мы провели серию поисковых анализов.Они были основаны на идее о том, что более высокая доля негативных жизненных событий может потребовать более автобиографических рассуждений в попытке интегрировать их в историю жизни, хотя это еще не обязательно приводит к успеху. Такое изначально все еще безуспешное усиление автобиографических рассуждений Парк (2010) назвал попыткой создания смысла. Чтобы проверить наше кодирование валентности воспоминаний, мы сравнили ее с валентностью, оцененной другими участниками большей выборки (см. Hatiboğlu and Habermas, 2016).Большинство событий оценивались одинаково. Различия были заметны в отношении переезда, который мы кодировали как положительный во всем, но амбивалентно оценивался немцами и в основном от нейтрального до положительного турецкими участниками, а также в отношении ухода из дома, который был оценен немцами положительно, но амбивалентно тремя турецкими группами. Однако в этом исследовании немцы не назвали переезд, а почти исключительно немцы назвали выезд из дома, так что эти различия, вероятно, не повлияли на групповые различия в негативности.

Затем мы проверили групповые и гендерные различия в доле негативных событий среди семи наиболее важных событий собственной жизни с помощью ANOVA, что привело к сильным групповым различиям, F (3,88) = 13,87, p < 0 .001, η 2 = 0,321. Группа Карабюк выбрала наибольшее количество негативных событий, а немцы — наименьшее (см. рис. 3).

Рис. 3. Негативность жизненного нарратива как средний процент негативных жизненных событий среди семи наиболее важных воспоминаний по группам с доверительными интервалами (95%).

Чтобы выяснить, вызывают ли большее количество негативных событий более высокие степени автобиографических рассуждений в процессе проработки негативных событий, мы рассчитали корреляции (таблица 5). Доля негативных событий лишь минимально коррелирует с любым из автобиографических аргументов. Только временная когерентность значимо и отрицательно коррелировала с негативностью семи наиболее важных воспоминаний. Чтобы проверить относительный вес соответствия и негативности для объяснения групповых различий во временной согласованности, мы провели дисперсионный анализ с группой и полом в качестве двух факторов и соответствием и негативностью в качестве непрерывных предикторов.Отрицательность не вносила значительного вклада, а группа и конформность оставались значимыми предикторами.

Обсуждение

Цель этого исследования состояла в том, чтобы более внимательно изучить роль культурных и субкультурных различий в связности жизненного повествования и автобиографических аргументов, а также их связь со степенью культурного соответствия. Это первое исследование жизненных нарративов в разных культурах и субкультурах после призывов к культурной контекстуализации психосоциальной идентичности в традиции нарративной идентичности (Seaman et al., 2017). Сначала мы обсудим результаты, касающиеся связности жизненных нарративов и автобиографических аргументов, а также опосредующей роли соответствия жизненного сценария, затем возможные причины и последствия более частого упоминания негативных событий в тюркских жизненных нарративах, чтобы, наконец, отметить ограничения и разъяснить последствия наших результаты.

Связность жизненного повествования и автобиографические аргументы

Мы ожидали, что индивидуалистические социокультурные контексты потребуют более индивидуализированных жизненных историй, которые, следовательно, потребуют больше усилий для интеграции изменений в глобально более связный жизненный нарратив.Подтверждена основная гипотеза о культурных различиях в глобальной согласованности жизненных нарративов, а также о посреднической роли индивидуального культурного соответствия. Глобальная согласованность увеличилась между группами из провинциальной Турции, столичной Турции и потомками турецких мигрантов, а также немцами в городской Германии. Это было частично опосредовано культурным соответствием, измеряемым тем, насколько типичными были сценарии индивидуальной жизни для сценария культурной жизни соответствующей группы. Важно отметить, что эти результаты подтверждают широко распространенное, но до сих пор не проверенное предположение о том, что «в современной жизни построение собственной осмысленной жизненной истории является настоящим культурным императивом» (McAdams, 2001, p.115). Эти результаты подтверждают идею о том, что индивидуализация жизненного пути и идентичности требует создания более глобально связных жизненных нарративов и отдает предпочтение диахронической форме идентичности, жизненной истории, а не синхронической форме социальной идентичности, определяемой ролями (ср. Беккер). и др., 2018).

Гипотезы о культурных различиях в степени автобиографического мышления были подтверждены или подтверждены сильной тенденцией к обоим видам самособытийных связей. Однако смешанная группа других автобиографических аргументов показала линейную тенденцию, противоположную ожидаемому направлению.На самом деле, самая высокая доля любых автобиографических аргументов использовалась участниками из Стамбула. В соответствии с несколько расходящимися результатами для когерентности жизненных нарративов и автобиографических рассуждений была подтверждена только одна из ожидаемых корреляций между когерентностью и автобиографическими аргументами, а именно между причинно-мотивационной когерентностью и порождающими изменения связями с самособытием.

Возможным объяснением неожиданно высокой частоты других автобиографических аргументов в группах Стамбула и Карабюка может быть высокая частота негативных жизненных событий.Самостоятельные потери приводят к нарушению идентичности (Papa and Lancaster, 2016). Негативные жизненные события (McLean, 2008) и нарушения идентичности (Habermas and Köber, 2015b) требуют автобиографических рассуждений, связанных с изменениями, чтобы интегрировать их в историю жизни. Таким образом, большее количество негативных событий в группах Карабюк и Стамбул могло привести к более автобиографическим рассуждениям, но еще не привело к их полной интеграции в жизненный нарратив, поскольку обработка и интеграция негативных переживаний требует времени и эмоциональной дистанции от них (Park, 2010; Хабермас и Бергер, 2011; Хабермас, 2019).Эта интерпретация, однако, не была поддержана данным исследованием, поскольку доля негативных событий в жизненных нарративах не коррелировала с другими автобиографическими аргументами.

Пик автобиографических рассуждений в стамбульской группе может быть результатом воздействия исторического события. Протест Гези был общей темой не самых важных воспоминаний, а жизненных нарративов. Сбор данных в Турции происходил через несколько месяцев после протеста Гези, движения с активным участием студентов, которое началось 28 мая 2013 года.Первоначально они были направлены против планов городского развития стамбульского парка Таксим-Гези и, возможно, послужили поводом для автобиографических рассуждений.

Культурные вариации негативных жизненных нарративов

Так почему же в рассказах о жизни из Турции больше негативных событий, чем из Германии? Возможно, повседневная жизнь в Германии более комфортна, потому что государство всеобщего благосостояния лучше защищает от экзистенциальных рисков, таких как болезнь и потеря работы. Это может предложить альтернативное объяснение культурных различий в глобальной согласованности, а именно то, что легче создать глобальную согласованность, если жизнь проще, потому что негативные события ненормативны и, следовательно, их труднее интегрировать в жизненный нарратив, чем нормативные события.Тем не менее, сплоченная система поддержки турецких семей может компенсировать или даже перевесить немецкую систему социального обеспечения в обеспечении поддержки в непредвиденных жизненных ситуациях.

В любом случае высокая частота негативных жизненных событий в турецких группах не обязательно должна отражать более высокую частоту негативных событий в турецких семьях, чем в немецких семьях. Принимая во внимание взаимозависимый культурный фон, семейные события играют центральную роль в турецком образе жизни и упоминаются чаще.Они имеют тенденцию быть более ненормативными и, следовательно, негативными, потому что только собственные нормативные жизненные события рассказчиков помогают структурировать историю жизни и поэтому часто упоминаются, но не нормативные жизненные события значимых других. Соответственно, положительные автобиографические воспоминания в основном связаны с собой, тогда как наиболее важные негативные автобиографические воспоминания почти так же часто связаны с другими людьми, как и с самим собой в разных культурах (Scherman et al., 2015). Таким образом, частота негативных событий может отражать центральную роль семьи и близких отношений, а не различия в фактической частоте таких событий.Однако создать связный жизненный нарратив, особенно связный рассказ о развитии, сложнее, если он охватывает больше чужих и больше негативных жизненных событий, потому что они не соответствуют культурной концепции биографии и нуждаются в активной интеграции в рассказ о жизни. Это объяснение перекликается с рассуждениями Маркуса и Китаямы (1991) о том, что взаимозависимая интерпретация себя требует большей ситуационной адаптации к другим и, следовательно, требует меньшей самосогласованности. Связанные открытия привели к появлению термина «диалектическая я-концепция» (Spencer-Rodgers et al., 2009).

Оба объяснения согласуются с результатами межкультурного исследования благополучия, на которое положительно влияет как валовой национальный доход, так и индивидуалистическое самовосприятие (Cheng et al., 2016). Включение большего количества жизненных событий, связанных с семьей, отражает более сильную семейную взаимозависимую ориентацию, а также меньшее значение, придаваемое формированию последовательной, высоко индивидуализированной истории жизни в этой культуре.

Ограничения и последствия

Культурные различия между группами коррелируют с различиями в уровне образования родителей.Учитывая различия в общем образовательном уровне между четырьмя социокультурными группами и влияние формального образования на установки и образ жизни, эта ковариация, вероятно, присуща изучаемым культурным различиям. Тем не менее было бы интересно сравнить возможное влияние уровня образования на историю жизни между культурами. Небольшое количество опрошенных в каждой группе ограничивает возможность обобщения этих выводов. Это связано с ограниченными ресурсами в условиях трудоемкости сбора и анализа нарративных данных.Однако более ранняя публикация показала, что наши выборки были типичны для соответствующих групп (Hatiboğlu and Habermas, 2016). Тем не менее, как ожидаемые, так и неожиданные результаты требуют повторения, в идеале с другими субкультурами.

Тем не менее, будущие исследования должны сохранить силу настоящего исследования путем сравнения не только студентов из разных стран, но и путем сравнения различных субкультур. Другие субкультуры, кроме местных и иммигрантских немцев и городских и провинциальных турок, также должны быть протестированы.Будущие исследования также должны измерять время и тяжесть негативных жизненных событий независимо от жизненных нарративов. Например, проблемы в школе могут быть оценены как не такие серьезные, как потеря родителя, так что эти события требуют разной степени автобиографического обоснования. Точно так же недавние негативные события могут быть связаны с большим количеством автобиографических рассуждений и все же могут быть более разрушительными для связности жизненного повествования по сравнению с более ранними негативными жизненными событиями. Следовательно, можно утверждать, что негативные события оказывают важное негативное влияние на связность жизненного повествования и автобиографические рассуждения.Таким образом, природа связи между негативными событиями и жизненными нарративами требует дальнейшего изучения.

Заключение

Целью этого первого одновременного исследования кросс-культурных и внутрикультурных различий в жизненных нарративах было исследование связи между социокультурной средой и последовательностью жизненных нарративов и автобиографическими рассуждениями. Исследование подтвердило, что на согласованность жизненных нарративов и автобиографические рассуждения с самособытийными связями влияет социокультурный контекст предсказуемым образом: больше согласованности, больше порождающих изменений и меньше автобиографических рассуждений, поддерживающих стабильность, характеризуют более индивидуализированные (суб)культуры.Однако группа других автобиографических аргументов не дала ожидаемого эффекта. Во-вторых, соответствие сценарию культурной жизни играет опосредующую роль культурных влияний на связность жизненного нарратива. Наконец, более взаимозависимые (суб-)культуры включали в свои жизненные нарративы больше негативных событий. В соответствии с более взаимозависимым мировоззрением большинство из них рассматривали не самих рассказчиков, а отношения с членами семьи или их личное состояние.

Результаты настоящего исследования о культурных различиях нарративов всей жизни свидетельствуют о предполагаемой важности последовательной истории жизни в высоко индивидуализированных западных обществах по сравнению с более взаимозависимыми восточными культурами (McAdams, 2001).Они дополняют и согласовывают результаты культурных различий в автобиографических воспоминаниях о конкретных событиях, которые встречаются в основном между американцами из Соединенных Штатов и китайцами (Wang, 2016). Это исследование продемонстрировало, что нарративные исследования, как и другие области психологии, должны эмпирически исследовать роль культуры в своих построениях и выводах.

Заявление об этике

Это исследование было проведено в соответствии с рекомендациями Ethikkommission des Fachbereichs 05 Франкфуртского университета им. Гёте с письменного информированного согласия всех субъектов.Все субъекты дали письменное информированное согласие в соответствии с Хельсинкской декларацией. Протокол был одобрен вышеупомянутым комитетом по этике письмом 2012-50.

Вклад авторов

Исследование было разработано NA под руководством TH, данные были собраны, расшифрованы и закодированы NA, а статистический анализ, а также написание рукописи были выполнены NA при содействии TH.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могли бы быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Благодарности

Мы благодарим Funda Yapkaç за обмен транскрипцией и кодированием с NA, а также Isabel Peters за обучение по оценке глобальной согласованности. Мы также благодарим Stephan Bongard, Alice Graneist, Nina Kemper и Philippe Rochat за критические отзывы о рукописи.

Сноски

  1. http://www.psychologie.uni-frankfurt.de/57321401/30_Coding-manuals

Каталожные номера

Арнетт, Дж. Дж. (2016).Концепции стадий жизни в истории и культурах: предложение для новой области, посвященной стадиям жизни коренных народов. Гул. Дев. 59, 290–316. дои: 10.1159/000453627

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Becker, M., Vignoles, V.L., Owe, E., Easterbrook, M.J., Brown, R., Smith, P.B., et al. (2018). Быть собой во времени: основы самодостаточности в 55 культурах. Самоидентификация 17, 276–293. дои: 10.1080/15298868.2017.1330222

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Бон, А.и Бернтсен, Д. (2008). Развитие жизненных историй в детстве: развитие способностей к жизненным историям и приобретение культурных жизненных сценариев от позднего среднего детства до подросткового возраста. Дев. Психол. 44, 1135–1147. дои: 10.1037/0012-1649.44.4.1135

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Чендлер, М.Дж., Лалонд, К.Е., Сокол, Б.В., и Халлетт, К. (2003). Личная настойчивость, развитие личности и самоубийство. моногр. соц. Рез.Ребенок 68, 131–138. дои: 10.1111/1540-5834.00231

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Чен, Ю., МакЭналли, Х.М., Ван, К., и Риз, Э. (2012). Согласованность повествований о критических событиях и психологическое функционирование подростков. Память 20, 667–681. дои: 10.1080/09658211.2012.693934

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Ченг, К., Чеунг, М.В.Л., и Монтасем, А. (2016). Объяснение различий в субъективном благополучии в 33 странах с использованием многоуровневых моделей: универсальная личность, культурная относительность и национальный доход. Дж. Перс. 84, 46–58. doi: 10.1111/jopy.12136

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Коулман, Дж. Т. (2014). Изучение сценария жизни афроамериканцев: проверка сценария культурной жизни. Заяв. Познан. Психол. 28, 419–426. doi: 10.1002/acp.3000

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Конвей, Массачусетс, и Плейделл-Пирс, К.В. (2000). Построение автобиографических воспоминаний в системе самопамяти. Психология. Ред. 107, 261–288.

Академия Google

Данлоп, В.Л., и Уокер, Л.Дж. (2015). Кросс-культурная изменчивость в стратегиях обеспечения непрерывности. Дж. Ланг. соц. Психол. 34, 300–315. дои: 10.1177/0261927X14555873

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Эрдоган, А., Баран, Б., Авлар, Б., Таш, А.С., и Теккан, А.И. (2008). О стойкости положительных событий в жизненных сценариях. Заяв. Познан. Психол. 22, 95–111.doi: 10.1002/acp.1363

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Эриксон, Э. Х. (1968). Идентичность: Молодость и кризис. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Нортон.

Академия Google

Фивуш, Р. (2011). Развитие автобиографической памяти. год. Преподобный Психолог. 62, 559–582. doi: 10.1146/annurev.psych.121208.131702

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Гидденс, А. (1991). Современность и самоидентификация. Стэнфорд, Калифорния: Издательство Стэнфордского университета.

Академия Google

Хабермас, Т. (2007). Как рассказать жизнь: развитие культурологической концепции биографии. Дж. Когн. Дев. 8, 1–33. doi: 10.1207/s15327647jcd0801DUL1

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Хабермас, Т. (2011). «Автобиографическое рассуждение: аргументация и повествование с биографической точки зрения», в «Развитие автобиографического мышления в подростковом возрасте и за его пределами: новые направления развития ребенка и подростка» , изд.Т. Хабермас (Сан-Франциско, Калифорния: Джосси-Басс), 1–17.

Академия Google

Хабермас, Т. (2019). Эмоции и повествование: перспективы автобиографического повествования. Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

Академия Google

Хабермас Т. и Блак С. (2000). Получение жизни: возникновение истории жизни в подростковом возрасте. Психология. Бык. 126, 748–769.

Реферат PubMed | Академия Google

Хабермас, Т.и Кёбер, К. (2015a). Автобиографические рассуждения в жизненных нарративах сглаживают влияние биографических нарушений на чувство самодостаточности. Память 23, 664–674. дои: 10.1080/09658211.2014.920885

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Хабермас, Т., и Кёбер, К. (2015b). «Автобиографическое рассуждение является определяющим для нарративной идентичности: роль истории жизни в обеспечении преемственности личности», в The Oxford Handbook of Identity Development , eds K.К. Маклин и М. Сайед (Оксфорд: издательство Оксфордского университета), 149–165.

Академия Google

Хабермас, Т., и Паха, К. (2001). Развитие связности в жизненных нарративах подростков. Рассказ. Инк. 11, 35–54. doi: 10.1075/ni.11.1.02hab

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Хак, С., и Хаскин, П.А. (2010). Сценарии жизни для эмоционально заряженных автобиографических воспоминаний: культурное объяснение бума воспоминаний. Память 18, 712–729.дои: 10.1080/09658211.2010.506442

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Хатибоглу, Н., и Хабермас, Т. (2016). Нормативность жизненных сценариев и ее связь с событиями жизненных историй в разных культурах и субкультурах. Память 24, 1369–1381. дои: 10.1080/09658211.2015.1111389

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Янссен С.М.Дж., Уэмия А. и Нака М. (2014). Возрастные и гендерные эффекты в сценарии культурной жизни взрослых японцев. Дж. Когн. Психол. 26, 307–321. дои: 10.1080/20445911.2014.892493

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Кёбер, К., Шмидек, Ф., и Хабермас, Т. (2015). Характеристика развития трех аспектов согласованности жизненных нарративов на протяжении всей жизни: когортно-последовательное исследование. Дев. Психол. 51, 260–275. дои: 10.1037/a0038668

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Лейхтман, М., Ван, К., и Пилемер, Д. П.(2003). «Культурная изменчивость во взаимозависимости и автобиографической памяти», в Автобиографическая память и построение повествовательной личности , редакторы Р. Фивуш и К. Хейден (Махва, Нью-Джерси: Эрлбаум), 73–97.

Маркус, Х. Р., и Китаяма, С. (1991). Культура и я: последствия для познания, эмоций и мотивации. Психология. Ред. 98, 224–253. doi: 10.1037/0033-295X.98.2.224

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Мацумото, Д.(1999). Культура и я: эмпирическая оценка теории независимых и взаимозависимых интерпретаций Маркуса и Китаямы. Азиатский J. Soc. Психол. 2, 289–310. дои: 10.1111/1467-839X.00042

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Mayer, KU (2009). Новые направления в исследованиях жизненного пути. год. Преп. Соц. 35, 413–433. doi: 10.1146/annurev.soc.34.040507.134619

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

МакАдамс, Д.П. (1988). Власть, близость и история жизни. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Guilford Press.

Академия Google

Маклин, К. К., и Сайед, М. (2016). Личные, основные и альтернативные нарративы: интегративная основа для понимания развития идентичности в контексте. Гул. Дев. 58, 318–349. дои: 10.1159/000445817

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Нико, М. (2014). Изменчивость переходов к взрослой жизни в Европе: критический подход к дестандартизации жизненного пути. J. Молодежный конный завод. 17, 162–182. дои: 10.1080/13676261.2013.805877

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Отцен, К.Л., и Бернтсен, Д. (2013). Сценарий культурной жизни Катара и разных культур: влияние пола и религии. Память 22, 390–407. дои: 10.1080/09658211.2013.795598

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Палс, Дж. Л. (2006). Создание второго шанса в жизни: эмоции и трансформационная обработка в рамках нарративной идентичности. Рез. Гум. Дев. 3, 101–120.

Академия Google

Папа, А., и Ланкастер, Н. (2016). Преемственность личности и утрата после смерти, развода и потери работы. Самоидентификация 15, 47–61. дои: 10.1080/15298868.2015.1079551

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Парк, Калифорния (2010). Осмысление смысловой литературы: комплексный обзор осмысления и его влияния на приспособление к стрессовым жизненным событиям. Психология. Бык. 136, 257–301. дои: 10.1037/a0018301

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Пасупати, М., Мансур, Э., и Брубейкер, Дж. Р. (2007). Разработка истории жизни: построение отношений между собой и опытом в автобиографических повествованиях. Гул. Дев. 50, 85–110. дои: 10.1159/000100939

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Пиллемер, Д. (1998). Важные события, яркие воспоминания. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.

Академия Google

Reese, E., Myftari, E., McAnally, H.M., Chen, Y., Neha, T., Wang, Q., et al. (2017). Рассказывать историю и жить хорошо: подростковая нарративная идентичность, черты личности и благополучие в разных культурах. Детская разработка. 88, 612–628. doi: 10.1111/cdev.12618

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Рубин, Д. К., Бернтсен, Д., и Хатсон, М. (2009). Нормативная и личная жизнь: индивидуальные различия в жизненных сценариях и жизненных событиях среди студентов США и Дании. Память 17, 54–68. дои: 10.1080/09658210802541442

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Сахин-Акар, Б., и Лейхтман, доктор медицинских наук (2015). Разговоры о памяти матери и ребенка и самоинтерпретация в Восточной Турции. Западная Турция и США. Память 23, 69–82. дои: 10.4135/9781526449603

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Шерман А.З., Сальгадо С., Шао З. и Бернтсен Д. (2015). Распределение продолжительности жизни и содержание положительных и отрицательных автобиографических воспоминаний в разных культурах. Психология. Сознательный. 2, 475–489. дои: 10.1037/cns0000070

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Шерман, А. З., Сальгадо, С., Шао, З., и Бернтсен, Д. (2017). События жизненного сценария и автобиографические воспоминания о важных событиях из жизни в Мексике, Гренландии, Китае и Дании. J. Appl. Рез. Мем. Познан. 6, 60–73. doi: 10.1016/j.jarmac.2016.11.007

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Шварц, С. Х. (1990). Индивидуализм-коллективизм: критика и предлагаемые уточнения. Дж. Крестовый культ. Психол. 21, 139–157. дои: 10.1177/00220221001

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Симан, Дж. О., Шарп, Э. Х., и Коппенс, А. Д. (2017). Диалектический подход к теоретической интеграции в исследованиях эволюционно-контекстной идентичности. Дев. Психол. 53, 2023–2035 гг. дои: 10.1037/dev0000383

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Спенсер-Роджерс, Дж., Буше, Х.К., Мори, С.К., Ван, Л.и Пэн, К. (2009). Диалектическая самооценка: противоречие, изменение и холизм в культурах Восточной Азии. чел. соц. Психол. Бык. 35, 29–44. дои: 10.1177/0146167208325772

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Томсен, Д.К. (2015). Автобиографические периоды: обзор и центральные компоненты теории. Преподобный генерал-психолог. 19, 294–310. doi: 10.1037/gpr0000043

Полнотекстовая перекрестная ссылка | Академия Google

Торн, А., Маклин, К.С., и Лоуренс, А. (2004). Когда воспоминаний недостаточно: размышления о самоопределяющих воспоминаниях в позднем подростковом возрасте. Дж. Перс. 72, 513–541. doi: 10.1111/j.0022-3506.2004.00271.x

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Тонкин, Э. (1992). Рассказ о нашем прошлом: социальная конструкция устной истории. Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

Академия Google

Виньоль, В. Л., Ове, Э., Беккер, М., Smith, P.B., Easterbrook, M.J., Brown, R., et al. (2016). За пределами дихотомии «восток-запад»: глобальные различия в культурных моделях самости. Дж. Экспл. Психол. 145, 966–1000. дои: 10.1037/xge0000175

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Ван, К. (2006). Отношения материнского стиля и детской самооценки к автобиографическим воспоминаниям у китайцев, иммигрантов из Китая и трехлетних детей европейского происхождения. Детская разработка. 77, 1794–1809 гг. дои: 10.1111/j.1467-8624.2006.00974.x

Реферат PubMed | Полный текст перекрестной ссылки | Академия Google

Ван, К. (2016). Воспоминание о себе в культурном контексте: культурно-динамическая теория автобиографической памяти. Мем. Стад. 9, 295–304.

Академия Google

Что такое публичные рассказы? — Департамент здравоохранения Миннесоты

Все люди понимают и осмысливают мир через образы и истории. Нарратив — это история, которая связывает проблемы и действия с ценностями.

Например, представьте себе историю о том, как вы выросли в фермерском сообществе, где вместе готовили еду, заботились о животных и возделывали поля для семьи, пережившей трагедию. Эта история выражает ценности семьи, сообщества, принадлежности и добра для других. Связь с ценностями делает историю более мощной.

Публичные рассказы (а не личные или семейные рассказы) — это рассказы, которые разделяют многие люди.Они часто отражают глубоко укоренившиеся культурные взгляды и возникают из общей истории.

Например, в США распространена история о предке-иммигранте, который приехал в эту страну, много работал и добился успеха, несмотря ни на что. Это повествование затрагивает глубоко укоренившиеся и широко разделяемые ценности о важности индивидуальных усилий и свободы в определении собственного жизненного пути.

Публичные нарративы особенно сильно влияют на решения государственной политики.Нарратив, который фокусируется на индивидуальных усилиях, ведет к политике, которая подчеркивает индивидуальную автономию. Распространенный нарратив о трудолюбивом и в конечном счете успешном иммигранте, например, фокусируется на усилиях одного человека и имеет тенденцию забывать, что целая сеть людей и условий сделала их успех возможным. В такой истории не учитывается, как члены семьи, гостеприимное общество, цвет их кожи, справедливая заработная плата, бесплатное образование или другие факторы способствовали их успеху.Поднятие этих частей истории помогает направить политические действия в поддержку семей, сообщества, справедливости и возможностей.

 

Роль публичных нарративов в продвижении справедливости в отношении здоровья

Политические решения создают условия для здоровья — условия, которые включают в себя, кто имеет доступ к хорошим школам, где предприятия находят рабочие места и кто платит за медицинское обслуживание. Поэтому очень важно быть в курсе нарративов, лежащих в основе решений государственной политики, и продвигать нарративы, которые будут поддерживать усилия в интересах здоровья и справедливости в отношении здоровья.

Нарративы, которые доминируют в публичной сфере — те, которые знакомы и повторяются чаще всего, — обладают большей силой, чем другие способы мышления. Одним из преобладающих публичных представлений о здоровье в американской культуре является идея о том, что здоровье каким-то образом приходит от визита к врачу. Другой распространенный нарратив заключается в том, что здоровье является исключительной ответственностью человека, который должен вести «здоровое поведение», например, больше заниматься спортом или меньше есть. Эти нарративы отражают общеамериканские ценности уважения к личности, научного опыта (врач знает больше) и жесткого индивидуализма (люди должны иметь возможность помочь себе без помощи государства).

Однако подобное поведение сильно зависит от социальных и экономических условий, в которых люди живут, работают, учатся и играют. Например, как бы сильно они ни хотели, дети не смогут выйти на свежий воздух и заняться спортом, если у них нет безопасного места для игр на улице. Более того, как бы ни была важна забота о здоровье, периодические визиты к врачу не могут надеяться на преодоление ежедневных проблем со здоровьем, с которыми сталкиваются многие люди. Намеренно создавая более широкие и всеобъемлющие рассказы о факторах, которые создают или препятствуют здоровью — образовании, занятости, транспорте и т. д., — люди могут развить более полное и реалистичное понимание проблемы и найти новые и разные решения.

Когда разговоры о здоровье ведутся только о здоровье уход , обсуждение политики в области здравоохранения ограничивается вопросами здравоохранения и стратегиями улучшения медицинских услуг. Точно так же, если разговоры о здоровье никогда не выходят за рамки индивидуального поведения, решения будут упускать из виду то, как политика формирует условия для здоровья.

Однако расширенные обсуждения могут способствовать более широкому набору решений, включая политику улучшения здоровья населения.Беседы, основанные на рассказах об условиях, в которых люди могут быть здоровыми, таких как обеспечение людей местом, которое можно назвать домом, поддержка семейной жизни, поощрение принадлежности к школе и формирование здоровой окружающей среды, увеличили потенциал для продвижения справедливости в отношении здоровья. Работа по открытию разговоров о том, что и кто создает здоровье, — это метод, выбранный Партнерством Healthy Minnesota для продвижения к новым возможностям.

Полное руководство для учителей и учащихся

Наши ученики с большим трудом завоевывают хорошие навыки повествовательного письма.Они основываются на хорошем понимании механики письма и поощряют его развитие. Однако они также требуют развития дополнительного набора навыков, а именно умения рассказывать хорошую пряжу. Рассказывать истории так же старо, как человечество.

Мы видим и слышим истории повсюду и каждый день. От хорошей сплетни на пороге с соседом по утрам до рекламы, которая бомбардирует нас с рекламных щитов и радио во время наших ежедневных поездок на работу. Многое сделано из искусства рассказывания историй, но, к счастью для нас и наших учеников, сочинение хорошей сказки — это тоже ремесло, а ремеслу можно обучаться, практиковаться и совершенствоваться с течением времени.Здесь мы рассмотрим некоторые основные элементы, из которых состоит хорошая история: сеттинг, персонажи, проблема, кульминация и развязка. И мы также посмотрим, как лучше всего мы можем помочь нашим ученикам понять эти элементы, как по отдельности, так и как они сочетаются друг с другом в целом.

ЧТО ТАКОЕ ПОВЕСТВОВАНИЕ?

Рассказы — популярный жанр среди студентов и преподавателей, поскольку он дает писателю возможность поделиться своим воображением, творчеством, навыками и пониманием почти всех элементов письма.Иногда мы называем нарратив «творческим письмом» или написанием истории.

Цель рассказа проста: рассказать зрителям историю. Его можно написать, чтобы мотивировать, обучать или чаще всего развлекать. Рассказы могут быть как фактами, так и вымыслом.

Сложность написания хорошего повествования состоит в том, чтобы увлечь аудиторию и удерживать ее во время рассказа.

ПОЛНЫЙ БЛОК ПО ПИСЬМУ ДЛЯ СТУДЕНТОВ И УЧИТЕЛЕЙ

Научите своих учеников стать опытными писателями с помощью этого ОГРОМНОГО   УСТРОЙСТВА ДЛЯ НАПИСАНИЯ ПОВЕСТНЫХ И ТВОРЧЕСКИХ ИСТОРИЙ .Предлагая ПОЛНОЕ РЕШЕНИЕ  для обучения студентов созданию ТВОРЧЕСКИХ ПЕРСОНАЖЕЙ, ПРЕВОСХОДНЫХ ОБСТАНОВОК, ИДЕАЛЬНЫХ СЮЖЕТОВ .

Более 192 СТРАНИЦЫ материалов в том числе:

  • Планы уроков
  • Учебные материалы
  • Наглядные подсказки по письму
  • Критерии оценивания
  • Графические органайзеры
  • Инструменты для исследований
  • Plus Многое другое

ВИДЫ ПИСЬМА ПОВЕСТВОВАНИЯ

Существует множество жанров и поджанров повествовательного письма, таких как эти.

  • Драма
  • Басня
  • Легенда
  • Научная фантастика
  • Фэнтези
  • Тайна / Детектив
  • Комедия
  • Трагедия

У нас также есть полное руководство по написанию личного повествования, которое отличается от традиционного повествования, описанного в этом руководстве. Он включает в себя подсказки для написания личных рассказов, ресурсы, примеры и их можно найти здесь.

КАК ПОКАЗАНО НА ИЗОБРАЖЕНИЯХ ВЫШЕ, НАРРАТИВЫ ЯВЛЯЮТСЯ ОТКРЫТОЙ НЕЗАВЕРШЕННОЙ ФОРМОЙ ПИСЬМА, ПОЗВОЛЯЮЩЕЙ ВАМ ПРОЯВИТЬ СВОЕ ТВОРЧЕСТВО В ЛЮБОМ НАПРАВЛЕНИИ.ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, ВСЕ ОПИСАНИЯ ОБЛАДАЮТ ОБЩИМ НАБОРОМ ФУНКЦИЙ И СТРУКТУРЫ, ОПИСАННЫМИ НИЖЕ

.

ЭФФЕКТИВНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ ВРЕМЕНИ НАПИСАНИЯ

Не упускайте из виду важность понимания элементов истории как читателя и ценность, которую это добавляет вам как писателю, который может анализировать и создавать отличные повествования. У нас есть полное руководство по элементам истории здесь.

Увеличьте количество сеансов написания повествования, потратив примерно 20% своего времени на планирование и подготовку. Это обеспечивает большую продуктивность во время фактического времени написания, а также позволяет вам сосредоточиться на задаче.

Используйте такие инструменты, как графические органайзеры, подобные приведенным ниже, чтобы логически упорядочить свое повествование, если вы не уверены в себе как писатель. Если вы работаете с неохотными писателями, попробуйте использовать некоторые подсказки в написании повествования, чтобы заставить их творческие соки течь.

Посвятите большую часть своего часа написанию текущей задаче и не отвлекайтесь на редактирование в это время.

При редактировании описательной части прочитайте ее для трех элементов.

  • Орфография и грамматика ( Читабельно ли это?)
  • Структура и последовательность рассказа ( Имеет ли смысл и течет ли он? )
  • Анализ персонажей и сюжета.(Привлекателен ли ваш персонаж? Работает ли ваша проблема/решение?)

ХАРАКТЕРИСТИКИ НАРРАТИВНОГО ПИСЬМА

СТРУКТУРА ПОВЕСТКИ

ОРИЕНТАЦИЯ (НАЧАЛО) Установите сцену, представляя своих персонажей, обстановку и время истории. Установите кто, когда и где в этой части вашего повествования

ОСЛОЖНЕНИЯ И СОБЫТИЯ (СРЕДНЯЯ) В этом разделе подробно описаны действия и события с участием ваших главных героев.Эти события написаны в связной и беглой последовательности.

РЕШЕНИЕ (ОКОНЧАНИЕ) Ваше осложнение решено в этом разделе. Однако это не обязательно должен быть счастливый исход.

ДОПОЛНИТЕЛЬНО: В то время как ориентация, усложнение и разрешение являются согласованными нормами для нарратива, существуют многочисленные примеры популярных текстов, которые явно не следовали этому пути.

ОСОБЕННОСТИ ПОВЕСТКИ

ЯЗЫК Используйте описательный и образный язык, который будет рисовать образы в сознании вашей аудитории, когда они читают.

ПЕРСПЕКТИВА Рассказы могут быть написаны с любой точки зрения, но чаще всего пишутся от первого или третьего лица.

ДИАЛОГ Повествование часто переключается с рассказчика на диалог от первого лица. Всегда используйте речевые знаки при написании диалога.

НАПРЯЖЕНИЕ Если вы меняете время, сделайте так, чтобы ваша аудитория четко понимала, что происходит. Воспоминания могут хорошо работать в вашем уме, но убедитесь, что они передаются вашей аудитории.

5 КЛЮЧЕВЫХ ЭЛЕМЕНТОВ БОЛЬШОГО ПОВЕДЕНИЯ (6-МИНУТНОЕ ОБУЧАЮЩЕЕ ВИДЕО)

ХОТЯ ПОВЕСТВОВАНИЯ МОГУТ ПРИНИМАТЬ МНОЖЕСТВО РАЗЛИЧНЫХ ФОРМ И СОДЕРЖАТЬ МНОЖЕСТВО КОНФЛИКТОВ И РЕШЕНИЙ, ПОЧТИ ВСЁ ТАКИМ ИЛИ ДРУГИМ СПОСОБОМ СООТВЕТСТВУЕТ ЭТОЙ СТРУКТУРЕ.

1. ПОСТАНОВКА СЦЕНЫ: ГДЕ И КОГДА

НЕКОТОРЫЕ ИЗ САМЫХ ВООБРАЖАЮЩИХ ИСТОРИЙ ПРОИСХОДЯТ В САМОЙ ОБЫЧНОЙ ОБСТАНОВКЕ.

Сеттинг рассказа часто отвечает на два центральных вопроса рассказа, а именно: , где , и , когда . Ответы на эти два важных вопроса часто зависят от типа рассказа, который пишет студент. Сеттинг рассказа может быть выбран так, чтобы читатель быстро сориентировался в типе рассказа, который он читает.Например, вымышленное повествовательное произведение, такое как рассказ ужасов, часто начинается с описания дома с привидениями на холме или заброшенного приюта посреди леса. Если мы начнем нашу историю с ракетного корабля, летящего через космос к звездной системе Альфа Центавра, мы можем быть уверены, что история, которую мы начинаем, является произведением научной фантастики. Такие условности — это заезженные клише, но они могут быть полезными отправными точками для наших начинающих романистов.

Предлагая учащимся выбрать подходящую обстановку для типа рассказа, который учащийся хочет написать, это отличное упражнение для наших младших школьников. Это естественным образом ведет к следующему этапу написания рассказа, который заключается в создании подходящих персонажей для заполнения этого вымышленного мира, который они создали. Тем не менее, старшие или более продвинутые учащиеся могут захотеть поиграть с ожиданиями от соответствующих условий для их истории. Они могут захотеть сделать это для комического эффекта или в интересах создания более оригинальной истории.Например, начало рассказа с детского дня рождения обычно не вызывает ожидания ужасной истории, и даже может заманить читателя в счастливую задумчивость, когда он вспоминает свои собственные вечеринки по случаю дня рождения. Это делает их более уязвимыми к элементу неожиданности шокирующего действия, которое их ждет впереди.

После того, как учащийся выбрал место для своего рассказа, ему нужно приступить к написанию. Мало что может быть более ужасающим для студентов, изучающих английский язык, чем чистая страница и ее голая белизна, которая простирается перед ними на столе, как беспощадная пустыня, которую им нужно пересечь.Дайте им толчок, в котором они нуждаются, предложив поддержку через банки слов или написав подсказки. Если весь класс пишет рассказ на одну и ту же тему, вы можете составить общий банк слов на доске в качестве подготовительного упражнения. Напишите центральную тему или жанр в середине доски. Попросите учащихся предложить слова или фразы, связанные с темой, и перечислить их на доске. Вы можете предоставить учащимся копии различных письменных подсказок, чтобы они могли начать. Хотя это может означать, что истории многих студентов будут иметь одинаковое начало, скорее всего, они придут к совершенно разным финалам совершенно разными путями.

В основе отношений между писателем и читателем лежит сделка. Эта сделка заключается в том, что читатель обещает приостановить свое недоверие до тех пор, пока писатель создает непротиворечивую и убедительную вымышленную реальность. Создание правдоподобного мира, в котором будут обитать вымышленные персонажи, требует от ученика убедительных деталей. Лучший способ сделать это — писать, обращаясь к чувствам. Пусть ваш ученик глубоко задумается о мире, который он создает.На что это похоже? Звучит как? Какая там еда на вкус? Каково это ходить по этим воображаемым улицам и какие ароматы ласкают нос, пока главный герой пробирается через этот воображаемый рынок? Подумайте о том, когда это будет мир будущего, где все станет чище и антисептичнее? Или это перенаселенный Лондон 16-го века с вонючими человеческими отходами на улицах. Если учащиеся могут создать мультисенсорную установку в сознании читателя, значит, они хорошо справились с этой частью своей работы.

2. ПОДБОР ПЕРСОНАЖЕЙ: ВОЗ

МОНТИ БЕРНС – КЛАССИЧЕСКИЙ ЗЛОДЕЙ, КОТОРЫЙ ТАКЖЕ МОЖЕТ ПРОЯВЛЯТЬ БОЛЕЕ СЛОЖНУЮ И ТЕПЛУЮ СТОРОНУ, КОГДА НЕОБХОДИМО.

Теперь, когда ваш ученик создал правдоподобный мир, пришло время населить его правдоподобными персонажами. В коротких рассказах важно, чтобы эти миры не были перенаселены сверх того, с чем может справиться уровень навыков ученика. По большей части в коротких рассказах обычно требуется только один главный герой и несколько второстепенных.Думайте о коротком рассказе скорее как о мелкомасштабной драматической постановке в уютном местном театре, чем о крупномасштабном голливудском блокбастере. Слишком большое количество символов приведет только к путанице и станет громоздким на холсте такого размера. Будь проще!

Создание правдоподобных персонажей часто является одним из самых сложных аспектов написания повествования для учащихся. К счастью, есть несколько вещей, которые мы можем сделать, чтобы помочь студентам здесь. Иногда учащимся полезно смоделировать своих персонажей на реальных людях, которых они знают.Это может сделать вещи немного менее пугающими и облагающими налогом воображение. Однако, независимо от того, так это или нет, написание кратких справочных биографий или описаний физических и личностных характеристик персонажей может быть очень полезным занятием перед написанием. Студенты должны подробно рассмотреть детали того, кто их персонаж: Как они ходят? На что они похожи? Есть ли у них какие-то отличительные черты? Кривой нос? Хромота? Неприятный запах изо рта? Включение таких мелких деталей, как эти, оживляет и, следовательно, делает персонажей правдоподобными.Учащиеся могут даже вырезать картинки из журналов, чтобы изобразить лицо своего персонажа и дать волю своему воображению дорисовать остальные детали.

Младшие школьники часто диктуют читателю характер своих персонажей. Для того чтобы учащиеся могли улучшить свое писательское мастерство, важно, чтобы они знали, когда переключаться из режима рассказывания историй в режим показа историй. Особенно это касается характера. Поощряйте учащихся раскрывать личность своего персонажа через то, что они делают, а не просто рассказывая читателю о недостатках и достоинствах личности персонажа.Это может быть небольшая деталь в их походке, раскрывающая основную характеристику. Например, персонаж, который ходит с низко опущенной головой и сгорбленными плечами, избегая зрительного контакта, оказался робким без единого упоминания этого слова. Это гораздо более художественный и продуманный способ ведения дел, который меньше раздражает читателя. Персонаж, который садится за семейный обеденный стол, тут же хватает вилку и начинает запихивать себе в рот жареную картошку, прежде чем кто-либо еще успел сесть, обнаруживает склонность к жадности или чревоугодию.

Понимание черт характера

Опять же, здесь есть место для веселых и прибыльных занятий перед написанием. Дайте учащимся список черт характера и попросите их описать действия персонажа, раскрывающие эту черту, даже не используя само слово.

Здесь также важно избегать наполнения прилагательными. При взгляде на ранние черновики учащихся часто бросается в глаза нагромождение прилагательных. Чтобы отучить учащегося от этой привычки, выберите прилагательное и попросите учащегося переписать предложение, чтобы выразить это прилагательное через действие, а не рассказ.

3. НЕТ ПРОБЛЕМ? НЕТ ИСТОРИИ! ПОЧЕМУ И ЧТО

СВЯТОЙ ГРААЛЬ ОБЫЧНО ОБНАРУЖАЕТСЯ В ПУТЕШЕСТВИИ, А НЕ В НАХОДКЕ. ЧЕТКО ОПРЕДЕЛИТЕ И ОБЪЯСНИТЕ СВОИ ПРОБЛЕМЫ, ЧТОБЫ БОЛЬШЕ ПОНРАВИТЬСЯ ОТ ВАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ

Часто это та область, с которой у начинающих писателей возникают наибольшие трудности. Важно, чтобы учащиеся понимали, что без проблемы нет истории. Проблема в движущей силе действия. Обычно в коротком рассказе проблема концентрируется вокруг того, что главный герой хочет или не хочет, чтобы произошло.Это препятствие, которое необходимо преодолеть. Именно в борьбе за преодоление этого препятствия и происходят события.

Часто, когда учащийся понимает необходимость проблемы в рассказе, его завершенная работа все равно не будет успешной. Это происходит потому, что часто в жизни проблемы остаются нерешенными. Препятствия не всегда успешно преодолеваются. Студенты подхватывают это. Мы часто обсуждаем с друзьями проблемы, которые никогда не будут удовлетворительно решены тем или иным способом, и принимаем это как часть жизни.Обычно это не относится к написанию рассказа. Удачно ли персонаж преодолевает свою проблему или решительно раздавлен в процессе попытки, не так важно, как тот факт, что так или иначе она будет наконец решена.

Хорошее практическое упражнение, позволяющее учащимся разобраться в этом, состоит в том, чтобы раздать им копии историй и попросить их определить центральную проблему в каждой из них посредством обсуждения. Для этого отлично подходят знакомые басни или сказки, такие как «Три поросенка», «Мальчик, который кричал о волке», «Золушка» и т. д.

Хотя верно то, что в рассказах часто бывает более одной проблемы или что герой или героиня терпят неудачу в своей первой попытке решить главную проблему, начинающим ученикам и ученикам среднего уровня лучше сосредоточиться на одной проблеме, особенно с учетом объем написания рассказа на этом уровне. Со временем учащиеся разовьют свои способности обращаться с более сложными сюжетами и соответственно писать.

4. КУЛЬМИНАЦИЯ ПОВЕСТКИ:

КАК ВСЁ ПРИХОДИТ В РАЗВИТИЕ! НАПРЯЖЕНИЕ ДАЕТ ВАШЕМУ ЧИТАТЕЛЮ ПРИЧИНУ ПРОДОЛЖАТЬ.

Кульминация рассказа – это драматическая кульминация действия. Это также когда борьба, начатая проблемой, достигает апогея. Кульминация в конечном итоге решит, будет ли история иметь счастливый или трагический конец. В кульминации две противоборствующие силы сражаются до горького (или сладкого!) конца. Одна сила в конечном итоге выходит победителем. По мере того, как действие развивается на протяжении всей истории, напряжение увеличивается, поскольку читатель задается вопросом, какая из этих сил победит. Кульминация — это освобождение от этого напряжения.

Во многом успех кульминации зависит от того, насколько хорошо были реализованы другие элементы истории. Если учащийся создал хорошо нарисованного и правдоподобного персонажа, с которым читатель может себя идентифицировать и чувствовать, то кульминация будет более мощной. Природа проблемы также важна, поскольку она определяет, что поставлено на карту в кульминации. Проблема должна иметь большое значение для главного героя, если она вообще важна для читателя.

Предложите учащимся обсудить свои любимые фильмы и книги.Пусть они обдумают сюжетную линию и решат, что было самым захватывающим. Что было поставлено на карту в эти моменты? Что происходило в вашем теле, когда вы читали или смотрели? Вы стали дышать быстрее? Или крепко сжать подушку? Ваш сердечный ритм увеличился или вы начали потеть? Это то, что делает хорошая кульминация, и то, что наши ученики должны стремиться делать в своих собственных историях.

Кульминация ставит все на кон и бросает кости. Пусть фишки упадут туда, где может писатель…

5. РЕШЕНИЕ: СВЯЗАТЬ КОНЦЫ

Часто после кульминационного действия у читателя остаются нерешенными несколько вопросов, даже если весь конфликт был разрешен.Резолюция — это то место, где будут даны ответы на эти затянувшиеся вопросы. Может случиться так, что в коротком рассказе развязкой будет только короткий абзац или два. Но в большинстве случаев все равно будет необходимо включить концовку сразу после того, как кульминация может показаться слишком резкой и оставить у читателя чувство неудовлетворенности.

Обязательно ознакомьтесь с нашим полным руководством по написанию идеальных абзацев здесь.

Простой способ объяснить развязку учащимся, которые изо всех сил пытаются понять концепцию, — указать на традиционную развязку сказок, концовку «И жили они все долго и счастливо».Этот прогноз погоды на будущее позволяет читателю уйти. Пусть учащийся обдумает эмоции, которые он хочет оставить у читателя, при разработке своего решения.

В то время как обычно действие завершается к концу кульминации, именно в разрешении, если будет обнаружен поворот, он появится — вспомните такие фильмы, как Подозреваемые . Чтобы сделать это убедительно, обычно требуется значительный навык со стороны студента-писателя, но это может стать сложным дополнительным упражнением для более одаренных рассказчиков среди ваших учеников.

НАЧАЛЬНОЕ:

После того, как учащиеся завершили свой рассказ, они могут вернуться и отредактировать грамматику, словарный запас, орфографию и т. д., но не раньше! Как уже упоминалось, есть ремесло рассказывания историй, а также искусство. Когда точная грамматика, безупречное правописание и безупречная структура предложений выдвигаются с самого начала, это может привести к параличу повествования. По этой причине важно, чтобы, поощряя учащихся к написанию рассказа, мы давали им право совершать механические ошибки в использовании языка, над которыми они могут поработать и исправить позже.

Хорошее повествовательное письмо — это очень сложный навык, и на его овладение потребуются студенческие годы. Это бросает вызов не только техническим способностям учащегося в использовании языка, но и его творческим способностям. Использование рамок для письма, банков слов, ментальных карт и визуальных подсказок может оказать ценную поддержку, поскольку учащиеся развивают разнообразные и сложные навыки, необходимые для создания успешного повествовательного письма. Но, в конце концов, как и в любом ремесле, в основе всего лежит практика и еще раз практика.

СОВЕТЫ ПО НАПИСАНИЮ ВЕЛИКОЛЕПНЫХ ПОВЕСТВОВАНИЙ

  • Создайте сцену и заранее привлеките аудиторию хорошо продуманными персонажами и обстановкой.
  • Расскажите о проблеме или осложнении, которое вызывает проблему, которая придает вашему рассказу цель.
  • Развлеки нас. Нарратив — самый популярный из всех стилей письма. Если вы не можете развлечь и увлечь нас, ваша аудитория быстро уйдет.

Учебные ресурсы

Используйте ресурсы и инструменты ниже со своими учениками, чтобы улучшить их навыки письма с помощью проверенных стратегий обучения.

Единственная самая большая проблема, с которой сталкиваются многие ученики, когда дело доходит до написания рассказа, — это найти вдохновение или идеи, чтобы дать волю своим творческим сокам. У некоторых студентов будет больше идей, чем часов в день, а другие всегда будут бороться как за идеи, так и за направление.

При обучении повествовательному письму важно, чтобы в вашем распоряжении был ряд инструментов, стратегий и ресурсов, чтобы вы могли максимально эффективно использовать свое писательское время. Вы можете найти некоторые примеры ниже.

ПРИМЕРЫ ПИСЬМА (ОБРАЗЦЫ ПИСЬМА СТУДЕНТОВ)

Ниже представлены образцы рассказов, написанных учениками. Нажмите на изображение, чтобы увеличить и изучить их более подробно. Пожалуйста, уделите время подробному прочтению как творческих историй, так и руководств для учителей и учеников, в которых выделяются некоторые ключевые элементы повествований, которые следует учитывать перед написанием.

Пожалуйста, поймите, что эти образцы сочинений учащихся не предназначены для того, чтобы быть идеальными примерами для каждого возраста или класса, а представляют собой часть сочинения, которую учащиеся и учителя могут изучить вместе, чтобы критически проанализировать, чтобы улучшить навыки письма учащихся и углубить их понимание написания рассказов.

Мы рекомендуем прочитать пример на год выше и ниже, а также класс, с которым вы сейчас работаете, чтобы получить более широкое представление об этом типе текста.

НАБОР КОНТРОЛЬНОГО СПИСКА ДЛЯ НАПИСАНИЯ

ПОДСКАЗКИ ДЛЯ НАПИСАНИЯ ОПИСАНИЯ (подсказки журнала)

Ниже приведен набор тем для написания повествования, которые значительно улучшат процесс написания. Эти идеи для написания были выбраны, чтобы побудить учащихся критически относиться к написанию отличного творческого рассказа.

Если у учащихся есть хорошая подсказка для дневника, это действительно может помочь им сосредоточиться на поставленной задаче. Обязательно ознакомьтесь с нашей огромной коллекцией визуальных подсказок для различных типов текста здесь.

  • Во время недавней поездки в Европу вы обнаруживаете, что ваша туристическая группа забронирована на одну ночь в потрясающем и загадочном замке Франкенфуртер… С наступлением ночи кажется, что огромный замок из ста комнат скрипит и стонет, когда начинается череда необъяснимых событий. чтобы заставить вас задуматься, кто или что еще проводит вечер с вами? Напишите рассказ, рассказывающий историю вашего вечера.
  • Вы известный искатель приключений, открывший новые земли, ведите дневник путешествий в течение определенного периода времени, в течение которого вы сталкиваетесь с новыми захватывающими приключениями и преодолеваете трудности. Убедитесь, что ваш путевой журнал рассказывает историю и имеет четкое введение, конфликт и развязку.
  • Вы создаете невероятную технологию, способную изменить мир. Когда вы сидите сложа руки и восхищаетесь своими инновациями и бесконечными возможностями, которые открываются перед вами, становится очевидным, что есть несколько проблем, которые вы на самом деле не рассматривали, и вы, возможно, даже не в состоянии их контролировать.Напишите повествование, в котором вы путешествуете по взлетам и падениям вашего изменяющего мир творения с четким вступлением, конфликтом и развязкой.
  • Когда последняя дверь Мегамолла закрывается, вы понимаете, что сделали это… Вам и вашему лучшему другу удалось проникнуть в крупнейший торговый центр в городе и занять все место до 7 утра завтрашнего дня. Здесь есть буквально все и все, о чем мечтает ребенок, чтобы развлечь себя в течение следующих 12 часов. Какие удивительные приключения ждут вас? Что может пойти не так? И как ты выберешься оттуда безнаказанным?
  • Незнакомец заходит в город? Выглядя похожим почти на всех окружающих, у вас возникает ощущение, что этот человек из другого времени, пространства или измерения… Он друг или враг? Что заставляет вас чувствовать, что происходит что-то очень странное? Внезапно они встают и идут к вам, целеустремленно протягивая руку… Они как будто читают ваши мысли.

НАБОР УЧЕБНЫХ МАТЕРИАЛОВ ДЛЯ РАССКАЗЧИКОВ

ОГРОМНАЯ КОЛЛЕКЦИЯ ресурсов для рассказов и написания историй в классе, охватывающая все элементы создания удивительных историй. НЕДЕЛЬ ПИСЬМЕННЫХ УРОКОВ И РЕСУРСОВ в том числе:

  • Основы повествования
  • Полное руководство по написанию рассказа
  • Элементы написания рассказа Вводный раздел
  • Создание отличных персонажей и сеттинг
  • Усовершенствованный модуль написания историй
  • Усовершенствованный модуль элементов истории

ВИДЕО ОБУЧЕНИЕ ПО НАПИСАНИЮ


ДРУГИЕ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ СТАТЬИ О НАПИСАНИИ

Содержание этой страницы было написано Shane Mac Donnchaidh.Бывший директор международной школы и университета, преподаватель английского языка с 15-летним опытом преподавания и администрирования. Последнюю книгу Шейна « Полное руководство по написанию документальной литературы » можно найти здесь. Редактирование и поддержка этой статьи были предоставлены командой literacyideas.

отличных историй для вашей контент-стратегии

Рассказы необходимы для успеха вашей контент-стратегии, и они бывают разных форм. По сути, термин «повествование» относится к любой истории, желательно с началом, серединой и концом, а также с центральным персонажем как частью этой истории.Этот персонаж не обязательно должен быть вымышленным главным героем или даже человеком — на самом деле, это может быть часть оборудования, — но он должен играть некую главную роль в истории, которую вы плетете.

Может показаться странным описывать сторителлинг как элемент контент-маркетинга — ведь сторителлинг обычно отождествляют с художественной литературой, а писательство — с совсем другой целью. Однако независимо от того, готовите ли вы новый пост в блоге или доводите до ума окончательный вариант своих последних электронных книг, нарративы могут помочь или сломать ваши усилия.

Почему рассказы имеют значение

Так что же делает нарративы таким мощным инструментом в ваших сообщениях в блоге?

  • Истории уступают только опыту обучения. Наш мозг не приспособлен для обработки прямой информации. Вместо этого они лучше всего учатся на собственном опыте. Например, увидев, как тигр в дикой природе атакует добычу, подкрадываясь к ней, а затем выпадая мощными когтями, можно легко понять, что такой хищник существует и опасен, если встретится с ним.Попытка описать животное в объективных, бесстрастных терминах может привести к такому же заключению, но оно не будет столь убедительным, потому что оно не было получено на собственном опыте. Золотая середина здесь — повествование, которое позволяет получить описательный, эмоциональный и зависящий от времени опыт (с началом, серединой и концом повествования). Исследования показывают, что мозг более активен при чтении рассказа, чем при чтении основной информации, и испытуемые с большей вероятностью запоминают то, что они прочитали в рассказе, чем то, что было передано в качестве основной информации.
  • Истории позволяют проявить больше творчества. Далее, истории, естественно, допускают больше творческой свободы. Вместо того, чтобы пытаться невнятно объяснить какой-то процесс или какой-то набор элементов, вы можете придумать набор персонажей и представить, что они делают (и как они это делают). Это мощно, потому что дает вам больше свободы для экспериментов с голосом вашего бренда и больше способов отличить ваш бренд от брендов ваших конкурентов.
  • Истории захватывающие и запоминающиеся. Stories — это также способ погрузить вашу аудиторию, а не снабжать ее информацией. Когда вы описываете сеттинг или ставите перед главными героями задачу, которую нужно решить, вы даете им систему отсчета и задаете вопросы, на которые любопытство ваших читателей естественным образом подтолкнет их к ответу. Это повышает вероятность того, что ваши читатели будут следовать вашему контенту до конца и с большей вероятностью запомнят то, что они прочитали после того, как закончили его читать.

Как включить рассказы

Так как же включить нарративы в контент-маркетинг?

  • Простое повествование. Первая стратегия самая простая; просто расскажите что-то личное, о чем вы уже знаете. Например, вы можете рассказать историю о своей первой недвижимости, в которую вы инвестировали, и о том, как вы потеряли деньги из-за того, что не знали, что делаете, или описать один из самых странных звонков о продажах, которые вы когда-либо делали, чтобы добавить немного юмора в свою жизнь. Сообщение блога. Это личное откровение имеет дополнительный бонус, делая вас, автора, более привлекательным и мгновенно вызывающим доверие.
  • Примеры. Вы также можете использовать истории в качестве исторических или текущих примеров, чтобы объяснить, почему важен определенный принцип, или продемонстрировать концепцию в действии. Например, если вы пишете статью о важности преодоления страха неудачи, вы можете рассказать истории известных людей, которые преодолели неудачу или невзгоды, чтобы добиться большого успеха.
  • Гипотезы. Вы можете придумать свои собственные истории в качестве гипотетических сценариев, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения. Например, если вы пытаетесь описать кого-то, кто начинает SEO-кампанию, вы можете создать персонажа, который не знаком с основами SEO и имеет ограниченные технические возможности.Затем покажите ему, как легко оптимизировать внутренние страницы.

Это всего лишь несколько примеров — любая история, включенная в ваш контент, может быть полезной, так что проявите творческий подход!

Признаки великих повествований

Так что же делает повествование эффективным?

  • Точка. Во-первых, повествование должно иметь смысл. Иногда это означает, что повествование должно иллюстрировать урок, подобно детской басне. Иногда это означает, что повествование должно быть интересным, добавляя изюминку в вашу работу.
  • Оригинальность. Ваша история должна быть оригинальной, иначе она не будет хорошо принята. Часть фактора видимости и запоминаемости зависит от того, является ли история неожиданной или в некотором роде новой.
  • Отношения. также должен быть в состоянии эмоционально относиться к вашей истории. У них должен быть общий опыт с вашими персонажами или какая-то связь с повествованием.
  • Структура. У вашей истории должно быть четкое начало, середина и конец.Без этой структурной системы отсчета ваша «история» не существует. Вы также можете подумать о том, как ваша история сочетается с остальным контентом.
  • Погружение. Наконец, ваши читатели должны быть полностью погружены в вашу историю, а это означает включение деталей, которые повышают ее реализм или добавляют текстуру работе.

Если вы сможете включить повествование с этими элементами в свой контент, вы мгновенно сделаете его более эффективным, запоминающимся и оригинальным.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.