Космос в античной философии: Космос | Понятия и категории

10.Человек и космос в античной философии. Проблема первоначала.

1-им из гл. черт античной Греческой фил было стремление понять проблему бытия, космоса, мира в целом. Космологизм – хар-ная черта греч философии. Чел-к рассматрив в его отношении к космосу, как эелемент космоса. Космос как бесконечная и упорядочная природа, при этом рассуждение о космосе носит чисто умозрител хар-ер. Т.е. не были основаны на научных данных. Гр мыслители искали материал начало мира или космоса- его первоначало (праматерию). Фалес считал такой праматерией воду, Гераклит – огонь и т.д. назва 4-е стихии:вода, земля, воздух, огонь. Из сочетания кот якобы состоят все тела. Материалистический подход – обращение к данным стихиям, оно ориентирует на сознание реальной действительности – природы, космоса, вселенной.

11.Элементы диалектики в учениях Гераклита, Зенона Элейского, Платона, Аристотеля.

Для античных фил хар-ны зачатки диалектики в объяснении развития мира его познания и чел-кого мышления. Так Гераклит указыв на развитие всего сущного от ? до космоса. «

все течет все изменяется» «в одну реку нельзя войти дважды» Гераклий считал, что в основе развития всех явлений лежат присущие им внутренние противоречия + внеш противоречия м/у ними. «все происходит через борьбу и по необходимости» Зенон Элейский пыт осмыслить противореч хар-ер движения, прежде всего движенья и покоя он указывал на прерывность движен, ноне смог объяснить его, как единство непрерывного и непрерывного. Проблемы диалектики разраб Платон, кот писал свои труды в форме диалога, споров, дискуссии. В споре истина. Он рассматривал развитие самого мыщления, а также противоречий взаимодейст мира вещей и мира идей. Он развил многие идеи Сократа, кот. впервые ввел в фил понятие диалектика. Аристотель развил диал дальше. Это прояв в его учении о материи, форме, причинах и движении. Он считал, что возникнов вещей и их совершенство зависит от форм, кот по своей сущ-ти активно. Материя пассивна. Форма входит в материю, организует и одухотворяет ее. Она сообщает жизнь вещи и определ ее развитие. Форма вещей определ многообразие мира.

12.Философия Сократа.

Основным достижением софистов было то, что они переместили главную проблему философии на человека. Софисты впервые сделали философию своей профессией, они брали деньги за обучение, они сами искали себе учеников. СОКРАТ. В центр своих философских интересов он ставит проблему субъекта — человека. Его философия основана на том, что нравственное нужно познать и усвоить, а из значения нравственности следует всегда действие в соответствии с ним. Нравственным явл.то действие, кот.дает истинную пользу, а вместе с тем и истинное блаженство. Поэтому предпосылкой практической приспособленности явл.самопознание (“познай самого себя”). Для Сократа знание являлось определяющим критерием для нормы поведения. Знание у него отождествлялось с добродетелью, а невежество- со злом. Осн.добродетелями. Сократ считает сдержанность, мужество и справедливость.

Учение о космосе в античной философии

Выполнил:

Вербицкий Александр Васильевич

26 группа ИИГСО

Учение о космосе в античной философии

Человек всегда хотел объяснить то, каким образом работает наш мир. Как устроена вселенная. Среди представлений людей прошлого стоит отметить представления философов Древней Греции. Философы в Древней Греции были космоцентристами. Это означает, что они прежде всего искали разгадку тайн природы и космоса. Космос в античной философии представляли, как нечто живое, одушевленное целое. Космоцентризм в философии рассматривал неразрывную связь и гармонию человека и природы.

Понятие слова космос в античной философии обозначает упорядоченное гармоническое целое. Древние греки противопоставляли космос хаосу. В понятии слова «космос» было сразу две функции – порядок и эстетичность. Впервые значение слово космос как «целый космос» встречалось в милетской школе Анаксимена – «Как душа наша, сущая воздухом, скрепляет нас воедино, так дыхание и воздух объемлют весь космос». Первое употребление данного слова для обозначения всего мира использует Пифагор – «Этим [началом] он считает не воду и не какой-нибудь другой из т.н. элементов, но некую иную бесконечную природу, из которой рождаются небосводы [миры] и находящиеся в них космосы». Кроме того, понятие космоса было и у Гераклита – «Этот космос, один и тот же для всех, не создал никто из богов, никто из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живой огонь, мерно возгорающийся, мерно угасающий».

Платон представлял космос как созданный Демиургом в соответствии с первообразом из небытия. Так же перед тем как создать космос, Демиург создает душу космоса. Согласно его трактату (Тимей), космос имеет упорядоченную структуру, является повсюду равномерным и одинаково распространяется во все стороны от центра. Человек же, является частью космоса. Кроме того, человеческий организм по строению похож на космос, и является предметом для подражания космосу.

В учении о космосе так же стоит отметить Левкиппа и Демокрита. Левкипп был первым, кто предложил теорию о существовании атомов. Демокрит же, развивал эту идею. Так, например, он считал, что атомы имеют форму, протяженность и другие свойства. Кроме того, он считал, что между атомами существует пустота и атомы между собой взаимодействуют, образуя познаваемые вещи. Теория Демокрита впоследствии была использована и другими философами, а также учеными.

человек, миф, космос – тема научной статьи по философии, этике, религиоведению читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

С.А. Гудимова

АНТИЧНОСТЬ: ЧЕЛОВЕК, МИФ, КОСМОС

Аннотация. Миф для древних греков был воплощением высшей реальности. Греки воспринимали мир эстетически, им было свойственно неустанное стремление к гармонии, поэтому античная культура самопознания и меры создала совершеннейшие образцы искусства, которые по праву называются классическими.

Ключевые слова: хаос; космос; титаны; олимпийский мир; «игра богов»; жизнь как сценическая игра; рок; Дионис; Аполлон; музы; Платон; Плотин.

Abstract: For ancient Greeks the myth was the highest embodiment of the reality. The Greeks perceived the world aesthetically, permanent aspiration to the harmony was usual for them that is why ancient culture self-knowledge created perfect samples of art that rightly considered classical.

Keywords: chaos; space; the Titans; Olympic world; Gods’ play; life as theatrical performance; doom; Dionis; Apollo; the Muses; Platon; Plotin.

«Гений Греции любой аффект окружал покровами мифа, — форма кристаллизовалась вокруг мифа согласно законам притяжения», — писал Гёррес (12, с. 95).

Ф. Шлегель определял этот миф так: «Никогда еще не бывало более остроумного и нравственного. Греческий миф — подобно верному отпечатку в прозрачном зеркале — представляет собой самый определенный и нежный язык образов для выражения всех вечных желаний человеческой души со всеми ее удивительными и необходимыми противоречиями, малый завершенный мир прекрасных предчувствий…

Поэзия, песня, танец и общение — праздничная радость составляла те дружественные узы сообщества, которые соединяли людей и богов. И действительно, подлинно божественное — чистейшая человечность -составляло смысл их сказаний, обычаев и особенно празднеств, предмет их почитания. В пленительных образах греки чтили свободную полноту, самостоятельную силу и закономерное согласие. […] У одних греков искусство всегда было равно свободным от давления потребностей и господства рассудка» (11, с. 133; 131).

Греки воспринимали мир эстетически, им было свойственно эстетическое «переживание жизни» (В.М. Жирмунский), неустанное стремление к гармонии.

Традиционно образ Древней Греции ассоциируется со «страной, где было все так юно и прекрасно»:

Обожествленная преданьями народа, Цвела и нежилась могучая природа… Где, внемля набожно оракула словам, Доверчивый народ бежал к своим богам С веселой шуткою и речью откровенной, Где боги не были угрозой для вселенной, Но идеалами великими полны… Где за преданием не прятолося чувство, Где красоте лампады возжены, Где Эрос сам был бог, а цель была искусство; Где выше всех венков стоял венок певца, Где пред напевами хиосского слепца Склонялись мудрецы, и судьи, и гетеры; Где в мысли знали жизнь, в любви не знали меры…

(А.Н. Апухтин. Греция)

Но грек знал и ощущал страхи и ужасы существования: чтобы вообще иметь возможность жить, он вынужден был заслонить себя блестящим порождением грез — олимпийцами. Именно чтобы иметь возможность жить, подчеркивает Ф. Ницше в своей знаменитой работе «Рождение трагедии из духа музыки» (7), греки должны были, по глубочайшей необходимости, создать этих богов. Тот же инстинкт, что вызывает к жизни искусство, как дополнение и завершение бытия, со-150

блазняющее на дальнейшую жизнь, — создал и олимпийский мир, как преображающее зеркало, поставленное перед собой эллинской «волей». Так боги оправдывают человеческую жизнь, сами живя этой жизнью. Существование под яркими солнечными лучами таких богов ощущается как нечто само по себе достойное стремления (7, с. 66-67). И действительное страдание гомеровского человека связано с ранним уходом из жизни. Грека не привлекает призрачное существование в мире теней. «Лучше б хотел я живой, как поденщик работая в поле, / Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный, / Нежели здесь, над бездушными мертвыми царствовать мертвый», — говорит Ахилл (Оа. XI, 488-491).

Грека страшит Хаос, Тартар, Аид, Тьма и Бездна.

В античной культуре Хаос представляется как величественный трагический образ космического первоединства, где расплавлено все бытие, из которого оно появляется и в котором оно погибает. Для греков Хаос — универсальный принцип сплошного и непрерывного, бесконечного и беспредельного становления. Античный Хаос есть предельное разряжение и распыление материи. Он — континуум, лишенный всяких разрывов, пустых промежутков и даже вообще всяких различий. Хаос — принцип и источник всякого становления, вечно творящее живое лоно. Но в нем заключаются только первоначальные истоки жизни, а не сама жизнь. Античный Хаос всемогущ, безлик, бесформен и вечен. Он мировое чудовище, сущность которого есть пустота и ничто. Для греков Хаос — это такое ничто, которое стало мировым чудовищем, это бесконечность и нуль одновременно. Хаос -бесформенная, ужасная, всепоглощающая бездна (6, т. 2).

И после устроения космоса Вселенная чаще всего понимается как некий центр, как видимая поверхность; периферия же (вовне и внизу) остается не только менее космизованной, но и иногда толкуется как остаток Хаоса, время от времени угрожающего миру, космосу. Мифо-поэтические описания мировых катастроф как раз и предполагают не полное изгнание Хаоса, а только его оттесненность. С остатками Хаоса на земле связан ужас, страх, порождаемые тьмой, ночью, бесформенностью, отсутствием надежных границ между человеком и царством Хаоса. Аякс в «Илиаде» молит Зевса: «Зевс, наш владыка, избавь аргивян от ужасного мрака! / Дневной свет возврати нам, дай нам видеть очами! / И при свете губи нас, когда уже так восхотел ты» (XVII, 645-648). Этот страх архетипичен: «И бездна нам обнажена с своими

страхами и мглами, и нет преград меж ней и нами — вот отчего нам ночь страшна» (Ф.И. Тютчев). Царство смерти, с которым тоже связан страх, нередко описывается как своего рода Хаос (в двух вариантах: или бесформенность и разъятость, или противоположность этому свету).

Олимпийцы 10 лет сражались с Титанами — первым поколением богов, которые не ведали разумности, упорядоченности и меры. Они были низринуты в Тартар, и первобытная дикость Титанов уступила место героизму и мудрой гармонии космоса олимпийского периода греческой мифологии. Из «бронзового» века с его битвами Титанов под «властью аполлонического стремления к красоте развился гомеровский мир» (7, с. 71).

Читателей Гомера поражал веселый «неугасимый» хохот олимпийцев над страданиями людей и собственными божественными раздорами. На этот неудержимый смех пирующих богов обратил внимание неоплатоник Прокл (V в. н.э.), который, комментируя «Государство» Платона, толкует божественное устроение мира как «детскую игру богов», как «щедрую энергию, направленную на все, и причину порядка того, что находится в мире» (цит. по: 8, с. 434). Если демиур-гическая деятельность богов неистощима, то и смех их «неугасим».

Игра мировых сил — естественное состояние Универсума. «Злой мировой хаос, — отмечал А.Ф. Лосев, — сам себя порождающий и сам себя поглощающий, есть в сущности только милые и невинные забавы ребенка, не имеющего представления о том, что такое хаос, зло и смерть» (цит. по: 8, с. 435).

Платон видит в людях «чудесные куклы богов, сделанные ими либо для забавы, либо с какой-то серьезной целью» (цит. по: там же). В конечном счете людьми управляют боги, дергая за прилаженные к куклам нити. Из них только одна нить золотая, руководимая разумом, а все остальные — грубые, железные, влекомые человеческими страстями. «Миф о том, что мы куклы, — заключает Платон, — способствовал бы сохранению добродетели» (там же). Добродетель, по мнению философа, несомненно укрепится, если признать человека игрушкой бога и видеть в жизни каждого мужчины и каждой женщины «прекраснейшую игру», источник которой есть само божество, всегда разумное, знающее и совершенное. «Надо жить играя» — утверждает Платон. Что же это за игра? Философ отвечает: «Жертвоприношения, песни, пляски, чтобы уметь снискать к себе милость богов, а врагов отразить и победить в битвах» (цит. по: там же). 152

В «Политике» Платон среди искусств называет «пятый род», включая в него искусство украшения, живопись, музыку. Весь этот род он называет «игра», так как все это делается ради забавы. Но забава эта помогает «искусству царя» править государством. Так объединяется у Платона игра и жизнь идеального общества.

У неоплатоника Плотина, отмечает А.А. Тахо-Годи, Вселенная сурова к человеку и проницательна. Она непрестанно создает людей, «прекрасные и милые видом живые игрушки». Их слезы и заботы, даже самые глубокие, есть с точки зрения вечности только пустая забава. «Люди, — пишет Плотин, — принимают свои игрушки за нечто важное, так как им неведомо то, что действительно важно, и потому, что сами они игрушки» (цит. по: 8, с. 436).

В греческой культуре человек смыкался со всей мировой материей, где все мыслилось вечным — и смерть, и рождение. Жизнь человека управляется божеством, которое еще не отделимо от мирового хаоса и вечно изменчивых стихий земли, огня, воздуха и воды.

Однако у греков беззаботная игра божественных сил никогда не противоречила осмыслению мира и человека как направляемых вполне целесообразной и разумной волей, открытой лишь мудрецам, пророкам и поэтам.

Стихийность и разумность в Древней Греции не исключали, а дополняли друг друга. Мудрые законы судьбы постоянно вмешивались в человеческую жизнь, осмысляя и направляя ее. Ананка-Необходимость главенствует у Платона над космосом, вращая мировое веретено. Ее дочери (или ее ипостаси), богини судьбы, три Мойры, помогают ей вращать веретено. Они присоединяют свои голоса к пению сирен, сидящих на каждой из восьми небесных сфер веретена, и своим пением создают гармонию Вселенной.

В эпоху эллинизма беззаботность игры мировых стихий воплощает Тюхэ-Случай. Вся человеческая жизнь представляется уже не беспринципной игрой, а игрой сценической, управляемой мудрым хоре-гом, умело распределяющим роли, жестко следящим за их исполнением и не допускающим для актера никаких вольностей.

Картину именно такой человеческой трагедии рисует Платон в «Законах». Граждане идеального государства состязаются с профессиональными поэтами в театральной постановке. Они «сами творцы трагедии, наипрекраснейшей и сколь возможно наилучшей» (цит. по: 8, с. 438). «Прекрасная» и «наилучшая» жизнь в их государстве, отме-

чает А.А. Тахо-Годи, не что иное, как «наиболее истинная трагедия», и весь государственный строй в «Законах» представляет собой ее подражание (mimesis). Поэты и граждане города — творцы, они «соперники» по искусству в «наипрекраснейшем действе».

Но человеческая трагедия, разыгрываемая в наилучшем из государств, несоизмерима с трагедией, созданной искусством, поскольку, как полагает Платон, трагедия жизни выше трагедии вымысла.

Лукиан рассматривает человеческую жизнь как театральное шествие, где распоряжается хорег (Случай), который дает участникам шествия маски и сбрасывает их по своему желанию. Поэтому один носит маску царя, другой — раба, один — прекрасен, другой — смешон. От воли Тюхэ зависят одеяния актера этой жизненной драмы.

О жизни как сценической игре, поставленной высшим разумом, пишет и Плотин. В хорошем государстве, отмечает Плотин, не бывает равенства граждан, как и в драме, где все действующие лица, естественно, не могут быть героями. Человек — живая игрушка, рожденная Вселенной. Поэтому смерть и катастрофы людей подобны театральному зрелищу на сцене. Человеку не дозволено упрекать божество, как сценическому персонажу бранить создавшего его актера.

Всякое сопротивление року в античной драме заканчивалось поражением человека. Этим определялся «античный пессимизм». Однако вера во всемогущество рока была такова, что человек, попавший во власть рока, поднимался до божества. Рок уравнивал всех.

Жизнь человека — действие, и не простое, а задуманное художественно. Она напоминает движение танцовщика. Искусство танца руководит его движениями, жизнь движет созданным ею существом.

«Разум Вселенной, — пишет Плотин, — строго и неукоснительно соблюдает единство и связь вещей, как полагается для драматического сюжета, где, благодаря вводимым автором связям, гармонично объединены все столкновения и сложности» (цит. по: 8, с. 440-441). Добро и зло противостоят друг другу как два полухория в драме. Хороший и злой человек находятся на своих местах, как положено в драме, где автор каждому предназначает свою роль. Добро и зло распределены соответственно природе и разуму.

Каждая душа в мире получает свою роль от поэта, т.е. создателя Вселенной, как в драме, где автор создает маски и костюмы, чтобы актер выявил в задуманной роли свои качества. Как драматург награждает актера или лишает его возможности играть, так и душа, «войдя 154

в поэму Вселенной», или вознаграждается, или наказывается. Но не следует забывать, что актеры жизненной драмы играют на сцене, несоизмеримой с обычной театральной, и им дается несоизмеримая свобода действия «поэтом Вселенной».

«Строгая распорядительность космического драматурга, — пишет Плотин, — создает из Вселенной прекрасно налаженный инструмент, лиру или флейту Пана, где каждая душа на своем месте отличается своим музыкальным тоном. Во Вселенной все обосновано и продуманно так же, как в театре, где актер никогда не может выйти за пределы авторского текста. Мировое зло и добро поэтому на сцене Вселенной являются частями универсального разума, как роли в театральном представлении являются непременными частями драмы» (цит. по: 8, с. 442).

Симметрия фронтонной композиции греческого храма воплощает представление об упорядоченности, соразмерности космоса, а развернутость фронтонной композиции воплощает представление об обширности небесного пространства.

М. Хайдеггер писал: «…греческий храм… заключает в себе облик бога и, замыкая его в своей затворенности, допускает, чтобы облик бога через открытую колоннаду вступал в священную округу храма. Посредством храма бог пребывает в храме. И это пребывание бога само по себе есть эта простирающаяся и замыкающаяся в своих пределах округа. Храм и округа храма не теряются в неопределенности очертаний. Творение храма слагает и собирает вокруг себя единство путей и связей, на которых и в которых рождение и смерть, проклятие и благословение, победа и поражение, стойкость и падение создают облик судьбы человеческого племени. Владычественный простор этих разверстых связей есть мир народа в его историческом совершении. Из этих просторов, в этих просторах народ впервые возвращается к самому себе, дабы исполнить свое предназначение» (9, с. 282).

«Стоя на своем месте, храм впервые придает вещам их вид, а людям впервые дарует взгляд на самих себя. И такой вид и такой взгляд до тех пор остается разверстым, пока творение остается творением и пока бог не оставил его. То же самое и скульптурное изображение бога, которое посвящает ему победитель игр. Бог изображается не для того, чтобы легче было принять к сведению, как он выглядит; изображение — это творение, которое дает богу пребывать, а поэтому само есть бог» (9, с. 283).

Свое отношение к миру и свое ощущение мира эллины со всей полнотой выразили в пластике. «Юный взор грека, — писал Жан-Поль, -сам по себе прежде всего направлен на мир тел, — но здесь очертания четче, чем в мире духов, и это придает грекам особую легкость в обращении с пластическим материалом. Но мало и этого! Вместе с мифологией им была уже дана обожествленная природа, поэтический Град Божий, — им оставалось лишь населять его и жить в нем, но не приходилось его строить. Они могли воплощать там, где мы только воображаем или даже абстрагируем, могли обожествлять там, где мы едва способны наделять душой, они могли полнить божествами горы, рощи и потоки, в которые нам с величайшим трудом удается вдохнуть душу олицетворения. Они обрели великое преимущество, — тела становились у них живыми и облагороженными, духи — воплощенными. Лирику миф приближал к неотступно следующим вперед эпосу и драме» (3, с. 103).

Действительно, классический идеал возник из самого духа природы, из глубин пластического сознания. «Безоблачная светлая радость, струящаяся с возвышенных фигур богов, — писал Гёррес, — это выражение полноты их внутренней природы, способной вольно изливаться и принимать черты любой индивидуальности; в руках богов — бесконечность, когда они разжимают руку, все конечное слетает с их пальцев, как ручей бежит с горы; не отдельными сокровищами они владеют, но самой тайной, камнем мудрости, обращающим в золото любой негодный булыжник. Возвышенные статуи богов, описывающие многообразием своих форм весь круг божественного, — вот настоящая душа, вот средоточие Пластического искусства. […] скульптура по самому своему существу ближе к Идее… а идеи любят для себя идеальное облачение…» (12, с. 240-241).

Искусству эллинов покровительствуют Аполлон и девять олимпийских муз — дочерей Зевса и Мнемосины. Во времена архаики муз было три — Милета (опытность), Мнема (память) и Аойда (песня) -бурные, неистовые спутницы Диониса-Мусагета. Музы олимпийского мира — богини поэзии, искусств и наук — обитают на священной горе Геликон, воспевая все поколения богов и даруя людям вдохновение. По мере дифференциации искусств у каждой музы появилась своя сфера творчества и свои символы: Эрато — муза лирической поэзии с лирой в руках, Эвтерпа с флейтой сопровождает лирическую песнь, Каллиопа — муза эпической поэзии и знания со свитком и палочкой 156

для письма, Клио («дарующая славу») — муза истории с теми же атрибутами, Мельпомена — муза трагедии с трагической маской и венком из плюща, Полигимния — муза серьезной гимнической поэзии, Терпсихора — муза танца с лирой и плектром, Талия — муза комедии с комической маской, Урания («небесная») — муза астрономии с небесным сводом и циркулем. Их вождь — блюститель космической гармонии, прекрасный солнечный бог Аполлон.

Аполлон, пишет Ницше, — бог всех сил, творящих образами, и в то же время бог, вещающий истину, возвещающий грядущее. Он, по корню своему «блещущий», божество света, царит и над иллюзорным блеском красоты во внутреннем мире фантазии. Аполлон — бог искусств, делающих жизнь возможной и жизнедостойной. «Гомеровская «наивность», — отмечает Ницше, — может быть понята лишь как совершенная победа аполлонической иллюзии: это та иллюзия, которой так часто пользуется природа для достижения своих целей… В греках хотела «воля» узреть самое себя, в преображении гения в мире искусства; для своего самопрославления ее создания должны были сознавать себя достойными такой славы, они должны были узреть и узнать себя в некоей высшей сфере, но так, чтобы этот совершенный мир их созерцаний не мог стать для них императивом или укором. Таковой была сфера красоты, в которой они видели свои отражения олимпийцев» (7, с. 68).

Аполлонийская мудрость требует отдаваться всецело текущему мгновению и в то же время не терять душевного равновесия, когда одно мгновение сменяется новым, стирающим предыдущее, любить все мгновения своей жизни одинаково сильно, предпочитая всем прошедшим и будущим текущее мгновение.

Можно сказать, что аполлонический сон покоится на дне мгновения, и каждая смена мгновений нарушает его. Следовательно, связь Аполлона со временем несомненна. Ведь Аполлон не только Мусагет -вождь муз, он Мойрагет — вождь Мойр — богинь судьбы, ведавших настоящим, прошлым и будущим. Именно Аполлон обладал даром пророчества и наделял оракулов этим даром.

Он — бог часов, возобновитель времени, и он — Хоромедон -«Вождь времени». Так, в олимпийской мифологии на смену страшному богу времени Кроносу, пожирающему своих детей, пришел солнечный, прекрасный вождь времени Аполлон. Современная археология установила, что календарная служба Европы I тыс. до н.э. прочно

связана с именем Аполлона. Античные авторы рассказывают о таинственных странствиях Аполлона и служителей его культа, по велению которых в разных точках Европы, от Италии до Британии, устанавливались святилища Аполлона, которые на самом деле представляли собой древние обсерватории. Жрецы этих храмов-обсерваторий обменивались сведениями, и таким образом в Европе под знаком Аполлона была создана единая календарная служба.

С путешествиями Аполлона связаны легенды о гипербореях и их стране, где под знаком милости Аполлона процветали мораль и искусства.

Греки верили, что несокрушимая власть Аполлона таится в той творческой силе, что всегда дает новый росток. Сила Аполлона — в стройном согласии девяти муз. Греки верили, что бессмертие — не в отдельных произведениях искусства, а в силе, их созидающей. Гениальность — не достояние смертного человека, она — откровение солнечного бога.

Аполлонической культуре всегда приходится разрушать царство титанов, поражать насмерть чудовищ, и с помощью могущественных фантасмагорий и радостных иллюзий одерживать победы над ужасающей глубиной миропонимания и болезненной склонностью к страданию, пишет Ницше.

Аполлон — обоготворение индивидуализации. Аполлон как этическое божество требует от всех меры и, чтобы иметь возможность соблюдать таковую, самопознания. Рядом с эстетической необходимостью красоты стоят требования: «Познай самого себя» и «Сторонись чрезмерного». Самопревозношение и чрезмерность рассматривались как враждебные демоны неаполлонической сферы, а посему как свойства до-аполлонического времени, века титанов, и вне-аполлонического мира — мира варваров.

В диалоге «Пир» Платон так интерпретирует девиз Аполлона: «Познай самого себя»: «Так вот, каждый из нас есть символ человека, обтесанный наподобие камбалы, из одного — два. И потому-то ищет каждый раз свой, из своего человека вырубленный символ» (Пир 191 Ь). Согласно Платону, каждый из нас действительно есть лишь символ человека, неполная и вечно тяготеющая к восполнению его часть, но цельность человека не в обретении родного тела или родной души в возлюбленном, но в обретении самого себя. Именно так он интерпретирует дельфийскую мудрость «Познай самого себя» в диа-158

логе, носящем название «Первый Алкивиад». Подзаголовок диалога «О природе человека», действующие лица — Сократ и Алкивиад, лейтмотив — любовь к тому, что есть в человеке истинно сущее, а не внешнее и преходящее.

«Всякое дело, — говорит Сократ, — боится своего мастера, кто хочет действовать, должен обладать знаниями, желающий властвовать над людьми должен знать человека. Но и на царском престоле рабом останется тот, кто не познал самого себя, кто полагается на выдающиеся свойства своей натуры — рост, красоту, крепость рук и твердость воли, забывая о том, что все это лишь свойства того, что есть он сам. А что же есть сам человек? Что вообще значит «сам человек», «сама вещь», «самое само»?» (129 Ь).

По словам Сократа, познает себя лишь тот, кто познает свою душу, тот же, кто знает свое тело, знает свое собственное, но не себя (131 аЬ). И кто любит красоту, молодость, силу, тот любит собственное любимца, но не его самого. Собственное преходяще, душа — нет.

«Познать самого себя — это обратить взор внутрь своей души и постичь присутствие в ней мудрости-софии, разумения, справедливости и блага — таков итог и смысл этого диалога о природе человека» (1, с. 30). В этом сочинении Платона человек предстает как символ своего существа. Сам человек — это душа человека, но душа человеческая не есть сам человек. Душа, как здесь сказано, есть вместилище софии (133 Ьс). Душа тоже символ — символ божественной премудрости, и поэтому она тоже охвачена любовью к совершенствованию той несовершенной части софии, какая ей врожденна. Любовь к другой человеческой душе — не тяготение к слиянию ради восполнения целого, а возвышающее, божественное призвание человека.

Платон сознательно и решительно рассекает существо человека на два символа — тело и душу, принадлежащих к двум разным ценностям: преходящему миру сотворенных и порожденных вещей и миру вечных идей (1).

Идеалом для древних греков был мудрец-созерцатель. Его идеальный портрет можно найти в «Сатирах» Горация:

Кто же свободен? Мудрец, который владеет собою:

Тот, кого не страшат ни бедность, ни смерть, ни оковы;

Кто не подвластен страстям, кто на почести смотрит с презреньем;

Тот, кто довлеет себе, кто, как шар, и круглый, и гладкий,

Все отрясает с себя, что его ни коснется снаружи;

Тот, перед кем и Фортуна опустит бессильные руки…

(Сатиры, 11, 7, 83-88. Перевод М. Дмитриева)

Сравнение с шаром — в духе античной традиции. Шар в античной культуре был символом вечности, «шар — это обтекание мира завершенным смыслом, это единство, но единство развитое, расцветшее, явленное, вышедшее из своих темных глубин и превратившееся из неизмеряемой точки в зрелое и пышное тело вечности» (5, с. 43).

Аполлоническому греку действие дионисийского начала представлялось титаническим и варварским, хотя он и не скрывал от себя при этом своего внутреннего родства с поверженными титанами. Дорическое государство и дорическое искусство, пишет Ницше, — это постоянный воинский стан аполлонического начала: лишь при непрерывном противодействии титаническо-варварской сущности дионисийского начала могли столь долго продержаться такое искусство, такое воинское и суровое воспитание, такая жесткая государственность.

Греки времен Гомера не знали синего цвета и не имели в языке слова для его обозначения. В греческой живописи было то же самое: во времена Полигнота (VI в. до н.э.) живописная гамма ограничивалась черным, белым, желтым и красным цветами. Синяя же краска, давно известная египтянам и употреблявшаяся греками при раскраске погребальных статуй, не проникала в живопись. Ее впервые начинает употреблять Апеллес (IV в. до н.э.). Зеленая краска была известна греческой живописи только как смешение черной и желтой, т.е. в своих притупленных, сероватых тонах. Символически эта гамма красно-желто-черного цвета говорит о творчестве земном, реалистическом, каковым мы и знаем греческое искусство, но — на фоне глубокого пессимизма.

Когда человеческие жертвоприношения и неистовство дионисий-ских оргий превратились в трагедию, в которой дионисийские страсти получили аполлоническое воплощение, греки — этот «народ неврастеников» (М. Волошин) — создали «золотой век» — век Перикла и Фидия. Творения этого века можно назвать высшей красотой. Это, по мнению Шлегеля, совершеннейший пример недостижимой идеи, которая становится здесь как бы видимой, — прообраз искусства и вкуса.

Созидая свой гармоничный мир, греки трепетали перед Роком. Но именно Рок, по Жан-Полю, и есть мировой дух эпоса, «Немизида дра-160

мы». «В эпосе пребывает Рок. Сюда смеет явиться самый совершенный характер, даже сам бог его, стремясь и борясь. Он служит целому, и поскольку является здесь не жизненный путь, а мировой ход, то судьба героя тает во всеобщем. Герой — течение, пересекающее океан, здесь Немизида карает не столько индивида, сколько роды людей и целые миры. […] В эпосе неизбежны чудеса; ибо царит вселенная, а сама она — чудо, в ней — все, а стало быть, и чудеса; все может совершаться на двойной сцене — неба и земли, и не может занять ее один земной герой, и не может даже один небесный герой и сам бог, но занимают боги и люди. Поэтому в эпосе эпизод — едва ли вообще эпизод, как нет эпизодов всемирной истории. […] В распоряжении эпической Музы должен быть обширный исторический мир, — только опираясь на него, можно сдвинуть с места мир поэтический» (3, с. 240-241).

Эпос — это история всебытия, поэтому у него нет начала и конца. На эту особенность эпоса указывает и сам Гомер, когда говорит:

Внимают певцу, вдохновленному свыше богами,

Песнь о великом поющему людям, судьбине подвластным,

В них возбуждая желание слушать его непрестанно.

(Оа., XVII, 518)

Ф. Шлегель в статье «О ценности изучения греков и римлян» называл искусство эллинов вечным «кодексом» человеческой души, естественной историей нравственного и духовного человека. «Изучение греков и римлян, — писал он, — это школа великого, благородного, доброго и прекрасного, школа гуманности; пусть черпают здесь свободную полноту, живую силу, простоту, соразмерность, гармонию, законченность, которую ограничивало, расщепляло, запутывало, искажало, разрывало все еще грубое искусство современной культуры!» (11, с. 84).

Античность — «вершина естественной культуры изящного искусства» (Ф. Шлегель) — остается высшим прообразом художественного развития для всех времен. «В ней завершен и замкнут весь круговорот органического развития искусства, высшая эпоха которого, когда способность к прекрасному могла выразиться свободнее и полнее всего, содержит в себе всю полноту ступеней развития вкуса» (11, с. 154). Античная культура самопознания и меры создала классическую

скульптуру, архитектуру, драму, поэзию, античная культура создала и классическую музыкальную эстетику, которая по сей день определяет музыкальную жизнь Европы.

Список литературы

1. Васильева Т.В. Символы человека у Платона и платоническая любовь // Античная культура и современная наука. — М.: Наука, 1985. — С. 27-31.

2. ВолошинМ. Лики творчества. — Л.: Наука, 1989. — 848 с.

3. Жан-Поль. Приготовительная школа эстетики. — М.: Искусство, 1981. -448 с.

4. Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. — М.: Мысль, 1993. — 959 с.

5. ЛосевА.Ф. Эллинистически-римская эстетика I—II вв. н.э. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1979. — 415 с.

6. Мифы народов мира: Энциклопедия: В 2 т. — М.: Советская энциклопедия, 1991. — Т. 1. — 671 с.; Т. 2. — 719 с.

7. Ницше Ф. Рождение трагедии из духа музыки // Ницше Ф. Сочинения: В 2 т. -М.: Мысль, 1990. — Т. 1. — С. 57-157.

8. Тахо-Годи А.А. Жизнь как сценическая игра в представлении древних греков // Тахо-Годи А.А., Лосев А. Ф. Греческая культура в мифах, символах и терминах. — СПб.: Алетейя, 1999. — С. 433-442.

9. ХайдеггерМ. Исток художественного творения // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX-XX вв.: Трактаты, статьи, эссе. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987. -С. 264-312.

10. ШиллерИ.Х.Ф. Собр. соч.: В 6 т. — М.; Л.: Госполитиздат, 1950. — Т. 6: Статьи по эстетике. — 762 с.

11. Шлегель Ф. Эстетика. Философия. Критика: В 2 т. — М.: Искусство, 1983. -Т. 1. — 479 с.

12. Эстетика немецких романтиков. — М.: Искусство, 1987. — 736 с.

13. Эстетика раннего французского романтизма. — М.: Искусство, 1982. — 480 с.

Современность античного Космоса в свете синтетических воззрений А. Ф. Лосева Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

УДК 1(09)

СОВРЕМЕННОСТЬ АНТИЧНОГО КОСМОСА В СВЕТЕ СИНТЕТИЧЕСКИХ ВОЗЗРЕНИЙ А. Ф. ЛОСЕВА

© 2011 Е. А. Григорьева

аспирант каф. философии e-mail: [email protected]

Курский государственный университет

В статье на основе анализа работ А. Ф. Лосева раскрывается проблема взаимозависимости человека и Космоса, рассматривается вопрос о переосмыслении места человека во Вселенной в рамках постнеклассической рациональности. Подчеркивается созвучие античного миропонимания и современных космологических представлений. Делается вывод об актуальности идей А. Ф. Лосева в контексте тенденции возвращения к античному типу рациональности в современных космологических концепциях.

Ключевые слова: античная философия, Космос, Вселенная, антропокосмизм, антропный принцип, современная космология, постнеклассическая рациональность.

У проблемы античности с точки знания современности или «античности как современности» есть несколько сторон, едва ли не одинаково важных. Все, чем мы занимаемся и восторгаемся, от математических теорем до театрального искусства, коренится в том, что было сделано в Древней Греции. Античности в нашем современном мире гораздо больше, чем мы себе представляем. Мы превратили античность в далекую культуру, куда и не заглядываем, и тем не менее, она вместе с нами. С другой стороны, античность обладает своей самостоятельной и нерушимой спецификой, игнорировать которую никак невозможно.

В связи с этим интересно обратиться к философскому наследию А. Ф. Лосева, в частности, к его работе «Античный космос и современная наука» (1927) (далее -«Античный космос»), не утратившей своей актуальности и по сей день. В этой книге исследуются принципы существования предметной действительности и её осмысления в том виде, как они были представлены в древнегреческой философии. Это исследование осуществлялось Лосевым в процессе реконструкции идеальной схемы античного космоса в его типичных чертах и в аспекте достижений физических наук в начале ХХ века.

Применение диалектического метода в «Античном космосе» дало Лосеву возможность говорить о созвучии некоторых умозрений античных философов теоретическим выводам естественных наук начала ХХ века. В предисловии к «Античному космосу» он в четкой форме обозначил различия между античной диалектикой и современным ему мышлением.

К особенностям античной диалектики Лосев относил: (1) принцип отличия как основу для мышления вообще, (2) непосредственно связанное с этим принципом учение о противоположностях, (3) доктрину о сверхбытийном и сверхмыслимом Первоедином как источнике и бытия и познания и (4) указание на область преимущественного применения античной диалектики — сферу чистого мышления [Лосев 1993: 412]. Для понимания космологической философии античности важную роль играет учение о Логосе, который является одновременно и объективным, и субъективным элементом. Современность же, согласно А. Ф. Лосеву, нуждается не в новых мифах или в критике старых, а ей нужно понять, что не только диалектика объясняет мифологию, но и мифология вскрывает последнюю тайну диалектики, что Миф и Логос нуждаются друг в друге и реально переходят друг в друга.

Согласно А. Ф. Лосеву, античная концепция Космоса предельно гармонична; сам этот термин указывает на лад, строй, порядок, красоту. Обосновывая свою мысль, Лосев обращается к «Тимею» Платона, в котором приходит к выводу: главное для человеческой души — подражать движению небесных тел, ибо они прекрасно вращаются целую вечность и небо всегда одинаково симметрично, гармонично, безо всякого нарушения. «Этот космос вечно переходил от хаоса к всеобщему оформлению и от этого последнего к хаосу. Подобное вечное круговращение хаоса и космоса было в античности не только понятно и убедительно, но также успокоительно и утешительно» [Лосев 1969: 323]. Лосев показывает, что платоновское представление Космоса характерно для античного миропонимания в целом: «телесно-пластический» Космос у главного оппонента Платона -Аристотеля есть вечная осуществленность Единого, Ума и Души, и в то же время наилучшее и наипрекраснейшее произведение искусства и воплощение божественной красоты.

Возможно, что именно в тяготении человека к Космосу, в стремлении к преодолению хаоса заключается непреходящее значение не только искусства, но и опыта тех или иных исторических культур. На примере сопоставления ограниченного мира -космоса античности — и безграничного пространства — хаоса новоевропейской культуры -это очень рельефно продемонстрировал Лосев: «Допустим, что мир бесконечен и только бесконечен. Если что-нибудь не имеет конца, следовательно, оно не имеет границы и формы. Если что-нибудь не имеет границы и формы, значит, оно ничем не отличается от всего прочего. Но если оно не отличается от всего прочего, то, следовательно, невозможно установить, существует ли оно вообще или нет. Итак, если мир бесконечен, то это значит, что ровно никакого мира не существует» [Лосев 1993: 510]. Новоевропейская космология, а вслед за ней и новоевропейское сознание в целом рассматриваются как движущиеся по пути устранения мира. Последовательное признание бесконечности и только бесконечности мира делает такую категорию человеческого опыта, как «Космос», попросту ненужной. «Механика Ньютона, — утверждает А. Лосев, — построена на гипотезе однородного и бесконечного пространства. Мир не имеет границ, т. е. не имеет формы. Для меня это значит, что он — абсолютно невыразителен, нерельефен. Неимоверной скукой веет от такого мира…» [Лосев 1994: 194].

Античный космос рассматривался Лосевым как прибежище для того опыта миропонимания, в котором человек пытается сохранить не только свою соразмерность миру, но и сам мир. Таким образом, человек рассматривался как нечто включенное в более широкий контекст бытия, всецело подчиняющийся законам «космической», то есть природной, упорядоченности.

Аналогично и в современной физике и космологии все чаще стали говорить об антропном принципе, согласно которому наша Галактика устроена таким образом, что допускает возможность появления человека. В этом смысле человек — космический феномен, органический элемент Космоса. Во Вселенной действует антропный принцип, согласно которому то, что «мы ожидаем наблюдать, должно быть ограничено условиями, необходимыми для нашего существования как наблюдателей. Хотя наше положение не обязательно является центральным, оно неизбежно в некотором смысле привилегированное» [Кузнечик 2004: 18]. Как известно, существуют «слабые» и

«сильные» интерпретации этого принципа. «Слабая» интерпретация: наше положение во Вселенной с необходимостью является привилегированным в том смысле, что оно должно быть совместимо с нашим существованием в качестве наблюдателей. «Сильная» интерпретация: Вселенная должна быть такой, чтобы в ней на некотором этапе эволюции допускалось существование наблюдателей. Антропный принцип ставит в определенную зависимость человека и фундаментальные мировые константы, которые определяют действия законов тяготения, электромагнетизма, сильных и слабых взаимодействий элементарных частиц. Поэтому сегодня закономерен интерес к древнему

космоантропному принципу зависимости человека от Космоса и Космоса от человека, закономерны попытки переосмысления места человека во Вселенной, которое, казалось, окончательно определено еще классической наукой. Однако чем больше человек с помощью научных методов и приборной техники вглядывался в небо, тем сильнее свершалось его отчуждение от природы. Космос стал враждебен человеку, в нем видится угроза бытию общества. И в результате современный человек испытывает, с одной стороны, — ужас космического одиночества, а с другой — «дерзкое неуважение к Вселенной» [Ахутин 1988: 127]. Как указывает А. Ф. Лосев, в раннегреческой философии нет такого существенного различия между космосом и человеком. «То, что имеется в космосе, имеется и в человеке, а то, что есть в человеке, имеется и в космосе. Макрокосм и микрокосм — одно и то же» [Лосев 1963: 437].

Единство микро- и Макрокосмоса находит свое отражение в современной космологии. Под микрокосмосом здесь понимается мир элементарных частиц, физические свойства которых описывает квантовая теория. Для изучения Макрокосмоса современная физика пользуется общей теорией относительности. В XX в. многие замечательные ученые — Эйнштейн, Гейзенберг, Эддингтон, Паули — посвятили десятилетия своей жизни разработке единой теории, которая объединяла бы, как и в древней философии, микрокосмос с Макрокосмосом. Теория элементарных частиц и космологическая теория столь тесно стали сопрягаться, что критерием истинности теории элементарных частиц стала выступать ее проверка на «космологическую полноценность». Возникло близкое античности понимание того, что все связано со всем, «все во всем» [Асмус 1971: 433].

Таким образом, современная физика и космология внесли в постнеклассическую рациональность элементы, аналогичные античной рациональности. Они впустили в пространство своих научных построений вопросы, которые в классической и неклассической науке относились к философским: почему Вселенная устроена так, а не иначе, почему во Вселенной все связано со всем и т. д.

В связи с подобием Макро- и микрокосмосов в учениях ранних греческих философов необходимо обратить внимание на интересную закономерность: как только мыслители определяли некую сущность всех окружавших их вещей в природе, жизни, так они сразу же переносили это сущее и на всю Вселенную. В современной космологии тот же тип тождества, «структурные характеристики Вселенной как целого отождествляются с соответствующими характеристиками ее наблюдаемой части» [Трофименко 2004: 6].

Итак, мы видим, что космологические интуиции античных философов находят свое отражение в некоторых вопросах современной космологии: в единстве строения элементарных частиц и метагалактик, в возникновении Вселенной из вихря, в антропном космологическом принципе.

В начале XXI века проблема освоения Вселенной (Космоса) привлекает внимание не только ученых-естествоиспытателей, но и гуманитариев. Думается, что одна из причин связана с такими традициями европейского культурного сознания, для которых важна и существенна связь (соизмерение) человека как микрокосма и Вселенной как Макрокосма. Другая причина связана с естественным ходом современной научно-технической цивилизации, с обращением науки к изучению новых объектов, систем, главным признаком которых является открытость и саморазвитие, причем во многие в качестве компонента включен человек. Идея о том, что Вселенная может приобрести не только объектное, но и «человеческое» измерение ещё недавно была чужда науке. И в прошлом она проявлялась большей частью неосознанно, в синкретических моделях космического единства. В современном «постнеклассическом» мире эта идея становится одной из доминирующих.

Наши представления о космосе в настоящее время находятся в состоянии бурного, можно сказать, революционного развития. Ученые рассматривают возможность существования параллельных миров, основные свойства которых — число измерений,

фундаментальные постоянные, физические законы — могут радикально отличаться от наших. Однако, несмотря на освоение принципиально новых идей в целом в современной космологии четко прослеживается тенденция возвращения к античной рациональности. Античная философия подняла проблемы, которые более чем на два с половиной тысячелетия определили тематику всей последующей европейской философии. И здесь хотелось бы привести А. А. Любищева: «Следуя великому диалектическому закону развития науки, в этом прогрессе неоднократно придется возвращаться к великим мыслителям прошлого, начиная с мыслителей несравненной Эллады. Прошлое науки -собрание недостроенных архитектурных ансамблей, многие из которых не были закончены не из-за несовершенства замысла, а из-за технической и экономической несвоевременности» [Любищев 2000: 89].

Подводя итоги наших размышлений о влиянии античной философии и культуры на современную космологию и философию, следует отметить следующее. — мироздание). Во-вторых, научное знание в настоящее время приобретает черты метафизического знания, т.е. знания, полученного только с помощью ума (хотя в отличие от античности, ум в космологической науке является умом исключительно человеческим и не связан с космическим Логосом). В-третьих, критериями истинности космологической теории становятся, как правило, внутринаучные критерии, которые базируются на таких принципах разума, как целесообразность, соразмерность, гармония. В-четвертых, следует сказать, что в современной космологии все чаще стали говорить о роли и месте человека во Вселенной, что также свойственно античному пониманию Космоса. В-пятых, современная космология впервые со времен греческой натурфилософии сформулировала вопрос «почему?», а не «как?», который до этих пор главенствовал в традиционной космологии. Как нам известно, вопрос «почему?» в отношении физических объектов есть вопрос о первоначалах и первопричинах, поставленных еще античным философом Аристотелем. И, наконец, в-шестых, подобие античному типу рациональности обнаруживается также и в том, что начинает размываться граница между теорией элементарных частиц и теорией Вселенной. Стало формироваться убеждение, что элементарная частица в каком-то отношении столь же тотальна, как и весь мир, что она и есть другой полюс Космоса.

Таким образом, как мы видим, идея о современности концепции античного космоса, выраженная в работах А. Ф. Лосева, написанных почти столетие назад, оказывается актуальной и в настоящее время.

Библиографический список

Асмус В. Ф. Избранные философские труды // Очерки истории диалектики в новой философии: в 2 т. Т.2. М., 1971

Ахутин А. В. Понятие «природа» в античности и в Новое время. М.: Мысль, 1988 Кузнечик О. П. Астрономия и современная картина мира // Великие преобразователи естествознания: Жорес Алферов. Мн.: БГУИР, 2004

Лосев А. Ф. История античной эстетики. Т. 2. Софисты. Сократ. Платон. М.: Мысль,

1969

Лосев А. Ф. Античный космос и современная наука // Лосев А.Ф. Бытие — Имя -Космос. М.: Мысль, 1993

Лосев А. Ф. Диалектика мифа // Лосев А.Ф. Миф — Число — Сущность, М.: Мысль, 1994 Лосев А. Ф. История античной эстетики. Ранняя классика. М.: Мысль, 1963 Трофименко А. П. Глобальная энергия Вселенной // Великие преобразователи естествознания: Жорес Алферов. Мн.: БГУИР, 2004

Любищев А. А. Линии Демокрита и Платона в истории культуры. СПб.: Алетейя, 2000

Человек и космос в античной философии.

Философия Человек и космос в античной философии.

Количество просмотров публикации Человек и космос в античной философии. — 3796

 Наименование параметра  Значение
Тема статьи: Человек и космос в античной философии.
Рубрика (тематическая категория) Философия

Одной из главных черт античной, прежде всего древнегреческой философии было стремление понять проблему бытия, космоса, мира в целом. Космологизм – характерная черта греческой философии. Человек рассматривался в ᴇᴦο отношении к космосу, как элемент космоса. Космос же понимался как бесконечная и упорядоченная природа. За этими пределами хаос во Вселенной. При этом рассуждения о космосе носили чисто умозрительный характер, то есть не были основаны на научных данных. Ранние греческие мыслители искали материальное начало мира и космоса, ᴇᴦο первоначало – праматерию. Фалес считал такой праматерией воду, Анаксимен воздух, Гераклит – огонь. Назывались также четыре стихий – вода, земля, воздух, огонь, из сочетания которых якобы состоят все тела. Обращение к данным стихиям есть материалистический подход, ибо оно ориентирует на познание реальной действительности – природы, космоса, всей вселенной. Важнейшее направление материалистической философии Древней Греции связано с атомистическим учением философов Левкиппа и Демокрита. Левкипп высказал идею, что мир состоит из атомов.

Наряду с материалистическим развивалось и идеалистическое направление античной философии. Оно было представлено многими философами, среди которых выделялся Платон.

Античная философия представляет собой единство содержания, цели и методов познания мира. Основным содержанием античной философии был космоцентризм – это признание совершенства, гармоничности, разумности и одушевленности, природы (космоса).

Понятие ʼʼкосмосʼʼ рассматривалось в двух значениях˸

1. Порядок, противоположность хаосу.

2. Красота.

Человек признавался неотъемлемой частью космоса. Разум человека считался вторичным по отношению к космическому уму.

Космоцентризм определял основную проблематику философских исследований˸

1. Проблема природы — из чего состоит мир? Движется ли он или покоится? Как соотносится материя и форма?

2. Права человека – что такое добродетели? Как они формируются? В чем смысл и цель человеческой жизни? Какое государство является наилучшим?

Цель философии определяется как свободное познание истины, исключающее всякую выгоду. Важной задачей философии является нравственное совершенствование человека. Методом античной философии было рациональное познание природы и человека.

В VIв. до н.э. античная философия развивалась в рамках натурфилософии. Задавались два вопроса˸

1. Из чего состоит мир? (первовещество)

2. Движется ли мир или покоится?

Философ Фалес считал, что мир происходит из воды. Анаксилен – воздух. Гераклит –огонь. Анаксимандр – первоначальное – ʼʼапейронʼʼ (беспредельное, из четырех элементов) Философы Левкинн и Демокрит считали первоосновой атом. В мире есть только атом и пустота, атомы объединяются в пустоте, создавая тела и даже души. Атомы неделимы и универсальны.

Космос античной философии

Космос в античной философии

Замечание 1

Термин «космос» начинает использоваться еще с появления первых античных школ. Хоть и считается, что первым, кто назвал Вселенную космосом, был Пифагор, есть зафиксированные данные, что этим термином до него пользовались Анаксимен и Анаксимандр.

Они использовали этот термин для обозначения мира как структурного и упорядоченного целого. Через данное понятие античная культура выражала свои представления о мире в его целостности и завершенности. Космос – это оформленность бытия, полнота реальности.

На ранней стадии античности теория о космосе не отрицает богов, а относится к ним только атрибутивно, но и сам космос при этом трактуется как преимущественно объективность данности. Начинает возникать понимание об элементах, о том, что видно, слышно, одушевленно, но еще не человекообразно. Это был момент рождения философской теории, возникшей как учение об элементах, и сведение космоса на жизнь этих элементов. Чуть позднее Эмпедокл объединил эти элементы в один единый космос. В дальнейшем все сводится к тому что космос живой и имеет свое дыхание.

Учение Платона о космосе

Платон иногда упоминает о «бестелесном космосе», в какой-то степени сравнивая его с душой, что является началом. Принцип целостности космоса заключается в том, что он живое существо, хоть и рожденное, но все же бессмертное.

Согласно его представлению космос был основан Демиургом, по подобию Первообраза из бесформенной материи. Хотя прежде он создает душу, которая будет управлять самим космосом. Он полагал, что душа имеет вид математически упорядоченной структуры, имеет «тождественный» предел и «иной» беспредел. Душа космоса разумна, ей подчиняется как жизнь космоса, так и отдельных его индивидов. Аналогично устроен и человеческий организм, который берет за пример организм космоса.

Неоплатонизм о космосе

Афинский неоплатонизм, в свою очередь, представляет космос как множество миров, хоть эту иерархию мы и не можем воспринимать буквально. Для самих неоплатоников космос являлся способом устроения сущего. В устройстве этих «миров» низшее было удалено от высшего по отношению к нему, но не наоборот. Высшее входит в состав высшего, но низшее в свою очередь не может взаимодействовать с высшим. Отсюда можно сделать вывод, что космос – это организации, низшая из которых соответствует чувственному, а высшая – сверхумному сущному.

Аристотель о космосе

Аристотель в свою очередь опровергая учения Платона и пифагорейцев о строении космоса, отказался от космической души, заменив ее на ум. Он считал, что у Космоса есть начало и конец, и имеет форму шара, в центре которого находится неподвижная Земля. Все существующее состояло из четырех элементов: воды, земли, воздуха и огня. Философ пришел к мнению, что все окружающее состоит из смешивания этих элементов, подвержено изменениям.

Стоики о космосе

Замечание 2

Согласно их мнению, Космос представлял собой одушевленное, цельное, сферическое тело, находящееся в пустоте. Космос рождался в огне, и пройдя весь положенный цикл от начала и до конца, превращался в огонь. Правителем Космоса являлся Зевс – Логос.

Основные характеристики Космоса:

  1. Оформленность, как конфигурированная определённость облика.
  2. Выделенность основных частей.
  3. Структурность, как иерархическая упорядоченность элементов.
  4. Наличие потенциала, реализующегося в динамике пульсационного характера.
  5. Подчиненность внутренней мере как динамическому принципу
  6. Эстетическое совершенство космоса, как гармоничность.
  7. Познаваемость.
  8. Предсказуемость, допускающая моделирование будущих состояний космоса.

§3. ДУША, УМ И КОСМОС. История античной философии в конспективном изложении.

§3. ДУША, УМ И КОСМОС

1. Душа и ум. а) Античные философы поразительно часто говорят о душе и уме. Так как материя и идея трактовались пассивно, а действительность находилась в непрерывном движении, то для нее мало было только одной материи и только одной идеи. А так как, кроме действительности, ничего не может быть, то ясно, что действительность должна двигать сама себя. Но то, что движет само себя, античные философы называли жизнью, или душой; а то, что движение это совершалось целесообразно, заставляло признавать еще и сознательную запроектированность этого движения, которую античные мыслители называли умом. И для античной специфики этих двух категорий тоже важно учитывать два обстоятельства.

б) Во-первых, и душа, и ум трактовались в первую очередь не как субъективно-человеческие, но как объективнокосмические. Ведь поскольку шла речь о самой действительности, то в античности не было никаких оснований трактовать ее движущие принципы как только субъективно-человеческие. Субъективно-человеческие душа и ум трактовались только в виде отражения их объективных аналогов, и притом отражения весьма слабого. Во-вторых же, поскольку исходная интуиция говорила не о личности, но о вещественной телесности, постольку и душа, и ум трактовались в античности тоже внеличностно. Душа была принципом самодвижения и движения, но это не значит, что она была личностью. И космический ум был целесообразно направляемой идеей космоса, но вовсе не такой личностью, которая бы действовала сознательно и намеренно, то есть по своей воле и по своему произвольному желанию и потребности. Такая душа и такой ум не по своей преднамеренной воле, но уже по своей вечной природе действуют именно так, а не иначе.

2. Чувственно-материальный космос. Перед нами возникает одна из самых первичных категорий античного мышления – «космос». Здесь тоже не нужно забывать об исходной, вещественно-телесной интуиции в античности. Раз вещь и тело есть принцип, то и все, что основано на этом принципе, тоже должно быть вещью и телом. А основан на этой вещи и на этом теле не более и не менее как сам космос, который в пределе и есть не что иное, как максимально обобщенная вещь, как сумма всех возможных вещей. Но если так, то и весь космос есть не что иное, как чувственноматериальный космос, то есть космос видимый и слышимый, с землею посредине, с небесным сводом и звездным небом наверху, обязательно видимым и слышимым, и подземным миром внизу. В этом тоже удивительная специфика античной космологии, которая бесконечно отлична и от духовного понимания неба в средние века, и от бесконечно пространственного понимания его в Новое время. Чувственно-материальный космос является для античности самым настоящим абсолютом, так как ничего другого, кроме космоса, не существует и ничем другим этот космос не управляется, как только самим же собою. Его никто и никогда не создавал, так как иначе пришлось бы признавать какое-то бытие еще до космоса, и притом бытие деятельное, творческое. Но поскольку, кроме чувственно-материального космоса, вообще нет ничего, он зависит только от самого себя, имеет свою причину только в самом же себе и его движение определяется только им же самим. Чувственно-материальный космос для античности есть ее последний абсолют. Душа и ум, о которых мы говорили выше, являются душой именно этого, то есть чувственно-материального, космоса и умом именно этого же космоса. Но если так, то для философии возникает здесь еще одна проблема.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Пространство в древности: от начала до Аристотеля

Страница из

НАПЕЧАТАНО ИЗ OXFORD SCHOLARSHIP ONLINE (oxford.universitypressscholarship.com). (c) Copyright Oxford University Press, 2022. Все права защищены. Отдельный пользователь может распечатать PDF-файл одной главы монографии в OSO для личного использования. Дата: 13 апреля 2022 г.

От начала до Аристотеля

Глава:
(стр.11) Глава первая Космос в древние времена
Источник:
Космос
Автор(ы):

Барбара Саттлер

Издатель:
Oxford University Press
28.1093/oso/9780199914104.003.0002

В этой главе рассказывается о том, как в древнегреческой мысли впервые появилось пространство как независимое и единое измерение. История начинается с дофилософского, а также философского понимания пространства, в котором пространственные понятия часто не четко отделены от времени и материи. Это приводит к трудностям учета движения и изменения. В то время как платоновский « Тимей » впервые рассматривает время и пространство как две независимые величины, в этой главе показано, что они считаются различными до такой степени, что неясно, как они могут быть связаны с каждой из них при описании движения и движения. сдача.Задача различения времени и пространства таким образом, чтобы они, тем не менее, могли быть разумно соотнесены, в конце концов решена в физике Аристотеля . Там время и пространство понимаются как (отдельные) континуумы, которые можно комбинировать.

Ключевые слова: место, пространство, пустота, топос, предел, Платон, Аристотель, атомисты

Oxford Scholarship Online требует подписки или покупки для доступа к полному тексту книг в рамках службы.Однако общедоступные пользователи могут свободно осуществлять поиск по сайту и просматривать рефераты и ключевые слова для каждой книги и главы.

Пожалуйста, подпишитесь или войдите, чтобы получить доступ к полнотекстовому содержимому.

Если вы считаете, что у вас должен быть доступ к этому названию, обратитесь к своему библиотекарю.

Для устранения неполадок см. Часто задаваемые вопросы , и если вы не можете найти ответ там, пожалуйста, Связаться с нами .

Древний космос | Philosophy Talk

Мы рады представить на этой неделе передачу о древнем космосе, первую из восьми серий нашей новой захватывающей космологической серии Философский путеводитель по космосу .

Космология — наука о Вселенной, о том, как она образовалась и какие законы управляют ее эволюцией, — получила бурное развитие за последние несколько десятилетий. Но это не новая область человеческих исследований. На самом деле теории о происхождении, природе и структуре космоса насчитывают тысячи лет.

Это не значит, что древние космологии были чем-то похожи на наши современные научные теории космоса. Многие из них были больше похожи на мифы о сотворении мира или легенды. Однако в Древней Греции такие мыслители, как Анаксимандр, Аристотель и Птолемей и многие другие, разработали довольно сложные теории о космосе, основанные на эмпирических наблюдениях. Они смотрели на небо, видели, как звезды движутся по небу, как солнце всходит и заходит каждый день, и вырабатывали рациональные объяснения тому, что наблюдали.

В конце концов мы отказались от большинства этих объяснений, но ненадолго. Космологическая картина, унаследованная от Аристотеля и Птолемея, была господствующей на Западе до XVII века. Это была картина, которая помещала неподвижную Землю в центр конечной вселенной, а Солнце и другие планеты вращались вокруг нее по концентрическим кругам, называемым «небесными сферами». Наша Вселенная была окружена сферой «неподвижных звезд», также называемой «небосводом».» Это обозначило границу между земным и небесным царствами. Действительно, древние не имели понятия ни о солнечных системах, кроме нашей, ни о невероятном количестве галактик, простирающихся в бескрайние просторы космоса.

Несмотря на неточности в их теориях, греки смогли сделать много точных астрономических предсказаний. Например, они могли предсказывать затмения. Они также выяснили, что Земля имеет шаровидную форму. Учитывая инструменты, имевшиеся в их распоряжении, это очень впечатляет.

Но заслуживают ли эти древние теории называться «научными»? Тот факт, что мы отвергли большинство из них, не должен убеждать нас ответить на этот вопрос отрицательно. В конце концов, история науки полна ошибочных идей. Только отвергая плохие идеи и предлагая новые и улучшенные теории, мы делаем успехи в науке. Теории, которые мы принимаем сейчас, являются лучшими из тех, что у нас есть, учитывая имеющиеся в нашем распоряжении когнитивные и технологические инструменты, но они не застрахованы от пересмотра.Это то, что отделяет науку от догмы.

Однако, к сожалению, это стало судьбой древней космологии — она стала догмой, как только к ней прикоснулась Римская церковь. Без сомнения, это большая часть истории того, почему он так долго оставался доминирующим взглядом на космос. Аристотелевская геоцентрическая модель поместила человек из человек в центр вселенной. Все буквально вращалось вокруг нас, что поддерживало идею о том, что мы высшее творение Бога, что это все сделано для нас.Кроме того, в Библии сказано, что Земля не движется, и это высший авторитет в отношении Божьей вселенной. По этим причинам этой картине космоса был присвоен статус не подлежащей пересмотру. Это не должно было подвергаться сомнению. Любой, кто осмеливался высказать в этом сомнение, подвергался большому риску наказания, вплоть до смерти. Бруно, итальянский космолог, последовавший за Коперником, был осужден за ересь и сожжен на костре в 1600 году за предложение альтернативной картины космоса — бесконечной вселенной без какого-либо центра.Несколько десятилетий спустя Галилей избежал этой участи, хотя и был помещен под домашний арест на неопределенный срок за свои еретические коперниканские взгляды.

Мы слышали историю о научной революции. Это положило начало размежеванию дисциплин. В то время как раньше не было четкого различия между наукой, философией, теологией и т. д., Научная революция знаменует собой крупный сдвиг, когда наука и религия расходятся и навсегда остаются разделенными. Без сомнения, в этом есть правда, но некоторые важные факты замалчиваются.

Возьмите Ньютона, самую яркую звезду научной революции, простите за каламбур. Прочтите его самые важные работы, и вы, возможно, удивитесь, увидев, как полностью переплелись научное и богословское. Например, он утверждает, что «Высшее Существо» необходимо для движения планет, что без Бога ничто в мире природы не могло бы объяснить их движение.

Разговоры Ньютона о «Высшем Существе» не отличаются от рассуждений Аристотеля о вечном «неподвижном двигателе», конечной причине всего движения в его геоцентрической вселенной, хотя язык Ньютона имеет более сильные религиозные коннотации, чем язык Аристотеля.Можно возразить, что обращение Ньютона к высшему существу было мотивировано его религиозными убеждениями, что просто не верно для Аристотеля, который, в конце концов, был политеистом. Дело в том, что, хотя сегодня ни один уважающий себя ученый никогда не стал бы приписывать что-либо «Высшему Существу» как части своей космологии, разделение между наукой и религией произошло постепенно, а не в одночасье, как термин «революция». » предлагает; и герои революции были иногда на более религиозны, чем их древние предшественники.

Глянцевая история о научной революции также не дает должного признания древним космологам как истинным ученым. Конечно, их теории впоследствии стали церковной догмой, но они не виноваты в этом. Важно отметить, что их методы — наблюдение за природными явлениями и использование математики и логики для предоставления разумных объяснений — и достигнутые ими результаты — способность делать надежные прогнозы — лежат в основе науки. Правильно ли они поняли? Нет. Но все ли у нас есть сейчас? Это очень маловероятно.Время покажет.

Наш гость на этой неделе — известный физик-теоретик Карло Ровелли, настоящий интеллектуал, понимающий значение философии для науки. Посмотрите это интервью с ним, где он рассказывает о своей философии науки и своих взглядах на достоверность. Нажмите здесь

Страница не найдена — www.SpaceandMotion.com

И те, чьи сердца сосредоточены на Реальности сами заслуживают звания философов.
(Платон, Республика, 380 г. до н.э.)

Дар Истины превосходит все другие дары. (Будда)

Мужчины иногда спотыкаются о правду, но большинство из них берут себя в руки и спешат уйти, как ни в чем не бывало.
(Уинстон Черчилль)

Здравствуйте,
Кажется, в адресе веб-страницы, который вы использовали, есть ошибка, которая привел вас на эту страницу.

Основные ссылки см. слева на этой странице. Карты сайта по темам находятся внизу страницы.

И следующий виджет Google может помочь вам перейти на страницу, на которой вы были Ищу.

Спасибо за (попытку!) посетить наш сайт.

 

Биография: Джефф Хазелхерст

( Джордж Беркли , 1710) Ничто не кажется более важным, к созданию прочной системы надежных и реальных знаний, которая может быть доказательство против нападок скептицизма, чем положить начало четкое объяснение того, что имеется в виду под вещью, реальностью, существованием: ибо напрасно будем спорить о реальном существовании вещей или притворяться какому-либо знанию об этом, пока мы не установили значение этих слова.


Помогите человечеству

«Вы должны быть той переменой, которую хотите видеть в мире.»
(Мохандас Ганди)

«Когда вынуждены резюмировать общую теорию относительности в одном предложении: Время, пространство и гравитация не существуют отдельно от материи. … Физические объекты не находятся в пространстве, но эти объекты пространственно протяженны . Таким образом, понятие «пустое пространство» теряет смысл. … Частица может появиться только как ограниченная область в пространстве, в которой напряженность поля или плотность энергии особенно высоки. …
Свободный, беспрепятственный обмен идеями и научными выводами необходим для здорового развития науки, как и во всех сферах культурной жизни. … Мы не должны скрывать от себя, что никакое улучшение нынешнего удручающего положения невозможно без жестокая борьба; ибо горстка тех, кто действительно настроен что-то сделать, ничтожна по сравнению с массой теплохладных и заблудших….
Чтобы выжить, человечеству понадобится кардинально новый образ мышления! » ( Альберт Эйнштейн )

Наш мир находится в большой беде из-за человеческого поведения, основанного на мифах и обычаях, которые вызывают разрушение природы и изменение климата. Теперь мы можем вывести самую простую научную теорию реальности — волновую структуру материи в пространстве. Понимая, как мы и все вокруг нас взаимосвязаны в Космосе мы можем вывести решения фундаментальных проблем человеческого знания в физике, философии, метафизике, теологии, образовании, здравоохранении, эволюции и экологии, политике и обществе.

Это глубоко новый способ мышления, который Эйнштейн осознали, что мы существуем как пространственно протяженные структуры вселенной — дискретное и отдельное тело иллюзия. Это просто подтверждает интуиции древних философов и мистиков.

Учитывая текущую цензуру в журналах по физике/философии науки (основанных на стандартной модели физики элементарных частиц/космологии большого взрыва) Интернет – лучшая надежда на получение новых знаний известны миру.Но это зависит от вас, людей, которые заботятся о науке и обществе, осознают важность правды и реальности.

Помочь легко!

Просто нажмите на ссылки социальных сетей ниже или скопируйте понравившееся изображение или цитату и поделитесь ею. У нас есть замечательная коллекция знаний от величайших умов в истории человечества, поэтому люди оценят ваш вклад. При этом вы поможете новому поколению ученых увидеть, что существует простое разумное объяснение физической реальности — источник истины и мудрости, единственное лекарство от безумия человека! Спасибо! Джефф Хазелхерст (обновлено в сентябре 2018 г.)

Новая научная истина побеждает не потому, что убеждает своих противников и заставляет их прозреть, а потому, что ее противники в конце концов умирают, и вырастает новое поколение, знакомое с ней.( Макс Планк , 1920)

Свяжитесь с Джеффом Хазелхерстом на Facebook

«Все, что необходимо для успеха зла, это чтобы хорошие люди ничего не делали.»
(Эдмунд Берк)

«Во времена всеобщего обмана говорить правду — это революционный поступок.»
(Джордж Оруэлл)

«Ад — это истина, увиденная слишком поздно».
(Томас Гоббс)







Критические исследования в древней физике

отличаются от исследований догматической традиции, которая была внутренне

непреодолимой diaphoniai испорчена.Все усилия Секста направлены на то, чтобы очистить язык от его субстанциалистской обусловленности, поставив его на один уровень с явлениями, которым соответствует пирронианский скептик, не стремясь их превзойти.

Примечательно то, как Секст для описания места вводит формулы и выражения, относящиеся к феноменальной области обычной

практики. Эта стратегия освобождает язык от его одержимости абстракцией и

его тенденции разделять вещи, которые, как свидетельствуют явления, всегда

взаимосвязаны.Следовательно, говорить о месте означает говорить о том, как вещи открываются нам всеми способами, а именно как находящиеся в определенном месте. Эта довольно оригинальная взаимосвязь между феноменальными элементами накладывает на язык

формулы и выразительные выборы антитеоретического толка.

Доксографический синопсис, предоставленный Яапом Мансфельдом (Doxographical

Отголоски эллинистических дискуссий о космосе), завершает том. Эссе

посвящено наследию Аристотеля и вопросу о том, какое и какое влияние он оказал на античную доксографию, с особым упором на Аэция.

Философия Аристотеля является отправной точкой для объяснения Аэция досократовских,

классических и раннеэллинистических учений о пустоте и месте. Тем не менее, в то время как трактовка Аэцием пустоты (1, 18) и места (1, 19) имеет точные параллели в «Физике» и «De caelo» Аристотеля, это совсем не так в его рассуждениях о хоре

.

(1, 20). Что касается главы Аэция о пустоте (1, 18), Мансфельд относит

к Аристу. физ.4, 213a12–15, отрывок, в котором набросок программы правильного изучения проблемы пустоты основан на трех взаимосвязанных вопросах: «

это или нет, и как оно есть, и что это такое». ». Первый вопрос имплицитно обсуждается, согласно Мансфельду, в предыдущей главе и эксплицитно в 2, 9*. Вопрос

о том, «как это есть», имеет в качестве предмета две категории «где» (т.е. имеет ли пустота неизвестный или бесконечный размер, или достаточно велика, чтобы допустить расширение космоса). Категория ousia, соответствующая вопросу

«что это такое», в этой главе не возникает. Для того, чтобы найти его

обсуждаемым в связи с пустотой, необходимо обратиться к 1, 20, отрывку, который дает стоическое

определение пустоты как «пустоты тела». Повестка дня главы о месте

(1, 19) была снова задана Аристотелем, с поднятыми выше тремя вопросами о

пустоте.Рассматривая три определения места, данные Платоном, Аристотелем

и Стратоном, в этой главе основное внимание уделяется категории субстанции

, которая напрямую связана с вопросом «что это такое». Здесь также задействована категория

«как оно есть», которая ставит парадоксальную проблему того, каким может быть

место место. Вместо этого совершенно отсутствует вопрос о существовании

места, который был центральным для Аристотеля. Примечательно, что в этой главе эллинистическая философия представлена ​​только Стратоном.Раздел о хоре и

Введение 9

Аутентифицировано | [email protected] авторская копия

Дата загрузки | 29.10.14 11:08

Краткая история ничего (несовности): 13.7: Космос и культура: NPR

Пустота заполнена чем-то. Видишь? энергетический ядерный реактор скрыть заголовок

переключить заголовок энергетический ядерный реактор

Все мы знаем афоризм о том, что стакан, наполненный до середины водой, можно увидеть наполовину полным или наполовину пустым, оптимистические взгляды против пессимистических.А пустой стакан? Конечно, все знают, что он наполнен воздухом. Однако можем ли мы созерцать полную пустоту? И если можем, существует ли он на самом деле? Существует ли в природе полная пустота, отсутствие всего? Этот вопрос занимал умы философов и физиков очень давно. KC Cole, бывший член 13.7, написал замечательную книгу на эту тему.

То, что мы подразумеваем под «ничего», со временем радикально изменилось. И, конечно же, значение «ничего» тесно связано с нашим представлением о реальности — темой, которую мы изучали последние несколько недель.Полная пустота, если она существует, имеет предчувствие. Ничто пугает. Мы хотим его чем-то заполнить. И, похоже, нам повезло.

Мы склонны организовывать воспринимаемую реальность в терминах противоположностей: день-ночь, свет-тьма, горячее-холодное, мужское-женское, до-после, добро-зло, жизнь-смерть и так далее. Противоположностью ничего является все. В словаре правильное слово для совершенно пустого пространства — void . Итак, именно к пустоте мы обращаемся как к полному отсутствию материи.

Представьте, что у нас есть супернасос, способный высасывать из бутылки каждую молекулу воздуха. (Конечно, это должна быть воображаемая абсолютно жесткая бутылка, иначе она взорвется.) Есть ли точка, в которой внутри ничего не осталось бы?

Уже в Древней Греции этот вопрос вызывал бурные споры. Парменид, досократический философ из южной Италии, сказал бы, что «эон» пронизывает все сущее, представляя неизменное Бытие в его наиболее абстрактной форме.По его мнению, пустота была бы невозможна, поскольку означала бы место без эона и, следовательно, с небытием. Против Парменида и его учеников атомисты, такие как Демокрит и позже Лукреций, сказали бы, что все состоит из атомов, движущихся в пустоте. Итак, материя и не-материя сосуществуют, а там, где отсутствуют атомы, есть пустота.

Аристотель категорически не соглашался с «атомистами». Для него «природа ненавидит пустоту»: пустота невозможна. Его логика была примерно такой: бросьте шарик на стакан с водой и в стакан с медом.Скорость падения шарика больше в стакане с водой. Поскольку скорость объекта, движущегося в материальной среде (воздух, вода, мед и т. д.), обратно пропорциональна плотности среды, Аристотель экстраполировал, что в среде, которая совершенно пуста (нулевая плотность), скорость объекта будет равна бесконечный. Для Аристотеля это было абсурдно, и поэтому никакая среда не могла быть полностью пустой. Таким образом, он постулировал существование эфира, инертной и вечной субстанции, заполняющей все пространство над Землей.

В начале 17 -го -го века Декарт предположил, что космос был наполнен эфироподобной субстанцией, способной поддерживать вихри, подобные ураганам. Он использовал это понятие, чтобы объяснить орбиты планет вокруг Солнца и Луны вокруг Земли (их будет уносить вихрь, как пробки, закручивающиеся по спирали вокруг опорожняющегося водостока). В своем шедевре « Principia » Ньютон доказал неправоту Декарта, утверждая, что если бы в космосе была такая субстанция, она вызывала бы такое сильное трение, что планеты падали бы на Солнце; орбиты будут нестабильны.В конце концов, космос был пуст.

Но ненадолго.

Когда Джеймс Клерк Максвелл показал в середине 1800-х годов, что свет представляет собой электромагнитную волну, распространяющуюся со скоростью 300 000 километров в секунду. Он также пришел к выводу, что, как и любая хорошая волна, свет должен колебаться на чем-то материальном. Но что? Как показал Ньютон, оно вовсе не могло быть плотным. Он должен был быть прозрачным, так как мы можем видеть свет далеких звезд. Он должен был быть жестким, чтобы обеспечить распространение быстрых волн. И он должен быть невесомым.Итак, эфир вернулся, теперь уже одетый в более точный научный язык. Когда Майкельсон и Морли не смогли увидеть эфир в своем знаменитом эксперименте 1887 года, физическое сообщество охватило тихое чувство отчаяния. Были предложены странные идеи по спасению эфира. Только в 1905 году Эйнштейн доказал, что эфир не нужен для распространения электромагнитных волн: они могут распространяться в вакууме, в пустоте.

Наряду с этой пустотой атомы также считались в основном пустыми: электроны вращались вокруг протонов на огромных расстояниях.Известное изображение состоит в том, что если мы усилим протон до размера вишни, электрон будет вращаться с радиусом, эквивалентным радиусу купола базилики Святого Петра в Ватикане. Точнее, разница в размерах составляет около 100 000. Итак, в видении древних атомистов была доля правды: атомы действительно движутся в пустоте. Или они?

По мере развития 20 -го -го века представление о частицах как о маленьких бильярдных шарах, разлетающихся друг на друга, претерпело глубокую ревизию.Фундаментальное изменение в подходе не было чем-то новым, оно восходит к работам Фарадея и Максвелла в 19 -м веках. Это было представление о том, что полей пронизывают все пространство, будучи связанными с определенными источниками. Например, любое массивное тело, такое как вы, создает гравитационное поле, которое «распространяется» по всему пространству и падает пропорционально квадрату расстояния. Точно так же электрические заряды также создают свои поля. Достаточно скоро поля были связаны со всеми частицами материи и связывающими их силами (такими как гравитация и электромагнетизм).Фактически частицы стали рассматриваться как возбуждения полей, подобно тому как волны являются возбуждениями материальной среды. (Как камень, брошенный в пруд.)

Физическая реальность теперь видится состоящей из фундаментальных полей и их возбуждений. Нет такого понятия, как пустое пространство. Лауреат Нобелевской премии Фрэнк Вильчек написал об этом взгляде прекрасную популярную книгу «. Легкость бытия ».

И чтобы сделать вещи еще более интересными, в 1998 году астрономы обнаружили, что все пространство заполнено таинственной сущностью, которую за неимением лучшего имени называют темной энергией .Мы не знаем, что это такое, но знаем, что оно делает: оно ускоряет расширение самого пространства, отталкивая галактики друг от друга. Так что в каком-то смысле Аристотель был прав. Темную энергию можно рассматривать как своего рода эфир, хотя мы не знаем, является ли эта субстанция (если мы можем назвать ее субстанцией) вечной и неизменной. Он вполне может возникнуть из-за полей, пронизывающих пространство, его происхождение связано с квантовой нечеткостью, которая диктует поведение атомов. Что бы это ни было, кажется, что пустоты больше нет.

Ничто: бурная жизнь пустого космоса

Физики изо всех сил пытались отказаться от эфира и принять пустоту, пока квантовая теория не наполнила вакуум невообразимой энергией

Космос 16 ноября 2011 г.

Пол Дэвис

(Изображение: NASA/JPL-Caltech/SSI)

Подробнее: «Природа небытия»

«ПРИРОДА не терпит пустоты.Это мнение, впервые возникшее в греческой философии около 2500 лет назад, продолжает вызывать споры среди ученых и философов. Концепция истинной пустоты, кроме того, что вызывает чувство тошноты, кажется многим людям нелепой или даже бессмысленной. Если два тела ничем не разделены, разве они не должны соприкасаться? Как «пустота» может разделять вещи или иметь такие свойства, как размер или границы?

Пока мы продолжаем бороться с такими понятиями, наше представление о вакууме продвинулось дальше.Пустое пространство богаче, чем простое отсутствие вещей, и оно играет незаменимую роль во многих областях современной физики.

Даже среди древних греков пустота разделяла лояльность. Одно влиятельное направление мысли, впервые проявившееся в работах философа Парменида в V веке до нашей эры и сегодня чаще всего ассоциируемое с Аристотелем, утверждало, что пустое пространство на самом деле заполнено невидимой средой. Сторонники соперничающей атомной теории, в том числе Левкипп и Демокрит, не согласились.По их мнению, космос состоял из безграничной пустоты, населенной мельчайшими неразрушимыми частицами, или атомами, которые соединялись в различных комбинациях, образуя материальные объекты.

Подобные метафизические дебаты оставались стандартной практикой среди философов в Средние века и позже. Подъем современной науки в 17 веке мало что сделал для их урегулирования. Англичанин Исаак Ньютон, как и Аристотель, считал, что пространство между телами должно быть заполнено средой, хотя и необычной.Он должен быть невидимым, но…

Древняя астрономия, наука и древние греки

Во многих старых учебниках древние греки часто упоминаются как отцы древней астрономии, разработавшие элегантные теории и математические формулы для описания чудес космоса, слово, которое, как и так многие другие, пришли к нам от греков.

На самом деле это предположение неверно, и хотя древнегреческие астрономы внесли огромный вклад в астрономию, их знания были построены на прочном фундаменте, заложенном другими великими культурами.Месопотамские и зороастрийские астрономы и астрологи в Плодородном Полумесяце и пустынных пустынях Персии провели множество изощренных наблюдений и разработали сложные теории для описания космологических явлений.

Эта древняя мудрость перешла в руки жадных до знаний греческих философов, когда Александр Македонский завоевал регион в 331 г. до н.э. Греция также находилась на пересечении многих торговых путей, поэтому древние знания из индийских Вед и китайских астрономов внесли дополнительный вклад в накопление знаний греков.

Древняя астрономия и эллинистическая революция

Солнечный эпицикл (общественное достояние)

полноценная теоретическая наука. Древние астрономы использовали астрономию для отслеживания времени и циклов в сельскохозяйственных целях, а также добавляли астрологию к своим сложным наблюдениям.На самом деле они не создавали никаких теорий, касающихся астрономии, и были больше озабочены тем, что и когда происходило, не обращая внимания на то, почему, кроме расплывчатых отнесений к богам и астрологии.

Греки сохранили идею о Богах и предзнаменованиях, но начали теоретизировать об основной структуре Вселенной, размышляя о том, почему движутся Солнце, планеты и звезды. В конечном счете, многие из их идей были основаны на теологии и небесном совершенстве, поэтому были неверны, но проницательные умы греческих философов были первыми, кто попытался найти Великую Вселенскую Теорию.Они пытались раскрыть скрытые законы мироздания задолго до Эйнштейна, Хокинга и великих физиков-теоретиков, которые являются далекими потомками греческих астрономов и, безусловно, говорят на одном языке математики.

Древняя греческая астрономия и математическая точность

Древние греки столкнулись с великой цивилизацией Месопотамии еще в 11 веке до н.э., когда они поселились на побережье Турции. Они также встречались с персами и египтянами, впитывая обычаи и знания этих великих культур.Будучи морским народом, греки понимали ценность чтения по звездам как помощи в навигации, и к 6 веку древнегреческие мореплаватели ионийской культуры могли читать по звездам, как по карте, и понимали узоры и движения небесных тел. сфера. Греческая астрономия могла бы закончиться на этом, если бы не возвышение греческих философов. Их ненасытное стремление понять подводные течения, управляющие вселенной, и понять приливы и отливы природных циклов, управляющих землей и небесами, стало навязчивой идеей.Греки разработали пантеон богов, в основном благодаря перекрестному опылению восточных культур, но они не удовлетворялись чисто богословскими объяснениями явлений и хотели понять, как и почему все устроено.

Возможно, они рассматривали свои теории как чтение мыслей богов и раскрытие того, во что они верили, до совершенства природы. Для греков Вселенная была машиной, работающей на механических и математических принципах, которые можно было вывести с помощью логики и рассуждений.

Древние астрономы: Фалес из Милета (624–548 гг. до н. э.)

Одним из первых греческих древних астрономов и первым известным греческим философом был Фалес, живший в начале 6 века до н. э. Существует несколько письменных источников, и информацию о его работе необходимо собирать по кусочкам из произведений более поздних философов. Однако считается, что он успешно предсказал затмение в 585 г. до н.э., хотя он, вероятно, ссылался для этого на вавилонские записи.

Ему также приписывают изобретение тригонометрии, что является ранним примером прочной связи между астрономией и математикой.Другие открытия, приписываемые ему, — это измерение видимого диаметра Солнца и признание важности звездного созвездия Малой Медведицы (Маленькой Медведицы) как ориентира для мореплавателей в навигации. Хотя это трудно установить по разрозненным записям, кажется, что он считал, что земля плоская.

Древние астрономы: Анаксимандр Милетский (ок. 550 г. до н.э.)

Вселенная Анаксимандра. Слева днем ​​летом; справа, ночное время зимой.(Creative Commons)

Анаксимандр, еще один великий ранний философ, более известный своими идеями об эволюции, был первым греческим философом, создавшим космологическую модель. Он предложил теорию, объясняющую, как устроена Вселенная, и раскрыл то, что, по его мнению, было скрытыми процессами, управляющими движением планетарных тел.

Его главный вклад состоял в том, что он представил Землю висящей в космосе, а другие небесные тела описывали вокруг нее круги.Он также привнес в модель идею глубины, впервые предположив, что небесные тела занимают трехмерное пространство, представляя их лежащими на разном расстоянии от земли.

Анаксимандр считал, что земля имеет цилиндрическую форму, около 1/3 ее диаметра, и представлял ее окруженной воздухом, а затем огнем, «подобно коре дерева». Обитаемая часть лежала на вершине цилиндра, окруженная океаном, и предполагается, что он полагал, что другая плоская поверхность цилиндра содержит землю, хотя он не уточнил, считал ли он ее обитаемой.

Все это было окружено кольцом воздуха, за которым следовали кольца огня, окутанные туманом. Он описал их как колеса колесницы; обода были полыми и наполнены огнем, а свет от небесных тел исходил из отверстий в этих колесах, которые позволяли людям видеть огонь. В его модели солнце и луна были дальше, чем звезды, и затмения объяснялись тем, что эти дыры закрывались.

Конечно, современным глазам это кажется очень отсталым взглядом на вселенную, но мы должны помнить, что Анаксимандр не имел представления о гравитации и не мог придумать никакой другой модели, которая не позволила бы солнцу, луне , и звезды от стремительного падения на землю! Он так и не объяснил полностью, почему небеса не вращаются вокруг земли идеально, а вращаются под углом, давая нам времена года.

Другим великим вкладом Анаксимандра была идея бесконечности и дразнящая возможность того, что Вселенная может быть неограниченной. Он также создал идею «баланса», чтобы объяснить, как Земля плавает в космосе, используя равновесие. Его модель породила больше вопросов, чем ответов, но именно этим питаются философы!

Pythagoras (572 — 492 BCE)

7
Bust of Pythagoras (общественное достояние)

Pythagoras, еще один философ, лучше известный для математики, также способствовал знанию греческих философов по постулирующему что Земля была сферической, что является огромным отклонением от модели Анаксимандра.Известно, что он предложил эту идею, потому что заметил, что корабли исчезают за горизонтом, когда они уплывают, подразумевая, что поверхность земли искривлена.

Он также предположил, что если Луна и другие небесные тела имеют сферическую форму, то и Земля должна иметь сферическую форму; Пифагор считал сферы идеальной формой. Пифагор был первым древним астрономом, который предположил, что существует гармония сфер и что движение планет, солнца, луны и звезд можно описать целыми числами и математической точностью.Другое его открытие заключалось в том, что утренняя и вечерняя звезда — это одно и то же, планета Венера.

Анаксагор (ок. 500 г. до н. э.) и Гераклид Понтийский (род. ок. 388 г. до н. э.)

Анаксагор — один из первых греческих философов, о котором мы немного знаем, поскольку он упоминается в греческой истории. Многие в Афинах восхищались этим философом, среди его учеников был великий Сократ. Он предлагал различные решения небесных явлений и структуры вселенной, объяснения, которые в конечном итоге привели к его изгнанию из Афин за ересь.

Он считал, что солнце представляет собой огромную массу пылающего металла, гораздо большую, чем Пелопоннес. Анаксагор также предположил, что небесные тела были скалами, оторванными от земли и воспламененными быстрым вращением, также предполагая, что они находились далеко от земли, по этой причине мы не можем чувствовать их тепло.

Наконец, он поверил, что Луна — это мир, очень похожий на наш, с долинами, горами и ущельями, и намекнул, что она может быть обитаема. Он вернулся к старой идее о плоской Земле, предположив, что сильные ветры, дующие под ней, вызывают ее рябь и вызывают землетрясения.Он блестяще предположил, что луна отражает солнечный свет, и это был настоящий гениальный ход. Гераклид был первым, кто предположил, что солнце является центром вселенной, и эта концепция не была принята до Коперника, почти 2000 лет спустя. Эти два древних астронома повлияли на одного из самых известных греческих философов Платона.

Древние астрономы: Платон и хрустальные сферы

Как философ, веривший, что объяснения могут быть выведены с помощью разума, Платон считал, что весь космос был создан с точностью и что круги и сферы, как наиболее совершенные объекты, являются наиболее совершенными объектами. ключ к познанию Вселенной.Его вкладом в древнюю астрономию была идея о том, что звезды, солнце и луна прикреплены к концентрическим кристаллическим сферам, вращающимся друг внутри друга. Платон предположил, что звезды образуют самую внешнюю кристаллическую сферу, за которой следуют планеты, солнце, луна и сферическая земля в центре. Они вращались и приводили к движению небес вокруг неподвижной Земли. Однако записи и наблюдения вскоре показали, что эта модель не может полностью объяснить сложное движение планет, Солнца и Луны.Они движутся по небу с разной скоростью, часто кажется, что они движутся назад относительно неба в ретроградном направлении. Платон, всегда стремившийся все усложнять, решил, что это движение по-прежнему круговое, но его модель нуждалась в несколько более сложном объяснении.

Ученик Платона, Евдокс, представлял себе вселенную как содержащую неподвижную землю в центре, со звездами, занимающими крайнюю кристаллическую сферу. Солнце внутри этой сферы вращалось вокруг Земли с той же скоростью, что и звезды, но было прикреплено к астральной сфере и также совершало оборот вокруг этой оси один раз в год.Если бы эта солнечная сфера была соединена под углом 23 1/2 градуса, это также объяснило бы, почему звезды не вращаются вокруг Земли в одной плоскости. Проблема в том, что она не полностью описывает все нюансы вращения Солнца. , поэтому к модели Платона и Евдокса было добавлено больше сфер. Для учета движения Луны и планет модели требовалось не менее 55 концентрических сфер. Попробуйте построить модель этого!

Древние астрономы: Аристарх, Эратосфен и небесное расстояние

Аристарх, учитель более известного Архимеда, был первым астрономом, который сделал разумную оценку расстояний от Солнца и Луны до Земли.Он предположил, что Вселенная была намного больше по размеру, чем предполагали более ранние философы, полагая, что Земля, лежащая в центре Вселенной, крошечная по сравнению со сферой звезд. Соответственно, это огромное расстояние объясняет, почему кажется, что звезды не движутся относительно друг друга. Вместе с Эратосфеном он также предположил, что звезды и солнце не двигаются по небу, вместо этого полагая, что Земля вращается вокруг своей оси, хотя это конкретная идея не получила широкого распространения.

Древние астронома: Hipparkus, Ptolemy и Epicyclects

Геоцентрическая модель Ptolemy (общественное достояние)

Проблема с идеей концентрических сферов заключалась в том, что она не объяснила полной сложности планетарного движение, и модель не могла объяснить, как луна и планеты различаются по размеру и яркости. Гиппарх (2 век до н. э.) был первым, кто предложил новую модель, объясняющую это и предположившую, почему времена года различаются по продолжительности.Гиппарх считал, что Земля не находится в самом центре Вселенной, а немного смещена от центра. Птолемей развил эту идею дальше и расширил ее, предложив знаменитую теорию эпициклов.

Используя тригонометрию, Гиппарх и Птолемей разработали идею эпициклов, согласно которым солнце, луна и планеты движутся вокруг Земли по кругу, но в рамках этого цикла вращаются меньшими кругами. Это прекрасно объяснило иногда ретроградное движение Луны и планет и прояснило, почему Солнце и Луна иногда были ближе к Земле и, следовательно, больше.

Птолемей стал своего рода притчей во языцех для упрямых ученых, потому что, поскольку наблюдения стали требовать более сложных теорий, он разработал круги внутри кругов внутри кругов, и его модель в конечном итоге стала такой же сложной, как хрустальные сферы Платона. По современным меркам это олицетворяет ученого, цепляющегося за старую парадигму и отказывающегося принимать другие объяснения. Это несправедливая критика, потому что, учитывая знания, которые он имел в то время, это было достойное объяснение строения небес.Он упорно цеплялся за парадигму, не сумев совершить интуитивный скачок, который достался более поздним астрономам, таким как Коперник.

Наблюдения Птолемея были тщательными, а его труд, Альмагест, основанный на трудах Гиппарха, на протяжении столетий использовался мореплавателями и мореплавателями, когда они хотели знать положение солнца, луны и звезд в любое время года. Его теоретическая наука вызывала подозрения, но, как ученого-наблюдателя, его усердие и точность были поистине безмерны.Птолемей заслуживает лучшего обращения, чем он получает; помимо неопровержимого доказательства того, что Земля была сферической, он также имеет некоторые основания для своей веры. Он указал, что если мир вращается, то как люди могут выжить, если он вращается с большой скоростью; у него не было понятия общей теории относительности!

Древнегреческие астрономы: благословение и проклятие

Древнегреческие философы были и благословением, и проклятием астрономии. С одной стороны, они произвели точные измерения и отдалили представление об устройстве мироздания от богов и суеверий.Древние математики использовали геометрию для создания моделей, а философы использовали идею гармонии и равновесия для описания основных движений Вселенной. , универсальное совершенство.

Ньютоновская физика построена на этой идее точности, и только в квантовой физике, Эйнштейне и теории хаоса эта идея была серьезно оспорена, и люди начали признавать, что вселенная не может быть совершенной или содержать вселенскую гармонию.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.