Кризис доверия: Тема «кризис доверия» — Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Кризис доверия в два шага

В последнее время категория доверия особенно актуальна и обсуждаема. О доверии говорят экономисты и институционалисты, политики и политологи, моральные и социальные философы. Разговор идет в совершенно конъюнктурных, злободневных контекстах. Это не просто понятие из области социальной лирики, а действенный фактор и исчислимый ресурс, приобретаемый и теряемый, иногда необратимо. В предощущении социальных обострений эти проблемы и вовсе выходят на первый план.

Доверие в законе и право вне закона

Суть дела проясняют вопросы из разряда неожиданных, например: зачем вообще нужен суд? Не прикормленное судилище с телефоном вместо совести, а суд настоящий, когда-то почти одинаково придуманный человечеством в разных культурах и по прямой жизненной необходимости. Этот вопрос для считающих, что для разрешения правовых коллизий достаточно «просто закона». Есть кодированные нормы, каталогизированные нарушения и систематизированные санкции. Поскольку все так формализовано, у неискушенных людей возникает иллюзия, будто работа судьи сродни функции нотариуса, если не калькулятора. Кажется, что суд всего лишь сверяет единичные контексты с нормой и выносит решение исключительно «по закону». Если так, то цифровизация и искусственный интеллект скоро сделали бы человекообразные суды попросту ненужными, но это вряд ли.

Сколь угодно формализованный закон не в состоянии покрыть все прецедентные, а тем более мыслимые коллизии и ситуации. В этом зазоре и действует суд как таковой, принимая не механические, а именно человеческие решения. Это инстанция двойного доверия: с одной стороны, суд оценивает доказательственную базу, доверяя или не доверяя показаниям и свидетельствам, а с другой – сам является инстанцией делегированного доверия со стороны общества. Все начинается с того, что люди доверяют судье как человеку и суду как инстанции право разрешать коллизии, которые сами не разрешаются в рамках обыденных договоренностей и сугубо формальной калькуляции. Суд в собственном смысле слова судит именно там и тогда, где и когда не хватает формализма закона.

Америка России подарила боевик

Однако это не всегда очевидно и по-разному проявляется в разных правовых (и неправовых) культурах, особенно там, где понимают (или не понимают) различие между законом и правом. В свое время было крайне интересно сравнивать детективы в американском и советском кинематографе. Типовой голливудский герой добивается торжества правды, права и справедливости, часто и вовсе выпадая из пространства закона. Он по необходимости становится «преступником», нарушающим закон там, где он бессилен или бездейственна власть. Сколько типовых боевиков начинается с того, что у хорошего парня свои же отбирают жетон и кольт! Но в финале все это возвращают герою вместе с признанием и славой, до этого от души погонявшись за ним наравне с самыми бесславными ублюдками.

Как ни парадоксально, такое возможно именно в правовой культуре, в которой закон в целом работает, но в исключительных ситуациях герои вынуждены брать на себя функции суда, используя превентивное доверие зрителя и гражданина. В правильном советском кинематографе (который без голливудских штампов), наоборот, предательски разоблачалась именно незащищенность закона в существующей системе власти, нередко преступная. Здесь героем нередко становился зануда и честный бюрократ, в одиночестве борющийся за букву закона, на который плюют его коллеги и прочие блюстители, а не только преступники. Это естественно в обществе, которое, не веря правоохранителям и судам, озабочено не торжеством права за рамкой закона, а, наоборот, банальной защитой самого закона в ситуации тотального бесправия. Там борьба за содержание за рамкой формы – здесь борьба за форму закона, без которой немыслимо и самое обычное правовое содержание.

В новейшем российском кино правоохранители привычно и легко плюют на правила, но не там, где их фатально ограничивают пределы закона, а по ходу дела, для экономии темпа и слабеющих сил в условиях дефицита всех возможных ресурсов – временных, финансовых, организационных и технических. Они это делают так же непринужденно, как и все другие во всех прочих сферах нашей очень неформальной жизни. В этом киношном отражении правоохранители сами себе нравятся именно как образцы героического закононепослушания. Это кино – жестокий приговор системе правопорядка, которую руководство так любит чествовать к знаменательным датам.

Идеология и легитимность как производные доверия

Все эти рассуждения лишь предуведомление к оценке более общих свойств нынешней российской политики и идеологии. «Двойное доверие» суда – очень понятный пример того, что можно было бы назвать «легитимностью на доверии» в целом, в более общем контексте политики и власти.

Советский режим пал с распадом идеологии и автоматической утратой легитимности. Идеологию в этом смысле можно уподобить метадоверию: общество делегирует (доверяет) лицам или институтам право авторитетно высказываться в вопросах веры и доверия по всем остальным, конкретным поводам. Иначе говоря, это система двухступенчатая. Только кажется, что во множестве ситуаций люди разбираются точечно: верю – не верю, здесь верю, а здесь нет. Когда есть базовое идеологическое доверие, верят в чушь и небылицы; когда такое метадоверие утрачивается, перестают верить в правильное и в правду. Это подрывает не только легитимность, но и саму способность власти возвращать веру людей – возможность работать «на доверие».

Речь вовсе не обязательно идет о государственной идеологии, тем более в ее артикулированных формах. Речь об идеологиях всего политического спектра и разных форматов, включая идеологию теневую, латентную и диффузную – «проникающую». Можно даже было бы согласиться с глубокой мыслью о «глубинном народе», святой дух которого «не ловится опросами». Однако это крайне неосторожное высказывание – вообще и особенно сейчас. Кто сказал, что в недрах российского самосознания и задора хранятся именно доверие и любовь к власти вообще и к нынешней власти в частности? Если верить Владиславу Суркову, надо для бюджета и соблюдения элементарных приличий преодолеть сковывающий страх и распустить Росгвардию, все эти спецназы, ОМОНы, армии ботов и прочие подразделения сугубо внутренних войск, воевать которым, строго говоря, не с кем, кроме этого самого глубинного народа.

Когда же на поверхность из недр вдруг вылезет нечто неожиданное, эта власть помянет автора глубинной теории не самым незлым словом.

Два раза в одну лужу

В новейшей истории режима это уже второй серьезный кризис доверия. В 2010–2011 гг. был настоящий испуг, но и проверка резервов. Власть самоуспокоилась кажущейся возможностью решить любые проблемы: достаточно подключить дополнительные ресурсы воздействия на коллективный мозг и прочие органы, регулирующие массовое поведение. В 2014 г. возник соблазн закрепить успех – с запасом, не просто превентивно, а, как тогда казалось, «раз и навсегда». Теперь приобретения полуострова, идеологии и легитимности рассасываются, но платить за них по счетам придется долго и, главное, непопулярными мерами и заявлениями, лишь еще больше подрывающими базисное доверие к режиму и лидерству.

Попытки технично развернуть процесс вспять беспомощны не только потому, что они не особенно техничны. Не учитываются изменения на метауровне, мера их необратимости. Один классик высказался о «вечно бабьем в русской душе», а другой добавил: «…для женщины прошлого нет: Разлюбила – и стал ей чужой». В этой обидной ситуации для власти важно хотя бы не делать самовлюбленных глупостей, последовательно разрушающих саму идейно-политическую коммуникацию.

Тем более важно уйти от понимания доверия как рядовой строки в рейтингах. Простой вопрос: что именно произошло в нашем все более сплачивающемся обществе, из-за чего именно теперь пришлось идти на такие жесты «доверия» к людям со стороны власти, как смехотворная, но и весьма опасная криминализация фейков и оскорблений? В конечном счете на доверии держатся экономика и политика, общение и отношения, легитимность государства и перспектива страны. Система, в которой господствуют недоверие и страх, обречена.

Автор – директор Центра исследований идеологических процессов

Кризис доверия

Виталий Портников: Украинский правительственный кризис, связанный с появлением невесть как записанных пленок, заявление об отставке премьер-министра, отказ президента принимать эту отставку, разговоры экспертов о том, что правительство все равно обречено… Что же происходит в новой украинской власти? Поговорим об этом с нашими гостями: политтехнологом Сергеем Гайдаем и экономическим экспертом Борисом Кушнируком. Но перед тем, как начать разговор, сюжет о происходящем.

Корреспондент: 15 января 2020 года в ютьюб-канале «Как обмануть президента» неизвестные опубликовали фрагменты аудиозаписей, на которых, как утверждается, зафиксирована состоявшаяся месяцем раньше неформальная беседа главы правительства Украины с министрами и руководителями Национального банка (с 17 января ссылки на эти аудиозаписи недоступны, поскольку загрузивший их пользователь удалил свой аккаунт). Собеседники пытаются сформулировать для президента Украины объяснение причин укрепления курса гривны. Человек с голосом, похожим на голос премьер-министра Алексея Гончарука, говорит о том, что представления Владимира Зеленского об экономике примитивны, а себя называет «полным профаном» в этой области. Эта история стала поводом для выдвижения требований об отставке премьер-министра в Верховной Раде. Не подтвердив, но и не опровергнув аутентичность записей, Гончарук обвинил в информационной атаке на его правительство «коррупционеров и недоброжелателей».

Инициаторы скандала, как считают эксперты, преследовали цель настроить Зеленского против Гончарука, чтобы начать борьбу за выгодного им кандидата на пост главы правительства. 17 января Гончарук сообщил, что передал президенту заявление об отставке.

«Я пришел на должность выполнять программу президента. Он является для меня образцом открытости и порядочности. Однако, чтобы устранить любые сомнения относительно нашего уважения к президенту, я написал заявление об отставке и передал его президенту с правом внесения в парламент. Он – человек, которому украинцы выразили беспрецедентное доверие. И он имеет полное право оценивать эффективность работы каждого члена своей команды, которая меняет страну», – написал на своей странице в фейсбуке украинский премьер-министр.

Согласно Конституции Украины, вопрос об увольнении премьер-министра относится к полномочиям парламента. Формально правительство Гончарука не может быть отправлено в отставку на протяжении года после утверждения программы его деятельности, то есть до октября нынешнего года.

Однако решение об отставке может быть принято Радой в любой момент на основании заявления премьер-министра. Выступая в парламенте, Гончарук заявил: правительство продолжит работу до решения его судьбы президентом. Вечером 17 января Зеленский встретился с Гончаруком, заявив, что не принимает его отставку и дает правительству страны еще один шанс решить поставленные перед ним задачи. Президент потребовал от правоохранительных органов в течение двух недель выявить причастных к записям разговоров на неформальной встрече у премьер-министра.

Кто именно организовал атаку на руководителя украинского правительства, неизвестно, однако многие обращают внимание на активность журналистов и депутатов Верховной Рады, связанных с бывшим совладельцем ПриватБанка Игорем Коломойским. Он требует компенсации за национализацию банка, которую считает незаконной, однако правительство поддерживает позицию Международного валютного фонда, выступающего против выплаты компенсации либо возвращения ПриватБанка прежним собственникам.

Скандал с аудиозаписями из премьерского кабинета, судя по всему, будет иметь продолжение


Скандал с аудиозаписями из премьерского кабинета, судя по всему, будет иметь продолжение. Вскоре может появиться новая компрометирующая Гончарука информация. Учитывая неутешительную ситуацию в украинской экономике, эксперты не исключают, что правительство Гончарука все же может быть отправлено в отставку предстоящей весной после того, как Украина получит кредит от МВФ.

Виталий Портников: Все-таки это пленки, или это общая борьба во власти, люди просто не находят общего языка между собой?

Сергей Гайдай: Прежде всего, конечно, есть борьба и интриги. Пленки же не могут появиться просто так, для этого нужны определенные усилия и возможности. Но тут важно, скорее всего, не это, а то, что в итоге благодаря этим пленкам общество понимает, каково качество сегодняшней украинской власти. Я очень хорошо помню пленки Мельниченко: мы услышали, что президент может быть заказчиком убийства человека. Тут такого нет, но есть более страшная вещь для премьер-министра: он абсолютно непрофессионален, не управляет экономической ситуацией и вместе с товарищами обсуждает, как же они будут объяснять это людям и президенту. Думаю, это не стало супероткрытием для избирателей и экспертов, которые понимают, кто эти люди и каков уровень их компетенции.

Виталий Портников: Но с другой стороны, странно: премьер-министр говорит, что он профан в экономике. Он шутит?

Борис Кушнирук: Он, скорее всего, не шутил. Когда он сидит рядом с ключевыми фигурами экономического правительства и Национального банка, то может считать, что на их уровне он профан. Другое дело, насколько высок уровень других наших правительственных чиновников и Нацбанка. По большому счету от нашего правительства много не зависит. У нас сырьевая структура экономики, она формировалась практически три десятилетия. Правительство не может сразу поменять структуру экономики, на это потребуется 10-15 лет напряженной целенаправленной работы.

Борис Кушнирук


Что должно было бы делать правительство — это формировать долгосрочные изменения этой структуры. И вот тут как раз у меня есть вопросы. Они действительно не понимают, что и почему надо делать. Это тоже не было для меня секретом еще до назначения этого правительства, потому что я лично знаком и с Миловановым, и с Гончаруком, и не питал иллюзий на этот счет. Но при этом я не ожидаю стремительного развития событий, в том числе негативного. При такой сырьевой структуре экономики фактически все зависит даже не от действий правительства, а от того, что будет на внешних сырьевых рынках.

Виталий Портников: Может быть, это такой переходный период? Президент, человек, не очень опытный в кадровой политике, назначил неопытное правительство: это такие судороги, а потом придут профессионалы, как это часто бывает в такой ситуации.

Сергей Гайдай: Хотелось бы в это верить, потому что другого шанса у Украины нет. Но, честно говоря, Украина подзастоялась в ситуации страны-лузера. У нас очень высокая историческая потребность в настоящих реформаторах, в кризис-менеджерах. Просто находиться во власти и быть людьми, от которых ничего не зависит, – это весьма опасный и неправильный для страны путь.

Мы – страна постоянных социальных взрывов, майданов, больших и мелких электоральных бунтов


Самое главное: здесь уже давно, практически с начала независимости рождается социальный запрос на другое, справедливое устройство государства, а не на то теневое государство, которое досталось нам еще от Советского Союза и в течение 28 лет мутировало в это странное теневое государство, предназначенное для узкой группы людей, которые эксплуатируют страну, как собственную плантацию или колонию, а все население рассматривают как расходный материал. Мы – страна постоянных социальных взрывов, майданов, больших и мелких электоральных бунтов. Это говорит о простой вещи: реального государства с устоявшимися институциями и демократией не построили, и нужно, чтобы кто-то этим занялся.

Борис Кушнирук: В Украине с отсутствием традиции уважения к любой власти практически нереально пытаться провести авторитарную модернизацию. Я бы даже не ставил перед собой такой цели. Украине, как ни странно, не нужен кризисный менеджер. У нас 16 кварталов подряд растет экономика. Это в большой мере не заслуга правительства, а просто конъюнктура мировой экономики. Растут цены на сырьевых рынках – растет и украинская экономика, а как только цены на сырьевых рынках падают, по такой же траектории падает украинская экономика. Поэтому тут вопрос в том, что нам надо, опираясь на какой-то запас прочности, использовать это для целенаправленных и последовательных структурных реформ. Для этого не нужен авторитарный механизм, надо просто понимать, что необходимо сделать на уровне децентрализации. А эксперты, которые годами сидят на процессах децентрализации, смотрят на административный механизм, но абсолютно не видят за ним экономики.

Нам надо провести многие экономические реформы, которые не предполагают супернасилия. Но если вы просто будете снижать фискальный процент ВВП и процент долга к ВВП (хоть это и невозможно сделать сразу), то это автоматически будет приводить к тому, что заимствование будет значительно лучше. Например, правительство заняло сейчас деньги под самую низкую за всю историю украинской независимости ставку на десять лет в евро. Вы делаете какие-то правильные шаги, и у вас есть отдача. Это не значит, что сегодня-завтра это приведет к каким-то результатам. Но если вы понимаете, что вам надо делать, как стимулировать развитие перерабатывающей промышленности, как проводить децентрализацию, как развивать инфраструктуру, то как только вы начинаете затрагивать ту или иную проблематику, вы сразу сталкиваетесь с вопросами, которые связаны с нефтью. Если вы будете это делать, тогда шаг за шагом мы будем двигаться в правильном направлении.

Сергей Гайдай: Любой кризис — это когда чего-то нет. Финансовый кризис — нет денег, правительственный кризис — нет правительства. Чего сегодня не хватает в украинских элитах вообще и в этом правительстве в частности? Людей, которые знают, что делать. Можно взять как пример того же Саакашвили, который кого-то сажал, если у него проблемы. Я недавно слушал бизнесмена, который оценивал действия правительства: он говорил, что в момент, когда он начинал свои реформы, активы страны и всех людей стоили столько-то, а когда он демократическим путем ушел со своей должности, они выросли в разы. Нам нужны такие же люди, которые будут повышать стоимость активов Украины, стоимость наших общих активов. С 2013 года квартиры и земля упали в цене, потому что у нас экономический кризис, мы – стагнирующая страна.

Конечно, есть колебания. Но неприятно слышать, что есть какие-то люди, которые сидят в Кабмине и тратят деньги: мы их вольно или невольно избирали, но от них ничего не зависит. А можно я изберу людей, от которых будет что-то зависеть, которые будут знать, что делать, иметь политическую волю и действовать жестко, бескомпромиссно, порой не обращая внимание на общественное мнение или запрос? Иногда элита должна идти впереди и реально менять ситуацию к лучшему.

Виталий Портников: Сергей говорит, что он хочет иметь правительство, состоящее из людей, которые за что-то отвечают. Вы, Борис, говорите, что от правительства немногое зависит, но украинский избиратель считает, что от власти зависит все. Как выйти из этой ситуации?

Борис Кушнирук: Поэтому мы и находимся в такой ситуации, как сейчас. Граждане избрали президентом человека, а потом и политическую силу под хайпом, связанным с этим, избрали людей из народа. Я беседовал с людьми, задавал им вопросы: «Вы понимаете, что этот человек не имеет знаний?» — «Ничего, он наймет хороших экспертов». Вопрос в том, что Ли Куан действительно знал, что надо делать, а Зеленский этого не знает. Более того, поскольку у него отсутствуют собственные знания, он не может оценить, кто обладает такими знаниями. Но таким образом мы никуда не придем, ведь те люди, которых привел Зеленский, тоже не знают, что делать. И эти записи показывают, что уровень аргументации достаточно примитивен, он не дает понимания того, что надо делать и в чем проблемы.

Я не ожидаю дестабилизации ситуации на протяжении 2020 года: если мировая экономика не свалится в кризис, то украинская тоже будет развиваться, причем у нее есть запасы определенных плюсов, накопленных за счет реформ, которые проводились в предыдущие периоды. Запуск рынка земли приведет к тому, что очень большому количеству людей понадобится легализовать деньги, лежащие в долларах за рубежом или в Украине: эти доллары надо будет перевести в гривны, и таким образом будет легализовано порядка полтора десятка миллиардов долларов на протяжении этого и следующего года. Это будет давать позитив.

В долгосрочном плане у меня есть вопрос, в какой мере будет эффективна модель земельной реформы, которую проводит правительство, но с точки зрения текущей ситуации дополнительный вброс валюты будет обеспечивать и стабильность национальной валюты, и развитие экономики будет оставаться стабильным.

Кризис правительства начнется тогда, когда ухудшится экономическая ситуация. А если она не будет ухудшаться, то у президента по большому счету не будет особенных аргументов. Более того, надо смотреть на ситуацию с точки зрения населения. И тут я тоже не ожидаю какого-то резкого ухудшения отношения населения к Зеленскому на протяжении 2020 года, если опять же экономическая ситуация будет оставаться позитивно стабильной. Какие-то изменения в правительстве будут, но я не ожидаю стремительных отставок всего правительства и подобных вещей, несмотря на то, что в этом заинтересовано много игроков, включая того, кто вел записи (не будем называть фамилию).

Виталий Портников: Вы имеете в виду олигарха Коломойского?

Борис Кушнирук: Да (но это вы назвали, а не я). У него все неплохо работает на уровне парламента и судебной системы, Богдан обеспечивает все необходимые решения, а вот правительство не полностью отражает его интересы. Он заинтересован в замене членов этого правительства на более лояльных ему людей. Скорее всего, такие попытки давления на правительство будут, но каких-то кардинальных шагов я не ожидаю как минимум до осени.

Сергей Гайдай


Сергей Гайдай: Да, безусловно, сегодня в парламент попали случайные люди. Я не могу не согласиться с тем, что у президента абсолютно нет понимания ситуации. Если нет компетенции, то иногда включается чутье, но у него нет и чутья. Понимая уровень своей некомпетентности, ты можешь понять чутьем и путем ротации отобрать людей, которые укрепят тебя, будучи профессионалами. У него даже этого нет. Но я бы не сказал, что там люди из народа: никаких смен не произошло — это тот самый средний персонал, который сидел и при прежнем правительстве.

Виталий Портников: Гончарук из некоммерческой организации, он не чиновник.

Один из грехов нынешней власти – то, что они едут по рельсам прежней власти: туда же и приедут


Сергей Гайдай: Самое главное, с чем я не могу согласиться, это что прежнее правительство проводило какие-то реформы. Как была политика имитации реформ, так она и продолжается. Я вообще считаю, что один из грехов нынешней власти – то, что они едут по рельсам прежней власти: туда же и приедут.

Да, конечно, когда ты некомпетентен, тебе трудно разобраться, кто же компетентен. И все равно выбран самый неправильный путь — это лояльные друзья, знакомые, знакомые знакомых. Чаще всего компетентные люди — это люди неудобные, с которыми очень трудно уживаться: они имеют свое мнение, являются приверженцами идеи, не демонстрируют тебе лояльность, активно с тобой спорят. Наш президент не имеет этого чутья, и вот результат!

Борис Кушнирук: По поводу реформ. Я не преувеличиваю значение того, что делалось. Но для того, чтобы подписать, скажем, соглашение об ассоциации и о безвизе, потребовались сотни нормативных документов, связанных с реформированием страны, с децентрализацией, прозрачностью закупок, электронными декларациями и многим другим. Мы часто ожидаем быстрых результатов: например, начали судебную реформу – и на следующий день суды должны работать эффективно. Нет, так не бывает. Многие вещи формируются десятилетиями. Это одна из причин реакции населения: оно ждет чуда.

Для меня очевидно, что будет сохраняться ситуация с позитивной динамикой: в 2020 году точно, а что будет в 2021-м, зависит от ситуации на внешних рынках. Главная проблема: это правительство не понимает, что надо для того, чтобы заложить долгосрочные изменения структуры экономики, ведь эти изменения не дадут результата сегодня-завтра, а только через пять-восемь лет, когда этого правительства уже не будет. Например, если завести сюда инвестиции: в переработку, скажем, в сборочное производство, в автомобилестроение, то эффект возможен через шесть-семь лет.

Мы будем иметь не имитацию реформ, а неполное понимание того, что надо делать с реформами, при том, что какие-то вещи они могут продолжать делать вполне правильно. Например, если правительство будет продолжать политику снижения долга по отношению к ВВП, снижать дефицит бюджета, это создаст большую стабильность в будущем, когда начнется кризис.

Сергей Гайдай: Я хорошо помню историю. Наверное, пик кризиса у нас был в 2014 году: страна полетела в огромную пропасть, на какой-то момент исчезла государственность, все было сложно. Я помню, как мы избирали президента, потому что просто надо было быстро его избрать, причем в первом туре. Но сегодня уже 2020 год, и через шесть лет мы снова находимся в кризисе, в стагнации.

Борис Кушнирук: Кризиса нет. Мы порождаем мифологию и сами в ней живем.

Виталий Портников: Украинцы, как мы видим по всей истории, вместо уважения к власти используют уважение к себе, здесь общество над властью, а личность над обществом. Человек, который будет проводить реформы, вынужден всегда учитывать это обстоятельство, иначе государство будет сваливаться в кризис.

Сергей Гайдай: Впервые за всю историю Украины Зеленский получил наивысший уровень доверия. Для Украины это очень необычно. До этого рекорд бил только Порошенко: у него было 54%. А 73% впервые. С таким доверием, тем более заявляя, что у тебя только один срок, что нет планов потом оставаться в политике, ты можешь себе позволить действительно кардинальные, серьезные или, как сейчас любят говорить, непопулярные реформы. Но этого не происходит. Мы не видим либеральных правых идей, напротив, правительство превращается в леваков и социалистов.

Борис Кушнирук: И это тоже не так. Но как сам Зеленский не понимает, что надо делать, так и правительство этого не понимает. Наивно рассчитывать, что вы проведете смелые радикальные реформы, которые через два года дадут результат. Эффект будет в лучшем случае через 10-15 лет.

Кризис доверия: зачем финансовым компаниям прозрачность и как ее создать :: РБК Pro

Прозрачность коммуникаций становится одним из главных условий успешного развития бизнеса. Мария Шевченко, заместитель генерального директора группы QIWI, рассказывает, какие инструменты помогают финтех-компаниям строить открытый диалог с клиентами

Доверие к традиционным финансовым институтам снижается, а требования к качеству услуг стабильно растут, особенно у миллениалов и зумеров. В этих условиях прозрачность коммуникаций — это уже не дополнительное преимущество для бизнеса, а необходимое условие существования. С проблемой снижения доверия клиентов к сервисам сталкиваются как банки, так и финтех-компании. Так, индекс лояльности россиян к основному банку (NPS) с 2016 по 2020 год претерпел более чем восьмикратное падение: с 43 до 5 пунктов. Россияне не готовы делиться своими данными для улучшения качества обслуживания, а также менее склонны экспериментировать с финтех-продуктами и услугами.

Однако стоит помнить, что Россия, по данным EY, занимает третье место в мире по уровню проникновения финтех-сервисов и первое — по распространению цифровых инструментов для переводов и платежей. Получается, что клиенты пользуются услугами, но по какой-то причине относятся к компаниям, которые их оказывают, с недоверием. Это означает, что формально пользователи активны, а на практике они не готовы экспериментировать с новыми продуктами и рекомендовать сервисы своим друзьям.

Для молодых пользователей — миллениалов и зумеров — репутация бренда играет особенно важную роль. Они скорее предпочтут пользоваться банковской картой от Apple, чем от крупного банка, потому что больше доверяют технологическому гиганту. Кажется, что новая реальность перевернула продуктовый рынок и поставила во главу угла репутацию, где важным фактором стала 100-процентная прозрачность. Как нужно измениться и что делать, чтобы владеть умами и кошельками нового поколения?

КРИЗИС ДОВЕРИЯ В УСЛОВИЯХ ПАНДЕМИИ – Мосправда-инфо

Как показал всероссийский опрос, проведенный Центром исследования гражданского общества НИУ Высшей школы экономики, за последний месяц уровень доверия к незнакомым людям снизился у россиян на 29%.

«46% респондентов заявили, что, по их ощущениям, уровень доверия в обществе не изменился. Только 8% видят определенное увеличение доверия между людьми. 17% затруднились ответить на этот вопрос», – об этом сообщила директор Центра исследований гражданского общества НИУ ВШЭ Ирина Мерсиянова, выступая на вебинаре, организованном Общественным центром «Благосфера».

По ее словам, более склонны к доверию незнакомым люди старшего возраста; меньше доверяющих среди молодежи. Этот показатель увеличивается прямо пропорционально возрасту (чем больше возраст, тем выше уровень доверия): среди тех, кому за 50, считают, что можно доверять большинству людей, 31%. Для сравнения, в возрастной категории от 18 до 24 лет таковых всего 15%.

«На ближней социальной дистанции» (в семьях) все последние годы уровень доверия, наоборот (в отличие от доверия в обществе в целом), постоянно растет: сейчас большинству своих близких доверяют 75%; в 2019 г. доверяли 67%; в 2017 г. – 66%; в 2013 г. – 56%.

Уровень доверия в городах–миллионниках и городах с населением свыше 500 тысяч оказался выше, чем в малых городах и селах. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот: в маленьких городах и селах короче социальная дистанция, люди лучше знают друг друга. Этот парадокс социологи объясняют более высоким образовательным уровнем населения в больших городах.

Еще одним парадоксом, выявленным в ходе опроса, стала довольно высокая, с учетом «кризиса доверия», готовность россиян оказывать помощь другим людям в условиях пандемии: на вопрос, готовы ли они помогать незнакомым людям в условиях самоизоляции, утвердительно ответил 61% респондентов, а 26% (т.е. каждому четвертому россиянину) уже приходилось оказывать помощь. Однако тут следует учитывать и другую сторону «медали», тоже связанную с традиционно низким уровнем доверия в российском обществе, а именно – готовность населения эту помощь от посторонних людей принимать. Около 70% россиян убеждены, что в отношениях с посторонними людьми следует быть осторожными, и уровень этой настороженности в условиях пандемии, как показал опрос, повышается, что социологи склонны объяснять поведением Covid-диссидентов.

Еще одним любопытным трендом, выявленным в ходе исследования и обусловленным новой пандемической реальностью, стало резкое снижение готовности россиян для каких-либо совместных действий: 39% заявили, что, скорее, готовы; 24% – не готовы. Для сравнения, в 2019 году готовых объединяться для совместных действий было 76%. Но, как показывают данные ежегодных исследований Центра исследований гражданского общества НИУ ВШЭ, 2019 год был в этом отношении «рекордным» (для сравнения, в предыдущие годы этот показатель был на уровне 56%), что аналитики склонны объяснять ростом протестных настроений в обществе, вызванных пенсионной реформой.

При этом население сейчас себя более счастливым не чувствует. На вопрос, счастливы ли вы, утвердительно ответило лишь 30% респондентов…

Сергей ИШКОВ

Кризис доверия

Россияне на бизнес возлагают больше надежд, чем на государство
АРФИ ГЕВОРКЯН

Ежегодное международное социологическое исследование Edelman Trust Barometer – 2012 показало: во всем мире заметно снижается доверие к власти, СМИ, а также неправительственным организациям. Россия по уровню доверия к этим институтам находится на последнем месте среди развитых стран. Вместе с тем повсюду, в том числе и у нас, люди все больше надежд возлагают на бизнес, ожидая от него большей социальной ориентированности. Эксперты видят в этом полное банкротство государственных институтов.

Недоверие проявляется в мире ко всем ключевым общественным институтам – власти, СМИ, неправительственным организациям, бизнесу. Хотя проявления в разных странах неодинаковы. Если верить исследованию, наиболее скептично по отношению к государству настроено население Бразилии, Японии, Испании, Франции, Германии. 6 из 10 европейцев не доверяют своим правительствам, а две трети уверены, что их страна движется «в неправильном направлении». Доверию к бизнесу тоже падает (за год на 3%), но он все же опережает другие институты в 53% набранных «голосов».

Россия из 25 стран, где проводился опрос, по уровню общего доверия заняла самую последнюю строчку рейтинга. Средний показатель снизился у нас за год на 8 пунктов и составил 32. При этом лишь 26% наших граждан в возрасте от 25 до 64 лет признались в доверии власти. Это на 17% ниже среднемирового уровня и очень близко к показателям Испании, Италии, Польши и Франции. В то же время бизнесу в РФ склонны доверять 41% опрошенных, это больше, чем, например, во Франции и Испании. Вместе с тем от компаний повсюду не перестают ждать понимания и соответствия интересам потребителей, прозрачности, справедливого отношения к сотрудникам, а также соблюдения норм по охране окружающей среды. В России национальная особенность – недовольство качеством предоставляемых товаров и услуг.

Интересно, что доверие к главам компаний как к источнику информации в нашей стране снизилось, в то время как авторитетность рядовых сотрудников и «людей, равных себе», напротив, растет. Однако, несмотря на недоверие к власти, респонденты и в мире, и в России считают нынешние объемы госрегулирования бизнеса недостаточными и выступают за дальнейшее вмешательство государства в экономику (54% опрошенных), особенно в вопросах защиты прав потребителей, обеспечения необходимой инфраструктуры и стимулирования корпоративной социальной ответственности.

Роберт Филлипс, исполнительный директор Edelman по Европе, Ближнему Востоку и Африке, считает, что на фоне растущего недоверия к власти у бизнеса открываются хорошие общественные перспективы: «В 2012 году бизнес может реально повысить уровень доверия к себе за счет предоставления товаров и услуг высокого качества, создания новых рабочих мест и учета интересов потребителей. Но в более широком плане компаниям предстоит взять на себя больше ответственности по решению задач социальной сферы. В этом – ключевой вызов бизнесу в регионе».

Руководитель компании экспертного консультирования «НЕОКОН» Михаил Хазин готов поспорить с такими выводами, по его словам, рядовой человек не должен верить бизнесу. «Задача бизнеса меркантильна – получать прибыль, а не быть социально-ориентированным и отвечать каким-то ожиданиям», – заявил «НИ» экономист. С ним соглашается председатель правления Международной конфедерации обществ потребителей (КонфОП) Дмитрий Янин. «Под прикрытием социальной ответственности часто работают компании, далекие от прозрачных отношений с потребителем. Например, табачные фирмы. Под этим флагом часто и гранты получают компании, аффилированные с чиновниками», – напомнил он «НИ».

Вместе с тем г-н Хазин признает, что необходимы общественные институты, которые бы следили за исполнением антимонопольного законодательства, за экологической ситуацией и за всем тем, что обеспечивало бы российскому потребителю качество приобретаемых продуктов и услуг. «Но государство этим не занимается. И беда именно в этом», – сетует эксперт. Дмитрий Янин разделяет такую оценку: он полагает, что результаты исследования лишь индикатор банкротства государственных институтов.

Что же касается ориентированности на «равного себе» и одновременно большего доверие к бизнесу, чем к структурам власти, могло бы быть тем самым зародышевым признаком российского среднего класса. Могло бы, но, по мнению экспертов, не станет. «Даже если этот класс и возник, при стремительно падающем уровне жизни он вынужден исчезнуть. Для Запада исчезновение среднего класса – катастрофа. Для России не страшно потерять то, что еще не успело появиться», отметил Михаил Хазин.

власть, оппозиция, армия — Новости политики, Новости Большого Кавказа — EADaily

Информационная шумиха вокруг границы в Тавуше и Сюнике, населенных пунктов в Арцахе, в частности удивление властей тем, что общество вместо веры официальным источникам верит анонимным telegram-каналам, обозначило очень важную проблему в Армении. Общественность перестала верить государственным структурам, заявлениям официальных лиц.

И дело даже не в том, что поверить заявлениям Минобороны Армении и губернатора Тавушской области, что все нормально и беспокоиться нечего, мешал уже подтверждённый факт присутствия в приграничном регионе российских военнослужащих. Ведь ранее их в Тавуше никогда не было, и Армянская армия самостоятельно обеспечивала защиту границ республики. И, как показывает опыт другого приграничного региона — Сюника, появление российских военнослужащих на границе является признаком изменения границы с Азербайджаном. И в случае с действующими властями Армении это означает определение границы «с помощью GPS» исключительно в интересах Баку. А ведь в Тавуше в советское время были азербайджанские анклавы, и в муссируемых в СМИ и telegram-каналах слухах речь идёт об их возвращении Азербайджану (при этом без возвращения Армении анклава Арцвашен).

Или как на выходных со слухами по ситуации вокруг Кармир шука (Красный базар) в Арцахе. Ведь когда Армия обороны Арцаха (Нагорного Карабаха) заверяет, что ничто не будет сдано противнику, сразу вспоминаются села Хцаберд и Хин Тагер.

Главной причиной отсутствия доверия к власти являются её действия во время и после войны в Арцахе. Тот процесс дезинформации собственного населения во время войны ещё долго будут вспоминать Николу Пашиняну и его команде, а имя представителя Минобороны Арцруна Ованнисяна сделали нарицательным. Особенно примечательны действия и заявления властей в последние дни войны, когда они сначала всячески пытались скрыть катастрофическую ситуацию вокруг Шуши, а затем и падение города. И, пытаясь усыпить бдительность общества, даже опровергали и дискредитировали официальных лиц Арцаха, сообщивших о взятии азербайджанскими войсками Шуши.

Процесс дезинформации властями населения, манипулирования общественным мнением, продолжился и после войны. Причем он принял абсурдный характер. Ведь если во время боевых действий большинство СМИ давали лишь официальную информацию, то после 9 ноября заявления и утверждения властей разительно контрастируют с реальной ситуацией в стране и Арцахе. Что вряд ли повышает доверие к официальной информации госорганов.

Или, когда власти под разными надуманными причинами скрывают от собственного населения информацию, например количество пленных и пропавших без вести, притом что азербайджанская сторона прекрасно знает количество армянских пленных у неё. Что естественно вызывает у общества уверенность, что сокрытие данной информации никак не связано с вопросами обеспечения государственной безопасности.

Тем более когда лично премьер-министр делает громкие заявления, например, увязывает вопрос возврата пленных с разблокированием коммуникаций в регионе, или про неэффективность российских «Искандеров» (взрывающееся на 10%), а потом или отказывается от своих слов, или делает заявление, противоположное по смыслу своим предыдущим высказываниям.

Самым свежим примером этого является якобы обеспокоенность депутата от правящего «Моего шага» и председателя Союза добровольцев «Еркрапа» Сасуна Микаеляна заявлениями президента Азербайджана Ильхама Алиева про Сюник. Хотя премьер и однопартийцы Микаеляна все эти месяцы уверяли граждан Армении, что им не надо беспокоиться, и обеспечена защита Сюника и других приграничных территорий республики.

А также якобы беспокойство властей новым ростом количества заболевших коронавирусом. Притом, что всего две недели назад глава правительства проводил многотысячный митинг в центре Еревана, несмотря на пандемию коронавируса. И когда простой обыватель слышит от премьера и министра здравоохранения слова беспокойства ростом количества больных и заявления о возможном возвращении ограничений, вряд ли он их воспримет всерьёз, вспоминая этот митинг и Пашиняна со своими министрами и депутатами без масок на нем.

При этом нет особого доверия и к оппозиции. И существенная часть общества считает, что ведущие оппозиционные силы в силу разных причин имитируют борьбу с Пашиняном и «сливают» протест. Или будучи якобы парламентской оппозицией, прямо сотрудничают с ним в парламенте.

Нет уже доверия и к президенту и армии, что ярко проявилось во время конфликта властей с руководством Генштаба. Армена Саркисяна ещё с момента конфликта Пашиняна и «Моего шага» с Конституционным судом подозревали в игре на стороне Пашиняна. И как и в случае с КС, так и в случае отставки начальника Генштаба Оника Гаспаряна, президент, на словах будучи несогласным с действиями властей, своим не обращением в Конституционный суд оказал огромную услугу Пашиняну и помог ему избавиться от его противников.

В свою очередь высший офицерский состав, жестко критиковавший Пашиняна и призывавший премьера уйти в отставку, не только не предпринимает никаких шагов по его отстранению, но и затем спокойно встречается с ним и соглашается с его кадровыми перестановками в Генштабе. Что естественно бьет по их и так упавшему после поражения в войне рейтингу, а также порождает в обществе сомнения в их волевых качествах и любви к Родине. Связывая демарш генералов, молчавших всю войну и первые месяцы после неё, исключительно лишь с защитой собственных интересов после снятия с должности первого замначальника Генштаба Тирана Хачатряна.

Именно это разочарование общества во власти и оппозиции, в целом в политике, недоверие людей официальной информации, станут наряду с сильнейшим расколом в обществе главными проблемами будущей власти. Кто бы не встал у руля государства по итогам ожидающихся внеочередных выборов. Ведь без веры общества в планы властей и официальной информации невозможно решать существующие проблемы и выводить страну из глубочайшего кризиса, в котором она оказалась в результате правления Никола Пашиняна. А также остановить уже видимую волну миграции из страны.

главы каких регионов могут уйти в отставку

политологМарат Баширов

политологМарат Баширов

Внутриполитический блок Кремля на семинаре для вице-губернаторов по внутренней политике подвел итоги выполнения KPI (ключевых показателей эффективности) для регионов. При этом вице-губернаторам продемонстрировали пятерку лидеров и аутсайдеров по уровню доверия главе региона и президенту, передает РБК.

Так, в топ-лидеров по уровню доверия главе региона вошли Чечня (Рамзан Кадыров), Адыгея (Мурат Кумпилов), Курганская (Вадим Шумков), Курская (Роман Старовойт) области и Ямало-Ненецкий автономный округ (Дмитрий Артюхов). В списке аутсайдеров оказались Хакасия (Валентин Коновалов), Владимирская область (Владимир Сипягин), Хабаровский (Михаил Дегтярев) и Красноярский (Александр Усс) края, а также Кемеровская область (Сергей Цивилев).

Корреспондент «Актуальных комментариев» обсудил с политологом Маратом Башировым итоги семинара для вице-губернаторов по внутренней политике.

— Я бы начала издалека, с самого KPI. KPI — это современная форма оценки деятельности любого государственного или частного менеджера. Губернаторы являются как раз теми людьми, которые были в эту систему включены достаточно давно, поэтому предоставленный рейтинг отражает результаты их деятельности за значительный период времени.

Во-первых, мы понимаем, что KPI — это форма оценки, которую надо уметь сочетать с тем, что вы делаете в своей ежедневной работе. Поэтому, на мой взгляд, наивысшие результаты KPI у тех губернаторов, которые проходили «Школу губернаторов» при Администрации президента, где им объяснили, что это такое. Те люди, которые изначально понимали, что их будут оценивать по этим критериям, осознавали, что там есть оценка их реальной деятельности через Росстат и через отчеты Федеральных органов власти, но при этом есть показатели, которые касаются обратной связи с населением или разъяснений того, что делают исполнительные органы власти в регионах.
  
Во-вторых, очень важна команда. Не может один губернатор эффективно отрабатывать управление регионом. Важно, чтобы члены его команды понимали, что над ними тоже висит этот KPI, а не только над губернатором. В-третьих, это ресурсы. Однако мы видим, что по ряду регионов, которые нельзя назвать богатыми, KPI выполнен на очень высоком уровне. Хотя, конечно, ресурсы региона, насколько он богатый, и насколько в него заведены федеральные программы, потому что часть KPI зависит от их реализации, это важно, но тем не менее первые два критерия являются самыми основными.

Главы Владимирской области, Хабаровского края и Хакасии, признанные аутсайдерами по уровню доверия, не являются членами «Единой России». «Единая Россия» тоже придерживается этих критериев в своей деятельности и подталкивает губернаторов, которые находятся в их партийной системе, к работе на выполнение KPI. Соответственно, эти три региона получили низкие показатели не из-за того, что их руководители из другой партии, а из-за того, что у них другая идеология. Когда ты находишься в партии, которая критикует, то есть находится в оппозиции, ты, очевидно, не способен работать на созидание. Будут ли кадровые решения? Здесь, конечно, слово за президентом, но, на мой взгляд, стоит менять ситуацию в Хакасии, потому что слишком разительный контраст по сравнению с другими регионами.

Джимми Картер говорит о национальном «кризисе доверия»

15 июля 1979 года президент Джимми Картер обращается к нации в прямом эфире, чтобы обсудить национальный энергетический кризис и сопутствующий ему экономический спад.

Картер предварял свою речь об энергетической политике объяснением того, почему, по его мнению, американская экономика остается в кризисе. Он рассказал о встрече, которую он провел в резиденции президента в Кэмп-Дэвиде, штат Мэриленд, с лидерами в области бизнеса, труда, образования, политики и религии.Хотя основными темами разговора были энергетический кризис и рецессия, Картер услышал от присутствующих, что американцы также страдают от более глубокого морального и духовного кризиса. Этот недостаток «моральной и духовной уверенности», заключил он, лежал в основе неспособности Америки вырваться из экономических проблем. Он также признал, что отчасти проблема заключалась в его неспособности обеспечить сильное руководство по многим вопросам, особенно по потреблению энергии и нефти.

В 1979 году Америка все еще ощущала последствия сокращения добычи нефти ОПЕК (Организация стран-экспортеров нефти) в 1973 году.Картер процитировал одного из участников встречи в Кэмп-Дэвиде, который сказал, что Америка «шея перекинута через забор, а у ОПЕК есть нож». Вдобавок инфляция достигла рекордного уровня за время правления Картера. Американцы видели в федеральном правительстве раздутую бюрократию, которая зашла в тупик и не может служить народу. Политика, сказал Картер, полна коррупции, неэффективности и уловок; он утверждал, что эти проблемы выросли из более глубокой «фундаментальной угрозы американской демократии».Однако он имел в виду не вызовы гражданским свободам, политической структуре страны или военной доблести, а то, что он назвал «кризисом доверия», который привел к внутренним беспорядкам и «утрате единства цели для нашей нации». ”

В то время, когда европейцы и японцы начали превосходить США по производству энергоэффективных автомобилей и некоторых других передовых технологий, Картер сказал, что американцы потеряли веру в то, что они являются мировыми лидерами в «прогрессе». Он утверждал, что одержимость американцев баловством и материальными благами превзошла спиритизм и общественные ценности.Картер, который после президентства стал преподавать Воскресную школу, пытался сплотить общественность, чтобы поверить в будущее Америки. Восстановив веру в себя, нация сможет выйти на «поле битвы энергии, [где] мы сможем завоевать для нашей нации новую уверенность и снова взять под контроль нашу общую судьбу».

Затем Картер приступил к осуществлению своих планов энергетической политики, которые включали реализацию обязательных мер по сохранению запасов для частных лиц и предприятий и значительное сокращение зависимости страны от иностранной нефти за счет импортных квот.Он также пообещал «выделить огромные средства и ресурсы» для разработки альтернативных источников топлива, включая уголь, продукцию растениеводства и солнечную энергию. Он обрисовал в общих чертах создание «солнечного банка», который, по его словам, в конечном итоге будет обеспечивать 20 процентов энергии страны. Чтобы запустить эту программу, Картер попросил Конгресс сформировать «совет по мобилизации энергии» по образцу Совета по военному производству времен Второй мировой войны и попросил законодательный орган немедленно ввести «налог на непредвиденную прибыль» для борьбы с инфляцией и безработицей.

Картер закончил тем, что попросил рядовых граждан помочь ему разработать энергетическую повестку дня на 1980-е годы. Картер, либеральный президент, приближался к президентской кампании как раз в то время, когда нарастала волна консерватизма, возглавляемая кандидатом в президенты Рональдом Рейганом, который выиграл кампанию 1980 года.

ПОДРОБНЕЕ: Джимми Картер: его жизнь и наследие

Чему самый известный момент Джимми Картера может научить демократов, бегущих в 2020 году

Это было летом 1979 года.В условиях протяженных газовых магистралей и жестокой забастовки независимых дальнобойщиков Картер не хотел произносить очередную речь о продолжающемся энергетическом кризисе. Вместо этого он уехал в Кэмп-Дэвид на 10 дней, где встретился с лидерами политического, делового, религиозного, экономического и академического секторов. Его цель? Выявить основные препятствия, мешавшие стране объединиться для решения энергетической проблемы.

Картер находился под сильным влиянием своего 29-летнего социолога Патрика Кэдделла.Опираясь на данные своего собственного исследования и интерпретацию таких работ, как бестселлер Кристофера Лаша 1979 года «Культура нарциссизма», Кэдделл продвигал идею о том, что проблемы нации в значительной степени носят духовный и экзистенциальный характер.

Историк Кевин Маттсон объясняет, что в пространной апрельской записке «Кадделл убедил президента доставить народу иеремиаду, чтобы рассказать своим соотечественникам, как они пали из лучших времен, но могут вернуться к национальному величию». По словам Мэттсона, всего за несколько дней до того, как Картер поставил эту иеремиаду, советник Кларк Клиффорд сообщил репортерам, «что президента беспокоит« недомогание »» — слова, которое Картер никогда не произносил в своем обращении.Следовательно, 15 июля Картер подтолкнул более 60 миллионов зрителей к преодолению морального кризиса, описанного Кадделлом.

Картер начал свою необычную речь с прочтения списка критических замечаний, полученных от внешних советников и простых американцев. Один из его анонимных недоброжелателей заявил: «Вы больше не видите людей достаточно». Другой призвал его «поговорить с нами… о понимании нашего общего блага». Еще один пожаловался: «Я чувствую себя так далеко от правительства. Я чувствую, что обычные люди исключены из политической власти.По словам Картера, многие комментарии выявили у американцев ощущение «морального и… духовного кризиса».

Президент, убежденный южный баптист и бывший учитель воскресной школы, серьезно отнесся к этому «кризису доверия». Он победил на выборах 1976 года, пообещав залечить раны, нанесенные стране в 60-е годы, и восстановить доверие к президентству после Уотергейтского скандала. Так, в 1979 году он сетовал на то, что «в стране, которая гордилась упорным трудом, крепкими семьями, сплоченными общинами и нашей верой в Бога, слишком многие из нас сейчас склонны поклоняться потаканию своим слабостям и потреблению.«Единственный жизнеспособный путь вперед, по мнению Картера, — это к« общей цели и восстановлению американских ценностей ».

Наряду с личным наказанием Картер утверждал, что неспособность политических лидеров действовать и работать ради общего блага способствует потере духа. «То, что вы слишком часто видите в Вашингтоне и других местах по всей стране, — сказал он, — это система правления, которая кажется неспособной к действию. Вы видите, как Конгресс искривляется и тянется во все стороны сотнями хорошо финансируемых и влиятельных специальных интересов.

Изначально эта откровенность сработала. Речь сразу же вызвала отклик у американского народа, который наводнил Белый дом позитивными призывами и письмами. Опрос New York Times / CBS News, проведенный вечером после обращения, показал, что рейтинг одобрения работы президента на 11 пунктов вырос (с 26 до 37 процентов).

Редакторы газет по всей стране разделились. Birmingham News, например, сочли, что речи «не хватало… жесткости». Республика Аризона сетовала: «Народ не настроился на Картера, чтобы услышать проповедь.Он хотел ответов. Их не достало «. А другие хвалили его за честность. «Джимми Картер изо всех сил пытается сказать неприятную правду и показать нам выход из периода национальной опасности», — считает Kansas City Star.

Провал Картера произошел не из-за самой смелой речи, а из-за последовавшего за этим бездействия (и опрометчивых действий). Во-первых, он забыл обрисовать план выхода из предполагаемого кризиса доверия. Он не разъяснил, например, как обуздать чрезмерное потребление в Америке, не подвергая дальнейшую угрозу экономике, раздираемой высоким уровнем безработицы и инфляции.Затем, пытаясь искоренить нелояльность в своей администрации, он выгнал нескольких членов своего кабинета, что свидетельствует о беспорядках.

Такая суматоха меркла по сравнению с хаосом, который наступил почти четыре месяца спустя в форме кризиса с заложниками в Иране. Иранские студенты штурмовали посольство США в Тегеране, захватив в плен 52 дипломата и гражданина США. С каждым днем, который проходил без решения (всего 444), Картер и его советники казались все более и более осажденными.

К тому времени критики Картера начали использовать идею «недомогания», которая циркулировала среди репортеров перед его выступлением.Этот термин стал разрушительным эпитетом по отношению к его якобы неудавшемуся президентству. Такие разные деятели, как демократ Тед Кеннеди и республиканец Рональд Рейган, поддержали доминирующее в настоящее время повествование о мрачном тоне обращения и обвинении в нем американского народа в трудностях, которые на самом деле проистекают из отсутствия лидерства Картера.

К осени эта речь стала кормом для кампании Рейгана. «Я не нахожу национального недуга», — сказал он, начиная свою попытку сместить Картера. «Я не нахожу ничего плохого в американском народе.Вместо этого Рейган использовал солнечные образы и риторику, чтобы предположить, что главным препятствием на пути «снова сделать Америку великой», как выразился его предвыборный лозунг, был несчастный и суровый «фермер, выращивающий арахис» в Белом доме. Рейган показал, насколько политически эффективным может быть поощрение американцев игнорировать более глубокие культурные проблемы и слепо доверять величию своей страны.

Тем не менее, эта стратегия, хотя и эффективна при опросах, мало что сделала для решения политических и моральных проблем, с которыми Картер призвал страну столкнуться.Дилеммы, такие как поляризация и потеря веры в правительство, только обострились с 1979 года. Поскольку американцы с нетерпением ждут выборов 2020 года, стоит подумать о заверениях Картера в том, что «мы можем восстановить наше единство», как о чем-то большем, чем пустая банальность. Может потребоваться кто-то, кто захочет, как Картер летом 1979 года, рассказать американскому народу то, что им нужно услышать, даже если это будет больно.

Фундаментальные, трудные вопросы — Кто мы? Какой нацией мы хотим быть? Что мы должны делать индивидуально и коллективно, чтобы этого добиться? — лежат в основе часто оклеветанной и неправильно понятой речи Картера.Это также вопросы, которые его преемники-демократы в эпоху Трампа должны были бы задать американскому народу. Эти демократы также могут извлечь уроки из ошибок Картера. Успешные лидеры должны задавать сложные вопросы, но затем обязаться помогать своим избирателям найти на них ответы.

Америка — кризис уверенности

Итак, я хочу сначала поговорить с вами сегодня вечером о предмете даже более серьезном, чем энергия или инфляция. Я хочу поговорить с вами прямо сейчас о фундаментальной угрозе американской демократии.

Я не имею в виду наши политические и гражданские свободы. Они выдержат. И я не имею в виду внешнюю мощь Америки, страны, которая сегодня живет в мире во всем мире, с непревзойденной экономической мощью и военной мощью.

Обычными способами угроза практически незаметна.

Это кризис доверия.

Это кризис, который поражает самое сердце, душу и дух нашей национальной воли.Мы видим этот кризис в растущем сомнении относительно смысла нашей собственной жизни и в потере единства цели для нашей нации.

Подрыв нашей уверенности в будущем угрожает разрушить социальную и политическую ткань Америки.

Сегодня это звучит печально пророчески. С каждым днем ​​новости вещания становятся все более удручающими, и это размытые новости, предназначенные для самой широкой аудитории. Погрузитесь глубже в предпочитаемый вами источник мыслей, экспертных оценок, прогнозов или софизмов, в зависимости от вашего убеждения, и это станет только более удручающим, более резким и безнадежным.Если ваш основной источник новостей находится в социальных сетях, будьте осторожны.

Президент Картер, продолжение:

Мы всегда верили, что являемся частью великого движения человечества, называемого демократией, вовлеченного в поиски свободы; и эта вера всегда укрепляла нас в достижении нашей цели. Но так же, как мы теряем уверенность в будущем, мы также начинаем закрывать дверь в наше прошлое.

В стране, которая гордилась упорным трудом, крепкими семьями, сплоченными сообществами и нашей верой в Бога, слишком многие из нас сейчас склонны поклоняться потаканию своим слабостям и потреблению.Человеческая идентичность больше не определяется тем, что он делает, а тем, чем он владеет. Но мы обнаружили, что владение вещами и их потребление не удовлетворяют нашу жажду смысла. Мы узнали, что накопление материальных благ не может заполнить пустоту жизней, в которых нет уверенности или цели.

Отметив определенные американские ценности тяжелого труда, семьи, сообщества, веры, президент Картер кое-что натолкнул. Мы заблудились как народ, позволив материализму вытеснить то, что раньше было основными убеждениями.Примечательно, что он не винит никого, кроме нас самих, в том, что мы все вместе виноваты в достижении этой точки.

Он идет дальше:

Как вы знаете, растет неуважение к правительству, церквям, школам, средствам массовой информации и другим учреждениям. Это не послание счастья или утешения, но это правда и предупреждение.

Эти изменения не произошли в одночасье. Они приходили к нам постепенно в течение последнего поколения, годы, наполненные потрясениями и трагедиями.

Здесь президент Картер сделал то, о чем люди тогда и сейчас, вероятно, не хотели бы слышать: он предупреждает нас, а не пытается никому помочь. В 1979 году, после бурных предшествующих лет, которые он описывает в другом месте своей речи, я полагаю, что большинство американцев хотели хороших новостей, но плохие новости продолжались:

Никогда еще пропасть между нашими гражданами и нашим правительством не была такой большой. Люди ищут честных ответов, а не простых ответов; ясное руководство, а не ложные претензии и уклончивость и политика как обычно.

То, что вы слишком часто видите в Вашингтоне и в других частях страны, — это система правления, которая кажется неспособной к действию. Вы видите, как Конгресс искривляется и тянется во все стороны сотнями хорошо финансируемых и влиятельных специальных интересов.

Вы видите, что каждая крайняя позиция защищалась до последнего голосования, почти до последнего вздоха той или иной непоколебимой группой. Вы часто видите уравновешенный и справедливый подход, требующий жертв, небольших жертв от каждого, брошенного, как сироту, без поддержки и без друзей.

Опять же, похоже, что в 1979 году в Вашингтоне никто не слушал, да и сейчас не слушают. Этот последний раздел можно было сказать в любое время между тем и сейчас.

Но затем президент Картер сформулировал ужасное положение нашей страны как выбор между двумя вариантами:

Мы находимся на поворотном этапе в нашей истории. Можно выбрать два пути. Один из них — это путь, о котором я предупреждал сегодня вечером, путь, ведущий к фрагментации и корысти. На этом пути лежит ошибочное представление о свободе, о праве получить для себя какое-то преимущество перед другими.На этом пути будет постоянный конфликт между узкими интересами, заканчивающийся хаосом и неподвижностью. Это верный путь к провалу.

Все традиции нашего прошлого, все уроки нашего наследия, все обещания нашего будущего указывают на другой путь — путь общей цели и восстановления американских ценностей. Этот путь ведет к истинной свободе для нашей нации и нас самих. Мы можем сделать первые шаги по этому пути, когда начнем решать нашу энергетическую проблему.

Читая сегодня новости, я не могу не думать, что мы выбрали первый вариант — ставить себя выше других.Хаос и неподвижность? Для меня это похоже на 2020 год.

Вернувшись к сегодняшнему энергетическому кризису, президент Картер перечислил план по снижению зависимости от иностранной нефти, который звучит знакомо, например, квоты на импорт, внутреннее производство энергии, альтернативные источники энергии, а также уголь и горючие сланцы. Затем он призвал к коллективным жертвам посредством обязательного сохранения. Общественность в основном не согласилась, и 16 месяцев спустя он проиграл переизбрание.

Сегодня нас просят принести другую жертву, но все равно остается тот же отпор.Возможно, в отличие от 1979 года, в 2020 году речь президента Картера могла рассматриваться по-другому, но трудно не сделать вывод, что это не так. Однако, если применить эту речь к нашим нынешним ощущениям национальной травмы, кризиса, страха и ощущению того, что все это рушится, и мы все бессильны, чтобы остановить это, то я думаю, что 39-й президент был прав. Мы, американцы, должны быть уверены в себе, что мы сможем преодолеть нынешний кризис поверх кризиса, потому что мы всегда это делали раньше. Отчасти это означает, что мы должны доверять друг другу, но мы все равно должны от чего-то отказаться.2021 год может быть не лучше, чем в этом году, но мы должны постараться.

Кризис COVID-19 и кризис уверенности — Мэриленд имеет значение

Бывший президент Джимми Картер

Я смотрел COVID-19 прямо в лицо.

Я видел, как зараза переходила от одного человека к другому.

Это апокалиптический способ начать эссе, которое еще в школе было озаглавлено «Как я провел летние каникулы».

Мне и моей семье повезло. До сих пор мы были избавлены от ярости вируса — даже с несколькими работниками на передовой — и на прошлой неделе мы смогли провести несколько дней рядом с пляжем в Делавэре.

Но не заблуждайтесь, COVID-19 окружает нас повсюду и распространяется. И это было до боли очевидно во время нашего отсутствия.

Мы очень старались держаться подальше от всех. За исключением одного ужина на вынос и двух поездок за мороженым, мы готовили все блюда в таунхаусе, который мы арендовали. Мы много времени проводили, катаясь на каяках и гуляя по пустым лесным тропам или в тихих кварталах.

Мы действительно покрыли большую территорию на пляже, гуляя между северными окраинами Оушен-Сити и Южной Бетани и обратно.Мы заметно удалялись от людей, когда сталкивались с ними, особенно у кромки воды. Но мы не можем сказать то же самое ни о ком другом.

Мы почти не видели кого-нибудь в маске на пляже. Очень немногие отошли от нас, чтобы уйти. Дети, а иногда и взрослые ничего не думали о том, чтобы врезаться в нас.

Мы видели много переполненных баров и ресторанов. Достопримечательности Оушен-Сити, такие как мини-гольф и картинг, казались такими же занятыми, как и раньше. Протирали ли рули после каждого круга по картинговой трассе? Как-то сомневаюсь.

Итак, это Америка летом COVID. И именно поэтому у нас такие серьезные проблемы — и почему мало свидетельств того, что чрезвычайная ситуация в области общественного здравоохранения скоро утихнет.

Рост числа подтвержденных случаев заражения вирусом в США вызывает смущение и свидетельствует о полной неспособности федерального правительства разработать какую-либо согласованную стратегию общественного здравоохранения. Но, может, не стоит удивляться.

Американцы любят думать о себе как о жертвах, когда этого требуют тяжелые времена.Мы чествуем поколение Второй мировой войны как «величайшее поколение» из-за всех жертв, которые они принесли — на поле битвы и дома.

Но когда в последний раз американцев действительно просили принести жертвы? После 9-11 нам посоветовали пойти по магазинам. Во время войн в Ираке и Афганистане нам говорили, что США могут пользоваться плодами снижения налогов, в то время как Пентагон потратил неограниченные суммы денег на две войны одновременно.

В последний раз, когда какой-либо американский президент просил жертв у народа — Джимми Картер в конце 1970-х годов — он проиграл 44 штата на следующих выборах Рональду Рейгану, который улыбался, махал рукой и высказывал банальности о восстановлении сломленного американского духа в сочетании Снижение налогов и военные расходы привели к серьезному бюджетному дефициту и разорвали систему социальной защиты в клочья.Для справки, Мэриленд выбрала Картера в 1980 году.

Американцы часто реагировали на магическое мышление, когда оно предлагалось их политическими лидерами. Мы по-прежнему требуем государственных услуг премиум-класса, сопротивляясь повышению налогов. Мы становимся оцепеневшими от невероятных масштабов насилия с применением огнестрельного оружия — гораздо большего здесь, чем в любой другой западной стране, — потому что поступить иначе означало бы столкнуться с каким-то фантастическим понятием свободы.

Мы принимаем такие результаты общественного здравоохранения, которые поставят в неловкое положение многие захолустные страны третьего мира.Наше расовое неравенство — позор. Мы боимся, когда цены на бензин поднимаются выше 2 долларов за галлон, что мешает нашему богом данному праву передвигаться на людях, пожирающих бензин — следующее поколение может беспокоиться об изменении климата.

А так бушует коронавирус. И наш президент и представители его администрации не дают никаких указаний о том, как носить маски, держаться подальше от толпы или предпринимать какие-либо другие шаги для защиты себя и здоровья населения, потому что это лишит нас наших свобод.

Было определенно приятно быть в отпуске, потому что всем нам нужно было немного отдохнуть.Но то, что мы стали свидетелями, действительно нервировало.

Собираетесь в отпуск? Вы ищете хорошее чтение на пляже, увлекательное, заставляющее задуматься чтение, где бы вы ни находились?

Прошло 41 год и один месяц с тех пор, как Джимми Картер произнес свою так называемую речь о недомогании, также известную как его речь о «кризисе уверенности». Он был доставлен в разгар национального энергетического кризиса, и Картер добился его, проведя 10 дней вдали от Белого дома, совещаясь с рядом политических лидеров и экспертов по политике — и даже с нормальными гражданами — о том, что беспокоит страну.

Речь Картера была раскритикована критиками и охарактеризована как слишком негативная, слишком слабая, слишком проповедническая, слишком паникерская. Это в большей степени помогло проложить путь к убедительной победе Рейгана чуть более года спустя.

Но, оглядываясь назад, это было действительно необычно — честно и дальновидно. И сегодня стоит посмотреть.

«Мы находимся на поворотном этапе в нашей истории», — сказал Картер примерно в середине выступления. «Есть два пути. Один из них — это путь, о котором я предупреждал сегодня вечером, путь, ведущий к фрагментации и корысти.На этом пути лежит ошибочное представление о свободе, о праве получить для себя какое-то преимущество перед другими. На этом пути будет постоянный конфликт между узкими интересами, заканчивающийся хаосом и неподвижностью. Это верный путь к неудаче ».

Затем Картер изложил длинный список предложений по политике, которые помогут США избавиться от зависимости от иностранной нефти. К ним относятся крупные инвестиции в возобновляемые источники энергии и общественный транспорт. Он хотел сократить зависимость коммунальных предприятий от нефти на 50%.Он призвал каждого американца к энергосбережению и усилению защиты окружающей среды. Он призвал правительство поддержать программы помощи бедным семьям в оплате счетов за электроэнергию.

«Мы часто думаем о сохранении только как о жертвах», — сказал президент. «Фактически, это самый безболезненный и незамедлительный способ восстановить силу нашей нации. Каждый сэкономленный галлон масла — это новая форма производства. Это дает нам больше свободы, больше уверенности и больше контроля над собственной жизнью.

Мгновение спустя Картер заговорил еще откровеннее.

«Я не обещаю вам, что эта борьба за свободу будет легкой», — сказал он. «Я не обещаю быстрого выхода из проблем нашей страны, хотя правда в том, что единственный выход — это приложить все усилия».

Представьте, что Джимми Картер, призывающий к скромным жертвам со стороны американского народа, был переизбран в 1980 году. Каждый, кто сейчас говорит об американской исключительности, возможно, указал бы на лидерство США в области возобновляемых источников энергии и устойчивой экономики.

Вместо этого у нас до сих пор идут те же дебаты по поводу энергетической политики, которые Картер пытался инициировать четыре десятилетия назад, поскольку мы являемся мировым лидером по количеству случаев коронавируса и смертей. Поздравляю, Америка.

[адрес электронной почты защищен]

Как пережить кризис доверия

«Я не могу этого сделать!»

Это слова, которые я сказала своему мужу, когда мы оба сидели за обеденным столом с моими исправленными книжными материалами передо мной. Я был наполовину в слезах, наполовину в гневе, наполовину в отчаянии.(Да, математика неверна, но эмоциональная математика точно соответствует моим ощущениям.)

На самом деле, я сказал намного больше, чем эти слова. Я сказал, что чувствую себя мошенником, что я понятия не имею, почему кто-то захочет читать то, что я должен написать, что мне нечего писать такую ​​книгу, что у меня недостаточно опыта работы с подростками, что я надо просто бросить все и пойти найти какую-нибудь тихую работу где-нибудь, где меня никто не заметит.

Вместе с моим агентом мы приняли несколько радикальных решений по изменению некоторых основных частей книги — поговорить с семьями и подростками как с основной аудиторией.А теперь я сидел здесь, читал некоторые исправления и твердо верил, что не смогу этого сделать. Я не смог хорошо поработать с этой книгой, которая намного больше, чем книга, но частичка меня и моей жизненной цели, которую я пытаюсь выразить в формате книги.

Вы когда-нибудь чувствовали себя так, как будто вы стоите в этой полной пустоте уверенности, полностью полагая, что вы не можете делать то, что вам нужно делать, ваш разум полон блестящих объяснений того, почему вы не можете и не должны?

Это кризис доверия.

Это действительно страшно, если честно. Столкнуться с тем, что вы хотите / должны сделать, и чувствуете, что не можете / не должны этого делать. Слышать в голове один голос, говорящий вам держаться, а другой, гораздо громче и неприятный, кричать, что вы не можете.

Я был в слезах, когда сидел перед компьютером, пытаясь отвлечься от книжной работы другой работой. Когда я открыл свое электронное письмо, первое письмо в верхней части моего почтового ящика было от человека, которого я не узнал. Я читаю это.

И тогда я действительно заплакал, но совсем другими слезами.

Письмо было от 12-летней девочки. Она сказала мне, что чувствовала стресс и перегрузку в школе, и что родители подталкивали ее к тому, чтобы она хорошо училась. Она сказала, что находилась в этом цикле стресса, когда ничего не могла делать хорошо, но все же чувствовала постоянное давление, чтобы добиться большего. Она попросила у меня совета, чтобы она снова почувствовала себя счастливой.

Я все еще плакал, но потом улыбнулся. Эта огромная улыбка от всего сердца. Потому что в этом электронном письме мне было сказано: «ВЕРНУТЬСЯ К КНИГЕ.ТЫ РАБОТАЕШЬ. ПРОДОЛЖАТЬ. КТО-ТО НУЖДАЕТСЯ ».

Вот как вы переживаете кризис уверенности: вы напоминаете себе, ПОЧЕМУ вы делаете то, что делаете.

Потому что, когда вы сосредотачиваетесь на большом, реальном ПОЧЕМУ, вы вспоминаете, что делаете:

— Могли бы помочь кому-нибудь

— Верен тому, что для вас важно

— Может быть важно, чтобы вы перешли в другое место, где вам нужно быть

.

— имеет значение для вас и, возможно, других.

Эми Кадди, чья выступление на TED о силе языка тела (силовой позы!) Было просмотрено более 30 миллионов раз, в своей книге Присутствие пишет, что люди, которые записывают важные для них ценности, прежде чем они войдут в стрессовая ситуация с высоким давлением, выполнять значительно лучше.Они чувствуют себя более уверенными, более настоящими, более связанными с самим собой.

Исследования даже показали, что это простое упражнение для самоутверждения помогает снизить уровень кортизола, гормона стресса.

Наши ответы на вопрос «Почему?» когда мы находимся в кризисе уверенности, коснитесь наших основных ценностей, на вопросе , почему это что-то важное для нас. И благодаря этому осознанию мы обретаем силы продолжать идти, даже если наша уверенность отстает.

Электронное письмо от этой 12-летней девочки напомнило мне о том, ПОЧЕМУ я написал мою книгу и мою работу.Я так благодарен ей за то, что написала это, и очень надеюсь, что то, что я написал, может помочь. Прочитав это, я почувствовал буквально толчок внутри. К концу дня у меня было около миллиарда новых идей, чтобы сделать книгу лучше, я запустил опрос для подростков, который с тех пор поразил мой разум и сердце, и подтвердил потребность в том, чем я делюсь в книге, и лихорадочно писал новый материал.

Выход из кризиса уверенности состоит не в том, чтобы попытаться почувствовать себя более уверенно, а в том, чтобы найти свое ПОЧЕМУ и ухватиться за него как за спасательный круг.Потому что это именно то, что вам нужно, ваш жизненный путь эмоционального, умственного и физического топлива для продолжения работы. Спасательный круг, который поможет вам преодолеть кризисы уверенности, стрессовые ситуации, неудачи, разочарования и любые другие препятствия на вашем пути.

Найдите свое ПОЧЕМУ.

Выход из кризиса уверенности — найти свое ПОЧЕМУ и ухватиться за него, как если бы это был спасательный круг. Потому что это именно то, что есть.

Бойд Мэтисон: Превратить кризис доверия в Америке в дело

Библейский стих предлагает здравый совет для каждого из нас, когда мы пытаемся опереться на суровый ветер преобладающей пандемии, экономической неопределенности, социальных потрясений и политической риторики, вызывающей разногласия.Он просто говорит: «Посему не отбрасывай своей уверенности».

Вот уже несколько лет я пытаюсь помочь читателям, слушателям и гражданам повсюду жить уверенно. Пессимисты, циники и ученые мужи рока и мрака хотят, чтобы мы поверили, что все потеряно, что основание Америки было фатальным, что мы не нация высоких идеалов или принципов и что идея светлого будущего — бесполезная мысль. Если вы купитесь на постоянное подтрунивание над негативом, вы скоро начнете задаваться вопросом, действительно ли стоит вставать с постели по утрам.

В этой стране слишком много людей, утративших уверенность в себе, в присущей людям и общине добродетели, в свободной рыночной экономике, в государственных учреждениях и, прежде всего, в величии Америки. Это правда, что впереди нас ждут трудные дни и времена испытаний, индивидуально и коллективно, но мы просто не можем отказаться от нашей уверенности.

На прошлой неделе я черпал вдохновение из весьма неожиданного источника. Президент Джимми Картер не был известен своим великолепным ораторским искусством, вдохновляющими словами или харизмой.Однако его следует всегда помнить за его образец служения и самоотверженность после его президентства. Ни один современный президент не показал лучше, как вести жизнь смысла, влияния, влияния и значимости после того, как он занимал высший пост в стране.

15 июля 1979 года Картер выступил перед американским народом из Овального кабинета. Большинство вспоминают его как обращение по поводу инфляции и энергетического кризиса. Хотя он и затронул эти вопросы, самая яркая часть его выступления на самом деле была посвящена кризису доверия в Америке.

Картер начинает: «Я, конечно, как президент, знаю, что действия правительства и законы могут иметь очень большое значение. … Но после того, как я выслушал американский народ, мне снова напомнили, что все законы мира не могут исправить то, что не так с Америкой. Итак, я хочу сначала поговорить с вами сегодня вечером о предмете даже более серьезном, чем энергия или инфляция. Я хочу поговорить с вами прямо сейчас о фундаментальной угрозе американской демократии.

«Я не имею в виду наши политические и гражданские свободы.Они выдержат. И я не имею в виду внешнюю мощь Америки… с непревзойденной экономической мощью и военной мощью.

«Обычными способами угроза почти незаметна.

«Это кризис доверия.

«Это кризис, который поражает самое сердце, душу и дух нашей национальной воли. Мы видим этот кризис в растущем сомнении относительно смысла нашей собственной жизни и в потере единства цели для нашей нации.

«Подрыв нашей уверенности в будущем угрожает разрушить социальную и политическую ткань Америки.”

Президент Джимми Картер произносит свою энергетическую речь по телевидению 15 июля 1979 года. Когда Картер почувствовал себя охваченным пессимизмом во время энергетического кризиса 1979 года, он произнес поразительную речь, предупреждая, что «кризис доверия» представляет собой фундаментальную угрозу демократии в США. Дейл Дж. Янг, Associated Press

То же самое можно сказать о нашем народе сегодня. Читая и перечитывая слова Картера, я все время думал, что его речь может и, вероятно, должна быть произнесена в 2020 году.Учитывая нынешнее состояние нашего союза, никто бы не знал, что это обращение было написано 41 год назад.

Президент Картер продолжил: «Уверенность, которую мы всегда испытывали как народ, — это не просто романтический сон или пословица из пыльной книги, которую мы прочитали только четвертого июля. Это идея, которая заложила основу нашей нации и направила наше развитие как народа. Уверенность в завтрашнем дне поддерживает все остальное — государственные учреждения и частное предпринимательство, наши собственные семьи и саму Конституцию Соединенных Штатов.Уверенность определила наш курс и стала связующим звеном между поколениями. Мы всегда верили в то, что называется прогрессом. Мы всегда верили, что дни наших детей будут лучше, чем наши собственные.

«Наш народ теряет веру не только в само правительство, но и в способность граждан служить в качестве окончательных правителей и формирователей нашей демократии. Как народ, мы знаем свое прошлое и гордимся им. Наш прогресс был частью живой истории Америки и даже всего мира.Мы всегда считали, что являемся частью великого движения человечества, называемого демократией, вовлеченного в поиски свободы; и эта вера всегда укрепляла нас в достижении нашей цели. Но так же, как мы теряем уверенность в завтрашнем дне, мы также начинаем закрывать дверь в наше прошлое ».

Поразив самую суть утраты страной уверенности как в нашем прошлом, так и в нашем будущем, Картер сказал: «В стране, которая гордилась тяжелым трудом, крепкими семьями, сплоченными общинами и нашей верой в Бога. мы теперь склонны поклоняться потаканию своим слабостям и потреблению.Человеческая идентичность больше не определяется тем, что он делает, а тем, чем он владеет. Но мы обнаружили, что владение вещами и их потребление не удовлетворяют нашу жажду смысла. Мы узнали, что накопление материальных благ не может заполнить пустоту жизней, в которых нет уверенности или цели.

«Симптомы кризиса американского духа повсюду вокруг нас. Впервые в истории нашей страны большинство нашего народа считает, что следующие пять лет будут хуже, чем последние пять лет….

«Как вы знаете, растет неуважение к правительству, церквям, школам, средствам массовой информации и другим учреждениям. Это не послание счастья или утешения, но это правда и предупреждение ».

Картер завершил эту часть своего выступления, бросив вызов американскому народу: «Мы должны смотреть правде в глаза, и тогда мы сможем изменить наш курс. Мы просто должны верить друг в друга, верить в нашу способность управлять собой и верить в будущее этой нации.Восстановление этой веры и уверенности в Америке — это сейчас самая важная задача, стоящая перед нами. Это настоящий вызов для нынешнего поколения американцев ».

Из этой речи можно так много разложить и применить. Размышляя над этим сегодня, мы могли бы спросить, были ли слова Картера о кризисе или поводом для доверия к нашей стране.

Ответ можно найти в том, что мы, как нация, решим делать дальше. Картер поделился мыслью гражданина, который сказал ему на собрании перед выступлением: «Мы должны перестать плакать и начать потеть, перестать говорить и начать ходить, перестать ругаться и начать молиться.Необходимая нам сила будет исходить не от Белого дома, а от каждого дома в Америке ».

«Этот образец истинного доверия должен внедряться лидерами, выборными должностными лицами и гражданами во всем мире». — Бойд Мэтисон

Уверенность — это действительно надомная промышленность. Для меня уверенность никогда не бывает высокомерием, а настоящая уверенность приходит от уважения к вызову, готовности к задаче, наличия твердого плана для выполнения и обретения терпения для продолжения. Этот образец истинного доверия должен внедряться лидерами, выборными должностными лицами и гражданами во всем мире.

Несмотря на нынешние обстоятельства, я считаю, что мы живем в такое время и в стране, которая должна вызывать доверие. Представление об этой нации, называемой Америкой, фактически включает в свою формулу свободы все наши недостатки, наши недостатки и нашу неспособность иногда соответствовать нашим идеалам. Это представление является причиной того, почему Америка может и дальше оставаться ярким и уверенным в себе городом на холме и маяком свободы для всего мира.

Сейчас не время прятаться в углу. Сейчас не время для кризиса доверия.«Не теряйте уверенности». Вместо этого пришло время черпать силы друг у друга и объединять наши усилия и энергию, чтобы изменить ситуацию к лучшему в наших сообществах и государствах. Я верю, что на этой земле благодаря этим людям по-прежнему есть причина для уверенности и надежды на будущее.

Джо Байден провоцирует республиканский кризис уверенности на мировой арене

Президент Джо Байден заявил в прошлом месяце, что «Америка вернулась», поскольку его администрация стремится возродить традиционное Соединенное Королевство.С. дипломатия и глобальное лидерство, которые он и его союзники заявили, были сильно ослаблены при бывшем президенте Дональде Трампе.

Ранние опросы показывают, что американцы в значительной степени поддерживают Байдена в его внешнеполитической платформе. Большинство из них одобряют приверженность президента давним союзникам США и многостороннюю дипломатическую направленность, которая была отодвинута на второй план Трампом и его командой, которые хвалили их отказ от дипломатических соглашений как средство решения давних проблем Америки.

Но новый опрос, проведенный Gallup, показал, что реакция на «возвращение Байдена к нормальной жизни» является глубоко партийной: демократы испытывают облегчение и надежду, в то время как их соотечественники-республиканцы напуганы и смущены.

Последний опрос Gallup был проведен с 3 по 18 февраля, в него была включена случайная репрезентативная выборка из 1021 взрослого человека во всех 50 штатах и ​​округе Колумбия. Погрешность опроса составила 4 процента.

Было обнаружено, что республиканский кризис доверия подавил позитивный настрой демократов, в результате чего 49 процентов общей когорты считали, что США благосклонно относятся к миру в глазах мира, а 37 процентов удовлетворены мировым положением Америки.

В группе республиканцев 44 процента респондентов заявили, что, по их мнению, мир теперь видит U.С. благосклонно относится к Байдену во главе. Это меньше, чем 81 процент в этот раз в прошлом году, когда Трамп еще находился у власти.

Демократические колебания были менее резкими: сейчас 53 процента считают, что мир положительно относится к США, по сравнению с 40 процентами в прошлом году.

Пятьдесят восемь процентов всех респондентов считают, что мировые лидеры уважают Байдена, но явно разделены по партийным линиям. Только 19 процентов республиканцев считают, что мир уважает Байдена, по сравнению с 90 процентами демократов.

Этот вопрос традиционно вызывает разногласия, отмечает Гэллап.Рейтинги президента Джорджа Буша после терактов 11 сентября были заметным исключением, когда рекордные 75 процентов всех респондентов считали, что мировые лидеры уважают президента. Вскоре это резко упало на фоне катастрофической войны в Ираке.

Не более 37 процентов респондентов Gallup когда-либо думали, что мировые лидеры уважают Трампа. На тот же момент его президентства в феврале 2017 года только 29 процентов считали, что Трамп уважает весь остальной мир.

Республиканцы также заявили о глубоком недовольстве местом Америки на мировой арене.82% были удовлетворены в последний год пребывания Трампа у власти, но теперь только 27% удовлетворены Байденом; падение на 55 пунктов.

Это согласуется с реакцией президента Барака Обамы в период с 2009 по 2016 год, когда не более 20 процентов республиканцев когда-либо говорили Gallup, что они удовлетворены местом Америки в мире.

Демократы сообщили о менее заметном движении в противоположном направлении: 45 процентов в настоящее время удовлетворены местом Америки в мире по сравнению с 23 процентами с того времени в прошлом году.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *