Когнитивное расстройство личности: Когнитивные расстройства и деменция: симптомы и лечение

Нарушения когнитивных процессов при расстройствах личности — НИР

1. По результатам исследования в экспериментальной группе были выделены специфические особенности когнитивных процессов при различных расстройствах личности (шизотипическом, истерическом и обсессивно-компульсивном). Использование материала пословиц и противоречивых высказываний выявило неоднородность чувствительности к противоречиям у больных с различными личностными расстройствами и у испытуемых нормативной выборки. Результаты проведенного комплекса методик, сопоставленные с данными литературы, показали, что при шизотипическом расстройстве личности нарушения эмоциональной регуляции выражены более грубо (по сравнению с больными с истерическим и обсессивно-компульсивным расстройствами личности) и заключаются в трудностях синтеза разнонаправленных тенденций и разобщенности эмоционального переживания и его когнитивной представленности, что наиболее ярко проявляется в ситуациях социального взаимодействия и при обработке информации с социальным содержанием, а также при обработке абстрактного материала в условиях множественных выборов. Обнаружено, что для больных с вялотекущей шизофренией, включенных в группу сравнения, не свойственна настолько выраженная избирательность к ситуациям социального взаимодействия как провоцирующих когнитивные нарушения (подобные когнитивные нарушения встречались в результатах различных методик, при этом наиболее значимо проявились при выполнении и вербального, и невербального блоков теста Векслера). Выявление особенностей чувствительности к противоречиям позволили проанализировать глобальность (в отличие от конкретизированности) и неустойчивость (в отличие от ригидности) суждений больных с истерическим расстройством личности в сопоставлении с суждениями больных с обсессивно-компульсивным расстройством личности. Также было проведено обсуждение влияния характеристик поступающей информации (вербальный или невербальный стимульный материал, выраженность его эмоциональной нагруженности) на формирование особенностей психической деятельности при расстройствах личности (нарушение чувствительности к противоречиям, игнорирование событийного контекста, изменение соотношения «часть-целое» в анализе поступающей информации и др.). Проанализирован вклад двух компонентов в формирование специфики когнитивных нарушений при расстройствах личности: когнитивного (сопоставление смысла ситуации с различными ее параметрами, с оценкой альтернатив и выбором подходящего решения) и аффективного (переживание конгруэнтности принимаемого решения системе личностных смыслов). Сопоставление результатов исследования больных с шизотипическим и истерическим расстройствами личности доказывает, что стилевые особенности когнитивных процессов при расстройствах личности достигают уровня нарушения и наиболее отчетливо проявляются при обработке невербальной информации с высокой степенью эмоциональной нагруженности. 2. Проведенное исследование в контрольной группе условно здоровых испытуемых подтвердило, что при обработке абстрактного материала в условиях множественных выборов здоровые испытуемые способны сохранять необходимый уровень мотивации, а также использовать повышение субъективной значимости выполнения как дополняющую (для поддержания достаточного уровня) мотивацию в условиях монотонной деятельности. Проведен подробный анализ стилевых особенностей когнитивных процессов у здоровых испытуемых в ситуациях разной степени эмоциональной нагруженности. Так, в условиях повышения эмоциональной нагруженности ситуации незначительно изменяется чувствительность к противоречиям (повышение частоты противоречивых ответов при сохранении способности их корректировать). Показано, что здоровые испытуемые эффективнее формируют внутренний план задания, что позволяет им значительно повышать продуктивность своей деятельности в условиях изменения инструкции по сравнению с больными с расстройствами личности. 3. Сочетание тестового и экспериментального методов, использование качественного анализа наряду с количественным представлением данных в исследовании когнитивных процессов позволили преодолеть ограничения в описании обнаруживаемых при личностных расстройствах нарушений психической деятельности уровнем отдельных феноменов: целостно проанализированы компенсаторные стратегии при различных расстройствах личности (например, использование, с одной стороны, когнитивной продукции как способа минимизировать эмоциональную нагруженность ситуации, с другой стороны, аффективной разрядки как способа выйти из ситуации когнитивных затруднений). 4. Методологическим результатом является проведенное обоснование использования в исследовании аффективно-когнитивного взаимодействия сочетания различных параметров стимульного материала в применяемых методах: вербального и невербального, эмоционально нагруженного и эмоционально нейтрального, формализованного с малым набором вариантов значимых характеристик и формализованного с включением множественных выборов и т.д. Актуальность методологического подхода подтверждена возможностью его продуктивного переноса в область общесоматической клиники (в частности, дерматологической, что показано на примере исследования 29 пациентов с психическими расстройствами, реализующимися в пространстве кожного покрова, коморбидными истерическому, шизотипическому и обсессивно-компульсивному расстройствам личности). Эти результаты открывают перспективы продолжения дальнейшего исследования в одной из областей накопления патологии регистра расстройств личности.

Когнитивные расстройства личности — лечение, симптомы, причины

Когнитивные расстройства личности – это специфические нарушения, происходящие в познавательной сфере индивида и включающие следующие симптомы: снижение памяти, интеллектуальной работоспособности и снижение других когнитивных процессов мозга в сравнении с персональной нормой (исходным уровнем) каждого индивида. Познавательными или когнитивными функциями называют наиболее сложные процессы, проистекающие в головном мозге. При помощи этих процессов осуществляется рациональное постижение окружающего мира, взаимосвязь и взаимодействие с ним, характеризующееся целенаправленностью.

К познавательным функциям следует отнести: восприятие (прием) информации, обработку и анализ данных, их запоминание и последующее хранение, обмен данными, выработка и реализация плана действий. Причинами когнитивных расстройств может быть множество недугов, отличающихся по механизмам и условиям возникновения, течения болезни.

Причины когнитивных расстройств

Когнитивные нарушения по своей природе бывают функциональными и органическими. Функциональные нарушения в познавательной сфере формируются в отсутствии прямого поражения головного мозга. Переутомление, стрессы и постоянное перенапряжение, отрицательные эмоции – все это может являться причиной функциональных познавательных расстройств. Функциональные нарушения познавательной сферы могут развиться в любом возрасте. Такие расстройства не считаются опасными и всегда исчезают или существенно уменьшаются их проявления после ликвидации причины нарушений. Однако в отдельных случаях может потребоваться применение медикаментозной терапии.

Органические состояния в когнитивной сфере возникают вследствие повреждения головного мозга в результате заболеваний. Они чаще наблюдаются у людей старшего возраста и носят обычно более устойчивые черты. Однако правильная терапия даже в этих случаях помогает добиться улучшения в состоянии и препятствует нарастанию нарушений в дальнейшем.

Наиболее частыми причинами органических патологий в когнитивной сфере считаются: недостаточность кровоснабжения мозга и возрастное понижение массы мозга или атрофия.

Недостаточность кровоснабжения мозга может наступать вследствие гипертонической болезни, сердечнососудистой патологии и инсультов. Поэтому очень важным является своевременное диагностирование перечисленных заболеваний и правильное их лечение. В противном случае могут возникнуть серьезные осложнения. Артериальному давлению, поддержанию уровня сахара в норме и холестерина в крови следует уделять особое внимание. Выделяют также сосудистые когнитивные расстройства, которые развиваются вследствие хронической ишемии головного мозга, повторных инсультов или их сочетания. Такие патологии делятся на два варианта: расстройства, возникающие как результат патологии мелких сосудов, и нарушения вследствие патологии крупных сосудов. Нейропсихологические особенности обнаруженных состояний, отражающие их взаимосвязь с нарушением в работе лобных долей мозга, будут свидетельствовать о сосудистой этиологии когнитивных расстройств.

Сосудистые когнитивные расстройства личности сегодня довольно распространенны в практике неврологических патологий.

При атрофии головного мозга, вследствие возрастных изменений, формируются более выраженные патологии когнитивных функций. Такое патологическое состояние именуется болезнью Альцгеймера и считается прогрессирующим заболеванием. Однако темпы нарастания патологий в когнитивной сфере могут значительно варьироваться. Преимущественно, симптомы характеризуются медленным нарастанием, вследствие чего больные могут на протяжении многих лет сохранять независимость и самостоятельность. Огромным значением для таких больных обладает адекватная терапия. Современные методы терапии помогают добиться улучшения в состоянии больного и длительной стабилизации проявлений.

Также причинами патологий в когнитивной сфере могут быть другие заболевания головного мозга, сердечнососудистая недостаточность, заболевания внутренних органов, нарушение в обмене веществ, злоупотребление алкогольными напитками или другие отравления.

Симптомы когнитивных расстройств

Расстройство когнитивных функций характеризуется специфической симптоматикой, которая зависит от того, в какой степени выраженности находится патологический процесс, и какие отделы мозга он затрагивает. Поражение отдельных участков обуславливает нарушения отдельных когнитивных функций, однако все же чаще встречается расстройство нескольких сразу или всех функций.

Расстройство когнитивных функций вызывает снижение умственной работоспособности, ухудшение памяти, трудности с выражением собственных мыслей или осмыслением чужой речи, ухудшение концентрации внимания. При тяжелых нарушениях пациенты могут ни на что не жаловаться вследствие потери критичности к собственному состоянию.

Среди патологий познавательной сферы самым частым симптомом считается ухудшение памяти. Вначале возникают прогрессирующие нарушения в запоминании недавних событий, а постепенно и отдаленных событий. Наряду с этим может снижаться умственная активность, нарушаться мышление, вследствие чего индивид не может правильно оценить информацию, ухудшается способность обобщать данные, делать выводы. Еще одним не менее распространенным проявлением познавательных нарушений является ухудшение концентрации внимания. Индивидам с такими проявлениями сложно поддерживать энергичную умственную деятельность, концентрироваться на конкретных задачах.

Под понятием умеренные когнитивные расстройства личности обычно подразумевают нарушение работы одного либо нескольких когнитивных процессов, выходящих за границы возрастной нормы, но при этом не доходящих до выраженности деменции. Умеренные когнитивные нарушения, главным образом, считаются патологическим состоянием, результатом которого трансформации на данной стадии не исчерпываются только лишь возрастными инволютивными процессами.

В соответствии с данными ряда исследований, синдром умеренных познавательных расстройств наблюдается у 20% индивидов старше 65 лет. Также исследования свидетельствуют о том, что деменция развивается у 60% индивидов с данной патологией в течение пяти лет.

Умеренные когнитивные расстройства в 20-30% случаев носят устойчивый или вяло прогрессирующий характер, другими словами не преобразуются в деменцию. Такие расстройства способны в течение довольно длительного времени оставаться незамеченными индивидами. Однако если обнаружено наличие нескольких симптомов за короткий срок, то стоит обратиться к специалистам за консультацией.

О наличии расстройства когнитивной сферы свидетельствуют следующие симптомы: сложности в выполнении обычных счетных операций, трудности с повторением только что полученных сведений, нарушение ориентации в малознакомой местности, трудности в запоминании имен людей, новых в окружении, очевидные сложности в подборе слов при обычном разговоре.

Умеренные когнитивные расстройства, выявленные на ранних фазах своего развития, довольно успешно поддаются коррекции при помощи лекарственных препаратов и различных психологических методик.

С целью оценки выраженности нарушений когнитивной сферы применяются специальное нейропсихологическое тестирование, которое заключается в ответе на ряд вопросов и выполнении некоторых заданий пациентом. В соответствии с результатами тестирования становится возможным определить наличие отклонений определенных когнитивных функций, а также их выраженность. Задания теста могут быть в виде простых математических действий, таких как прибавление или вычитание, написания чего-нибудь на бумаге, повторения нескольких слов, определения показанных предметов и др.

Легкое когнитивное расстройство

Додементное состояние представляет собой легкое расстройство когнитивных функций. Другими словами легкие нарушения когнитивных функций представляют собой патологии высших функций мозга, которые характеризуются, прежде всего, сосудистым слабоумием, проходящим ряд ступеней в своем развитии, определяющихся последовательным нарастанием симптоматики – начиная легкими нарушениями функций когнитивной сферы, главным образом памяти, и завершая тяжелыми нарушениями – деменциями.

Согласно с рекомендациями международной классификации болезней, диагностирование легкого когнитивного расстройства возможно при наличии следующей симптоматики: ухудшение функции памяти, внимания или снижение способности к учебе,

при совершении умственной работы наблюдается высокая утомляемость. При этом расстройство функции памяти и нарушение работы других мозговых функций не ведет к атрофической деменции и не несет связи с делирием. Перечисленные нарушения имеют цереброваскулярное происхождение.

Клинические проявления данного нарушения соответствуют устойчивому церебрастеническому синдрому, который по сути относится к психопатологическим состояниям, отражающим нарушение различных областей психики, включающих и когнитивные функции. Однако, несмотря на это церебрастенический синдром характеризуется внешней сохранностью пациентов, отсутствием тяжелых нарушений умственных, критических и прогностических процессов, иллюзией неустойчивости, проходимости астенических нарушений.

Диагностика данного нарушения основана на результатах клинических обследований и выводах экспериментально-психологического исследования.

Легкое когнитивное расстройство дифференцируются от органических расстройств тем, что нарушения в работе познавательной сферы не проистекают в связке с эмоциональными (аффективная неустойчивость), продуктивными (!паранойя) и поведенческими расстройствами (неадекватность).

Когнитивное расстройство у детей

Развитие когнитивных функций в большинстве своем имеет зависимость от обеспеченности человеческого организма витаминами и другими полезными веществами.

Сегодня, к сожалению, довольно острой становится проблема гиповитаминоза у детей. Употребление рафинированных продовольственных товаров, продуктов долговременного хранения, товаров, которые подвергались длительной температурной обработке, ведет к невозможности восполнения необходимого количества незаменимых микронутриентов только при помощи рациона питания.

Согласно проведенным в последние годы исследованиям витаминно-минерального состояния организма детей можно сделать вывод, что нехватка аскорбиновой кислоты (витамин С) среди детского населения страны достигает практически 95%, приблизительно у 80% детей обнаружился дефицит тиамина (витамин В1), рибофлавина (витамин В2), пиридоксина (витамин В6), ниацина (витамин В4 или РР) и фолиевая кислота (витамин В9). Познавательные функции являются сложнейшим и сегодня не до конца постигнутым явлением. Однако целый комплекс проведенных исследований оценки отдельных когнитивных процессов, например, таких как воспроизведение, память, четкость умственного восприятия, интенсивность мыслительных процессов, способности к концентрации внимания, обучение, разрешение проблем, мобилизация позволил проследить четкую взаимосвязь между когнитивными функциями детей и их обеспеченностью определенными микронутриентами.

Сегодня когнитивные нарушения являют собой одну из важнейших проблем психиатрии и неврологии. Такие патологии, к сожалению, наблюдаются приблизительно у 20% субъектов детского и подросткового возраста.

Распространенность нарушений речи и функций языка, которые включают расстройства письма и чтения, составляет от 5% до 20%. Нарушения аутистического спектра достигают практически 17%. Недостаток внимания в соединении с повышенной активностью наблюдается приблизительно у 7% индивидов детского и подросткового возраста. Также широко распространены и расстройства психологического развития, эмоциональные нарушения, синдромы умственной отсталости и расстройства поведенческой сферы. Однако наиболее часто можно отметить возникновение расстройства развития навыков учебы, моторных процессов, смешанные специфические нарушения развития.

Когнитивные расстройства у детей наиболее часто встречаются вследствие перенесенных заболеваний, характеризующихся дисгенезией коры головного мозга, врожденными обменными расстройствами, поражающими нервную систему, дегенеративными заболеваниями, поражениями нервной системы в период формирования плода.

К поражениям нервной системы в перинатальном периоде относят: гипоксию мозга, травму, полученную в процессе родов, внутриутробную инфекцию. Поэтому по сей день важной проблемой остается диагностика начальных фаз расстройств когнитивных функций у детей. Ее ранние результаты способствовать более своевременному назначению соответственной терапии и предупреждению ранней инвалидизации детей. Сегодня диагностика детских патологий в когнитивной сфере возможна только лишь при помощи проведения комплексного клинического обследования, клинико-психопатологического освидетельствования, психометрического, нейропсихологического методов исследования.

Лечение когнитивных расстройств

Нарушения познавательной сферы в наше время представляют собой едва ли не один из самых часто встречаемых неврологических симптомов, так как значительная часть коры мозга имеет связь непосредственно с обеспечением когнитивных процессов, поэтому практически любая болезнь, которая вовлекает мозг, будет сопровождаться когнитивными нарушениями.

Когнитивные расстройства личности объединяют нарушения пяти главных мозговых процесса: гнозиса, памяти, речи, мышления и праксиса. Нередко к этим пяти процессам добавляют еще шестой – внимание. Сегодня остается открытым вопрос о том, обладает ли внимание собственным содержанием или все же является производным. Проблема когнитивных нарушений, прежде всего, является проблемой стареющего населения.

Когнитивные расстройства бывают легкой степени выраженности, умеренной и тяжелой.

Легкие расстройства когнитивных процессов обнаруживаются только вследствие тщательного нейропсихологического обследования и, как правило, не влияют на обыденную жизнь, хотя иногда могут порождать субъективное беспокойство индивида.

Умеренные когнитивные расстройства выступают за пределы возрастной нормы, однако пока не ведут к ограничениям в обыденной деятельности и влияют только лишь на сложные ее формы. Индивиды при умеренных патологиях когнитивной сферы, как правило, сохраняют независимость и автономность.

Тяжелые нарушения когнитивной сферы оказывают существенное негативное воздействие на повседневную жизнь. Пациенты ощущают значительные сложности в ежедневных занятиях, профессии, деятельности, социальной сфере, а на более поздних стадиях – в самообслуживании. Деменция относится к тяжелым когнитивным патологиям.

Выбор терапевтической стратегии зависит от причины возникновения когнитивных расстройств и выраженности таких нарушений. По возможности следует проводить лечение, которое будет направлено на коррекцию патологических процессов, проистекающих в организме. С целью лечения непосредственно расстройств когнитивных процессов применяют ингибиторы ацетилхолинэстеразы центрального действия.

Также для лечения расстройств личности применяют и методы психотерапии. Так, например, в своей книге А. Бек и А. Фримен «Когнитивная психотерапия расстройств личности» высветили проблемы диагностирования и индивидуального подхода в лечении личностных расстройств методиками когнитивной психотерапии, раскрыли воздействие когнитивных структур на образование личностных расстройств, воззрения и установки, которые характеризуют каждое из таких нарушений, реконструкцию, трансформацию и реинтерпретацию структур.

На ранних стадиях развития нарушений когнитивная психотерапия расстройств личности считается во многих аспектах «инсайт-терапией», располагающей в своем арсенале интроспективными методами, предназначенными для личностных трансформаций пациента.

Когнитивная терапия направлена на помощь пациентам в изучении их познавательных структур и на способности модифицировать собственное поведение или мысли. Изучение структур и схем познавательных процессов и обучение адаптивным реакциям на отрицательные мысли и самоуничижительные позиции в итоге являются ключевыми целями психотерапии. Следует стремиться к последовательным трансформациям, а не к сиюминутному результату. Постановка последовательно усложняющихся заданий, последовательные небольшие шажки, оценивание ответов и реагирования с позиции желательных трансформаций, постепенное приспособление к стрессовым факторам и тревожности, психотерапевтическая поддержка позволяют пациенту совершить попытку с целью собственного изменения.

В случае появления когнитивных нарушений, большинство из них будет неустанно прогрессировать. Именно поэтому основной задачей в профилактических мероприятиях когнитивных расстройств является замедление, приостановление дальнейшего течения разрушительного процесса.

Для предупреждения прогрессирования нарушений познавательных процессов, следует регулярно принимать лекарственные препараты (ингибиторы ацетилхолинэстеразы). Также необходимо пытаться поддерживать нарушенные процессы. С этой целью следует выполнять различные упражнения, направленные на тренировку определенных функций (например, при нарушениях памяти нужно учить стихотворения). Кроме этого, также необходимо избегать влияния стрессовых ситуаций, так как во время волнения нарушения когнитивных процессов становятся еще более выраженными.

Автор: Психоневролог Гартман Н.Н.

Врач Медико-психологического центра «ПсихоМед»

Информация, представленная в данной статье, предназначена исключительно для ознакомления и не может заменить профессиональную консультацию и квалифицированную медицинскую помощь. При малейшем подозрении о наличии когнитивных расстроств обязательно проконсультируйтесь с врачом!

Легкое когнитивное расстройство в структуре психоорганического синдрома Текст научной статьи по специальности «Клиническая медицина»

ОБЗОРЫ

УДК 616.83(616.89)

ЛЕГКОЕ КОГНИТИВНОЕ РАССТРОЙСТВО В СТРУКТУРЕ ПСИХООРГАНИЧЕСКОГО СИНДРОМА

Э.Ф. Самедова

Московский научно-исследовательский институт психиатрии -филиал ФГБУ «ФМИЦПН им. В. П. Сербского» Минздрава России

Нарушения когнитивных функций в последние годы все больше привлекают внимание широкого круга клинических исследователей и нейрофизиологов. Значимость данных феноменов отражена в международных диагностических руководствах DSM-IV, DSM-5 и МКБ-10. Выделяются отдельные клинические диагностические единицы, обусловленные доминирующими проявлениями нарушений когнитивных функций — «легкое когнитивное расстройство (mild cognitive disorder)» в МКБ-10, «mild neurocognitive disorder» в DSM-5. Стоит отметить, что понятие деменции в классификации DSM-5 представлено категорией «major neurocognitive disorder», которая объединяет дементные состояния различной этиологии.а!Шег-Вие! [125], включавшей в себя состояние общей психической беспомощности с нарушениями памяти, интеллектуальным снижением и выраженным эмоциональным недержанием. А.А.Портнов и Д.Д.Федотов [20] включали в данное понятие как психопатологические (церебрастениче-ские, субаффективные и когнитивные) нарушения, так и различные неврологические симптомы, эпилеп-тиформные пароксизмы, вегетативно-сосудистые и вестибулярные расстройства, краниалгии. Сходных позиций придерживается Б.Н.Пивень [18, 19]. За расширение психопатологических представлений, объединяемых понятием «психоорганический синдром», выступал также А.В.Снежневский [22], указывающий, что в этих случаях, помимо нарушения способности к запоминанию, «уменьшаются объем и четкость восприятия, оскудевают представления и понятия». На существенную роль аффективных нарушений и разнообразные, как правило, не достигающие дементного уровня нарушения интеллектуальной продуктивности указывал В.В.Ковалев [5, 6]. При многофакторности природы психоорганического синдрома, основной причиной его прогредиентного развития признается цереброваскулярная патология [19], опосредованная высокой распространенностью гипертонической болезни и церебрального атеросклероза [21, 23, 28, 118]. Помимо неоднозначности границ психоорганического синдрома, дискуссионными остаются критерии его разделения на подтипы или варианты [2, 7-10, 22, 28, 78, 117]. До настоящего времени редки работы с попытками установления динамических связей между вариантами органического психосиндрома, с прогностической оценкой его трансформации либо возможностей терапевтической коррекции его проявлений.

В настоящее время к проявлениям психоорганического синдрома относят истощаемость психических процессов, замедление, тугоподвижность мышления, обеднение образной составляющей мышления, снижение или утрату критики, нарушение волевой активности, сужение и затруднения переключения

активного внимания, перцептивные нарушения, а также эмоциональную неустойчивость [7, 8].

Несмотря на то, что когнитивные нарушения являются только частью комплекса, приводящего больного к нарушению социального функционирования и личностным изменениям, в силу их относительной доступности психометрическим измерениям, а также определенной клинической «чистоте» проявлений, когнитивные нарушения привлекают широкое внимание клиницистов, нейропсихологов и специалистов нейрофизиологического направления.

Категория «легкого когнитивного расстройства (mild cognitive impairment — MCI)» в рамках МКБ-10 представлена как самостоятельная клиническая форма, хотя ее автономное существование вне связи с психовегетативными, субаффективными и иными нарушениями представляется спорной проблемой [8, 26]. Помимо этого, «легкое когнитивное расстройство» не имеет определенных количественных параметров нарушений когнитивных функций, отсутствуют стандартизированные наборы нейропсихо-логических методик, фиксирующих выраженность додементных интеллектуально-мнестических нарушений.

Выделяя клинические формы легкого когнитивного расстройства (ЛКР), R. Petersen [104-107] предложил следующие типы: амнестический монофункциональный (с преимущественным поражением памяти т.н. «гиппокампального» типа, с трудностями опосредованного запоминания, большим количеством посторонних «вплетений», дефектом узнавания), амнестический мультифункциональный (сочетанное нарушение памяти и других когнитивных функций, например, регуляторных), неам-нестический монофункциональный (с поражением одной когнитивной функции, например, зрительно-пространственной, речевой) и неамнестический мультифункциональный (с множественным поражением когнитивных функций при относительно сохранной памяти). При этом литературные данные указывают на неблагоприятный прогноз монофункционального амнестического типа в отношении частой трансформации в начальную стадию болезни Альцгеймера [53, 107, 130]. Амнестический муль-тифункциональный тип с сочетанием нарушений памяти «гиппокампального» типа и поражением регуляторных функций (внимание, планирование действий и контроль за полученным результатом) также часто трансформируется в деменцию альцгей-меровского, сосудистого или смешанного (сосудисто-дегенеративного) типа [11, 107].

О.С.Левин [11], описывая различные варианты легкого когнитивного расстройства на основании классификации Petersen, называет неамнестический мультифункциональный тип «дизрегуляторным», подчеркивая, что нарушения памяти при этом варианте расстройства могут присутствовать, однако носят вторичный (подкорково-лобный) характер и

характеризуются затруднением воспроизведения информации при относительно сохранном опосредованном запоминании и узнавании слов. и соавт. [126] распространенность амнестического ЛКР у лиц старше 60 лет составила 22,3%, старше 70 лет — 30,3%. В другой статье авторы [127] ставят под сомнение возможность применения термина «легкий» к тем ядерным, «гиппокампальным» мнестическим нарушениям, которые встречаются у пациентов с амнестическим вариантом ЛКР.

Неамнестический монофункциональный тип, характеризующийся изолированным поражением какой-либо одной когнитивной функции (например, зрительно-пространственного гнозиса) при сохранной памяти, часто является начальной формой деменции с тельцами Леви, изолированные речевые нарушения — первичной прогрессирующей афазии [27, 89, 103].

В связи с тем, что разные типы легкого когнитивного расстройства тяготеют к тем или иным психопатологическим единицам, ряд авторов предлагают разделить легкое когнитивное расстройство на варианты по этиологическому принципу, например сосудистое ЛКР, лобно-височное ЛКР и др. [91, 98, 105]. Однако такой вариант представляется не совсем адекватным, так как одни и те же типы ЛКР могут приводить к разным типам деменции [11, 60, 103].

Говоря о сосудистой этиологии ЛКР, важно учитывать наличие неврологических нарушений (устойчивые краниалгии, частые подъемы артериального давления, головокружения, нарушения ходьбы, на более поздних этапах — проявления псевдобульбар-ного синдрома, нейрогенные расстройства мочеиспускания), данные анамнеза (транзиторные ишеми-ческие атаки, инсульты), сосудистые факторы риска (длительно существующая артериальная гипер-тензия, сахарный диабет), нейровизуализационные данные (очаги лейкоареоза, сосудистые очаги в веществе головного мозга) [11, 73, 101, 113].

ЛКР по данным современных исследований не всегда трансформируется в деменцию. Так, ряд авторов говорит о способности к восстановлению когнитивных функций, в том числе в процессе нейро-протективной терапии [8, 76, 116].

В классификации когнитивных нарушений R.Petersen в большей мере опирается на оценку состояния мнестических процессов.

Легкие когнитивные расстройства встречаются у 10-15% пожилых людей, при этом частота трансформации этого расстройства в деменцию альцгеймер-ского типа — 10% в год [42, 52, 102, 107]. По данным

R.Petersen [106], в течение 6 лет около 80% пациентов с диагнозом «легкое когнитивное расстройство» заболевают деменцией.

O.L.Lopez и соавт. [84] описывают легкое когнитивное расстройство у 19% людей старше 75 лет, при этом ежегодная регистрация этого расстройства у населения этого возраста составляет 1-1,5% [35].

По данным Канадского исследования состояния здоровья у пожилых [45], додементные когнитивные нарушения встречаются у 14,9% пожилых людей.соП и S.Lovestone [42] изучили 19 лонги-тюдных исследований, посвященных транформации ЛКР в деменцию, опубликованных с 1991 по 2001 год. Несмотря на различные данные авторов (от 2 до 31%), в среднем ежегодная трансформация в деменцию составила 10,24% [41, 51, 62, 67, 71, 95, 107, 131].

Когнитивные функции осуществляют процесс познавания и взаимодействия индивидуума с миром и описываются такими характеристиками, как восприятие информации, ее анализ и способность к запоминанию и воспроизведению, мышление, речь, праксис и некоторые другие [72]. Согласно А.Р.Лурия [16], деятельность когнитивных процессов не связана с узкоспециализированными участками головного мозга, а осуществляются его интегрированной деятельностью. В соответствии со своими взглядами А.Р.Лурия выделил три структурно-функциональных блока: первый -«нейродинамический» образован лимбической системой головного мозга и отвечает за концентрацию внимания, уровень активности, мотивационные процессы, второй — образован корковыми анализаторами (зрительными, слуховыми) и обеспечивает переработку и хранение информации, и, наконец, третий структурно-функциональный блок, включающий в себя премоторные, моторные и префронтальные отделы коры лобных долей головного мозга, участвует в осуществлении программирования деятельности, целеполагания и контроля за достигнутым результатом [25].

Исследование когнитивных процессов позволило детализировать ранее считавшимися едиными блоки когнитивного функционирования и выявить особенности их деятельности. Так, например, в функции внимания стали выделять произвольные и непроизвольные составляющие [49, 108]. Память стала рассматриваться как одновременное взаимодействие нескольких процессов: кратковременная и долговременная, процедурная (связанная с сенсомоторными навыками и автоматизированными привычками), рабочая [32, 34], эпизодическая (связанная с определенными конкретными событиями, обстоятель-

ствами, имевшими место в жизни индивидуума), семантическая (содержащая известные нам факты об окружающем мире и, в отличие от эпизодической, не имеющая временных и пространственных характеристик) [66, 100]. На более высоком уровне авторы выделяют декларативную и недекларативную память, относя к декларативной память, основанную на представлении о предметах и явлениях, к недекларативной — автоматизированные навыки и привычки [132].

Несмотря на устоявшиеся взгляды об интегра-тивной деятельности мозга, в западной литературе в последние годы встречаются указания на конкретные участки мозга, связанные с тем или иным типом памяти. Так, например, рабочая память связывается с деятельностью префронтальной лобной коры [88], эпизодическая — с гиппокампальной областью, процедурная память — с базальными ганлиями [37, 96]. Однако большинство исследователей подчеркивают, что различные связанные между собой нейро-нальные системы могут выполнять одни и те же функции, способны реорганизовываться, меняться, при этом нейропластичность может быть как структурной (способность к структурной перестройке, миграции в поврежденные области), так и синап-тической (способность синапсов менять степень взаимодействия между нейронами, т.н. «метанейро-пластичность») [43, 55, 58, 86].

Нарушение когнитивных функций, относящееся к формированию целенаправленного поведения, составляет, по сути, клиническое ядро додементных психических расстройств. В англоязычной литературе совокупность этих когнитивных проявлений обозначаются термином «executive functions». Русский перевод «исполнительные функции» [4], как представляется, не в полной мере отражает суть явления, более удачным, по всей видимости, является термин «регуляторные функции» [13, 14].

Регуляторные (или лобно-подкорковые) функции включают в себя планирование деятельности, целе-полагание, когнитивную гибкость с возможностью переключения внимания, смену установок, торможение неадекватных реакций и подавление интерферирующих влияний, интеграцию прошлого опыта в текущую деятельность, распределение и удержание активного внимания, рабочую память [59, 65, 81, 109, 121].

По данным исследователей, деятельность регуля-торных функций прежде всего связана с деятельностью лобных долей, особенно их префронтальных областей [121].

M.Krause и соавт. [77], изучая особенности когнитивных функций у пациентов с повреждениями корково-подкорковых связей (под контролем пози-тронно-эмиссионной томографии) показали недостаточность обменных процессов в лобных долях головного мозга у таких больных. Авторы предложили термин «disconnection syndrome», указывая на определяющее значение корково-подкорковых

взаимоотношений в прогрессировании когнитивных нарушений. Тем не менее, некоторые литературные данные, подтверждая преимущественное поражение префронтальной области лобных долей, указывают на вовлеченность субкортикальных структур с поражением базальных ганглиев при дизрегуляторных когнитивных нарушениях [79]. По результатам мета-анализа, выявляющим нарушение регуляторных функций при различных поражениях лобных долей (Висконсинский тест сортировки карточек, WCST, тест на вербальную беглость, Stroop Color Word Interference Test), отмечено отсутствие прямой корреляции между нарушениями исследуемых когнитивных функций и поражением лобных долей мозга, что дополнительно подтверждает вовлеченность корково-подкорковых взаимоотношений при прогрессирующих нарушениях когнитивных функций [50].

Концепция интегративной деятельности головного мозга, разработанная А.Р.Лурия [15], нашла свое отражение в более детальных исследованиях последних лет. Так, некоторые авторы выделяют анатомические образования (нейрональные сети, представляющие собой особые «круги», то есть замкнутые системы), которые соединяют кору головного мозга с подкорковыми образованиями и обеспечивают нормальную когнитивную деятельность [29, 30]. Один из таких анатомических путей, дорсолатеральный префрон-тальный круг, начинается в префронтальном отделе лобной коры, затем соединяется с головкой хвостатого ядра, которая, в свою очередь, через базальные ганглии вновь образует связь с префронтальной лобной корой. По мнению авторов, при нарушении деятельности этого образования снижается способность к концентрации внимания, мышление становится замедленным, инертным [3], по некоторым данным нарушаются планирование деятельности и контроль за полученным результатом (нарушение т.н. регуляторных функций) [50, 82]. Еще одно важное анатомическое образование — латеральный орбитоф-ронтальный круг, соединяющий базальные отделы лобной коры с субкортикальными образованиями (бледный шар, черная субстанция, субталамиче-ское ядро). По некоторым литературным данным, при повреждении этих нейрональных путей возникают поведенческие нарушения, импульсивность, снижение критики, слабость суждений, нарушения регуляторных функций [90, 92]. Третий нейро-нальный круг, передний фронтальный (лимбиче-ский), соединяет переднюю часть поясной извилины с вентральной областью полосатых тел и нейронами гиппокампа, миндалины, скорлупой и хвостатым ядром (его медиальной порцией), гипоталамусом, и, через таламус, вновь возвращается к передней поясной извилине. Нарушения в этой анатомической области приводят к мотивационно-волевым и эмоциональным нарушениям [29, 30].

Современные представления о нейрохимических процессах, обеспечивающих когнитивную деятель-

ность, во многом связаны с функционированием NMDA (К-метил^-аспартат) рецепторов, обнаруженных в неокортексе, гиппокампе, мозжечке, лимбической системе. NMDA-рецепторы связывают глутамат, который поступает в синаптиче-скую щель при деполяризации постсинаптической мембраны, одновременно с этим процессом происходит открытие Са2+ ионных каналов, активирующих Са-зависимую протеинкиназу. Последующее фосфорилирование протеинкиназы, а также белков второго нейрона, являющееся итогом этого процесса, играет ключевую роль в осуществлении когнитивных процессов, особенно деятельности памяти и способности к обучению. Однако, необходимо отметить, что в нормальных условиях эти рецепторы активируются минимальными концентрациями глутамата в течение сверхкороткого времени, при патологических же процессах происходит постоянная деполяризация мембраны в течение длительного времени, что приводит к неконтролируемому высвобождению кальция, изменениям клеточного метаболизма и эксайтотоксичности [46, 48, 57, 61, 80].

Важную роль в функционировании когнитивных процессов играют холинергические нейроны, расположенные в медиобазальных отделах лобных долей головного мозга, стволе, гипоталамусе, а также дофа-минергические и норадренергические нейроны, обеспечивающие поддержание активного внимания [3, 64].

Ряд исследователей исключительную роль в поддержании нормального функционирования когнитивных процессов отводит дофаминергиче-ским нейронам головного мозга, которые образуют мезокортикальный путь, соединяющий вентральную область покрышки среднего моста с различными отделами коры, и мезоталамический путь (соединяющий область среднего мозга с таламусом). Эти же авторы указывают на ведущую роль нарушений в дофаминергической системе [31, 33].

Методы оценки характера когнитивных проявлений являются одной из наиболее динамично развивающихся форм психопатологической, патопсихологической и инструментальной диагностики. До последнего времени не потеряли своей актуальности такие скрининговые процедуры как шкала MMSE (Mini Mental State Examination, русскоязычный вариант -Краткая Шкала Оценки Психического статуса или КШОПС), содержащая 30 вопросов, позволяющих оценить ориентацию в пространстве, элементарное запоминание (3 слов), устный счет, праксис, речь, мышление [56]. Подобная ей клиническая шкала оценки деменции, Clinical Dementia Rating Scale [87, 93], также направлена на выявление грубых когнитивных расстройств, тогда как по отношению к менее выраженным, додементным расстройствам эти шкалы нечувствительны [27, 83, 97, 114].

Еще одним нейропсихологическим тестом, позволяющим оценить выраженные когнитивные нарушения (прежде всего, нарушения пространствен-

ного гнозиса, часто возникающие в дебюте болезни Альцгеймера) является тест рисования часов [S5]. В первичной медицинской сети часто используется тест GPCOG (General Practitioner Assessment of Cognition), содержащий в себе ряд простых вопросов, включающих ориентацию во времени и пространстве, рисование часов, элементарную оценку мнестиче-ских функций, а также объективный анамнез [123].

Более чувствительным методом для оценки додементных когнитивных нарушений является батарея тестов для оценки лобной дисфункции -Frontal Asessment Battery, FAB [54, 69], содержащая задания, позволяющие оценить уровень обобщений, вербальную беглость, праксис, уровень произвольного внимания [39, 54], а также Монреальская шкала оценки когнитивных нарушений [99].

Для оценки нарушений слухоречевой памяти широко используется тест «5 слов» [53], Калифорнийский тест запоминания 16 слов (California Verbal Learning test, CVLT). Тест на слухоречевую память Рея (Rey Auditory Verbal Learning Test) включает в себя последовательное запоминание 15 слов, оценку степени воздействия на процесс запоминания интерферирующих влияний, отсроченное воспроизведение и узнавание [124], что позволяет оценить как негрубые, «функциональные» нарушения памяти (связанные с дефицитом произвольного внимания) или нарушения «дизрегуляторного» типа с сохранным опосредованным запоминанием, так и выраженные нарушения, имеющие неблагоприятный прогноз в плане развитии деменции альцгей-меровского типа [70, 94, 112].

Для оценки регуляторных (executive) функций, включающих в себя произвольное внимание, инициацию, планирование действий, контроль за их выполнением, когнитивную гибкость с возможностью подавления интерферирующих влияний, а также рабочую память, используется Поведенческая шкала дизрегу-ляторного синдрома (Behavioural Assessment of the Dysexecutive Syndrome — BADS) [129], содержащая в себе 7 заданий для оценки способности инициации и планирования действий, построения умозаключений, абстрактного мышления, когнитивной гибкости и активного внимания. Широкое применение в последнее время получили нейропсихологические методики, позволяющие оценить нарушения регу-ляторных функций, такие как Trail Making Test-B, предлагающий последовательное соединение букв и цифр [110, 134] и тест Струпа, Stroop Color-Word Interference Test [120], содержащий цветные карточки с написанными на них названиями цветов (например, слово «красный» написано синим цветом на зеленой карточке; обследуемому требуется вначале назвать слово, затем назвать цвет, которым оно написано). Другими тестами, оценивающими состояние регуля-торных функций, прежде всего, способности распределять и удерживать активное внимание, является Висконсинский тест сортировки карточек (Wisconsin

Card Sorting Test — WCST), [63], таблицы Шульте, методика «Шифровка» (Digit Symbol Test), методика повторения цифровых рядов (субтесты шкалы Векслера) [128], Corsi block tapping test для оценки пространственной рабочей памяти [75], тест на вербальную беглость (Controlled Oral Word Association Test) [115, 119], позволяющий оценить семантическую память, уровень произвольного внимания и способность к инициации действий. Следует отметить, что выраженные семантические затруднения более характерны для дебюта болезни Альцгеймера, тогда как фонетические затруднения — для сосудистых когнитивных расстройств [11, 122, 133].

Для оценки понимания речи используется Token Test [111], содержащий 20 различных фигур, отличающихся друг от друга по форме, размеру и цвету. Длинная версия теста содержит 62 команды (например, «возьмите желтый прямоугольник и положите его в синий круг»), существует также более короткая версия, содержащая 32 задания.

Другими, более популярными нейропсихологиче-скими тестами для оценки понимания речи и наличия афазии являются Бостонская шкала диагностики афазии (the Boston Diagnostic Aphasia Examination) [74], Halstead Screening Test, разработанный в 1969 году, содержащий в себе задания на называние предметов, написание и понимание устной речи. Для оценки легких нарушений зрительно-пространственного гнозиса в западных странах используется Benton Judgment of Line Orientation Test (тест расположения линий) [36]. Еще один нейропсихологический тест, позволяющий оценить как зрительный гнозис, так и способность к абстрактному мышлению и построению суждений — WAIS-III Picture Completion test [68], а также субтест Векслера «Лабиринт» для оценки зрительно-пространственных функций, планирования действий и контроля за полученным результатом [128].

Rey-Osterrieth Complex Figure Test (ROCF) позволяет, кроме того, оценить зрительную память [97].

Оценка выраженности когнитивных нарушений у больных с легким когнитивным расстройством является одним из основных прогностических признаков, обуславливающих темп дальнейшего нарастания или стабилизации широкого круга психопатологических расстройств, свойственных психоорганическому синдрому. Рядом исследований отмечается относительно медленный темп нарастания когнитивных дисфункций с преобладанием умеренно выраженных, как правило, додементных клинических форм, доступных временной обратной терапевтической динамике [8, 17]. Однако данные клинико-дина-мические характеристики когнитивных дисфункций в структуре психоорганического синдрома требуют дальнейших исследований и наблюдений с привлечением широкого круга клинических, психометрических, нейропсихологических и нейровизуализа-ционных методик.

ЛИТЕРАТУРА

1. Гиляровский В.А. Психиатрия: Руководство для врачей и студентов. 2-е изд., испр. и доп. М.: Медгиз, 1954. 520 с.

2. Жмуров В.А. Психопатология. Часть II. 2002. С. 129-130.

3. Захаров В.В., Яхно Н.Н. Когнитивные расстройства в пожилом и старческом возрасте. Методическое пособие для врачей. М., 2005. 71 с.

4. Иванов М.В., Незнанов Н.Г. Негативные и когнитивные расстройства при эндогенных психозах: диагностика, клиника, терапия. СПб., 2008. 287 с.

5. Ковалев В.В. Психиатрия детского возраста. М.: Медицина, 1979. 607 с.

6. Ковалев В.В. Семиотика и диагностика психических заболеваний у детей и подростков. М.: Медицина, 1985. 286 с.

7. Краснов В.Н. Психические и психосоматические расстройства у участников ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции (в соавторстве с Резником А.М.). М.: Защита, 2003. 108 с.

8. Краснов В.Н. Психоорганический синдром как предмет нейроп-сихиатрии // Доктор.Ру. 2011. №4. С. 34-42.

9. Краснов В.Н., Юркин М.М., Войцех В.Ф. и соавт. Психические расстройства у участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Сообщение I // Социальная и клиническая психиатрия. 1993. №3. С. 5-10.

10. Краснов В.Н., Юркин М.М., Петренко Б.Е. и соавт. Клинико-психопатологическая оценка нервно-психических расстройств у ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС и подходы к терапии. Ликвидаторы последствий аварии на ЧАЭС. Состояние здоровья. М.: ИЗДАТ, 1995. С. 98-107.

11. Левин О.С. Диагностика и лечение деменции в клинической практике. — М.: Медпресс-информ, 2012. 3-е изд. 255 с.

12. Левин О.С. Дисциркуляторная энцефалопатия: современные представления о механизмах развития и лечении // Consilium Medicum. 2006. № 8. С. 72-79.

13. Левин О.С., Голубева Л.В. Когнитивные расстройства. Гетерогенность умеренного когнитивного расстройства: диагностические и терапевтические аспекты // Consilium medicum. 2006. № 12. С.106-110.

14. Левин О.С., Юнищенко Н.А. Диагностика и лечение когнитивных нарушений при дисциркуляторной энцефалопатии // Consilium Medicum. 2007. № 8. С. 48-53.

15. Лурия А.Р. Внимание и память. М.: МГУ, 1975. 104 с.

16. Лурия А.Р., Хомская Е.Д. Нейропсихологические симптомы поражения медиальных отделов мозга // Глубинные структуры мозга. М.: Наука, 1969.

17. Михайлова Н.М., Кладова А.Ю. Проблема психоорганического синдрома в амбулаторной психиатрии // Болезнь Альцгеймера и старение: от нейробиологии к терапии. М., 1999. С. 74-82.

18. Пивень Б.Н. Психоорганический синдром: клинические границы. Психосоциальная и клиническая психиатрия. 1996. Т 6. № 3. С. 138-142.

19. Пивень Б.Н. Экзогенно-органические заболевания головного мозга. М.: Медицина, 1998.144 с.

20. Портнов А.А., Федотов Д.Д. Психиатрия: учебное пособие. М.: Медицина, 1971. 471 с.

21. Скворцова В.И., Соколов К.В., Шамалов H.A. Артериальная гипертония и цереброваскулярные нарушения // Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова. 2006. Т. 106. № 11. C.57-65.

22. Снежневский А.В. Руководство по психиатрии в 2 томах // Под ред. А.В.Снежневского. М.: Медицина, 1983. Т.1. 478 с.

23. Суслина З.А., Пирадов М.А. и соавт. Инсульт: диагностика, лечение, профилактика. М.: МЕДпресс-информ, 2009. 288 с.

24. Фауст C. Психические расстройства после черепно-мозговых травм // Клиническая психиатрия / Под ред. Г.Груле и соавт. Перевод с нем. М.: Медицина, 1967. 831 с.

25. Хомская Е.Д. Нейропсихология. М.: МГУ, 1987. 288 с.

26. Яхно Н.Н. Актуальные вопросы нейрогериатрии // Достижения в нейрогериатрии / Под ред. Н.Н.Яхно, И.В.Дамулина. М.: ММА, 1995. Ч.1. С. 9-29.

27. Яхно Н.Н., Захаров В.В., Локшина А.Б. и соавт. Деменции. Руководство для врачей. М.: Медпресс-информ, 2011. 3-е изд. 264 с.

28. Adeloye D., Basquill C. Estimating the prevalence and awareness rates of hypertension in Africa: a systematic analysis // PLoS One. 2014. Vol.9. N8. 104300. [E-source] URL:http://www.plosone.org/article/ info%3Adoi%2F10.1371%2Fjournal.pone.0104300. eCollection 2014.

29. Alexander G.E. Basal ganglia-thalamocortical circuits: their role in control of movements // J. Clin. Neurophysiol. 994. ol. 11. P. 420-431.

30. Alexander G.E., Crutcher M.D. et al. Basal ganglia-thalamocortical circuits: parallel substrates for motor, oculomotor, «prefrontal» and

«limbic» functions // Progress in Brain Research. 1990. Vol. 85. P. 119-146.

31. Allard P., Englund E. et al. Caudate nucleus dopamine D2 receptors in vascular dementia // Dementia Geriatric Cogn. Dis. 2002. Vol. 14. P. 22-25.

32. Baars B.J., Franklin S. How conscious experience and working memory interact // Trends Cogn. Sci. 2003. Vol. 7. P. 166-172.

33. Backman L., Ginovart N., Dixon R. et al. Age-related cognitive deficits mediated hv changes in the striatal dopamine system // Am. J.Psychiatry. 2000. Vol. 157. P. 635-637.

34. Baddeley A. Working memory: looking back and looking forward // Nature Reviews Neuroscience. 2003. Vol. 4. P. 829-839.

35. Barnes D.E., Alexopoulos G.S., Lopez O.L. et al. Depressive symptoms, vascular disease, and mild cognitive impairment: findings from the Cardiovascular Health Study // Arch. Gen. Psychiatry. 2006, Vol. 63. P. 273-279.

36. Benton A.L., Sivan A.B., Hamsher Kerry de S. et al. Contributions to Neuropsychological Assessment. A Clinical Manual. Second Edition. Orlando, Fla : Psychological Assessment Resources, 1994.

37. Bernard J., Scherlen A.C., Castet E. Page mode reading with simulated scotomas: a modest effect of interline spacing on reading speed // Vision Research. 2007. Vol.47. P. 3447-3459.

3 8. Bleuler E. Руководство по психиатрии, изд. т-ва «Врачъ». Берлин, 1920. 542 c.

39. Boban M., Malojcic B., Mimica N. et al. The frontal assessment battery in the differential diagnosis of dementia // J. Geriatr. Psychiatr. Neurol. 2012. Vol. 25. P. 201-207.

40. Bonhoeffer K. Nervenärzliche Erfahrungen und Eindrücke. Berlin, 1941. 88 S.

41. Bozoki A., Giordani B., Heidebrink J.L. et al. Mild cognitive impairments predict dementia in nondemented elderly patients with memory loss //Arch. Neurology. 2001. Vol. 58. P. 411-416.

42. Bruscoli M., Lovestone S. Is MCI really just early dementia? A systematic review of conversion studies // Int. Psychogeriatric. 2004. Vol.16. P. 129-140.

43. Buonomano D.V., Merzenich M.M. Cortical plasticity: From synapses to maps // Ann. Rev. Neurosci. 1998. Vol. 21. P. 149-186.

44. Busse A., Matthias C. et al. Progression of mild cognitive impairment to dementia: a challenge to current thinking // Br. J. Psychiatr. 2006. Vol.189. P. 399-404.

45. Canadian Study of Health and Aging Working Group. The incidence of demencia in Canada // Neurology. 2000. N 55. P. 66-73.

46. Choi D.W. Glutamate neurotoxicity in cortical cell culture is calcium dependent // Neuroscience Letters. 1985. Vol. 58. N 3. P. 293-297.

47. Chui H. Dementia due to subcortical ischemic vascular disease // Clin. Cornerstone. 2001. Vol. 3. N 4. P. 40-51.

48. Clements J.D., Lester R.A., Tong G. et al. The time course of glutamate in the synaptic cleft // Science. 1992. Vol. 258. P. 1498-1501.

49. Corbetta M., Kincade J.M., Shulman G.L. Neural systems for visual orienting and their relationships to spatial working memory // J. Cogn. Neurosci. 2002. N 14. P. 508-523.

50. Cummings J.L. Frontal-subcortical circuits and human behavior // Arch. Neurology. 1993. Vol. 50. P. 873-880.

51. Daly E., Zaitchik D., Copeland M. et al. Predicting conversion to Alzheimer disease using standardized clinical information // Arch. Neurology. 2000. Vol. 57. P. 675-680.

52. DeCarli. Prevention of white-matter lesions through control of cerebrovascular risk factors // Int. Psychogeriatrics. 2003. Vol.15. P.147-151.

53. Dubois B., Sarazin M. Mild Cognitive Impairment or pre-demential Alzheimer’s disease? // Rev Neurol. 2002. Vol. 158. P. 30-34.

54. Dubois B., Slachevsky A., Litvan I. et al. The FAB: a frontal assessement battery at bedside // Neurology. 2000. Vol. 55. P. 16211626.

55. Finney E., Fine I., Dobkines K. Visual stimuli activate auditory cortex in the deaf // Nature Neurosci. 2001. Vol. 2. P. 1171-1173.

56. Folstein M.F., Folstein S.E., McHugh P.R. «Mini-mental state». A practical method for grading the cognitive state of patients for the clinician // J. Psychiatric Res. 1975. Vol. 12. P. 189-198.

57. Frandsen A., Schousboe A. Mobilization of dantrolene-sensitive intracellular calcium pools is involved in the cytotoxicity induced by quisqualate and N-methyl-D-aspartate but not by 2-amino-3-(3-hydroxy-5-methylisoxazol-4-yl) propionate and kainate in cultured cerebral cortical neurons // Proceedings of the National Academy of Sciences of the United States of America. 1992. Vol. 89. N 7. P. 2590-2594.

58. Friston K. Learning and inference in the brain // Neural Networks. 2003. Vol. 16. P. 1325-1352.

59. Fuster J.M. Cortex and mind: unifying cognition. New York: Oxford University Press, 2003. 314 p.

60. Galluzzi S., Sheu C.F., Zanetti O., Frisoni G.B. Distinctive clinical features of mild cognitive impairment with subcortical cerebrovascular disease // J. Dement. Geriatr. Cogn. Dis. 2005. Vol.19. P. 196-203.

61. Globus M.Y., Busto R., Dietrich W.D. et al. Effect of ischemia on the in vivo release of striatal dopamine, glutamate, and gamma-aminobutyric acid studied by intracerebral microdialysis // J. Neurochem. 1988. Vol. 51. N 5. Р. 1455-1464.

62. Golomb J., Kluger A., Garrard P. et al. Clinician’s manual on mild cognitive impairment. London: Science Press Ltd., 2001. P. 56.

63. Grant D.A., Berg E.A. Behavioral Analysis of Degree of Reinforcement and Ease of Shifting to New Responses in a Weigl-Type Card-Sorting Problem // J. Exp. Psychology. 1948. Vol. 38, N 4. P. 404-411.

64. Greenstein B., Greenstein A. Color Atlas of Neuroscience. Neuroanatomy and Neurophysiology. Stuttgart-New York, 2000. 449 p.

65. Hanna-Pladdy B. Dysexecutive syndromes in neurologic disease // J. Neurologic Physical Therapy. 2007. Vol. 31. N 3. P. 119-127.

66. Hodges J.R., Graham K.S. Episodic memory: Insights from semantic dementia // Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B: Biological Sciences. 2001. Vol. 356. P.1423-1434.

67. Hogan D.B., Ebly E.M. Predicting who will develop dementia in a cohort of Canadian seniors // Can. J. Neurol. Sci. 2000. Vol. 27. P. 18-24.

68. Holdnack J.A., Lissner D., Bowden S.C. et al. Utilising the WAIS-III/ WMS-III in clinical practice: Update of research and issues relevant to Australian normative research // Austr. Psychologist. 2004. Vol.39. N 3. P. 220-227.

69. Hsu Y.H., Huang C.F., Lo C.P., Wang T.L., Yang C.C., Tu M.C. Frontal Assessment Battery as a Useful Tool to Differentiate Mild Cognitive Impairment due to Subcortical Ischemic Vascular Disease from Alzheimer Disease // Dement Geriatr Cogn Disord. 2016. Vol. 19. P. 331-341. [Epub ahead of print].

70. Jacova C., Peters K.R., Beattie B.L. et al. Cognitive impairment no dementia — neuropsychological and neuroimaging characterization of an amnestic subgroup // Dem. Geriatr. Cogn. Dis. 2008. Vol. 25. N 3. P. 238-247.

71. Johansson B., Zarit S.H. Early cognitive markers of the incidence of dementia and mortality: a longitudinal population-based study of the oldest old // Int. J. Geriatric Psychiatr. 1997. Vol. 12. P.53-59.

72. Joseph F.Goldberg, Katherine E.Burdick. Cognitive Dysfunction in Bipolar Disorder: A Guide for Clinicians.-American Psychiatric Publishing. 2008. 316 p.

73. Kalaria R.N., Kenny R.A., Ballard C.G. et al. Towards defining the neuropathological substrates of vascular dementia // J.Neurol. Sci. 2004. Vol. 226. P. 75-80.

74. Kaplan E., Goodglass H., Weintraub S. The Boston Naming Test, 2nd edition. Philadelphia, PA: Lea &Febiger, 1983.

75. Kessels R.P.C., van Zandvoort M.J.E., Postma A. et al. The Corsi Block-Tapping Task: Standardization and Normative Data // Applied Neuropsychology. 2000. Vol. 7. N 4. P. 252-258.

76. Koepsell T.D., Monsell S.E. Reversion from mild cognitive impairment to normal or near-normal cognition // Neurology. 2012. Vol. 79. N 15. P. 1591-1598.

77. Krause M., Mahant N., Kotschet K., Fung V.S., Vagg D., Wong C.H., Morris J.G. Dysexecutive behaviour following deep brain lesions—a different type of disconnection syndrome? // Cortex. 2012. Vol. 48. P. 97-119.

78. Kugelgen В., Hillemacher A. Das hirnorganische Psychosyndrom // Reinbek. 991. 26 S.

79. Lamar M., Price C.C., Giovannetti T. et al. The dysexecutive syndrome associated with ischaemic vascular disease and related subcortical neuropathology: a Boston process approach // Behav. Neurol. 2010. Vol. 22. P. 53-62.

80. Lei S.Z., Zhang D., Abele A.E. et al. Blockade of NMDA receptor-mediated mobilization of intracellular Ca2+ prevents neurotoxicity // Brain Researchearch. 1992. Vol. 598. P. 196-202.

81. Lezak M.D. Neuropsychological assessment (3rd ed.). New York: Oxford University Press, 1995.

82. Lichter D.G., Cummings J.L. Introduction and overview. In: FrontalSubcortical Circuits in Psychiatric and Neurological Disorders. New York, NY: Guilford Press, 2001. P. 1-43.

83. Loewenstein D.A., Loewenstein D.A., Barker W.W., Harwood D.G., Luis C, Acevedo A., Rodriguez I., Duara R. Utility of a modified MiniMental State Examination with extended delayed recall in screening for mild cognitive impairment and dementia among community dwelling elders // Int. J. Geriatr. Psychiatry. 2000. Vol. 15. P. 434-440.

84. Lopez O.L., Jagust W.J., DeKosky S.T. et al. Prevalence and classification of mild cognitive impairment in the Cardiovascular Health Study Cognition Study: part 1 // Arch. Neurology. 2003. Vol. 60. P. 1385-1389.

85. Lovenstone S., Gauthier S. Management of dementia. London: Martin Dunitz, 2001. 201 p.

86. Martin S.J., Grimwood P.D., Morris R.G. Synaptic plasticity and memory: An evaluation of the hypothesis // Ann. Rev. Neurosci. 2000. Vol. 23. P. 649-711.

87. Mattis S. Mental status examination for organic mental syndrome in the elderly patient / L Bellak, T.B.Karasu (Eds.). Geriatric Psychiatry. NY: Grune and Stratton, 1976. P. 77-101.

88. Mazoyer B., Zago L., Mellet E. et al. Cortical networks for working memory and executive functions sustain the conscious resting state in man // Brain Res. Bull. 2001. Vol. 54. P. 287-298.

89. McKeith I., Dickson D.W., Lowe J. et al. Diagnosis and management of dementia with Lewy bodies: third report of the DLB Consortium // Neurology. 2005. Vol. 65. P. 1863-1872.

90. Mendez M.F., Adams N.L., Lewandowski K.S. Neurobehavioral changes associated with caudate lesions // Neurology. 1989. Vol. 39. P. 349-354.

91. Mendonca A., Ribeiro F., Guerreiro M., Garcia C. Frontotemporal mild cognitive impairment // J. Alzheimer’s Disease. 2004. Vol. 6. P. 1-9.

92. Miller B.L., Chang L., Mena I. et al. Progressive right frontotemporal degeneration: clinical, neuropsychological and SPECT characteristics // Dementia. 1993. Vol. 4. P. 204-213.

93. Morris J.C. The Clinical Dementia Rating (CDR): current version and scoring rules // Neurology. 1993. Vol. 43. P. 2412-2414.

94. Morris J.C., Cummings J.J. Mild cognitive impairment (MCI) represents early-stage Alzheimer’s disease // J. Alzheimer’s Disease. 2005. Vol. 7. P. 235-239.

95. Morris J.C., Storandt M., Miller J.P. et al. Mild cognitive impairment represents early-stage Alzheimer disease // Arch. Neurology. 2001. Vol. 58. P. 397-405.

96. Naghavi H.R., Nyberg L. Common fronto-parietal activity in attention, memory, and consciousness: shared demands on integration? // Consciousness and Cognition. 2005. Vol. 14. P. 390-425.

97. Nelson A.P., O’Connor M.G. Mild Cognitive Impairment: A neuropsychology perspective // CNS Spectrumsum. 2008. Vol. 13. P. 56-64.

98. O’Brien J.T., Erkinjuntti T., Reisberg B. et al. Vascular cognitive impairment // Lancet Neurology. 2003. Vol. 2. P. 89-98.

99. Ojeda N., Del Pino R., Ibarretxe-Bilbao N., Schretlen D.J., Pena J. Montreal Cognitive Assessment Test: normalization and standardization for Spanish population // Rev. Neurol. 2016. Vol. 63. P. 488-496.

100. Ostergaard A.L. Episodic, semantic and procedural memory in a case of amnesia at an early age // Neuropsychologia. 1987. Vol. 25. P. 341-357.

101. Pantoni L., Poggesi A., Inzitari D. The relation white matter lesions and cognition // Curr. Opin. Neurol. 2007. Vol. 20. P. 390-397.

102. Panza F., D’Introno A., Colacicco A.M. Current epidemiology of mild cognitive impairment and other predementia syndromes // Am. J. Geriatr. Psychiatry. 2005. Vol. 13. P. 633-644.

103. Parnetti L., Amenta F., Gallai V. Choline alphoscerate in cognitive decline and in acute cerebrovascular disease: an analysis of published clinical data // Mechanisms of Ageing and Development. 2001. Vol.122. P. 2041-2055.

104. Petersen R.C., Negash S. Mild cognitive impairment: an overview // CNS Spectrums. 2008. Vol. 13. P. 45-53.

105. Petersen R.C. Clinical practice. Mild cognitive impairment // N. Engl. J. Med. 2011. Vol. 364. P. 2227-2234.

106. Petersen R.C. Mild cognitive impairment clinical trials // Nat. Rev. Drug. Discov. 2003. Vol. 2. P. 646-653.

107. Petersen R.C. Mild cognitive impairment as a diagnostic entity // J. Intern. Med. 2004. Vol. 256. P. 183-194.

108. Posner M.I., Rothbart M.K. Attention, selfregulation and consciousness // Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B: Biological Sciences. 1998. Vol. 353. P. 1915-1927.

109. Rabbitt P.M. Cognitive gerontology: cognitive change in old age. Introduction // Q J Exp Psychol A. 2005 Vol. 58. P.1-4.

110. Reitan R.M. The relation of the Trail-Making Test to organic brain damage // J. Consult. Clin. Psychol. 1955. Vol. 19. P. 393-394.

111. Renzi E., Vignolo L. The Token Test: a sensitive test to detect receptive disturbances in aphasics // Brain. 1962. Vol. 85. P. 665-678.

112. Richard E., Schmand B.A., Eikelenboom P. et al. Alzheimer’s Disease Neuroimaging Initiative. MRI and cerebrospinal fluid biomarkers for predicting progression to Alzheimer’s disease in patients with mild cognitive impairment: a diagnostic accuracy study // BMJ Open. 2013. Vol. 3. e002541.

113. Román G., Pascual B. Contribution of neuroimaging to the diagnosis of Alzheimer’s disease and vascular dementia // Arch. Med. Res. 2012. Vol. 43. P. 671-676.

114. Rosenberg P.B., Johnson D., Lyketsos C.G. A Cinical Approach to Mild Cognitive Impairment // Am. J. Psychiatry. 2006. Vol.163. P. 1884-1890.

115. Ruff R.M, Light R.H, Parker S.B. Benton Controlled Oral Word Association Test: reliability and updated norms // Arch. Clin. Neuropsychology. 1996. Vol.11. P. 329-338.

116. Sachdev P. Is it time to retire the term «dementia» // J. Neuropsychiatry Clin. Neurosci. 2000. Vol. 12. P. 276-279.

117. Schneider K. Klinische Psychopathologie, 12 unveränderte Auflage. Stuttgart, 1980. 174 s.

118. Sengul S., Erdem Y., Akpolat T. et al. Controlling hypertension in Turkey: not a hopeless dream // Kidney International Supplements. 2013. Vol. 3. N 4. P. 326-331.

119. Strauss E., Sherman E.M.S., Spreen O. A compendium of neuropsychological tests: administration, norms, and commentary, 3rd ed. New York: Oxford University Press, 2006. P. 501-526.

120. Stroop J.R. Studies of interference in serial verbal reaction // J. Experimental Psychology. 1935. Vol. 18. P. 643-662.

121. Stuss D.T., Knight R.T. Principles of frontal lobe function. Oxford: Oxford University Press, 2002.

122. Tierney M.C., Black S.E., Szalai J.P. et al. Recognition memory and verbal fluency differentiate probable Alzheimer disease from subcortical ischemicvascular dementia // Arch. Neurology. 2001. Vol. 58. P. 1654-1649.

123. Tong T., Thokala P., McMillan B., Ghosh R., Brazier J. Cost effectiveness ofusing cognitive screening tests for detecting dementia and mild cognitive impairment in primary care // Int. J. Geriatr. Psychiatry. 2016. doi: 10.1002/gps.4626.

124. Van der Elst W., van Boxtel M.P., van Breukelen G.J. et al. Rey’s verbal learning test: normative data for 1855 healthy participants aged 24-81 years and the influence of age, sex, education, and mode of presentation // International Neuropsychological Society. 2005. Vol.11. P. 290-302.

125. Walther-Büel H. Die Psychiatrie der Hirngeschwülste. Suppl. II. Wien: Acta Neurochir, 1951. 226 s.

126. Wang P., Li J., Li H.J., Huo L., Li R. Mild Cognitive Impairment

Is Not «Mild» at All in Altered Activation of Episodic Memory Brain Networks: Evidence from ALE Meta-Analysis // Front Aging Neurosci. eCollection ,2016.- Nov 7;8:260.

127. Wang T., Xiao S., Chen K., Yang C., Dong S., Cheng Y., Li X., Wang J., Zhu M., Yang F., Li G., Su N., Li Y., Dai J., Zhang M. Prevalence, Incidence, Risk and Protective Factors of Amnestic Mild Cognitive Impairment in the Elderly in Shanghai. Curr Alzheimer Res. 2016 Nov 21. [Epub ahead of print].

128. Wechsler D. Manual for the Wechsler Adult Intelligence Scale. NY.: The Psychological Corporation, 1955.

129. Wilson B.A., Alderman N., Burgess P.W. et al. Behavioural Assessment of the Dysexecutive Syndrome (BADS) // J. Occupational Psychology, Employment Disability. 2003. Vol. 5. P. 33-37.

130. Winblad B., Palmer K., Kivipelto M. et al. Mild cognitive impairment, towards a consensus: report in the International Working Group on Mild Cognitive Impairment // J. Int. Med. 2004. Vol. 256. P. 240-236.

131. Wolf H., Ecke G.M., Bettin S. et al. Do white matter changes contribute to the subsequent development of dementia in patients with mild cognitive impairment? A longitudinal study // Int. J. Geriatr. Psychiatr. 2000. Vol. 15. P. 803-812.

132. Yin H., Knowlton B. The role of the basal ganglia in habit formation // Nat. Rev. Neurosci. 2006. Vol. 7. P. 464-476.

133. Yoon C.W., Shin J.S., Kim H.J. et al. Cognitive deficits of pure subcortical vascular dementia vs. Alzheimer disease: PiB-PET-based study // Neurology. 2013. Vol. 80. P. 569-573.

134. Zhou H., Sabbagh M., Wyman R., Liebsack C., Kunik M.E., Najafi B. Instrumented Trail-Making Task to Differentiate Persons with No Cognitive Impairment, Amnestic Mild Cognitive Impairment, and Alzheimer Disease: A Proof of Concept Study. Gerontology. 2016 Nov 18. [Epub ahead of print].

ЛЕГКОЕ КОГНИТИВНОЕ РАССТРОЙСТВО В СТРУКТУРЕ ПСИХООРГАНИЧЕСКОГО СИНДРОМА

Э.Ф. Самедова

Легкое когнитивное расстройство (MCI) является часто встречающимся состоянием в клинике нарушений, связанных с диффузным поражением головного мозга. Прослеживается определенная взаимосвязь данного состояния и последующего развития дементных расстройств, но в значительном количестве случаев нарастание нарушений когнитивных функций происходит внутри категории MCI, границы которого не имеют надежных критериев. Наиболее тесно легкое когнитивное расстройство связано с клиникой психоорганического синдрома, зачастую отражая

параллельную динамику утяжеления клинических проявлений. Несомненно, сводить клинические формы психоорганических нарушений к динамике MCI нельзя, но легкое когнитивное расстройство является своего рода «ядром» в клинической картине психоорганического синдрома и состояний, ассоциированных с ним.

Ключевые слова: психоорганический синдром, когнитивные расстройства, деменция, легкое когнитивное расстройство, нейроп-сихиатрия, нейропсихология, нейрохимия.

MILD COGNITIVE IMPAIRMENT IN THE STRUCTURE OF PSYCHOORGANIC SYNDROME

E.F. Samedova

Mild cognitive impairment (MCI) is a common condition in the clinical picture of disturbances caused by diffuse brain impairment. MCI shows association with subsequent development of dementias but in majority of cases, deterioration of cognitive functions occurs within the MCI framework. MCI is the category that does not offer reliable criteria for the borders of disorder. MCI seems to have close relationship with the clinical features of psychoorganic syndrome and reflects an ongoing increasing

severity of clinical symptoms in such patients. However, clinical forms of psychoorganic problems cannot be described exclusively in terms of MCI development though the latter happens to form the ‘core’ of the clinical picture of psychoorganic syndrome and related conditions.

Key words: psychoorganic syndrome, cognitive disturbances, dementia, mild cognitive impairment, neuropsychiatry, neuropsychology, neurochemistry.

Самедова Эмилия Фархадовна — кандидат медицинских наук, научный сотрудник отдела клинико-патогенетических исследований расстройств аффективного спектра Московского научно-исследовательского института психиатрии — филиала ФГБУ «ФМИЦПН им. В.П.Сербского» Минздрава России; e-mail: [email protected]

Легкое когнитивное расстройство — причины, симптомы, диагностика и лечение

Легкое когнитивное расстройство – незначительное снижение познавательных функций пациента по сравнению с более высоким преморбидным уровнем. Симптомы остаются объективно незаметными, но сами больные жалуются на забывчивость, трудности концентрации внимания, быструю утомляемость при умственной работе. Диагностика предполагает патопсихологическое и нейропсихологическое исследование интеллектуальной сферы, беседу с врачом-психиатром, осмотр невролога. Лечение направлено на устранение причины когнитивного расстройства, включает психокоррекционные занятия, медикаментозную терапию, соблюдение диеты и режима дня.

Общие сведения

Слово «когнитивный» в переводе с латинского означает «познавательный, ознакомительный». Таким образом, легкое когнитивное расстройство (ЛКР) – незначительное снижение умственных способностей: умения запоминать и воспроизводить информацию, концентрировать внимание, решать абстрактно-логические задачи. ЛКР не достигает уровня умственной отсталости, деменции или органического амнестического синдрома. Предшествует, сопровождает или наступает после инфекционного либо органического заболевания. Расстройству более подвержены пожилые люди, среди лиц старше 65 лет распространенность составляет 10%. Из этой группы у 10-15% в течение года разворачивается симптоматика болезни Альцгеймера. ЛКР чаще диагностируется у людей с низким уровнем образования.

Легкое когнитивное расстройство

Причины легкого когнитивного расстройства

Легкое расстройство познавательных процессов является не отдельной нозологической формой, а своеобразным состоянием, занимающим промежуточное положение между нормальным интеллектуальным развитием и деменцией. По происхождению оно гетерогенно (полиэтиологично), причинами развития могут стать разнообразные патологические процессы в центральной нервной системе:

  • Нейродегенеративные заболевания. Расстройство формируется при сенильной деменции альцгеймеровского типа, болезни Паркинсона, хорее Гентингтона, деменции с тельцами Леви, прогрессирующем надъядерном параличе. Когнитивное снижение предшествует появлению основных симптомов.
  • Сосудистые патологии головного мозга. ЛКР диагностируется у пациентов с инфарктом мозга, мультиинфарктным состоянием, хронической церебральной ишемией, геморрагическим и сочетанным сосудистым поражением мозга. Симптомы когнитивного нарушения обнаруживаются при болезни и в периоде последствий.
  • Дисметаболические энцефалопатии. Из-за нарушения метаболизма, недостаточности внутренних органов возникают расстройства в функционировании ЦНС. ЛКР определяется при гипоксической, печеночной, почечной, гипогликемической, дистиреоидной энцефалопатии, дефиците витаминов группы B и белков, отравлениях.
  • Демиелинизирующие болезни. Расстройство выявляется на ранней стадии прогрессивного паралича, рассеянного склероза, прогрессирующей мультифокальной лейкоэнцефалопатии. Нарастает в соответствии с динамикой основной болезни.
  • Нейроинфекции. Недостаточность когнитивной сферы определяется на начальных этапах ВИЧ-ассоциированной энцефалопатии, болезни Крейтцфельдта-Якоба. При острых и подострых менингоэнцефалитах ЛКР разворачивается как последствие инфекционного процесса.
  • Черепно-мозговые травмы. Легкое познавательное нарушение может быть временным или относительно стойким в отдаленном периоде травматического повреждения. Симптоматика определяется характером травмы (глубиной, диффузностью или локальностью поражения).
  • Опухоли мозга. Расстройство возникает в начале болезни. Клиническая картина определяется локализацией новообразования.

Патогенез

Патогенетические механизмы ЛКР разнообразны, зависят от ведущего этиологического фактора. В пожилом возрасте оказывают влияние процессы, связанные со старением: ослабление внимания, целенаправленности, памяти. Клинические и экспериментально-психологические исследования подтверждают, что возрастные ухудшения когнитивных функций развиваются самостоятельно, без сопутствующих психоневрологических заболеваний на фоне естественных процессов старения ЦНС (возрастная утрата нейронов, изменения нервных волокон белого вещества и синаптического аппарата).

В 68% случаев ЛКР возникает на базе цереброваскулярных нарушений, при которых снижение в познавательной сфере обусловлено патологическими изменениями церебральных сосудов, недостаточностью мозгового кровообращения. На втором месте по распространенности – дегенеративное поражение мозговых тканей (атрофия). Еще 13-15% пациентов пожилого и старческого возраста имеют расстройства тревожно-депрессивного характера и склонны преувеличивать выраженность нарушений памяти.

Симптомы легкого когнитивного расстройства

Клинические проявления соответствуют состоянию церебрастении: больные внешне сохранны, отсутствуют грубые нарушения критики и интеллекта, определяется легкое аттентивно-мнестическое снижение, быстрая утомляемость. Пациенты предъявляют жалобы на забывчивость, рассеянность, трудности при запоминании нового материала, необходимости сосредоточить внимание и удерживать его. При сосудистых легких когнитивных расстройствах в дебюте наблюдаются нарушения поведения и эмоций – повышенная тревожность, аффективная неустойчивость, суетливость и рассеянность, мнестические симптомы проявляются позже. У больных с дегенеративными патологиями ЦНС в первую очередь возникают проблемы с памятью.

Пациенты нередко испытывают головные боли, чувство тяжести в голове, общую слабость, сонливость, головокружения. Недомогания носят несистемный характер, на протяжении дня имеют разную интенсивность, у многих больных отмечаются утром и вечером. Возможна неустойчивость при ходьбе, тревожный и прерывистый сон, бессонница, отсутствие аппетита, тошнота. Состояние ухудшается после умственных и физических нагрузок. Течение ЛКР зависит от основного заболевания, бывает флюктуирующим (часто при цереброваскулярных сдвигах), прогредиентным, переходящим в деменцию (при атрофических процессах, опухолях, некоторых инфекциях) и регредиентным (после инсульта, ЧМТ, острых проходящих инфекций).

Осложнения

Легкое когнитивное расстройство с прогрессирующим течением при отсутствии лечения быстро приводит к развитию деменции. Пациенты утрачивают способность решать бытовые задачи, нуждаются в помощи при самообслуживании. Нарушается социализация – сужается круг общения, больные не могут выполнять профессиональные обязанности, посещать общественные мероприятия. При флюктуирующем течении расстройства пациенты испытывают трудности во время выполнения интенсивных умственных задач, но при правильной коррекции режима и снижении нагрузок сохраняют привычную жизнедеятельность.

Диагностика

Исследование ЛКР выполняется врачом-неврологом, психиатром, клиническим психологом. Для диагностики используются критерии, определенные с учетом акцента на снижении памяти, нормальном или пограничном общем состоянии познавательной сферы, отсутствии деменции, олигофрении и психоорганического синдрома. Дифференциация ЛКР и данных заболеваний основана на данных клинического и психодиагностического обследования. Применяются следующие методы:

  • Беседа. Психиатр и невролог опрашивают пациента, выясняя анамнез и имеющуюся симптоматику. Характерны жалобы на повышенную утомляемость, трудности запоминания и концентрации, общую растерянность. Больные, чья профессиональная деятельность связана с высокими интеллектуальными нагрузками, могут отмечать сложности при формулировке абстрактных идей, логических выводов.
  • Психологическое тестирование. В зависимости от данных анамнеза психолог проводит патопсихологическое либо нейропсихологическое обследование. Выявляется легкая степень снижения кратковременной памяти, колебания динамики психической деятельности, легкая неустойчивость внимания. Снижение абстрактно-логической функции возможно, но не обязательно. Результаты проб интерпретируются с учетом возраста, уровня образования и сферы профессиональной деятельности больного.
  • Неврологический осмотр. Обследование невролога назначается с целью дифференциальной диагностики и установления причин ЛКР. Нередко определяются легкие, но стойкие неврологические расстройства: анизорефлексия, дискоординаторные явления, глазодвигательная недостаточность, симптомы орального автоматизма. Отчетливых синдромов не обнаруживается.

Лечение легкого когнитивного расстройства

Терапия направлена на профилактику деменции, замедление темпов когнитивного снижения, устранение существующих мнестических нарушений. Основные лечебные мероприятия – этиотропные, патогенетические – нацелены на причину расстройства. Они могут включать коррекцию дисметаболических нарушений, сосудистых изменений, депрессии, применение антиоксидантов, вазоактивных, нейротрансмиттерных, противовирусных препаратов, химиотерапию, хирургическое удаление опухоли. Общими методами терапии являются:

  • Психокоррекция. Для улучшения памяти и внимания используются систематические упражнения: чтение и пересказ текстов, заучивание стихов, слов, рисунков. Занятия проводятся вместе с психологом и самостоятельно. На встречах со специалистом осваиваются новые приемы запоминания – образование смысловых и ситуационных связей, анализ ситуаций и объектов. Периодически производится контроль эффективности занятий, корректируется набор упражнений.
  • Медикаментозное лечение. Схема лекарственной терапии подбирается врачом индивидуально. Наиболее распространенными препаратами для лечения когнитивных расстройств являются ноотропы и метаболические средства.
  • Коррекция питания и режима дня. Пациентам среднего и пожилого возраста необходимо соблюдение рациона с пониженным содержанием жиров и соли, с достаточным поступлением антиоксидантов. Важны умеренные регулярные занятия спортом, полноценный сон, рациональное чередование физического и умственного напряжения. После завершения трудовой деятельности нужно сохранять социальную активность – посещать клубы по интересам, встречи с друзьями и т. д.

Прогноз и профилактика

При эффективном этиотропном лечении прогноз ЛКР у большинства пациентов благоприятный: процесс снижения познавательных способностей приостанавливается, возникшие нарушения редуцируются (при регредиентном течении основной патологии). Основная профилактика сводится к предупреждению сосудистых и атрофических процессов в головном мозге. Важно поддерживать физическую активность, отказаться от курения и употребления алкоголя, скорректировать питание, сократив поступление жирной, копченой и соленой пищи, ввести в рацион достаточное количество овощей, фруктов, круп, растительных масел.

Неврологический вестник 2017 г. — Казанский ГМУ

Авторы Название Страницы Ключевые слова по MESH
Менделевич В.Д. Больничный по педофилии и инвалидность по наркомании. 5-10 личностные расстройства, поведенческие расстройства, педофилия, гомосексуализм, гемблинг, нетрудоспособность, инвалидность, диспансерное наблюдение, МКБ-10, dsM-5, медикализация
Дамулин И.В. Cистемная психоневрология: теоретические и практические аспекты новой парадигмы. 11-17  структурная и функциональная организация головного мозга, коннектом, активность головного мозга в состоянии покоя, методы функциональной нейровизуализации, системная психоневрология
Булейко А.А., Солдаткин В.А., Машкина Е.В., Кущенко В.В. Шизофрения и алкогольная зависимость: клинические особенности сочетания в контексте особенностей полиморфизма гена катехол – ортометилтрансферазы и гендерного фактора. 18-23 шизофрения, алкогольная зависимость, соМт, полиморфизм, клинические особенности
Овчинников А.А., Султанова А.Н., Войтова А.С., Сычева Т.Ю. Антиципационная состоятельность, толерантность к неопределённости и тревожность у специалистов разных профессией. 24-27 антиципационная состоятельность, толерантность к неопределенности, тревожность, фармацевты, логисты
Синицын В.В., Дьяконова Е.Н., Синицына Л.В. Диагностическая и прогностическая значимость мультимодальных вызванных потенциалов у больных с клинически изолированным синдромом и рассеянным склерозом. 28-32 клинический изолированный синдром, рассеянный склероз, зрительные и соматосенсорные вызванные потенциалы
Герасимчук М.Ю. Назад в будущее: хронотиппрогностическая роль психометрии. 33-36 депрессия, хронотип, MeQ
Ковалева М.Е., Дубинский А.А., Шпорт С.В., Булыгина В.Г. Психофизиологические и личностные профили у лиц с признаками дезадаптации (на примере сотрудников ФсиН). 37-43 дезадаптация, стрессоустойчивость, специалисты экстремального профиля, биологическая обратная связь.
Ларюков А.В., Хасанов Р.Ш., Ларюкова Е.К. Церебральные метастазы периферического немелкоклеточного рака легкого: целесообразность превентивного использования современных методов визуализации для ранней диагностики. 44-49 периферический немелкоклеточный рак легкого (ПрНл), церебральные метастазы, магнитно-резонансная томография (Мрт), ПЭт/Кт с 11с-метионином
Пашковский В.Э., Софронов А.Г., Федоровский И.Д. Сравнительные характеристики социального функционирования мужчин и женщин больных параноидной шизофренией. 50-55 параноидная шизофрения, гендерный фактор, социальное функционирование
Хасанов И.А., Богданов Э.И. Клиническая характеристика транзиторных ишемий и инфарктов в вертебробазилярном бассейне. 56-59 инфаркт мозга, ишемический инсульт, транзиторная ишемия, вертебробазилярный бассейн
Казанцев А.Ю., Якупов Э.З. Дефицит витамина d, как возможный фактор риска доброкачественного пароксизмального позиционного головокружения: обзор литературы. 60-63 головокружение, дППГ, витамин d, дефицит витамина d
Шулындин А.В., Антипенко Е.А. Детский церебральный паралич у взрослых. современное состояние проблемы. 64-70 детский церебральный паралич (дЦП), спастичность, дистония, патоморфоз, реабилитация, ботулинотерапия, БтА
Челышев Ю.А., Исмагилов М.Ф., Мухамедшина Я.О., Повышева Т.В., Бойчук Н.В. Сигнальный путь Rho/roCK при травме спинного мозга. 71-77 малая ГтФаза rho, rho-ассоциированная киназа, травма спинного мозга, рост аксона, пластичность, ремиелинизация, статины
Автономов Д.А. Негативная галлюцинация. История концепта, психопатология и возможное место в клинике. 78-84 негативная галлюцинация, психопатология, психоанализ, Фрейд, защитные механизмы, искусство, шизофрения, зависимость
Зислин И., Резников Е. К вопросу о фабуле, сюжете и тематике бреда.часть 1. 85-91 бред, фабула, мотив, сюжет, тема
Снедков Е.В. Страсти по психопатии (продолжение обсуждения статьи В.д. Менделевича). 92-98 психопатология, духовная сфера человека, расстройства личности, ошибочные научные доктрины, стигматизация психически больных
Крылов В.И. Витальные психические расстройства (проблемы диагностики и систематики). 99-103 витальная депрессия, витальная астения, витальная тревога, витальная деперсонализация
Бабкина О.В., Полуэктов М.Г., Левин О.С. Дневная сонливость при болезни паркинсона: факторы риска и соотношение с другими немоторными и моторными
симптомами.
   
Гилазиева М.Р., Файзутдинова А.Т. Амбулаторная помощь сельским пациентам с мальформацией Киари 1 типа и сирингомиелией: роль медицинских работников
среднего звена.
   
Дунин Д.Н., Менделевич Е.Г. Периферическое и центральное головокружение у больных с мальформацией Киари 1 типа: особенности вестибулярного тестирования.    
Менделевич Е.Г., Валиева Л.К. Гидромиелия: клинические и Мр-томографичекие показатели.    
Шебашева Е.В. Нарушения сна у лиц, перенесших острые нарушения мозгового кровообращения.    
Якупов Э.З., Шиков А.С. Особенности миофасцильного болевого синдрома у пациентов с паническими атаками.    
Байдина Т.В., Медведева Е.В., Трушникова Т.Н. Исследование нейротрофических свойств препаратов, изменяющих течение рассеянного склероза, первой и второй линии.    

обозрение_2017-2.indd

%PDF-1.6 % 1 0 obj > endobj 2 0 obj >stream 2017-08-04T12:24:11+04:002017-08-04T12:24:11+04:002017-08-04T12:24:11+04:00Adobe InDesign CS4 (6.0)application/pdf

  • обозрение_2017-2.indd
  • uuid:455628e7-bf21-4c5f-9b2c-3d12d0039579uuid:ee2100e2-c9d5-4c74-a7a1-a3e1eaae4362Adobe PDF Library 9.0 endstream endobj 3 0 obj > endobj 5 0 obj >/Resources>/Font>/ProcSet[/PDF/Text]/XObject>>>/TrimBox[0.0 0.0 595.276 841.89]/Type/Page>> endobj 6 0 obj >/Resources>/Font>/ProcSet[/PDF/Text]/XObject>>>/TrimBox[0.0 0.0 595.276 841.89]/Type/Page>> endobj 7 0 obj >/Resources>/ExtGState>/Font>/ProcSet[/PDF/Text/ImageC]/Properties>>>/XObject>>>/TrimBox[0.0 0.0 595.276 841.89]/Type/Page>> endobj 8 0 obj >/Resources>/Font>/ProcSet[/PDF/Text]/XObject>>>/TrimBox[0.0 0.0 595.276 841.89]/Type/Page>> endobj 9 0 obj >/Resources>/ExtGState>/Font>/ProcSet[/PDF/Text/ImageC]/Properties>>>/XObject>>>/TrimBox[0.0 0.0 595.276 841.89]/Type/Page>> endobj 10 0 obj >/Resources>/Font>/ProcSet[/PDF/Text]/XObject>>>/TrimBox[0.0 0.0 595.276 841.89]/Type/Page>> endobj 11 0 obj >/Resources>/Font>/ProcSet[/PDF/Text]/XObject>>>/TrimBox[0.0 0.0 595.276 841.89]/Type/Page>> endobj 12 0 obj >/Resources>/Font>/ProcSet[/PDF/Text]/XObject>>>/TrimBox[0._i/OGKpnZæYF}8Wjjؘb#8F0!x z23ȰDqmnP`>Ja$Dr:KpfC`NGJFe_hzR7(‘n B[nZaNGFQ桎tlNJ؍-‘[email protected];gI$u.*nEh$3աJiODB!$’q(4

    Читать «Когнитивная психотерапия расстройств личности» — Бек Аарон, Фримен Артур — Страница 15

    Когнитивный сдвиг

    Иллюстрацией сдвига в когнитивных функциях при переходе от расстройств личности к состоянию тревоги и затем к депрессии могут служить переживания Сью. Насколько она себя помнила, она всегда сомневалась в том, принимают ли ее люди. Когда ее отношения с Томом оказались под угрозой, эти спорадические сомнения трансформировались в непрерывное волнение. По мере того как она погружалась в депрессию, ее убеждение, что она может оказаться нежеланной, сменялось убеждением, что она является нежеланной.

    Точно так же установки Сью, связанные с будущим, изменялись от хронической неуверенности к постоянному опасению и в конечном счете, когда ее состояние становилось еще более депрессивным, к утрате веры в будущее. К тому же она была склонна в состоянии тревоги делать катастрофические прогнозы на будущее, а в состоянии депрессии полагала, что такая катастрофа уже произошла.

    Когда Сью не находилась в состоянии клинической депрессии или тревоги, она была способна воспринимать некоторую позитивную информацию о себе: она была «хорошим человеком», внимательным и верным другом и добросовестным работником. При возникновении тревоги она могла отмечать наличие у себя этих положительных качеств, но они казались ей менее релевантными — возможно, потому что они очевидно не гарантировали ей стабильных отношений с мужчиной. С началом депрессии она затруднялась признать наличие у себя положительных качеств и даже не могла думать о них; когда же она все-таки была способна признать их наличие, она была склонна обесценивать их, так как они противоречили ее образу себя.

    Мы уже отметили, что дисфункциональные убеждения пациентов становятся ярче выраженными и более жесткими при развитии аффективных расстройств. До этого Сью лишь иногда подтверждала убеждение «Я не могу быть счастлива без мужчины». По мере того как у нее развивались тревога и депрессия, это убеждение менялось на такое: «Я всегда буду несчастна без мужчины».

    Иллюстрацией усиления когнитивной дисфункции от расстройства личности до тревоги и далее до депрессии является постепенное ухудшение способности осуществлять проверку реальностью. В состоянии тревоги Сью была способна рассматривать свои катастрофические ожидания с некоторой долей объективности. Она могла понимать, что мысль «Я всегда буду одна и несчастна, если эти отношения разрушатся» — не больше чем мысль. Когда она погружалась в депрессию, мысль о том, что она действительно всегда будет несчастна, уже была не просто возможностью; для нее это было действительностью, фактом.

    В психотерапии долговременные убеждения, которые формируют матрицу расстройств личности, изменить наиболее трудно. Если убеждения связаны только с аффективными и тревожными расстройствами, улучшение состояния происходит быстрее, так как эти убеждения менее устойчивы. Так, человек может перейти от депрессивного способа действий к нормальному в результате психотерапии, медикаментозной терапии или просто с течением времени. Наблюдается сдвиг энергии (катексис) от одного способа к другому. Когда происходит этот сдвиг, проявления «расстройства мышления» при депрессии (систематические негативные искажения, чрезмерное обобщение, персонализация) значительно сглаживаются. «Нормальный» способ действий при расстройствах личности более устойчив, чем депрессивный или тревожный. Так как схемы при нормальном способе действий более полно представлены в когнитивной организации, они труднее поддаются изменению. Эти схемы определяют отличительные характеристики нормальной личности и расстройств личности. В рамках каждого расстройства личности доминируют определенные убеждения и стратегии, которые образуют характерный профиль. Эти отличительные особенности будут рассмотрены в следующей главе.

    Глава 3. Когнитивные профили

    Существует простой подход к пониманию расстройств личности, который заключается в том, чтобы рассматривать их в терминах определенных векторов. Вслед за Хорни (Horney, 1950) мы можем рассматривать эти межличностные стратегии с учетом того, как типы личности касаются других людей и действуют на них, как они используют межличностное пространство. Люди могут помещать или ставить себя против других, по направлению к другим, в стороне от других, над другими или под другими. Зависимые личности движутся по направлению к другим и под них (покорные, подвластные). Люди другого «типа» стоят неподвижно и могут мешать другим: это пассивно-агрессивные личности. Нарциссические личности ставят себя выше других. Обсессивно-компульсивные личности могут перемещаться выше в целях контроля. Шизоидные личности отдаляются, а избегающие подходят ближе и затем отходят в сторону. Гистрионные личности используют пространство, чтобы притягивать других к себе.[3] Как мы увидим, эти векторы можно рассматривать как видимые проявления специфических межличностных стратегий, связанных с определенными личностными расстройствами.[4]

    Эта упрощенная схема представляет один из взглядов на типы и расстройства личности, где они классифицируются на основе положения, в которое люди ставят себя по отношению к другим. Когда такое поведение расценивается как дисфункциональное, диагноз расстройства личности считается оправданным, если это ведет к проблемам, которые причиняют страдание пациенту (например, избегающая личность), или создает трудности в отношениях с другими людьми или с обществом (например, антисоциальная личность). Но многие люди с диагностированным расстройством личности не расценивают себя как страдающих такими расстройствами. Люди вообще расценивают свои личностные паттерны как нежелательные, только когда они ведут к появлению симптомов (например, депрессии или тревоги) или когда они явно мешают осуществлению важных социальных или профессиональных устремлений (как в случаях зависимой, избегающей или пассивно-агрессивной личности).

    Когда человек сталкивается с ситуациями, которые препятствуют осуществлению его идиосинкразической стратегии (например, когда зависимый человек отделен от значимого другого или находится под угрозой отделения от него или когда обсессивно-компульсивная личность попала в неуправляемую ситуацию), у него могут развиться симптомы депрессии или тревоги. Некоторые люди с расстройствами личности могут расценивать собственные паттерны как совершенно нормальные и удовлетворительные, но получать диагностический ярлык, потому что их поведение негативно оценивают окружающие, как в случае нарциссических, шизоидных или антисоциальных личностей.

    Но наблюдаемые формы поведения (или стратегии) — лишь один из аспектов расстройств личности. Каждое расстройство характеризуется не только дисфункциональным или антисоциальным поведением, но и сочетанием убеждений, установок, эмоций и стратегий. Можно получить отличительный профиль каждого из расстройств на основе их типичных когнитивных, эмоциональных и поведенческих особенностей. Эта типология описывает расстройства личности в чистой форме, но необходимо помнить, что у людей могут присутствовать признаки нескольких типов личности.

    (PDF) Когнитивная теория расстройств личности

    В исследовании изучалось влияние программ психотерапии, основанных на схема-терапии и библиотерапии, на уровни депрессии и счастья. Это экспериментальное исследование, в котором изучается влияние разработанной схемы Терапевтические и библиотерапевтические психообразовательные программы для учителей уровни депрессии и счастья путем сравнения. Претест и посттест В исследовании использовалась модель контрольной группы, использованная в экспериментальных исследованиях.Используемый в исследовании паттерн 2×3 (смешанный) состоит из первого фактора. рабочие группы (1-я экспериментальная группа, 2-я экспериментальная группа), а вторая фактор показывает измерения зависимой переменной (до теста, после теста, следовать за). В исследовании есть две независимые и две зависимые переменные модель. Независимые переменные исследования включают схема-терапию. Программа психообразования на основе библиотерапии и психообразование на основе библиотерапии Программа, в то время как зависимые переменные включают уровни депрессии учителей и счастье.Поскольку исследование является экспериментальным, популяционные и выборочные исследования не были трудоустроены. В исследовании использовалась «учебная группа». Обучение было проведено с 342 учителями, из которых 148 (44%) были женщинами и 194 (56%) были мужчины, которые работали в дошкольных, начальных, средних, старших классах и руководящие и исследовательские центры в Бэтмене и его районах в 2020-2021 гг. учебного года для определения исследовательской группы исследования. Бека Депрессия К ним были применены Шкала и Оксфордская шкала счастья, использованные в исследовании. люди.В результате оценки шкалы 31 учитель с высоким были выбраны оценки депрессии и низкие оценки счастья. Эти учителя были случайным образом распределены в 1-ю и 2-ю экспериментальные группы. Исследования проводились в 1-й опытной и 2-й опытной группах. Для получения результатов использовали шкалу депрессии Бека и Оксфордскую шкалу счастья. данные, собранные в ходе исследования. Для исследования использовалась программа SPSS. анализ в реляционной модели скрининга. в Его пытались помочь участникам понять и изменить свои внутренние части. (режимы) и модели жизни, развившиеся в результате их раннего неадаптивного поведения. схемы в 1-й экспериментальной группе, где схема-терапия на основе Программа психообразования применялась в соответствии с общими целями программа психообразования.Он направлен на снижение уровня их депрессии и повысить свой уровень счастья, предоставляя навыки для решения проблем создаваемые этими внутренними аспектами (режимами) участников. библиотерапия Программа психообразования на основе применялась во 2-й экспериментальной группе и в каждой сессии программы тексты чтения подготовлены на основе литературы на счастье и проведено взаимное обсуждение текстов с участники. В то время как до программы психообразования средние баллы, полученные у участников 1-й экспериментальной группы в предварительном тестировании применения Шкалы депрессии Бека Х = 19.937, средние баллы, полученные по тому же тесту в приложение для психообразования было X̄ = 9,153, а средние полученные баллы из последующего теста было X = 10 538. В то время как предварительный тест означает оценку 2 2-я экспериментальная группа была X̄ = 20,466, она была X̄ = 13,692 в пост-тесте. приложение и X̄ = 15,250 в последующем приложении. Соответственно, это было наблюдали, что уровень депрессии у участников 1-й экспериментальной группы уменьшилось после психообразовательной программы, основанной на схеме-терапии, которая применяли в 1-й опытной группе.Кроме того, соответственно видно, что произошло снижение уровня депрессии у 2-й опытной группы участников после применения программы психообразования на основе библиотерапии в контрольной группе. В результате проведенного анализа вышеизложенное разница оказалась статистически значимой. В то время как средний балл, полученный участниками 1-го экспериментальная группа в предварительном тесте Оксфордской шкалы счастья перед программа психообразования была X̄ = 86.625, среднее из полученных баллов из того же теста после приложения психообразования X̄ = 106,538 и баллы, полученные в результате последующего теста, составили X̄ = 103,923. В то время как предварительный тест означает, что балл 2-й экспериментальной группы был X̄ = 86 400, это было X̄ = 99 769 в послетестовом приложении и X̄ = 98 333 в последующем тестовом приложении. ви Соответственно, после того, как программа психообразования, основанная на схема-терапии, была примененной в 1-й экспериментальной группе, повышение уровня счастья за участниками экспериментальной группы наблюдали.Более того, было замечено что после программы психообразования на основе библиотерапии, примененной во 2-м В экспериментальной группе отмечалось повышение уровня счастья участников экспериментальной группы. Эта разница оказалась статистически значимым в результате проведенного анализа. Отметить в итоге в конце проведенного анализа депрессию уровни участников значительно снизились, в то время как уровень счастья при этом возрастала как в 1-й, так и во 2-й опытных группах.На С другой стороны, когда были изучены тесты на различия между группами, было наблюдается значительное снижение уровня депрессии у учителя, которые проходят программу психообразования на основе схема-терапии по сравнению с учителями, принимающими участие в программе психообразования на основе библиотерапии и было видно, что это изменение является долгосрочным изменением. Кроме того, это было наблюдается значительное увеличение уровня счастья учителя, которые проходят программу психообразования на основе схема-терапии по сравнению с учителями, принимающими участие в программе психообразования на основе библиотерапии и было видно, что это изменение является долгосрочным изменением.Ключевые слова: схематерапия, библиотерапия, депрессия, счастье.

    Когнитивная терапия расстройств личности: третье издание

    Когнитивная терапия расстройств личности: третье издание перейти к содержанию

    Бесплатная доставка и скидка 20% с кодом SPRING2022

    Тираж более 80 000 экземпляров!

    Третье издание

    Под редакцией Аарона Т. Бека, Дениз Д. Дэвис и Артура Фримена

    Твердый переплетРаспечатка в мягкой обложке + электронная книга

    Твердый переплет

    8 октября 2014 г.

    ISBN 9781462517923

    Цена: 98 долларов.00

    506 страниц

    Размер: 6 «x 9»

    Заказчик

    17 ноября 2015

    ISBN 9781462525812

    Price: $ 48.00

    506 price: $ 48.00

    506 price

    Размер: 6 «x 9»

    Ordere-Book

    17 октября 2013 г.

    Цена: $48.00

    506 страниц

    заказать печать + электронная книга Мягкая обложка + электронная книга (ePub и PDF) ? Цена: $96,00 $52,80

    506 страниц

    заказ
    Этот широко используемый практический ресурс и учебное пособие представляет собой исчерпывающую работу по пониманию и лечению расстройств личности с точки зрения когнитивно-поведенческой терапии (КПТ).Известные редакторы и участники объясняют природу расстройств личности и почему их так сложно лечить. Главы, посвященные 12 конкретным расстройствам, организованы вокруг ярких поучительных клинических примеров. В книге представлены современные научные знания о каждом расстройстве и описаны эффективные стратегии дифференциальной диагностики, концептуализации случаев, проведения индивидуальных когнитивно-поведенческих вмешательств и преодоления препятствий.

    Новое в этом выпуске

    • Включает передовые клинические подходы и исследования; расширяет когнитивную теорию расстройства личности.
    • Главы о нервных механизмах, проблемах культурного разнообразия и депрессивном расстройстве личности.
    • Главы по сопутствующим заболеваниям и лечению клинических проблем.
    • Главы, посвященные конкретным расстройствам, теперь включают разделы, посвященные основным целям лечения, прогрессу и прекращению лечения, а также самопомощи врача.
    • Обсуждает концепции и диагностические критерии DSM-5.
    • Обзор достижений в оценке личностных убеждений.

    границ | Социальное познание при пограничном расстройстве личности: свидетельство нарушенного распознавания эмоций, мыслей и намерений других

    Введение

    Пограничное расстройство личности (ПРЛ) — это тяжелое психическое расстройство, которым страдает до 5 человек.9% населения в целом (Grant et al., 2008). Это расстройство серьезно ухудшает состояние больных во многих областях (Skodol et al., 2005) и представляет собой серьезное бремя для систем общественного здравоохранения (Soeteman et al., 2008).

    При ПРЛ было идентифицировано три кластера симптомов, а именно аффективная дисрегуляция, импульсивность (поведенческая дисрегуляция) и нарушение родства (Sanislow et al., 2002).

    Аффективная дисрегуляция и импульсивность были в центре внимания эмпирических исследований и были идентифицированы как фенотипические черты ПРЛ в лонгитюдных исследованиях (Zanarini et al., 2005), поведенческие эксперименты (Domes et al., 2009) и исследования изображений мозга (Domes et al., 2009).

    Напротив, нарушенное родство при ПРЛ было проанализировано только в ограниченном числе исследований на сегодняшний день (например, Skodol et al., 2005; Hill et al., 2008; King-Casas et al., 2008), хотя Было предложено, чтобы стиль ПРЛ был лучшим дискриминатором для диагностики (Gunderson, 2007).

    Серьезной проблемой при изучении социального взаимодействия является разработка эмпирических тестов, близких к условиям реальной жизни (экологически достоверных) с последовательными лежащими в их основе теоретическими конструкциями, которые способны охватить основные аспекты девиантного родства, как описано в ПРЛ.

    Исследование, проведенное Франком и Хоффманом (1986), сравнило пациентов с ПРЛ с контрольной группой с использованием укороченной версии профиля невербальной чувствительности (PONS; DePaulo and Rosenthal, 1979), в котором участники должны были выбрать одно из двух альтернативных аффективных описаний. после просмотра 10-минутного видео, содержащего изображения различных эмоциональных ситуаций, каждая из которых изображена одной и той же женщиной. Пограничные пациенты набрали больше баллов по этому показателю невербальной чувствительности, чем контрольная группа. Ладисич и Фейл (1988) измеряли, насколько хорошо член взаимодействующей группы может предсказать самооценку чувств других членов группы.Пациенты с ПРЛ получили самые высокие баллы по сравнению с другими пациентами; они фактически достигли результатов, сравнимых с участвовавшим психиатром. Эти ранние результаты и клинические наблюдения (Krohn, 1974; Carter and Rinsley, 1977) привели к появлению описательного термина «пограничная эмпатия».

    С другой стороны, исследования с проективным материалом из теста тематической апперцепции и других нарративов (Westen, 1990, 1991a,b; Westen et al., 1990a,b,c,d; Nigg et al., 1992; Segal et al. ., 1992, 1993) показали, что пациенты с ПРЛ способны к сложным намеренным атрибуциям действий других людей, хотя они выражают более злобные представления о других по сравнению с контрольной группой (Veen and Arntz, 2000).Исследование, проведенное Арнцем и Вином (2001), даже обнаружило доказательства меньшей сложности описания характера пациентов с ПРЛ после просмотра эпизодов фильмов, состоящих из эмоциональных и неэмоциональных эпизодов.

    Недавние достижения в концептуализации (Frith and Frith, 2005) и измерении социального познания могут предоставить возможность для эмпирической оценки основных принципов клинически наблюдаемого нарушенного родства при ПРЛ (Hill et al., 2008). Концепция социального познания сильно пересекается с конструкциями «теории разума» (Premack et al., 1978) и «ментализация» (Frith and Frith, 2006), и описывает способность делать выводы о мыслях, чувствах и намерениях других.

    Фонаги и др. (1996) предоставили предварительные данные о том, что нарушение социального познания, по оценке опроса о привязанности взрослых (de Haas et al., 1994), связано с симптоматикой ПРЛ. Кроме того, Харари и др. (2010) обнаружили когнитивную эмпатию, оцениваемую с помощью индекса межличностной реактивности (IRI; Davis, 1983), и «теорию разума», оцениваемую с помощью задания «Faux pas» (Baron-Cohen et al., 1997), у пациентов с пограничным расстройством личности они нарушены по сравнению с контрольной группой. Тем не менее, эти результаты не согласуются, поскольку Arntz et al. (2009) не смогли обнаружить дефицита способностей «теории сознания» у пациентов с ПРЛ, оцениваемых с помощью продвинутой задачи «теории сознания» (Happé, 1994). В то время как Fertuck и соавт. (2009) обнаружили даже усиленное различение психического состояния у пациентов с ПРЛ по сравнению с контрольной группой при выполнении задачи «Чтение мыслей по глазам» (Baron-Cohen et al., 2001). Тем не менее, дефицит социального познания Fertuck et al. (2009) считается ключевым признаком расстройства (Fonagy and Bateman, 2008).Кроме того, была разработана особая форма психотерапии, называемая терапией, основанной на ментализации, которая доказала свою эффективность при лечении ПРЛ (Fonagy and Bateman, 2008).

    В большинстве других предыдущих исследований социального познания при ПРЛ в основном использовались задачи распознавания эмоций по лицу (например, с использованием статических изображений, таких как лица Экмана или трансформирующиеся изображения; Lynch et al., 2006; Domes et al., 2008). Результаты этих исследований не были полностью последовательными; в некоторых исследованиях пациенты с ПРЛ могли правильно определять эмоциональные выражения лица, иногда даже точнее, чем здоровые люди (Wagner and Linehan, 1999; Lynch et al., 2006). В одном исследовании нейтральное выражение лица интерпретировалось более негативно (Wagner and Linehan, 1999). В другом исследовании Domes et al. (2008) исследовали рейтинги изображений лиц, отображающих две основные эмоции одновременно (то есть смесь), переходя от одной эмоции к другой. Пациенты с ПРЛ проявляли склонность к восприятию гнева (Domes et al., 2008).

    Однако, когда задачи по распознаванию эмоций по лицу имитируют более сложные ситуации [например, путем установки временных ограничений для распознавания эмоций по лицам (Dyck et al., 2009) или с дополнительной просодической информацией (Minzenberg et al., 2006)] у пациентов с пограничным расстройством личности наблюдается повышенная частота ошибок. Таким образом, эти результаты показывают, что у пациентов с ПРЛ нарушения социального познания проявляются только при выполнении задач, которые являются более экологически обоснованными.

    Кроме того, результаты задач по распознаванию лицевых эмоций показывают, что навязчивые симптомы и сопутствующее посттравматическое стрессовое расстройство являются отрицательными предикторами способностей к распознаванию эмоций при ПРЛ (Dyck et al., 2009). Это открытие представляет особый интерес, поскольку многие пациенты с ПРЛ в детстве подвергались сексуальному и/или физическому насилию (Zanarini et al., 2002). Кроме того, в этой группе часто встречается сопутствующее посттравматическое стрессовое расстройство, которое предсказывает неблагоприятный долгосрочный исход расстройства (Zanarini et al., 2006). Таким образом, помимо высокой наследуемости ПРЛ (Torgersen et al., 2008), эти результаты свидетельствуют о том, что факторы окружающей среды (например, травма) способствуют нарушению социального познания при ПРЛ. Таким образом, для текущего исследования мы ожидали, что посттравматическое стрессовое расстройство будет негативным предиктором социального познания.

    Как уже упоминалось, эмпирические исследования социальных взаимодействий ограничены использованием экологически обоснованных инструментов оценки.Эти инструменты широко отсутствуют. Наша группа недавно разработала «Фильм для оценки социального познания» (MASC; Dziobek et al., 2006), который представляет собой фильм, демонстрирующий социальные взаимодействия между несколькими персонажами. MASC эмпирически оценивает распознавание участником намерений, эмоций и мыслей персонажей фильма и позволяет проводить анализ социального познания более сложным и экологически обоснованным способом.

    Настоящее исследование преследовало две цели: во-первых, мы стремились оценить аспекты социального познания у пациентов с ПРЛ по сравнению с контрольной группой, а во-вторых, мы стремились оценить влияние симптоматики ПРЛ, сопутствующей патологии и травматических событий в анамнезе на социальные познавательные способности.

    Материалы и методы

    субъектов

    В исследовании приняли участие 64 женщины с диагнозом ПРЛ в соответствии с DSM-IV (Американская психиатрическая ассоциация, 2000) и 38 здоровых, соответствующих возрасту и IQ женщин. Все пациенты были госпитализированы в нашу программу стационарного лечения ПРЛ на кафедре психиатрии Charité — Universitätsmedizin Berlin, Germany, в ходе которой они последовательно включались в исследование. До госпитализации все они находились в листе ожидания, и ни один из них не был госпитализирован для оказания неотложной помощи.Пациентам не возмещали расходы на участие в исследовании. Здоровые контроли были набраны через рекламу в СМИ и получили компенсацию за участие. Все данные были оценены в период с декабря 2006 г. по июнь 2008 г.

    Диагнозы оси II были подтверждены или исключены у пациентов и контрольной группы, соответственно, с помощью немецкой версии структурированного клинического интервью для DSM-IV (SCID II; First et al., 1997), а диагнозы оси I были оценены с помощью немецкой версии. Мини-международного нейропсихиатрического интервью (М.ИНИ; Шихан и др., 1998). Жидкостный IQ оценивался с помощью подтеста 4 «Leistungsprüfsystem» (Horn, 1983), стандартного немецкого теста интеллекта. Этот тест показывает высокую достоверность и хорошую надежность (надежность повторного тестирования = 0,77). В субтесте 4 испытуемые должны распознать закономерности и неправильности в рядах цифр и букв; таким образом, требуется лишь минимальное образование с точки зрения базовых знаний о цифрах и буквах. В стандартной процедуре теста, применяемой в данном исследовании, значения IQ адаптированы к возрасту.Исследование было одобрено комитетом по этике Charité — Universitätsmedizin Berlin. Все участники предоставили письменное информированное согласие после того, как получили подробное объяснение исследования.

    Критериями исключения пациентов из исследования были умственная отсталость, шизофрения и возраст младше 18 лет. Социально-демографические и клинические параметры пациентов и контрольной группы представлены в таблице 1. Позднее пациенты были разделены на две группы: с коморбидным ПТСР и без него.Эти три группы (контрольная группа и две группы пациентов) не отличались статистически значимо по возрасту и жидкостному IQ (возраст: контрольная группа: среднее значение = 31,66, стандартное отклонение = 10,27; пациенты с посттравматическим стрессовым расстройством: среднее значение = 29,36, стандартное отклонение = 8,27; пациенты без посттравматического стрессового расстройства: среднее значение). = 29,05, SD = 9,26; F (2, 99) = 0,83, p = 0,440; IQ: контрольная группа: среднее = 120,11, SD = 10,27; пациенты с ПТСР: среднее = 115,57, SD = 9,64; пациенты без ПТСР: среднее = 117,47, SD = 11,59; F (2,94) = 1,30, p = 0,275).

    Таблица 1. Социально-демографические и клинические показатели женщин с пограничным расстройством личности и здоровых субъектов сравнения.

    «Чтение мыслей по глазам» Задание

    Пересмотренная версия задачи «Чтение мыслей по глазам» (RME; Baron-Cohen et al., 2001) включает определение психического состояния человека исключительно на основе информации, передаваемой фотографиями глаз этого человека. ОРЭ включает 40 позиций. Участников попросили выбрать для каждой пары глаз один из четырех дескрипторов психического состояния (т.г., заинтересованный, враждебный), где дескрипторы варьировались для каждого пункта. Тест оценивается путем суммирования количества правильно идентифицированных атрибутов психического состояния. RME имел приемлемую внутреннюю согласованность в нашем наборе данных (α Кронбаха = 0,71).

    Фильм для оценки социального познания

    «Фильм для оценки социального познания» (MASC; Dziobek et al., 2006) требует, чтобы испытуемые приписывали психические состояния киногероям в контексте повседневной жизни.MASC включает в себя просмотр 15-минутного фильма о четырех людях, которые проводят вечер вместе за ужином. Доминирующие темы в фильме состоят из вопросов свиданий и дружбы. Фильм останавливается на 45 точках, и задаются вопросы, касающиеся чувств, мыслей и намерений персонажей (например, «Что чувствует Бетти?», «О чем думает Клифф?», «Почему Майкл делает это?») . Подробно MASC рассматривает 15 пунктов, требующих интерпретации эмоций, 14 пунктов для намерений и 4 пункта для измерения мыслей.

    MASC обладает высокой межэкспертной надежностью (ICC = 0,99) и высокой ретестовой надежностью ( r = 0,97; Dziobek et al., 2006). В настоящей выборке общая шкала MASC демонстрирует высокую внутреннюю согласованность (α Кронбаха = 0,86). Внутренняя согласованность подшкалы MASC довольно хорошая (эмоции MASC: α Кронбаха = 0,62; мысли MASC: α Кронбаха = 0,55; намерения MASC: α Кронбаха = 0,71). В первоначальном проверочном исследовании задачи с участием людей с аутистическим спектром, популяции с возможными избирательными проблемами в социальном познании, была обнаружена высокая корреляция баллов по шкале MASC с социальным функционированием (Dziobek et al., 2006). Каждый правильный ответ оценивается как один балл, и ответы складываются вместе, чтобы сформировать общий балл. Кроме того, MASC позволяет провести отдельную количественную оценку того, насколько правильно выводятся эмоциональные психические состояния, мысли и намерения. В нашей выборке не было обнаружено корреляции между жидкостным показателем IQ и суммой баллов MASC ( r = 0,096, p = 0,356).

    Список пограничных симптомов

    «Список пограничных симптомов» (BSL) представляет собой количественный показатель самоотчета, специально разработанный для количественной оценки пограничной симптоматики (Bohus et al., 2007). Шкала достигла высокой внутренней согласованности (α Кронбаха = 0,97 для суммарной оценки), надежности повторного тестирования ( r = 0,84 для общей шкалы) и валидности (интеркорреляции шкал варьировались от 0,21 до 0,68; Bohus et al., 2007). ). BSL-95 содержит список из 95 субъективных жалоб и нарушений, о которых часто сообщают пациенты с пограничным расстройством личности. Эти пункты BSL основаны на критериях из DSM-IV (Американская психиатрическая ассоциация, 2000 г.), пересмотренной версии диагностического интервью для ПРЛ (Gunderson et al., 1981), так и мнений как клиницистов, так и пациентов с БЛД. В опроснике используется рейтинговый формат типа Лайкерта (0 = «совсем нет», 1 = «немного», 2 = «скорее», 3 = «сильно» и 4 = «очень сильно»), пациенту предлагается оценить их симптомы в течение последней недели. Факторный анализ выявил семь факторов: самооценка, регуляция аффекта, аутоагрессия, дистимия, социальная изоляция, вторжение и враждебность. Подшкала «вторжения» BSL отражает симптоматологию посттравматического стрессового расстройства и включает в себя такие пункты, как: «Я с трудом мог контролировать свои воспоминания», «Меня мучили образы» и «Меня мучили кошмары.Можно рассчитать общий балл и дополнительные баллы для семи факторов.

    Весы для диагностики посттравматического стресса

    Для измерения травматического опыта, а также для определения тяжести сопутствующего посттравматического стрессового расстройства мы использовали «Диагностическую шкалу посттравматического стресса» (PDS; Foa, 1995). PDS — это мера самоотчета, в которой пациента просят указать, какой из списка травматических переживаний он или кто-то другой пережил в прошлом. Анкета предназначена для помощи в обнаружении и диагностике посттравматического стрессового расстройства.Он аналогичен диагностическим критериям DSM-IV (Американская психиатрическая ассоциация, 2000) для диагностики посттравматического стрессового расстройства.

    Статистический анализ

    90 002 Для достаточной мощности (80 %) исследования размер выборки 90 099 n 90 100 = 968 потребовался бы для обнаружения малых размеров эффекта (90 099 f 90 100 = 0,10). Для больших размеров эффекта ( f = 0,40) потребуется размер выборки 64, а для средних размеров эффекта ( f = 0,25) потребуется размер выборки 158 (Erdfelder et al., 1996). Все дальнейшие анализы проводились с помощью SPSS версии 15.0 (SPSS, Чикаго). Перед использованием параметрических тестов были выполнены гистограммы и тесты Колмогорова-Смирнова, чтобы продемонстрировать нормальность распределений переменных. Межгрупповые сравнения проводились с помощью одномерного дисперсионного анализа (ANOVA). Дальнейший анализ проводили с помощью множественного дисперсионного анализа (MANOVA). В предварительном анализе IQ был добавлен в качестве ковариации в модель ANCOVA для двух (пациенты с ПРЛ и здоровая контрольная группа) и трех групп (пациенты с ПРЛ с посттравматическим стрессовым расстройством, пациенты с ПРЛ без посттравматического стрессового расстройства и здоровая контрольная группа), которые не выявили значительных изменений. влияние IQ для любого анализа ( p > 0.50) и, таким образом, эта ковариата была исключена из анализа. Кроме того, мы провели множественный пошаговый регрессионный анализ, чтобы вывести наилучшее многомерное уравнение между зависимыми (например, показателем социального познания) и несколькими независимыми параметрами (например, сопутствующими заболеваниями, психопатологическими симптомами, травмой в анамнезе). Все уровни значимости были установлены на 0,05 (двусторонний). Все значения даны как средние значения и стандартные отклонения (SD), когда это уместно.

    Результаты

    Социальное познание при ПРЛ

    Чтобы оценить различия между пациентами с ПРЛ и контрольной группой в RME, мы выполнили ANOVA ( F (1, 93) = 0.30, p = 0,588), что не выявило групповых различий (табл. 2).

    Таблица 2. Сравнение групп пациентов с пограничным расстройством личности и контрольной группы в тестах «Чтение мыслей по глазам» и «Фильм для оценки социального познания» (MASC).

    Кроме того, различия между пациентами с ПРЛ и здоровым контролем по MASC были рассчитаны с помощью модели ANOVA для общего балла MASC ( F (1, 102) = 17.56, p < 0,001). Анализ выявил значительно более низкие баллы у пациентов с БЛД (табл. 2).

    Для анализа подшкал MASC MANOVA выявила значительные различия между группами, Wilks-Lambda, F (3, 102) = 5,78, p = 0,001. Все подшкалы MASC были значительно ниже в группе с ПРЛ, что указывает на значительные нарушения в понимании эмоций, мыслей и намерений других людей (таблица 2).

    Коморбидное посттравматическое стрессовое расстройство и навязчивые симптомы

    Чтобы выяснить, объясняют ли определенные симптомы ПРЛ дефицит по шкале MASC, на первом этапе и для предварительного исследовательского анализа данных были проведены четыре пошаговых анализа прямой линейной регрессии в группе ПРЛ.Семь подшкал BSL служили независимыми переменными для прогнозирования общего балла или подшкал MASC. Достоверная модель выявлена ​​только для подшкалы MASC «мысли» ( R 2 = 0,09, F = 6,20, p = 0,015), с подшкалой BSL «вторжения» (β = −0,35, t = -2,50) в качестве значимого предиктора. Все дополнительные пошаговые прямые линейные регрессионные анализы с общей оценкой MASC и подшкалами «эмоции» и «намерения» в качестве зависимых переменных не выявили значимых моделей.

    Для дальнейшего предварительного и исследовательского анализа данных, а также для изучения влияния сопутствующих заболеваний (тяжелая депрессия, злоупотребление психоактивными веществами, расстройства пищевого поведения, посттравматическое стрессовое расстройство и другие расстройства личности) или психотропных препаратов (антидепрессанты или атипичные нейролептики) на эффективность MASC, четыре дополнительный пошаговый прямой линейный регрессионный анализ был проведен в группе с ПРЛ. И снова была найдена только одна значимая модель ( R 2 = 0.13, F = 9,35, p = 0,003), определяя ПТСР (β = -0,69, t = -3,06, p < 0,05) как значимый фактор, влияющий на способность делать выводы. Никакой другой пошаговый прямой линейный регрессионный анализ с общим баллом MASC и подшкалами «эмоции» и «намерения» в качестве зависимых переменных не дал значимой модели.

    Таким образом, предварительный и исследовательский анализы показали, что коморбидное посттравматическое стрессовое расстройство и симптомы посттравматического стрессового расстройства связаны с нарушением социального познания при ПРЛ.Для статистически более достоверного анализа этого воздействия показатели социального познания сравнивались с использованием модели ANOVA для суммарного балла и модели MANOVA для суббаллов MASC с использованием скорректированных Бонферрони апостериорных сравнений между пациентами с ПРЛ с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством и без него и контрольными субъектами. (таблица 3). У пациентов с ПРЛ без сопутствующего посттравматического стрессового расстройства наблюдались значительные нарушения только распознавания намерений по сравнению со здоровым контролем (таблица 3). Напротив, у пациентов с пограничным расстройством личности с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством наблюдались значительные нарушения по всем трем субшкалам: распознавание эмоций, мыслей и намерений по сравнению со здоровыми людьми из контрольной группы (таблица 3).Трехгрупповое сравнение (ANOVA) по сумме баллов RME не выявило значимых различий между группами ( F (2,90) = 0,28, p = 0,756).

    Таблица 3. Сравнение групп пациентов с пограничным расстройством личности с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством и без него и контрольной группой в «фильме для оценки социального познания» (MASC).

    Чтобы гарантировать, что различия в социальных когнитивных характеристиках для групп с ПРЛ с посттравматическим стрессовым расстройством и без него не были связаны исключительно с более высокой тяжестью симптомов ПРЛ в группе с посттравматическим стрессовым расстройством, баллы BSL сравнивались между двумя группами.ANOVA не выявил существенных различий между двумя группами по общему баллу BSL: пациенты без посттравматического стрессового расстройства: среднее значение = 2,20, стандартное отклонение = 0,70; пациенты с посттравматическим стрессовым расстройством: среднее = 2,40, стандартное отклонение = 0,70; Ф (1, 64) = 1,40; р = 0,241. Из всех подшкал BSL между двумя группами различалась только шкала «интрузии» по оценке MANOVA: пациенты без посттравматического стрессового расстройства: среднее значение = 1,1, стандартное отклонение = 0,7; пациенты с посттравматическим стрессовым расстройством: среднее значение = 1,7, стандартное отклонение = 0,8; Ф (1, 64) = 8,60; р = 0,005. Кроме того, включение общего балла BSL в качестве ковариации в модель с двумя группами (пациенты с ПРЛ с посттравматическим стрессовым расстройством и без него) для общего балла MASC (ANCOVA) и трех подшкал MASC (MANCOVA) не выявило значительного влияния ковариата (ANCOVA). : р = 0.552; МАНКОВА: р = 0,785).

    Влияние травматических событий

    Развитие посттравматического стрессового расстройства предполагает переживание или наблюдение травмирующих событий. Используя шкалу PDS, 31 пациент с ПРЛ (48,4%) сообщил, что в анамнезе у него были «несчастный случай или пожар», 26 (40,6%) сообщили о «несексуальном насилии (неизвестный нападавший)», 45 (70,3%) сообщили о «не- сексуальное насилие (известный нападавший)», 36 (56,3%) сообщили о «сексуальном насилии (неизвестный насильник)», а 37 (57,8%) сообщили о «сексуальном насилии (известный нападавший).В контрольной группе не было сообщений о сексуальном насилии со стороны известного нападавшего. Чтобы оценить, какие травматические события имеют прогностическое значение для нарушений социального познания у пациентов с ПРЛ, была выполнена прямая ступенчатая линейная регрессия с общим баллом MASC в качестве зависимой переменной и травмой, полученной в качестве независимой переменной. Сексуальное насилие со стороны известного нападавшего (β = -4,61, t = -2,41, p = 0,019) было предиктором нарушений по шкале MASC ( R 2 = 0.086, F = 5,82). Кроме того, модель ANOVA со сравнением трех групп (ПРЛ с сообщением о сексуальном насилии со стороны известного нападавшего и без него и без него) выявила значительное влияние группы ( F (2, 102) = 13,39, p < 0,001). . Post hoc t -тесты (с поправкой Бонферрони) показали значительно более низкие общие баллы MASC для пациентов с сексуальным насилием по сравнению с пациентами без сексуального насилия ( p = 0,017) и по сравнению с контрольной группой ( p < 0.001). Семнадцать пациентов с ПРЛ с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством (45,9%) и 20 пациентов с ПРЛ без сопутствующего посттравматического стрессового расстройства (54,1%) сообщили о «сексуальном насилии (известный насильник)», что указывает на независимый фактор риска в дополнение к сопутствующему посттравматическому стрессовому расстройству для нарушения социального познания.

    Кроме того, чтобы гарантировать, что различия в социальных когнитивных характеристиках в группах с ПРЛ с «сексуальным насилием (известным насильником)» и без него не были связаны исключительно с более высокой тяжестью симптомов ПРЛ в группе с жестоким обращением в анамнезе, баллы BSL сравнивали между две группы.ANOVA не выявил существенных различий между двумя группами по общему баллу BSL: пациенты без «сексуального насилия (известный насильник)»: среднее значение = 2,2, стандартное отклонение = 0,7; пациенты с «сексуальным насилием (известный насильник)»: среднее = 2,4, SD = 0,6; Ф (1, 64) = 1,65; р = 0,204.

    Обсуждение

    Настоящее исследование включает систематическую эмпирическую оценку социального познания у пациентов с пограничным расстройством личности с использованием более экологически обоснованного инструмента. В то время как задача RME не смогла обнаружить значительных нарушений социального познания у пациентов с ПРЛ, более экологически обоснованный MASC четко выявил значительные нарушения.Пациенты с ПРЛ были нарушены в распознавании чувств, мыслей и намерений главных героев фильма. Таким образом, наши результаты подтверждают данные предыдущих исследований (Fonagy et al., 1996; Harari et al., 2010) и противоречат результатам неповрежденных или усиленных способностей к социальному познанию (например, Arntz et al., 2009; Fertuck et al. ., 2009).

    Результат сохранения производительности в задаче RME при ПРЛ согласуется с предыдущими выводами, в которых сообщалось об отсутствии дефицита распознавания лицевых эмоций для простых задач без ограничений по времени или дополнительных смешанных переменных (Domes et al., 2009). Однако эти результаты противоречат выводам Fertuck et al. (2009), которые сообщили об улучшении показателей RME при ПРЛ. В Fertuck et al. (2009), в контрольную группу было включено значительно больше мужчин. Сообщается, что мужчины менее точны и менее чувствительны при обозначении выражений лица (Montagne et al., 2005). Кроме того, контроли из этого исследования показали нижний предел диапазона по сравнению с контролями из других исследований с использованием задачи RME (Fertuck et al., 2009). Кроме того, в контрольной группе было больше участников неевропеоидной расы, тогда как в группе с ПРЛ большинство участников были европеоидами, а задачи RME отображают области глаз европеоидов (Fertuck et al., 2009). Наши результаты также противоречат выводам Arntz et al. (2009), которые обнаружили, что пограничные пациенты не имели существенных нарушений в выполнении задачи «теория разума», основанной на завершении мысленных историй (Happé, 1994), по сравнению с пациентами кластера C и контрольной группой. В отличие от продвинутой задачи «теории сознания» (Happé, 1994), примененной Arntz et al.(2009), мы использовали более сложный и экологически безопасный пленочный материал, представленный MASC. В этой задаче пациенты с ПРЛ демонстрировали значительные нарушения. Эти результаты согласуются с более ранними исследованиями распознавания эмоций, указывая на то, что у пациентов с ПРЛ наблюдается дефицит быстрого различения негативных и нейтральных выражений лица (Dyck et al., 2009). Кроме того, комплексные задания на оценку распознавания эмоций с интегрированными лицевыми и просодическими стимулами выявили нарушения у пациентов с пограничным расстройством личности (Minzenberg et al., 2006). Результаты нарушения социального познания, измеренные с помощью MASC, особенно при распознавании намерений, согласуются с предыдущим исследованием, показывающим, что способность к рассуждению в психическом состоянии нарушена при ПРЛ (Fonagy and Bateman, 2006).

    Таким образом, наши результаты подтверждают мнение о том, что интеграция социальной информации более высокого порядка в течение ограниченного периода времени нарушена у пациентов с пограничным расстройством личности. Кроме того, мы распространили эти данные о нарушении распознавания эмоций на мысли и намерения, которые, по-видимому, еще более нарушены при ПРЛ.

    Имеющиеся данные о нарушениях социального познания могут объяснить несколько клинических симптомов ПРЛ. Дефицит правильного определения эмоций, мыслей и намерений, возникающих в социальных ситуациях, может привести к страху быть покинутым, чередованию крайностей идеализации и обесценивания других людей и последующим суицидальным жестам или угрозам. Необходимы дальнейшие исследования для оценки когнитивных и поведенческих последствий нарушения социального познания при ПРЛ.

    В настоящем исследовании наш предварительный анализ выявил три фактора, способствующих нарушению социального познания при ПРЛ: навязчивые симптомы, сопутствующее посттравматическое стрессовое расстройство и сексуальное насилие со стороны известного нападавшего.Навязчивость, измеренная BSL в группе пациентов, негативно предсказывала результаты по MASC, особенно для распознавания мыслей. Кроме того, сопутствующее посттравматическое стрессовое расстройство было связано с нарушением социального познания при ПРЛ, особенно в отношении распознавания мыслей и намерений. Вторжения являются основными симптомами посттравматического стрессового расстройства; таким образом, оба результата свидетельствуют о негативном влиянии посттравматического стрессового расстройства на социальное познание. Посттравматическое стрессовое расстройство было описано как связанное с низким IQ и дефицитом исполнительной функции (например, Gilbertson et al., 2006).И то, и другое может способствовать обнаружению нарушений социальных когнитивных функций у пациентов с ПРЛ с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством. Хотя влияние подвижного IQ на социальное познание в наших данных не было значительным, для решения этой темы необходимы дальнейшие исследования. Кроме того, подавление навязчивых мыслей, которое, как было показано, оказывает негативное влияние на рабочую память (Brewin and Smart, 2005), может, таким образом, оказывать негативное влияние на внимание и, таким образом, способствовать нарушению выполнения задач социального познания у пациентов с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством.Таким образом, наши результаты согласуются и расширяют предыдущие данные о нарушениях обработки негативной или угрожающей визуальной информации, а также о девиантных нейронных реакциях на выражение негативных эмоций у пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством (Shin et al., 2005).

    Кроме того, наши результаты предоставляют предварительные доказательства того, что сексуальное насилие со стороны известного нападавшего связано с нарушением социального познания. Эти результаты представляют особый интерес, поскольку ПРЛ у взрослых ассоциируется с высоким уровнем жестокого обращения в детстве (Zanarini, 2000a,b).Пациенты с ПРЛ сообщают о большем количестве видов жестокого обращения в детстве, которые начинаются в более раннем возрасте и повторяются в течение более длительного периода времени, чем в группах сравнения (Zanarini et al., 1997). Поскольку 54,1% пациентов с ПРЛ без сопутствующего посттравматического стрессового расстройства сообщили о сексуальном насилии со стороны известного нападавшего, эта травма с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством представляется частично независимым фактором риска. Тем не менее, оценка типа травмы была основана на самооценке шкалы PDS. Таким образом, необходимы дальнейшие исследования для более точной оценки влияния травмы и типа травмы на социальное познание при ПРЛ.В предыдущих исследованиях тяжесть пограничной патологии коррелировала с тяжестью жестокого обращения в детстве, особенно сексуального насилия (Silk et al., 1995). В настоящем исследовании пациенты с ПРЛ с посттравматическим стрессовым расстройством и без него, а также с сексуальным насилием в анамнезе и без него существенно не отличались по тяжести симптомов ПРЛ. Таким образом, в нашей выборке тяжесть ПРЛ не в значительной степени объясняла обнаружение большего нарушения социальных когнитивных функций при сопутствующем посттравматическом стрессовом расстройстве или у пациентов с сексуальным насилием в анамнезе.

    Ссылаясь на концепцию взаимодействия генов и окружающей среды как фактора, способствующего развитию психических расстройств, можно предположить генетические причины дефицита социального познания, поскольку ПРЛ имеет высокую наследуемость (Torgersen et al., 2008). Тем не менее, наши результаты свидетельствуют, по крайней мере, о дополнительном компоненте окружающей среды, учитывая, что вторжения, посттравматическое стрессовое расстройство и сексуальное насилие указывают на наличие стрессов окружающей среды.

    Интересно, что нарушение регуляции эмоций как основной признак ПРЛ (Sanislow et al., 2002), оцениваемое с помощью BSL, не в значительной степени объясняет нарушение социального познания в нашем анализе в группе ПРЛ, что, возможно, указывает на нарушение социального познания как часть независимый фактор нарушенного родства при ПРЛ.

    Выявление интрузивных симптомов, сопутствующего посттравматического стрессового расстройства и сексуального насилия в анамнезе как предикторов нарушения социального познания можно интерпретировать в рамках фактических знаний о нейронной основе социального познания.

    В настоящем исследовании распознавание эмоций при ПРЛ, измеренное с помощью шкалы MASC, было менее заметно нарушено, чем распознавание намерений в общей выборке ПРЛ по сравнению с контрольной группой. Теория моделирования предполагает, что мы можем понимать психические состояния других на основе нашего собственного психического состояния (Gallese and Goldman, 1998).Узнавая выражение лица другого человека, мы делаем вывод об эмоциональном состоянии этого человека и связываем эмоцию со встречей. Этот процесс кажется более базальным, меньше относящимся к высшим когнитивным функциям и менее склонным к усвоению знаний о социальных взаимодействиях (Frith and Frith, 2006). Обнаружение менее нарушенного распознавания эмоций по сравнению с распознаванием намерений для настоящего задания MASC у пациентов с ПРЛ указывает на меньшее нарушение этого более основного социального когнитивного процесса.

    Экспериментальное обучение имеет решающее значение для нашей способности распознавать мысли и намерения других людей в социальных контактах. Височный полюс, медиальная префронтальная кора и прилегающая к ней парацингулярная кора, по-видимому, вовлечены в этот процесс (Damasio et al., 2004). Таким образом, более выраженное нарушение распознавания намерений, а у пациентов с вторжениями и сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством более выраженное нарушение распознавания мыслей и намерений может указывать на то, что факторы окружающей среды, такие как травма, влияют на эти способности, зависящие от обучения, что может быть связано с нарушениями. в лобной доле.Данные визуализации подтверждают представление о дисфункции лобных отделов мозга у пациентов с ПРЛ (Schmahl and Bremner, 2006) с возможным дополнительным нарушением лобных нейронных сетей у пациентов с ПРЛ с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством (Driessen et al., 2004). Кроме того, наш вывод о сексуальном насилии со стороны известного насильника в качестве предиктора нарушения социального познания может представлять собой индикатор инвалидизирующей среды, в которой адекватное социальное обучение было затруднено для ребенка во время взросления.

    Наше исследование имеет несколько ограничений.Результаты не означают, что дефицит социального познания специфичен для ПРЛ. Напротив, такие дефициты были описаны при ряде психических расстройств (например, у пациентов с эутимическим биполярным расстройством, Montag et al., 2010; люди с синдромом Аспергера, Dziobek et al., 2006). Таким образом, исходя из наших результатов, необходимы последующие исследования для оценки способностей к социальному познанию у пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством после монотравмы или хронической травмы и у лиц без посттравматического стресса после травмы, особенно после сексуальной травмы, для дальнейшего изучения наших результатов.Кроме того, размер выборки n = 102 позволил обнаружить только большие эффекты с мощностью 0,80. Наконец, результаты были ограничены женщинами с ПРЛ.

    Наши данные имеют несколько клинических значений. Дефицит социального познания у пациентов с ПРЛ, особенно с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством, следует учитывать при психотерапии. Кроме того, следует учитывать сексуальное насилие в анамнезе как предиктор нарушения социального познания. Предполагаемые эмоции, мысли и намерения партнеров по взаимодействию часто являются триггерами дисфункционального поведения при ПРЛ.Таким образом, повторный анализ этих социальных триггеров должен быть включен в психотерапию. Кроме того, не следует предполагать, что эмоции и когниции самого терапевта точно понятны пациенту, а скорее должны быть явно выражены. Кроме того, в лечение этой группы пациентов следует интегрировать психотерапевтические стратегии и тренинги для повышения социальных когнитивных способностей, уделяя особое внимание посттравматическому стрессу и травматическому опыту. Хотя различные психотерапевтические программы, такие как диалектико-поведенческая терапия, психотерапия, ориентированная на перенос, терапия, ориентированная на схему, поддерживающая психотерапия и терапия, основанная на ментализации, которые по-своему воздействуют на социальное познание, доказали свою эффективность в лечении ПРЛ (de Groot et al. ., 2008), информация об их способности улучшать социальное познание все еще отсутствует.

    Таким образом, настоящее исследование предоставляет дополнительные ценные эмпирические данные о нарушении социального познания у пациентов с пограничным расстройством личности. В частности, симптомы посттравматического стрессового расстройства и сексуальная травма, причиненные членом семьи или знакомым, предсказывают плохие результаты в задачах социального познания.

    Заявление о конфликте интересов

    Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могли бы быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

    Благодарности

    Это исследование было поддержано грантом Федерального министерства образования и исследований Германии (BMBF – 01GO0518).

    Каталожные номера

    Американская психиатрическая ассоциация. (2000). Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам: DSM-IV-TR . Вашингтон, округ Колумбия: Американская психиатрическая ассоциация.

    Барон-Коэн С., Джоллифф Т., Мортимор С. и Робертсон М. (1997). Еще один расширенный тест теории разума: данные очень высокофункциональных взрослых с аутизмом или синдромом Аспергера. Дж. Детская психология. Психиатрия 38, 813–822.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Барон-Коэн С., Уилрайт С., Хилл Дж., Расте Ю. и Пламб И. (2001). Пересмотренная версия теста «чтение мыслей в глазах»: исследование с нормальными взрослыми и взрослыми с синдромом Аспергера или высокофункциональным аутизмом. Дж. Детская психология. Психиатрия 42, 241–251.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Бохус, М., Limberger, M.F., Frank, U., Chapman, A.L., Kuhler, T., and Stieglitz, R.D. (2007). Психометрические свойства списка пограничных симптомов (BSL). Психопатология 40, 126–132.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Картер, Л., и Ринсли, Д.Б. (1977). Перипетии эмпатии у пограничного подростка. Междунар. J. Psychoanal 4, 317–326.

    Дамасио Х., Транел Д., Грабовски Т., Адольфс Р. и Дамасио А.(2004). Нейронные системы, стоящие за поиском слов и понятий. Познание 92, 179–229.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Дэвис, Массачусетс (1983). Измерение индивидуальных различий в эмпатии: свидетельство многомерного подхода. Дж. Перс. соц. Психол. 44, 14.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    de Haas, M.A., Bakermans-Kranenburg, M.J., and van Ijzendoorn, M.H. (1994). Интервью о привязанности взрослых и анкеты для определения стиля привязанности, темперамента и воспоминаний о родительском поведении. Ж. Жене. Психол. 155, 471–486.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Домес, Г., Чешнек, Д., Вейдлер, Ф., Бергер, К., Фаст, К., и Герперц, С. К. (2008). Распознавание лицевого аффекта при пограничном расстройстве личности. Дж. Перс. Беспорядок. 22, 135–147.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Дриссен, М., Бебло, Т., Мертенс, М., Пиефке, М., Рулькоттер, Н., Сильва-Сааведра, А., Reddemann, L., Rau, H., Markowitsch, HJ, Wulff, H., Lange, W., and Woermann, F.G. (2004). Посттравматическое стрессовое расстройство и фМРТ-паттерны активации травматической памяти у пациентов с пограничным расстройством личности. Биол. Психиатрия 55, 603–611.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Дайк М., Хабель У., Слодчик Дж., Шлюммер Дж., Бакес В., Шнайдер Ф. и Реске М. (2009). Отрицательное смещение в быстрой дискриминации эмоций при пограничном расстройстве личности. Психология. Мед. 39, 855–864.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Дзиобек И., Флек С., Калбе Э., Роджерс К., Хассенштаб Дж., Бранд М., Кесслер Дж., Войке Дж. К., Вольф О. Т. и Конвит А. ( 2006). Представляем MASC: фильм для оценки социального познания. Дж. Аутизм Dev. Беспорядок. 36, 623–636.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Эрдфельдер Э., Фаул Ф. и Бюхнер А.(1996). Программа общего анализа мощности. Поведение. Рез. Методы Инструм. вычисл. 28, 1–11.

    Фертак, Э. А., Джекал, А., Сонг, И., Вайман, Б., Моррис, М. К., Уилсон, С. Т., Бродский, Б. С., и Стэнли, Б. (2009). Улучшенное «чтение мыслей по глазам» при пограничном расстройстве личности по сравнению со здоровым контролем. Психология. Мед. 39, 1–10.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    First, M.B., Spitzer, R.L., Smith, B.L., Gibbon, M., and Williams, J.BW (1997). Структурированное клиническое интервью для DSM-IV Расстройства личности оси II (SCID-II) . Арлингтон, Вирджиния: American Psychiatric Publishing, Inc.

    Фоа, Э. Б. (1995). Весы для диагностики посттравматического стресса . Миннеаполис, Миннесота: NCS Pearson, Inc.

    Фонаги П., Ли Т., Стил М., Стил Х., Кеннеди Р., Маттун Г., Таргет М. и Гербер А. (1996). Отношение статуса привязанности, психиатрической классификации и реакции на психотерапию. Дж. Консалт. клин. Психол. 64, 22–31.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Галлезе, В., и Гольдман, А. (1998). Зеркальные нейроны и имитационная теория чтения мыслей. Тенденции Cogn. науч. 2, 9.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    Gilbertson, M.W., Paulus, L.A., Williston, S.K., Gurvits, T.V., Lasko, N.B., Pitman, R.K., and Orr, S.P. (2006). Нейрокогнитивная функция у монозиготных близнецов, диссонирующих к боевому воздействию: связь с посттравматическим стрессовым расстройством. Дж. Ненормальный. Психол. 115, 484–495.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Грант, Б.Ф., Чоу, С.П., Гольдштейн, Р.Б., Хуанг, Б., Стинсон, Ф.С., Саха, Т.Д., Смит, С.М., Доусон, Д.А., Пулай, А.Дж., Пикеринг, Р.П., и Руан, В.Дж. (2008). Распространенность, корреляты, инвалидность и коморбидность пограничного расстройства личности DSM-IV: результаты национального эпидемиологического исследования 2 волны алкоголя и связанных с ним состояний. Дж.клин. Психол. 69, 533–545.

    Гундерсон, Дж. Г., Колб, Дж. Э., и Остин, В. (1981). Диагностическое интервью для пограничных пациентов. утра. Журнал психиатрии 138, 896–903.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст

    Happé, FGE (1994). Продвинутый тест теории разума: понимание мыслей и чувств героев рассказа способными аутистами, умственно отсталыми и нормальными детьми и взрослыми. Дж. Аутизм Dev. Беспорядок. 24, 129–154.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    Харари Х., Шамай-Цури С.Г., Равид М. и Левковиц Ю. (2010). Двойная диссоциация между когнитивной и аффективной эмпатией при пограничном расстройстве личности. Психиатрия Res. 175, 277–279.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Хилл, Дж., Пилконис, П., Морс, Дж., Феске, У., Рейнольдс, С., Хоуп, Х., Чарест, К., и Бройден, Н. (2008). Дисфункция социальной сферы и дезорганизация при пограничном расстройстве личности. Психология. Мед. 38, 135–146.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Хорн, В. (1983). Leistungsprüfsystem, LPS. Геттинген: Хогрефе.

    Кинг-Касас, Б., Шарп, К., Ломакс-Лещ, Л., Лоренц, Т., Фонаги, П., и Монтегю, П.Р. (2008). Разрыв и восстановление сотрудничества при пограничном расстройстве личности. Наука 321, 806–810.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Крон, А.(1974). Пограничная «эмпатия» и дифференциация объектных репрезентаций: вклад в психологию объектных отношений. Междунар. Дж. Психоанал. Психотер. 3, 142–165.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст

    Линч, Т. Р., Розенталь, М. З., Коссон, Д. С., Чивенс, Дж. С., Лехуез, К. В., и Блэр, Р. Дж. (2006). Повышенная чувствительность к выражению эмоций на лице при пограничном расстройстве личности. Эмоции 6, 647–655.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Монтаг, К., Эрлих А., Нойхаус К., Дзиобек И., Хекерен Х.Р., Хайнц А. и Галлинат Дж. (2010). Теория нарушений психики у эутимических пациентов с биполярным расстройством. Дж. Аффект. Беспорядок. 123, 264–269.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Montagne, B., Kessels, R.P., Frigerio, E., de Haan, E.H., and Perrett, D.I. (2005). Половые различия в восприятии аффективной мимики: действительно ли мужчинам не хватает эмоциональной чувствительности? Познан. Процесс 6, 136–141.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Нигг, Дж. Т., Лор, Н. Э., Вестерн, Д., Голд, Л. Дж., и Силк, К. Р. (1992). Репрезентации злонамеренных объектов при пограничном расстройстве личности и большой депрессии. Дж. Ненормальный. Психол. 101, 61–67.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Санислоу, К.А., Мори, Л.К., Грило, К.М., Гундерсон, Дж.Г., Ши, М.Т., Скодол, А.Е., Стаут, Р.Л., Занарини, М.C. и McGlashan, TH (2002). Подтверждающий факторный анализ DSM-IV пограничных, шизотипических, избегающих и обсессивно-компульсивных расстройств личности: результаты совместного продольного исследования расстройств личности. Acta Psychiatr. Сканд. 105, 28–36.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Segal, H.G., Westen, D., Lohr, N.E., and Silk, K.R. (1992). Оценка объектных отношений и социального познания при пограничных расстройствах личности от историй, рассказанных до подтеста по расположению изображений WAIS — R. Дж. Перс. Беспорядок. 6, 458–470.

    Segal, H.G., Westen, D., Lohr, N.E., and Silk, K.R. (1993). Клиническая оценка объектных отношений и социального познания с использованием историй, рассказанных в субтесте по расположению изображений WAIS-R. Дж. Перс. Оценивать. 61, 58–80.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Шихан, Д. В., Лекрубье, Ю., Шихан, К. Х., Аморим, П., Джанавс, Дж., Вейллер, Э., Хергета, Т., Бейкер, Р., и Данбар, Г.С. (1998). Мини-международное нейропсихиатрическое интервью (M.I.N.I.): разработка и валидация структурированного диагностического психиатрического интервью для DSM-IV и МКБ-10. Дж. Клин. Психол. 59, 22–33.

    Шин Л.М., Райт С.И., Каннистраро П.А., Ведиг М.М., Макмаллин К., Мартис Б., Маклин М.Л., Ласко Н.Б., Кавана С.Р., Крэнгель Т.С., Орр С.П., Питман Р.К. , Уэлен, П.Дж., и Раух, С.Л. (2005). Исследование функциональной магнитно-резонансной томографии реакций миндалевидного тела и медиальной префронтальной коры на открыто представленные испуганные лица при посттравматическом стрессовом расстройстве. Арх. Общая психиатрия 62, 273–281.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Силк, К.Р., Ли, С., Хилл, Э.М., и Лор, Н.Е. (1995). Симптомы пограничного расстройства личности и тяжесть сексуального насилия. утра. Журнал психиатрии 152, 1059–1064.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст

    Скодол, А. Э., Пагано, М. Э., Бендер, Д. С., Ши, М. Т., Гандерсон, Дж. Г., Йен, С., Стаут, Р. Л., Мори, Л. К., Санислоу, К.А., Грило, К.М., Занарини, М.К., и МакГлашан, Т.Х. (2005). Стабильность функциональных нарушений у пациентов с шизотипическим, пограничным, избегающим или обсессивно-компульсивным расстройством личности в течение двух лет. Психология. Мед. 35, 443–451.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Soeteman, D.I., Hakkaart-van Roijen, L., Verheul, R., and Busschbach, JJ (2008). Экономическое бремя расстройств личности в психиатрической помощи. Дж.клин. Психол. 69, 259–265.

    Торгерсен, С., Чайковски, Н., Якобсон, К., Райхборн-Кьеннеруд, Т., Ройзамб, Э., Нил, М.С., и Кендлер, К.С. (2008). Размерные представления расстройств личности кластера B DSM-IV в популяционной выборке норвежских близнецов: многофакторное исследование. Психология. Мед. 38, 1617–1625.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Вин Г. и Арнц А. (2000). Многомерное дихотомическое мышление характеризует пограничное расстройство личности. Когнит. тер. Рез. 24, 23–45.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    Вагнер, А.В., и Линехан, М.М. (1999). Способность распознавать выражение лица у женщин с пограничным расстройством личности: последствия для регуляции эмоций? Дж. Перс. Беспорядок . 13, 329–344.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст

    Вестен, Д. (1990). На пути к пересмотренной теории пограничных объектных отношений: вклад эмпирических исследований. Междунар.Дж. Психоанал. 71, 661–693.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст

    Вестен, Д. (1991a). Клиническая оценка объектных отношений с помощью ТАТ. Дж. Перс. Оценивать. 56, 56–74.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    Вестен, Д. (1991b). Социальное познание и объектные отношения. Психология. Бык. 109, 429–455.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    Вестен Д., Лор Н., Силк К.Р., Голд Л. и Кербер К. (1990a). Объектные отношения и социальное познание при пограничных состояниях, больших депрессиях и нормальных состояниях: анализ тематического теста апперцепции. Психология. Оценивать. Дж. Консалт. клин. Психол. 2, 355–364.

    Вестен Д., Людольф П., Блок М. Дж. и Уиксом Дж. (1990b). История развития и объектные отношения у девочек-подростков с психическими расстройствами. утра. Журнал психиатрии 147, 1061–1068.

    Вестен Д., Людольф П., Лернер Х. и Раффинс С. (1990c). Объектные отношения у пограничных подростков. Дж. Ам. акад. Ребенок-подросток. Психиатрия 29, 338–348.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    Вестен, Д., Людольф П., Силк К.Р., Келлам А., Голд Л. и Лор Н. (1990d). «Объектные отношения у пограничных подростков и взрослых: различия в развитии», в Подростковая психиатрия: развитие и клинические исследования , Vol. 17, ред. С. К. Файнштейн, А. Х. Эсман, Дж. Г. Луни, Г. Х. Орвин, Дж. Л. Шимель, А. З. Шварцберг, А. Д. Сороски и М. Шугар (Чикаго, Иллинойс: University of Chicago Press) 360–384.

    Zanarini, MC (2000a). Детские переживания, связанные с развитием пограничного расстройства личности. Психиатр. клин. Север Ам. 23, 89–101.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    Zanarini, MC (2000b). Детские переживания, связанные с развитием пограничного расстройства личности. Психиатр. клин. Север Ам. 23, 89–101.

    Полнотекстовая перекрестная ссылка

    Zanarini, M.C., Frankenburg, F.R., Hennen, J., Reich, D.B., and Silk, K.R. (2005). Психосоциальное функционирование пограничных пациентов и субъектов сравнения оси II наблюдалось проспективно в течение шести лет. Дж. Перс. Беспорядок. 19, 19–29.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Zanarini, M.C., Frankenburg, F.R., Hennen, J., Reich, D.B., and Silk, K.R. (2006). Прогнозирование 10-летнего течения пограничного расстройства личности. утра. J.Psychiatry 163, 827–832.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Занарини, М. К., Уильямс, А. А., Льюис, Р. Э., Райх, Р. Б., Вера, С. К., Марино, М.Ф., Левин А., Йонг Л. и Франкенбург Ф. Р. (1997). Сообщается о патологических детских переживаниях, связанных с развитием пограничного расстройства личности. утра. J.Psychiatry 154, 1101–1106.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст

    Zanarini, M.C., Yong, L., Frankenburg, F.R., Hennen, J., Reich, D.B., Marino, M.F., and Vujanovic, A.A. (2002). Тяжесть зарегистрированного сексуального насилия в детстве и его связь с тяжестью пограничной психопатологии и психосоциальными нарушениями среди пограничных стационарных пациентов. Дж. Нерв. Мент. Дис. 190, 381–387.

    Опубликован Аннотация | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

    Расстройства личности и их связь с результатами лечения в когнитивно-поведенческой терапии депрессии: систематический обзор и метаанализ

  • Американская психиатрическая ассоциация. (2013). Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам (5-е изд.). Арлингтон, Вирджиния: APA.

    Книга Google ученый

  • Эндрюс, Г., Иссакидис, К., и Картер, Г. (2001). Недостаточное использование службы охраны психического здоровья. Британский журнал психиатрии, 179, 417–425. https://doi.org/10.1192/bjp.179.5.417.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Арайя Р., Зитко П., Марккула Н., Рай Д. и Джонс К. (2018). Детерминанты доступа к медицинской помощи при депрессии в 49 странах: многоуровневый анализ. Журнал аффективных расстройств, 234, 80–88.https://doi.org/10.1016/j.jad.2018.02.092.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Болл Дж., Кирни Б., Вильгельм К., Дьюхерст-Савеллис Дж. и Бартон Б. (2000). Группы когнитивно-поведенческой терапии и тренинга убеждений для пациентов с депрессией и сопутствующими расстройствами личности. Поведенческая и когнитивная психотерапия, 28, 71–85. https://doi.org/10.1017/S1352465800000072.

    Артикул Google ученый

  • Барбер, Дж.П. и Мюнц, Л. Р. (1996). Роль избегания и одержимости в подборе пациентов к когнитивной и межличностной психотерапии: эмпирические результаты совместной исследовательской программы лечения депрессии. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 64, 951–958. https://doi.org/10.1037/0022-006X.64.5.951.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Бек, А. Т., Дэвис, Д.Д. и Фриман А. (2015). Когнитивная терапия расстройств личности . Нью-Йорк: публикации Гилфорда.

    Google ученый

  • Программа навыков критической оценки (2018 г.). Контрольный список систематического обзора CASP. [онлайн]. Получено 20 марта 2019 г. с https://casp-uk.net/wp-content/uploads/2018/01/CASP-Economic-Evaluation-Checklist-2018.pdf.

  • Чамблесс, Д. Л., и Оллендик, Т.Х. (2001). Эмпирически поддерживаемые психологические вмешательства: противоречия и доказательства. Ежегодный обзор психологии, 52, 685–716. https://doi.org/10.1146/annurev.psych.52.1.685.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Corruble, E., Ginestet, D., & Guelfi, JD (1996). Коморбидность расстройств личности и униполярной большой депрессии: обзор. Журнал аффективных расстройств, 37 (2–3), 157–170.https://doi.org/10.1016/0165-0327(95)00091-7.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Крейги, Массачусетс, Солсман, Л.М., и Лэмпард, А.М. (2007). MCMI-III Сложность личности и результаты лечения депрессии после групповой когнитивно-поведенческой терапии. Журнал клинической психологии, 63, 1153–1170. https://doi.org/10.1002/jclp.20406.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Кристеа И.А., Джентили, К., Котет, К.Д., Паломба, Д., Барбуи, К., и Кайджперс, П. (2017). Эффективность психотерапии пограничного расстройства личности: систематический обзор и метаанализ. JAMA Psychiatry, 74 (4), 319–328. https://doi.org/10.1001/jamapsychiatry.2016.4287.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Дэвидсон, К.М., и Тран, К.Ф. (2014). Влияние интенсивности лечения на суицидальное поведение и депрессию при пограничном расстройстве личности: критический обзор. Journal of Personality Disorders, 28 (2), 181–197. https://doi.org/10.1521/pedi_2013_27_113.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Дингер, У., Барретт, М.С., Циммерманн, Дж., Шауэнбург, Х., Райт, А.Г., Реннер, Ф., и Барбер, Дж.П. (2015). Межличностные проблемы, зависимость и самокритика при большом депрессивном расстройстве. Журнал клинической психологии, 71, 93–104.https://doi.org/10.1002/jclp.22120.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Экселиус Л., Линдстрем Э., фон Кнорринг Л., Бодлунд О. и Куллгрен Г. (1994). Коморбидность среди расстройств личности в DSM-III-R. Личность и индивидуальные различия, 17 (2), 155–160. https://doi.org/10.1016/0191-8869(94)

    -3.

    Артикул Google ученый

  • Фрибург, О., Martinsen, EW, Martinussen, M., Kaiser, S., Øvergård, KT, & Rosenvinge, JH (2014). Коморбидность расстройств личности при расстройствах настроения: метааналитический обзор 122 исследований с 1988 по 2010 год. Журнал аффективных расстройств, 152, 1–11. https://doi.org/10.1016/j.jad.2013.08.023.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Фрид, Э.И., и Нессе, Р.М. (2015). Депрессия не является постоянным синдромом: исследование уникальных моделей симптомов в исследовании STAR*D. Журнал аффективных расстройств, 172, 96–102. https://doi.org/10.1016/j.jad.2014.10.010.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Фурнье, Дж. К., Де Рубейс, Р. Дж., Шелтон, Р. К., Галлоп, Р., Амстердам, Дж. Д., и Холлон, С. Д. (2008). Антидепрессанты против когнитивной терапии у людей с депрессией с расстройством личности или без него. Британский журнал психиатрии, 192, 124–129.https://doi.org/10.1192/bjp.bp.107.037234.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  • Гундерсон, Дж. Г. (2014). Справочник по правильному психиатрическому ведению пограничного расстройства личности . Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Американской психиатрической ассоциации.

    Google ученый

  • Гамильтон, В.К., Айдин, Б., и Мизумото, А. (2016). MAVIS: метаанализ через Shiny [онлайн]. Получено 31 декабря 2020 г. с http://kylehamilton.net/shiny/MAVIS/.

  • Харди, Г. Э., Баркхэм, М., Шапиро, Д. А., Стайлз, В. Б., Рис, А., и Рейнольдс, С. (1995). Влияние кластера расстройств личности с на результаты контрастной краткосрочной психотерапии депрессии. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 63, 997–1004. https://doi.org/10.1037/0022-006X.63.6.997.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Харт, К.Б. и Хокинс, Р. К., II. (2016). Влияние сопутствующего расстройства личности на результаты когнитивно-поведенческой терапии аффективных и тревожных расстройств: результаты университетской учебной клиники. Исследования в области психотерапии: психопатология, процесс и результат, 19, 114–125. https://doi.org/10.4081/ripppo.2016.210.

    Артикул Google ученый

  • Herpertz, S.C., Huprich, S.K., Bohus, M., Chanen, A., Goodman, M., Mehlum, L., et al. (2017). Задача трансформации системы диагностики расстройств личности. Journal of Personality Disorders, 31, 577–589. https://doi.org/10.1521/pedi_2017_31_338.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  • Хиггинс, Дж.П.Т., Томас Дж., Чендлер Дж., Кампстон ​​М., Ли Т., Пейдж М.Дж. и Уэлч В.А. (ред.). (2019). Кокрановский справочник по систематическим обзорам вмешательств, версия 6.0 (обновлено в июле 2019 г.). Кокрейн . Получено 17 июля 2019 г. с сайта www.training.cochrane.org/handbook.

  • Хиггинс, Дж. П., Томпсон, С. Г., Дикс, Дж. Дж., и Альтман, Д. Г. (2003). Измерение несогласованности в мета-анализах. Британский медицинский журнал, 327, 557–560. https://doi.org/10.1136/bmj.327.7414.557.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  • Хиршфельд Р.Массачусетс (1999). Расстройства личности и депрессия: коморбидность. Депрессия и беспокойство, 10, 142–146. https://doi.org/10.1002/(SICI)1520-6394(1999)10:4%3C142::AID-DA2%3E3.0.CO;2-Q.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Хофманн С.Г., Аснаани А., Вонк И.Дж., Сойер А.Т. и Фанг А. (2012). Эффективность когнитивно-поведенческой терапии: обзор метаанализов. Когнитивная терапия и исследования, 36 (5), 427–440.https://doi.org/10.1007/s10608-012-9476-1.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  • Хуприч, С. К. (2019). Депрессия, обусловленная личностью: случай злокачественного самоуважения (и депрессивных личностей). Журнал клинической психологии, 75, 834–845. https://doi.org/10.1002/jclp.22760.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Джойс, П.Р., Маккензи, Дж. М., Картер, Дж. Д., Рэй, А. М., Люти, С. Э., Фрэмптон, К. М., и Малдер, Р. Т. (2007). Расстройства темперамента, характера и личности как предикторы ответа на межличностную психотерапию и когнитивно-поведенческую терапию депрессии. Британский журнал психиатрии, 190, 503–508. https://doi.org/10.1192/bjp.bp.106.024737.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Кили, Д.и Огродничук, Дж. С. (2010). Маргинализация пограничного расстройства личности. Journal of Psychiatric Practice, 16, 145–154. https://doi.org/10.1097/01.pra.0000375710.39713.4d.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Киккерт, М. Дж., Дриссен, Э., Пин, Дж., Барбер, Дж. П., Боктинг, К., Шалквейк, Ф., и др. (2016). Роль черт избегающего и обсессивно-компульсивного расстройства личности в сопоставлении пациентов с большой депрессией с когнитивно-поведенческой и психодинамической терапией: повторное исследование. Журнал аффективных расстройств, 205, 400–405. https://doi.org/10.1016/j.jad.2016.08.017.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Келинг, Дж., Эренталь, Дж. К., Леви, К. Н., Шауэнбург, Х., и Дингер, У. (2015). Качество и тяжесть депрессии при пограничном расстройстве личности: систематический обзор и метаанализ. Clinical Psychology Review, 37, 13–25. https://дои.org/10.1016/j.cpr.2015.02.002.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Кул С., Шоверс Р., де Маат С., Ван Р., Моленаар П., Винк А. и Деккер Дж. (2005). Эффективность фармакотерапии у пациентов с депрессией с расстройствами личности и без них: систематический обзор и метаанализ. Журнал аффективных расстройств, 88, 269–278. https://doi.org/10.1016/j.jad.2005.05.017.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Куйкен, В., Курцер Н., Де Рубейс Р. Дж., Бек А. Т. и Браун Г. К. (2001). Ответ на когнитивную терапию при депрессии: роль неадекватных убеждений и расстройств личности. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 69, 560–566. https://doi.org/10.1037/0022-006X.69.3.560.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Люйтен, П., Лоуик, Б., и Блатт, С. Дж. (2017). Механизмы изменений через призму двухполярных моделей развития личности: современное состояние и новые направления. Psychoanalytic Inquiry, 37, 179–190. https://doi.org/10.1080/07351690.2017.1285187.

    Артикул Google ученый

  • McGlashan, T.H., Grilo, C.M., Skodol, A.E., Gunderson, J.G., Shea, M.T., Morey, L.C., et al. (2000). Совместное продольное исследование расстройств личности: базовая ось I/II и II/II диагностическое совпадение. Acta Psychiatrica Scandinavica, 102 (4), 256–264.https://doi.org/10.1034/j.1600-0447.2000.102004256.x.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Моран П., Романюк Х., Коффи К., Чанен А., Дегенхардт Л., Боршманн Р. и Паттон Г. К. (2016). Влияние расстройства личности на будущее психическое здоровье и социальную адаптацию молодых людей: популяционное продольное когортное исследование. The Lancet Psychiatry, 3, 636–645.https://doi.org/10.1016/S2215-0366(16)30029-3.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Малдер, Р. (2002). Патология личности и результаты лечения при большой депрессии. Американский журнал психиатрии, 159, 359–371. https://doi.org/10.1176/appi.ajp.159.3.359.

    Артикул Google ученый

  • Национальный институт здравоохранения и передового опыта.(2011). Распространенные проблемы с психическим здоровьем: выявление и пути оказания помощи . Лондон: Национальный сотрудничающий центр психического здоровья.

    Google ученый

  • Ньютон-Хоуз Г., Джонсон Т. и Тайрер П. (2006). Расстройство личности и исход депрессии: систематический обзор и метаанализ. Британский журнал психиатрии, 18, 13–20. https://doi.org/10.1192/bjp.188.1.13.

    Артикул Google ученый

  • Ньютон-Хаус, Г., Тайрер П., Джонсон Т., Малдер Р., Кул С., Деккер Дж. и Шоверс Р. (2014). Влияние личности на исход лечения депрессии: систематический обзор и метаанализ. Journal of Personality Disorders, 28, 577–593. https://doi.org/10.1521/pedi_2013_27_070.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Орвин, Р. Г. (1983). Безотказный N для размера эффекта в мета-анализе. Журнал статистики образования, 8, 157–159.

    Google ученый

  • Париж, Дж. (2020). Доступ к психотерапии для пациентов с расстройствами личности. Личность и психическое здоровье, 14, 246–253. https://doi.org/10.1002/pmh.1483.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Париж, Дж. (2013). Ступенчатая помощь: альтернатива обычному расширенному лечению пациентов с пограничным расстройством личности. Психиатрические службы, 64 (10), 1035–1037. https://doi.org/10.1176/appi.ps.201200451.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Портер, К., Палмье-Клаус, Дж., Браницкий, А., Мэнселл, В., Уорик, Х., и Варезе, Ф. (2020). Невзгоды детства и пограничное расстройство личности: метаанализ. Acta Psychiatrica Scandinavica, 141 (1), 6–20. https://doi.org/10.1111/acps.13118.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Рубио-Апарисио, М., Санчес-Мека, Дж., Лопес-Лопес, Дж. А., Ботелла, Дж., и Марин-Мартинес, Ф. (2017). Анализ категориальных модераторов в метаанализе смешанных эффектов: последствия использования объединенных и отдельных оценок остаточной дисперсии между исследованиями. Британский журнал математической и статистической психологии, 70, 439–456.https://doi.org/10.1111/bmsp.12092.

    Артикул Google ученый

  • Ши М.Т., Пилконис П.А., Бекхэм Э., Коллинз Дж.Ф., Элкин И., Сотский С.М. и Дочерти Дж.П. Расстройства личности и результаты лечения в рамках совместной исследовательской программы NIMH по лечению депрессии. Американский журнал психиатрии, 147, 711–718. https://doi.org/10.1176/ajp.147.6.711.

    КАС Статья Google ученый

  • Симонсен, С., Bateman, A., Bohus, M., Dalewijk, H.J., Doering, S., Kaera, A., et al. (2019). Европейские рекомендации по расстройствам личности: прошлое, настоящее и будущее. Пограничное расстройство личности и эмоциональная дисрегуляция, 6 (1), 9. https://doi.org/10.1186/s40479-019-0106-3.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  • Сноуден П. и Кейн Э. (2003). Расстройство личности: больше не диагноз исключения. Psychiatric Bulletin, 27 (11), 401–403. https://doi.org/10.1192/pb.27.11.401.

    Артикул Google ученый

  • Спонг, А. Дж., Клэр, И. К. Х., Галанте, Дж., Кроуфорд, М. Дж., и Джонс, П. Б. (2020). Краткие психологические вмешательства при пограничном расстройстве личности. Систематический обзор и метаанализ рандомизированных контролируемых исследований. Clinical Psychology Review, 83, 101937.https://doi.org/10.1016/j.cpr.2020.101937.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Сталкер К., Фергюсон И. и Барклай А. (2005). Это ужасный термин для кого-то»: взгляд пользователя и поставщика услуг на «расстройство личности». Инвалидность и общество, 20, 359–373. https://doi.org/10.1080/096875086443.

    Артикул Google ученый

  • Стерн, Дж.A., Savovic, J., Page, M.J., Elbers, R.G., Blencowe, N.S., Boutron, I., et al. (2019). RoB 2: пересмотренный инструмент для оценки риска систематической ошибки в рандомизированных исследованиях. БМЖ . https://doi.org/10.1136/bmj.l4898.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  • Тайрер П., Митчард С., Метуэн К. и Рейнджер М. (2003). Расстройства личности, отказывающиеся от лечения и стремящиеся к лечению: тип R и тип S. Journal of Personality Disorders, 17 (3), 263–268. https://doi.org/10.1521/pedi.17.3.263.22152.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Тайрер П., Сиврайт Н., Фергюсон Б., Мерфи С., Дарлинг К., Бротвелл Дж. и др. (1990). Ноттингемское исследование невротического расстройства: связь между статусом расстройства личности и симптомами. Психологическая медицина, 20, 423–431.https://doi.org/10.1017/S0033291700017736.

    КАС Статья пабмед Google ученый (2018). Влияние патологии расстройства личности на эффективность когнитивной терапии и межличностной психотерапии большого депрессивного расстройства. Журнал аффективных расстройств, 225, 530–538.https://doi.org/10.1016/j.jad.2017.08.043.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Ван, Х.Л., и Кул, М. (2018). Что мы делаем, чего не делаем и что нам нужно знать о сопутствующей депрессии и расстройствах личности. The Lancet Psychiatry, 5 (10), 776–778. https://doi.org/10.1016/S2215-0366(18)30260-8.

    Артикул пабмед Google ученый

  • ван ден Хаут, М., Брауэрс, К., и Оомен, Дж. (2006). Клинически диагностированная коморбидность оси II и краткосрочный результат КПТ при нарушениях оси I. Клиническая психология и психотерапия, 13, 56–63. https://doi.org/10.1002/cpp.477.

    Артикул Google ученый

  • Winsper, C., Bilgin, A., Thompson, A., Marwaha, S., Chanen, A.M., Singh, S.P., et al. (2019). Распространенность расстройств личности в обществе: глобальный систематический обзор и метаанализ. Британский журнал психиатрии, 12, 1–10. https://doi.org/10.1192/bjp.2019.166.

    Артикул Google ученый

  • Вонгпакаран Н., Вонгпакаран Т., Буньянарути В., Пиньопорнпаниш М. и Интапрасерт С. (2015). Коморбидные расстройства личности у больных депрессией. Нейропсихиатрические заболевания и лечение, 11, 1091–1096.

    Артикул Google ученый

  • Занарини, М.C., Hörz-Sagstetter, S., Temes, C.M., Frankenburg, F.R., Hein, K.E., Reich, DB, & Fitzmaurice, GM (2019). 24-летнее течение большой депрессии у пациентов с пограничным расстройством личности и субъектов сравнения с расстройством личности. Журнал аффективных расстройств, 258, 109–114. https://doi.org/10.1016/j.jad.2019.08.005.

    Артикул пабмед Google ученый

  • %PDF-1.2 % 1945 0 ОБЖ > эндообъект внешняя ссылка 1945 80 0000000016 00000 н 0000001955 00000 н 0000002058 00000 н 0000002792 00000 н 0000003087 00000 н 0000003225 00000 н 0000003642 00000 н 0000004761 00000 н 0000005882 00000 н 0000006171 00000 н 0000006295 00000 н 0000006590 00000 н 0000006613 00000 н 0000007450 00000 н 0000007741 00000 н 0000008861 00000 н 0000008984 00000 н 0000010105 00000 н 0000010397 00000 н 0000010420 00000 н 0000011328 00000 н 0000011351 00000 н 0000012162 00000 н 0000013271 00000 н 0000013548 00000 н 0000013571 00000 н 0000014352 00000 н 0000014375 00000 н 0000015178 00000 н 0000015201 00000 н 0000016052 00000 н 0000016187 00000 н 0000016210 00000 н 0000017025 00000 н 0000017291 00000 н 0000017582 00000 н 0000017605 00000 н 0000018467 00000 н 0000018489 00000 н 0000018511 00000 н 0000018535 00000 н 0000021046 00000 н 0000021070 00000 н 0000022348 00000 н 0000022372 00000 н 0000024408 00000 н 0000024432 00000 н 0000026212 00000 н 0000026235 00000 н 0000026819 00000 н 0000026842 00000 н 0000027756 00000 н 0000027780 00000 н 0000031918 00000 н 0000031942 00000 н 0000036752 00000 н 0000036776 00000 н 0000042768 00000 н 0000042792 00000 н 0000047583 00000 н 0000047607 00000 н 0000049243 00000 н 0000049267 00000 н 0000052382 00000 н 0000052406 00000 н 0000056429 00000 н 0000056453 00000 н 0000061306 00000 н 0000061330 00000 н 0000064862 00000 н 0000064886 00000 н 0000067982 00000 н 0000068006 00000 н 0000072590 00000 н 0000072614 00000 н 0000075679 00000 н 0000075702 00000 н 0000076679 00000 н 0000002124 00000 н 0000002769 00000 н трейлер ] >> startxref 0 %%EOF 1946 0 объект > эндообъект 1947 0 обж. > эндообъект 2023 0 объект > поток Hc«c`a`e`T8

    Эффективность когнитивной реабилитации в отношении психосоциального функционирования при пограничном расстройстве личности: рандомизированное контролируемое исследование | BMC Psychiatry

  • Leichsenring F, Leibing E, Kruse J, New AS, Leweke F.Пограничное расстройство личности. Ланцет. 2011; 377:74–84.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Пэрис Дж. Исход пограничного расстройства личности: хорошо для большинства, но не для всех пациентов. Am J Психиатрия. 2012;169:445–46.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Гандерсон Дж.Г., Стаут Р.Л., Макглашан Т.Х., Ши М.Т., Мори Л.С., Грило К.М. и др. Десятилетний курс пограничного расстройства личности: психопатология и функция из исследования совместных лонгитюдных расстройств личности.Арх генерал психиатрия. 2011;68:827–37.

    Центральный пабмед Статья пабмед Google ученый

  • Zanarini MC, Frankenburg FR, Reich DB, Fitzmaurice G. Достижение и стабильность устойчивой симптоматической ремиссии и выздоровления среди пациентов с пограничным расстройством личности и субъектами сравнения оси II: 16-летнее проспективное последующее исследование. Am J Психиатрия. 2012; 169: 476–83.

    Центральный пабмед Статья пабмед Google ученый

  • Пенадес Р., Каталан Р., Пухоль Н., Масана Г., Гарсия-Ризо К., Бернардо М.Интеграция когнитивной реабилитационной терапии в общий процесс психосоциальной реабилитации: основанный на фактических данных и ориентированный на человека подход. Реабилитационный Res Pract. 2012. Дои: 10.1155/2012/386895.

    Центральный пабмед пабмед Google ученый

  • Табарес-Сейсдедос Р., Баланса-Мартинес В., Санчес-Морено Х., Мартинес-Аран А., Салазар-Фрейле Х., Сельва-Вера Г. и др. Нейрокогнитивные и клинические предикторы функционального исхода у пациентов с шизофренией и биполярным расстройством I через год наблюдения.J Аффективное расстройство. 2008; 109: 286–99.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Dell’Oso B, Berlin HA, Serati M, Altamura AC. Нейропсихобиологические аспекты, коморбидность и пространственные модели при пограничном расстройстве личности. Нейропсихобиология. 2010;61:169–79.

    Артикул Google ученый

  • ЛеГрис Дж., Ван Рикум Р. Нейропсихологические корреляты пограничного расстройства личности и суицидального поведения.Can J Психиатрия. 2006; 51: 131–42.

    ПабМед Google ученый

  • Fertuck EA, Keilp J, Song I, Morris MC, Wilson ST, Brodsky BS, et al. Более высокий исполнительный контроль и производительность зрительной памяти предсказывают завершение лечения при пограничном расстройстве личности. Психотер Психосом. 2012;81:38–43.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Марк ADP, Lam LCW.Нейрокогнитивные профили людей с пограничным расстройством личности. Курр Опин Психиатрия. 2013;26:90–6.

    Артикул Google ученый

  • Nunes PM, Wenzel A, Borges KT, Porto CR, Caminha RM, de Oliveira IR и др. Объемы гиппокампа и миндалевидного тела у пациентов с пограничным расстройством личности: метаанализ. J Перс. расстройство. 2009; 23: 333–45.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Вингенфельд К., Спитцер К., Руллкоттер Н., Лёве Б.Пограничное расстройство личности: гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая ось и результаты нейровизуализационных исследований. Психонейроэндокринология. 2010;35:154–70.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Руокко А.С., Амиртавасагам С., Закзанис К.К. Уменьшение объема миндалевидного тела и гиппокампа как эндофенотипы-кандидаты для пограничного расстройства личности: метаанализ исследований магнитно-резонансной томографии. Психиатрия рез. 2012; 201: 245–52.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Niedtfeld II, Schulze L, Krause-Utz A, Demirakca T, Bohus M, Schmahl C, et al. Воксельная морфометрия у женщин с пограничным расстройством личности с сопутствующим посттравматическим стрессовым расстройством и без него. ПЛОС ОДИН. 2013;8(6):e65824. doi:10.1371/journal.pone.0065824.

    Центральный пабмед Статья пабмед Google ученый

  • Сальвадор Р., Марко Х., Паскуаль Х.К., Вега Д., Каналес-Родригес Э., Агилар С. и др.Конвергентное медиально-лобное состояние покоя и диффузные аномалии при пограничном расстройстве личности. Биол Психиатр. 2014. doi:10.1016/j.biopsych.2014.08.026.

    Google ученый

  • Белловин-Вайс С. Влияние эмоционального стресса на когнитивные способности при пограничном расстройстве личности. Академическое сообщество Колумбийского университета; 2014

  • Солофф П.Х., Уайт Р., Омари А., Рамасешан К., Дивадкар В.А. Аффективный контекст мешает мозговым реакциям во время когнитивной обработки при пограничном расстройстве личности: данные фМРТ.Психиат Рес-Нейроим. 2015;233(1):23–35.

    Артикул Google ученый

  • Wykes T, Huddy V, Cellard C, McGurk SR, Czobor P. Метаанализ когнитивной реабилитации при шизофрении: методология и размеры эффекта. Am J Психиатрия. 2011; 168: 472–85.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Декерсбах Т., Ниренберг А.А., Кесслер Р., Лунд Х.Г., Аметрано Р.М., Сакс Г. и др.ИССЛЕДОВАНИЕ: Когнитивная реабилитация при биполярном расстройстве: открытое исследование для работающих пациентов с остаточными депрессивными симптомами. ЦНС Neurosci Ther. 2010; 16: 298–307.

    Центральный пабмед Статья пабмед Google ученый

  • Торрент С., Дель Мар Б.К., Мартинес-Аран А., Валле Х., Аманн Б.Л., Гонсалес-Пинто А. и др. Эффективность функциональной реабилитации при биполярном расстройстве: многоцентровое рандомизированное контролируемое исследование. Am J Психиатрия.2013; 170:852–59.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Монарх Э.С., Сайкин А.Дж., Флэшман Л.А. Нейропсихологические нарушения при пограничном расстройстве личности. Психиатр Clin North Am. 2004; 27: 67–82.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Арса Р., Диас-Марса М., Лопес-Мико С., де Пабло Н.Ф., Лопес-Ибор Х.Дж., Карраско Х.Л. Нейропсихологическая реабилитация больных с пограничным расстройством личности: серия случаев.Actas Esp Psiquiatr. 2009; 37: 236–39.

    КАС пабмед Google ученый

  • Американская психиатрическая ассоциация. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, четвертое издание, редакция текста (DSM-IV-TR). Вашингтон, округ Колумбия: Американская психиатрическая ассоциация; 2000.

    Книга Google ученый

  • Гомес-Бенейто М., Вильяр М., Реновелл М., Перес Ф., Эрнандес М., Леал С. и др.Диагноз расстройства личности с модифицированной версией SCID-II в испанском клиническом образце. J Перс. расстройство. 1994; 8: 104–10.

    Артикул Google ученый

  • Barrachina J, Soler J, Campins MJ, Tejero A, Pascual JC, Alvarez E, et al. Валидация испанской версии пересмотренного диагностического интервью для пограничных состояний (DIB-R). Actas Esp Psiquiatr. 2004; 32: 293–298.

    КАС пабмед Google ученый

  • Perez V, Barrachina J, Soler J, Pascual JC, Campins MJ, Puigdemont D, et al.Шкала общего клинического впечатления для пациентов с пограничным расстройством личности (CGI-BPD): шкала, чувствительная к обнаружению изменений. Actas Esp Psiquiatr. 2007; 35: 229–35.

    КАС пабмед Google ученый

  • Блюм Н., Сент-Джон Д., Пфол Б., Стюарт С., Маккормик Б., Аллен Дж. и др. Системный тренинг по эмоциональной предсказуемости и решению проблем (STEPPS) для амбулаторных пациентов с пограничным расстройством личности: рандомизированное контролируемое исследование и наблюдение в течение 1 года.Am J Психиатрия. 2008; 165: 468–78.

    Центральный пабмед Статья пабмед Google ученый

  • Роса А.Р., Санчес-Морено Х., Мартинес-Аран А., Саламеро М., Торрент С., Рейнарес М. и др. Валидность и надежность короткого теста для оценки функционирования (FAST) при биполярном расстройстве. Clin Pract Epidemiol Ment Health. 2007;3:5.

    Центральный пабмед Статья пабмед Google ученый

  • Soler J, Vega D, Feliu-Soler A, Trujols J, Soto A, Elices M, et al.Валидация испанской версии Списка пограничных симптомов, краткая форма (BSL-23). БМС Психиатрия. 2013;13:139. дои: 10.1186/1471-244X-13-139.

    Центральный пабмед Статья пабмед Google ученый

  • Гамильтон М. Оценка тревожных состояний по рейтингу. Бр J Med Psychol. 1959; 32: 50–5.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Монтгомери С.А., Асберг М.Новая шкала депрессии разработана так, чтобы быть чувствительной к изменениям. Бр Дж. Психиатрия. 1979; 134: 382–89.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  • Баррат Э.С. Импульсивность и агрессия. Насилие и психическое расстройство. Развитие в области оценки рисков. Чикаго: Издательство Чикагского университета; 1995.

    Google ученый

  • Смит А. Тест модальностей цифр и символов (SDMT).Руководство (пересмотренное). Лос-Анджелес: Западные психологические службы; 1982.

    Google ученый

  • Рейтан Р. Валидность теста следования как индикатора органического поражения головного мозга. Перцептивные моторные навыки. 1958; 8: 271–6.

    Артикул Google ученый

  • Grober E, Buschke H. Подлинный дефицит памяти при деменции. Дев Нейропсихология. 1987; 3:13–36.

    Артикул Google ученый

  • Лезак М.Нейропсихологическая оценка. 3. Нью-Йорк: издательство Оксфордского университета; 1995.

    Google ученый

  • Wechsler D. Шкала интеллекта взрослых Векслера, пересмотренная. Сан-Антонио: Психологическая корпорация; 1981.

    Google ученый

  • Золотой CJ. Цветовой и словесный тест Струпа. Руководство для клинического и экспериментального использования. Иллинойс: компания Stoelting; 1978.

    Google ученый

  • Хитон РК.Руководство по тестированию сортировки карточек штата Висконсин. Одесса: Ресурсы психологической оценки; 1981.

    Google ученый

  • Квен Х., Ван ден Берг Х. О многоуровневом моделировании данных из планов повторных измерений: учебное пособие. Выступление коммун. 2004;43:103–21.

    Артикул Google ученый

  • Мартинес-Аран А., Торрент С., Соле Б., Боннин К.М., Роза А.Р., Санчес-Морено Х. и др.Функциональная коррекция биполярного расстройства. Clin Pract Epidemiol Ment Health. 2011;7:112–16.

    Центральный пабмед Статья пабмед Google ученый

  • Мюллер Д.Р., Шмидт С.Дж., Родер В. Комплексная психологическая терапия: эффективность в стационарных условиях шизофрении в зависимости от возраста пациентов. Am J Гериатр Психиатрия. 2013;21:231–41.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Zanarini MC, Франкенбург, Франция.Предварительное рандомизированное исследование психообразования женщин с пограничным расстройством личности. J Перс. расстройство. 2008; 22: 284–90.

    Артикул пабмед Google ученый

  • Обсессивно-компульсивное расстройство личности

    Лечение

     

    Краткий обзор лечения: Было опробовано несколько различных вариантов лечения обсессивно-компульсивного расстройства.Фармацевтический подход был одним из включенных подходов с использованием ингибиторов обратного захвата серотонина, таких как кломипрамин, и некоторых селективных ингибиторов обратного захвата серотонина. Одним из недостатков этих лекарств было то, что они были эффективны только у некоторых пациентов. Тем не менее, у большинства людей, получавших лечение, после адекватного пробного лечения проявлялись стойкие симптомы, но рецидив после прекращения приема лекарств является другой проблемой. Частота рецидивов варьировала от 24% после прекращения приема серотонина до 31–89% после прекращения приема кломипрамина.Многие люди с обсессивно-компульсивным расстройством хорошо реагируют на лекарства, но обычно это лишь частичный ответ. (Baxter, Schwartz, Bergman, Szuba, Guze, Mazziotta, et al. 1992). психологическое лечение обсессивно-компульсивного расстройства с использованием когнитивно-поведенческой терапии. Эта терапия включала экспозицию и реакцию, повторяющуюся и длительную конфронтацию со стимулами, которые вызывают тревогу и побуждение к выполнению компульсивных ритуалов.Люди, пораженные этой болезнью, считают, что могут причинить вред невинным людям, если прекратят свое поведение. Чтобы убедить человека в положительном ответе, человеку, опасавшемуся числа 13, было предложено написать число 13 и представить себе что-нибудь положительное. Людей, которые выполняли какие-либо ритуалы, чтобы уменьшить беспокойство или шансы на неудачу, произнося молитвы, проверяя уверенность, были уверены, что это поведение не способствует поведению избегания, а компульсивные ритуалы не нужны для предотвращения вреда.В целом, результаты рандомизированных контролируемых исследований показывают, что экспозиция и профилактика ответной реакции, будь то ежедневные или еженедельные сеансы, существенно улучшают симптомы обсессивно-компульсивного расстройства, и их эффект больше, чем у фармакотерапии.

    • Ссылка: (Раст, Джонсон Драм (1984). Журнал экспериментального анализа поведения, 41, 125-134.)
    • Отправитель: Н/Д

    Когнитивная или поведенческая терапия

    Краткий обзор лечения: Когнитивная терапия выявляет убеждения, предположения и стратегии, закрепляющие поведение и отношение, связанные с расстройством.Люди с обсессивно-компульсивным расстройством личности испытывают сильное желание выполнять задачи без ошибок. Когнитивная терапия борется с навязчивыми мыслями, вовлекая клиента в ролевую игру, воссоздающую сцену, вызывающую навязчивые мысли. Клиент может осознать эти мысли и заменить их более позитивными и рациональными мыслями с помощью терапевта, которому он может доверять. Клиенту может быть нелегко принять практику поведения, предложенную терапевтом во время сеанса консультирования, потому что он считает, что его идеи — единственные, которые сработают.Это помогает клиенту сотрудничать с планами терапевтических сеансов, если они могут помочь составить его и если план имеет краткий и последовательный план. Когда в плане есть порядок и определенные шаги имеют приоритет над другими, это дает клиенту структуру, с которой ему удобно работать.

    • Ссылка: Bienenfeld, D. (2007). Когнитивная терапия пациентов с расстройствами личности. Психиатрические анналы, 37(2), 133-139. doi: 1230624671 Эскедаль, Г.А., и Демитри, Дж.М. (2006). Этиология и лечение расстройств личности кластера с. Журнал консультирования по вопросам психического здоровья, 28 (1), 1–17. дои: 975605981
    • Отправитель: Н/Д

    Психодинамическая терапия

    Резюме лечения: Фрейд описывал навязчивое поведение как застой на анальной стадии. Строгие правила и словесные наказания на этом этапе переходят в строгие правила и нормы, установленные самим собой, когда ребенок становится взрослым. Психодинамический подход модифицирован, чтобы применить структуру к свободным ассоциациям и самонаблюдению.Устанавливаются цели, связанные с изменением характера, и терапевт и клиент работают над достижением этой цели. Структурированная и целенаправленная психодинамическая терапия помогает уменьшить нарушения OCPD в условиях стационара, амбулаторного лечения и дневного стационара.

    • Ссылка: Эскедаль, Г. А., и Демитри, Дж. М. (2006). Этиология и лечение кластерных расстройств личности. Журнал консультирования по вопросам психического здоровья, 28 (1), 1–17. doi: 975605981 Verheul, R., & Herbrink, M.(2007). Эффективность различных модальностей психотерапии расстройств личности: систематический обзор доказательств и клинических рекомендаций. Международный обзор психиатрии, 19(1), 25-38. дои: 1250727381
    • Отправитель: Н/Д

    Групповая терапия

    Краткий обзор лечения: Лица с тяжелой формой OCPD воздерживаются от посещения групповых занятий до тех пор, пока они не будут классифицированы как имеющие более легкие симптомы. Групповая терапия может стать интенсивным эмоциональным опытом.Сильные эмоции могут привести к тому, что люди потеряют чувство самоконтроля. Когда они осознают эту возможность, они могут начать манипулировать и пытаться контролировать направление разговора в группе, или они могут не делиться каким-либо опытом. Долгосрочная групповая терапия является полезным лечением после того, как клиент завершает стационарную программу или даже если он использует только групповую амбулаторную программу.

    • Ссылка: Эскедаль, Г. А., и Демитри, Дж. М. (2006). Этиология и лечение расстройств личности кластера с.Журнал консультирования по вопросам психического здоровья, 28 (1), 1–17. doi: 975605981 Verheul, R., & Herbrink, M. (2007). Эффективность различных модальностей психотерапии расстройств личности: систематический обзор доказательств и клинических рекомендаций. Международный обзор психиатрии, 19(1), 25-38. дои: 1250727381
    • Отправитель: Н/Д

    Лекарственная терапия

    Резюме по лечению: Исследователи добавили лекарственные препараты вместе с терапией, чтобы наблюдать за дальнейшим улучшением качества жизни.Когда план лечения составляется с учетом конкретных потребностей клиента, в нем происходят значительные улучшения. Миллер и Краус (2007) провели тематическое исследование с участием клиента, который добровольно обратился за помощью, чтобы справиться с OCPD, поскольку это повлияло на его производительность на работе. Эти исследователи решили временно внедрить лекарство от беспокойства. В процессе интервью оценщики могли бы решить больше проблем и симптомов, чем если бы они проводили план с несколькими участниками. Поскольку у OCPD нет специального лекарства, предназначенного для уменьшения всех симптомов, исследователи обратили внимание на тревогу клиента.Препарат снял некоторый стресс, связанный с проблемами тревоги, и это позволило клиенту сосредоточиться на других аспектах психотерапевтического процесса.

    • Ссылка: Миллер Т.В. и Краус Р.Ф. (2007). Модифицированная диалектическая поведенческая терапия и решение проблем обсессивно-компульсивного расстройства личности. Журнал современной психотерапии, 37 (2), 79-85. дои: 1265264031
    • Отправитель: Н/Д

    Когнитивно-поведенческая терапия

    Резюме лечения: Когнитивно-поведенческая терапия использовалась с подростками и детьми в клинических условиях.Занятия длились один час еженедельно. Эти сеансы длятся примерно от восьми до двенадцати недель в зависимости от прогресса пациента. Когнитивно-поведенческая терапия помогает пациенту осознать ошибочное или негативное мышление. Это, в свою очередь, позволяет пациенту смотреть на сложные ситуации в другом свете и реагировать на них более эффективно.

    • Ссылка: Накатани, Э., Матэ-Колс, Д., Микали, Н., Тернер, К., и Хейман, И. (2009).Результаты когнитивно-поведенческой терапии обсессивно-компульсивного расстройства в клинических условиях: 10-летний опыт специализированной службы ОКР для детей и подростков. Психическое здоровье детей и подростков, 14(3), 133–139. doi:10.1111/j.1475-3588.2008509.x.
    • Отправитель: Сара Делозье

    Глубокая стимуляция мозга (DBS)

    Резюме лечения: DBS представляет собой нейрохирургическую процедуру, включающую имплантацию медицинского устройства, называемого кардиостимулятором головного мозга, которое посылает электрические импульсы через имплантированные электроды в определенные части мозга (мозговое ядро) для лечения двигательных и аффективных расстройств. «(Крингельбах, Дженкинсон, Оуэн, Азиз, 2007).

    • Ссылка: Kringelbach ML, Jenkinson N, Owen SLF, Aziz TZ (2007). «Переводные принципы глубокой стимуляции мозга». Обзоры природы Неврология. 8:623-635. PMID 17637800. Холь С., Шонхерр Д., Луигьес Дж., Денис Д., Мюллер У., Ленарц Д. и Виссер-Вандевалле В. (2014). Глубокая стимуляция мозга при обсессивно-компульсивном расстройстве, не поддающемся лечению: систематический обзор. BMC Psychiatry, 14 (214).
    • Отправитель: Джекелин Феррер

    Метакогнитивная межличностная терапия (MIT)

    Резюме лечения: MIT преследует две цели.Одна из целей состоит в том, чтобы улучшить понимание клиентом своего психического состояния. Терапевт помогает определить неиспользованные эмоции и облегчает обучение их использованию. Вторая цель состоит в том, чтобы регулировать вызывающие беспокойство отношения и поведение, особенно те, которые связаны с межличностными циклами, и развивать полезные. Терапевт старается установить гладкие, полезные отношения и не вовлекается в негативные межличностные циклы. Групповая терапия является полезным дополнением к индивидуальной терапии, поскольку она предлагает обратную связь со сверстниками.Индивидуальная терапия может затем усилить полученную обратную связь от сверстников. Тематическое исследование включало один год еженедельной индивидуальной и групповой психотерапии, которая снизила критерии расстройства личности.

    • Ссылка: Фиоре Д., Димаджо Г., Николо Г., Семерари А. и Карсионе А. (2008). Метакогнитивная межличностная терапия в случае обсессивно-компульсивного и избегающего расстройств личности. Журнал клинической психологии: на сессии, 64 (2), 168-180.
    • Отправитель: Мартин

    Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) и йога

    Резюме по лечению: Для пациентов, страдающих обсессивными или компульсивными расстройствами, большинство исследований было сосредоточено на том, чтобы помочь пациенту улучшить качество своей жизни, научившись изменять или контролировать свои мысли, которые привели к ограничивающему поведению.Большинство методов лечения были сосредоточены вокруг когнитивных и/или поведенческих подходов, которые помогали пациенту столкнуться со своими страхами перед негативным исходом и скорректировать свое понимание или научиться контролировать свои неточные мысли или повторяющееся поведение. Благодаря когнитивно-поведенческой терапии развитие навыков решения проблем помогло им повысить качество жизни. Но несколько более нетрадиционный подход был найден для пациентов, страдающих OCPD, но возражающих против наличия у них психического расстройства. Лечение заключалось в расслаблении и концентрации упражнений йоги.Использование медитации, контролируемого дыхания и легкой растяжки помогло пациентам, у которых были менее серьезные перерывы в жизни. Беспокойство, которое испытывают эти пациенты, хорошо устраняется регулярными занятиями йогой.

    • Ссылка: Абрамовиц, Дж., Тейлор, С., и Маккей, Д. (2005). Возможности и ограничения когнитивных методов лечения обсессивно-компульсивного расстройства. Когнитивно-поведенческая терапия, 34, 140–147. Кирквуд Г., Рэмпс Х., Таффри В., Ричардсон Дж.и Пилкингтон, К. (2005). Йога от беспокойства: систематический обзор данных исследований. Британский журнал спортивной медицины, 39, 884–889.
    • Отправитель: Н/Д

    Лечение компульсивного накопительства

    Краткий обзор лечения: Типичным методом лечения накопительства является индивидуальная когнитивно-поведенческая терапия. В попытке повысить мотивацию, а также экономическую эффективность использовалось сочетание групповой когнитивно-поведенческой терапии и домашних посещений.Групповое лечение оказалось полезным, поскольку многие накопители становятся все более изолированными. Каждая группа встречалась один раз в неделю по 2 часа в течение более 16 недель. Каждый член группы также получил два посещения на дому продолжительностью 1,5 часа каждое. Эти визиты на дом проводились примерно на 3-й и 12-й неделе. Групповая терапия была сосредоточена на областях, специфичных для накопления, включая обучение накоплению, убеждения, эмоциональные привязанности, принятие решений, выявление барьеров и сохранение достижений. Групповая когнитивно-поведенческая терапия имела скромный успех в улучшении результатов накопления.Этот тип терапии был не только рентабельным, но и создавал большую мотивацию среди участников благодаря социальной сети группы.

    • Ссылка: Muroff, J., Steketee, G., Rasmusse, J., Gibson, A., Bratiotis, C., & Sorrentino, C. (2009). Групповое когнитивное и поведенческое лечение компульсивного накопления: предварительное испытание.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.