Морально нравственные проблемы в россии: «НРАВСТВЕННОСТЬ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ» | Сайт С.П. Курдюмова «Синергетика»

«НРАВСТВЕННОСТЬ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ» | Сайт С.П. Курдюмова «Синергетика»

Юревич А. В. — член.-корр. РАН, зам. директора Института психологии РАН

Несмотря на докризисные экономические успехи, внутриполитическую стабилизацию и другие позитивные тенденции последних лет, общее состояние современного российского общества выглядит очень тревожным. Так, количество убийств на 100 тыс. жителей в нашей стране сейчас почти в 4 раза больше, чем в США (где ситуация в данном отношении тоже очень неблагополучна), и примерно в 10 превышает их распространенность в большинстве европейских стран . По количеству самоубийств Россия в 3 раза опережает США, занимая второе место в Европе и СНГ не только среди населения в целом, но и среди молодёжи в возрасте до 17 лет (в данном случае – после Казахстана). По индексу коррупции за шесть лет (с 2002 по 2008 гг.) наша стана перебралась с 71-го на 147-е место в мире, а общий объем коррупционного оборота в России оценивается экспертами в 250-300 млрд. долларов в год. Численность жертв несчастных случаев, таких как случайные отравления алкоголем и ДТП, свидетельствуют если не о массовом нежелании жить (психоаналитическая интерпретация подобных ситуаций), то, по крайней мере, о безразличном отношении многих наших сограждан к своей и к чужой жизни

Несмотря на докризисные экономические успехи, внутриполитическую стабилизацию и другие позитивные тенденции последних лет, общее состояние современного российского общества выглядит очень тревожным.

Так, количество убийств на 100 тыс. жителей в нашей стране сейчас почти в 4 раза больше, чем в США (где ситуация в данном отношении тоже очень неблагополучна), и примерно в 10 превышает их распространенность в большинстве европейских стран . По количеству самоубийств Россия в 3 раза опережает США, занимая второе место в Европе и СНГ не только среди населения в целом, но и среди молодёжи в возрасте до 17 лет (в данном случае – после Казахстана). По индексу коррупции за шесть лет (с 2002 по 2008 гг.) наша стана перебралась с 71-го на 147-е место в мире, а общий объем коррупционного оборота в России оценивается экспертами в 250-300 млрд. долларов в год. Численность жертв несчастных случаев, таких как случайные отравления алкоголем и ДТП, свидетельствуют если не о массовом нежелании жить (психоаналитическая интерпретация подобных ситуаций), то, по крайней мере, о безразличном отношении многих наших сограждан к своей и к чужой жизни. В совокупности приведённые, а также другие подобные данные выстраиваются в целостную картину (табл. 1), которая свидетельствует о болезненном состоянии нашего общества, и удивительно, что в общественном сознании они воспринимаются с меньшей остротой, чем, скажем, количество медалей, выигранных на Олимпиаде (что само по себе служит показателем состояния общества, равно как и одаривание дорогими автомобилями и без того небедных спортсменов-победителей).

Таблица 1. Некоторые показатели состояния современного российского общества, 2006 г.

Наименование показателя

Значение показателя

Место России по данному показателю

Смертность от убийств на 100000 жителей

20,2

1-е место в Европе и СНГ
Смертность от самоубийств на 100000 жителей

30,1

2-е место в Европе и СНГ после Литвы
Смертность от случайных отравлений алкоголем на 100000 жителей

23,1

1-е место в Европе и СНГ
Смертность от дорожно-транспортных происшествий на 100000 жителей

17,5

3-е место в Европе и СНГ после Литвы и Латвии
Ожидаемая продолжительность жизни при рождении (число лет)

66,6

Последнее место среди стран с развитой и переходной экономикой
Естественный прирост населения на 1000 жителей

— 4,8

Одно из последних мест в Европе (перед Болгарией и Украиной)
Число детей, оставшихся без попечительства родителей на 100000 жителей

89

2-е место в Восточной Европе и СНГ после Литвы
Количество разводов на 1000 жителей

4,5

1-е место в Европе
Число абортов на 1000 женщин (в возрасте 15-49 лет)

40,6

1-е место в Восточной Европе и СНГ
Доля детей, родившихся у женщин, не состоявших в браке (%)

29,2

9-е место в Восточной Европе и СНГ
Индекс Джини (индекс концентрации доходов)

0,4

1-е место среди стран с развитой и переходной экономикой
Индекс коррупции (от 0 до 10 баллов, чем выше балл, тем ниже уровень коррумпированности)

2,3

143 позиция в мире (наряду с Гамбией, Индонезией и Того) из 180 возможных

Источники: Доклад о развитии человека 2007/2008. Опубликовано для Программы развития ООН (ПРООН) / Пер. с англ. М.: Весь мир, 2007; Российский статистический ежегодник 2007. М.: Росстат, 2007; Transparency International . http :// www . transparency . org /

Приведенные в таблице 1 показатели дополняются другими данными, демонстрирующими, какое общество мы построили под красивыми лозунгами свободы и демократии:

  • ежегодно 2 тыс. детей становятся жертвами убийств и получают тяжкие телесные повреждения;
  • каждый год от жестокости родителей страдают 2 млн. детей, а 50 тыс. – убегают из дома;
  • ежегодно 5 тыс. женщин гибнут от побоев, нанесённых мужьями;
  • насилие над жёнами, престарелыми родителями и детьми фиксируется в каждой четвёртой семье;
  • 12% подростков употребляют наркотики;
  • более 20% детской порнографии, распространяемой по всему миру, снимается в России;
  • около 1.5 млн. российских детей школьного возраста вообще не посещают школу;
  • детское и подростковое «социальное дно» охватывает не менее 4 млн. человек;
  • темпы роста детской преступности в 15 раз опережают темпы увеличения общей преступности;
  • в современной России насчитывается около 40 тыс. несовершеннолетних заключённых, что примерно в 3 раза больше, чем было в СССР в начале 1930-х годов .

Количественные данные, в свою очередь, могут быть дополнены хорошо известными бытовыми примерами, выражающими состояние современного российского общества. По-прежнему широко распространена практика криминальных «крыш», рейдерства, «чёрного риэлтерства», финансовых «пирамид», других видов мошенничества и т. п. Организованная преступность фактически легализована, а т. н. «авторитетные бизнесмены» — по существу, легализовавшиеся бандиты — устраивают публичные презентации своих литературных произведений, в которых наемными литераторами красочно живописуются их криминальные похождения. По данным опроса, проведенного Общественной палатой, более половины наших сограждан не чувствуют себя сколь-либо защищенными от криминала. Коррупция воистину тотальна, причем продаются как сами чиновники – от мала до велика, так и административные должности. В школах торгуют наркотиками. Публичная речь, в том числе на телевидении и радио, изобилует матом и блатным жаргоном . Бомжи стали непременным атрибутом вокзалов и других публичных мест. Интернет переполнен фильмами, где в деталях показано, как ученики избивают своих учителей. Пожилых людей сотнями убивают ради того, чтобы завладеть их квартирами. Пьяные матери выкидывают в окна своих младенцев. Существует (в XXI веке!) и такое явление, как работорговля, причём в прямом, а отнюдь не в метафорическом смысле слова. Развязно-агрессивные юнцы демонстративно не уступают места в транспорте пожилым людям, а порой и способны убить за сделанное им замечание. Широко распространены секты, практикующие помимо всего прочего и человеческое жертвоприношение. А типовой реакций значительной части нашей молодежи на гибнущего рядом человека стал … хохот.

Все это – не сцены из фильма ужасов, а наша жизнь, наше общество, причем поражают не только сами подобные явления, но итолерантность к ним, их восприятие как привычных и не преодолимых, как нормы нашей жизни, а не как из ряда вон выходящих. Как пишет О. Т. Богомолов, «Ежедневно сталкиваясь с вопиющими фактами беззакония и произвола, люди утрачивают остроту реакции на них, постепенно проникаются безразличием к происходящему» . А К. Н. Брутенц отмечает, что «Россияне почти без всякого протеста и нравственного неприятия (курсив мой – А. Ю.) выживают в условиях тотальной коррупции, всеохватывающего взяточничества, сопровождающего едва ли не каждый их шаг, разгула криминалитета» . Так формируется 

терпимость к злу и смирение перед ним, способствующие его утверждению во все более бесчеловечных формах.

При всем разнообразии описанных явлений, а также процессов, характеризуемых приведенными выше статистическими данными, их можно подвести под общий знаменатель, которым служит моральная деградация современного российского общества. Отмечается, что «Нарушения общественной морали, норм социальной справедливости, представлений о гражданской чести и ответственности встречаются у нас на каждом шагу» . И закономерно, что согласно результатам социологических опросов, падение нравов воспринимается нашими согражданами как одна из главных проблем современной России, они констатируют «порчу нравов» в качестве одной из худших тенденций.

Моральная деградация нашего общества констатируются представителями самых различных наук, и ее можно считать подлинно «междисциплинарным» фактом. Психологи демонстрируют, что «Россия на долгие годы оказалась «естественной лабораторией», где нравственность и правовое сознание граждан проходили суровые испытания» . Социологи показывают, что «В конце XX – начале XXI века российское общество, ввергнутое государством сначала в «перестройку», а затем в «радикальные реформы», постоянно испытывало моральные девиации и дефицит не столько социальных, экономических и политических, сколько нравственных ориентиров, ценностей и образцов поведения» . Они же акцентируют «моральную аберрацию» мышления наших политиков – его дистанцирование от моральных ценностей и ориентиров, которые в нем вытеснены категориями экономического характера, такими как экономический рост, размер ВВП, показатели инфляции и др. Экономисты отмечают, что «Среди составляющих той непомерной социальной цены, которую пришлось заплатить за радикальные экономические реформы в России, — пренебрежение нравственно-психологическим миром человека» , подчеркивая «интенсивное искоренение морально-этической составляющей из социального бытия» . Искусствоведы констатируют, что «У нас сформировалась тотально аморальная система» . А философы связывают происходящее в современной России с тем очевидным фактом, что свобода приводит к высвобождению не только лучшего, но и худшего в человеке, и, соответственно, должна предполагать ограничения на высвобождение худшего. «Что сделает из политической свободы человек, который не созрел для неё и переживает её как разнуздание ? – задавался вопросом И. А. Ильин и отвечал, – он сам становится опаснейшим врагом чужой и общей свободы» . Что и произошло в нашей стране в начале 1990-х. «Анархический порядок 90-х массово породил индивида, понимающего свободу как волю», — заключает В. Г. Федотова .

Среди основных причин деградации нравственности в пореформенной России обычно отмечаются следующие.

  1. Общее ослабление контроля над поведением граждан в нашем обществе, как показывает история и опыт других стран, неизбежно сопутствующее радикальным реформам и характерное для «турбулентных», изменяющихся обществ.
  2. Нравственные качества реформаторов, многие из которых были рекрутированы в демократы из партийных и комсомольских работников, трансформировали ресурс административной власти в доступ к собственности и свою личную безнравственность обобщивших в удобную им идеологему «ненужности морали» для рыночной экономики.
  3. Специфический характер «трех источников и трех составных частей» современного российского бизнеса, которыми послужили: а) бывшие советские «цеховики», т. е. подпольные производители товаров и услуг, б) представители криминального мира, в советские годы облагавшие данью «цеховиков» и продолжившие эту традицию в условиях рыночной экономики, в) партийные и комсомольские работники, с поразительной легкостью сменившие социалистическую мораль на псевдокапиталистическую, а, по сути, на криминальную.
  4. Распространение в начале 1990-х гг. таких иделогем, как «Можно все, что не запрещено законом», «Надо жить по закону, а не по совести», «Главное деньги, и неважно какими путями они заработаны» и др., по существу, отрицающих всякую мораль, решение давней российской альтернативы «По совести или по закону?» в пользу последнего и приведшее к тому, что наше общество стало жить и не по совести, и не по закону, а «по понятиям».
  5. Распространившееся в начале реформ псевдолиберальное понимание свободы как несоблюдения любых правил и запретов, как разнузданности и безответственности, охотно ассимилированное некоторыми слоями нашего общества.
  6. Криминализация – не только в общепринятом (рост преступности и др.), но и в расширенном смысле слова – криминализация «всей общественной жизни», включающая обилие кинофильмов про «хороших бандитов», популярность криминальной лексики («наезды», «разборки» и т. п.), ужесточение, «брутализация» этой жизни, широкое распространение силовых схем разрешения спорных ситуаций, престижность подчеркнуто агрессивного поведения и т. д.
  7. Привлекательность закрепляемых «амнистией прошлого» (мол, неважно, что имярек в прошлом бандит, сейчас он – «респектабельный бизнесмен», а его прошлое не имеет значения) негативных образцов поведения, создаваемых наиболее успешными людьми современной России, которые сколотили свои состояния за счет нарушения законов и норм морали.
  8. Аномия – разрушение системы моральных норм и их рассогласование друг с другом, характерная для всех постсоциалистических обществ и пришедшая на смену гиперномии – сверхнормированности — социалистических режимов.
  9. Упразднение социальных институтов собственно морального контроля, в роли которых в советском обществе выступали партийная и комсомольская организации, товарищеские суды, народный контроль и т. д., при всех их общеизвестных недостатках выполнявших очень важную социальную функцию – морального контроля.
  10. Господство «экономического детерминизма» в подходах к решению основных проблем нашего общества.
  11. То обстоятельство, что хотя единство обучения и воспитания со времен А. С. Макаренко считалось одним из краеугольных камней отечественной системы образования, в наших нынешних стратегических разработках, направленных на ее развитие, проблема воспитания не затрагивается.

Нравственное состояние общества представляет собой одновременно: а) индикатор его общего состояния, б) следствие происходящих в нем процессов, в) основу того, что его ожидает в будущем.

Последнее с особой отчетливостью проявляется в проблеме рождаемости, которая в последние годы обозначается, в том числе и органами власти, в качестве одной из ключевых проблем современной России. Как показывают исследования, чисто экономические меры повышения рождаемости могут дать ее прирост в пределах 15-20 % , поскольку основное влияние на нежелание иметь детей оказывают неэкономические факторы.

А. Ю. Шевяков приводит данные о том, что «изменения тенденций рождаемости и смертности в России на 85-90 % обусловлены избыточным неравенством и высокой относительной бедностью населения» , выражающими нравственное состояние нашего общества. Он подчеркивает, что «Связь между социально-экономическими факторами и демографическими показателями опосредована психологическими реакциями людей и вытекающими из этих реакций поведенческими установками» . А В. К. Левашов «катастрофическую депопуляцию» современной России объясняет «нравственным разрывом между обществом и государством».

Различные появления психологического состояния общества, например, социальное самочувствие населения, существенно влияют на среднюю продолжительность жизни. «Демографические исследования показывают, что более двух третей причин депопуляции России связан с такими возникшими в постсоветский период социально-психологическими феноменами, как социальная депрессия, апатия и агрессия» , одни из которых (например, массовая агрессивность) являются непосредственными проявлениями разрушения нравственности, другие – апатия, депрессия и др. – массовой психологической реакцией на ее разрушение. В частности, перманентное ощущение безнравственности, враждебности и агрессивности окружающей среды вызывает у человека стресс, апатию, депрессию и т. п., в свою очередь, порождающие психические расстройства, заболевания нервной системы, сердечно-сосудистые, желудочно-кишечные и прочие болезни.

Падение нравов играет важную роль среди мотивов самоубийств, а также имеет прямое отношение к удручающей статистике наркомании, алкоголизма, несчастных случаев и др., являющихся основными появлениями физического саморазрушения нашего общества. А. Ю. Мягков и С. В. Ерофеев отмечают, что «В теориях социальной интеграции рост самоубийств традиционно считается важным признаком усиления напряженности и самодеструктивности в обществе, являющихся, в свою очередь, следствием глубоких девиаций в социальных структурах и отсутствия ценностно-нормативного единства» . Они констатируют, что «Продолжающийся рост самоубийств – это та цена, которую мы до сих пор вынуждены платить за нецивилизованные формы перехода к рынку» .

Нравственное состояние общества оказывает большое влияние также на его социально-политическую и экономическую сферы. Л. Д. Кудрявцев отмечает, что «История дает немало примеров, начиная с гибели Римской империи, когда в целом экономически благополучные государства погибали в результате падения морального уровня населения». Б. Н. Кузык на материале важнейших исторических циклов эволюции российского государства показывает, что каждому его политическому и экономическому подъему и спаду всегда предшествовал соответственно подъем или спад духовной жизни и нравственности . Ведущие отечественные экономисты констатируют, что «Состояние экономики напрямую зависит от духовного, нравственного состояния личности» и «Чем выше уровень духовно-нравственного развития основной массы населения, тем успешнее развивается экономическая и политическая система страны» . По словам бывшего президента СССР М, С. Горбачева, «без нравственного компонента любая система будет обречена». А Митрополит Кирилл выразился еще более категорично: «нравственность есть условие выживания человеческой цивилизации, — не больше и не меньше» , «хотим мы это признать или нет, но нравственность действительно лежит в основе всего».

Разумеется, попытаться дать простой ответ на традиционный российский вопрос «Что делать?» применительно к нравственному состоянию нашего общества было бы абсурдным. Тем не менее, ключевые направления возрождения нравственности – как выражается Т. Н. Брутенц, «действенной терапии упадка нравов» — можно наметить.

  • Во-первых, пересмотр понимания свободы, оставшегося нам в наследство от первых лет реформ и носящего в современной России крайне искаженный характер. Свобода предполагает ее разумные ограничения, интериоризуемые гражданами. Подобное понимание свободы, прописанное в трудах И. Канта, И. А. Ильина и других выдающихся мыслителей, следует вживлять в умы наших сограждан с помощью системы образования, которая сейчас уделяет этим трудам и соответствующим проблемам явно недостаточное внимание.
  • Во-вторых, возрождение институтов морального контроля, которые в современном российском обществе практически отсутствуют. Едва ли следует стремиться к созданию институтов, напоминающих советские партийные и комсомольские организации (в демократическом обществе это и невозможно), однако и школы, и вузы, и общественные организации могли бы выполнять функции морального контроля, для чего им необходим мандат общества на их выполнение. Например, поступление в вузы и пребывание в них резонно поставить в зависимость от поведения учащихся в учебных заведениях и за их пределами. А общественным организациям, в том числе и нашей ведущей политической партии, следовало бы придавать значение нравственным качествам своих членов.
  • В-третьих, в условиях характерного для современного российского общества дефицита внутренних – нравственных – регулятивов, следовало бы прибегнуть к их «экстернализации» путем придания моральным нормам статуса законов . Как пишет О. Т. Богомолов, «Пока нравственные нормы и принципы не станут частью общей культуры, надо принуждать нарушителей порядка к законопослушанию, к соблюдению правил общежития, используя авторитет власти, печати, телевидения» .
  • В-четвертых, декриминализация нашего общества, в т. ч. и его бытовой культуры. Неверно думать, что эта проблема имеет отношение только к правоохранительным органам. В частности, декриминализация массового сознания предполагает не только очищение нашей лексики от блатного жаргона и т. п., но и радикальное изменение системы отношений между населением и правоохранительными органами, в том числе и отношения к их информированию о нарушениях закона, которое в нашей культуре, под очевидным влиянием криминального мира, квалифицируются как «доносы».
  • В-пятых, широкое привлечение ученых – социологов, психологов и др. – к разработке законов, которая у нас считается сферой компетентности лишь профессиональных юристов и вездесущих политиков. Законы – это не просто юридические нормы, а наиболее общие правила социального взаимодействия , которые должны разрабатываться и вводиться с учетом его социальных, психологических, экономических и прочих закономерностей, раскрываемых соответствующими науками.

Легко спрогнозировать, какое сопротивление подобные меры вызвали бы у наших псевдолибералов , которые с начала 1990-х гг. распространяли в нашем обществе основанное на «доктрине вульгарного либерализма» понимание свободы как несоблюдения любых правил и запретов, как разнузданности и безответственности, охотно ассимилированное некоторыми слоями нашего общества. Однако в данном случае риск новых идеологических коллизий явно оправдан, поскольку «Пора осознать, что в России нравственное воспитание, духовное возрождение – вопрос выживания нации и одна из необходимых предпосылок оздоровления экономики».

Некоторые духовно-нравственные проблемы личности в современном российском обществе Текст научной статьи по специальности «Социологические науки»

Некоторые духовно-нравственные проблемы личности в современном российском обществе

Пелевин Алексей Викторович

аспирант факультета философии и политологии, Московский государственный технический университет. Н. Э. Баумана (Калужский филиал МГТУ ), [email protected]

В статье дана характеристика неудовлетворительному состоянию «антопологического потенциала» современного российского общества, проанализированы его социокультурные основания, связанные с формированием этики общества потребления. Указывается, что современное российское общество находится в глубоком кризисе, проявления которого связаны, в первую очередь, с устойчивой тенденцией репопуляции населения, угрожающей национально-государственной безопасности ввиду формирования формирования конфликтогенного потенциала внутри общества засчет слабо контролируемых миграционных процессов.

Отмечается, что кризис российского социума естественным образом оказывает влияние на социальное бытие отдельной личности, обуславливает наличие серьезных проблем развития духовно-нравственного содержания личностного мировоззрения. Результатом такого влияния является формирование зависимой личности, в структуре которой фактически отсутствуют нравственные основания. Духовно-нравственная деградация определяется наличием таких элементов в мировоззренческой позиции личности как индивидуализм, гедонизм, потребительство, реализация которых не предполагает «привязки» к традиционной для россиянина православной аксиологии. В конечном итоге личность, принявшая такую систему ценностей, оказывается в значительной степени невосприимчивой к нормирующим рациональным императивам и поддается воздействию посредством внушения, соблазнов, манипуляции. Предложен путь решения указанной проблемы, связанный с возрождением традиционных ценностей российской цивилизации, трансляция которых должна стать ведущей функцией социальных институтов, в первую очередь, образовательного характера.

Ключевые слова: российское общество, потребительская этика, зависимая личность, традиционные ценности.

со

П

<

е СО

01

1. Введение.

Современное состояние российского социума и динамика его развития создает разнообразные проблемы и противоречия, в первую очередь, в контексте субъективной реальности, «духовного пространства» отдельной личности. Эти проблемы выражаются в прогрессирующей потере нравственных ориентиров, деградации личностной культуры, росте социальной апатии и абсентеизма, а в конечном итоге — разнообразных девиаций.

Такая ситуация, на наш взгляд, свидетельствует об очевидном «антропологическом» кризисе, который создает угрозу национальной и государственной безопасности.

В связи с вышесказанным повышается актуализация всестороннего исследования как проблем современного российского общества в целом, так и отдельной личности.

2. Постановка задачи

Предметом настоящей работы является исследование некоторых духовно-нравственных проблем современной личности, нарастающих в условиях системного кризиса российского социума, развитие которого лишь в последнее время демонстрирует устойчивую тенденцию к его относительному преодолению.

Переходя к рассмотрению указанной проблематики, целесообразно которотко остановиться на состояние «человеческого потенциала» современного российского социума. Как было указано выше, его состояние воспримается некоторыми исследователями в качестве ключевой угрозы национальной безопасности страны. Рассмотрим данный вопрос подробнее.

Представляется, что самой серьезной проблемой национальной безопасности Российской Федерации является уменьшения численности населения страны и его качественных характеристик.

Важность этого вопроса, на наш взгляд, определяется комплексным характером возможных негативных последствий дальнейшего развития проблемы. Так, продолжающаяся репопуляция населения Российской Федерации может привести, с одной стороны, к глобальному изменению роли нашей страны на геополитической арене, а с другой — спровоцировать острый кризис во внутригосударственном развитии, последствия которого могут иметь фатальный характер для отечественной государственности. Кратко проанализируем сущность и возможные последствия проблемы.

Итак, сущность указанной проблемы заключается с наличии двух одновременно развивающихся процессах, касающихся состава населения Российской Федерации: с одной стороны, происходит его естественная убыль, а с другой — ухудшается его антропологические и социальные характеристики.

Так, по результатам переписей населения, периодически проводимых в Российской Федерации, количество населения нашего государства катастрофически уменьшается примерно на 1 млн. чел в год. При этом показательно, что в наибольшей степени эти процессы развиваются в центральных регионах нашей страны, то есть там, где проживает русское население. Кроме того, качественные показатели населения также ухудшаются. Так, с каждым годом уменьшается средняя продолжительность жизни, увеличивается хроническая заболеваемость населения, растет число инвалидов в трудоспособном возрасте. Не стоит забывать, что неуклонно падают и такие демографические показатели качественного содержания, как уровень образованности и социальной адаптивности. Перечень аспектов указанной проблемы можно и продолжать. Однако, уже очевидно, что их последствия вполне сопоставимы с периодами убыли населения во время участия России, например, в мировых войнах.

Следует указать лишь некоторые из них. В первую очередь, убыль населения негативно влияет на возможность эффективно обеспечивать безопасность государства, что особенно актуально, учитывая масштабы территории нашей страны.

Во-вторых, уменьшение количества нетрудоспособного населения имеет отрицательные социальные последствия. В этой связи, очевидно, что трудовая и налоговая нагрузка на трудоспособное население в ближайшее время будет только возрастать, что может привести к острым социальным противоречиям.

В-третьих, приток мигрантов и гастарбайтеров, который в последнее время только увеличивается, может осложнить национальный вопрос, который учитывая национальный состав населения нашей страны вполне может иметь фатальные последствия для государственности (что, кстати, уже неоднократно случалось). Наконец, в итоге депопуляция населения нашего государства вполне способна привести к потери статуса великой державы, что в условиях ужесточения конкурентной борьбы за мировые ресурсы будет неминуемо означать отсутствие перспектив для следующего поколения россиян.

Таким образом, следует сделать вывод о том, что основная угроза нашей национальной безопасности кроется во внутреннем развитии страны. При этом нельзя сказать о том, что современное руководство не понимает сущности проблемы, однако меры, предпринимаемые для исправления ситуации, на наш взгляд, носят чрезвычайно ограниченный, половинчатый и неэффективный характер. Остается только надеяться, что эта ситуация изменится в самое ближайшее время, будет раз-

работан эффективный концепт демографической политики, что, несомненно, станет главным залогом успешного и поступательного развития нашей страны в будущем.

Естественно, что вышеуказанные негативные тенденции развития отечественного социума на современном этапе обуславливают возникновение духовно-нравственных проблем у личности. Однако, первоочередной причиной их развития, на наш вгляд, являются логика потребительского общества. В соответствии с ней возникает потребность, по утверждению некоторых ученых, не во всесторонне развитой, а в «рыночной» личности, для которой характерна способность быть таковой, какой от нее требует быть рынок. В результате воздействия рыночных отношений практически отвергается необходимость воспитания человека, духовного обновления личности.[8, с. 7]

Основной идеологией такого общества становится фетишизм. Потребление устраняет социальную опасность не тем, что погружает индивидов в комфорт, удовольствия и высокий уровень жизни, а тем, что подчиняет их неосознанной дисциплине кодекса и состязательной кооперации на уровне этого кодекса [4, с.85].

Таким образом, общество потребления предлагает свою систему координат, свой социальный порядок и стратегии его воспроизводства, а также способ интеграции общества, включающий в себя и специфические представления об идентичности.

Кроме того, личность в таком обществе стремится к максимизации наслаждения и действует по принципу: нужно все попробовать. Гедонизм -это одно из условий существования капитализма и в то же время его культурное противоречие: «с одной стороны, руководство предприятия требует, чтобы индивид трудился до устали, свыкался с мыслью о более позднем вознаграждении и компенсации, словом, чтобы он был винтиком машины. С другой стороны, руководство предприятия поощряет наслаждения, расслабленность, распущенность. Выходит, нужно быть сознательным трудягой днем и прожигателем жизни ночью» [12, с. 285].

В современной индустрии развлечений на первый план выходят неинтеллектуальные формы духовной самореализации личности, которые не способствуют тому, чтобы мыслительные процедуры современного человека были менее интенсивными и глубокими.

Иными словами, в российском обществе потребления меняется система ценностных ориентиров.

о

СЧ

дет к растворению собственной индивидуальности в структурах вещистской логики.

В результате социальное бытие личности в российском обществе потребления основывается на убеждении в том, что с личной, групповой или общественной точек зрения материальные, индивидуалистические ценности являются более предпочтительными в большинстве социальных ситуаций.

В обществе потребления господствуют инструментальные ценности (ценности-средства). Личность, принявшая такую систему ценностей, оказывается в значительной степени невосприимчивой к нормирующим рациональным императивам и поддается воздействию посредством внушения, соблазнов, манипуляции. Поэтому личность в условиях современного, в том числе и российского общества потребления нуждается в развитии креативных, интеллектуальных потенций, сопряженных с морально-нравственными принципами, которые могли бы выступить в качестве альтернативы ценностям общества потребления с их индви-дуалистической, вещистской логикой.

Вышеуказанные характеристики общества потребления определяет распространение в современном российском обществе таких проявлений, которые традиционно связаны с отчуждением. В этой связи широко распространены аномия, нигилизм, приверженность антиценностям. В результате формируется «зависимая личность», в структуре которой наблюдается практически полное отсутствие духовно-нравственного компонента. На наш взгляд, именно данное обстоятельство представляет собой квинтэссенцию духовно-нравственных проблем, связанных с функционированием личности в рамках современного российского общества потребления.

Отсутствие «нравственного стержня», очевидно, определяет «деятельностную» немощность личности. Другими словами «зависимая личность», ставшая нормой в современной Российской Федерации, как правило, подчиняет свой индивидуальный выбор внешним ложным целям, что препятствует выбору собственных целей. Зависимость формируется постепенно, захватывая человека все больше и больше, а зависимое поведение перерастает в поведение патологическое при наличии определенных обстоятельств и факторов.

3. Заключение

Проведенный анализ позволил установить, что неблагоприятные антопологические тенденции развития современного российского общества, а также его негативные социокультурные характеристики современного российского общества, выраженные в формировании потребительской этики в качестве фундаментального элемента его «аксиологической» палитры, определяют многочисленные проблемы отдельной личности духовно-нравственного содержания. Ключевой из них является формирование зависимого типа личности, в структуре которой отсутствует морально-нравственное содержание. Данную проблему сле-

дует также воспринимать в качестве угрозы национальной безопасности Российской Федерации, а ее конструктивное решение связано с возрождением и практической реализацией социального концепта самобытной российской цивилизации, основанного на возрождение национальных традиционных ценностей.

Литература

1. Буева Л.П. Духовность и проблемы нравственной культуры //

Вопросы философии. -1996. — № 2.

2. Заславская Т.И. Современное российское общество. Социальный

механизм трансформации.- М., 2004.- 125 с.

3. Ильиных О. П. Социальный кризис российского общества и мировоззрение молодежи: автореферат дисс. канд. философ. наук. — Пермь, 1999. — 28 с.

4. Журавлева А.Л., Юрьевич А. В. Нравственность современного российского общества: психологический анализ. — М.: ИПРАН, 2014. — 424 с.

5. Лишин 0. Воспитание личности в условиях социального кризиса. //Народное образование. -1993. — № 5. — С. 67-72.

6. Минченко Т. П. Проблема целостности личности в условиях кризиса: автореф. диссерт. канд. философ. наук. — Томск, 1994. — 29 с.

7. Мухина Е. А. Духовно-нравственные проблемы развития личности в современном российской обществе // Вестник Майкопского государственного технологического университета. — 2009. — № 2. -С. 6-9.

8. Российская ментальность (материалы «круглого стола») //Вопросы философии. — 1994. — № 1. — С. 25-53.

9. Российская идентичность в условиях трансформации: опыт

социол. анализа / отв. ред. М.К. Горшков, Н.Е. Тихонова. М., 2005.

10. Руденко В. А. Духовный кризис современного российского общества как следствие догоняющей модернизации // Общество, политика, экономика, право. — 2009. — № 2. — С. 32-34.

11. Шибирина Т. С. Нравственные проблемы современного российского общества // Научный альманах. — № 2. — 2014. — С. 284-287.

12. Куксин И.Н. Ответственность: социальное и юридическое содержание // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: Юридические науки. 2015.№ 3 (19). С. 52-62.

13. Куксин И.Н., Мархгейм М.В. Права человека в XXI веке: ценность или имитация? // Права и свободы человека и гражданина: теоретические аспекты и юридическая практика. материалы ежегодной Международной научной конференции памяти профессора Феликса Михайловича Рудинско-го: сборник статей. 2015. С. 125-132.

Some spiritual and moral problems of the individual in contemporary Russian society Pelevin A.V.

Moscow state technical University. N. Uh. Bauman (Kaluga branch)

In the article the characteristic of the unsatisfactory state «entomo-logicheskogo potential» of modern Russian society are analyzed sociocultural reasons associated with the formation of the ethics of the consumer society.

It is pointed out that the modern Russian society is in a deep crisis, the manifestations of which are associated, first of all, with a stable trend of population repopulation, threatening national and state security in view of the formation of the conflict potential within society due to poorly controlled migration processes.

It is noted that the crisis of the Russian society naturally affects the social life of an individual, causes the presence of serious problems in the development of the spiritual and moral content of the personal Outlook. The result of this influence is the formation of a dependent personality, in the structure of which there are virtually no moral grounds. Spiritual and moral degradation is determined by the presence of such elements in the ideological position of the individual as individualism, hedonism, consumerism, the implementation of which does not involve «binding» to the traditional Russian Orthodox axiology. Ultimately, the person who has accepted such a system of values is largely immune to the normalizing rational imperatives and can be influenced by suggestion, temptations, manipulation.

The way of the solution of the specified problem connected with revival of traditional values of the Russian civilization which broadcasting has to become the leading function of social institutes, first of all, educational character is offered.

Key words: Russian society, consumer ethics, dependent personality, traditional values.

References

1. Bueva L.P. Duhovnost’ i problemy nravstvennoj kul’tury //

Voprosy filosofii. -1996. — № 2.

2. Zaslavskaya T.I. Sovremennoe rossijskoe obshchestvo. So-cial’nyj

mekhanizm transformacii.- M., 2004.- 125 s.

3. Il’inyh O. P. Social’nyj krizis rossijskogo obshchestva i mirovozz-

renie molodezhi: avtoreferat diss. kand. filosof. nauk. — Perm’, 1999. — 28 s.

4. ZHuravleva A.L., YUr’evich A. V. Nravstvennost’ sovremennogo

rossijskogo obshchestva: psihologicheskij analiz. — M.: IPRAN,

2014. — 424 s.

5. Lishin 0. Vospitanie lichnosti v usloviyah social’nogo krizisa. //Narodnoe obrazovanie. — 1993. — № 5. — S. 67-72.

6. Minchenko T. P. Problema celostnosti lichnosti v usloviyah krizisa:

avtoref. dissert. kand. filosof. nauk. — Tomsk, 1994. — 29 s.

7. Muhina E. A. Duhovno-nravstvennye problemy razvitiya lichnosti

v sovremennom rossijskoj obshchestve // Vestnik Majkopskogo gosudarstvennogo tekhnologicheskogo universiteta. — 2009. -№ 2. — S. 6-9.

8. Rossijskaya mental’nost’ (materialy «kruglogo stola») //Voprosy

filosofii. — 1994. — № 1. — S. 25-53.

9. Rossijskaya identichnost’ v usloviyah transformacii: opyt sociol. analiza / otv. red. M.K. Gorshkov, N.E. Tihonova. M., 2005.

10. Rudenko V. A. Duhovnyj krizis sovremennogo rossijskogo ob-shchestva kak sledstvie dogonyayushchej modernizacii // Ob-shchestvo, politika, ehkonomika, pravo. — 2009. — № 2. — S. 32-34.

11. Shibirina T. S. Nravstvennye problemy sovremennogo rossijskogo obshchestva // Nauchnyj al’manah. — № 2. — 2014. — S. 284-287.

12. Kuksin I.N. Responsibility: social and legal content // Bulletin of Moscow City Pedagogical University. Series: Jurisprudence.

2015.No 3 (19). S. 52-62.

13. Kuksin I.N., Markheim M.V. Human Rights in the 21st Century: Value or Imitation? // Rights and freedoms of man and citizen: theoretical aspects and legal practice. Materials of the annual International Scientific Conference in memory of Professor Felix Mikhailovich Rudinsky: a collection of articles. 2015.S. 125-132.

n m

T

Нравственность в современной России | Капитал страны

Несмотря на экономические успехи, внутриполитическую стабилизацию и другие позитивные тенденции последних лет, общее состояние современного российского общества выглядит неблагополучным. Что именно настораживает в развитии социума России?

1. Психологический портрет российского общества. Ответ на поставленный вопрос дает табл.1, каждый из показателей которой говорит о многом. Так, количество убийств на 100 тыс. жителей в нашей стране сейчас почти в 4 раза больше, чем в США (где ситуация в данном отношении тоже очень неблагополучна), и примерно в 10 превышает их распространенность в большинстве европейских стран. По количеству самоубийств наша страна в 3 раза опережает США, занимая второе место в Европе и СНГ не только среди населения в целом, но и среди молодёжи в возрасте до 17 лет (в данном случае – после Казахстана). При этом по ряду причин, таких как стремление родственников представить самоубийство в качестве несчастного случая, недоучет самоубийств в российских регионах составляет порядка 13%. Наблюдаются и такие тревожные тенденции, как снижение среднего возраста совершающих самоубийства, совершение их все более жестокими способами и др. По индексу коррупции за шесть лет (с 2002 по 2008 гг.) наша страна перебралась с 71-го на 147-е место в мире, а общий объем коррупционного оборота в России оценивается экспертами в 250-300 млрд. долларов в год. Численность жертв несчастных случаев, таких как случайные отравления алкоголем и ДТП, свидетельствуют если не о массовом нежелании жить (психоаналитическая интерпретация подобных ситуаций), то, по крайней мере, о безразличном отношении многих наших сограждан к своей и к чужой жизни. Ежегодное количество жертв ДТП в современной России превышает потери нашей страны за все годы Афганской войны, а ситуация на наших дорогах характеризуется как «война на дорогах», «гражданская война» и т.п.

Таблица 1. Индикаторы российского общества, 2006 г.

Наименование показателя

Значение показателя

Место России по данному показателю

Смертность от убийств на 100000 жителей

20,2

1-е место в Европе и СНГ

Смертность от самоубийств на 100000 жителей

30,1

2-е место в Европе и СНГ после Литвы

Смертность от случайных отравлений алкоголем на 100000 жителей

23,1

1-е место в Европе и СНГ

Смертность от дорожно-транспортных происшествий на 100000 жителей

17,5

3-е место в Европе и СНГ после Литвы и Латвии

Ожидаемая продолжительность жизни при рождении (число лет)

66,6

Последнее место среди стран с развитой и переходной экономикой

Естественный прирост населения на 1000 жителей

— 4,8

Одно из последних мест в Европе (перед Болгарией и Украиной)

Число детей, оставшихся без попечительства родителей на 100000 жителей

89

2-е место в Восточной Европе и СНГ после Литвы

Количество разводов на 1000 жителей

4,5

1-е место в Европе

Число абортов на 1000 женщин (в возрасте 15-49 лет)

40,6

1-е место в Восточной Европе и СНГ

Доля детей, родившихся у женщин, не состоявших в браке (%)

29,2

9-е место в Восточной Европе и СНГ

Индекс Джини (индекс концентрации доходов)

0,4

1-е место среди стран с развитой и переходной экономикой

Индекс коррупции (от 0 до 10 баллов, чем выше балл, тем ниже уровень коррумпированности)

2,3

143 позиция в мире (наряду с Гамбией, Индонезией и Того) из 180 возможных

В совокупности приведённые, а также другие подобные данные выстраиваются в целостную картину, которая свидетельствует о болезненном состоянии нашего общества, и удивительно, что в общественном сознании они воспринимаются с меньшей остротой, чем, скажем, количество медалей, выигранных на Олимпиаде (что само по себе служит показателем состояния общества, равно как и одаривание дорогими внедорожниками и без того небедных спорстменов-победителей).       

Перечисленные в табл.1 показатели дополняются и другими данными, демонстрирующими, какое общество мы построили под красивыми лозунгами свободы и демократии:

• ежегодно 2 тыс. детей становятся жертвами убийств и получают тяжкие телесные повреждения;

• каждый год от жестокости родителей страдают 2 млн. детей, а 50 тыс. – убегают из дома;

• ежегодно 5 тыс. женщин гибнут от побоев, нанесённых мужьями;

• насилие над жёнами, престарелыми родителями и детьми фиксируется в каждой четвёртой семье;

• 12% подростков употребляют наркотики;

• более 20% детской порнографии, распространяемой по всему миру, снимается в России;

• около 1.5 млн. российских детей школьного возраста вообще не посещают школу;

• детское и подростковое «социальное дно» охватывает не менее 4 млн. человек;

• темпы роста детской преступности в 15 раз опережают темпы увеличения общей преступности;

• в современной России насчитывается около 40 тыс. несовершеннолетних заключённых, что примерно в 3 раза больше, чем было в СССР в начале 1930-х годов.

Количественные данные, в свою очередь, могут быть дополнены хорошо известными бытовыми примерами, выражающими состояние современного российского общества. По-прежнему широко распространена практика криминальных «крыш», рейдерства, «чёрного риэлтерства», финансовых «пирамид» и других видов мошенничества. В школах продаются наркотики. Публичная речь, в том числе на телевидении и радио, изобилует матом и блатным жаргоном. Бомжи стали непременным атрибутом вокзалов и других публичных мест. Интернет переполнен фильмами, где в деталях показано, как ученики избивают своих учителей. Пожилых людей сотнями убивают ради того, чтобы завладеть их квартирами. Пьяные матери выкидывают из окон своих младенцев. Существует (в XXI веке!) и такое явление, как работорговля, причём в прямом, а отнюдь не в метафорическом смысле слова. Развязно-агрессивные юнцы демонстративно не уступают места в транспорте пожилым людям, а порой и способны убить за сделанное им замечание – как в г.Кольчугино, где компания подонков, распивавшая водку на мемориале героям Великой отечественной войны, убила и сожгла на Вечном огне человека, попытавшегося их усовестить. Широко распространены секты, практикующие помимо всего прочего и человеческое жертвоприношение. А типовой реакцией значительной части нашей молодежи на гибнущего рядом человека стал… хохот. И все это – не сцены из фильма ужасов, а наша жизнь, наше общество.

При всем разнообразии подобных явлений, а также процессов, характеризуемых приведенными выше статистическими данными, их можно подвести под общий знаменатель, которым служит моральная деградация современного российского общества или, используя известное выражение Э.Гидденса, «испарение морали». Закономерно, что согласно результатам социологических опросов, падение нравов воспринимается нашими согражданами как одна из главных проблем современной России, они констатируют «порчу нравов» в качестве одной из худших тенденций. Закономерно и то, что наш прежний президент в одном из своих последних выступлений в этой должности обозначил моральное состояние современного российского общества как одну из его ключевых проблем. А то, что, например, по данным Института Гэллапа, около 80% граждан США тоже считают, что моральный климат в их стране деградирует, едва ли может служить для нас утешением.

Крайне тревожное нравственное состояние нашего общества проступает также в его социологических и психологических исследованиях. Часто констатируется и антагонистическое противостояние двух видов морали: морали богатого меньшинства и морали бедного большинства, хотя, конечно, видов морали и их «антагонистических противостояний» в нашем социуме можно обнаружить намного больше.

Социологические исследования высвечивают разительный контраст между российскими и западными нормами поведения в общественных местах. Наши студенты и молодые специалисты, проходящие обучение в западных странах, отмечают, что там незнакомые люди улыбаются друг другу, «однако когда эту улыбку привозишь на родину, то чаще всего она не находит ответа, оказывается неуместной и постепенно исчезает». А вот впечатление девушки, вернувшейся в нашу страну после зарубежной стажировки: «Все такие серые, злые, пихаются, толкаются, все ругаются. В метро, если час пик, то это битва и бойня. Меня это шокировало, и я вдруг поняла: «Боже мой! В какой стране я живу!».

И.В.Щербакова и В.А.Ядов сравнивали такую форму проявления вежливости, как придерживание двери в метро следом идущему пассажиру, у жителей Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода и Будапешта. Наихудшие показатели продемонстрировали москвичи, а наилучшие – жители Будапешта, причем в Будапештском метро это чаще всего делала молодежь, а у нас – люди среднего и пожилого возраста. Некоторые российские респонденты сравнивали поездку в метро в час пик с борьбой за выживание, в которой другие пассажиры воспринимаются как конкуренты за место в вагоне.

Канадские социологи в 2006 г. провели исследование, продемонстрировавшие, что по частоте случаев helping behavior, выражающегося в готовности помочь ближнему, Москва замыкает список из 48 городов мира. Другие сравнительные исследования бытовой культуры также демонстрируют, что по уровню хамства, агрессивности и ненависти к себе подобным мы явно лидируем, причем наблюдается  тенденция к «брутализации», т.е. к еще большему ужесточению нашей общественной жизни (закономерно, что термин «брутализация» занимает видное место в терминологическом аппарате отечественной социологии). «Брутализируется» все – от отношений между супругами, нанимающими киллеров для решения внутрисемейных вопросов, до способов совершения самоубийств. А около 50% наших сограждан признаются, что хамят окружающим регулярно, считая такое поведение социальной нормой, причем наиболее часто это делают молодые и хорошо обеспеченные люди. 

Получены данные о том, что в нашей стране намного больше, в сравнении, например, с США, респондентов, утвердительно отвечающих на вопрос о том, «Может ли человек нарушать закон и при этом быть правым?». А число лиц, считающих, что законы нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах, т.е. подлинно законопослушных, по крайней мере, на словах, в течение последних 15 лет практически не меняется и составляет 10-15%. В отличие от западных стран, где моральная и правовая социализация происходит в основном через подражание принятым в обществе нормам и законам, в нашей стране этот процесс либо «застревает» на начальной стадии, где послушание обеспечивается с помощью страха наказания, либо, минуя средний уровень, сразу «проскакивает» к высшему, характеризующемуся опорой на высшие этические принципы и совесть. Аналогичные результаты дает изучение моральных суждений младших школьников, которые считают основными причинами совершения поступков страх наказания и сочувствие, причем за последние 70 лет эта схема объяснения мало изменилась.

Моральная деградация нашего общества констатируется представителями самых различных наук, и ее можно считать подлинно «междисциплинарным» фактом. Психологи демонстрируют, что «Россия на долгие годы оказалась «естественной лабораторией», где нравственность и правовое сознание граждан проходили суровые испытания». Социологи показывают, что «в конце XX–начале XXI века российское общество, ввергнутое государством сначала в «перестройку», а затем в «радикальные реформы», постоянно испытывало моральные девиации и дефицит не столько социальных, экономических и политических, сколько нравственных ориентиров, ценностей и образцов поведения». Они же констатируют «моральную аберрацию» мышления наших политиков – его дистанцирование от моральных ценностей и ориентиров, которые в нем вытеснены категориями экономического характера, такими как экономический рост, размер ВВП, показатели инфляции и др. Экономисты отмечают, что «среди составляющих той непомерной социальной цены, которую пришлось заплатить за радикальные экономические реформы в России, — пренебрежение нравственно-психологическим миром человека», подчеркивая «интенсивное искоренение морально-этической составляющей из социального бытия». А философы связывают происходящее в современной России с тем очевидным фактом, что свобода приводит к высвобождению не только лучшего, но и худшего в человеке, и соответственно, должна предполагать ограничения на высвобождение худшего. «Что сделает из политической свободы человек, который не созрел для неё и переживает её как разнуздание? – задавался вопросом И.А.Ильин и отвечал, – он сам становится опаснейшим врагом чужой и общей свободы». Что и произошло в нашей стране в начале 1990-х. «Анархический порядок 90-х массово породил индивида, понимающего свободу как волю», — констатирует В.Г.Федотова.

Симптоматичные результаты дали психологические обследования ограниченно вменяемых правонарушителей. Оказалось, что под словом «свобода» они понимают пребывание вне условий заключения под стражу и/или освобождение из мест лишения свободы, а в экзистенциальном плане – как вседозволенность, свободу от нравственного и государственного контроля.

Налицо тенденция к экспансии такого понимания свободы на широкие слои нашего общества. Оно пустило глубокие корни в общественных настроениях, особенно в молодежной среде. Как подчеркивает В.А.Ядов, любой социальный порядок, любая социальная организация – это совокупность ограничений, заключающих индивида в пространство несвободы. А ситуации неизбежного ограничения свободы, например, в школе или в вузе, где учащиеся вынуждены соблюдать определенные правила, воспринимаются многими из них болезненно в силу уже самого этого факта. Интернет-фильмы, где учащиеся избивают своих педагогов, — одна из характерных для нашего времени реакций на такое ограничение.

Социологи констатируют, что «Сегодня, в условиях интенсивной экспансии уголовно-криминальной субкультуры в обыденную жизнь россиян, у социума остается немного каких-либо социальных ограничителей, позволяющих противостоять этой экспансии. Нормативная система преступного мира, активно ретранслируемая через СМИ и продукцию массовой культуры, находит благодатную почву в обществе, испытывающем дефицит социальных ценностей (ценностную аномию), а традиционное для российской культуры непочтительное отношение к формально-юридическому закону только облегчает такое «вторжение»: сегодня в представлении многих граждан именно воровской закон олицетворяет собой справедливость».

Характерны и такие утверждения социологов: «Элементы криминальной субкультуры сегодня так или иначе присутствуют во всех сферах жизни российского общества – от повседневной жизни до правил организации экономической и политической «игры», от межличностных отношений до социальных институтов»; «Криминальная субкультура в последние годы масштабно проникает и в массовый культурный продукт – художественные фильмы и сериалы, блатные песни, звучащие по радио, в ресторанах, кафе, транспорте, детективы и боевики (которыми завалены все книжные прилавки), даже в рингтоны для мобильных телефонов». Подмечено, что главный герой наших кинофильмов и сериалов – «хороший» бандит («Бумер», «Бригада», «Брат» и др.), а отнюдь не борец с криминалом. По данным опросов, больше половины наших сограждан систематически использует блатной жаргон и т.п. На наших телеканалах еженедельно выходит более 60 информационных выпусков, посвященных криминальным сюжетам. И даже представители власти регулярно прибегают к подобному «дискурсу», свидетельства чему хорошо известны.             

Особо тревожную картину высвечивают обследования «нашего будущего» — современной российской молодежи. Опросы демонстрируют, что сейчас молодые люди воспринимаются как ведущие себя намного более свободно и раскованно, нежели в советские времена. Однако эта свобода и раскованность часто превращается в развязность и разнузданность. Симптоматично то, что мат стал «рабочим дискурсом» значительной части молодого поколения, в т.ч. и его прекрасной половины, хотя в данном плане студенчество по-прежнему воспринимается как ведущее себя более цивилизованно, нежели основная часть нашей молодежи. Регулярно констатируется и неуважение нашей нынешней молодежи к старшим. Широкое распространение приобрел такой феномен, как эйджизм, охватывающий негативные стереотипы в отношении старости и старения, а также соответствующие дискриминационные практики. Психологи отмечают, что «в настоящее время в российском обществе сложилось устойчивое мнение об обострении взаимоотношений между возрастными поколениями, в частности между молодежью и пожилыми и старыми людьми», что подтверждается данными многочисленных исследований. Констатируется и то, что в современном российском обществе «интолерантность в отношении старости проявляется в нетерпимости к лицам пожилого возраста со стороны молодого поколения и общества в целом». При этом «исследования показывают, что значительная часть аморальных поступков, совершаемых молодыми людьми, связана с их ориентацией на групповые нормы, которые вступают в противоречие с общественными». Демонстративное хамство и неуступание мест старикам – это не случайность, а принципиальная позиция, органично вписывающаяся в известное высказывание одного из идеологов наших реформ о том, что рыночное общество по-настоящему утвердится в России лишь тогда, когда вымрет старшее поколение. Не менее органично эта ситуация вписывается в мысль о том, что нравственное состояние общества определяется его отношением к старикам и детям. В общем разные звенья одной цепи здесь смыкаются воедино.

Исследования показывают также, что «молодые люди выражают неоднозначное отношение к необходимости соблюдения социальных норм». Хотя количественно преобладают те, кто, по крайней мере, исследователям отвечают, что нормы надо соблюдать (есть основания усомниться в искренности значительной части таких респондентов), но при этом широко распространена и позиция: «мы будем соблюдать законы и нравственные нормы, если нравственно поступать будет выгодно, когда будут выработаны законы, соответствующие потребностям современной личности, и когда эти законы будут осознанно ею выполняться». А пока выгоднее нарушать законы и нравственные нормы, стремление к их соблюдению остается абстрактным. Подобный диссонанс – абстрактное признание одних норм и реальное следование другим, подчас прямо противоположным, – как и всякий когнитивный диссонанс, болезненно переживается человеком, порождает у него чувство внутренней дисгармонии, понижающее удовлетворенность жизнью. Такое состояние нашего общества вносит свой вклад в печальную статистику самоубийств и нервно-психических расстройств.

Психологические, социологические, демографические и другие исследования, а также приведенная выше удручающая статистика разводов, социального сиротства, количества детей, рождающихся в неполных семьях, свидетельствуют о кризисе социального института семьи, тоже выражающем нравственное состояние нашего общества. Отмечается, что «проблемы семьи и семейного воспитания в последние годы стоят как никогда остро: демографы, социологи, культурологи, психологи, педагоги подтверждают наличие глубокого системного кризиса этого социального института».

Печальные результаты дают и психологические обследования современного российского бизнеса, свидетельствующие о том, что он не готов к политике социальной ответственности, она воспринимается нашими предпринимателями как противоречащая их коммерческим интересам, а понятие социальной ответственности совершенно по-разному трактуется бизнесменами и основной частью нашего общества. Это создает социально-психологические условия не только неизбежности регулярного возникновения финансовых «пирамид» и прочих проявлений недобросовестности предпринимателей, но и «холодной гражданской войны» между ними и госслужащими.

2. Стадии моральной деградации общества. В общем, есть все основания говорить о комплексной и системной морально-нравственной деградации нашего общества. По аналогии с выделением Л.Колбергом трех стадий морального развития, можно обрисовать и несколько стадий моральной деградации, характерной для этого общества. Советской моралью был предписан «просоциальный альтруизм»: советский человек во всем должен был подчинять личные интересы общественным, следуя принципу: «Человек – для семьи, семья – для государства». Естественно, в моральном плане такая позиция не вызывает возражений, однако, как показал опыт СССР, она мало реалистична. Более реалистична позиция «разумного эгоизма», в целом характерная для западного общества: человек думает, прежде всего, о себе, но старается, чтобы его действия не наносили ущерба окружающим, дабы и они платили ему тем же. Третья позиция характерна для современного российского общества, особенно для нашей молодежи, и состоит в подчеркнутом игнорировании окружающих и общепринятой морали. Демонстративное неуступание мест старушкам или выставление автомобилей поперек улицы – яркие примеры такого поведения, субъекты которого подобными путями демонстрируют свою «крутизну» и повышают самооценку. Наконец, четвертая позиция заключается в умышленном нанесении вреда окружающим. Повсеместный мат, вандализм и т.п. – проявление этой, выделенной по данному параметру, высшей степени моральной деградации, которую в современной России можно наблюдать повсеместно.

3. Причины «испарения моральности» в российском обществе. Среди основных причин «испарения моральности» в пореформенной России обычно отмечаются следующие.                                        

1. Общее ослабление контроля над поведением граждан в нашем обществе, как показывает история и опыт других стран, неизбежно сопутствующее радикальным реформам и характерное для «турбулентных», изменяющихся обществ.

2. Нравственные качества реформаторов, многие из которых были рекрутированы в демократы из партийных и комсомольских работников, трансформировали ресурс административной власти в доступ к собственности и свою личную безнравственность, обобщивших в удобную им идеологему «ненужности морали» для рыночной экономики.

3. Специфический характер «трех источников и трех составных частей» современного российского бизнеса, которыми послужили: а) бывшие советские «цеховики», т.е. подпольные производители товаров и услуг, б) представители криминального мира, в советские годы облагавшие данью «цеховиков» и продолжившие эту традицию в условиях рыночной экономики, в) партийные и комсомольские работники, с поразительной легкостью сменившие социалистическую мораль на капиталистическую.

4. Распространение в начале 1990-х гг. таких иделогем, как «Можно все, что не запрещено законом», «Надо жить по закону, а не по совести», «Главное деньги, и неважно какими путями они заработаны» и др., по существу, отрицающих всякую мораль, решение давней российской альтернативы «По совести или по закону?» в пользу последнего и приведшее к тому, что наше общество стало жить и не по совести, и не по закону, а «по понятиям».

5. Распространившееся в начале реформ псевдолиберальное понимание свободы как несоблюдения любых правил и запретов, как разнузданности и безответственности, охотно ассимилированное некоторыми слоями нашего общества.

6. Криминализация не только в общепринятом (рост преступности и др.), но и в расширенном смысле слова, т.е. криминализация «всей общественной жизни», включающая обилие кинофильмов про «хороших бандитов», популярность криминальной лексики («наезды», «разборки» и т.п.), ужесточение и «брутализация» этой жизни, широкое распространение силовых схем разрешения спорных ситуаций, престижность подчеркнуто агрессивного поведения и т. д.

7. Привлекательность закрепляемых «амнистией прошлого» (мол, неважно, что имярек в прошлом бандит, сейчас он – «респектабельный бизнесмен», а его прошлое не имеет значения) негативных образцов поведения, создаваемых наиболее успешными людьми современной России, которые сколотили свои состояния за счет нарушения законов и норм морали.

8. Аномия – разрушение системы моральных норм и их рассогласование друг с другом, характерная для всех постсоциалистических обществ и пришедшая на смену гиперномии – сверхнормированности – социалистических режимов.

9. Упразднение социальных институтов морального контроля, в роли которых в советском обществе выступали партийная и комсомольская организации, товарищеские суды, народный контроль и т.д., при всех их общеизвестных недостатках выполнявших очень важную социальную функцию – морального контроля.

10. Господство «экономического детерминизма» в подходах к решению основных проблем нашего общества. 

11. То обстоятельство, что хотя единство обучения и воспитания со времен А.С.Макаренко считалось одним из краеугольных камней отечественной системы образования, в наших нынешних стратегических разработках, направленных на ее развитие, проблема воспитания совершенно игнорируется.

4. Последствия процесса «испарения моральности» в российском обществе. Не имея в данном контексте возможности для обсуждения этих причин, подчеркнем, что нравственное состояние общества, которое сторонники «экономического детерминизма» склонны игнорировать, относя, по их выражению, к «так называемой социалке» (показательно явно уничижительное звучание данного термина), имеет в системе социальных процессов, многокомпонетный статус, включая, как минимум, три аспекта. Оно представляет собой одновременно: а) индикатор состояния общества, б) следствие происходящих в нем процессов, в) основу того, что ожидает это общество в будущем.

Последнее с особой отчетливостью проявляется в проблеме рождаемости, которая в последние годы обозначается, в том числе и органами власти, в качестве одной из ключевых проблем современной России. Как показывают исследования, чисто экономические меры повышения рождаемости могут дать ее прирост в пределах 15-20%, поскольку основное влияние на нежелание иметь детей оказывают неэкономические факторы. Среди этих факторов, как демонстрируют опросы, одно из первых мест занимает нежелание рожать их в такой стране, нравственное неблагополучие которой акцентируется респондентами.

А.Ю.Шевяков приводит данные о том, что «изменения тенденций рождаемости и смертности в России на 85-90% обусловлены избыточным неравенством и высокой относительной бедностью населения», выражающими нравственное состояние нашего общества. Он подчеркивает, что «связь между социально-экономическими факторами и демографическими показателями опосредована психологическими реакциями людей и вытекающими из этих реакций поведенческими установками».

Различные проявления психологического состояния общества, например, социальное самочувствие населения, существенно влияют и на среднюю продолжительность жизни. «Демографические исследования показывают, что более двух третей причин депопуляции России связано с такими возникшими в постсоветский период социально-психологическими феноменами, как социальная депрессия, апатия и агрессия», одни из которых (например, массовая агрессивность) являются непосредственными проявлениями разрушения нравственности, другие – апатия, депрессия и др. – массовой психологической реакцией на ее разрушение. В частности, перманентное ощущение безнравственности, враждебности и агрессивности окружающей среды вызывает у человека стресс, апатию, депрессию и т.п., в свою очередь порождающие психические расстройства, заболевания нервной системы, сердечно-сосудистые, желудочно-кишечные и прочие болезни. По данным Всемирной организации здравоохранения, от 45% до 70% всех заболеваний связаны со стрессом, а такие психосоматические заболевания, как неврозы, нарушения сердечно-сосудистой деятельности, язвенные поражения желудочно-кишечного тракта, иммунодефициты, эндокринопатии и опухолевые заболевания обнаруживают от него прямую зависимость.          

Постоянное чувство неблагополучия окружающей среды играет важную роль среди мотивов самоубийств, а также имеет прямое отношение к удручающей статистике наркомании, алкоголизма, несчастных случаев и др., являющихся основными проявлениями физического саморазрушения нашего общества. А.Ю.Мягков и С.В.Ерофеев отмечают, что «в теориях социальной интеграции рост самоубийств традиционно считается важным признаком усиления напряженности и самодеструктивности в обществе, являющихся в свою очередь следствием глубоких девиаций в социальных структурах и отсутствия ценностно-нормативного единства». Они констатируют, что «Продолжающийся рост самоубийств – это та цена, которую мы до сих пор вынуждены платить за нецивилизованные формы перехода к рынку». А В.К.Левашов «катастрофическую депопуляцию» современной России объясняет «нравственным разрывом между обществом и государством».

Все это служит демонстрациями «материальности» нравственного состояния социума и невозможности решения этой проблемы «по остаточному принципу». А ее решение «вслед» за достижением всеобщего экономического благоденствия может привести к тому, что не останется общества, нравственный уровень которого предполагается повышать, или что оно будет существовать в состоянии описанной в социально-философских утопиях «войны всех против всех», видимо, неспроста занимающей видное место в романах наших современных писателей-фантастов.

Несмотря на позитивные сдвиги последних лет, российское общество по-прежнему «травмировано хаосом», а одной из его главных проблем является не дефицит свободы, в котором нас постоянно обвиняют с Запада (как всегда плохо понимающего, что происходит в России), а прямо противоположное – дефицит контроля, прежде всего, контроля внутреннего – нравственного. Эта ключевая потребность современного российского общества преломляется в массовом сознании: как демонстрируют опросы, подавляющее большинство наших сограждан выступает за ужесточение законов, нравственную цензуру СМИ (которую ее противники выдают за идеологическую, совершая умышленную подмену понятий) и другие формы нравственного контроля. Аналогичные интенции наблюдаются в органах власти, а также в Общественной палате, члены которой заявляют, что «главная проблема современной России – падение морально-нравственной культуры» и т. д. Все это говорит о том, что в нашем обществе вызрела соответствующая потребность.

5. Направления возрождения нравственности. Разумеется, попытаться дать простой ответ на традиционный российский вопрос «Что делать?» применительно к нравственному состоянию нашего общества было бы абсурдным. Очевидно и то, что декларативные призывы к возрождению морали и нравственности звучат как глас вопиющего в пустыне, а в условиях нигилизма значительной части нашей молодежи, приученной псевдолиберальными идеологемами «делать все наоборот» в отношении призывов старшего поколения, могут дать и прямо противоположный эффект.

Тем не менее, ключевые направления возрождения нравственности можно наметить.

Во-первых, пересмотр понимания свободы, оставшегося нам в наследство от первых лет реформ и носящего в современной России крайне искаженный характер. Свобода предполагает ее разумные ограничения, интериоризуемые гражданами. Подобное понимание свободы, прописанное в трудах И. Канта, И.А.Ильина и других выдающихся мыслителей, следует вживлять в умы наших сограждан с помощью системы образования, которая сейчас уделяет этим трудам и соответствующим проблемам явно недостаточное внимание.

Во-вторых, возрождение институтов морального контроля, которые в современном российском обществе практически отсутствуют. Едва ли следует стремиться к созданию институтов, напоминающих советские партийные и комсомольские организации (в демократическом обществе это и невозможно), однако и школы, и вузы, и общественные организации могли бы выполнять функции морального контроля, для чего им необходим мандат общества на их выполнение. Например, поступление в вузы и пребывание в них резонно поставить в зависимость от поведения учащихся в учебных заведениях и за их пределами. А общественным организациям, в том числе и нашей ведущей политической партии, следовало бы придавать значение нравственным качествам своих членов.

В-третьих, в условиях характерного для современного российского общества дефицита внутренних – нравственных – регулятивов, следовало бы прибегнуть к их «экстернализации» путем придания моральным нормам статуса законов. Ярким примером может служить принятый Госдумой закон, запрещающий распитие пива и других слабоалкогольных напитков в общественных местах. В данном очень поучительном случае внутренний – нравственный – запрет был переведен во внешнюю форму. И это «сработало», хотя и в соответствии с российским отношением к законам: пить пиво в общественных местах наши сограждане, конечно, не перестали, но стали делать это значительно реже, нежели в отсутствие юридически оформленного запрета. То же самое следовало бы сделать в отношении мата в общественных местах, демонстративных оскорблений старших по возрасту и других форм грубого нарушения морали.

В-четвертых, декриминализация нашего общества, в т.ч. и его бытовой культуры. Неверно думать, что эта проблема имеет отношение только к правоохранительным органам. В частности, декриминализация массового сознания предполагает не только очищение нашей лексики от блатного жаргона и т.п., но и радикальное изменение системы отношений между населением и правоохранительными органами, в том числе и отношения к их информированию о нарушениях закона, которое в нашей культуре под очевидным влиянием криминального мира квалифицируются как «доносы». Мы же до сих пор не научились различать доносы, в т.ч. и идеологические, и сообщения о нарушениях закона, к тому же считая его «мелкие» нарушения не существенными и не заслуживающими внимания правоохранительных структур. Отмечается, в частности, что «то, что одни называют законопослушанием, другие – доносом», «доносительство у нас не приветствуется… стучать нельзя, потому что закон – «чужой». Отсутствует и такое понятие, как «профессиональный преступник», хотя значительная часть наших сограждан, находясь на свободе, способна заниматься только криминальной деятельностью и не скрывает этого.

В-пятых, широкое привлечение ученых – социологов, психологов и др. – к разработке законов, которая у нас считается сферой компетентности лишь профессиональных юристов и вездесущих политиков. Законы – это не просто юридические нормы, а наиболее общие правила социального взаимодействия, которые должны разрабатываться и вводиться с учетом его социальных, психологических, экономических и прочих закономерностей, раскрываемых соответствующими науками.

Естественно, возможны и другие средства возрождения нравственности, например, религия, на которую в этом плане возлагаются большие надежды. Можно согласиться, например, с С.Д.Лебедевым в том, что «переоткрытие религии современным обществом существенно повышает вероятность творческого обновления социокультурной традиции и, соответственно, преодоления обществом наличествующих кризисных ситуаций». Вместе с тем он же отмечает, что «религиозные «прививки», как представляется, настолько конструктивны сегодня, насколько они окажутся способными актуализировать и развить потенции светской культуры, выполняющей в современном обществе функции поддержания образца в социетальном масштабе». А социетальные образцы в нынешней России, к сожалению, оставляют желать много лучшего.

Русская литература и духовно — нравственные проблемы современного российского общества.

Н.А.Игнатьева

МОБУ СОШ с.Сухоречка

Бижбулякского района

Республики Башкортостан

Русская литература и духовно — нравственные проблемы современного российского общества.

    «Если духовные силы нации иссякнут, никакое

наилучшее государственное устройство и никакое

наилучшее промышленное устройство не спасут

её от смерти. С гнилым дубом дерево не стоит.

И из всех всевозможных свобод, которые

мы получили, на первый план всё

равно выйдет свобода бессовестности».

(А.И. Солженицын) 

В своем выступлении с посланием Федеральному Собранию 12.12.2012 г., президент Владимир Путин обратил внимание на проблему морали и духовности в России. “Сейчас в нашей стране мы видим результаты того, что происходило в органах власти, в СМИ и в головах за прошедшие годы. Были отброшены все идеологические штампы, но, к сожалению, вместе с ними — и моральные принципы“. Обозначение вышесказанного проявляется в равнодушии к общественным делам и приобретает безобразные, агрессивные и вызывающие формы, создающие угрозу безопасности общества.
Отсутствие ориентиров в воспитательном процессе, размывание, а иногда «переписывание истории» под угоду политикам, может привести к тем печальным событиям, которые мы сегодня наблюдаем на Украине. Те ценности-гордость за свою Родину, патриотизм, дружба народов независимых государств были отброшены, а на их место выдвинуты идеи ориентации на западные ценности, западную культуру, размыты народные ценности-культура, обычаи, нравы; пропаганда лжи, искажение исторических фактов, сеяние вражды между исторически и духовно близкими народами-украинским и русским, привели к воспитанию «ультранационалистов» и фашистов.


В связи с этим, сегодня как никогда важнейшей целью образования, общества и государства является воспитание, социально-педагогическая поддержка становления и развития высоконравственного, ответственного, творческого, инициативного, компетентного гражданина России.


В 2007 и 2008 гг. в посланиях Президента России Федеральному собранию Российской Федерации было подчеркнуто: «Духовное единство народа и объединяющие нас моральные ценности – это такой же важный фактор развития, как политическая и экономическая стабильность… и общество лишь тогда способно ставить и решать масштабные национальные задачи, когда у него есть общая система нравственных ориентиров, когда в стране хранят уважение к родному языку, к самобытной культуре и к самобытным культурным ценностям, к памяти своих предков, к каждой странице нашей отечественной истории. Именно это национальное богатство является базой для укрепления единства и суверенитета страны, служит основой нашей повседневной жизни, фундаментом для экономических и политических отношений» [9, c. 2].
Российскими ценностями всегда были патриотизм, коллективизм, соборность, широта души, взаимопомощь. Воспитание духовности традиционно занимало ключевое место в педагогике во все времена.
Вопросы нравственности и морали волновали людей не только в наше время, ими интересовались и занимались ученые, философы, политики, культовые служители и в прошлую эпоху. 

Наша страна переживает один из непростых исторических периодов. Но самая большая опасность, подстерегающая наше общество сегодня, кроется в разрушении личности. «Разрушим всё до основанья…», — а что потом?  Мы стали свидетелями полного отрицания идеалов советского периода и отсутствия новой системы ценностей, приведших к упадку духовной культуры молодёжи.   А ведь система ценностей складывалась на протяжении многих столетий. Она вбирала в себя опыт поколений, под влиянием истории, природы, географических особенностей территории, на которых жили народы России.

   А что теперь?  Балом правят деньги. Да, без них в современном мире сложно жить. Но ведь факт, что материальные ценности одержали победу над духовными.  А следствие того —  искажение представлений ο доброте, милосердии, великодушии, справедливости, гражданственности и патриотизме у молодых людей.  Общество столкнулось с высоким уровнем преступности и жестокости. И разве нас не волнует ориентация молодежи на атрибуты массовой, в основном западной культуры?

Ныне наше общество вместе с демократическими изменениями получило целую индустрию развлечений. Ощутимое влияние на умы по – прежнему оказывает кинематограф, но несколько иначе: все больше пошлости, примеров распущенности и безнравственности распространяется через фильмы.

Одной из страстей, захвативших молодежь, является телевидение. В плену телевизионной зависимости оказываются даже пожилые люди. Что же говорить о восприимчивой к информации молодежи? Современный человек находится в плену телевизионной пропаганды оккультизма. Наши люди, будучи крещеными, серьезно увлекаются изучением восточных культур, искусства фэн – шуй, разбираются в вопросах экстрасенсорики, знают по именам всех экстрасенсов из телебитв.

Молодежь не в силах противостоять этому. Не имея нравственных ориентиров, молодые люди принимают насилие за геройство, поведение «звезд» за образцы, то есть воздействует то, что дезориентирует. Между тем в человеке все должно быть подчинено духовной доминанте: священное – главное в жизни.

Как спасти молодое поколение, от которого зависит наше будущее? Можно привлечь к научно – техническому творчеству, к искусству. Но это удел немногих. Можно увлечь спортом. Но культ тела приводит к безнравственности, что мы видим на примере спортсменов, завершивших карьеру: мужчины пополняют преступный мир, женщины обнажаются для рекламы.

Наше поколение не может остаться равнодушным   и к разрушению  института семьи, к  формированию внесупружеских, антиродительских  и антисемейных установок.

 Не вдруг мы заговорили о нравственном и духовном  кризисе. Как будто наблюдали со стороны или чего-то ждали.   Только чего? Неужели так боялись «вынести сор из избы»? А сейчас, оказалось, необходимо подключить различные общественные институты, чтобы   попытаться вернуть то самое ценное, без чего жизнь наша не имеет истинного смысла. 

Поэтому, наверное, и высветилась одна из проблем современного образования: в процессе воспитания не соблюдается историческая преемственность поколений. Молодежь лишена возможности брать пример с людей, живших в прошлом. Они не знают, как люди решали свои проблемы или что стало с теми, кто пошел против высших ценностей. И как изменилась   жизнь   тех, кто своими поступками подавал нам яркий пример. 

В 2007 году в закон РФ «Об образовании» внесено несколько значительных поправок, появились две замечательные фразы. Первая: «содержание образование должно обеспечивать «духово – нравственное   развитие, воспитание и качество подготовки обучающихся» (пункт 6 статьи 9 ). Вторая: «содержание образования должно обеспечить…формирование духовно – нравственной личности» (пункт 2 статьи 14). Теперь по Закону получается, что духовно – нравственная личность – это цель образования. Следовательно, вся система образования должна быть просто пронизана духовно – нравственным содержанием.

На протяжении всей нашей истории духовно-нравственные ценности были прочным фундаментом Российского государства. Пренебрежение ими в недавнем прошлом стало источником растущей бездуховности, социального пессимизма, гражданской пассивности, ослабило государство и общество.

Важнейшая задача сегодня – укоренение новой мировоззренческой основы нашего образования. Мировоззрение строится либо на традиции, либо на идеологии. Традиция – это всегда обновляющаяся жизнь, передаваемая из поколения в поколение, и вне традиции у народа нет ни сил, ни опыта, ни возможности осуществлять свою особую миссию в этом мире. Вне традиции народ не может существовать, сохраняя свое лицо.

Что касается идеологии, то она рационалистична. Идеология проистекает из сконструированных человеческим разумом представлений о жизни, её целях и возможностях. Можно сказать, что идеология – это искусственная традиция, которая не имеет под собой ни опыта жизни, ни мудрости поколений, ничего, кроме человеческого своеумия и своеволия, человеческой корысти и лукавства.

Главная задача нашего времени – вернуться от идеологии к традиционной жизни, и в этом особую роль играет образование.

Чтобы вернуться к воспитанию личности, укорененной традиции, необходимо положить духовно – нравственную культуру православной цивилизации в качестве мировоззренческой основы образования. Эта основа нацелит образование на создание условий, способствующих рождению в человеке духовной жизни и её развитию. Это не значит, что преподавать нужно вероучительный предмет, излагающий учение Православной Церкви. Речь идет о восприятии идеалов и ценностей, укорененной в православной традиции и способствующих воспитанию личностей, желающих и способных возрождать нашу цивилизацию. Это скорее всего уже известная нам, но немного подзабытая «народная педагогика».

Для российского образования, учитывая многонациональный уклад жизни, характерно изучение языков народов, включаемых в пространство государства, изучение и сохранение их правовых и культурных обычаев, социальной структуры, религии. Это тоже элемент духовно – нравственной культуры, который необходимо сохранить, обеспечивая в образовании воспроизводство традиционной основы нашей жизни.

Православную культуру давно предлагалось включить в федеральный образовательный стандарт, то есть изучать во всех школах и регионах России всем обучающимся в российских школах детям, без различия вероисповеданий. Изучать предлагается не православное исповедание, а представления Православия о человеке, его призвании, о нравственном законе и способах его соблюдения, о том, как люди строили свою душу, свой дом и нашу страну.

Это не оскорбляет мусульман, буддистов, атеистов, потому что творцами православной культуры являются люди разных кровей, иноверцы и даже атеисты. Дело не в крови и не в фамилии.

Православная культура – это язык выражения внутреннего мира всего народа, а не только одного человека. Из истории нам известно, что Л.Толстой был отлучен от церкви, тем не менее он творец православной культуры. Тургенев называл себя атеистом, но и он – творец православной культуры. Мусульманские поэты и писатели – такие, как Гамзатов, Айтматов, — творцы православной культуры. Фронтовики коммунисты, бывшие атеистами, писали замечательные произведения о войне, они тоже творцы православной культуры.

Задачу восстановления традиционных мировоззренческих основ образования сегодня решать можно и нужно, для её решения все есть. Накоплен опыт изучения православной культуры, очень разнообразный, он является целой, единой большой образовательной областью – «духовно – нравственная культура» России.

Основными сферами жизни ребёнка, в которых происходит непрерывный процесс духовно – нравственного становления его личности, являются семья и школа. Ценности личности, конечно, в первую очередь формируются в семье. Но наиболее системно, последовательно и глубоко духовно-нравственное развитие и воспитание личности происходит в сфере образования. Поэтому именно в школе должна быть сосредоточена не только интеллектуальная, но и духовная, культурная жизнь школьника.

 Основным содержанием духовно-нравственного развития, воспитания и социализации являются базовые национальные ценности. Эти ценности мы храним в культурных и семейных традициях, передаем от поколения к поколению. Опора на эти ценности помогает человеку противостоять разрушительным влияниям.

Традиционными источниками нравственности являются: Россия, наш многонациональный народ и гражданское общество, семья, труд, искусство, наука, религия, природа¸ человечество.

Соответственно этому и определяются базовые национальные ценности:

— патриотизм – любовь к своей малой Родине, своему народу, к России, служение Отечеству;

— гражданственность – закон и порядок, свобода совести и вероисповедания, правовое государство;

— социальная солидарность – свобода личная и национальная, доверие к людям, институтам государства и гражданского общества, справедливость, милосердие, честь, достоинство;

— человечество – мир во всем мире, многообразие культур и народов, прогресс человечества, международное сотрудничество,

—  наука – ценность знания, стремление к истине, научная картина мира;

— семья – любовь и верность, здоровье, достаток, уважение к родителям, забота о старших и младших, забота о продолжении рода;

— труд и творчество – уважение к труду, творчество и созидание, целеустремленность и настойчивость;

— традиционные российские религии – представление о вере, духовности, религиозной жизни человека, толерантности, формируемые на основе межконфессионального диалога;

—  искусство и литература – красота, гармония, духовный мир человека, нравственный выбор, смысл жизни, эстетическое развитие, этическое развитие;

— природа – эволюция, родная земля, заповедная природа, планета Земля, экологическое сознание.

   Мы понимаем, что базовые ценности должны лежать в основе уклада школьной жизни, определять урочную, внеурочную и внешкольную деятельность детей.  На мой взгляд, только русская литература может дать надежду на духовное обновление. При условии, что попытается ответить на  шукшинское «что с нами происходит?»,  что  докопается  до нравственного кризиса, поймёт   причины  деградации, разберётся  в  сути механизмов, с помощью которых в человеке научились убивать совесть. В общественной атмосфере сегодняшнего дня, когда романтизм вышел из моды, когда в дефиците доброта, милосердие, бескорыстие, от решения проблемы воспитания  нравственности и духовности современного человека  зависит будущее страны .

    Нам, словесникам, трудно работать в условиях сокрушительного духовного и нравственного слома. Всё исконное, народное, традиционное теряет силу примера, в том числе «великий и могучий» русский язык.  Поэтому постоянно стоит вопрос: «Как переубедить?»  И боль за то, что исчезает культура пользования родным языком.  Ответственность за сохранение чистоты и красоты речи снижается не только в СМИ и политической жизни общества, но и в жизни школ.

Известный филолог, академик Александр Михайлович Панченко, заметил: «Бог указал каждому народу свою роль: Египту – астрология и астрономия, Греции – риторика и философия, славянам – словесность и литература». В этих словах  и гордость за Россию, и её  историческая  миссия , и значение русской  классической  литературы. А может быть, и ответ на вопрос.

Литература — главный, если не единственный школьный предмет, который целиком и полностью должен быть ориентирован, прежде всего, на формирование души. Не игнорируя интеллектуальную сторону духовной жизни, литература остается стержневой учебной дисциплиной, которая последовательна в развитии эмоционального мира ребенка. Литературные произведения дополняют в образовательном процессе функцию не столько объекта изучения, сколько субъекта — инструмента воздействия на «тайное тайных», на душу Урок — первооснова всего учебно-воспитательного процесса в школе, неиссякаемый источник, который помогает ученикам набраться сил. На уроке формируется человек завтрашнего дня, поэтому быть учителем — не только высокая честь и обязанность, но и большая ответственность. Сегодня мы много говорим о модернизации школьного образования, часто забывая, что это не абстрактное понятие, а будничная, конкретная работа. Каждый наш день — творческий поиск, решение вопросов: как сделать уроки и внеклассные мероприятия по-настоящему обучающими. Каким должен быть урок сегодня и завтра? Что помогает улучшить работу, сделать ее более качественной, эффективной?

Наверное, не случайно профессию педагога сравнивают с профессией актера. И дело тут не только в том, что, как и актер, учитель должен уметь установить контакт с людьми, заинтересовать их, увлечь. Как не бывает одинаковых спектаклей, так не может быть и похожих уроков. Педагог-новатор Е.Н. Ильин советует: «Не бойтесь быть артистичными. Мы себя не демонстрируем. Мы себя передаем. Урок — это социальность, публичность, человечность» [Ильин, 1986: 35].

Почему так скучно бывает порой на уроках русской литературы, где, казалось бы, сама содержательная ткань — текст — должна радовать и удивлять?

Так грамотно все написано и обозначено в программах, так ясно поставлены цели литературного образования, а что-то недооценено учителем, ученики его не слышат, перестают читать книги, не пишут стихи.

К сожалению, в новых социокультурных условиях, в которых оказалось современное общество, когда «век расшатался», «порвалась связь времен» — разрушены прежние идеалы, размываются нравственные ориентиры, угрожающе деформируется личность молодого человека, часто не различающего, где добро и зло, красота и уродство, колоссальный нравственный и эстетический потенциал литературы остается невостребованным юным читателем в той мере, в какой это необходимо сегодня подрастающему поколению. Учителя сетуют на то, что книга вообще уходит из жизни современного школьника. Чтение рассматривается чаще всего как принудительное учебное занятие или как «развлекаловка» (с соответствующим выбором книг).

Как преодолеть эту беду, приобщить школьника к чтению, вернуть ему интерес к книге, объяснить, что без нее невозможно формирование личности; как научить слышать и понимать слово писателя, его думы, чаяния, надежды, сопереживать им и формировать собственную жизненную позицию? Это тем более сейчас необходимо, так как литература занимает, бесспорно, особое место в формировании личности, духовного мира человека, его нравственности, речи, творческих сил, то есть играет важную роль в становлении эмоциональной, эстетической, нравственной культуры ученика. Поэтому во главу обучения литературе сейчас поставлено развитие личности ученика, тем более что литературное развитие — грань общего личностного развития человека.

В современных условиях на литературу как учебный предмет возлагается особая миссия — воспитание духовно-нравственной личности. В общественной атмосфере сегодняшнего дня, когда бескорыстие, милосердие, доброта, патриотизм стали дефицитом, духовно-нравственное возрождение человека — это проблема, от решения которой зависит будущее страны. В каких бы неблагоприятных условиях ни находились учителя-филологи, каждый из них стремится внести посильный вклад в повышение эффективности литературного образования. Но чтобы говорить о духовно-нравственном воспитании учащихся, в первую очередь необходимо повести речь о духовно-нравственном воспитании самого учителя. Школа нуждается в грамотных учителях, в таких людях, которые, во-первых, своим примером будут воспитывать подрастающее поколение, потому что «мерилом значимости учителя является прежде всего его человеческая и нравственная сущность» [Андреев, 2000: 452]. Во-вторых, учитель-филолог должен быть человеком интеллектуальным, знающим не только свой предмет — русский язык и литературу, но и историю, искусство, музыку, чтобы возможно было создать на своих уроках целое культурное пространство, чтобы учащиеся видели связь и получали общее представление о культурном процессе и просто «учились жить». Поэтому для учителя-филолога важно, что, кроме уроков литературы и русского языка, необходимы уроки МХК, искусства, а также факультативные занятия, которые помогают воздействовать на духовно-нравственные качества учащихся.

Л.Н. Толстой писал: «Попытка основать нравственность помимо религии подобны тому, что делают дети, которые, желая пересадить нравящееся им растение, отрывает от него не нравящийся им и кажущийся им лишним корень и без корня втыкают растение в землю. Без религиозной основы не может быть никакой настоящей, непритворной нравственности, точно так же, как без корня не может быть настоящего растения».

Главная особенность русской литературы — это литература православная. И великое счастье, если учитель, ее преподающий, человек православный, живущий по законам христианской морали. Н.А. Бердяев утверждал: «Вся наша литература 19 века ранена христианской темой, вся она ищет спасения, вся она ищет избавления от зла, страдания, ужаса жизни для человеческой личности, народа, человеческого мира. В самых значительных творениях она проникнута религиозной мыслью» [Бердяев, 1999: 137]. Это же можно сказать и о литературе 20 века, исключая некоторые произведения последних десятилетий. Возникает вопрос, как может педагог, отвергающий православие, донести до учащихся тот идейный смысл, который вкладывался писателем? Именно поэтому третье важное, на наш взгляд, условие успешного развития духовно-нравственных качеств воспитанников — это знание культуры православия самим учителем.

Надеюсь, определение «учитель-словесник» снова вернется в школу и станет образцом для подражания в речевой деятельности, образцом в морально-этическом, нравственном, патриотическом, духовном, православном плане.

Каким же образом возможно воспитывать духовно-нравственные качества учащихся в современной школе по современным программам? В современной школе большинство классов работают по программам, в которые введены разделы «Древнерусская литература» и «Духовная литература». Следует отметить, что в каждом классе отводится определенное количество времени на изучение духовной литературы и древнерусской, но часов мало, и все произведения стоят обособленно, чувствуется их оторванность от литературного процесса. Каждый учитель имеет право вносить некоторые изменения в программу. Так как Библия является книгой, на которой воспитывалось не одно поколение, поэтому понять глубоко произведения Пушкина, Гоголя, Достоевского и др. невозможно без знаний Библии.

При изучении в 5 классе рождественских рассказов дополнительно нужно рассматривать Новый Завет: Рождество Иисуса Христа. На уроках внеклассного чтения должны подробно анализироваться рождественские рассказы, учащимся необходимо выполнять творческие работы, в которых они указывают не только особенности данного жанра, но и — главное — их нравственную направленность. При изучении рассказа Ф.М. Достоевского «Мальчик у Христа на Елке» выделяем основные духовно-нравственные понятия, такие как добро и зло, терпение, милосердие, сострадание, любовь; начинаем работу по ведению словарика нравственных категорий.

У Л.Н. Толстого есть книга «Круг чтения», в которой собраны мысли великих людей и самого писателя по вопросам нравственности; на каждый день месяца отводится та или иная нравственная категория. Эта книга может быть незаменимым помощником при проведении такой работы. И на протяжении нескольких лет эти словарики ведутся, дополняются, изменяются. Главная цель данной работы — создать нравственный стержень, объединяющий литературные произведения в единую систему. Важно отметить, что усилить духовно-нравственное воспитание на примере большинства литературных произведений возможно в том случае, если постоянно работать над основными нравственными категориями. Работая постоянно, учащиеся приходят к выводу об их значимости и легче выявляют проблематику и тематику произведения.

В 6 классе возвращаемся к жанру рождественского рассказа при изучении произведения О. Генри «Дары волхвов», проводится урок развития речи, на котором ведется обсуждение репродукций с картин, изображающих библейские сцены, на Рождественский сюжет. Проводится сравнительный анализ ранее изученных произведений с данным рассказом; продолжается работа с нравственными категориями: любовь, самопожертвование, дар. На уроке внеклассного чтения вводится понятие святочного рассказа, его особенностей, проводится параллель между рождественскими и святочными рассказами, изучаются рассказы Н.С. Лескова «Жемчужное ожерелье» и «Неразменный рубль» за счет уроков самостоятельного или внеклассного чтения.

В 6 классе при изучении повести А.С. Пушкина «Метель» и обращении к теме человеческого счастья, тайны брака и супружества очень важно использовать возможность ознакомить детей с такими базовыми понятиями, как таинства, храм, супруги, счастье, которые помогут постичь всю глубину и таинственность пушкинской прозы.

В 8 классе при изучении повести Пушкина «Станционный смотритель» возвращаемся к Библии, к притчам Иисуса Христа. Подробно останавливаемся на притче о блудном сыне, а также на нравственных понятиях: прощение, покаяние.

Самым интересным и результативным является обращения к духовно-нравственным понятиям в период изучения в 8 классе повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка». Появляется возможность их рассмотрения с противоположных сторон: любовь и ненависть, честь и бесчестие, верность и предательство, жестокость и милость. Разбираются понятия с одним корнем: милость, милостыня, милосердие. Говорим о понятии страсти, которые являются причиной грехопадения. Будет целесообразным в 8 классе на последних уроках провести читательскую конференцию, к которой учащиеся готовятся в течение месяца. Используя за основу словарь нравственных категорий, они готовят выступление по самостоятельно прочитанному произведению, рассматривая те духовно-нравственные понятия, которые затрагиваются в произведении. Дополняют свои выступления высказываниями великих людей по данному вопросу.

При изучении творчества поэтов как 19 века, так 20 века необходимо включать стихотворения на библейские сюжеты (В. Брюсов, А. Ахматова, Ф.И. Тютчев, А.С. Пушкин и др.). Также можно проводить уроки сопоставительного анализа (притча о сеятеле и стихотворения на данный сюжет Некрасова, Брюсова). Большая проблема состоит в том, что учителя литературы порой не в силах дать оценку произведения с точки зрения православия, часто это уже сформировавшееся в советское время мнение. Помочь в этом могут книги М.М. Дунаева «В горниле сомнений», «Православие и русская литература» в 5-ти томах, о. Иоанна Маслова «Симфония», написанная по произведениям Тихона Задонского, и др. книги, в которых рассматриваются проблемы духовной жизни человека, в том числе проблемы культуры в целом. В настоящее время, когда перед учителями ставятся порой жесткие рамки, — следовать неотступно программам, по которым работают, по программам, которые часто расходятся с их морально, духовно-этическими нормами — важно, хотя бы те 30%, отданные на откуп учителю, использовать с максимальной пользой для развития духовно-нравственного воспитания учащихся.

Литература как искусство построена на диалоге, в основе которого разные точки зрения на один предмет. Замечательно, если учитель проводит интегрированные уроки с искусством, историей, музыкой, факультативным курсом, МХК. Это дает возможность расширить кругозор учащихся, рассматривать эти предметы не как стоящие особняком, а как единое культурное явление.

  Русский язык и литература – это предметы, позволяющие на каждом уроке уделять внимание вопросам нравственного   и духовного воспитания современного человека. Но без прошлого нет и будущего. А о будущем задумываются все. И мы с вами мечтаем, без сомнения, о достойном будущем наших учеников. А в этом может помочь русская классическая литература, которая проверена временем. Именно   она существует, прежде всего, для опыта. Русская литература – это постоянное исследование и бытовое, и социальное, и историческое, и психологическое, и философское, и нравственное. И от педагога зависит, что он поможет найти важное, и как это важное преподнесёт. И главное – понимать, что только духовная пища сможет прибавить сил нашим детям, научит их нравственности. А духовность   и нравственность — базовая характеристика личности, проявляющаяся каждым человеком в деятельности и поведении. Мы должны убедить учеников  в  том, что нравственность – это присвоение человеком моральных ценностей, требований к себе и другим, и, наконец, перспектива совершенствования.

    На уроках   литературы мы нравственно и духовно воспитываем современного  человека, формируя у него:

* нравственные чувства, такие как: совесть, вера, ответственность, долг, гражданственность, патриотизм;

* нравственный  облик, характерный  терпением, незлобивостью,  милосердием, кротостью;

* нравственные позиции , проявляющиеся   в  способности к различению добра и зла, готовности к преодолению жизненных испытаний , проявлении самоотверженной любви;

*нравственное поведение, которое  проявляется в  готовности служения людям и Отечеству,  духовной рассудительности, доброй воле,  послушании.

Урок  русского  языка  – это пространство воспитания благодарного отношения к родному русскому языку, потому что память основана на благодарности, на даре блага, добра. Укорененность этих  слов  в русском языке удивляет:  добрый, добродетель, доброта, добрейший , добро  и  благоволить, благоговеть, благодарить, благоприятный, благополучие, благородный.    

  Язык   всегда был величайшим учителем и наставником.  С детских лет мы впитываем наш язык, слушая колыбельные песни, сказки и потешки. А потом сами познаем его с «Илиады» до Пушкина и Лермонтова, Толстого и Тургенева. Язык   всегда формировал и формирует мировосприятие, человечность, нравственность. Язык   всегда был педагогом, даже и тогда, когда еще не было ни школ, ни книг. И теперь учит. Наша задача сделать мир языка , в который мы вводим   наших  учеников,  богаче.

Нравственное и духовное воспитание на уроках русского языка и литературы традиционно страдает воспитанием «на словах», что называют вербализмом или же сводится к тому, что изучение языка и произведений художественной литературы само по себе имеет воспитательное влияние.  И задача учителя обеспечить не автоматическое впитывание, а сознательное. Этого можно достичь через реальное переживание. Русская литература всегда была совестью народа и его гордостью, потому что для нашего менталитета характерно повышенное внимание к душе, совестливости, к слову, которым можно не только полки за собой повести, но   и убить или воскресить, вознести до небес или втоптать в землю.

В наше бурное время гаснут маяки, свергаются идолы, линяют герои, но,

несмотря ни на что, у нас есть великая русская литература, которая и может стать настоящей опорой в воспитании нравственности и духовности современного человека. В этом поможет ее несравненная человечность, сострадание, высокая мораль и жертвенность. И надеемся, что в конце даже самого мрачного и темного туннеля всегда будет свет. И наши старания и общие усилия, все-таки, не пройдут даром.

Литература

1. Закон Российской Федерации «Об образовании» от 29.12.2012 г. №273 (ст. 9, п. 1). URL:http://www.ed.gov.ru/ofinf/nd_fao.
2. Послание Президента России Федеральному собранию РФ в 2007 и 2008 гг. 27,с.2).
3. Послание Президента России Федеральному собранию РФ 12.12.2012 г.

4. Бердяев, Н. А. Судьба России. [Текст] / Н. А. Бердяев. — М.: Издательство Шевчук, 2000 с. 307).
5. Выготский Л.С. Психология искусства. — Ростов, 1998.
6.Духовно-нравственное воспитание подрастающего поколения: проблемы, опыт, перспективы. Материалы областной научно-практической конференции 19–20 декабря 2006 г. В 2-х ч. – Ч. 2. – Витебск: УО «ВОГ ИПК и ПРР и СО», 2007. – 67 с.
7. Ильин Е.Н. Путь к ученику: Раздумья учителя – словесника: Кн. для учи-теля: Из опыта работы. – М., 1988

8. Андреев, В.И. Педагогика: учебное пособие / В.И. Андреев. — Казань: Наука, 2000. — 608 с.

Нравственность в современной России | Психологические исследования

Analiz polozheniya detei v Rossiiskoi Federatsii [Analysis of children’s situation in the Russian Federation]. M.: UNICEF, 2007. [in Russian]

Boiko V.V. Rozhdaemost’. Sotsial’no-psikhologicheskie aspekty [Birth-rate. Social-psychological aspects]. M.: Mysl’, 1985. [in Russian]

Chechurova Yu.Yu. Sotsial’naya otvetstvennost’ organizatsii kak faktor snizheniya riskov v obshchestve [Social organisation responsibility as factor of decrease of the risks in the society] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 204–208. [in Russian]

Diligenskii G.G. Sotsial’no-politicheskaya psikhologiya [Sociopolitical psychology]. M., 1994. [in Russian]

Doklad o razvitii cheloveka 2007/2008 [The human development report 2007/2008.]. Opublikovano dlya Programmy razvitiya UN (PROON): per. s angl. M.: Ves’ mir, 2007. [in Russian]

Drobnitskii O.G. Struktura moral’nogo soznaniya [The Structure of moral consciousness] // Filosofiya. Nauka. Kul’tura. M., 2008. S. 248–256. [in Russian]

Durkheim E. Samoubiistvo: sotsiologicheskii etyud [Suicide: sociological etude]. SPb., 1998. [in Russian]

Enikolopov S.N., Kuznetsova Yu.N., Tsibulskii N.P., Chudova N.V. Spetsifika agressii v Internet-srede [Specific features of aggression in Internet-Wednesday] // Psikhologicheskii zhurnal. 2006. N 6. S. 65–72. [in Russian]

Fedotova V.G. Apatiya na Zapade i v Rossii [Apathy in the West and in Russia] // Filosofiya. Nauka. Kul’tura. M., 2008. S. 786–798. [in Russian]

Fen’ Е. Obraz studenta: obstoyatel’stva vremeni [Student’s image: circumstances of the time] // Sotsial’naya real’nost’. 2007. N 5. S. 46–62. [in Russian]

Festinger L. A theory of cognitive dissonance. New York, 1957.

Gosudarstvennyi doklad “O polozhenii detei v Rossiiskoi Federatsii” [State report “On the status of children in Russian Federation”]. M.: Ministerstvo truda i sots. razvitiya RF, 2006. [in Russian]

Grinberg R.S. Pyatnadtsat’ let rynochnoi ekonomiki v Rossii [Fifteen years of market economy in Russia] // Vestnik RAN. 2007, T. 77, N 7. S. 584–592. [in Russian] DOI: https://doi.org/10.1134/S1019331607040090

Guddy A.J., Fiske S.T. Doddering but dear: Process, content and function in stereotyping of older persons // Ageism: stereotyping and prejudice against older persons / ed. by T.D.Nelson. New York, 2004. P. 3–27.

Il’in I.A. O gryadushchem Rossii [About the future of Russia]. M., 1991. [in Russian]

Karmadonov O.A. Simvol i transformatsiya: perestroika kak patologicheskii fenomen [Symbol and transformation: reconstruction as pathological phenomena] // Voprosy psikhologii. 2006. N 5. S. 60–74. [in Russian]

Klimov I. O khamstve i khamakh [About the boorishness] // Sotsial’naya real’nost’. 2006. N 7–8. S. 77. [in Russian]

Kolberg L. Moral stages and moralization // Moral development and behavior. N.Y., 1977. P. 31–53.

Konstantinovskii D.L., Voznesenskaya E.D. Obrazovanie za rubezhom: sotsiokul’turnyi aspekt [Formation abroad: sociocultural aspect] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2007. N 4. S. 97–114. [in Russian]

Korotkina E.D. K probleme ekstremizma v molodezhnoi srede [The problems of extremism among young people] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 33–35. [in Russian]

Kravtsova M.M. Sravnitel’nyi analiz moral’nykh suzhdenii mladshikh shkol’nikov (1930 i 2000 gg.) [Comparative analysis of moral opinions of junior schoolers (1930 and 2000)] // Voprosy psikhologii. 2005. N 5. S. 27–36. [in Russian]

Kudryavtsev I.A. Nravstvennaya sfera soznaniya ogranichenno vmenyaemykh pravonarushitelei [Moral domain of consciousness it is limited of imposed offenders]. Chast’ II // Psikhologicheskii zhurnal. 2007. N 3. S. 76–95. [in Russian]

Lebedev S.D. Religioznyi renessans: k demifologizatsii ponyatiya [The religious renaissance: towards the demythologization of concept] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2007. N 2. S. 24–36. [in Russian]

Levashov V.K. Sotsiopoliticheskaya dinamika rossiiskogo obshchestva: 2000–2006 [Sociopolitical dynamics of Russian society: 2000–2006]. M., 2007. [in Russian]

Lysova A.V., Shchitov N.G. Sistemy reagirovaniya na domashnee nasilie [The systems of response to home violence] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2003. N 3. S. 99–115. [in Russian]

Lyubarskii G. Chinovniki i gossluzhashchie: kogda monetu tsenyat za gerb i rugayut za reshetku [Officials and state employees: when the coin is appreciated for arms and swear for lattice] // Sotsial’naya real’nost’. 2006. N 1. S. 73–79. [in Russian]

Maksimova V. Dorozhnoe dvizhenie iznutri i snaruzhi voditel’skoi kabiny: pomozhet li uzhestochenie nakazanii za narushenie PDD [Traffic from the inside and outside of driver’s cabin: Whether toughening of penalizations will help for infringement of the PDD] // Sotsial’naya real’nost’. 2007. N 6. S. 29–39. [in Russian]

Myagkov A.Yu., Erofeev S.V. Samoubiistva v Ivanovskoi oblasti: analiz vremennykh trendov [Suicides in Ivanovo region: analysis of temporary trends] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2007. N 2. S. 37–58. [in Russian]

Oglezneva N.V. Mezhpokolennaya tolerantnost’ kak faktor stabilizatsii obshchestva [Tolerance between generations as stabilisation factor of the society] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 136–137. [in Russian]

Ogurtsov A.P. Nauka: vlast’ i kommunikatsiya (sotsial’no-filosofskie aspekty) [Science: authority and communications: socio-philosophical aspects] // Filosofiya. Nauka. Kul’tura. M., 2008. S. 405–425. [in Russian]

Petrova T.A. Mezhpokolennoe vzaimodeistvie kak sposob preodoleniya eidzhizma sredi molodezhi [Interaction between generations as a way of overcoming youth ageism] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 138–140. [in Russian]

Polanyi K. The great transformation. Boston: Beacon Press, 1957.

Presnyakova L. Skromnoe obayanie kriminala protiv tshchetnykh usilii tyur’my [The modest charm of crime against the futile efforts of the prison] // Sotsial’naya real’nost’. 2006. N 1. S. 38–50. [in Russian]

Rats M.V. Ideya otkrytogo obshchestva v sovremennoi Rossii [The idea of open society in modern Russia]. M.: Magistr, 1997. [in Russian]

Rossiiskii statisticheskii ezhegodnik [Russian statistical year-book]: 2007. M.: Rosstat, 2007. [in Russian]

Shcherbakova I.V., Yadov V.A. Kul’tura predupreditel’nogo povedeniya v bol’shom gorode: opyt videonablyudeniya passazhirov u dverei metro Budapeshta, Moskvy, Nizhnego Novgoroda i Sankt-Peterburga [Culture of precautionary behaviour in big city: experience of videosupervision of passengers doors have underground of Budapest, Moscow, Nizhny Novgorod and St.-Petersburg] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2007. N 4. S. 138–148. [in Russian]

Shevyakov A.Yu. Neravenstvo v formirovanii novoi sotsial’noi politiki gosudarstva [Inequality in formation of a new social policy of the state] // Vestnik RAN. 2008, T. 78, N 4. S. 304–313. [in Russian]

Shustova N.E., Gritsenko V.V. Sotsial’no-psikhologicheskaya adaptatsiya molodezhi i otnoshenie k sotsial’nym normam [Socially-psychological adaptation of the youth and attitude to social norms] // Psikhologicheskii zhurnal. 2007. N 1. S. 46–57. [in Russian]

Spiridonov R.E. Integratsiya sem’i i shkoly kak uslovie formirovaniya lichnosti v sovremennykh usloviyakh obrazovaniya [Integration of the family and school as the condition of formation of the person in modern conditions of formation] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 42–46. [in Russian]

Sudakov K.V. Individual’naya ustoichivost’ k emotsional’nomu stressu [Individual resistance to emotional stress]. M., 1998. [in Russian]

Sulakshin S.S. Rossiiskii demograficheskii krizis: ot diagnostiki k preodoleniyu [Russian demography crisis: from diagnostics to overcoming]. M.: Nauchnyi ekspert, 2006. [in Russian]

Toqueville A. The Old Regime and the French Revolution. New York: Anchor, 1955.

Transparency International Russia: tsentr antikorruptsionnykh issledovanii i initsiativ. URL: http://www.transparency.org.ru (data obrashcheniya 14 fevralya 2009). [in Russian]

Volodikhin D. Trebuetsya osechka …: Blizhaishee budushchee Rossii v literaturnoi fantastike [Is required misfire… : The near future of Russia in literary fiction] // Sotsial’naya real’nost’. 2007. N 1. S. 79–93. [in Russian]

Volovikova M.I. Nravstvenno-pravovye predstavleniya v rossiiskom mentalitete [Moral-legal representations in Russian mentality] // Psikhologicheskii zhurnal. 2004. N 5. S. 16–23. [in Russian]

Yadov V.A. Sovremennaya teoreticheskaya sotsiologiya kak kontseptual’naya baza issledovaniya rossiiskikh transformatsii [Modern theoretical sociology as conceptual base of research of Russian transformations]. SPb., 2006. [in Russian]

Нравственность в современной России | Психологические исследования

Analiz polozheniya detei v Rossiiskoi Federatsii [Analysis of children’s situation in the Russian Federation]. M.: UNICEF, 2007. [in Russian]

Boiko V.V. Rozhdaemost’. Sotsial’no-psikhologicheskie aspekty [Birth-rate. Social-psychological aspects]. M.: Mysl’, 1985. [in Russian]

Chechurova Yu.Yu. Sotsial’naya otvetstvennost’ organizatsii kak faktor snizheniya riskov v obshchestve [Social organisation responsibility as factor of decrease of the risks in the society] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 204–208. [in Russian]

Diligenskii G.G. Sotsial’no-politicheskaya psikhologiya [Sociopolitical psychology]. M., 1994. [in Russian]

Doklad o razvitii cheloveka 2007/2008 [The human development report 2007/2008.]. Opublikovano dlya Programmy razvitiya UN (PROON): per. s angl. M.: Ves’ mir, 2007. [in Russian]

Drobnitskii O.G. Struktura moral’nogo soznaniya [The Structure of moral consciousness] // Filosofiya. Nauka. Kul’tura. M., 2008. S. 248–256. [in Russian]

Durkheim E. Samoubiistvo: sotsiologicheskii etyud [Suicide: sociological etude]. SPb., 1998. [in Russian]

Enikolopov S.N., Kuznetsova Yu.N., Tsibulskii N.P., Chudova N.V. Spetsifika agressii v Internet-srede [Specific features of aggression in Internet-Wednesday] // Psikhologicheskii zhurnal. 2006. N 6. S. 65–72. [in Russian]

Fedotova V.G. Apatiya na Zapade i v Rossii [Apathy in the West and in Russia] // Filosofiya. Nauka. Kul’tura. M., 2008. S. 786–798. [in Russian]

Fen’ Е. Obraz studenta: obstoyatel’stva vremeni [Student’s image: circumstances of the time] // Sotsial’naya real’nost’. 2007. N 5. S. 46–62. [in Russian]

Festinger L. A theory of cognitive dissonance. New York, 1957.

Gosudarstvennyi doklad “O polozhenii detei v Rossiiskoi Federatsii” [State report “On the status of children in Russian Federation”]. M.: Ministerstvo truda i sots. razvitiya RF, 2006. [in Russian]

Grinberg R.S. Pyatnadtsat’ let rynochnoi ekonomiki v Rossii [Fifteen years of market economy in Russia] // Vestnik RAN. 2007, T. 77, N 7. S. 584–592. [in Russian] DOI: https://doi.org/10.1134/S1019331607040090

Guddy A.J., Fiske S.T. Doddering but dear: Process, content and function in stereotyping of older persons // Ageism: stereotyping and prejudice against older persons / ed. by T.D.Nelson. New York, 2004. P. 3–27.

Il’in I.A. O gryadushchem Rossii [About the future of Russia]. M., 1991. [in Russian]

Karmadonov O.A. Simvol i transformatsiya: perestroika kak patologicheskii fenomen [Symbol and transformation: reconstruction as pathological phenomena] // Voprosy psikhologii. 2006. N 5. S. 60–74. [in Russian]

Klimov I. O khamstve i khamakh [About the boorishness] // Sotsial’naya real’nost’. 2006. N 7–8. S. 77. [in Russian]

Kolberg L. Moral stages and moralization // Moral development and behavior. N.Y., 1977. P. 31–53.

Konstantinovskii D.L., Voznesenskaya E.D. Obrazovanie za rubezhom: sotsiokul’turnyi aspekt [Formation abroad: sociocultural aspect] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2007. N 4. S. 97–114. [in Russian]

Korotkina E.D. K probleme ekstremizma v molodezhnoi srede [The problems of extremism among young people] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 33–35. [in Russian]

Kravtsova M.M. Sravnitel’nyi analiz moral’nykh suzhdenii mladshikh shkol’nikov (1930 i 2000 gg.) [Comparative analysis of moral opinions of junior schoolers (1930 and 2000)] // Voprosy psikhologii. 2005. N 5. S. 27–36. [in Russian]

Kudryavtsev I.A. Nravstvennaya sfera soznaniya ogranichenno vmenyaemykh pravonarushitelei [Moral domain of consciousness it is limited of imposed offenders]. Chast’ II // Psikhologicheskii zhurnal. 2007. N 3. S. 76–95. [in Russian]

Lebedev S.D. Religioznyi renessans: k demifologizatsii ponyatiya [The religious renaissance: towards the demythologization of concept] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2007. N 2. S. 24–36. [in Russian]

Levashov V.K. Sotsiopoliticheskaya dinamika rossiiskogo obshchestva: 2000–2006 [Sociopolitical dynamics of Russian society: 2000–2006]. M., 2007. [in Russian]

Lysova A.V., Shchitov N.G. Sistemy reagirovaniya na domashnee nasilie [The systems of response to home violence] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2003. N 3. S. 99–115. [in Russian]

Lyubarskii G. Chinovniki i gossluzhashchie: kogda monetu tsenyat za gerb i rugayut za reshetku [Officials and state employees: when the coin is appreciated for arms and swear for lattice] // Sotsial’naya real’nost’. 2006. N 1. S. 73–79. [in Russian]

Maksimova V. Dorozhnoe dvizhenie iznutri i snaruzhi voditel’skoi kabiny: pomozhet li uzhestochenie nakazanii za narushenie PDD [Traffic from the inside and outside of driver’s cabin: Whether toughening of penalizations will help for infringement of the PDD] // Sotsial’naya real’nost’. 2007. N 6. S. 29–39. [in Russian]

Myagkov A.Yu., Erofeev S.V. Samoubiistva v Ivanovskoi oblasti: analiz vremennykh trendov [Suicides in Ivanovo region: analysis of temporary trends] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2007. N 2. S. 37–58. [in Russian]

Oglezneva N.V. Mezhpokolennaya tolerantnost’ kak faktor stabilizatsii obshchestva [Tolerance between generations as stabilisation factor of the society] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 136–137. [in Russian]

Ogurtsov A.P. Nauka: vlast’ i kommunikatsiya (sotsial’no-filosofskie aspekty) [Science: authority and communications: socio-philosophical aspects] // Filosofiya. Nauka. Kul’tura. M., 2008. S. 405–425. [in Russian]

Petrova T.A. Mezhpokolennoe vzaimodeistvie kak sposob preodoleniya eidzhizma sredi molodezhi [Interaction between generations as a way of overcoming youth ageism] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 138–140. [in Russian]

Polanyi K. The great transformation. Boston: Beacon Press, 1957.

Presnyakova L. Skromnoe obayanie kriminala protiv tshchetnykh usilii tyur’my [The modest charm of crime against the futile efforts of the prison] // Sotsial’naya real’nost’. 2006. N 1. S. 38–50. [in Russian]

Rats M.V. Ideya otkrytogo obshchestva v sovremennoi Rossii [The idea of open society in modern Russia]. M.: Magistr, 1997. [in Russian]

Rossiiskii statisticheskii ezhegodnik [Russian statistical year-book]: 2007. M.: Rosstat, 2007. [in Russian]

Shcherbakova I.V., Yadov V.A. Kul’tura predupreditel’nogo povedeniya v bol’shom gorode: opyt videonablyudeniya passazhirov u dverei metro Budapeshta, Moskvy, Nizhnego Novgoroda i Sankt-Peterburga [Culture of precautionary behaviour in big city: experience of videosupervision of passengers doors have underground of Budapest, Moscow, Nizhny Novgorod and St.-Petersburg] // Sotsiologicheskii zhurnal. 2007. N 4. S. 138–148. [in Russian]

Shevyakov A.Yu. Neravenstvo v formirovanii novoi sotsial’noi politiki gosudarstva [Inequality in formation of a new social policy of the state] // Vestnik RAN. 2008, T. 78, N 4. S. 304–313. [in Russian]

Shustova N.E., Gritsenko V.V. Sotsial’no-psikhologicheskaya adaptatsiya molodezhi i otnoshenie k sotsial’nym normam [Socially-psychological adaptation of the youth and attitude to social norms] // Psikhologicheskii zhurnal. 2007. N 1. S. 46–57. [in Russian]

Spiridonov R.E. Integratsiya sem’i i shkoly kak uslovie formirovaniya lichnosti v sovremennykh usloviyakh obrazovaniya [Integration of the family and school as the condition of formation of the person in modern conditions of formation] // Sotsial’nye riski v sovremennom polikul’turnom obshchestve: Psikhologicheskie i pedagogicheskie aspekty. Tver, 2008. S. 42–46. [in Russian]

Sudakov K.V. Individual’naya ustoichivost’ k emotsional’nomu stressu [Individual resistance to emotional stress]. M., 1998. [in Russian]

Sulakshin S.S. Rossiiskii demograficheskii krizis: ot diagnostiki k preodoleniyu [Russian demography crisis: from diagnostics to overcoming]. M.: Nauchnyi ekspert, 2006. [in Russian]

Toqueville A. The Old Regime and the French Revolution. New York: Anchor, 1955.

Transparency International Russia: tsentr antikorruptsionnykh issledovanii i initsiativ. URL: http://www.transparency.org.ru (data obrashcheniya 14 fevralya 2009). [in Russian]

Volodikhin D. Trebuetsya osechka …: Blizhaishee budushchee Rossii v literaturnoi fantastike [Is required misfire… : The near future of Russia in literary fiction] // Sotsial’naya real’nost’. 2007. N 1. S. 79–93. [in Russian]

Volovikova M.I. Nravstvenno-pravovye predstavleniya v rossiiskom mentalitete [Moral-legal representations in Russian mentality] // Psikhologicheskii zhurnal. 2004. N 5. S. 16–23. [in Russian]

Yadov V.A. Sovremennaya teoreticheskaya sotsiologiya kak kontseptual’naya baza issledovaniya rossiiskikh transformatsii [Modern theoretical sociology as conceptual base of research of Russian transformations]. SPb., 2006. [in Russian]

Нравственность Современного общества | Статья в сборнике международной научной конференции

Библиографическое описание:

Баранова, Л. В. Нравственность Современного общества / Л. В. Баранова. — Текст : непосредственный // Вопросы исторической науки : материалы I Междунар. науч. конф. (г. Москва, январь 2012 г.). — Москва : Ваш полиграфический партнер, 2012. — С. 40-43. — URL: https://moluch.ru/conf/hist/archive/53/1556/ (дата обращения: 01.04.2022).

Мораль… никогда не падает и не рушится,

она просто меняется.

Александр Никонов

Нравственность Современного общества основана на простых принципах: разрешено все, что не нарушает непосредственно прав других людей; права всех людей равны. Поскольку главный лозунг Современного общества — «максимум счастья для максимального числа людей», то моральные нормы не должны быть препятствием для реализации желаний того или иного человека — даже если кому-то эти желания не нравятся. Но только до тех пор, пока они не наносят ущерба другим людям.

Необходимо заметить, что из этих двух принципов проистекает третий: «Будь энергичен, добивайся успеха своими силами». Ведь каждый человек стремится к личному успеху, а наибольшая свобода дает максимум возможностей для этого. Очевидно, что из этих принципов следует и необходимость порядочности. Например, обман другого человека — это, как правило, причинение ему ущерба, а значит осуждается Современной нравственностью.

Нельзя непосредственно покушаться на чужое: жизнь, здоровье, имущество, свободу — вот минимум требований. Живи, как знаешь, и не суйся в чужую жизнь, если не просят — вот главное правило морали завтрашнего дня. Его можно еще сформулировать так: «Нельзя решать за других. Решай за себя». Это во многом работает в самых прогрессивных странах уже сейчас. Где-то это правило крайнего индивидуализма работает больше (Нидерланды, Дания, Швеция), где-то меньше. В продвинутых странах разрешены «аморальные» браки между гомосексуалистами, легализованы проституция, курение марихуаны и пр. Там человек имеет право распоряжаться собственной жизнью, как ему заблагорассудится. В этом же направлении развивается и юриспруденция. Законы дрейфуют в направлении, который указывает тезис «нет пострадавших — нет преступления» [1, с.17].

Если открыть «Большой энциклопедический словарь» и посмотреть статью «Нравственность», мы увидим следующее описание: «Нравственность — см. мораль». Пришла пора разделить эти понятия.

Мораль — это сумма установившихся в обществе неписаных нормативов поведения, сборник социальных предрассудков. Мораль ближе к слову «приличия». Нравственность определить уже сложнее. Она ближе к такому понятию биологии, как эмпатия; к такому понятию религии, как всепрощение; к такому понятию социальной жизни как конформизм; к такому понятию психологии, как неконфликтность. Проще говоря, если человек внутренне сочувствует, сопереживает другому человеку и в связи с этим старается не делать другому того, чего не хотел бы себе, если человек внутренне неагрессивен, мудр и потому понимающ — можно сказать, что это нравственный человек.

Главное различие между моралью и нравственностью в том, что мораль всегда предполагает внешний оценивающий объект: социальная мораль — общество, толпу, соседей; религиозная мораль — Бога. А нравственность — это внутренний самоконтроль. Нравственный человек более глубок и сложен, чем моральный. Так же как автоматически работающий агрегат сложнее ручной машинки, которую приводит в действие чужая воля [2, с. 214].

Ходить голым по улицам - аморально. Брызгая слюной, орать голому, что он негодяй - безнравственно. Почувствуйте разницу. Мир движется в сторону аморализма, это правда. Зато он идет в сторону нравственности. Нравственность — штука тонкая, ситуативная. Мораль более формальна. Ее можно свести к неким правилам и запретам.

Все приведенные рассуждения фактически направлены на расширение индивидуального выбора людей, но не учитывают возможных отрицательных общественных последствий такого выбора. Например, если общество признает гомосексуальную семью нормальной, то часть людей, которые ныне скрывают свою сексуальную ориентацию и имеют гетеросексуальные семьи, перестанут это делать, что может отрицательно повлиять на рождаемость. Если мы перестанем осуждать употребление наркотиков, то количество наркоманов может увеличиться за счет тех, кто ныне избегает наркотиков из страха наказания.

Концепция Современного общества исходит из того, что в подобных вопросах нужно не допускать несправедливости и дискриминации. Например, если мы хотим бороться с низкой рождаемостью, то порицанию и наказанию должны подвергаться все бездетные люди, а не только гомосексуалисты.

Свобода слова приводит к тому, что начинает публиковаться порнография и сцены жестокости. Многие люди считают, что это, в свою очередь, отрицательно влияет на семейные ценности и поощряет к насилию. С другой стороны, по словам основателя организации Internet Freedom Криса Эванса, «60 лет исследований влияния СМИ на общество не обнаружили связи между жестокими изображениями и жестокими действиями». В 1969 году Дания отменила все ограничения на порнографию, и количество преступлений на сексуальной почве сразу пошло вниз [3, с. 141]. Есть основания полагать, что дедовщина в армии в гораздо большей степени воспитывает в человеке привычку к насилию, чем самые кровавые кинобоевики.

Изменение моральных норм интерпретируется некоторыми людьми как «разложение» и «загнивание», которое приведет к «краху нашей цивилизации». Исторический опыт показывает, что крах ожидает как раз тех, кто застыл на месте и не меняется.

Следует ли бороться с негативными явлениями путем введения запретов и применения насилия в случае их нарушения? Как показывает исторический опыт, бороться с объективными закономерностями развития общества бессмысленно. Как правило, негативные и позитивные результаты развития взаимосвязаны и невозможно бороться с негативом без разрушения позитива. Поэтому в тех случаях, когда такая борьба оказывается успешной, общество платит за это отставанием в развитии — причем негативные тенденции просто переносятся на будущее [4, с. 58].

Более конструктивным представляется иной подход. Необходимо без эмоций изучить закономерности общественных изменений и понять, к каким положительным и отрицательным последствиям они ведут. После чего общество должно предпринять действия, направленные на усиление положительных сторон имеющихся тенденций и ослабление отрицательных.

Увеличение свободы всегда приводит к тому, что некоторые люди употребляют ее себе во вред. Например, возможность приобретать водку ведет к появлению алкоголиков, свобода выбирать образ жизни приводит к появлению бомжей, сексуальная свобода увеличивает число заболевших венерическими болезнями. Поэтому более свободные общества всегда обвиняются в «загнивании», «нравственном разложении» и т.п. Однако большинство людей достаточно рациональны и употребляют свободу себе во благо. В результате общество становится более эффективным, развивается быстрее.

Когда говорят о «здоровье» и «нездоровье» общества, то забывают о том, что состояние общества не может быть описано в терминах здоров/нездоров/третьего не дано. Несвободные общества гораздо более «здоровы» в смысле отсутствия маргиналов (к примеру, в фашистской Германии даже душевнобольных уничтожили). Но они гораздо менее здоровы в смысле отсутствия людей, нацеленных на развитие. Поэтому несвободные, чрезмерно зарегулированные общества (в т.ч. зарегулированные слишком жесткими моральными нормами) неизбежно проигрывают. Да и запреты, как правило, не слишком эффективны — сухой закон, к примеру, не столько борется с алкоголизмом, сколько порождает мафию. Наилучший выбор — максимум свободы при жестком подавлении агрессивных маргиналов (в т.ч. уничтожении преступников).

Современная нравственность пробивает себе дорогу и в России. Новое поколение значительно индивидуалистичнее и свободнее. Большинство российских предпринимателей говорят, что нанимать молодежь на работу выгодно — молодые честнее, энергичнее и реже воруют. В то же время, в переходный период наблюдаются кризисные явления, в т.ч. и в сфере нравственности. Так было, например, при переходе от аграрного к индустриальному обществу, в частности, Англия начала-середины XIX века испытывала серьезный кризис, сопровождавшийся ростом алкоголизма, распадом семей, беспризорностью и т.д. [5, с. 311]

Здесь, кстати, следует упомянуть об одном распространенном мифе. Древний Рим рухнул не в результате «нравственного разложения», а потому что перестал развиваться. Главное преимущество Рима заключалось в наличии правового государства и эффективного гражданского общества. С переходом от республики к имперской диктатуре эти общественные институты были постепенно подорваны, развитие прекратилось, и в результате Рим превратился в типичную нестабильную империю, не имеющую фундаментальных общественных преимуществ по сравнению с варварским окружением. С этого момента его гибель стала лишь вопросом времени.

Но общество ждет гибель и в том случае, если свобода перешагнет определенные рамки и у одних людей появится безнаказанная свобода причинять ущерб другим. Фактически это означает, что свобода одних урезается за счет увеличения прав других, т.е. свобода уничтожается. Именно поэтому мораль Современного общества заключается в полной свободе, за исключением права на причинение непосредственного ущерба другому человеку. Более того, Современное общество должно быть нетерпимым к любым попыткам причинять такой ущерб, т.е. ограничивать свободу кого-либо. В этом Современное общество должно быть бескомпромиссно и даже жестоко: как показывает опыт, основные проблемы наиболее Современных стран заключаются именно в чрезмерном гуманизме по отношению к нетерпимым и агрессивным людям.

Можно возразить, что «вседозволенность допустить нельзя!». И этот тезис абсолютно верен. Вседозволенность — это дозволение одному человеку причинять вред другому. Например, безопасный добрачный секс не является вседозволенностью, т.к. каждый из участников не видит в этом какого-либо ущерба для себя. А вот «высокоморальный» Иран — это государство вседозволенности: в уголовном кодексе этой страны, основанном на нормах шариата, предусмотрена казнь женщин через забрасывание камнями за некоторые «сексуальные преступления». Причем специально оговаривается, что камни не должны быть слишком большими, чтобы жертва не умерла сразу. Подобное садистское убийство несомненно является вседозволенностью.

Мораль Современного общества (в отличие от религиозной морали) — это мораль, основанная на разуме. Такая мораль эффективнее морали на основе эмоций: эмоции работают автоматически, тогда как разум позволяет действовать более тонко в зависимости от ситуации (при условии, разумеется, что разум наличествует). Точно также как человеческое поведение на основе эмоциональной нравственности эффективнее животного поведения на основе врожденных инстинктов.

Человек переходного периода (переход от индустриального общества — к постиндустриальному, Современному) неосознанно испытывает чувство вины из-за продолжающегося действия традиционных моральных установок. Религиозные деятели все еще обладают высоким моральным авторитетом и они осуждают Современное общество.

Отсюда и все разговоры о якобы имеющейся «гнилости» и «разложении», хотя в действительности безнравственности стало гораздо меньше (более того, носителями наивысшей формы безнравственности — насилия и агрессивности — являются как раз люди традиционных культур, особенно фундаменталисты).

Религиозные деятели, осуждая нравственность Современного общества, обычно рассуждают так: отход от религиозной нравственности приводит к отмене нравственных установок вообще, в результате чего люди начнут воровать, убивать и т.д. Они не хотят замечать, что нравственность Современных людей движется в прямо противоположном направлении: в сторону осуждения насилия и агрессии в любой форме (и, к примеру, в сторону осуждения воровства, ведь Современные люди — это, как правило, зажиточный средний класс).

Как показывают исследования, наименьшая степень как религиозности, так и преступности наблюдается среди высокообразованных людей. Т.е. отход от традиционной нравственности вовсе не приводит к падению нравственности вообще. Но для традиционного, малообразованного человека рассуждения религиозных деятелей полностью оправданы. Для этих людей нужна «наказывающая дубинка» в виде ада; впрочем, зато они легко идут на насилие «во имя Бога».

Господствующая в переходном обществе мораль некомфортна для человека, потому что она противоречива, а значит не дает ему силы. Она пытается совместить несовместимое: либеральное право человека на выбор и традиционные корни, которые такое право отрицали. Решая это противоречие, одни уходят в фундаментализм, другие бросаются в эгоистическую «жизнь ради развлечений». И то, и другое не способствует развитию и, следовательно, бесперспективно. Поэтому нужна непротиворечивая мораль, следование которой обеспечивает успех как отдельному человеку, так и всему обществу.

Нравственные ценности Современного общества заметно отличаются от традиционных. Например, из 10 библейских заповедей не работают пять: три, посвященные Богу (т.к. вступают в противоречие со свободой совести), о субботе (противоречие со свободой распоряжаться своим временем), и «не прелюбодействуй» (противоречие со свободой личной жизни). И наоборот, некоторые необходимые заповеди в религии отсутствуют. Аналогичная картина не только с Библией, но и с установками других религий.

У Современного общества есть свои важнейшие ценности, которые в традиционных обществах были далеко не на первом месте (и даже рассматривались как отрицательные):

— «не ленись, будь энергичен, всегда стремись к большему»;

— «саморазвивайся, учись, становись умнее — тем самым ты содействуешь прогрессу человечества»;

— «добивайся личного успеха, достигай богатства, живи в достатке — тем самым ты содействуешь процветанию и развитию общества»;

— «не доставляй другим неудобств, не лезь в чужую жизнь, уважай личность другого и частную собственность» [6, с. 35].

Основной акцент делается на саморазвитии, что приводит, с одной стороны, к достижению личных целей (например, карьерному росту), а с другой стороны, — к «непотребительскому» отношению к другим людям (т.к. главный ресурс — свои способности — за счет других увеличить невозможно). Разумеется, сохраняются (а точнее — усиливаются) все классические нравственные императивы: «не убивай», «не воруй», «не лги», «сочувствуй и помогай другим людям». И эти базовые установки уже не будут нарушаться во имя Бога, чем грешат большинство религий (особенно по отношению к «иноверцам»). Причем в наибольшей степени усилится самая проблемная заповедь — «не лги» — что радикально повысит уровень доверия в обществе, а значит и эффективность общественных механизмов, включая уничтожение коррупции. Ведь человек, который постоянно развивает себя, всегда уверен в собственных силах и ему незачем лгать. Ложь ему не выгодна — она может подорвать его репутацию профессионала. Более того, ложь не нужна, потому что многие вещи перестают быть «стыдными» и их не нужно скрывать. Кроме того, установка на саморазвитие означает, что свой главный ресурс человек видит внутри себя и ему незачем эксплуатировать других.

Если говорить о приоритетности ценностей, то главное для Современного общества — это свобода человека и осуждение насилия и нетерпимости. В отличие от религии, где возможно оправдание насилия во имя Бога, cовременная мораль отвергает любое насилие и нетерпимость (хотя и может применять государственное насилие в ответ на насилие). С точки зрения Современной нравственности, традиционное общество просто переполнено безнравственностью и бездуховностью, включая жесткое насилие по отношению к женщинам и детям (когда они отказываются подчиняться), ко всем инакомыслящим и «нарушителям традиций» (зачастую нелепых), высокий градус нетерпимости по отношению к иноверцам и т.п.

Важным нравственным императивом Современного общества является уважение к закону и праву, т.к. только закон может защитить свободу человека, обеспечить равенство и безопасность людей. И, напротив, желание подчинить другого, унизить чье-либо достоинство являются самыми постыдными вещами.

Общество, где все эти ценности работают в полном объеме, было бы, пожалуй, самым эффективным, сложным, быстроразвивающимся и богатым в истории. Оно было бы и самым счастливым, т.к. предоставляло бы человеку максимум возможностей для самореализации.

Необходимо отметить, что все вышеперечисленное — не есть придуманная, искусственная конструкция. Это лишь описание того, чему уже следуют миллионы людей — Современных людей, которых становится все больше и больше. Это и есть мораль человека, который упорно учился, который с помощью собственных усилий стал профессионалом, который ценит свою свободу и терпимо относится к другим людям. Мы — большинство в развитых странах, скоро мы будем большинством и в России.

Современная нравственность — это не потакание эгоизму и «низменным инстинктам». Современная нравственность предъявляет к человеку больше требований, чем когда-либо ранее в человеческой истории. Традиционная мораль давала человеку четкие правила жизни, но не требовала от него ничего сверх того. Жизнь человека в традиционном обществе была регламентирована, достаточно было просто жить по заведенному веками порядку. Это не требовало душевых усилий, это было просто и примитивно.

Современная мораль требует от человека развиваться и собственными усилиями добиваться успеха. Но она не говорит, как это сделать, лишь стимулируя человека к постоянному поиску, преодолению себя и напряжению своих сил. Взамен современная нравственность дает человеку ощущение того, что он не винтик бессмысленной машины, придуманной неизвестно зачем, а творец будущего и один из строителей самого себя и всего этого мира. Кроме того, саморазвитие, повышение профессионализма приводит и к обретению материального богатства, дает достаток и процветание уже «в этой жизни». Вне всякого сомнения, Современная нравственность уничтожает многие бессмысленные правила и запреты и в этом смысле делает жизнь легче и приятнее. Но одновременно современная нравственность жестко предъявляет к человеку требование быть именно человеком, а не идти на поводу собственных животных инстинктов либо стадного чувства. Эта нравственность требует проявлений разума, а не примитивных эмоций вроде агрессии, мести, желания подчинять других людей или подчиняться авторитету, который «все за нас устроит и решит». И далеко не просто стать толерантным, перебороть в себе личные и общественные комплексы [6, с.31].

Но главное — Современная нравственность делает упор не на «ублажении себя любимого» и не на самоотверженном (точнее самоуничижительном) достижении «великих целей», а на самосовершенствовании и совершенствовании всего, что окружает Современного человека. В результате людям нечего делить — никому не нужно что-либо отнимать у других, чтобы сосредоточить у себя больше ресурсов. Ведь невозможно развить себя за счет других - это можно сделать лишь в результате собственных усилий.

Литература:
1.Ананьев Б.Г. Человек как предмет воспитания. — СПб., 2008.
2.Бердяев Н.А. О назначении человека. — М., 1993.
3.А.Печчеи. Человеческие качества. // Мир философии, ч.2. — М., 1991.
4.Сорокин П.А. Человек, цивилизация, общество. — М.,1992.
5.Тейяр де Шарден. Феномен человека. — М., 1987.
6.Карл Ясперс. Духовная ситуация времени. // Человек и его ценности. — М., 1998.

Основные термины (генерируются автоматически): Современное общество, Современная нравственность, общество, мораль, свобода, имя Бога, нравственность, индустриальное общество, исторический опыт, личной успех.

Черная дыра, где должна быть российская этика — Московский Центр Карнеги

В нынешнем российском политическом климате этические рассуждения больше не развлечение, а необходимость. Хотя страна увязла в моральной трясине, но рождается новая система этики — через противоречие.

Когда в 1991 году распался Советский Союз, распалась и его авторитарная этическая система самопожертвования и коллективной ответственности. В то время все ожидали, что капитализм принесет с собой новую, гуманистическую систему, ориентированную на человека, его жизнь, свободу и свободы.Но безудержное потребление 2000-х не повлияло ни на этику, ни на массовое сознание постсоветских россиян. Парадокс 1990-х годов в том, что на месте советской авторитарной этики вообще ничего не появилось. Там, где должна быть этика, в центре российского общества огромная дыра.

В отличие от авторитарной этики, гуманистическую этику невозможно навязать населению. Они должны родиться естественным образом, через дискурс. Государство может подтолкнуть в правильном направлении, но для этого нужна хоть капля политической воли.Общество должно быть готово к публичному обсуждению таких вопросов, как что такое добро и зло, ради чего мы должны жить и в чем заключается смысл. В 1990-е годы российское общество не было готово к обсуждению таких вопросов. Оно даже не понимало, что такое обсуждение необходимо.

Единственным субъектом, который удосужился поднять вопросы этики в начале 1990-х годов, была церковь, единственный носитель неавторитарной этики. Но церковь вела себя так, как будто семьдесят лет советской власти были черной дырой: чтобы нация восстановила свои нравственные устои, она просто должна была вернуться к тому, что было до 1917 года, что было утопическим желанием.

Церковь могла бы стать главным посредником между личностью и новой этической системой. Это должно было стать учреждением, поднимающим самые важные этические вопросы — как совместить прибыль и сострадание, капитализм и человечность. Но проблема этики не была решена и вместо ничего появился дублер.

Российский ценностный кризис 1990-х годов ознаменовал собой конец этики, сознательный отказ от гуманизма, нигилизма, все еще проявляющегося в обличительных выступлениях современных пропагандистов.

Из антиэтики возникает этика неосталинизма. Но люди, произносящие фразу «Поставьте их к стенке», не обязательно настоящие сталинисты. Они повторяют: «При Сталине был порядок», потому что у них в голове бардак. Они бормочут: «Сталин бы об этом позаботился», потому что сами не умеют об этом позаботиться. Это отголосок тоталитарной этики, системы, которой Россия так и не нашла замены.

С этикой неосталинизма приходит этика войны, в которой нет никаких планов на будущее, а только катастрофическая философская вера в то, что с войной приходит очищение.Сегодняшний возврат к военной этике — мы/они, друзья/враги — не столько демонстрация агрессии, сколько неуверенность, подсознательная попытка найти какую-то опору.

Хотя изначально она возникла как своего рода интеллектуальная игра, к 2000-м годам антиэтика превратилась в полуофициальную государственную доктрину: «мы не лучше, но и не хуже других; все в мире ведут себя одинаково плохо» — хотя это никогда не озвучивается.

Антиэтика не содержит ничего положительного; она построена исключительно на осуждении чужих систем ценностей.Его принципиальная отрицательность основана на следующей идее: люди не в состоянии сами решать, что хорошо, а что плохо. Только правительство может видеть общую картину и, следовательно, проводить этическую оценку.

Отказ от этики как критерия решает проблему оценки прошлого. Как только мы перестаем беспокоиться о репрессиях, социальных экспериментах и ​​их жертвах, прошлое превращается в автоматическое движение к сегодняшнему величию. «Он [Сталин] действительно немного начал геноцид, но, с другой стороны, он творил чудеса для экономики», — отмечают участники исследования в Высшей школе экономики.

В последние два года наблюдается гибрид авторитарной и негативной этики. К советской этике обращаются, когда она выполняет полезную функцию («мы всегда правы»), а когда нужно, на помощь приходит негативная этика («все такие же плохие, как друг у друга»). У нас осталось двоемыслие. Подытожим все это одним силлогизмом: мы всегда правы, потому что все остальные лгут.

Нащупывание любых оснований для этой этической системы приводит только к ничтожеству. Но нерешенная проблема постоянно напоминает о себе, порождая чудовищные и абсурдные формы антагонизма: против мигрантов, либералов, геев, Украины, США, Запада и всего мира.Немотивированная агрессия, стремление преподать миру урок — или просто поколотить его, как на Евро-2016, — проистекает из нерешенного вопроса этики.

Новая этическая система должна отвечать на важнейшие вопросы постсоветского общества, прежде всего о ценности мира. Русские должны поставить человеческую жизнь выше смерти и установить миролюбивую этику как противовес милитаризму.

Новая этика должна допускать сознательное принятие нашей беспокойной истории. Примирение и прощение должны прийти, но они должны быть преднамеренными, частью волевого решения простить друг друга и забыть прошлые обиды.

Мы должны быть готовы задаться вопросом, является ли главная угроза нашему обществу внутренней или внешней. Мы должны взять на себя ответственность сначала разобраться со злом внутри себя, а не в других.

Нам нужно изменить свое отношение к деньгам, богатству и работе. Вопросы богатства и бедности необходимо решать в этических рамках.

Само понятие работы остро нуждается в переосмыслении с этической точки зрения. Можно ли заниматься своей работой, не думая о ее моральных последствиях, например, если вы работаете в пропагандистском информационном агентстве?

Российские правители уже давно заигрывают с советской риторикой.Это опасная игра. Антилиберальная риторика перерастает в откровенное неприятие капитализма. Потакая массам, правительство попадает в ловушку, в которой необходимо защищать само право капитализма на существование. Вместо того, чтобы отвергать капитализм, они должны объяснять, как его использовать, очеловечивать его, а не дискредитировать его искусственным заламыванием рук.

Нынешний российский политический климат заставляет сделать этический выбор. Кто-нибудь относился к политике хотя бы наполовину так серьезно десять лет назад? Думали ли мы о «борьбе за мир»? Разве мы уделяли столько внимания пропаганде на радио и телевидении? Этические рассуждения больше нельзя считать развлечением, а необходимостью.Хотя страна увязла в моральной трясине, но рождается новая система этики — через противоречие. Он все еще находится в зачаточном состоянии и обычно принимает форму отрицаний вроде «не лги, не воруй».

Дегуманизирующий эффект пропаганды — один из трагических уроков современности. Но мы должны найти время, чтобы понять, что происходит в сознании российского населения. Мы должны исследовать предрассудки и фобии, разрушение и ненависть — главным образом к себе — которые существуют сегодня.Мы знаем причину. Это отсутствие четкого, артикулированного объяснения вопроса «Для чего мы живем и чего мы хотим?» Зная, что мы делаем, мы должны испытывать страстное желание помочь этим людям, потому что они являются первичными жертвами собственного невежества.

Без новых ценностей, связанных с обществом потребления, капитализм не будет работать. Все попытки решить проблему автоматически, опираясь на правила рынка, обречены. Без новой концепции себя и, следовательно, новой этической системы невозможно построить ни общество, ни экономику, ибо ни то, ни другое не может процветать, когда люди не умеют существовать.

Автор:

Российский моральный барометр: гомосексуальность неприемлем, а вот пьянство — меньше

Зимние Олимпийские игры в Сочи пролили свет на положение геев и лесбиянок в России. В частности, внимание было приковано к антигомосексуальному закону о «пропаганде», который был одобрен российским парламентом 436 голосами против 0 в июне прошлого года. Хотя президент Владимир Путин защищал закон как недискриминационный, эта мера вызвала серьезную негативную реакцию среди западных стран и спортсменов-олимпийцев.

Но когда дело доходит до общественного мнения в России, недавно опубликованные данные опроса Pew Research Center 2013 года показывают, что подобная реакция маловероятна: почти три четверти населения России (72%) считают гомосексуальность морально неприемлемым, и только 18 % говорят, что это приемлемо или не является моральным вопросом. В России гомосексуальность возглавляет список неприемлемого поведения даже по сравнению с другими спорными вопросами, такими как аборты и употребление алкоголя. На самом деле, внебрачные связи (69% неприемлемых) и азартные игры (62%) — единственные тестируемые вопросы, которые не одобряются большинством россиян.

Это настроение пронизывает российское общество. Почти равное количество мужчин и женщин, молодых (18-29 лет) и пожилых (50+) считают гомосексуальность морально неприемлемым. Кроме того, 65% россиян с высшим образованием считают гомосексуальность аморальным, а 75% без высшего образования с этим согласны. Даже среди тех россиян, которые считают, что религия не слишком или совсем не важна в их жизни, 65% считают гомосексуальность неправильным.

Россияне в целом согласны с тем, что внебрачные связи и азартные игры также недопустимы, но еще больше разделились, когда речь идет об абортах и ​​употреблении алкоголя.И то, и другое считают морально неприемлемыми 44% населения, но 35% и 39% соответственно говорят, что это приемлемо или не является моральной проблемой.

Существует резкое гендерное и возрастное различие в отношении к алкоголю, которое давно беспокоит российское общество. Около половины российских женщин (52%) считают употребление алкоголя аморальным, но с этим согласны только 36% российских мужчин. А 52% россиян старше 50 лет также считают пьянство морально неприемлемым, в то время как среди тех, кто моложе 30 лет, то же самое говорят только 39%.Недавнее исследование, опубликованное в медицинском журнале The Lancet , подтверждает доказательства того, что «водка является основной причиной высокого риска преждевременной смерти среди взрослых россиян», и четверть российских мужчин умирают до 55 лет, в основном из-за алкоголя.

В вопросах добрачного секса, разводов и противозачаточных средств россияне уравновешенно принимают эти практики. Четверо из десяти говорят, что секс между неженатыми взрослыми является приемлемой моральной практикой, а 46% согласны с тем, что развод приемлем с моральной точки зрения.И 62% большинства считают использование противозачаточных средств правильным, и только 7% считают использование противозачаточных средств морально неприемлемым действием.

Примечание. Эти данные будут опубликованы в готовящемся отчете, в котором глобальное отношение к морали рассматривается более широко. Верхнюю строку для этих данных   можно найти здесь .

Джейкоб Поуштер, номер , заместитель директора, занимающийся глобальными отношениями в Исследовательском центре Пью.

Российское вторжение в Украину вызывает моральные вопросы о том, как достичь мира

Ситуация на Украине до сих пор развивается, но уже на раннем этапе было ясно, что вторжение было не ограниченной «специальной военной операцией», как назвал ее президент России Владимир Путин, а полноценным вторжением. Как я пишу в четверг, российские войска пытаются одолеть значительно уступающую в вооружении украинскую армию, после чего дорога на Киев будет открыта.

Возмутительность лжи, исходившей из Кремля, выдавала их злой умысел. Путин призвал к «деназификации» Украины. Возрождение обвинений некоторых украинцев в пособничестве нацистам во время Второй мировой войны вряд ли кого-то обманет. Во-первых, поколение россиян и украинцев узнало о массовом голоде, учиненном Сталиным на Украине, что сделало ее благодатной почвой для любого, кто освободит их от его тирании. Это историческое пятно все еще резонирует? Конкретная моральная непристойность оскорбления теперь проявляется в том, что действующий президент Украины Владимир Зеленский — еврей.

Остры страдания народа Украины и его соотечественников, проживающих за рубежом. Мой коллега, корреспондент Ватикана Кристофер Уайт, вчера сообщил о взглядах украинцев в Риме. В последние несколько недель я писал друзьям из Украины по электронной почте, уверяя их в своих молитвах о мире, молитвах, которые теперь смещаются в первую очередь в заботу об их безопасности.

Война создает загадку для президента Джо Байдена и НАТО. Украина не входит в НАТО, и президент пообещал не вмешиваться в военные действия.Санкции требуют времени, а российские войска на марше. Сегодня много пишут о возможностях Запада в любом источнике новостей, к которому вы решите обратиться. Мы все должны помолиться за президента и тех мировых лидеров, которые так долго пытались предотвратить эту войну и теперь должны попытаться найти способы ее ограничения.

Христиане сталкиваются с другой загадкой. Прошлой осенью Папа Франциск присоединился к общине Святого Эгидия на их двухдневной Мирной встрече в Риме. Выступление Святейшего Отца отразило двойственность католической моральной традиции, когда дело доходит до войны.

Папа молился о том, чтобы Бог «демилитаризировал человеческое сердце», красивый оборот речи, который говорит о христианской традиции ненасилия.

Он также сказал: «Мы не должны быть равнодушными наблюдателями. Наоборот, нам нужно сопереживать тем, кто разделяет нашу человечность, ее стремления, ее борьбу и ее слабости».

Возникает загадка: что влечет за собой сочувствие к народу Украины в этот момент, когда сердце Путина показывает себя невосприимчивым к молитвам папы о мире? Реально ли надеяться, что человек, торгующий морально непристойной ложью для оправдания собственных актов агрессии, вообще будет движим моральными соображениями?

Именно из этой загадки родилось почтенное учение о справедливой войне.Он богат, сложен и всеобъемлющ, но в двух словах он экстраполирует моральное убеждение в том, что человек имеет право защищать себя, на моральные параметры, с помощью которых люди могут защищать себя. Этим учением много злоупотребляли, его использовали для оправдания даже превентивных войн, таких как война в Ираке, но его нравственная серьезность является таким хорошим руководством, какое мы, вероятно, найдем в те моменты, когда зло мира толкает нас в трудные, запутанные и двойственные моральные расчеты.

Христианским свидетельством ненасилия можно злоупотреблять.Его нельзя использовать для прикрытия безразличия к бедственному положению украинского народа. США и НАТО в силах остановить российскую агрессию, даже если они не связаны никаким договором, чтобы прийти на помощь Украине. Решение не использовать эту силу может быть правильным решением. Вмешательство может только усугубить ситуацию. Но давайте не будем слишком гордиться собой за то, что воздержались от этой борьбы, когда расплачиваться за это будет только народ Украины. Их можно простить за то, что они не нашли утешения в нашей заботе о моральной целостности.

Заявление президента Университета Нотр-Дам о. Джон Дженкинс улавливает эту духовную и моральную загадку. «Сейчас как никогда наши друзья в Украине нуждаются в исцелении и надежде», — сказал Дженкинс.

Некоторые люди могут отмахнуться от этого чувства, как от предложения «мыслей и молитв» после трагедии, но утверждение Дженкинса не слабое. Это амбивалентно, отражая вызов, с которым сталкивается христианская традиция, когда дело доходит до войны. Священнослужителям неприлично выступать за войну, но можно простить народу Украины то, что он отмахнулся от обещания молитв, когда они сказали нам, что им нужны ракеты класса «земля-воздух».

Признаюсь, я не знаю, что бы я сделал на месте президента. Можно надеяться, что санкции настолько навредят Путину и его окружению, что его режим может отступить или даже быть отстраненным от власти. Однако морально пустые режимы могут продержаться долгое время, пока их не вышибет из-под ног последняя нога. В конце концов они рушатся, но может быть так много страданий, прежде чем этот крах наступит.

Посреди такого огромного зла ясно одно: нам, людям, всегда будет нужен спаситель.Мы можем стремиться к прогрессу, и мы можем стремиться к миру и стараться построить его как можно лучше. Но в этом мире есть зло, и победить его может только Божья благодать. Да помилует всех нас.

США видят доказательства проблем с моральным духом среди российских войск в Украине | World Report

США наблюдают свидетельства «довольно медленного и тяжелого прогресса» и проблем с моральным духом среди российских войск на территории Украины — и даже некоторые случаи капитуляции войск «иногда без боя».

Высокопоставленный представитель министерства обороны в беседе с журналистами во вторник отметил, что российские силы полагаются в основном на новобранцев — или призывников — а не на всех добровольцев, и «не слишком довольны проблемами с логистикой и обеспечением, с которыми они столкнулись». ». По словам чиновника, есть даже свидетельства того, что в конвоях, помимо бензина, теперь заканчивается и еда.

«Я думаю, русские были удивлены сопротивлением, с которым они столкнулись», — сказал чиновник.«Я думаю, что русские были удивлены некоторыми моральными проблемами, с которыми они столкнулись… Был ли это сбой в планировании и заблаговременном позиционировании или это был провал в исполнении? Этому может быть множество причин, не говоря уже о сопротивлении».

Чиновник сказал, что значительное количество российских военнослужащих можно охарактеризовать как «очень молодых людей» и что «не все из них, по-видимому, полностью обучены и подготовлены или даже знают, что их собираются отправить в боевую операцию.«Это не обязательно стало неожиданностью для американских военных аналитиков, — отметил чиновник, — учитывая высокий процент призывников в российской армии».

Карикатуры на Украину и Россию

Данные разведки согласуются с информацией, опубликованной украинскими силовиками в последние дни о российских силах.

На вопрос о сообщениях о том, что российские войска преднамеренно пробивали дыры в собственных бензобаках, чтобы закончить топливо, У.Представитель министерства обороны С. признал их, но отказался подтвердить.

«Мы не можем подтвердить это окончательно», — сказал чиновник. «Мы видели эти отчеты. Нет причин сомневаться в этих сообщениях, но мы не можем их независимо проверить».

Чиновник охарактеризовал поведение России в ходе вторжения как «неприятие риска» в отношении вступления в бой с российскими войсками, но не стал размышлять о том, исходит ли это неприятие из Москвы или от полевых командиров.

По словам чиновника, в настоящее время Россия передала Украине более 80% своей «предустановленной боевой мощи».Однако атаки усилились на шестой день вторжения с новым наступлением на жилые районы и правительственные здания, которые, как считается, были направлены на деморализацию украинского сопротивления. Один из обстрелов правительственного здания на центральной площади Харькова, второго по величине города Украины, вызвал негативную реакцию, в том числе обвинения в терроризме.

Министерство обороны России направило зловещее сообщение жителям столицы Киева, призвав их «покинуть свои дома», согласно переведенному заявлению, опубликованному ТАСС, российской государственной службой новостей.

Российские войска — часть 40-мильной колонны, которая, как сообщается, — все еще продвигается к городу, но, по словам представителя министерства обороны, пока во вторник «заметных движений» не было. И его пауза — оставившая массивную колонну российских солдат и техники уязвимой для атаки — кажется предметом больших спекуляций.

«Одна из причин, по которой дела к северу от Киева, похоже, зашли в тупик, заключается в том, что сами русские перегруппировываются, переосмысливают и пытаются приспособиться к вызовам, с которыми они столкнулись», — добавил чиновник.

У русских есть мораль, они просто другие, чем у американцев

wНужно запретить использование таких терминов, как «русская душа». летний белый американец, опубликовавший множество книг о взлете и падении Советского Союза. Он начал с того, что «может показаться, что американцы имеют мало общего с теми, кто живет при диктатуре Владимира Путина», но ему, как доброму рассказчику рождественского мультфильма, есть что рассказать, как тому, кто «стал свидетелем торжество добра над злом в России много раз.”

Уже сейчас эта статья проблематична. Во-первых, нужно запретить использование таких терминов, как «русская душа». Это укрепляет представление о том, что духовная внутренняя работа россиянина принципиально и, что более важно, непостижимо отличается от таковой любого другого человека. Что русские не просто жаждут любви, боятся смерти, ходят в спортзал и запоем смотрят мыльные оперы, как большинство других людей на планете. Есть что-то «странное» в этих русских, что-то, чего мы никогда не поймем, потому что у них другая душа .Такому, как я, родившемуся в России, кажется, что все ваши знания о стране и ее народе основаны на книгах, которые вы читаете в уютном академическом кресле, и что у вас, вероятно, нездоровая одержимость Достоевским.

Есть карикатурная фраза «победа добра над злом», детская фраза, которой место в басне или сказке, а не эссе, пытающееся разбавить дух целой нации. И, конечно же, обобщение всех людей, живущих «под диктатурой Владимира Путина», будто они орки под рукой Сарумана в «Властелине колец» , а не 144.3 миллиона человек, включающих 185 этнических групп, все из которых имеют разное происхождение и убеждения.

Автор продолжил свой нравоучительный рассказ, установив сцену. Это была Россия в 1992 году, когда инфляция ввергла страну в экономическую депрессию (к середине 1993 года от 39 до 49 процентов населения жили за чертой бедности, а к 1999 году общая численность населения сократилась на три четверти миллиона человек). ). Он нарисовал картину лютой холодной Москвы, превратившейся в «гигантский базар, когда люди продавали все — кухонную утварь, жвачку, сигареты, книги, иконы, реликвии — чтобы выжить.”

Он был очень взволнован новыми телефонами-автоматами, в которых использовались предоплаченные карты, что только оторванный от связи американец в этом безнадежном климате счел бы «признаком прогресса». Сделав звонок в этом волшебном стальном предвестнике капитализма, он оставил в нем свой бумажник, а вернувшись, обнаружил, что его нет.

Через два дня ему позвонил мужчина по имени Юрий, который сказал, что нашел кошелек писателя и попросил приехать к нему на квартиру, чтобы «обсудить» его «проблему».Предположительно, Юрий был в черной шляпе и поправлял свои жесткие черные усы, когда звонил по спутниковому телефону.

Автор объяснил, что Юрий жил в пригороде Москвы, который оказался штаб-квартирой преступной группировки, историческое отступление, не преследовавшее никакой конкретной цели, кроме как внушить читателю чувство ненужного страха.

Юрий, как оказалось, на самом деле был нормальным парнем, но хитрым и, tut tut, совершенно лишенным элементарной этики.Юрий сказал, что ему пришлось столкнуться с большими трудностями, пытаясь найти его, и в результате он потерял двухдневную зарплату.

Очевидно, это был полный бред. Но кого это волнует? Судить Юрия за ложь, чтобы выманить немного денег у богатого иностранца, было все равно, что судить индийских уличных мальчишек за то, что они притворяются, что плачут над ящиком разбитых яиц, чтобы получить сдачу от местного миллиардера. Люди не делают таких вещей, если они не в отчаянии, и нужно немного сострадания, а не ура-патриотическая лекция.

Автор неохотно дал ему 50 000 рублей (по тогдашнему официальному курсу это было 120 долларов).

Юрий сделал то, что сделал бы практически любой в его сценарии, а именно, попытался получить больше денег от человека, который, казалось, погряз в них. Тактика этой техники варьируется от одной культуры к другой. В некоторых случаях человек может быть более склонен плакать, пытаясь заставить человека дать ему больше денег. В других случаях человек может попытаться оказать незапрошенную услугу, а затем попросить «чаевые».

Русские, как правило, гордый народ, а страна в то время функционировала преимущественно на взятках и обмене подмигиваниями. Это не делает их «плохими людьми» по сравнению с теми, кто расплакался, пытаясь получить больше денег от богатого жителя Запада. Сценарий был один и тот же, и в обоих случаях я лично считаю более нравственным для богатого человека раскошелиться на пару кашемировых носков, чтобы помочь выжить тому, кто борется с тяжелыми экономическими обстоятельствами.

Но нет. Вместо этого автор встал на свою моральную высокую лошадку. Когда Юрий попросил «гонорар» за свои хлопоты, произошел следующий обмен:

«Я был рад оплатить ваши расходы, — сказал я, — но я не могу выплатить вам гонорар. Вы обязаны отдать мне мой бумажник.

«Почему это?» — сказал Юрий, недоверчиво глядя на меня.

«Потому что», — сказал я. «Он не принадлежит вам».

Юрий какое-то странное мгновение колебался, словно пытаясь переварить то, что я только что сказал.Затем он встал, протянул руку и открыл шкаф позади того места, где я сидел. Где-то вдалеке взорвалась машина, и я вдруг убедился, что он тянется за своим табельным пистолетом.

Юрий повернулся, и я увидел, что в одной руке он держит бутылку водки, а в другой два стакана. Он поставил их на стол и налил два стакана. «Знаешь, ты меня сегодня кое-чему научил». 

Он завершил статью, сказав, что, хотя он больше никогда не видел Юрия и часто задавался вопросом, «подействовала ли на него наша короткая встреча», как это сделала Мэри Поппинс с мистером Юрием.Банки. Он закончил на обнадеживающей ноте, сказав (у меня глаза на лоб полезли, когда я прочитал следующее предложение), что встреча показала, что «с русскими можно достучаться, если им разъяснить основные моральные принципы. Россияне не разделяют этического наследия Запада, но нравственная интуиция существует везде, и ее можно вдохновить».

Тот факт, что этот человек на самом деле верил, что ему удалось полностью изменить моральный компас другого человека из-за одной штампованной фразы, является нарциссическим до патологической степени, как будто вся жизнь в основном просто эпизод Boy Meets World, , в котором он , конечно, г.Фини.

Тот факт, что он считал, что Юрию никогда не приходило в голову вернуть бумажник, потому что он не имел понятия о добре и зле, как если бы он был маленьким ребенком, непростительно оскорбителен. Люди не воруют еду, потому что им никогда не говорили, что это неправильно. Во многих случаях они делают это потому, что голодны .

Я знаю шестилетних детей, у которых более сложное понимание морального релятивизма, чем у этого мужчины.

Конечно, эта история очень легко попадает в столь ненавистный троп Белого Спасителя, и все же никакой реакции в социальных сетях не было (наоборот, все комментарии к статье довольно хвалебные).Причина этого проста: американцы считают, что привилегии белых — это то, что нельзя навязывать другим белым, что просто неверно.

Нам неизвестна этническая принадлежность Юрия, но за отсутствием других маркеров мы предполагаем, что он европеоид. Но его социально-экономические обстоятельства ставят его прямо в такое же положение, в котором находятся небелые в странах третьего мира, а это означает, что эта небылица была привилегией белых, доведенной до абсолютного максимума.

Мне как русскому надоело слушать об аморальном характере «русской души.Есть что-то очевидное, что, кажется, никогда не приходит американцам в голову, что этот образ преступника, сомнительного, курящего, косоглазого русского полубандита — это стереотип, возникший в 90-х, когда вы, по сути, должны были быть преступником. выжить.

Если вы смотрели фильмы из Советского Союза, традиционная мораль, которую они поддерживали, заставила Brady Bunch выглядеть резко. Моя мать, родившаяся в сельской местности на юго-востоке России в 1960 году, описала детство, которое звучало как советская версия Домик в прерии : вся дружба, верность, честность, любовь к земле, Богу, косичкам и простым радостям.

Девушка из Магадана, Россия. Unsplash/Artem Kovalev

Ничего принципиально в русской и американской душе нет. Россия только что пережила катастрофический культурный сдвиг, породивший криминальную культуру в то самое время, когда американцы занимались сексом на скрипучих кроватях, сделанных из денег.

Многое из этого зависит от поколения. У российских 21-летних сегодня больше общего с американской молодежью, чем когда-либо прежде. В отличие от своих родителей, им не приходилось бороться, чтобы выжить, и они много путешествовали, и поэтому, как правило, более либеральны и непредвзяты, чем их предки.В отличие от своих родителей, они получают большую часть новостей из Интернета, а не из государственных новостей. И, как снова и снова показывают фотографии с митингов, многие из них настроены антипутински и имеют оптимистическое мировоззрение — мечту о справедливой, эгалитарной России, свободной от самодержавия и коррупции.

Интересно, что бы сделал автор с их непонятной «русской душой».

Но даже с тем поколением, о котором он говорил, тем, которое меня воспитало, меня оскорбляет намек на то, что они как-то аморальны по своей сути.Я вырос среди множества людей, у которых были, я бы сказал, неудобные отношения с законом. Большинство из них занимались малозначительными преступлениями. Разбавляли бензин водой. Они сделали поддельные лицензии для подростков, которые хотели попасть в бары. Один парень так часто попадал в тюрьму за незаконный ввоз автомобилей, что мы с друзьями прозвали его «Grand Theft Auto».

Они делали вещи, которые выглядели бы плохо на 7-м небе из-за «выживания наиболее приспособленных» общества, в котором они достигли совершеннолетия, но ни в коем случае не были аморальными.Как и у гангстеров в Goodfellas , у них был моральный кодекс, которого они придерживались в высшей степени.

Обеспечьте своих детей. Уважайте свою жену. Пожертвуйте собой ради людей, которых вы любите. Позаботьтесь о своих старших. Старайтесь изо всех сил ради своих друзей. Помогайте незнакомцам. Уступайте место беременным женщинам и пожилым людям. Никогда не давайте обещаний, которые не сможете сдержать. Налейте вино женщинам за столом и проводите их домой, чтобы убедиться, что они в безопасности. Купить букеты, большие. Снимайте обувь, входя в чужой дом.И когда кто-то придет, предложите ему немного еды и питья, даже если это означает, что в этот день вы будете голодать.

Я с большим уважением отношусь к американским ценностям, к их непоколебимым убеждениям, выросшим на здоровой диете из американских ситкомов. Но я также признаю мораль, которой придерживается поколение моих родителей, и проще всего описать разницу между макро и микро.

Американская мораль макро, одержима абстрактными ценностями: правда, честность, справедливость и т.д.

Русская мораль — это микро, сосредоточенное на жестах, которые меньше, но более осязаемы: отвезти кого-то в аэропорт, позволить другу ночевать в вашем доме в течение нескольких месяцев, выдержать снежную бурю, чтобы купить вашей маме адвил посреди ночи.

Мы в Америке думаем, что у нас всегда есть моральное превосходство. Но точно так же, как русские проигрывают американцам в этическом отношении, так и американцы иногда проигрывают русским. Моя мать всегда говорила, что я веду себя как «такой американец», чтобы описать, когда я делаю что-то эгоистичное или индивидуалистическое. Поскольку американская мораль в некотором смысле очень эгоцентрична, ее правила поведения вращаются вокруг того, как сделать благодетеля благородным, а не сделать чью-то жизнь лучше.

Мой классический пример таков: когда я жил в России в 2011 году, это было еще то место, где вы заходили в магазин, готовый поспорить с дамой за прилавком, потому что вы знали, что она попытается обмануть вас из-за того, сколько колбасные ссылки, которые вы купили. Но это было еще и такое место, где, если вы бросите свои продукты, все на улице тут же схватятся, чтобы помочь вам собрать яблоки и апельсины, катящиеся по земле.

Это было такое место, где, если вы потеряли свои туфли на вокзале, потому что они случайно отскочили в щель между поездом и платформой, как я, вы не удивились, когда женщина появилась из ниоткуда и предложила вам свою запасную пару, отказавшись от какого-либо вознаграждения взамен.Это было такое место, где, если вы оставите свой плащ в химчистке в холодный день, каждый второй человек на улице предложит вам свое пальто или шарф по дороге домой. И это было такое место, где вы знали, что ваш дядя придет и заберет вас и вашу маму глубокой ночью, в суровую середину зимы, с вокзала без необходимости спрашивать.

Это было место, где люди чувствовали себя обязанными пожертвовать своим благополучием ради благополучия другого обременительным и непривлекательным образом.Подобрать кого-нибудь на вокзале посреди ночи — это не так надежно, как построить дом в деревне в Уругвае.

Я всегда сравниваю это с моим американским другом в колледже, у которого, как у автора Journal , было возвышенное чувство морального превосходства. Он носил с собой бюст Бетховена по кампусу и любил рассказывать о лете, которое он провел, работая волонтером в Эквадоре или рассказывая вам о плохой питьевой воде в Бутане. Но когда его сосед по комнате заболел гриппом и попросил его купить лекарство, он сказал, что слишком занят, тащит свой каменный бюст в библиотеку, вероятно, чтобы читать о военных преступлениях в Мьянме.

Мне, как человеку, выросшему в русском доме, противно такое эгоистичное лицемерие. Но другие люди, такие как, возможно, автор Журнала , увидят в нем очень морально порядочного гражданина, потому что он никогда никого не обманывает и тратит много времени на беспокойство о сиротах.

Тем, кто не понимает, что разные культуры иногда могут видеть вещи по-разному, часто кажется, что никогда не приходит в голову, что мораль не является абсолютом. Точно так же, как русские иногда могут казаться американцам аморальными, так и нравственные представления Америки кажутся русским эгоистичными, лицемерными и откровенно фальшивыми.

Статья этого автора сыграла прямо в тот тип фальшивой морали, который ненавидят русские, потому что его статья была не о помощи людям; это о том, чтобы хорошо выглядеть.

Пока он похлопывает себя по плечу за то, что показал свет этим сибирским дикарям, он демонизирует целую нацию людей и продвигает оскорбительные русские стереотипы, которые только разжигают русских, усиливают напряженность между двумя странами и помогают Путину. И ничего морального в этом нет.

Диана Брук много писала о свиданиях, путешествиях, российско-американских отношениях и образе жизни женщин для Cosmopolitan, Esquire, Elle, Marie Claire, Harper’s Bazaar, Guernica, Salon, Vice, The Paris Review и многих других изданий. Как бывший редактор вирусного контента в Hearst Digital media и сотрудник Buzzfeed, она также имеет особое понимание Интернета и большой опыт в написании историй, представляющих интерес для людей. Узнать больше о Диане можно на ее сайте (http://www.dianabruk.com) или Twitter @BrukDiana

России не хватает «моральной составляющей», чтобы победить в конфликте с Украиной: Бен Уоллес

  • Министр обороны Великобритании заявил, что России не хватает «моральной составляющей» для достижения своих целей в Украине.
  • Бен Уоллес заявил «BBC Breakfast», что Россия отставала от графика «на дни, а не на часы».
  • Он также сказал, что «правосудие настигнет» любого, кто совершил военные преступления.
LoadingЧто-то загружается.

Министр обороны Великобритании заявил в среду, что России не хватает «моральной составляющей» для достижения своих целей в войне с Украиной.

Вступая в седьмой день российского вторжения, правительство Великобритании считает, что Россия отстает от своего графика «на дни, а не на часы», заявил министр в среду утром.

Бен Уоллес сказал «BBC Breakfast», что русские «начали менять свою тактику в результате неудачного старта», когда им не удалось взять под контроль такие крупные города, как Киев и Харьков.

«Это означает, что мы видим гораздо больше этих ужасных артиллерийских обстрелов города, не только Киев, Харьков каждую ночь видел ужасные обстрелы», — сказал он. «Это происходит преимущественно в ночное время в попытке разрушить города. И это их текущая тактика, попытаться окружить город и обстрелять его, чтобы он подчинился, а затем войти в город.»

 

Если русские решат войти в украинские города, войска столкнутся с дополнительными трудностями из-за перспективы сопротивления со стороны добровольцев из числа гражданских боевиков и обычных вооруженных сил, оснащенных западными противотанковыми средствами, предположил Уоллес.

«Это большая проблема для русских, когда они входят в город», — сказал он. «Именно здесь каждый, от гражданских, бросающих коктейли Молотова, до солдат с противотанковым оружием, может нанести очень серьезный урон вооруженным силам.Я был бывшим солдатом — мы всегда принимали, что уровень потерь в городах и городских районах был очень и очень высоким. Вот тогда-то у России и возникнут настоящие проблемы на следующем этапе». «очень безжалостное руководство российских вооруженных сил» и президент Владимир Путин, чтобы усилить насилие. достиг поставленных целей», — сказал он.«Это по-прежнему подавляющая сила на земле по сравнению с украинцами по размеру, но в ней нет моральной составляющей, которая действительно важна для солдата.

солдаты говорят: «Я даже не знал, что я здесь, я думал, что я на учениях, никто не сказал мне, что я еду на войну, никто не сказал мне, что я собираюсь убивать украинцев», кто, конечно, многим из них связаны с ними.

«Значит, в российских войсках огромное количество людей с низким моральным духом.Мы видели много капитуляций, но это не умаляет того факта, что у вас есть очень безжалостное руководство Вооруженных сил России и президент, который, кажется, не знает предела тому, сколько насилия они применят для достижения своей цели».

Но он сказал LBC, что на разрешение ситуации, вероятно, «потребуется очень, очень много времени». его жестокость возрастает.»

Уоллес сказал, что доказательства собираются и систематизируются на фоне обвинений в военных преступлениях, которые в конечном итоге могут быть переданы в Международный уголовный суд.

—BBC Breakfast (@BBCBreakfast) 2 марта 2022 г.

«Мы соберем доказательства целого ряда этих инцидентов, каталогизируем их, и когда позволит время или представится случай, если будет достаточно доказательств военного преступления, люди будут возбуждено уголовное дело», — сказал он. «Это не только политическое руководство — помните, это военное руководство российской армии, если оно будет вовлечено в такие события».

«Справедливость настигнет некоторых из этих людей», — добавил он.

Конкурирующие моральные дискурсы в России: советское наследие и постсоветские противоречия: политика, религия и идеология: Том 20, № 3

АННОТАЦИЯ

Современная Россия характеризуется большим разнообразием моральных дискурсов, выражающих институциональные и индивидуальные моральные концепции , которые вступают в конфликт друг с другом практически по всем общественно значимым вопросам. Данное исследование призвано продемонстрировать, что стремление Русской Православной Церкви (РПЦ) доминировать в сфере нравственности тесно коррелирует с попытками российских политических сил возложить на Церковь ответственность за нравственную атмосферу в стране.С этой целью, во-первых, в статье сравнивается концепция нравственности иерархов РПЦ с советскими и постсоветскими взглядами и утверждается, что, несмотря на некоторые очевидные различия, у них много общего. Таким образом, нравственность интерпретируется как нечто, происходящее « ab extra », как акт подчинения своей воли правилам поведения, установленным высшей инстанцией. Во-вторых, в статье анализируется нравственный дискурс последних событий, вызвавших серьезные разногласия между РПЦ и широкой общественностью, т.е.грамм. о реституции имущества РПЦ, строительстве новых церковных зданий и случаях «оскорбления чувств верующих». Автор показывает, что в публичных дебатах люди склонны отказываться от «традиционной» морали и выражать моральные принципы, возникающие « ab intra », в отличие от морали, навязанной «сверху».

Благодарности

Я хотел бы выразить благодарность анонимным рецензентам за их подробные и очень полезные комментарии, которые сделали возможным критический пересмотр первой версии рукописи.Я очень благодарна Наталье Поповой, заведующей сектором теоретической лингвистики и академической коммуникации (Институт философии и права Уральского отделения Российской академии наук, Екатеринбург, Россия), за ее неоценимую помощь в языковых исправлениях и воодушевлении. предложения по содержанию.

Заявление о раскрытии информации

Автор не сообщал о потенциальном конфликте интересов.

Дополнительная информация

Финансирование

Исследование выполнено при поддержке Российского научного фонда, грант №17-18-01194.

Сведения об авторе

Елена Степанова (д-р род. 1999 г.) — главный научный сотрудник Лаборатории признания, толерантности и мультикультурализма (Уральский федеральный университет, Екатеринбург, Россия) и главный научный сотрудник Института по философии и праву (УрО РАН, Екатеринбург, Россия). Она опубликовала несколько статей и объемных анализов о взаимосвязи религии и политики в России, Западной Европе и США.С 2017 года она является главным редактором журнала «Changing Societies & Personalities».

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.