Горбатого только могила исправит: «Горбатого могила исправит» | Дом культуры «Бирюлёво» – Царицыно

горбатого могила исправит — это… Что такое горбатого могила исправит?

горбатого могила исправит
горбатого могила исправит

прил., кол-во синонимов: 4


Словарь синонимов ASIS. В.Н. Тришин. 2013.

.

Синонимы:
  • горбатов
  • горбатость

Смотреть что такое «горбатого могила исправит» в других словарях:

  • Могила исправит — кого. Разг. Предосуд. Кто либо не сможет при жизни избавиться от своих вредных привычек, заблуждений и т. п. Левонтий, послушай ка ты меня! Послушай!.. Ты забыл, об чём с тобой учитель разговаривал? Забыл? Ты ведь исправился!. . Меня, каторжанца,… …   Фразеологический словарь русского литературного языка

  • Упрямого исправит дубина, а горбатого могила. — Упрямого исправит дубина, а горбатого могила. См. ЧЕЛОВЕК …   В.И. Даль. Пословицы русского народа

  • МОГИЛА — жен. яма для погребенья покойника; место, где он погребен, с насыпью; | большая древняя насыпь, курган, где по преданью погребены могутники, богатыри; | южн. курган или холм вообще. | * Гибель, конец, смерть. Гомола церк. ком, куча: и взя Даниил… …   Толковый словарь Даля

  • горбатого исправит могила(а упрямого дубина) — иноск.: о неисправимом Ср. Зашел он ко мне, думав и во мне найти такую же метаморфозу… да, знаете, по пословице: горбатого одна могила исправит… Боборыкин. Перевал. 3, 30. Ср. Полечат, вылечат авось. А ты, мой батюшка, неизлечим, хоть брось!… …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона

  • Горбатого исправит могила, а упрямого дубина. — Горбатого исправит могила, а упрямого дубина. См. УПОРСТВО …   В.И. Даль. Пословицы русского народа

  • Горбатого исправит могила(а упрямого дубина) — Горбатаго исправитъ могила (а упрямаго дубина), иноск. о неисправимомъ. Ср. Зашелъ онъ ко мнѣ, думавъ и во мнѣ найти такую же метаморфозу … да, знаете, по пословицѣ: горбатаго одна могила исправитъ … Боборыкинъ. Перевалъ. 3, 30. Ср. Полечатъ …   Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)

  • неисправимый — См …   Словарь синонимов

  • закоренелый — См. старый… Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. закоренелый застарелый, заматерелый, закоснелый, заскорузлый, настоящий, старый, неисправимый; заматорелый, злостный,… …   Словарь синонимов

  • закоснелый — См. старый… Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. закоснелый косный, консервативный, старый; неисправимый, черствый, заматорелый, закостенелый, заскорузлый, рутинерский,… …   Словарь синонимов

  • заматерелый — См …   Словарь синонимов

Евгений Ловчев – о Кокорине и Мамаеве: «Горбатого только могила исправит»

Евгений Ловчев – о Кокорине и Мамаеве: «Горбатого только могила исправит»

Ветеран «Спартака» Евгений Ловчев раскритиковал футболистов Павла Мамаева и Александра Кокорина, ранее принявших участие в инцидентах с избиением.

– Времена сильно изменились – сейчас деньги правят бал. Я могу вспомнить пример братьев Старостиных, которые отсидели по десять лет. Казалось, после таких сроков в сталинских лагерях они должны были выйти законченными урками. А эти люди воспитали несколько поколений футболистов, воспитали своим примером, своим поведением. Николай Петрович часто приводил известное изречение: «Берегите честь смолоду».

– Что про сам инцидент скажете?

– По телевизору показали, что человек явно неуравновешенный, видимо, Кокорин, бьет другого человека стулом. Я не хочу рассуждать, кто кого там обидел, оскорбил. Кокорин профессиональный футболист, его каждый день на тренировках бьют по ногам, в официальных матчах тоже бьют, и, порой, очень больно. И что, на это каждый раз нужно отвечать подобным образом? Этот эпизод говорит о полнейшей распущенности Кокорина и Мамаева.

Первый раз они «отличились» в Монте-Карло. Затем был эпизод с Кокориным, когда он гонял по встречке на машине. Затем была история с усами. Многие тогда грешили на Дзюбу. Но Артем потом сказал, что они пошутили, но он не ожидал, что Кокорин это выставит в соцсеть. Для меня очевидно, что горбатого только могила исправит. 

Напомним, в московской кофейне произошел инцидент с избиением человека, в котором принимали участие Мамаев и Кокорин. До этого футболисты напали на водителя телеведущей Ольги Ушаковой. Действие происходило на парковке.

Адвокат: «Кокорину и Мамаеву грозит до семи лет лишения свободы»

Кокорин и Мамаев вызваны на допрос в полицию

Источник: Советский спорт

ЛитКульт — Горбатого могила исправит

– Нам нужен горбатый, – Пашка вылез из крышки гроба.

– Зачем?

– Мамка же говорит, что горбатого только могила исправит. Так?

– Ну.

– А если просто в гробу полежать? Поможет?

– Я откуда знаю? – я пожал плечами. – И это не целый гроб, а только крышка.

– Все равно, надо проверить.

Я задумался. Горбатых в деревне не было, но любопытство уже засунуло когти в мой мозг.

– А если не горбатого?

– А кого?

– Заику можно.

– Кто у нас заика?

– Не знаю.

Мы молча смотрели друг на друга.

– А если дурачка?

– Это тебя что ли? – я рассмеялся.

– Красотьевича можно.

Красотьевич был погорельцем и жил вместе со свиньей Муськой в самодельной хижине на «старой» деревне.

– Красотьевич просто погорелец, а так не дурак.

– Точно?

– Точно. Он когда сторожем на ферме работал, то теленка украл. А когда ток сторожил, то зерно продавал.

– Не дурак, – согласно кивнул Пашка. – А если Васю Пепу?

Пепа был старше меня, ростом повыше, но по уму отставал даже от Пашки и его друзей. Единственной отрадой в его жизни были птичьи яйца. Он не мог пройти мимо гнезда. Ловко как обезьяна залезал на любое дерево и прямо там выпивал яйцо, посыпая солью и заедая черствым хлебом. Уж сколько его гоняли мужики, а все равно. Выйдет, оглянется, что нет никого и юрк на дерево! Только пустая скорлупа вниз сыпется.

– Идея, – я задумчиво потрепал брата по волосам, – но как его заманить?

– Яиц пообещаем.

– Где мы яйца возьмем?

– В ящике.

Мать собирала яйца в посылочные ящики под креслом в прихожей, чтобы потом подложить под квакух-наседок.

– Егоровна нас удавит.

– Это да.

– Сигарет можно предложить, – осенило меня. – Вася курит, а ему бабка денег на сигареты не дает.

– Сигареты где возьмем?

– Пока батя пьяный, можно стянуть.

– Побьет, если поймает.

– Риска меньше, чем если Егоровна с яйцами поймает.

– Так оно да.

Мы крадучись вошли в дом. На кухне громко хохотала мать.

– Свихнулась? – Пашка покрутил пальцем у виска. – Ку-ку?

– Мало ли, – прошептал я, – может прикидывается.

Стали красться к спальне.

– Вы чего? – раздался за спиной голос матери. – Украсть что-то задумали, падлы купоросные?

– Да мы, – пропищал Пашка, – того.

– Чего?

– В комнату к себе шли, – обернулся я.

– Правда? – стоящая в дверях кухни мать подозрительно прищурилась. – Вроде как в зал шли?

– Нет, к себе.

– А чего к себе? Свиньям сварили, коров встретили?

– Мы это, – лихорадочно придумывал я, – хотели книгу взять.

– Какую? – подозрительности матери позавидовал бы иной штурмбанфюрер СС.

– Эту… – я задумался. Ошибка могла дорого стоить, – «Записки натуралиста».

– Зачем?

– Ну, это…

– Птицы, – сказал Пашка.

– Что птицы?

– Как их варить, – Пашка снял кепку и вытер вспотевший лоб.

– У вас есть птицы? – не поняла мать.

– Вдруг поймаем, – брат широко улыбнулся, – и чтобы тебе правильно приготовить, – преданно уставился на мать.

Она задумалась, глядя на нас и поигрывая в руках привезенной отцом сковородкой.

– Мы пойдем? – осторожно спросил я.

– Куда?

– Корову же встретить надо.

– Идите… дети, – опустила сковороду. – А вы знаете, Свечкины думают, что Пашка помер…

– Все там будем, – я развел руками.

– Дуры, ха-ха-ха, – откинув сковородку, засмеялась мать. – Думали, приедут на похороны с пустыми руками – погулять на дармовщинку.

– Клуши, – согласился Пашка.

– Ты молод еще, – одернула мать, – родную тетку клушей называть. Идите, куда шли.

Мы прошли в свою комнату, мать ушла хохотать на кухню.

– Как мы сигареты сопрем? – прошептал Пашка.

– Сейчас, – я выглянул в прихожую. Матери не было видно. – Я в спальню.

Проскользнул в зал, оттуда в спальню. Отец величаво развалился на кровати, положив на груди партбилет. Я осторожно ощупал боковой карман пиджака, вытащил сигареты.

– Кто здесь? – вскинулся отец.

– Я это, Влад. Мамка просила спросить – суп греть?

– Скажи, он мне в тюрьме надоел, – повернулся на бок и захрапел.

Я поспешно выскочил из спальни.

– Что ты там делал? – в зале стояла мать.

– Батя звал.

– Почему я не слышала?

– Не знаю, – я пожал плечами.

– Что ему надо, паразиту?

– Сказал, суп в тюрьме надоел.

– Белочка у падлы, – задумчиво сказала мать, – бредит среди бела дня.

– Уже вечер, – выглянул из двери Пашка.

– Больно умный? – развернувшись, мать ловко пнула его в живот. – Покалечу, купоросник! Коклюш на твою голову и сухотка в придачу! Так что батя сказал? – пристально смотрела на меня.

– Что суп в тюрьме надоел, – я боязливо попятился.

– Зажрался, урод. Давно капустного супа с лындиками не ел. Ладно.

– Плащ пропал, – заблажил из спальни отец.

– Вить, какой еще плащ?

– Как какой? Синий, габардиновый.

– Окстись, Господь с тобой! У тебя сроду такого плаща никогда не было.

– Как не было?

– Так и не было.

– Так он мне приснился?

– Да.

– Тогда ладно.

– Ты, Витя, дегенерат натуральный. Спи, ирод. Ты куда шел? – смотрела на меня.

– Свиньям варить.

– Еще не сварили? – нахмурилась.

– Варим.

– Иди, нечего тут подслушивать.

Я выскочил из ловушки зала, подхватив согнувшегося в прихожей брата. Вышли на улицу, сели у костра варить свиньям.

– Взял?

– Угу, – я украдкой показал вытащенные сигареты, – хорошо, что успел за пазуху их засунуть, а то бы попался.

– Батя не хватится?

– Он пьяный, ничего не будет помнить.

– А Пепе хватит?

– Должно хватить, тут почти полная пачка.

 

 

Между тем, в куркурятнике шло совещание.

– Валька что-то крутит, – уверенно заявила старшая Свечкина, – она хитрая, синтепонщица еще та.

– Она может, – Лариске не раз перепадало от нашей матери. – Что будем делать?

– Звякну-ка я еще разок Лакизе (девичья фамилия Лобанихи), – тетя Нина пошла к телефону и заказала межгород. – Нин, это опять я. Что там у вас творится? Я Вальке позвонила, она говорит, все нормально.

– Сходили мы с Танькой Моргунихой к Егоровне. Ты не поверишь, она пьяная валяется, еле встала.

– Как пьяная? – оторопела Свечкина. – А Витька где?

– Владимировича нет, – на ходу сочиняла Лобаниха, – а у Егоровны весь дом голый, ни матрасика, ни простынки.

– А Пашка?

– Пашка умер, а хоронить не хотят, – очень натурально всхлипнула соседка. – Ты же знаешь, Егоровна жадная.

– Это да.

– Я понимаю, он шкода был, всех допек, но нельзя же так? Не по божески, не хоронить-то. Да?

– Жди, мы завтра приедем и разберемся.

 

 

Васю мы встретили, когда шли встречать скот.

– Вась, ты сигарет хочешь? – спросил я.

– А есть? – Пепа привычно поддернул черные сатиновые трусы длиной до колена. – Давай.

– Есть, но тут такое дело…

– Какое?

– Мы опыт решили провести.

– Какой?

– Такой! – вступил Пашка. – Научный!

– Фига, – Пепа уважительно посмотрел на нас, – опыт! А я что? Я неграмотный.

– Надо будет в одном месте полежать, – уклончиво сказал Пашка. – Согласен?

– Полежать, да? – Пепа поочередно смотрел на нас.

– Угу, – кивнул я.

– В одном месте?

– Угу.

– За сигареты?

– Ну.

– Бить не будут? – Вася прищурился.

– Нет, – твердо сказал Пашка.

– За что тебя бить? – успокоил я. – Ты же ничего делать не будешь, просто лежать.

– А лежачего не бьют, – покивал Пепа.

– Ну, полежишь недолго и все.

– Недолго? – Вася не мог понять, в чем подвох.

– Совсем чуть-чуть.

– Ладно, куда приходить и когда?

Я посмотрел на Пашку.

– Давай завтра утром к нашему погребу, – решил брат. – Только чтобы родители не видели.

– Само собой, будь спок, – Пепа с достоинством нахлобучил картуз поглубже и пошел по своим делам.

Возле бревен, где ждали скот, встретили Шурика.

– Ты живой? – удивился он и, сорвав свой знаменитый кепарик, шлепнул его об асфальт.

– Живой, только кашляю, – закивал Пашка.

– А я думал…

– Не ори, – брат прервал друга, – дело есть.

В саду была недокопанная нами землянка с подземным аппендиксом метра два. Когда в ней едва не засыпало Пончика, мы копать ее бросили, но теперь было решено подготовить из нее «лечебную могилу» для Пепы.

 

 

Назавтра была суббота. Отец достал сапоги из-под подушки и встряхнул, проверяя, нет ли чего внутри.

– А чего ты их трясешь? – спросил Пашка.

– Проверяю, не нагадил ли кто.

– А кто в них может под подушкой нагадить?

– Мало ли… – загадочно посмотрел на нас папаша, – пигмеи всякие. Медицине подобные случаи известны.

– Вить, не глуми детям голову.

– Я их тут учу, как Костромило Мудрый.

– Форменный дегенерат, – мать плюнула на пол и ушла жарить на новой сковородке блины.

Пашка украдкой выскользнул из дома.

Раздался звонок в калитку.

– СтаршОй, сходи, посмотри, кого нам гидра контрреволюции принесла с утра пораньше.

– Думаешь, это гидра?

– Конечно, трудовой народ седьмой сон видит после трудовой рабочей недели, шляются только контры и гидры.

Я вышел, открыл калитку. За забором ждала целая делегация: обе Свечкины (старшая и младшая), бабушка Дуня (мать отца), Лобаниха, Лобан и лобанята (Вовка и Верка).

– Веди, – строго сказала мне бабушка.

– Коль, мы тут подождем, – Лобаниха придержала Лобана за рукав, не рискуя попасть нашей матери под горячую руку, когда та узнает про вчерашние выдумки.

– Витя, за сковородой идут! – увидев из кухонного окна делегацию, мать заметалась, как испуганный заяц-русак, не зная, куда деть горячую сковородку.

– Кто идет? – отец вышел, красуясь в сапогах.

– Бабка Дуня со Свечкиными приехали!

– Твою мать! Как же узнали? – он упал на табурет, срывая сапоги. – Теперь может произойти катастрофа или катаклизм! Ты чего носишься, как голый в бане?

– Сковородку куда прятать?

– Кинь в кладовку на полку.

– Не загорится?

– Нет! – швырнул сапоги под кресло.

Мать выскочила на веранду и швырнула сковородку в чулан. На веранду вошли гости.

– Здравствуйте, Евдокия Никифоровна, – залебезила мать, – здравствуй, Нина, Лариса, здравствуй. Не ждали вас.

– Оно и видно, что не ждали, – сурово ответила бабушка. – Витька где?

– Завтракает.

– А Пашка?

– Влад, где Пашка? – мать уставилась на меня.

– Ну…это… был тут…

– Не мямли! Где брат?

– В саду, вроде.

– Позови!

– Валь, не надо, – остановила бабушка, – мы сами сходим и посмотрим.

– Сами, сами, – закивали Свечкины.

– Идите, – чувствовалось, что мать с трудом сдерживается, чтобы не добавить «падлы». – Влад, проводи дорогих гостий.

Я нехотя вышел с веранды и повел их в сад.

– Паш, – позвал, надеясь предупредить брата, – тут к тебе…

Рука тети Нины зажала мне рот.

– Тихо, – по-змеиному прошептала тетка.

Пролезли сквозь жерди изгороди, обошли заросли малины.

– Вон, – указала Лариска на Пашку, Шурика и двух юных шалопаев: Башкиренка и Рябича, сгрудившихся вокруг ямы. Рядом были воткнуты две лопаты.

– Живой? – громко спросила тетя Нина, подойдя к компании.

– Кто? – Пашка, вздрогнув, обернулся, глаза его заметались за толстыми стеклами очков.

– Ты.

– Ну… – брат старался стать так, чтобы скрыть яму, но не получалось.

– А что это вы тут делаете? – Лариска всегда отличалась ехидством.

– Мы… – Моргуненок беспомощно оглянулся на приятелей, – червей копаем…

Все взгляды скрестились на яме.

– В такой яме? – не поверила сестра.

– Выпустите меня! – глухо донеслось из-под земли. – Хватит!

– Что это? – тетя Нина перекрестилась.

– Это?.. – Пашка оглянулся на яму. – Это на дороге кричат.

– Хватит! – снова донесся голос, и комья свежей земли в яме зашевелились.

– Свят, свят, свят! – тетка, крестясь, попятилась.

Лариска хлопнулась в обморок. Бабушка сжала губы и шагнула к яме. Приятели, переглянувшись, ринулись наутек, бросив Пашку. Пашка попятился и упал в яму, вызвав сдавленные ругательства придавленного Пепы. Падение обрушило на Васю еще один пласт земли. Я кинулся вытаскивать брата:

– Руку давай! – выволок его из ямы. – Вася там?

– Он, мы его слегка землей забросали.

– Вась, ты живой там? – я повысил голос.

– Выпустите меня! Мне не надо сигарет!

– Какие еще сигареты? – тетя Нина перестала креститься и цепко ухватила меня за шиворот.

Пашка, словно вспугнутая в овсах куропатка, кинулся бежать в сторону карьера.

– Не знаю, я откуда знаю?

– Вы чего орете? – незаметно возникла мать.

– Васю Пепу землей засыпало, – мрачно объяснил я.

– Как он туда попал? – изумилась мать.

– Ну… – попытался незаметно вырваться, но Свечкина, бывшая трактористка, держала крепко.

– Они еще и курят, – с готовностью заложила тетя.

– Курят?! – увесистый кулак матери врезался мне в левый глаз, выбив из него искры и слезы.

Я повис на руке тети.

– Падлы! – сапог матери прилетел в живот. Я согнулся. – Курят они! Ты подумай!

– Бестолочь! – тетка отвесила мне тяжелую оплеуху. – Родителей позоришь!

– Нин, дай я его разорву!!! – мать вцепилась в мою рубаху.

Старая отцовская рубашка не выдержала двойного напора и лопнула. Я рванулся из лоскутов и кинулся бежать за братом. Мать схватила лопату. Разбрасывая землю, в яме поднялся грязный как черт Вася Пепа.

– Падла! – прокричала мать, переломав об его голову черенок лопаты.

Дома мы не ночевали два дня, пока гнев матери не утих. Хорошо, что в грязи гости не увидели крышки гроба, иначе бы нас точно похоронили.

МОГИЛА ДЛЯ ГОРБАТОГО | Детский центр литературного краеведения

Моего одноклассника тридцатилетней давности Сашу Хворостова судьба обделила с рождения. При появлении на свет ему повредили позвоночник. В первом классе мы почти не замечали его скособоченности, но вот к пятому он перестал расти, сделавшись явно горбатым на левую сторону спины. Горб всё сильнее гнул его к земле, выпячиваясь позади холмом, и неестественно вытягивались его руки, ноги и даже шея. Со стороны казалось, что эти части тела будто прикреплены, как шарнирами, к горбу, а всего остального от пояса до плеч нет вовсе.

Сашкино уродство становилось особенно очевидным для всех после летних каникул, поскольку за три месяца отдыха, не встречаясь с ним ежедневно, мы отвыкали от его внешнего вида. И, что скрывать, в первые недели учёбы испытывали к нему даже брезгливость, покуда вновь не свыкались с обликом нашего друга.

Не знаю, как сейчас, но в то время в школе калек жалели. Не демонстрируя жалость, а про себя. Поэтому Сашку никто не обзывал и не задирал, разве что новенькие пялились на него во все глаза, не скрывая этого, но вскоре и для них он становился своим. На улице, однако, физический недостаток Хворостова пробуждал нездоровое любопытство прохожих, и случалось, что его оскорбляли не только хулиганствующие пацаны, но и взрослые. Часто, должно быть, и не желая этого. Как однажды, когда мы шли с Сашкой с занятий, а яркая тётка, увидя его, зашипела, пугая сынулю:

— Не перестанешь — таким же горбатым станешь!

Тот, с рёвом что-то выпрашивающий у матери, и вовсе забился в истерике.

— Сама ты горбатая! — полез я на тётку чуть ли не с кулаками.

— Не надо, — потянул меня Сашка от неё. — Я ведь, и правда, горбатый.

И его ещё больше, казалось, пригнуло к земле. Хотя, думалось, он давно привык к собственному уродству или смирился с ним, потому что не лез в драку с обидчиками, не отвечал грубостью или руганью на подначки. Не из-за слабости — слабаком он не был. На лыжах и коньках бегал на равных с нами, а на перекладине подтягивался столько раз, сколько бы троим на хорошие оценки хватило. А ведь от занятий физкультурой он был освобождён. «Настырный», — вроде бы уважительно говорил о нём учитель физкультуры. Но едва его терпел. «Урод в спорте — это неэстетично», — подслушал я однажды у дверей учительской его разговор с завучем. Случайно, конечно, как и Сашка. С тех пор он перестал ходить на уроки физкультуры. Такие «мелочи» ломали его не только физически, но и психически. В седьмом классе это стало очевидно: Сашка замкнулся, перестал участвовать в наших играх, ходить в гости, забросил кружок по выпиливанию лобзиком и даже отсел от меня за отдельную парту. Он полностью отдался учёбе, и экзамены за восьмой класс сдал на одни «пятёрки».

Новый учебный год начался для Сашки с месячным опозданием. Родители, прознали мы стороной, возили его, оказалось, в Ленинград к какому-то медицинскому светилу. Тот провёл операцию, но не помогла и она, и стало окончательно ясно, что горб — на всю жизнь.

— Горбатого могила исправит, — сказал мне, не поднимая глаз, Сашка по старой, видно, дружбе. Он теперь никому и никогда не смотрел в глаза, боясь, наверное, что они выдадут его отчаяние, но учился по-прежнему на «отлично», и мы подозревали, что он гораздо начитаннее и умнее наших педагогов. Книги и учебники сделались его лучшими и единственными друзьями.

Весной, едва стаял снег, Сашка вдруг пришёл ко мне домой. А я уж думал, что он забыл сюда дорогу. Поэтому, конечно, решил: «Что-то случилось». Было воскресенье, с понедельника начинались короткие весенние каникулы. Сашка был какой-то дёрганый, суетливый, отчего и горб выпячивался особенно остро.

— Ты завтра занят? — спросил он, глядя в пол.

— А что?

— Мне нужна твоя помощь.

— Случилось что?

— Нет, но может, — сказал Саша обычным вроде бы голосом, но с какими-то новыми в нём интонациями. Надежды, что ли. — Если не занят, приходи завтра в семь утра на остановку возле моего дома. Только лопату штыковую захвати. Обязательно. У тебя есть такая лопата?

— Есть, кажется, — удивился я. — Но зачем?

— С лопатой приходи, — только и сказал Сашка на это. И ушёл, не попрощавшись.

Я до утра ломал голову, зачем понадобился Сашке с лопатой, но, так не до чего и не додумавшись, был в назначенное время, где просили. Хворостов уже ждал, тоже с лопатой, но совковой.

— Острая? — спросил он о моей.

— Как штык! — принуждённо хохотнул я, подсознательно чувствуя какой-то страх, исходящий от неведомой мне затеи Сашки. — А зачем нам лопаты, Санька?

— Увидишь, — коротко сказал он.

Подкатил автобус маршрута N 27, и мы поехали.

— Куда едем? — опять пристал я к другу.

— До конечной, — буркнул он, и я понял, что расспросы ему неприятны. Да перед этим ещё кондуктор унизила его жалостью, отказавшись от протянутых на билеты двух пятаков. «Бедненький!» — вздохнула она, и Сашка молча от неё отшатнулся, точно его ударили. И теперь сидел, прибившись к окну, будто его переломили надвое.

Конечная остановка оказалась с жутковатым названием – «Кладбище». На кладбище мы и ступили, миновав железные ворота. Теперь на этом кладбище покоятся мои мать и отец, в Омске оно считается самым престижным, а тогда я подумал: «Клад, что ли, идём искать?» Невесёлое, прямо скажу, предположение. Вроде бы вышли уже из того возраста, когда верят в клады и ищут их. Тем более на кладбищах. А Сашка вёл меня по главной аллее и в самом её конце свернул влево, и мы пошли между могил, сначала с богатыми памятниками из камня и мрамора, обнесёнными узорными железными оградами. Но чем дальше, тем могилы становились непригляднее и неухоженнее, а потом, появившись, исчезли даже бедные пирамидки из арматурных прутьев и даже деревянные кресты. Здесь, по всему, была уже заброшенная часть территории мёртвых, многие могилы провалились в землю. Жухлая, неубранная с осени трава оплетала их, будто храня от последнего разора, но кое-где сквозь неё пробивались уже зелёные всходы. Жизнь не брезгует и погостами. У одной из могил, проваленной, наверное, на метр, чуть затёкшей водой от стаявшего снега, Сашка остановился.

— Здесь, — сказал он. — Я эту вчера выбрал.

— Зачем? — поёжился я.

И Сашка впервые за последние два года поднял на меня свои голубые, как весеннее небо перед грозой, глаза. Глаза были мокрыми от слёз.

— Помнишь, я тебе сказал насчёт горбатого, которого могила исправит? — спросил он тихо.

Я кивнул.

Сашка слышно сглотнул.

— Я много думал над этими словами, которые все считают народной мудростью. Пословицей, иначе, — уточнил он. — Мол, толкуют её, уродство физическое или нравственное оставит человека только с его смертью. В могиле, значит. Но это толкование поверхностное. Его смысл гораздо глубже. Смысл, — задохнулся Сашка, — прямой. Только могила, понимаешь, горб исправляет, если врачи исправить его не в силах. Ведь именно о горбе говорится в этой пословице, могилой исправляемом, а не о безруком, скажем, безногом или умалишённом. Это просто люди с веками придали фразе переносный смысл, перестав поклоняться земле, а в древности горб могилой и исправляли.

— В какой древности? — ошарашенно смотрел я на друга.

— В языческой, — пояснил Сашка. — Горбатого, вслушайся, могила, проникнись, исправит. Мо-ги-ла, — раздельно произнёс он загробным уже, показалось мне, голосом. — Проникаешь?

У меня затряслись руки.

— Ты что, хочешь, чтоб я тебя в могилу закопал?..

— Ну, — сказал Сашка, опустив глаза. — Если ты друг. Только поглубже её сначала раскопаем, чтоб два метра, как положено, была.

— А потом?

— Потом ты меня засыплешь.

— А после?

— Раскопаешь, конечно. Через час. Я вычислил, — сказал Сашка.

Хворостов явно сошёл с ума.

— Ты же задохнёшься! — Меня уже била дрожь.

— Не задохнусь, — сказал он, но не очень уверенно. — Я буду дышать через это. — И он показал мне шланг от стиральной машины.

— Тогда землёй сверху раздавит! — чуть не взвыл я, понимая, что Сашка почти отрезал мне путь к отступлению.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Тебя, может, и раздавило бы, а горбатого — нет, не раздавит. Исправит только.

— Ты свихнулся! — прокричал я.

— Не кричи, — попросил он. — Пожалуйста. Ещё услышит кто-нибудь. И давай копать. Время-то идёт. — И он опять поднял на меня глаза. Теперь они были сухими и решительными. Сашка даже как бы вырос, почти сравнявшись со мной. — Ты ведь мне друг, — напомнил он.

И мы принялись копать заброшенную могилу. Я пробивал, отворачивая, землю штыковой лопатой, а Сашка вынимал её совковой, аккуратно складывая в горку чуть в стороне от могилы. Земля, согретая солнцем, ещё не совсем отошла от недавней зимы, но поддавалась лопате без особого труда. Возиться, перерубая их, приходилось только с корнями от разросшихся вокруг деревьев. Потом пошли разваливающиеся в труху куски дерева. Наверное, доски крышки гроба, источенные временем и тлением. Но смертью в разрытой могиле не пахло. Даже когда штык ударился в проглянувшие кости.

— Всё, дальше не надо, — сказал Сашка. И подчистил дно могилы своей совковой лопатой, но так, чтобы не потревожить останки. — На, — передал он лопату мне. И лёг спиной в могилу, вытянувшись во весь свой уродливый рост. Горб как бы переломил его надвое. Грудь, всегда впалая, выпятилась, отчего голова и ноги казались провисшими. Прежде чем прижать шланг к губам, верхний конец которого он заранее придавил камнем на краю могилы в изголовье, Саша сказал:

— Не забудь: ровно через час.

Я посмотрел на часы: было десять утра.

— Нет, — сказал Саша, наблюдая за мной из могилы, — ровно через час после того, как меня засыплешь.

И закрыл глаза.

Дальнейшее я помню, как в бреду. А часы, как я засыпал Сашу, точно остановились. Стрелки двигались, наверно, лишь тогда, когда я отводил от них глаза, уставая смотреть на циферблат. Тогда я понял, что такое вечность. В половине двенадцатого я принялся разрывать друга, закопанного в могилу. Руками. Потому что забыл о лопате. Сашка был едва жив и бледен, как смерть.

— Саша! — тащил я его из могилы. — Сашка!

Потом он долго приходил в себя, привалившись к стволу старой берёзы, а я счищал землю, налипшую на его одежду.

— Хорошо, — наконец произнёс Саша. — Как хорошо!

И улыбнулся. Беспомощно, как младенец. Хотя улыбаться было нечему. Горб не исчез, он даже не уменьшился, а я почти поверил, дурак, что могила избавит Сашку от уродства. Но боялся сказать ему об этом.

— Ты не бойся, — точно услышал он меня. — Это ведь не сразу происходит.

— Завтра? — Я чуть было вновь не поверил в чудо.

— Завтра мы придём сюда снова, — с трудом поднялся он на ноги. — И послезавтра, — сказал он, не давая мне возразить. — И так семь раз. Подряд. Если ты мне друг, — сказал он уже жёстко. И я, словно пригвождённый его взглядом, ощутил, что больше не принадлежу себе.

— Хорошо, — сник я. — Но почему надо семь раз?

— Такое магическое число, — сказал Сашка. — Но уже осталось шесть…

В последний раз я закопал и раскопал Сашу в воскресенье. Горб его не исчез, но мы оба словно забыли о нём. Ноги перестали слушаться Сашку, и до остановки, предварительно завалив в последний раз могилу землёй, я волок его на себе. В автобусе, едва мы заняли последнее сиденье, он то ли уснул, то ли забылся, склонив голову на моё плечо. И я с трудом его растолкал, когда мы доехали до места. И лишь поздно вечером, укладываясь спать, до меня вдруг дошло, что такого просто не могло быть — чтобы голова Сашки лежала на моём плече! Не только потому, что сидя он не доставал до моего плеча и макушкой. Он сидел от меня слева, и горб, изуродовавший его тело, изломал, оттягивая вниз, как раз левое плечо, отчего правое задиралось так, будто оно и поддерживает голову на слабой шее. Поэтому Сашка просто физически не мог, даже если и подложил под себя сумку, в которой прятал шланг от стиральной машины, опустить свою голову мне на плечо.

«А может, он сидел всё-таки справа?» — заюлил я сам с собой, чтобы не поехала, как говорят теперь, крыша, хотя твёрдо помнил и знал, что сидел он всё же слева. «Ладно, завтра разберусь, как Сашку увижу», — заставил взять себя в руки и всю ночь промаялся в кошмаре, что это не друга, а меня зарывают в могилу, явно не собираясь потом откапывать…

Утром в школе, ожившей после весенних каникул, Сашки не оказалось. Не явился он и к концу занятий. Идти к нему домой я не решился, не желая нарваться на его родителей. Они, может, были и хорошие люди, но я помнил скованность, охватывающую под их взглядами: они явно сравнивали меня, здорового, с их сыном, если видели нас вместе. В их глазах, казалось мне, это я был уродом, а не он. Что, теперь допускаю, вполне вероятно. Родители Сашки, к слову, были в ту пору большими людьми. Отец директорствовал в универмаге, а мать была врачом в психиатрической больнице. Если не главным, то почти главным. Но мне всегда казалось, что она сумасшедшая. Вот почему я не пошёл к Сашке, а позвонил по телефону.

— Саша болен, — сухо сказала его мать.

— А что с ним?

— Он сильно простудился, — сказала мать, всхлипнув. — Воспаление лёгких…

— К нему можно прийти?

— Нет. — В трубке заплакали. — Он в больнице. И никого не узнаёт. Он… он…

Я догадался, что не может выговорить или договорить Сашина мать, и трусливо повесил трубку. Если Сашка умрёт, в его смерти буду виноват один я. Потому что только последний идиот мог закопать пусть в мягкую, но ещё мёрзлую землю живого человека. И не один раз, а семь раз подряд! Такого переохлаждения не выдержит и полярник. Я клял себя последними словами, а ночью сделалось худо и мне, и с диагнозом «пневмония» меня отправили в больницу в карете «скорой помощи». Сашу лечили, наверное, в другой, потому что в «моей» его не было, проведал я, как смог вставать на ноги. А через месяц, выписавшись, узнал, что Сашкины родители, обменяв квартиру, уехали в другой город. Куда-то под Москву.

— Даже проститься с нами не зашёл, — обижались одноклассники. — И правду говорят: горбатого могила исправит…

А у меня отлегло от сердца. Главное, Саша жив. А что не простился даже со мной — он ведь после болезни, а я на себе испытал, что такое воспаление лёгких…

***

После школы я поступил в один из московских институтов. Жил, как большинство иногородних, не имеющих лишних денег, в общежитии на углу улиц Добролюбова и Руставели. И по выходным нас часто, как будущих гуманитариев, возили по «Золотому кольцу» — Загорск, Переславль-Залесский, Ростов Великий… В Загорске, который сейчас снова стал Сергиевым Посадом, я и столкнулся, вылетев из пивнушки, с высоким молодым человеком в чёрном.

— Извините, батюшка, — тут же выказал ему свою культурность и образованность, намереваясь бежать к уже готовому отправляться дальше автобусу, да застыл, как вкопанный, услышав очень знакомый голос:

— Я ещё не батюшка…

Да, конечно, это был послушник, слушатель или семинарист местной духовной семинарии. И я мог поклясться, что вижу его впервые. Если бы, опять же, не его голос и не синие, как весеннее небо, глаза. «Чертовщина какая-то!» — даже испугался я, напрягая память, но это мне ничуть не помогло.

— Не чертыхайся, — не строго, но поучающе сказал семинарист, хотя я помянул чёрта не вслух, а про себя. — Я Сашка, Берёза, — назвал он меня школьным, по фамилии, прозвищем. — Забыл? — Он улыбнулся в ещё жидкую, точно нарисованную, бородку.

Я не забыл, но не поверил. Потому что этот Сашка был выше меня почти на голову, а тот, которого я закапывал, потом откапывая, в могилу…

— Как видишь, исправила, — сказал семинарист. — Не могила, конечно, потому что и она от Бога.

— Сашка, — сказал я, признавая его, но не узнавая, — если ты Сашка, то почему же столько молчал?

— Я не молчал, — не согласился он. — Я молился. И за тебя. Богу. Ничего после сделать другого я не мог. Даже писать. Почти год.

Меня звали в автобус уже бешеными голосами.

— Ты иди, — сказал Сашка. — С Богом. Мы ещё встретимся…

И мы встретились. Но не вскоре, а через тридцать лет. Как, наверное, определил нам Господь. На том же кладбище, но, слава Богу, не в могиле. Однако это уже другая история…

Березовский Николай

Студент-лихач из МГИМО может избежать наказания

Некоторые российские водители намеренно создают аварийные ситуации, нарушая правила. Более того, свои похождения они снимают на камеру и выкладывают в сеть. Так поступил один из студентов МГИМО. Однако наказать лихача не так просто.

Это выглядит как бравада собственной безнаказанностью. И действительно, срок давности нарушений практически всех возможных правил дорожного движения, которые фиксирует видеорегистратор автомобиля, уже вышел. Даты — середина осени прошлого года. Скандальные видео разместил на своей странице в социальной сети Павел Романов, студент МГИМО. И именно ему сейчас приписывают лихачество по московским дорогам. Был ли это именно он, сейчас можно только гадать – аккаунт удален. Косвенные подтверждения можно найти только в комментариях возмутившихся таким хамским поведением на дороге.

— Номер, судя по фото, о535кт199. Подзатерт, чтобы камеры не фиксировали?
— Вот этот герой… Мое стандартное вождение в пробке. Авто — Nissan Pathfinder. Павел Романов
— Павел Романов. Бесстрашное и борзое быдло из МГИМО, не уважающее никого. Найти и наказать!
— Ему ездить учиться бесполезно, здесь абсолютно другой аспект. Ему надо учиться с уважением относиться к людям и своей стране, но в данном случае — где живет, там и гадит. Горбатого могила исправит.
— Вот красавчик-то, я фигею над этим народом… Раньше книги писали, чтобы известными стать, сейчас достаточно показать свою тупость и выложить на ютуб!

На стороне студента лихача — презумпция невиновности. Павел Романов факт того, что именно он был за рулем, понятно, отрицает. То же самое студент престижного московского вуза ответил, когда его вызвали к ректору. На главной странице сайта МГИМО вечером во вторник появилось такое сообщение: «В связи с появившимися в ряде СМИ сообщениями о грубом нарушении студентом-«лихачом» правил дорожного движения в Москве с последующим размещением видео в Интернете и упоминанием имени студента П. Романова, сообщаем, что студент четвертого курса П. Романов был приглашен для объяснений в ректорат. В своей объяснительной записке студент отрицает факт нахождения за рулем машины. Обстоятельства происшествия в настоящее время уточняются. В случае подтверждения фактов грубого и злостного нарушения правил дорожного движения и открытого пренебрежения нормами общественной жизни к студенту МГИМО могут быть применены только самые жесткие меры, т.е. отчисление из университета».

За рулем — не просто нарушитель правил дорожного движения. Судя по комментариям за кадром, все, что делается, делается умышленно, и больше похоже на хулиганство. А это уже совсем не административное, а уголовное правонарушение, и карается отнюдь не штрафом или лишением прав, а гораздо жестче.

Видео с регистратора основанием для привлечения к ответственности быть не может, но может стать поводом к проверке. А тут уже важен не момент правонарушения, а момент его обнаружения компетентным сотрудником – тогда начнется новый отсчет срока для разбирательства. А обнаружены ролики в десятых числах января. Даты и время съемки видны отчетливо. По каким московским улицам проезжает автомобиль — тоже понятно. Можно поднять архив записей с камер видеонаблюдения и сопоставить. В этом случае автомобиль будет идентифицирован, и правонарушение заново зафиксировано.

Мнения автоэкспертов сводятся к одному – инициировать такое разбирательство по осенним случаям вряд ли кто-либо будет. Но вот новое нарушение правил дорожного движения автору скандальных видео точно не сойдет с рук.

Новости: Горбатого могила исправит — Эксперт

В начале марта американский конгресс принял «Закон о личной ответственности за употребление продуктов питания». Прозванный американскими газетами «биллем о чизбургерах», он защищает пищевые компании от исков страдающих ожирением потребителей. Первый такой иск был подан в суд Нью-Йорка еще в 2002 году: девятнадцатилетняя американка Джазлин Брэдли, вес которой составил 122 кг, обвинила сети закусочных фаст-фуда в том, что чрезмерная калорийность их продуктов привела ее к ожирению. Иски против пищевых компаний (в основном McDonald’s, Kentucky Fried Chicken, Burger King и Wendy’s — четырех крупнейших сетей фаст-фуда в мире) стали рассматриваться американскими судами после того, как табачные компании были признаны виновными в нанесении ущерба здоровью потребителей.

До сих пор ни один из «пищевых» исков удовлетворен не был, однако широкое распространение избыточного веса и ожирения среди жителей развитых стран создавало широкие возможности для появления таких исков в будущем. Теперь же, после принятия «чизбургерного» закона, по крайней мере в США сделать это будет невозможно: ответственность за ожирение перекладывается на самих потребителей. Спикер конгресса Деннис Хастерт, комментируя принятие закона, заявил, что люди, питающиеся высококалорийной пищей, сами виноваты в своей полноте.

Пищевые компании (причем это не только сети фаст-фуда, но и производители безалкогольных напитков — такие как Coca-Cola, PepsiCo, Cadbury Schweppes — или чипсов — Pringles, Walkers) дистанцировались от предложенного республиканцами закона, однако заинтересованность этих компаний в принятии такого закона очевидна. «Этот закон, несомненно, призван защитить именно их, производителей продуктов питания с высокой калорийностью и значительным содержанием жира и сахара. В последние несколько лет они попали под шквал критики СМИ, которые обратили внимание на ‘нездоровость’ продуктов фаст-фуда, безалкогольных напитков и чипсов, а также на громадные размеры предлагаемых порций», — рассказала «Эксперту» научный сотрудник Шеффилдского университета (Англия) Марго Баркер.

Результатом критики стало резкое ухудшение имиджа фаст-фуда, который в сознании потребителей стал ассоциироваться с лишними килограммами. Посещаемость закусочных фаст-фуда стала снижаться, а на волне борьбы за здоровый образ жизни появилась даже инициатива введения специального налога на производителей «нездоровой пищи». Однако в итоге принятым оказался закон о «личной ответственности». А сами компании фаст-фуда занялись пересмотром своей политики, стремясь завоевать клиентов «более здоровой пищей».

Все толще, и толще, и толще…

Любители фаст-фуда, которые в надежде избавиться от лишнего веса хотели отказаться от «полнящих» гамбургеров и перейти на «диетические» салаты, могут разочароваться

Принятие «билля о чизбургерах» состоялось через день после публикации очередного доклада о проблеме лишнего веса. Организация «Центры по контролю и профилактике заболеваний» (CDC) пришла к выводу о том, что вскоре избыточный вес станет наиболее распространенной причиной смерти американцев. Сегодня в США примерно две трети взрослого населения и 9 млн детей страдают чрезмерным весом или ожирением. Из этого числа около 45 млн взрослых американцев страдают клиническим ожирением — их вес превышает норму минимум на 15 кг. По приведенным в докладе цифрам, в 2000 году в США около 400 тыс. человек умерло из-за неправильного питания и отсутствия физических нагрузок, что на 33% больше, чем десять лет назад. Авторы доклада CDC утверждают, что причинами эпидемии ожирения в национальном масштабе стали привычка питаться в фаст-фудах, проводить много времени перед телевизором или за компьютером и недостаточная физическая активность американцев.

Помимо медицинской проблема лишнего веса в развитых странах давно превратилась в экономическую. Тот же CDC подсчитала, что суммарные издержки от ожирения населения ежегодно обходятся США в 75 млрд долларов. Государственная служба здравоохранения США полагает, что расходы, связанные с проблемой избыточного веса в Америке, еще выше — около 140 млрд долларов в год. Избыточный вес повышает риск развития сердечно-сосудистых и других хронических заболеваний, снижает работоспособность и сокращает продолжительность жизни.

Проблема избыточного веса не ограничивается Соединенными Штатами, она столь же актуальна в Европе. Благодаря повышению доходов в развивающихся странах она возникает и в Латинской Америке, и на Ближнем Востоке, и в Китае — улучшающееся благосостояние приводит к росту потребления продуктов питания и распространению культуры фаст-фуда в этих регионах. «Учитывая, что в развитых странах Запада компании фаст-фуда столкнулись с негативным имиджем, основной упор они делают на развивающиеся страны, где их имидж скорее положителен и символизирует успех и приобщение к западной культуре», — рассказал «Эксперту» аналитик компании AC Nielsen Эндрю Мэйхью. Ярким примером стал Китай, где быстро растет потребление продуктов питания, в особенности в городах. В результате число китайцев, страдающих от избыточного веса, увеличивается с каждым годом, причем темп прироста в два раза превышает темп роста избыточного веса в США в 1960-1997 годах. И хотя в среднем по стране число людей с избыточным весом невелико (около 15%), в богатых городах — Пекине или Шанхае — оно уже достигло 33% взрослого населения.

По оценкам Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), во всем мире около 300 млн человек страдают ожирением и 750 млн имеют избыточный вес. И, как утверждается в январском докладе ВОЗ, одним из важных факторов роста проблемы стало распространение неправильного питания, в частности в сетях фаст-фуда. Сеть закусочных McDonald’s включает 30 тыс. заведений в 119 странах, где ежедневно обслуживается 47 млн человек. Ближайший конкурент, компания Burger King, работает в 58 странах, где в 11,5 тыс. ресторанах ежедневно обслуживается 16,5 млн человек. Поэтому и гамбургеры, и жареная картошка давно вошли в рацион не только американцев, но и миллионов потребителей по всему миру.

Новые времена

После нескольких лет кампании против нездорового питания в западных СМИ на проблему ожирения, вызванную неправильным питанием, обратили внимание политики. В некоторых странах Евросоюза министерства образования выпустили директивы, запрещающие установку автоматов по продаже сладкой газировки и чипсов в школах — вместо них должны устанавливаться автоматы по продаже йогурта, сока и минеральной воды. Американская организация National Anti-obesity Campaign собрала два миллиона подписей под петицией о законопроекте, который бы установил минимальное расстояние между школами и закусочными фаст-фуда в 400 метров. В Великобритании на правительственном уровне обсуждается идея введения так называемого жирного налога (fat tax) — специального налога на компании, производящие продукты питания с повышенным содержанием жира. «Логика правительственных чиновников проста: проблема ожирения ведет к росту расходов на здравоохранение, поэтому компании, производящие нездоровые продукты питания, должны платить больше налогов», — рассказывает Марго Баркер.

В 2003 году лидер отрасли, McDonald’s, ранее синоним высокого качества обслуживания, в рейтинге потребительских симпатий американцев оказался на последнем месте, уступив даже страховым компаниям и банкам. Негативная оценка СМИ и подобные инициативы сказались на финансовом состоянии многих пищевых компаний. McDonald’s в 2003 году впервые за почти сорок лет столкнулся с убытками на ключевых рынках — в США и Европе. В последние два года средний оборот закусочных фаст-фуда снизился на 10%. Акции McDonald’s и других сетей фаст-фуда значительно подешевели, так как инвесторы перестали видеть в них динамичные и быстро развивающиеся компании.

Пытаясь изменить имидж, компании фаст-фуда бросили все свои силы на ребрэндинг. Изменениям подверглись дизайн закусочных, униформа персонала, реклама на телевидении и в газетах. Более того, McDonald’s объявил о самом радикальном за последние пятьдесят лет изменении меню. Вместо некоторых разновидностей бургеров в McDonald’s можно будет заказать салаты, йогурт и нарезанные фрукты. Более того, McDonald’s откажется от самых больших (super-size) порций картошки фри и сладких газированных напитков. Нападки СМИ на сети фаст-фуда во многом были вызваны ценовой политикой пищевых компаний, направленной на то, чтобы потребители выбирали именно порции super-size, содержащие гигантское количество калорий.

Как заявил вице-президент McDonald’s Europe Деннис Хеннекин, включение салатов и йогуртов в меню — это реакция компании на озабоченность потребителей по поводу калорийности питания. Для разработки нового меню McDonald’s нанял известного французского кулинара Оливье Пишо — салаты по его рецептам поступят в европейские рестораны сети уже в конце марта.

Впрочем, любителей фаст-фуда, мечтающих избавиться от лишнего веса, отказавшись от «полнящих» гамбургеров и перейдя на «диетические» салаты, может постичь разочарование. На корпоративном сайте McDonald’s были опубликованы данные о том, что некоторые из этих салатов более калорийны, чем гамбургеры. Например, «Цезарь с курицей премьер», уже поступивший в продажу в Великобритании, содержит 18,4 г жира, что на 6,9 г больше, чем в стандартном чизбургере (11,5 г). Представители Британской пищевой организации заявили, что они одобрили новое салатное меню, но обеспокоены тем, что заправки и соусы для салатов слишком жирны и калорийны.

Лондон

Дары феи: Сказки типа 503

Дары феи: Сказки типа 503
сказки и легенды типа 503
переведены и/или отредактированы

Д. Л. Эшлиманом
© 1998-2019

Возврат к фольклорным текстам , библиотека сказок, фольклора, сказки и мифология.


  1. Феи и Горбун (Шотландия).
  2. Горбун из Уиллоу Брейк (Шотландия).
  3. Легенда о Нокграфтоне (Ирландия).
  4. Дворец в Рате (Ирландия).
  5. Сказка в древнеанглийском стиле (Томас Парнелл).
  6. Билли Бег, Том Бег и феи (Остров Мужчина).
  7. Феи и два горбуна: история Пикардия (Франция).
  8. Портной на Брокене (Германия).
  9. Дары горных духов (Германия).
  10. Дары маленьких людей (Германия).
  11. Два брата-горбуна (Италия).
  12. Два горбача (Италия).
  13. Эльфы и завистливый сосед (Япония).
  14. Как старик потерял жировик (Япония).
  15. Старик с жировиками (Япония).
  16. История Хока Ли и гномов (Китай).


Шотландия

Человек, который был горбатым, однажды встретил танцующих фей и танцевал с ними. их Королева; и он пел с ними «Понедельник, вторник, среда» так хорошо, что Oни снял свой горб, и вернулся домой прямым человеком.

Потом мимо того же места прошел портной, которого тоже допустили феи к их танец.Он схватил королеву фей за талию, и она обиделась на его знакомство. А в пении добавил к их песне «Четверг» и испортил Это. Чтобы расплатиться с портным за его грубость и невоспитанность, танцовщицы взялись за горб они только что сняли с первого человека и хлопнули его по спине, и в зазнался домой горбатым.


Примечания:
  • Источник: WY Evans-Wentz, Вера в фей в кельтских странах (Лондон: Генри. Фроуд, Oxford University Press, 1911), с.92.
  • Источником Эванс-Венца был протестантский священник, призвание которого увезли его на Западные Гебриды. Вышеупомянутая легенда происходит с отдаленного острова Бенбекула на Западных Гебридах.
  • Четверг, конечно же, день Тора, заклятого врага скандинавский подпольные люди, что может быть причиной добавления названия «Четверг» к песня фей была таким нарушением этикета.
  • Вернуться к содержанию.


Шотландия

Маленький Горбун был всего лишь бедным меланхоличным существом, объект жалости для сострадательных, и посмешище для легкомысленных и глупых.Он был деформированный со дня его рождения, со слабыми коленями который согнулся под ним, и большая шишка между его плечи.

Когда он достиг отрочества, он был уродливее и более уродливым, чем он был даже в детстве. Он никогда не выходил на улицу, но толпа непослушные дети последовали за ним, смеясь над ним и издеваясь над ним. Их жестокое поведение сделало его таким застенчивым и нелюдимый, что он избегал их компании, и он прошел проводить время день за днем ​​в одиночестве в Уиллоу Брейк, который стоял недалеко от дома его матери.Его соседи заметили, куда он привык ходить, и прозвали его Горбун Ивы Тормоз.

Однажды вечером, после долгих насмешек от детей города, где он жил, он бежал с больным сердцем и плачущими глазами на Уиллоу Брейк для укрытия. Не успел он уйти далеко в лес, как его встретила очень красивая малышка, которую он когда-либо видел. Младенец был волшебной женщиной, но он не мог впоследствии дать полное описание ее внешности, и он не помнил ее платье, кроме того, что на ее плечах была зеленая плащ, перевязанный золотым поясом вокруг талии, а на голове зеленая шапка с пучок серебряных перьев развевается на его макушке.

«Куда ты идешь?» сказала фея.

«Я собираюсь провести вечер в Иве Тормоз, — ответил Горбун.

«У тебя совсем нет товарища, с которым ты мог бы играть? — сказала она тогда.

«Нет, никто не будет со мной компанию, так как я не то что другие дети, — сказал Горбун.

Наконец она спросила его имя, и он сказал ей, что это Горбун.

«Горбатый!» — воскликнула она. «Уже давно мы ожидали встретить вас.Я Play of Sunbeam, и моя радость делает мир веселым. Пойдем со мной, мои люди ждут вас, и провести ночь с нас, и утром у тебя не будет ни инвалидности ни дефект».

Он весело пошел с ней, пока они не прибыли в за Большим Сказочным Холмом.

«Закрой глаза и дай мне руку», — сказала фея.

Он сделал, как она сказала ему, и вскоре они были в самом величайший особняк, который он когда-либо видел. она тащила его среди общества, весело распевая:

Тише, все вы!
Солнечный Луч вернулся сюда.
Горбун и она
Сошлись.
«Успех и счастье сопутствуют Play of Sunbeam!» сказала красивая девушка, которая была более изысканно одета чем остальные, и которая носила на голове золотую корону полный драгоценностей.

— Что она хочет, чтобы мы сделали для бедного Горбуна?

За боль, чтобы дать ему lustihead,
И, пожелание хорошего человека, процветающую торговлю.
И Игра Солнечного Луча будет веселой и радостной.
А потом пошла танцевать, и без кастинга еще один взгляд на Горбуна.

«Когда Play of Sunbeam иначе?» сказал Королева, «и по ее просьбе да будет».

Другие феи схватили его, и когда он подумал что они разорвали его на куски среди них они отпустил его, и он был таким же прямым и деятельным, как положено быть. Затем он услышал самую сладкую музыку, которую он когда-либо слушал, и радость наполнила его сердце, и он начали танцевать с маленькими людьми, которые были на пол, и не остановился, пока не упал, не в силах стоять с усталостью.Он недолго пролежал на полу, пока сон не овладел им, и он почувствовал, как феи унося его по воздуху, и мягкий, грустный музыка удалялась от него все дальше и дальше.

Наконец он проснулся и, оглядевшись, нашел сам лежит в Уиллоу Брейк. Он встал и вернулся домой. Он отсутствовал год и день; и за это время в нем произошла такая большая перемена что его собственная мать с трудом узнала его. Она обрадовалась его приходу и после этого нашла ему большую помощь, ибо теперь у него была рука для каждого торговля.

Среди молодежи, которая насмехалась над ним, был мальчик по прозвищу Панчи. Панчи был маленькое уродливое существо, с руками и ногами, как лапы лягушки, и большой горб между его плечами. Когда он увидел, как вернулся Горбун, прямой, как порывистый и веселый, как стадо телят, он подружился с ему и не успокоился, пока Горбун не сказал ему все, что было, с вечера он отправился в Уиллоу Брейк, пока не вернулся снова.

Однако он дал клятву Панчи не рассказывать об этом никому. живое существо, потому что он сам был под обещанием феям, чтобы сохранить это в тайне.Панчи обещал сделать как от него и требовалось.

В тот же вечер Панчи отправился в Иву. Тормоз, ожидая встретить одну из фей, которая исцели его, как исцелился Горбун; но он не видел ни одного. Вечер за вечером он продолжал ходить в одно и то же месте, пока, наконец, не увидел маленький манекен, сидящий на корень куста падуба, и глядя с насмешливой улыбка на его лице.

«Вы Play of Sunbeam?» — сказал Панчи.

— Нет, я — Неважно-Кто, — ответил манекен.«Какое у вас дело с Play of Sunbeam?»

«О, если бы она сняла с меня этот горб, как сняла догадку Горбуна, — сказал Панчи. отведи меня туда, где она обитает?»

— Я так и сделаю, — сказал Неважно-Кто, — но ты получит разрешение выйти из него, как вы хотите «.

«Мне все равно, как я выйду, войду ли, и если это с меня сняли уродливый горб».

Маленький манекен громко расхохотался, а затем пошел ушел с Панчи на Большой Фейри Холм и взял его, так как Горбун был взят.

«Кто это пришел к нам без приглашения или свидания?» — воскликнула Королева, сурово глядя на Панчи.

«Это жаба по имени Панчи, у которой есть Горбун. отправляется в случайное путешествие, в надежде, что его горб с него снимут, — ответил Неважно-Кто.

«Неужели Горбун нарушил свою клятву и свое обещание, что никогда по собственной воле он не сказал бы никому, как это жил с ним здесь? — сказала Королева, поворачиваясь к На ее лице отразилась ярость.

— Нет, — ответил Панчи, — он ничего мне не сказал. пока я впервые не помолился и не умолял его.»

«Ты нахал, — сказала она, — ты получишь ваши заслуги», и тотчас же она закричала другому феи: «Бросьте горб на горб, и тот груз заберет их домой».

«Горб на горбу, горб на горб». закричали все феи; а потом они взялись за Ударил руками и ногами и подбросил вверх и вниз, туда и сюда, пока не потерял сознание.

Когда он пришел в себя, он лежал в Иве Тормоз, горб в два раза больше прежнего, и его кости так устал и весь в синяках, что едва мог двигаться.С с большим усилием он поднялся на ноги, а затем пополз домой; но до самой смерти он никому не сказал, кроме Горбуна что случилось с ним на Большом Волшебном Холме.




Ирландия

Жил-был бедняк в плодородной долине Ахерлоу, на стопа мрачных Галтейских гор, и у него был большой горб на спине: он смотрел точно так же, как если бы его тело было свернуто и возложено на его плечи; и его голова была придавлена ​​тяжестью так сильно, что его подбородок, когда он сидя, имел обыкновение опираться на колени для поддержки.

Деревенские жители довольно стеснялись встречаться с ним в каком-либо уединенном месте, за хотя, бедняжка, он был так же безобиден и безобиден, как новорожденный младенец, однако его уродство было так велико, что он едва человек существо, и какие-то злонамеренные люди пустили о нем странные истории на плаву. Говорили, что он прекрасно разбирается в травах и чарах; но уверен в этом был что у него могучая искусная рука в плетении соломы и в шапках мчится и корзины, чем он и зарабатывал себе на жизнь.

Ласмор, потому что это прозвище было дано ему за то, что он всегда утомительный веточка волшебной шапки или lusmore (наперстянка) в его маленькой соломинке шляпа, когда-нибудь получит за свою плетеную работу пенни больше, чем кто-либо другой, и быть может, поэтому кто-то из зависти распространил странные истории о нем. Как бы то ни было, случилось так, что он был возвращение однажды вечером из красивого городка Кагыр в сторону Каппы, и так же Ласмор шел очень медленно из-за большого горба на спине, довольно стемнело, когда он подошел к старому рву Нокграфтона, стоявшему на правая рука сторона его дороги.Он был утомлен и утомлен, и никогда не чувствовал себя комфортно в своем своя мысли о том, сколько еще ему предстоит ехать и что он должен быть ходьба всю ночь; поэтому он сел под рвом, чтобы отдохнуть, и начал печально глядя на луну.

Вскоре до слуха донеслась дикая мелодия неземной мелодии. маленький Ласмор; он слушал, и ему казалось, что он никогда не слышал такого восхитительный музыка раньше. Это было похоже на звук многих голосов, каждый из которых смешивался и смешение с другим так странно, что казались одним целым, хотя все пели разные звуки, а слова песни были такими: «Да Луан, Да Морт, Да Луан, Да Морт, Да Луан, Да Морт»; когда наступала минутная пауза, а потом мелодия повторилась снова.

Ласмор внимательно слушал, едва переводя дыхание, чтобы не потерять малейшее примечание. Теперь он ясно понял, что пение было внутри ров; и хотя поначалу это так очаровало его, он начал уставать от слух один и тот же круг поется снова и снова без каких-либо изменений; так пользуясь сам о паузе, когда «Да Луан, Да Морт» пропели три раз, он подхватил мелодию и поднял ее со словами «август да Кадин», а затем отправился о пении голосами внутри рва «Да Луан, Да Морт», заканчивая мелодия, когда снова наступила пауза, с «авгусом да Кадином».»

Феи в Нокграфтоне, потому что песня была волшебной мелодией, когда Oни услышали это дополнение к мелодии, так обрадовались, что мгновенно решимость, было решено привести среди них смертного, музыкальное навык намного превышал их, и маленький Ласмор попал в их компанию. с бешеная скорость вихря.

Великолепно было зрелище, которое обрушилось на него, когда он спустился вниз. сквозь ров, кружащийся по кругу с легкостью соломинки, к самый сладкий музыка, которая шла в такт его движению.Тогда ему была оказана величайшая честь, за он был поставлен выше всех музыкантов, и у него были слуги, присматривающие за ним, и все, что душе угодно, и сердечно приветствую всех; И в короткая, из него сделали столько, словно он был первым человеком на земле.

Вскоре Ласмор увидел, что среди феи и, несмотря на всю их любезность, он очень испугался, пока один выйдя из остальных подошел к нему и сказал:

Ласмор! Ласмор!
Не сомневайся и не жалуйся,
За горб, который ты носил
На твоей спине больше нет;
Взгляни на пол И взгляни на него, Ласмор!

Когда эти слова были сказаны, бедному маленькому Люсмору стало так легко, так счастлив, что он думал, что мог бы одним прыжком перепрыгнуть через луну, словно корова в истории кота и скрипки; и он увидел, с невыразимый удовольствия, его горб свалился на землю с плеч.Он потом попытался поднять голову, и сделал это с приличествующей осторожностью, опасаясь это он мог ударить им о потолок большого зала, где он находился; он смотрел снова и снова с величайшим удивлением и восторгом на все, который казался все более и более красивым; и, ошеломленный при созерцании такого блистательной картине, у него закружилась голова и помутнело зрение.

Наконец он заснул крепким сном, а проснувшись, обнаружил, что широкий дневной свет, ярко светящее солнце и сладкое пение птиц; и это он лежал у подножия Нокграфтонского рва вместе с коровами и овца мирно пасутся вокруг него.Первое, что сделал Ласмор после говоря его молитвы, должен был просунуть руку, чтобы нащупать свой горб, но никаких признаков одного был там на его спине, и он смотрел на себя с большой гордостью, потому что он имел сейчас стать стройным, щеголеватым человечком и, более того, нашел себя в полный костюм новой одежды, который, как он заключил, сшили для него феи. его.

Он направился к Каппагу, так же легко шагнув вперед и вскочив на каждый шаг как будто он всю жизнь был танцмейстером.Не существо, которое встретило Ласмор знал его и без горба, и ему пришлось немало потрудиться, чтобы убедить всех это он был тот же самый человек — по правде говоря, он был не таков, насколько отправился.

Конечно, это было незадолго до того, как история с горбом Лусмора получила широкое распространение. и великое чудо было сделано из этого. Через всю страну, на много миль вокруг, это было в говорить обо всех, высоких и низких.

Однажды утром, когда Ласмор довольно довольный сидел у двери своей каюты, пришел к нему пожилая женщина и спросила, может ли он направить ее в Каппаг.

— Мне не нужно давать вам никаких указаний, моя добрая женщина, — сказал Ласмор, — потому что это Каппах; а кого вы можете здесь пожелать?»

— Я приехала, — сказала женщина, — из страны Деси, в графство Уотерфорд присматривает за неким Ласмором, у которого, как я слышал, был горб взятый прочь от фей; ибо есть сын моего сплетника, у которого есть горбатиться тот, кто будет его смертью; и, может быть, если бы он мог использовать то же обаяние, что и Ласмор, горб может быть снят с него. А теперь я рассказал вам причину моего приходящий пока: это узнать об этом очаровании, если я могу.»

Ласмор, всегда отличавшийся добродушием, рассказал женщине все подробности, как он поднял мелодию для фей в Нокграфтоне, как его горб был снят с его плеч, и как он получил новый костюм одежда в придачу.

Женщина очень его поблагодарила, а потом ушла довольно счастливая и легкая. в ее собственный разум. Когда она вернулась в дом своего сплетника в графстве Уотерфорд, она рассказала ей все, что сказал Ласмор, и они поставили маленькую горбатый человек, который от рождения был сварливым и хитрым существом, на машину, и возил его через всю страну.Это было долгое путешествие, но им было на это наплевать, поэтому с него сняли горб; И они привел его, как раз с наступлением темноты, и оставил его под старым рвом Нокграфтон.

Джека Мэддена, а именно так звали горбатого человека, там не было. длинный когда он услышал мелодию, звучащую внутри рва, гораздо более сладкую, чем раньше; за феи пели ее так, как Ласмор определил их музыку для их, и песня продолжалась; «Да Луан, Да Морт, Да Луан, Да Морт, Да Луан, Да Морт, авгус да Кадин, — без остановки.

Джек Мэдден, который очень торопился избавиться от своего горба, никогда не подумал о дожидаясь, пока феи закончат, или высматривая подходящую возможность поднимать мелодия снова выше, чем у Ласмора; Так что, услышав, как они поют это Семь раз без остановки, он рычит, не обращая внимания ни на время, ни на юмор из мелодию, или как он умел правильно произносить слова, авгус Да Кадин, авгус Да Хена, думая, что если один день был хорошим, то два еще лучше; и что если Ласмор если бы ему дали один новый костюм, он должен был бы иметь два.

Как только эти слова сорвались с его губ, его схватили и взмахнули в ров с огромной силой; и феи столпились вокруг его с великим гневом, визгом, криком и рычанием: «Кто испортил наш мелодия? кто испортил нам мелодию?» И один подошел к нему, выше всех остальных и сказал:

Джек Мэдден! Джек Мэдден!
Твои слова прозвучали так плохо
Мелодия, которой мы были рады;
Этот замок, в котором ты был,
Чтоб жизнь твою мы могли опечалить;
Вот два горба для Джека Мэддена!
И двадцать сильнейших фей принесли горб Ласмора и опустили его. на спину бедного Джека к его собственной, где она закрепилась так прочно, как будто был прибит двенадцатипенсовыми гвоздями лучшим плотником, который когда-либо водил один.Затем они выгнали его из своего замка; а утром, когда Джек Мать Мэддена и ее кумушка пришли присматривать за своим человечком, они нашел его полумертвым, лежащим у подножия рва, с другим горбом на назад. Ну, надо сказать, как они смотрели друг на друга! Но они боялись говорить что-либо, чтобы не навалиться горбом на их собственные плечи. Главная они принесли с собой несчастного Джека Мэддена, унылого в своих сердцах и выглядит как две сплетницы; и что через тяжесть другого его горба, и долгого пути, он вскоре умер, оставив, говорят, свое тяжелое проклятие всем, кто пойдет снова слушать волшебные мелодии.
Примечания:
  • Источник: Джозеф Джейкобс, More Celtic Fairy Tales (Лондон: Дэвид Натт, 1894), стр. 156-63.
  • Источник Джейкобса: Томас Крофтон Крокер, Fairy Legends и Традиции юга Ирландии (Лондон: Джон Мюррей, 1826, стр. 18-26. Крокер дает дополнительные примечания к этой легенде на стр. 26-30.
  • У. Б. Йейтс включил эту историю в свои Fairy and ирландское крестьянство (Лондон: Вальтер Скотт, 1888 г.), стр. 40-45.
  • В своих заметках Йейтс предлагает следующее объяснения и Комментарии:
    1. Ров означает не место с водой, а курган или курган [т.е. древняя могила-курган].
    2. Слова «Да Луан Да Морт авгус Да Дардин» на гэльском означают «понедельник, Вторник, а также среда». «Да Хена» — это четверг.
    3. Мистер Дуглас Хайд слышал эту историю в Конноте с песней фея как «Пеан Пиан до Фиан, Пиан иди лех агус леффин», которая в Английское означает «пенни, пенни, два пенса, полторы пенни и полдоллара». полпенни.»
  • Вернуться к оглавлению.


Ирландия

Все, от Банклоди до Эннискорти, знают о связи {сноска 1} между Томбриком и Мунфином. Ну, было бедное, честное, тихое маленькое существо, которое жило как раз на перевале Гланамойн, между холмами Кулгарроу и Килачдиармид. Его спина была сломался, когда он был ребенком, и он зарабатывал себе на хлеб тем, что делал колыбели, и боссы, и стулья, и ульи из соломы и шиповника.Никто в баронство Бэнтри из Скаравалша могло сравняться с ним в этом.

Что ж, он был довольно трезвенником, но лучшие из нас, может быть, обогнал. Он возвращался с ярмарки Эннискорти одним прекрасным летом. вечер, вверх по красивой тенистой дороге Мунфин; и когда он пришел возле ручья, окаймляющего Томбрик, он свернул в поля, чтобы его дорога короткая. Он пел достаточно весело, но постепенно немного одурманен; и когда он миновал сухую, поросшую травой канаву, вокруг рата, ему захотелось сесть и отдохнуть.

Трудно посидеть какое-то время, а глаза немного остекленели, и вещи как бы вертятся вокруг вас, не засыпая; и спит мой бедный соломенный человечек был через несколько минут. Такие вещи, как толпы крупный рогатый скот, или марширующие солдаты, или большие хлопья пены на разлившейся реке, толкали его мозг, и он думал, что барабаны играли марш, когда он проснулся, и там, перед лицом крутого берега, который был заросший кустами и терновником, был открыт проход между красивыми колонны, а внутри была большая комната со сводчатым потолком, с арками, пересекающими каждую другое, сотня светильников, свисающих со свода, и тысячи красивых маленькие джентльмены и леди в зеленых пальто и платьях и красных шапки сахарных голов, закрученные наверху, как старые ирландские бирреды , танцы и пение, и милые маленькие волынщики и скрипачи, сидящие в небольшую галерею сами по себе и играть музыку, чтобы помочь пение.

Сначала он был немного напуган, но, как он обнаружил, никто не обращал на него внимания. его, он прокрался и сел в углу, и думал, что он никогда не устанет глядя на прекрасных человечков, которые рисуют, и вырезают каперсы, и пение. Но, наконец, он начал немного находить пение и музыку. скучный. Это были всего лишь два коротких такта и четыре слова, и это было стиль:

Яэ Луан, яэ Морт —
Яэ Луан, яэ Морт.

Чем дольше он смотрел, тем смелее становился, и наконец закричал на конец стиха:

Агус Дха Хаэд-йен.

О, какие возгласы восторга поднялись среди веселых дворян! Они начали улучшенную песню и кричали ее до тех пор, пока в хранилище не зазвенело:

.
Яэ Луан, яэ Морт —
Яэ Луан, яэ Морт —
Яэ Луан, яэ Морт,
Агус Дха Хаэд-йен. {сноска 2}

Через несколько минут все прекратили танец и собрались вокруг создатель боссов и поблагодарил его за улучшение их мелодии. «Теперь, — сказал начальник, «если ты за что-нибудь, только слово скажи, и, если оно в нашем власть, это должно быть сделано.»

«Благодарю вас, дамы и господа,» говорит он; «и если бы вы только убери этот горб с моей спины, я был бы самым счастливым человеком на свете. Даффри.»

«О, легко делается, легко делается!» сказали они. «Продолжайте снова танец, и ты пойдешь с нами.» Так что они пошли с:

Понедельник, Вторник —
Понедельник, Вторник —
Понедельник, Вторник.
И среда тоже.

Одна фея, взяв своего нового друга за пятку, выстрелила в него по дуге, чтобы самую крышу, и он спустился с другой стороны зала.Другой дал его толкнуть, и он снова полетел обратно. Ему казалось, что у него есть крылья; и однажды, когда его спина коснулась крыши, он внезапно ощутил изменение в себе; и как только он коснулся земли, он потерял всякую память всего вокруг него.

На следующее утро он проснулся от того, что солнце светило ему в лицо издалека. Слив Буйе, и у него было восхитительное ощущение вдоль тела, вместо того, чтобы неприятное круит , к которому он привык. Ему казалось, что он мог перейти оттуда на другой берег ручья за один шаг, и он горел немного дневного света, пока он не достиг Гланамойна.У него были некоторые проблемы с убедить соседей в истинности случившегося; но чудо провел всего девять дней; и он хотел потерять свое здоровье вместе с его горб, потому что если бы он только появился в Балликарни, Касл-Докрел, Баллиндаггин, Килмиашил или Банклоди, десять человек приглашали его на стакан пунша или литр глинтвейна.

Весть о чудесном излечении шла во всеуслышание и даже дошел до Баллинокриша в Бантри, где еще один бедняк Жило ангашоров горбатых.Но он был очень непохож на Даффри. человек в своем нраве: он был зол, как шип, и почти завидовал его правая рука, чтобы помочь его левой. Его бедная старая тетка и ее соседка однажды отправился вместе с ним по дороге Банклоди, проходя мимо Килланна и старый дом Колклафов в Даффри-Холле, пока они не добрались до Темпл-шамбо. Затем они шли по холмистой проселочной дороге, пока не дошли до домика человечка возле перевала.

Так они встали и рассказали о своих делах, и он оказал им радушный прием, и объяснил все тонкости своего приключения; и конец был, вчетвером отправились в разгар вечера на ратушу и оставили маленький лорд во всей своей красе в сухой коричневой траве круглой дамбы, где другой встретил свою удачу.Маленький ounkran ни разу поблагодарил их за все хлопоты, которые они брали на себя. Он только хныкал о том, что их оставили в этом одиноком месте, и велел им быть обязательно быть с ним в полете ночи, потому что он не знал, что способ взять от него.

Наконец-то заснул бедный крестовик; и после мечтать о падающий со скалы и удерживаемый горбом над морем, а затем что лев взял его за тот же горб и бежал с ним, и затем, что его поставили в качестве мишени для стрельбы солдат, первым залп, который они дали, разбудил его, и что это было, как не музыка фей в полной карьере.Мелодия была такой же, как и была оставлена ​​им ульевого мастера, а мелодия и танцы были в два раза лучше, чем в первый раз. Вот как это было:

Яэ Луан, яэ Морт —
Яэ Луан, яэ Морт —
Яэ Луан, яэ Морт,
Агус Дха Хаэд-йен.

Но у нового гостя не было ни вкуса, ни благоразумия; так что когда они пришли примерно с третьего раза до последней строки он прохрипел:

Агус Дха Йэрд-йен
Агус Дха Хаен-я. {сноска 3}

Это было то же самое, что скрипач, которому никто не собирается давать что-нибудь и резко поскрипывает смычком по одному из струны.Тысячи голосов закричали: «Кто остановит наш танец? Кто остановит наш танец? танцевать?» И все собрались вокруг бедняги. Ему ничего не оставалось, как смотреть на них своим бедным, сердитым, испуганным лицом; и они кричали и смеялся до тех пор, пока не подумал, что с ним все кончено.

Но это был , а не с ним.

«Снесите этот горб», говорит король; и прежде чем ты успел поцеловать руку хлопнули так же быстро, как молоток Ньюгейта, над другой горб. Музыка кончилась, свет погас, и бедняжка пролежал до утра в кошмаре; и там две женщины нашли его, в рассвет, скорее мертв, чем жив.

Это было мрачное возвращение в Баллинокриш; и мораль моя история в том, что вам никогда не следует садиться за руль, пока вы сначала не испытаете достоинства ведущий.


  • Источник: Патрик Кеннеди, Легендарные вымыслы ирландских кельтов (Лондон: Macmillan and Company, 1866 г.), стр. 100–104.
  • Следующие сноски взяты из оригинального текста Кеннеди:
    1. Сноска 1: Небольшой круглый луг окруженный курганом, поросшим дроком, остатки земляной форт одного из мелких вождей былых времен.Они ошибочно называли «фортами датчан».
    2. Сноска 2: Правильно Dia Luain, Dia Mairt, Dia Ceodoin — День Луны, День Мара, День Водена (Первый пост).
    3. Сноска 3: Правильно Диар Даоин, Диа Aoine , Dies Jovis, Vies Veneris — четверг, пятница.
    4. Последнее замечание Кеннеди: эта волшебная легенда, безусловно, из самых древних в своем роде. Танцевать под утомительную мелодию было наказание, нанесенное феям за их первобытные преступления.Неудивительно что они должны были быть благодарны за произошедшее улучшение.
  • Вернуться к оглавлению.


Томас Парнелл

Во дни Британии и Артура,
Когда Полуночные Фейри озаряли Лабиринт,
Лив’д Эдвин Зеленый;
Эдвин, я умный, нежный Юноша,
Наделенный Мужеством, Разумом и Истиной,
Хоть он и был в плохой форме.


Его горная спина соринка,
Чтобы измерить рост против его Головы,
И поднять себя выше:
И все же, несмотря на все, что Природа сделала
Чтобы запретить его неотесанную форму,
Это Существо осмелилось любить.

Он чувствовал очарование глаз Эдит,
И не хотел, чтобы Надежда получила приз,
Cou’d Ladies приняли внутрь;
Но один Сэр Топаз оделся Искусством,
И, если Образ мог завоевать Сердце,
У него был Образ, чтобы завоевать.

Эдвин (если я правильно прочитал мою Песню)
С ущемленной страстью шагал вдоль
Все в лунном свете:
Это было около старого заколдованного Двора,
Где забавные Фейри сделали Курорт
Чтобы упиваться Ночью.

Его Сердце было тоскливо, Его Надежда была скрещена,
‘Было поздно, ‘это было далеко, Путь был потерян
Что достиг Соседнего Города;
Утомленными шагами он покидает Тени,
Решает мрачный Купол, на который ступает,
И роняет свои конечности вниз.

Но едва он кладет его на Пол,
Когда полые Ветры удаляют Дверь,
Дрожь качает Землю:
И (ну, я правильно сосчитал)
Сразу сто Свечей зажигают
На всех Стенах вокруг.

Теперь звучащие Языки атакуют его Ухо,
Теперь звучащие Ноги приближаются близко,
И теперь Звуки усиливаются:
И из Угла, где он лежал
Он видит Поезд, обильно веселый
Прибывающий, прогуливаясь по Месту.

Но (поверь мне, Джентльз!) еще никогда
Маскировка не была наполовину так опрятна,
Или наполовину так богата раньше; Страна одолжила сладкие Духи,
Море Жемчуг, Небо Перья,
Город свой Шелковый Магазин.

Теперь, пока он смотрел, Галантное платье
В щеголяющих одеждах над остальными,
С ужасным акцентом плакало;
Какой Смертный с жалким Разумом,
Чьи вздохи заражают ароматный Ветер,
Здесь осмелился спрятаться?

При этом Свейн, чья свободолюбивая Душа
No Fears of Magick Art control,
Advanc’d на виду;
«И я не Причина Дреда,» сказал он,
«Кто воззрение без предположения привело
Ваши увеселения ночи.»

«Это было горе, из-за презрения к верной любви,
Которая заставила мои шаги несладко бродить
Средь ночной росы.»
«Хорошо, Галлант снова плачет,
Мы, Феи, никогда не причиняем вреда Людям
Кто посмеет сказать нам правду.

Возвысь свое Любовь-унылое Сердце,
Будь моей Задачей, или когда-нибудь мы расстанемся,
Чтобы заставить тебя Печаль уйти в отставку;
Теперь возьми Удовольствие твоего Чаунса;
Пока я с Мэб, моей партнершей, танцую,
Будь маленькой Мэйбл твоей.

Он говорил, и вдруг
Легкая Музыка плывет в развратном Воздухе;
Монарх ведет Королеву:
Остальных нашли их Волшебные Партнеры,
И Мейбл аккуратно споткнулась о Землю
С Эдвином Зеленым.

Устрашающее прошлое, Доска была заложена,
И siker такой Пир был сделан
Как желание Сердца и Губы;
Без Рук Посуда летит,
Бокалы с Желанием приближаются,
И с Желанием удаляются.

Но теперь, чтобы угодить Королю фей,
Полное ev’ry дело они смеются и поют,
И изобретают античные подвиги;
Некоторые вьются и кувыркаются, как обезьяны,
А другие-некоторые трансмутируют свой облик
В изумленных глазах Эдвина.

«До тех пор, пока, наконец, тот Робин, высота
(известный тем, что щипал дев ночью)
, не поднял его в стороне;
И полный против Луча он бросил,
Где за спину Юноша повесил
Чтобы растянуться под Крышей.

Отсюда: «Обрати мое очарование», — восклицает он, —
«И пусть теперь этого будет достаточно,
Гамбол был показан».
Но Оберон отвечает Улыбкой,
Довольствуйся Эдвином некоторое время,
Преимущество принадлежит тебе.

На этом вся игра-призрак закончилась;
Они почуяли свежий Приход Дня,
И услышали, как кукарекает Петух;
Вихревой Ветер, унесший Толпу
Хлопнул в Дверь и громко засвистнул,
Чтобы предупредить их всех, чтобы они ушли.

Затем с криком все сразу они летят,
И все сразу dy Tapers;
Бедняга Эдвин падает на пол;
Покинутое его государство и темное место,
Никогда не был Уайтом в таком случае
Через всю Землю раньше.

Но как только Дэн Аполлон поднялся,
Полное Веселое Существо домой он идет,
Он меньше чувствует свою Спину;
Его честный Язык и твердый Ум
Хан избавил его от Комка позади
Который заставил его хотеть Успеха.

С похотливой оживленной речью он говорит,
Он кажется обескураживающим, когда он ходит,
Его История скоро пронеслась;
И прекрасная Эдит видит Юношу,
Наделенного Мужеством, Разумом и Истиной,
Без Пучки за спиной.

История рассказана, Сэр Топаз переехал,
(Юность Эдит впервые одобрена)
Чтобы увидеть сцену Пира:
В конце Евы он покидает свой дом,
И отправляется на поиски разрушенного Купола
Все на мрачной равнине.

Как там он ждет, так и случилось,
Ветер сошел с шелестом Лощины,
Дрожь охватила Стену:
Всходят свечи, как прежде,
Феи хвастливо ступают по Полу,
И Музыка наполняет Зал.

Но, несомненно, сильно подавлен горем
Сэр Топаз видит представление Эльфина,
Его Духи в нем умирают:
Когда Оберон кричит: «Человек рядом,
Смертельная Страсть, скрытый Страх,
Висит, ослабев в Небе».

С этим сэром Топазом (Несчастный юноша!)
В Акцентах обвиняет Рут
Умоляет их Жалость ворчать;
Как ни крути, он был господином Уайтом
Преданный блужданием в ночи
Чтобы ступить в окруженный Призрак;

«Ах, Лоселл Вайл, сразу же они ревут!
И мало сведущи в знаниях Фейри,
Твое Дело грядет, мы знаем:
Теперь пало твое Мужество Кестрелла;
И Фейри, с тех пор, как ты говоришь, работа тебе горе.»

Затем Уилл, который несет тонкий Огонь
Чтобы преследовать Суэйнов среди Трясины,
Осторожный брошенный вверх;
Там, как черепаха в магазине
Он свисал с верхней части камеры,
Где висел покойный Эдвин.

Пир теперь идет быстро,
Проворно они резвятся над местом,
Они сидят, пьют и едят;
Время с шаловливым Весельем обмануть,
И бедный сэр Топаз висит в то время как
‘Пока весь Бегство не отступит.

При этом Старры начали подмигивать,
Они кричат, они летят, Таперы тонут,
И вниз падает Рыцарь.
Для того, чтобы никогда не было заклинания, наложенного Фейри
С сильными чарами, связанными с поляной
За пределами длины ночи.

Холодный, темный, одинокий, преданный, он лежал,
‘Пока Велкин не поднялся День,
Тогда сочли, что Доул был o’er:
Но хорошо ли вам его тяжелее Лот?
Его благочестивый Back the Bunch получил
, который Эдвин потерял ранее.

Эту сказку написала Сивилла-кормилица;
Мягко погладила мою маленькую Голову,
И когда Сказка закончилась,
«Так рождаются некоторые, Сын мой (плачет она)
С низменными Препятствиями, чтобы подняться,
А некоторые рождаются без них.

«Но Добродетель может сама продвинуться
К тому, что Фав’рит Дураков Случая
Судьбой кажется созданным;
Добродетель может получить Шансы Судьбы,
И с себя стряхнуть с себя Бремя
На недостойных Разум.»




Остров Мэн

Недалеко от Долби жили Билли Бег и Том Бег, два горбатых сапожника. вместе на одинокой ферме. Билли Бег был хитрее и умнее Тома Бег, который всегда был в его команде. Однажды Билли Бег подарил Тому посох, И сказал он: «Том Бег, иди на гору и принеси домой белую овца.»

Том Бег взял посох и пошел на гору, но не нашел белая овца. Наконец, когда он был далеко от дома и сгущались сумерки, он начал думать, что ему лучше вернуться. Ночь была прекрасной, и звезды и маленький полумесяц были в небе. Звука не было слышно, но резкий свист кроншнепа. Том спешил домой и почти достиг Глена Рашена, когда сгустился серый туман, и он заблудился. Но вскоре туман рассеялся, и Том Бек оказался в зеленая лощина, какой он никогда раньше не видел, хотя он думал, что знает каждую долину в радиусе пяти миль от него, ибо он родился и вырос в район.Он дивился и думал, где бы он мог быть, когда он услышал далекий звук, приближающийся к нему.

«Ах, — сказал он себе, — по горам ходит не только я, сегодня ночью; У меня будет компания.»

Звук стал громче. Сначала это было похоже на жужжание пчел, а потом на журчание водопада Глен Мей, и в последний раз это походило на марш и ропот толпы. Это был сказочный хозяин. Внезапно долина была полный прекрасных лошадей и маленьких людей, едущих на них, с огнями на своих красных шапочках, сияющих, как звезды над головой, и превращающих ночь в яркий как день.Звучал рог, развевались флаги, игра музыки и лай множества маленьких собак. Том Бег подумал что он никогда не видел ничего столь великолепного, как все, что он видел там. в посреди муштры, танцев и пения один из них заметил Тома, и затем Том увидел приближающегося к нему самого величественного человечка, которого он когда-либо заставлял глаза, одетый в золото и серебро, и шелк, сияющий, как у ворона крыло.

«Это плохое время, когда вы выбрали этот путь,» сказал маленький человек, кто был королем.

«Да, но я хочу быть не здесь,» сказал Том.

Затем король сказал: «Ты сегодня один из нас, Том?»

«Конечно,» сказал Том.

«Тогда, — сказал король, — вашей обязанностью будет взять пароль. должны стоять у подножия лощины, и когда проходит каждый полк, вы должны возьмите пароль: это «понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, Суббота».

«Я сделаю это с полутора сердцами», сказал Том.

На рассвете скрипачи взялись за свои скрипки; Сказочная армия поставила перед собой чтобы; скрипачи играли перед ними из долины; и мило это музыка была. Каждый полк сообщал Тому пароль по мере прохождения: «Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота»; и в последнюю очередь король, и он тоже дал: «Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, Суббота.»

Затем он крикнул на Манксе одному из своих людей: «Сними горб с этого спина парня», и прежде чем слова сорвались с его губ, горб сорвали со спины Тома Бега и швырнули в изгородь.

Как гордился теперь Том, который нашел себя самым честным человеком в мире. Остров Мэн! Он спустился с горы и вернулся домой рано утром с легким сердцем и стремительным шагом. Билли Бег сильно удивился, увидев Том Бег такой прямой и сильный, и когда Том Бег отдохнул и освежился сам он рассказал свою историю, как он встретил фей, которые приходили каждую ночь в Глен Рушен для бурения.

На следующую ночь Билли Бег отправился по горной дороге и наконец в зеленую долину.Около полуночи он услышал топот лошадей, удары кнутами, лай собак и большой шум, и, вот, феи и их король, их собаки и их лошади, все в сверлить в долине, как сказал Том Бег.

Увидев горбуна, все остановились, а один выступил вперед и очень сердито спросил его бизнес.

«Я один из Вас на ночь, и был бы рад сделать вам немного службы», — сказал Билли Бег.

Поэтому он был настроен на получение пароля: «Понедельник, вторник, среда, четверг, Пятница суббота.»И на рассвете король сказал: «Нам пора быть прочь», и полк за полком шли, сообщая Билли Бегу пароль, «Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота.»

Последним пришел король со своими людьми. и дал пароль, «Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница, суббота.»

«И ВОСКРЕСЕНЬЕ», — говорит Билли Бег, считая себя умным. Затем был большой возглас.

«Возьми горб, который прошлой ночью сняли со спины этого парня, и положи его на спине этого человека, — сказал король, сверкая глазами, указывая на горб, который лежал под живой изгородью.

Прежде чем слова сорвались с его губ, горб был прижат к Билли Бег вернулся.

— А теперь, — сказал король, — уходите, и если я когда-нибудь снова застану вас здесь, я Сделай себе еще один горб!»

И на этом все они ушли с одним громким криком, и оставили бедных Билли Бег стоит там, где его нашли, с горбом, растущим на каждом плечо. И он пришел домой на следующий день, волоча одну ногу за другой, с лицо сморщенное и сердитое, как две палки, с двумя горбами на спине, и если они не выключены, они все еще там.




Франция

Жили-были три феи, которые развлекались танцами. по кругу и поет: «Воскресенье, понедельник; воскресенье, понедельник».

Однажды маленький горбун застал их в этом виде спорта и, не будучи испугавшись, он взял их за руки и стал танцевать с ними, повторяя также «Воскресенье, понедельник; воскресенье, понедельник».

Он танцевал так красиво, что феи были очарованы, и в награду ему убрал его догадку. Совершенно счастливый, он вернулся домой, постоянно напевая как он сказал: «Воскресенье, понедельник; воскресенье, понедельник.»

По дороге он встретил еще одного маленького горбуна, которого знал. Последний был очень удивился, увидев, что его друг избавился от своей догадки, и сказал: «Как тебе это удалось? Твое предчувствие исчезло.»

«Это все очень просто,» ответил другой. «Тебе нужно только пойти в определенный лес, когда вы найдете несколько фей. Вы должны танцевать с ними и пойте: «Воскресенье, понедельник; Воскресенье, понедельник», и они отнимут у вас предчувствие.»

— Я пойду, сейчас пойду, — вскричал горбун и начал немедленно в лес, куда его направили, где, конечно, достаточно, он нашел трех фей.Не раздумывая, он взял их руку и танцевал с ними, повторяя: «Воскресенье, понедельник». Но к несчастью для него он добавил: «Вторник, среда».

Возмущенные феи добавили к его догадке догадку первого горбуна, так что что на него было страшно смотреть, так страшно, что если бы вы его видели, вы бы убежал бы от него.

А потом ? — А потом пропел петух, и был день.

Рассказывает Огюст Гурден, мельник, 63 лет, в Варлой-Байон (Сомма).

Анри Карнуа.




Германия

Портной услышал, что в ночь с последнего апреля на первого мая ведьмы собираются на горе Глокер и там выступают невероятные танцы. Будучи любопытным, накануне он отправился и поднялся на гору Глокер. Он спрятался среди ветвей ивы дерево, а потом увидел, сколько сотен ведьм прилетело туда по воздуху, прекрасный пир, а затем радостно танцевали.

Одна из ведьм заметила его и крикнула другой: «Смотрите, какой большой кап, который есть на ветке ивы.Я собираюсь вонзить в него свой топор, поэтому я может найти его снова в следующем году.» И она вонзила свой топор ему в спину.

Он почувствовал только один удар, но с этого момента его спина была очень тяжело, а когда взошло солнце, он с ужасом увидел из своей тени, что он был теперь горбатым.

Тем не менее на следующий год, когда приближалось первое мая, он не мог сдержать своего желания вернуться на Глокер-Маунтин, потому что танцы ему так нравились. Снова восседая на иве, Ведьма увидела его, как прежде, и сказала: «Я хочу вытащить свой топор из капа ивы, чтобы я не потерял его.»

Она потянулась к его спине, и он почувствовал легкий укол. С тех пор его горб исчез. Когда ведьма отдернула руку, она держала топор.


  • Источник: Эмиль Зоммер, «Der Schneider auf dem Brocken», Sagen, Märchen und Gebräuche aus Sachsen und Thüringen (Галле: Эдуард Антон, 1846 г.), вып. 1, стр. 56-57.
  • Источник Зоммера: «Орал из Галле».
  • Перевод Д. Л. Эшлимана. © 2008.
  • The Brocken, также называемый Glockersberg (гора Глокер), или — чаще — Блоксберг — самая высокая вершина Гарца. горы северо-центральной Германии и является легендарным местом сбора ведьмы и черти, особенно в ночь перед Первомаем (Вальпургиева Ночь — немецкая, Вальпургиева ночь ).
  • Ссылка на другую легенду о шабаше ведьм на Брокене: Поездка в Брокен. Открывается в новом окне.
  • Вернуться к содержанию.


Германия

Портной и золотых дел мастер шли вместе, и как вечер приблизились, они услышали замечательную прекрасную музыку. Это было так красиво, что они забыли, как устали, и делали все более и более длинные шаги, чтобы увидеть кто были музыканты. Когда они слушали, это было сначала как ветер тихонько дул в липы вдоль дорожки, то было как хотя колокольчики на лугу звенели, когда они кивали в ветер.

Портной подумал о своей дорогой невесте, которую он оставил у домой, и вздыхал, что он так беден, что музыканты не будут играть на их свадебном танце.

По мере того как они шли, музыка звучала все ближе и ближе, и, наконец, на холме они увидели много маленьких фигурок, маленьких мужчин и женщин, держащих руки и танцы в кругу вокруг старика. Они пели (что была музыка), и один за другим они кланялись старику.

Старик был несколько крупнее остальных, с длинной седой бородой. который низко свисал ему на грудь, имел величественный вид и был великолепно одет.Портной и золотых дел мастер стояли пораженные и не мог наглядеться. Тогда старик сделал им знак; танцоры открыли свой круг; и ювелир, маленький горбатый молодец, зашел внутрь. Испуганный портной остался на месте, но когда он увидел, как маленькие человечки и женщины приветствовали его спутника, он взял сердце и последовал за ним в круг. Теперь, когда круг замкнулся, маленькие люди продолжали танцевать и петь.

Старик взял длинный широкий нож и точил его, пока он не заблестел. ярко, а затем сбрил волосы и бороды портному и ювелир.Они тряслись от страха, что их головы будут следующими, но старик дружески похлопал их по плечу, как бы говоря, что это хорошо, что не сопротивлялись. Потом он указал на кучу угля, который лежал рядом, показывая им жестами, что они должны набивают этим свои карманы. Ювелир, жадный по натуре, взял гораздо больше, чем портной, хотя уголь и не имел цены.

Затем они вдвоем спустились с холма в поисках убежища на ночь. неоднократно оглядываясь на крошечных танцоров.Музыка звучала более далеко и мягче. Монастырский колокол в долине пробил двенадцать, и вдруг холм опустел. Все исчезло.

Однажды на постоялом дворе двое скитальцев прикрылись куртками, и потому что они очень устали, они забыли вынуть уголь из своего карманы. Они проснулись раньше, чем обычно, потому что их куртки были давит на них, как свинец.

Они полезли в карманы и не поверили своим глазам, когда увидел, что они содержат чистое золото вместо угля.Ювелир оценил что его стоит тридцать тысяч талеров, а портной пятнадцать тысяча. Кроме того, их волосы и бороды также были восстановлены.

Они хвалили старика на горе, и ювелир сказал: «Сделай знаешь что? Давайте вернемся этим вечером и наполним наши карманы чистыми полный.»

Но портной не хотел этого делать. — У меня достаточно, — сказал он, — и я доволен. Теперь я могу стать портным и жениться на своей Маргарет. Мы будем красиво управлять.»

Ювелир не хотел идти дальше, и поскольку они долго путешествовали вместе, в качестве одолжения портной провел день с ним в гостинице. Ближе к вечеру ювелир повесил несколько сумки на плечах и пошел обратно к холму. Он услышал музыку, как они уже были раньше, и увидели маленьких танцоров со стариком в середина. И старик опять сделал ему знак, обрил его, указывая что он должен взять немного угля. Он собрал столько, сколько мог унести ушел, поспешил обратно в деревенский трактир, прикрылся курткой, и не мог заснуть в ожидании, что карманы и сумки, теперь наполненный легким углем, становился бы все тяжелее и тяжелее.

Но на земле не все происходит так, как думают глупые люди. Карманы и сумки остались легкими. С приближением рассвета он отправился в окно и смотрел на каждый кусок угля. Это был обычный уголь, и из него его пальцы черные. Испугавшись, он принес вчерашнее золото, но уже не блестело. Все снова превратилось в уголь.

Потом он разбудил портного, чтобы разделить с ним свое горе. Когда портной увидел его, он ужаснулся.Только теперь ювелир обнаружил все его беды. Его волосы и борода были сбриты полностью, и они никогда не вырастали снова. Но хуже всего было вот что: он был горб на спине, но теперь у него был такой же размер на груди, и не смог бы работать.

Он признал это наказанием за свою жадность и горько заплакал. Однако портной утешил его, сказав: «Поскольку мы были хорошими попутчики так долго, и с тех пор, как мы нашли сокровище вместе, отныне вы можете жить со мной и делиться моим сокровищем.»

Портной вскоре стал мастером и женился на своей Маргарите. У него было много благочестивые дети и всегда достаточно работы; и он до сих пор заботится о ювелир с двумя горбами и без волос.




Германия

Портной и ювелир путешествовали вместе, когда однажды вечером, как только солнце скрылось за горами, они услышали звуки далекой музыки. Оно становилось все отчетливее. У него было странное звук, но был так угоден, что они забыли об усталости и пошли стремительно вперед.Луна уже взошла, когда они подошли к холму, на котором они увидели большое количество маленьких мужчин и женщин, которые были держаться за руки, танцевать и весело петь с величайшим удовольствие и счастье. Это была музыка, которая была у странников слышал.

Посреди них сидел старик, несколько крупнее остальных. Он был одет в ярко раскрашенную куртку, и его седая, как лед, борода свисала вниз. его грудь. Исполненные изумления, двое странников остановились и посмотрели танец.Старик сделал им знак, чтобы и они присоединились к нему, и маленькие люди добровольно открыли свой круг.

Ювелир, который имел горб на спине и, как все горбуны, был достаточно прямолинеен, шагнул прямо вверх. Портной сначала немного стеснялся и сдерживался, но как только он увидел, как это весело, он тоже воспрянул духом и присоединился.

Они снова замкнули круг, и человечки дико пели и танцевали. вперед. Однако старик взял широкий нож, висевший от пояса, наточил его, и как только он был достаточно наточен, посмотрел на незнакомцев.Они были напуганы, но им не пришлось волноваться долго. Старик схватил ювелира и с величайшим скорость гладко сбрил бороду и волосы с головы. Затем то же самое случилось с портным.

Их страх исчез, когда старый человек дружески похлопал их по плечу, как будто хотел сказать, что они поступили правильно, позволив всему случиться, не сопротивляясь. С его пальцем он указал на груду угля, которая лежала поблизости, и указал на жестами, что они должны набить свои карманы этим.Они оба повиновались, хотя и не знали, какая польза от угля. их. Затем они отправились искать место, где провести ночь.

Они только что прибыли в долину, когда колокол с в соседнем монастыре пробило двенадцать. Пение мгновенно прекратилось. Все исчезли, и холм лежал в одиноком лунном свете.

Два странники нашли приют. Лежа на подстилках из соломы, они укрывались со своими куртками. Они так устали, что забыли взять уголь сначала из кармана.

Они были разбужены раньше, чем обычно, из-за тяжелый вес давит на их конечности. Они проникли в свои карманы, и едва поверили своим глазам, когда увидели, что они наполнен не углем, а чистым золотом. Кроме того, их волосы и их бороды также были полностью восстановлены.

Теперь они были богаты. Однако у ювелира было вдвое больше, чем у портного, потому что — верный своей жадности природа — он лучше набил свои карманы. Как бы ни был жаден человек есть, он всегда хочет больше, поэтому ювелир предложил портному, они остаются там еще на один день, чтобы иметь возможность получить еще больше богатства от старика на горе в тот вечер.

Портной не хотел сделать это, и сказал: «С меня достаточно, и я доволен. Я собираюсь стань хозяином, женись на моей любимой (так он называл свою возлюбленную), и будь счастливым человеком.»

Однако, чтобы угодить ювелиру, он согласился остаться еще на один день. В тот вечер ювелир повесил несколько мешков на на плечи, чтобы все нести, и отправился на холм.

Как и накануне, он нашел маленьких людей танцы и пение.Старик еще раз гладко выбрил его и указал, что он должен взять немного угля. Не раздумывая, он упаковал столько, сколько вмещали его карманы и сумки, а затем счастливо вернулся дом. Накрываясь курткой, он сказал: «Я могу вынести, если золото давит на меня.» С сладким предчувствием, что он проснется завтра, как очень богатый человек, он уснул.

Когда он открыл глаза, он быстро встал, чтобы осмотреть свои карманы и сумки. Как поражен он был, что он не вытаскивал ничего, кроме черного угля, как бы часто он ни доставал внутри.«В любом случае, у меня все еще есть золото прошлой ночи», — сказал он. подумал и потянулся. В ужасе он увидел, что он тоже повернулся обратно в уголь. Он ударил себя по лбу чумазой рукой, и почувствовал, что вся его голова такая же лысая и гладкая, как его безбородый подбородок.

Но на этом его несчастья не закончились. Только сейчас он заметил что, кроме горба на спине, у него был еще один, такого же размера. вырос на его груди. Теперь он понял наказание за свою жадность и начал громко плакать.

Добрый портной, которого все это разбудило, как мог, утешал несчастного, говоря: «Ты был моим путешествующим компаньон, и теперь ты можешь остаться со мной и жить за счет моего сокровища».

Он сдержал слово, но бедному ювелиру пришлось нести два горба и прикрываться лысая голова с кепкой, пока он жил.


  • Источник: Якоб и Вильгельм Гримм, «Die Geschenke des kleinen» Volkes», Kinder- und Hausmärchen , т. 2 (Геттинген: Verlag der Dieterichschen Buchhandlung, 1857), нет.182, стр. 384-86.
  • Перевод Д. Л. Эшлимана. © 2008.
  • Эта сказка была добавлена ​​в коллекцию братьев Гримм в шестом издание (1850 г.).
  • Источник Гримм: Эмиль Соммер, «Der Berggeister Geschenke», Sagen, Märchen und Gebräuche aus Sachsen und Thuringen (Галле: Эдуард Антон, 1846), стр. 82-86. Эта история вошла в настоящий сборник под названием «Дары горные духи.
  • Вернуться к столу содержания.


Италия

Жил-был человек, у которого был один сын, он женился на вдове, у которой тоже был один сын, и оба были горбатыми.Жена очень хорошо заботилась о собственном сыне, но сына своего мужа она заставляла тяжело работать и почти не давала ему еды. Ее сын тоже подражал матери и жестоко обращался со сводным братом.

После долгого лечения его, она, наконец, совсем отослала его из дома. Бедный маленький горбун бродил прочь, не зная, куда идти.

Он шел, шел, шел, пока наконец не пришел к одинокой хижине на широком болоте. При его приближении вышла целая толпа маленьких горбунов и заплясала вокруг него, жалобно напевая:

Саббато!
Доменика!
большое количество раз.Наконец наш маленький горбун почувствовал, что его мужество зашевелилось, и, подхватив ноту их пения, подхватил:
Лунеди!
Мгновенно пляска прекратилась, все маленькие горбатые карлики стали взрослыми, стройными мужчинами, и, что еще лучше, пропал и его собственный горб, и он почувствовал, что и он уже взрослый парень.

— Добрые люди, — сказал наш горбун, уже не горбатый, — большое вам спасибо за то, что вы избавили меня от горба и сделали из меня солидного мальчика. Дай мне теперь какую-нибудь работу среди вас, и позвольте мне жить с вами.»

Но вождь странного народа ответил ему и сказал: «Этой благосклонностью мы обязаны тебе, а не ты нам, потому что именно ты подхватил правильное слово на правильной ноте и разрушил чары, удерживавшие всех нас. в знак нашей благодарности мы даем тебе еще эту палочку, и тебе не нужно будет работать с нами. Возвращайся и живи дома, и если когда-нибудь кто-нибудь будет бить тебя, как прежде, ты должен только сказать ей: «У них , хорошая палка! и ты увидишь, что он сделает для тебя».

Потом все исчезло, и мальчик ушел домой.

«Так ты вернулся, не так ли?» сказала мачеха. — Что, и без твоего горба тоже! Где ты его оставил?

Тогда хороший мальчик рассказал ей все, что произошло, ничего не скрывая.

«Ты слышал это?» сказала мачеха своему сыну. «Теперь иди и избавься от своего горба таким же образом».

И пошел второй горбун, и шел дальше, пока не пришел к одинокой хижине на болоте. Вышло племя горбунов, и плясало вокруг него, и пело:

Саббато!
Доменика!
Лунеди!
на что дурной сын мачехи добавил своим грубым голосом, совсем фальшиво:
Мартеди!
Тотчас все горбуны ​​обступили его и дали ему пощечину, а главный из них насадил ему горб спереди и сзади.

Поэтому они отправили его домой к матери.

Когда его мать увидела, что он вернулся домой в таком тяжелом положении, она повернулась к пасынку и оскорбила его за то, что он ввел ее сына в заблуждение, чтобы причинить ему вред; и мать, и сын набросились на него и стали ругать его по своему обыкновению. Но он сказал только правду, без намерения обмануть; а сын мачехи навлек на себя гнев гномов своим неблагозвучным дополнением к их песнопению.

Итак, первый герой вынул свою палочку и сказал: «Вот их, хорошая палка!» и палочка вылетела из его руки и нанесла матери и сыну более сильный удар, чем тот, который они сами наносили.

С тех пор он мог спокойно жить дома, потому что все боялись причинить ему вред из-за силы его палки.


  • Источник (books.google.com): Р. Х. Баск, Римский фольклор: собрано из уст в уста от народа (Лондон: Longmans, Green, and Company, 1874), стр. 96- 98.
  • Источник (Интернет-архив): Р. Х. Баск, Римский фольклор: собрано из уст в уста от народа (Лондон: Longmans, Green, and Company, 1874), стр.96-98.
  • Вернуться к содержанию.


Италия

Жили-были два товарища, которые горбатых, но одного больше, чем другого. Они оба были так бедны что у них не было ни копейки на их имена. Один из них сказал: «Я буду выйди в мир, ибо здесь нечего есть; мы умираем голода. Я хочу посмотреть, смогу ли я разбогатеть.»

«Иди,» сказал другой. «Если вы разбогатеете, возвращайтесь, а я пойду и посмотреть, если я могу сделать мой.«Вот и отправился горбун в путь свой. Эти два горбача были из Пармы. Когда горбатый ушел далеко, он пришел на площадь, где была ярмарка, на которой все было продано.

Был человек, продававший сыр, который плакал out: «Ешьте немного пармезана!» Бедный горбун подумал, что он имел в виду его, поэтому он убежал и спрятался во дворе. Когда это было одно часов он услышал лязг цепей и слова «Суббота и Воскресенье» повторяется несколько раз.

Тогда он ответил: «И Понедельник».

«О, небеса!» сказали они, которые пели. «Кто это кто слился с нашим хором?»

Искали и нашли бедный горбатый спрятался. «О господа!» он сказал: «Я не пришел сюда навредить, знаете ли!»

«Ну! мы пришли вознаградить вас; ты гармонизировали наш хор; пойдем с нами!» Его положили на стол и удалили горб, исцелили его и дали ему две сумки денег.

«Теперь, — сказали они, — вы можете идти». Он поблагодарил их и ушел без своего горб. Ему так больше понравилось, можете поверить! Он вернулся на свое место в Парме, и когда другой горбун увидел его, он воскликнул: «Не кажется ли это прямо как мой друг? Но у него был горб! Это не он! Слушать! Ты не мой друг такой-то, не так ли?»

«Да, я,» ответил он.

«Слушай! Разве ты не был горбатым?»

«Да. Они убрали мой горб и дали мне два мешка денег.Я скажу тебе почему. Я достиг, — продолжал он, — такого и такое место, и я слышал, как они начали говорить: «Ешьте немного Пармезан! Ешьте пармезан! Я так испугался, что спрятался сам. (Он упомянул место — во дворе.) Я услышал шум цепей и пение хора: «Суббота и воскресенье». После двух или трех раз я сказал: «И в понедельник». Они пришли и нашли меня, говоря, что я гармонизировал их хор, и они хотели наградить меня. Меня взяли, убрали горб и дали два мешка денег.»

«О, — сказал другой горбатый. — Я тоже хочу туда!

— Иди, бедняга, иди! Прощай!»

Горбун дошел до места, спрятался себя именно там, где был его спутник. Через некоторое время он услышал шум цепей, и припев: «Суббота и воскресенье!» Потом еще один припев: «И понедельник!» После того, как горбун услышал, как они повторяют: «Суббота и Воскресенье и понедельник!» несколько раз добавлял: «И вторник!»

«Где,» — воскликнули они. — Это тот, кто испортил наш хор? Если мы найдем его, мы разорвет его на куски.»Подумаешь! били и били этого бедного горбатились, пока не устали; затем они посадили его на тот же стол на которого они поставили его товарища, и сказали: «Возьми этот горб и положи его на него спереди.»

Итак, они взяли горб другого и привязали его к его грудь, а затем отогнал его ударами. Он пошел домой и нашел свою друга, который воскликнул: «Милосердие! Разве это не мой друг? Но этого не может быть, ибо этот спереди горбатый. Слушай, — сказал он, — разве ты не мой друг?»

«Тот самый», — ответил он, плача.«Я не хотел нести свою свой горб, и теперь я должен нести свой и твой! и так битый и уменьшено, видите ли!»

«Пойдем,» сказал его друг, «пойдем домой со мной, и мы вместе съест глоток; и не унывайте.»

Итак, каждый день он обедал со своим другом, а потом они, я думаю, умерли.




Япония

Жил-был некий человек, которого настигла тьма среди гор, был вынужден искать убежища в стволе лощины дерево.Посреди ночи большая компания эльфов собралась у место; а человек, выглянувший из своего укрытия, испугался не в своем уме. Однако через некоторое время эльфы начали пировать и пить вино и развлекаться пением и танцами, пока, наконец, человек, подхваченный заразой веселья, забыл о своем испуге, и выполз из своего дупла, чтобы присоединиться к веселью.

Когда день почти рассвело, эльфы сказали человеку: «Ты очень веселый компаньон, и должен выйти и снова потанцевать с нами.Ты должен дать нам обещание и сдержать его».

Так что эльфы, думая связать человека, чтобы он вернулся, взяли большой жировик. что росло у него на лбу и держало его в залоге; после этого все они покинули место и пошел домой.

Мужчина ушел к себе домой в большом ликовании, пройдя мимо веселого ночь, и вдобавок избавился от жировика. Так он рассказал историю все его друзья, которые тепло поздравили его с излечением жировика. Но был у него сосед, который тоже страдал от длинного жировика. стоять, и когда он услышал о удаче своего друга, он был поражен зависть, и отправился на поиски дупла, в котором, когда он нашел его, он провел ночь.

Эльфы, приняв его за своего бывшего соратника, были рады увидел его и сказал: «Ты молодец, что помнишь свое обещание, и мы вернем вам ваше обещание.»

Так один из эльфов, вытащив из кармана заложенный жировик, воткнул его на лоб мужчины, поверх другого жировика, который у него уже был. Так что завистливая соседка пошла домой в слезах, с двумя жировиками вместо одного.

Это хороший урок для людей, которые не видят удачи других, не желая этого для себя.




Япония

Жил-был старик, у которого был жировик на его правая щека. Это уродство причиняло ему немало раздражения, и он потратил значительную сумму денег, пытаясь избавиться от него. Он принимал разные лекарства и прикладывал множество примочек, но вместо жировика исчезая или даже уменьшаясь, она увеличивалась в размерах.

Одна ночь, пока старик возвращался домой нагруженный дровами, его настигли страшной грозой, и был вынужден искать убежища в лощине дерево.Когда буря утихла, и как раз в тот момент, когда он собирался двинуться дальше, своего путешествия, он был удивлен, услышав звук веселья поблизости. Выглянув из своего убежища, он с изумлением увидел множество демоны танцуют, поют и пьют. Их танец был таким странным что старик, забыв осторожность, начал смеяться и в конце концов ушел дерево, чтобы он мог лучше видеть представление. Когда он стоял наблюдая, он увидел, что бес пляшет сам по себе, и, кроме того, что начальник роты был не слишком доволен его очень неуклюжими выходками.Наконец вождь демонов сказал: «Довольно! Неужели нет никого, кто мог бы танцевать лучше, чем этот парень?»

Когда старик услышал эти слова, он казалось, что его молодость снова вернулась к нему и, когда-то опытный танцор, он предложил показать свое мастерство. Так старик танцевал перед тем странным сборищем демонов, которые поздравили его с представление, предложили ему чашку сака и умоляли дать им удовольствие от нескольких других танцев.

Старик был очень доволен тем, как его приняли, и когда начальник демоны попросили его станцевать перед ними на следующую ночь, он с готовностью выполнено.— Это хорошо, — сказал вождь, — но вы должны оставить залог за тобой. Я вижу, что у тебя жировик на правой щеке, и это сделать отличный залог. Позвольте мне снять его для вас». причиняя какую-либо боль, вождь удалил жировик, а совершив этот необыкновенный подвиг, он и его товарищи внезапно исчезли.

старик, идя к своему дому, то и дело ощупывал правую щеку рукой, и вряд ли мог понять, что после многих лет обезображивание, ему наконец посчастливилось избавиться от беспокойного и неэстетичный жировик.Наконец он вошел в свою скромную обитель, жена не менее доволен тем, что произошло.

Злой и сварливый старик мужчина жил по соседству с этой доброй старой парой. Много лет он был страдал жировиком на левой щеке, который не поддавался способ медикаментозного лечения. Когда он услышал о добром соседе удачи, он призывал его и слушал о странных приключениях с демоны. Добрый старик сказал своему соседу, где он может найти полое дерево и посоветовал ему спрятаться в нем перед заходом солнца.

злой старик нашел дупло дерева и вошел в него. Он не остался скрывал более нескольких минут, когда он радовался видеть демонов. Вскоре один из компании сказал: «Старик давно придет. удостоверился, что он сдержит свое обещание.»

При этих словах старик пополз из своего укрытия, взмахнул веером и начал танцевать; но, к сожалению, он ничего не знал о танцах, и его необыкновенные выходки заставил демонов выразить значительное недовольство.»Вы танцуете очень болен, — сказал один из роты, — и чем скорее вы остановите лучше мы будем довольны; но перед отъездом мы вернем клянусь, ты ушел с нами прошлой ночью.» Произнеся эти слова, демон швырнул жировик в правую щеку старика, где тот и остался крепко исправлено и не может быть удалено. Итак, злой старик, пытавшийся обманул демонов, ушел с жировиками по обеим сторонам лица.




Япония

Давным-давно на далеком западе Японии жил-был добрый и хороший старик.Он всегда был очень веселым и веселым, но у него была одна вещь, которая часто доставляла ему много неприятностей, и это был большой жировик или шишка сбоку на его лице.

Он перепробовал всевозможные средства и лекарства, но жировик становился все больше и больше.

Однажды старик был на склоне горы, собирая палки и куски дерева, когда а. началась сильная буря. Небо стало темным и хмурым, сверкали молнии, гремел гром, и капли дождя падали одна за другой.Старик огляделся в поисках убежища и вскоре нашел большую дупло в стволе очень большого дерева. Он был так рад, что нашел его; поэтому, положив свою связку палок под другое дерево поблизости, он заполз в дупло.

Дождь лил проливным дождем, раскаты грома были оглушительными, а яркие вспышки молний были самыми ужасающими. Бедный старик был охвачен страхом и молился, чтобы буря поскорее прекратилась. Однако был уже поздний полдень, когда буря утихла, и очень скоро небо снова стало голубым, и лучи заходящего солнца простирались далеко на запад.

Старик подумал, что ему лучше вернуться домой как можно скорее, а то его добрая жена будет недоумевать, как он повел себя в бурю; так что он только собирался выползти из дупла, когда он услышал топот, топот, топот многих ног.

Звук приближался все ближе и ближе, и старик, недоумевая, что бы это могло быть, высунул голову из дупла дерева. Ой! какой у него был страх! Навстречу ему длинной вереницей шло множество устрашающих гоблинов во главе с невысоким человеком с тяжелой дубиной с шипами в руке.Старик скорчился в лощине, едва смея дышать.

Они подходили все ближе и ближе, пока, подойдя к дуплистому дереву, не остановились перед ним и не начали веселиться. Вскоре гоблины помоложе начали танцевать и петь, а гоблины постарше сидели, смеясь и хлопая в ладоши. До сих пор они не видели старика, который лежал, свернувшись калачиком, в самом темном углу дерева.

Через некоторое время старик стал немного смелее и сказал себе: «Я просто выгляну и посмотрю, что они делают.Я полагаю, это какой-то концерт гоблинов, потому что это звучит очень, очень смешно.»

Сказав это, старик, казалось, совершенно забыл о своем страхе и отважился уйти все дальше и дальше.

Вскоре он увидел, как один из самых старых и уродливых на вид гоблинов встал и сказал: «Послушайте меня, братья гоблины! Вы очень хорошо танцевали и очень сладко пели, но при всем том ваши танцы и песни очень, очень старые. Кто-нибудь из вас знает новый танец? Если да, то пусть выйдет вперед и исполнит его.»

Старик, услышав эти слова, решил присоединиться к компании, поэтому с громким криком выскочил из дупла и начал танцевать и хлопать в ладоши. Гоблины были очень поражены этим внезапным и неожиданным появлением старика и чуть не упали друг на друга в тревоге. Тем не менее старик продолжал танцевать, ибо знал, что вся его жизнь зависит от этого единственного танца.

Гоблины остолбенели, наблюдая за каждым движением старика.»Превосходно!» сказал один гоблин; «Просто восхитительно!» сказали многие другие; и все гоблины очень высоко оценили танец старика.

Наконец старик остановился и извинился за грубую грубость, прервав их благородный пир.

«О, мой дорогой человек, — ответил предводитель гоблинов, — мы все очень благодарны вам за ваше очень достойное выступление — это было просто замечательно для такого старого человека. Вы действительно оказали нам большую честь своим присутствием». .Пожалуйста, сделайте нам одолжение, приходите снова и танцуйте для нас.»

Пожилая танцовщица очень обрадовалась этим словам и пообещала прийти еще.

— Когда ты снова придешь? — спросил один из гоблинов. «Завтра?»

«Да, очень хорошо, я приду завтра снова и станцую для вас много раз», — ответил старик.

«Но вы должны дать нам какое-то обещание, что вы действительно придете завтра», — сказал предводитель гоблинов. — Послушайте, дайте нам этот ваш жировик, а я считаю, что жировик на боку лица — это признак удачи, и если мы возьмем его, вы непременно придете еще, чтобы вернуть его.»

«Да! Да!» закричали все гоблины, «давайте возьмем его вэнь!»

Вот этого-то и желал старик давно, чтобы какой-нибудь леший или волшебник забрал у него этот хлопотный комок, так как он всегда доставлял ему большую неприятность, а также причинял ему много боли. Итак, не дожидаясь ответа старика, они схватили жировик со щеки обрадованного старика и скрылись из виду.

Ой! как же он обрадовался теперь, что с него сняли эту противную шишку, и с легким сердцем отправился домой.Как обрадовалась его бедная престарелая жена, но насколько же она была рада услышать странную историю о том, как ее муж потерял жировик.

— Это настоящее благословение, — радостно сказала она. «Вы действительно были благосклонны к богам, и поэтому мы должны быть очень благодарны».

Случилось так, что в том же соседнем доме жил другой человек, у которого тоже был жировик на правой щеке, так что, услышав рассказ старика, он очень завидовал и захотел избавиться и от своего беспокойного жировика.Поэтому он спросил своего доброго старого соседа, где он может найти гоблинов, так как собирался отправиться в путь на следующий день. Добрый старик сообщил своему соседу точное место и время, когда он мог найти гоблинов; поэтому, поблагодарив доброго старика, сосед отправился в путь.

Он шел и шел, пока не пришел к дуплистому дереву, в котором его сосед, добрый старик, укрылся от бури накануне. К вечеру пришли гоблины и нашли там того, кого, по их предположению, уже ждал их старик.Сосед постарался спрятать жировик за веером, который носил в руке, пока не начал танцевать.

— О, как мы рады вас видеть! закричали все гоблины.

«Поторопитесь и начните снова танцевать для нас.»

Тогда сосед, который тоже был стариком, начал танцевать, держа веер и напевая так громко, как только мог. Теперь этот старик не мог танцевать и наполовину так хорошо, как другой старик, и он начал прыгать и прыгать повсюду.

«Ну, прекрати эти дурацкие танцы!» — закричали гоблины. «танцуй, как вчера! Ты сегодня очень плохо танцуешь.Сделай что-нибудь лучше или остановись.»

Но старик продолжал свой неуклюжий танец, пока гоблины совсем не разозлились, и, взяв вену, которую они взяли у другого старика накануне, один из гоблинов швырнул ее в левую щеку старика, где он застрял и начал расти сразу.

Ой! как жалко было тогда этому старику, что вместо того, чтобы потерять жировик на правой щеке, он приобрел один на левой.

Затем гоблины быстро исчезли в горных лесах; и старик остался один — жалкое зрелище — с большими жировиками по бокам лица.




Китай

Жил-был в маленьком китайском городке человек по имени Хок Ли. Он был устойчивый трудолюбивый человек, который не только усердно работал в своем ремесле, но и делал все также и свою работу по дому, потому что у него не было жены, которая делала бы это за него.

«Что превосходный трудолюбивый человек этот Хок Ли! — говорили его соседи. он много работает: он никогда не выходит из дома, чтобы развлечься или взять праздник, как и все!»

Но Хок Ли ни в коем случае не был добродетельным человеком его соседи думали его.Правда, днем ​​он достаточно много работал, но в ночью, когда все почтенные люди крепко спали, он украдкой уходил и присоединитесь к опасной банде грабителей, которые врывались в дома богатых людей и унесли все, до чего могли дотянуться. Такое положение вещей продолжалось какое-то время, и хотя вора то и дело ловили и наказывали, на Хок Ли никогда не падало подозрение, он был таким очень респектабельным, трудолюбивый мужчина.

Хок Ли уже накопил приличный запас денег, когда свою долю доходов от этих грабежей, когда это случилось однажды утром идя на рынок, сосед сказал ему: «Ну, Хок Ли, что такое дело в твоем лице? Одна сторона у него вся опухла.» Истинный Достаточно того, что правая щека Хока Ли была в два раза больше левой, и вскоре стал чувствовать себя очень неловко.

«Я перевяжу себе лицо», сказал Хок Ли; «Несомненно, тепло вылечит опухоль». Но нет такого. На следующий день стало еще хуже, и с каждым днем ​​оно становилось все больше и больше, пока не был почти такого же размера, как его голова, и стал очень болезненным. Хок Ли был в его остроумие кончается, что делать. Мало того, что его щека была некрасивой и болезненной, но его соседи стали издеваться и потешаться над ним, что задело его чувства очень даже.Однажды, как назло, путешествующий врач приехал в город. Он продавал не только всевозможные лекарства, но и имел дело со многими странными чарами против ведьм и злых духов.

Хок Ли решил посоветоваться с ним и пригласил его в свой дом.

После доктор внимательно осмотрел его, он сказал так: «Это, о Хок Ли, не обычное одутловатое лицо. Я сильно подозреваю, что вы делаете что-то не так дело, которое навлекло на вас гнев духов. Ни один из моих лекарства помогут вылечить вас, но если вы готовы заплатить мне красиво, я могу сказать вам, как вы можете вылечиться.

Потом Хок Ли и доктор начал торговаться вместе, и прошло много времени, прежде чем они смогли договориться. Однако в конце концов врач все-таки взял верх. он был полон решимости не расставаться со своей тайной за определенную цену, и Хок Ли не собирался таскать с собой свою огромную щеку до конца его дни. Поэтому он был вынужден расстаться с большей частью своего нажитое нечестным путем.

Когда Доктор прикарманил деньги, он сказал Хоку Ли пойти в первую ночь полнолуния в определенный лес и там наблюдать за конкретным деревом.Через некоторое время он увидит гномов и маленькие духи, живущие под землей, выходят танцевать. Когда они увидели его они обязательно заставят его танцевать.

«И помните, вы танцуете очень лучше всего, — добавил доктор. — Если вы будете хорошо танцевать и доставить им удовольствие, они дайте вам прошение, и тогда вы можете просить, чтобы вас вылечили; но если ты танцуешь они, скорее всего, назло вам навредят». он попрощался и ушел.

Счастливая первая ночь полнолуния был рядом, и в нужное время Хок Ли отправился в лес.С без труда нашел дерево, описанное доктором, и, почувствовав нервничая, он забрался в него.

Он едва устроился на ветвь, когда он увидел маленьких гномов, собравшихся в лунном свете. Они пришли со всех сторон, пока, наконец, их не стало сотни. Они, казалось, были в восторге, танцевали, прыгали и скакали, пока Хок Ли так увлекся, наблюдая за ними, что полз все дальше и дальше. вдоль его ветки, пока, наконец, она не издала громкий треск.Все гномы остановился, и Хок Ли почувствовал, что его сердце тоже остановилось.

Тогда — крикнул один из гномов. — На том дереве кто-то есть. однажды, кто бы ты ни был, или мы должны прийти и забрать тебя.»

В великом ужасе, Хок Ли начал спускаться; но он так нервничал, что споткнулся рядом землю и покатился самым нелепым образом. Когда у него было поднялся, он выступил вперед с низким поклоном, и карлик, который первым заговорил и, по-видимому, был лидером, сказал: «Тогда кто ты, и что привело тебя сюда?»

Со Хок Ли рассказал ему грустную историю распухшую щеку и как ему посоветовали пойти в лес и умоляй гномов вылечить его.

«Хорошо», ответил гном. «Мы будем см об этом. Однако сначала ты должен станцевать перед нами. Если твой танцуйте, пожалуйста, может быть, мы сможем что-нибудь сделать; но должен ты плохо танцуешь, мы обязательно накажем тебя, так что теперь будь осторожен и танцуй.»

Сказав это, он и все остальные гномы сели в большой кольцо, оставив Хок Ли танцевать в одиночестве посередине. Он чувствовал себя наполовину напуган до смерти и, кроме того, сильно потрясен своим падением с дерево и совсем не чувствовал желания танцевать.Но карлики были нельзя шутить.

«Начало!» крикнул их лидер, и «Начало!» хором закричали остальные.

Так в отчаянии начал Хок Ли. Сначала он прыгал то на одной ноге, то на другой, но он был таким жестким и таким нервничал, что сделал неудачную попытку и через некоторое время опустился на землю и поклялся, что больше не сможет танцевать.

Гномы очень разозлились. Они столпились вокруг Хока Ли и оскорбляли его. «Ты пришел сюда, чтобы вылечиться, — кричали они, — ты принес с собой одну большую щеку, но ты два уберу.»И с тем они побежали и исчезли, оставив Хок Ли, чтобы найти дорогу домой как можно лучше.

Он ковылял, усталый и подавлен, и немало встревожен из-за карликов. угроза.

И его опасения были небезосновательны, потому что, когда он встал на следующее утро, его левая щека так же распухла, как и правая, и он едва мог видеть, его глаз. Хок Ли был в отчаянии, а его соседи еще больше издевались над ним. чем когда-либо. Доктор тоже исчез, так что делать было нечего. но попробовать гномов еще раз.

Он ждал месяц до первой ночи полная луна снова пришла в себя, и тогда он поплелся обратно в лес, и сел под деревом, с которого упал. Ему не долго пришлось ждать. Вскоре вышли гномы, пока все не собрались.

«Я не чувствую себя довольно легко,» сказал один; «Я чувствую себя так, как будто какой-то ужасный человек были рядом с нами.»

Когда Хок Ли услышал это, он вышел вперед и наклонился, чтобы земля перед гномами, которые толпились вокруг и смеялись сердечно на его комичный вид с его двумя большими щеками.

«Что нужно хочешь?» — спросили они, и Хок Ли стал рассказывать им о своем свежем несчастья, и так умолял дать ему еще одну попытку танцевать что гномы согласились, потому что они ничего так не любят, как быть изумленный.

Хок Ли знал, как много зависит от его хорошего танца, поэтому он набрался бодрости и начал сначала довольно медленно, а степени, и он танцевал так хорошо и грациозно, и сделал такое новое и чудесные шаги, что гномы были в полном восторге от него.

Они хлопали в ладоши и кричали: «Молодец, Хок Ли, молодец, иди давай, танцуй еще, потому что мы довольны».

И Хок Ли танцевал все дальше и дальше, пока он действительно больше не мог танцевать и был вынужден остановиться.

Затем лидер гномов сказал: «Мы очень довольны, Хок Ли, и в качестве вознаграждения за твой танец, твое лицо исцелится. Прощай.»

С этими словами он и другие гномы исчезли, а Хок Ли, поднеся руки к лицу, к своей великой радости обнаружил, что его щеки уменьшились до их естественного размера.Дорога домой показалась ему короткой и легкой, и он лег спать счастливый, и решил никогда больше не грабить.

На следующий день весь город был полный новостей о внезапном излечении Хока. Его соседи расспрашивали его, но ничего не мог получить от него, кроме того факта, что он обнаружил прекрасное лекарство от всех болезней.

Через некоторое время богатый сосед, который несколько лет болел, пришел и предложил Хок Ли большую сумму денег, если он скажет ему, как он может вылечиться.Хок Ли согласился при условии, что он поклялся хранить тайну. Он так и сделал Хок Ли рассказал ему о гномах и их танцах.

Сосед ушел, тщательно подчинился указаниям Хока Ли и был должным образом вылечен гномами. Затем к Хок Ли приходили еще и еще, чтобы выпросить у него секрет, и от каждого он получил обет хранить тайну и крупную сумму денег. Это продолжалось для несколько лет, так что в конце концов Хок Ли стал очень богатым человеком и закончил дни его в мире и благоденствии.




Вернуться к Д. фольклорных текстов Л. Ашлимана , библиотека сказок, фольклора, сказки и мифология.



Отредактировано 25 марта 2019 г.

Посещение могилы Мондриана

Зимним утром прошлого месяца желтое такси с несколькими кураторами MoMA проехало через арку кладбища Cypress Hills, могильника площадью двести двадцать пять акров, частично расположенного в Бруклине и частично в Квинсе. Это была семьдесят пятая годовщина смерти Пита Мондриана, голландского художника-абстракциониста, и кураторы шли отдать дань уважения.Мондриан бежал из Европы в Нью-Йорк в качестве беженца осенью 1940 года и до своей смерти, три с половиной года спустя, в возрасте семидесяти одного года, жил в небольшой квартире в центре города, которую снял для него друг.

Проехав мимо полей заснеженных надгробий, такси резко остановилось посреди дороги. «Вы прибыли», — говорит GPS. объявил. Пассажиры вышли. Они ожидали другого такси, полного поклонников Мондриана, но его нигде не было видно.

Кристоф Шерикс, главный хранитель рисунков и гравюр музея, осмотрел окрестности.»Где мы?» — спросил он вслух. На нем было угольно-серое пальто, шерстяной шарф, завязанный парижским узлом, и вязаная шапка.

Мишель Куо, куратор отдела живописи и скульптуры, подняла капюшон и сгорбилась. — Мы просто остановились в случайном месте? спросила она. «Не похоже, чтобы могила Мондриана была на Google Maps, верно?»

Они стояли в растерянном молчании. Мимо с шумом пыхтел небольшой трактор.

В телефоне Черикс зазвенело сообщение от Энн Темкин, главного хранителя живописи и скульптуры Музея современного искусства : «Вы у входа?» Он ответил: «Нет, внутри.

Ожидая дальнейших указаний, Черикс размышлял о том, что Мондриана, который провел большую часть своей взрослой жизни, рисуя прямые линии на плоских поверхностях, должно было беспокоить извилистое расположение кладбища. «Это недостаточно ортогонально».

Куо сказал, что погода напомнила ему ранние импрессионистские работы Мондриана. «Палитра намного темнее — много серого, очень приглушенные цвета».

Черикс указал на сучковатый дуб, на ветвях которого совсем не было листьев. « Этот — Мондриан, — сказал он.— Надеюсь, он похоронен прямо здесь. (Он не был.)

Зазвонил телефон. — Привет, Энн, — ответила Черикс. — Нет, не внутри здания, мы где-то посреди кладбища. Пауза. «Нет, мы понятия не имеем, где находится могила Мондриана». Они договорились встретиться в офисе кладбища, возле южных ворот.

Темкин в меховой казачьей шапке уже был внутри, доставая цветы для Мондриана с витрины для продажи букетов. Подошел Черикс. «Мы должны найти только правильные цвета», — сказал он.«Мы не можем прийти с фиолетовым ».

— Мы их разденем, — сказал Темкин. В более поздние годы Мондриан художник работал почти исключительно с основными цветами. Черикс принялась редактировать букет. Он отказался от зеленых мам, розовых гвоздик и фиолетовых помпонов.

«Этот красный не совсем красный», — сказал Темкин о гвоздике среди оставшихся белых маргариток и желтых георгин.

Черикс заметил более подходящий цветок. «Этот красивый», — сказал он, перекладывая его на букет Мондриана.»Выглядит неплохо?»

Темкин обдумывал договоренность. «Теперь меня беспокоит зелень», — сказала она, имея в виду листья итальянского рускуса. Несмотря на то, что Мондриан начал свою карьеру, рисуя изумрудные пейзажи своей родной Голландии, известно, что у Мондриана появилось отвращение ко всему зеленому; однажды он покрыл листья искусственного тюльпана белой краской. Черикс сорвал зелень и протянул ее Темкину.

«Но я не могу починить стебли», — сказал он.

— Нет, — согласился Темкин.— У нас тоже нет ничего синего. Она подумывала о том, чтобы вернуть помпоны обратно. — Это будет большой проблемой, верно? Черикс посмотрел на нее. Они оставили их.

Снаружи садовник на пикапе предложил отвести два такси к могиле Мондриана. Машины двигались медленно, пока не достигли знака с надписью « ПОЛУМЕСЯЦ-ХОЛМ ». Посетители продолжили свой путь пешком в направлении блока 51, могила 1191.

Группа собралась полукругом вокруг надгробия, на котором выгравировано только имя художника и годы рождения и смерти (1872-1944).Из присутствовавших кураторов только Джон Элдерфилд, предшественник Темкина, которому сейчас семьдесят пять, пересекался с Мондрианом в жизни.

Черикс поставил на своем телефоне классическую песню Альберта Аммонса «Boogie Woogie Stomp» 1936 года (Мондриан любил джаз), и Темкин положил цветы.

«Я везде искал голубого», — извинился Черикс перед остальными. «Я даже обыскал мусор». Ему пришло в голову, может быть, просто взять один маленький голубой цветочек с чужой могилы. — Но ты не можешь этого сделать.

Кураторы неловко шаркали под музыку, пытаясь согреться.— Он умер из-за холода, — наконец сказал Черикс. «Мондриан умер от пневмонии, верно, Джон?»

— Думаю, да, — сказал Элдерфилд. «Да.»

— Очень красиво, — сказал Темкин через некоторое время. Она заметила, что камень Мондриана был частью сетки, состоящей из сотен одинаковых маркеров. Она посмотрела на горизонт. «Вы можете увидеть горизонт Манхэттена». ♦

Исповедь грабителя могил / Ларри Д. Такер

Описание продукта

стихов автора

Ларри Д.Такер

ISBN: 978-1-59948-715-1, ~88 страниц, 14 долларов США (+ доставка)

Дата выпуска: 5 февраля 2019 г.

 

Об авторе

Ларри Д. Такер — писатель и художник из Кентукки, родом из Джонсон-Сити, штат Теннесси, где он живет со своей женой Карин и их котом Авраамом Линкольном. Помимо Grave Robber Confessiona l, он является автором многочисленных книг, в том числе паранормальных народных исследований, Горные тайны , двух сборников ( Голосовая охота и Поезд памяти ) и полного сборника стихов Дрейфующий в Awe , а в конце 2019 года появится еще одна полная коллекция под названием Feasts of Evasion .Его сочинения опубликованы более чем в ста пятидесяти публикациях. Его поэзия и художественная литература MFA получены в Уэслианском колледже Западной Вирджинии.

Комментарии

В Grave Robber Confessional смерть является навязчивой и непреодолимой заботой, взгляд Такера искренен, ироничен, удивлен, но трезво осознает. Сообщества живых и мертвых смешиваются, у каждого есть свой ключ к изобилующим здесь кладбищам. Эти прекрасные стихи уходят корнями в мимолетное, но чувственное вещество мира: тело и кость, пепел и глину, гору и ворону.Руки поэта прочли перевернутый «брат» камней, и вскоре наши собственные имена. — Гейлорд Брюэр

 

В Grave Robber Confessional Ларри Такер призывает нас принять смерть в подлинных и нежных стихах, которые все вместе провозглашают: «Куда бы мы ни ступили, смерть / напевает старую, интимную песню». Эти стихи посещают кладбища и дома с привидениями, но также обращают внимание на некоторые знакомые маркеры голоса Такера: потерю родных мест, общин, справедливости.Такер создал стихи с пронзительной мелодией, юмором виселицы и уверенностью, проистекающей из понимания сути и границ нашего существования . ~ Марианна Уортингтон, соучредитель и поэтический редактор, Still: The Journal

Образцы

Я колеблюсь среди стольких избранных видений,

 

как будто я имею право голоса в этом вопросе, найдется
когда-нибудь, возможно, после удовлетворительного дня написания,
сгорбившись и все еще, ухмыляясь за моим столом, хороший
и приличное стихотворение, только что законченное, без отрывистых сценарий
отрывается от страницы, лоб не прижимается
последний каламбур страниц стоит z,

или после дня напряженной работы
в саду, отдых близится к приятному и легкому,
найден в моем потрепанном кресле, то, что
моя жена ненавидит, балансирует на полпути назад
в сбалансированном месте, где гравитация не действует не тяни
на моих ногах и моя голова расслаблена, телевизор на
какой-то повтор Six Feet Under или Ходячие мертвецы .

Было время, когда видение возникало громко
и жестоко, слишком похоже на сон. Я представлял себе это
грязным, с публикой, разбросанной по кровавому полю,
возможно, после того, как я оказал миру неплохую услугу,
забрав нескольких тех, кто заслужил это вместе со мной.
Застывшая полуулыбка, намекающая на прозрение
цели, найденной в мирском часе.

Нет. Скорее, я смягчаюсь, когда конец
прочищает горло. Как бы ни выглядел конец,
пусть он будет довольно бескровным, в качестве одолжения,
не столько для меня, сколько для тех, кто
должен убирать за мной.Не совсем
— это клише «тихо-во-сне-выхода»,
, но, может быть, что-то с юмором.

Как будто у меня был выбор в этом вопросе,
иногда я нахожу старый, мягкий стул
в оживленном торговом центре антиквариата, когда снаружи гаснет свет
. Сидеть там неподвижно, никогда не замечая
клиентов, проходящих мимо, и почти заснуть
под мелодию музыкальной шкатулки в проходе,
задаваясь вопросом, сколько времени осталось этой маленькой песенке.

 


 

Это не просто держаться за руки.

 

Он достаточно хорошо знает руку
, чтобы распознать его согревающие отпечатки пальцев
, когда они обвивают ее руку, когда она отдыхает
в отделении интенсивной терапии после операции на открытом сердце.

Кончики пальцев тянутся, руки
расходятся, и она идет к Белку
в торговый центр, а он счастливо остается
с рождественскими пакетами на скамейке.

Ее любовь к его полуотсутствующему пальцу
, изуродованному столом, увидела
, когда он лепил новый журнальный столик
к ее пятьдесят седьмому дню рождения.

Когда он прижимает ее надушенное запястье
к своему сломанному носу,
тому, кто разбился возле бара
, где они встретились на свидании вслепую.

Мозоли на его ладонях напоминают
о каждом долларе, потраченном на покупку продуктов
или оплату счетов за свет, о лосьоне
его рук, когда они потрескались зимой.

Он говорит своим друзьям, что не может заснуть
без того, чтобы не держать ее за руку каждую ночь,
но она знает, что
больше успокаивает ее, когда она бормочет во сне.

Она держала его за руку, отчаянно пытаясь найти
пульс, набирая 911, после удара головой
, падающего на кухне, после того, как забыла
поесть, снова, его сахар опустился до дна.

Она вспоминает в больнице, как
он читал ее ладонь как глупое оправдание
, чтобы держать ее за руку на их первом свидании,
массируя багровеющие синяки внутривенно.

Теперь с неподвижными руками она пересекает
его грудь, когда все начинают прибывать.

 


 

Вы можете получить мое тело для науки,

 

, но ты, черт возьми, заработаешь.
Я провел предварительную подготовку.
Найдите мою подписанную карту донора в моем кошельке,
вместе с картой доступа в спортзал
, которой я почти не пользовался. Вероятно, он просрочен.
Ты можешь получить то, что осталось от меня
после года в могиле. Это верно.

Это не прямо к столу из нержавеющей стали
для меня, если я имею право голоса. Не будет
аккуратной и официальной эксгумации моих останков
при хорошем свете дня для вас. Нет,

Я хочу, чтобы это было сделано в неуклюжей, вонючей ночи,
в ужасных условиях, может быть, буря
приближается, предупреждающий лай собак
дальше по дороге, крики птиц в деревьях,
план просить прощения,
вместо того, чтобы спрашивать разрешения варит
в уме.Если я буду улыбаться, когда вы назовете мне
, вы поймете, что ожидание того стоило.

Прикоснись к уху моими губами, пока ты иногда работаешь
. Мне будет что сказать.

ЗАКЛИНАНИЕ Контент

× Ошибка 404: Не найдено
Файл «the%20hunchback%20of%20notre%20dame.pdf» не найден на этом сервере. Вы были автоматически перенаправлены на стартовую страницу.

Поиск

Имя Размер
8 папок
  Творчество
  Окружающая среда
  Здоровье и безопасность
  Словесность
  Местные темы
  Математика
  Справочные инструменты
  Наука

×

 

Закрывать

Seven Stories Press

Сегодня мы отмечаем 71-й день рождения покойной Октавии Батлер, пионера в мире научной фантастики, выпуском «Книги Марты», рассказом из Bloodchild .

В этой истории Батлер с юмором и тщательным обдумыванием преодолевает свое неверие в возможность привлекательной для всех утопии. Бог призывает Марту Бес для эффективного улучшения условий человечества. В результате обмена Марфа соглашается на первоначальный план, чтобы удовлетворить, казалось бы, невыполнимое вызов Бога.

Книга Марфы

от Октавии Батлер

«Это сложно, не так ли?» — сказал Бог с усталой улыбкой.«Ты по-настоящему свободен в первый раз. Что может быть труднее этого?»

Марта Бес оглянулась на бесконечную серость, которая была, наряду с Богом, всем, что она могла видеть. В страхе и смятении она закрыла руками широкое черное лицо. — Если бы я только могла проснуться, — прошептала она.

Бог молчал, но так осязательно, тревожно присутствовал, что даже в тишине Марфа чувствовала упрек. «Где это?» — спросила она, на самом деле не желая знать, не желая умереть, когда ей было всего сорок три.»Где я?»

— Здесь со мной, — сказал Бог.

«Правда здесь?» спросила она. «Не дома в постели мечтаете? Не заперли в психиатрической больнице? Нет . . . не лежит мертвый в морге?

— Вот, — тихо сказал Бог. «Со мной.»

Через мгновение Марта смогла убрать руки от лица и снова посмотреть на серость вокруг себя и на Бога. «Это не может быть раем», — сказала она. — Здесь ничего нет, здесь никого, кроме тебя.

«Это все, что ты видишь?» — спросил Бог.

Это еще больше смутило ее. — Разве ты не знаешь, что я вижу? — спросила она, а затем быстро смягчила голос. — Разве ты не знаешь всего?

Бог улыбнулся. «Нет, я давно перерос этот трюк. Вы не представляете, как это было скучно».

Это показалось Марте таким человеческим, что ее страх немного уменьшился, хотя она все еще была в невероятном замешательстве. Она вспомнила, что сидела за компьютером, заканчивая еще один рабочий день над своим пятым романом.Написание для разнообразия шло хорошо, и ей это нравилось. В течение нескольких часов она изливала на бумагу свою новую историю в том сладком безумии творчества, ради которого она жила. Наконец, она остановилась, выключила компьютер и осознала, что чувствует скованность. У нее болела спина. Она была голодна и хотела пить, а было уже почти пять утра. Она работала всю ночь. Удивленная, несмотря на различные недомогания и боли, она встала и пошла на кухню, чтобы найти что-нибудь поесть.

А потом она оказалась здесь, растерянная и напуганная.Комфорт ее маленького, беспорядочного дома исчез, и она стояла перед этой удивительной фигурой, которая сразу же убедила ее, что он был Богом или кем-то настолько могущественным, что он мог бы с тем же успехом быть Богом. Он сказал, что у него есть для нее работа, работа, которая будет иметь большое значение для нее и для остального человечества.

Если бы она была немного менее напугана, она могла бы рассмеяться. Кроме комиксов и плохих фильмов, кто говорил такие вещи?

— Почему, — осмелилась она спросить, — ты похож на бородатого белого человека вдвое в натуральную величину? На самом деле, сидя на своем огромном, похожем на трон, кресле, он выглядел, как подумала она, живой версией Моисея Микеланджело, скульптуры, которую она помнила, что видела в своем учебнике по истории искусства в колледже около двадцати лет назад.За исключением того, что Бог был одет более пышно, чем Моисей Микеланджело, облаченный от шеи до лодыжек в длинную белую мантию, которую она так часто видела на картинах Христа.

«Ты видишь то, что приготовила тебе увидеть твоя жизнь», — сказал Бог.

«Я хочу посмотреть, что здесь на самом деле!»

«А вы? Что ты видишь, зависит от тебя, Марта. Все зависит от вас».

Она вздохнула. — Не возражаете, если я сяду?

И она сидела. Она не села, а просто очутилась в удобном кресле, которого минуту назад точно не было.«Еще одна уловка, — обиженно подумала она, — как серость, как великан на троне, как ее собственное внезапное появление здесь». Все было лишь еще одной попыткой удивить и напугать ее. И, конечно, это работало. Она была поражена и сильно напугана. Хуже того, она не любила великана за то, что он манипулировал ею, и это пугало ее еще больше. Конечно, он мог читать ее мысли. Он бы точно наказал. . .

Она заставила себя говорить сквозь страх. — Ты сказал, что у тебя есть работа для меня. Она сделала паузу, облизала губы, попыталась успокоить голос.»Что ты хочешь чтобы я сделал?»

Он ответил не сразу. Он посмотрел на нее с тем, что она прочитала как с забавой, — смотрел на нее достаточно долго, чтобы заставить ее чувствовать себя еще более неловко.

«Что вы хотите, чтобы я сделал?» — повторила она, на этот раз более громким голосом.

– У меня для тебя много работы, – сказал он наконец. «Когда я говорю вам об этом, я хочу, чтобы вы помнили о трех людях: Ионе, Иове и Ное. Помните их. Руководствуйтесь их историями».

— Хорошо, — сказала она, потому что он замолчал, и казалось, что она должна что-то сказать.»Хорошо.»

Когда она была девочкой, она ходила в церковь и в воскресную школу, в библейский класс и в каникулярную библейскую школу. Ее мать, сама еще девочка, мало что знала о материнстве, но хотела, чтобы ее ребенок был «хорошим», а для нее «хороший» означал «религиозный». В результате Марфа очень хорошо знала, что Библия говорит об Ионе, Иове и Ное. Она стала относиться к их историям как к притчам, а не как к буквальной истине, но она помнила их. Бог повелел Ионе отправиться в город Ниневию и сказать тамошним людям, чтобы они исправились.Испугавшись, Иона попытался убежать от работы и от Бога, но Бог заставил его потерпеть кораблекрушение, проглотить большую рыбу и дать понять, что он не может спастись.

Иов был измученной пешкой, потерявшей свое имущество, детей и здоровье в споре между Богом и сатаной. И когда Иов оказался верным, несмотря на все, что Бог позволил сатане сделать с ним, Бог наградил Иова еще большим богатством, новыми детьми и восстановил здоровье.

Что касается Ноя, то, конечно, Бог приказал ему построить ковчег и спасти свою семью и множество животных, потому что Бог решил затопить мир и убить всех и вся.

Почему она должна была помнить именно этих трех библейских персонажей? Какое им дело до нее — особенно Иову и его мучениям?

«Вот что ты должен делать», — сказал Бог. «Вы поможете человечеству пережить его жадную, кровожадную и расточительную юность. Помогите ему найти менее разрушительные, более мирные и устойчивые способы жизни».

Марта уставилась на него. Через некоторое время она слабо сказала: . . какая?»

«Если вы им не поможете, они будут уничтожены.

«Ты их уничтожишь. . . очередной раз?» прошептала она.

— Конечно нет, — раздраженно сказал Бог. «Они на пути к тому, чтобы уничтожить миллиарды самих себя, сильно изменив способность земли поддерживать их. Вот почему им нужна помощь. Поэтому ты им поможешь».

«Как?» спросила она. Она покачала головой. «Что мне делать?»

— Не волнуйся, — сказал Бог. «Я не буду отправлять вас домой с очередным сообщением, которое люди могут проигнорировать или исказить по своему усмотрению.В любом случае, слишком поздно для таких вещей». Бог поерзал на своем троне и посмотрел на нее, склонив голову набок. — Ты позаимствоваешь часть моей силы, — сказал он. «Вы устроите так, чтобы люди лучше относились друг к другу и более разумно относились к своему окружению. Вы дадите им больше шансов выжить, чем они дали себе. Я одолжу тебе силу, и ты сделаешь это». Он сделал паузу, но на этот раз она не могла придумать, что сказать. Через некоторое время он продолжил.

«Когда ты закончишь свою работу, ты вернешься и снова будешь жить среди них как один из их низших.Ты тот, кто решит, что это будет означать, но что бы ты ни решил, быть низшим уровнем общества, низшим классом, кастой или расой, ты таким и будешь».

На этот раз, когда он замолчал, Марта рассмеялась. Она чувствовала себя переполненной вопросами, страхами и горьким смехом, но это был смех, который вырвался на свободу. Ей нужно было смеяться. Это как-то придавало ей силы.

«Я родилась на низшей ступени общества, — сказала она. — Вы должны были это знать.

Бог не ответил.

«Конечно, да». Марта перестала смеяться и каким-то образом сумела не заплакать. Она встала, шагнула к Богу. «Как ты мог не знать? Я родился бедным, черным и женским от четырнадцатилетней матери, которая едва умела читать. Мы были бездомными половину времени, пока я рос. Вам этого нижнего уровня достаточно? Я родился на дне, но не остался там. Я и маму там не оставил. И я не вернусь туда!»

Тем не менее Бог ничего не сказал. Он улыбнулся.

Марта опять села, испуганная улыбкой, понимая, что она кричала — кричала на Бога! Через некоторое время она прошептала: «Вот почему ты выбрал меня для этого?. . эта работа? Из-за того, откуда я пришел?»

«Я избрал тебя за все, что ты есть, и за все, чем ты не являешься», — сказал Бог. «Я мог бы выбрать кого-то гораздо более бедного и забитого. Я выбрал тебя, потому что ты был тем, кого я хотел для этого».

Марта не могла решить, раздражен ли он. Она не могла решить, было ли для нее честью быть выбранной для такой огромной, столь плохо определенной, такой невыполнимой работы.

— Пожалуйста, отпустите меня домой, — прошептала она. Ей сразу стало стыдно за себя.Она умоляла, жалея себя, унижая себя. И все же это были самые честные слова, которые она когда-либо говорила.

— Ты можешь задавать мне вопросы, — сказал Бог, как будто вообще не слышал ее мольбы. «Вы вольны спорить, думать и исследовать всю человеческую историю в поисках идей и предупреждений. Вы вольны тратить на эти дела столько времени, сколько вам нужно. Как я уже говорил, вы действительно свободны. Вы даже можете быть в ужасе. Но уверяю вас, вы сделаете эту работу».

Марфа подумала об Иове, Ионе и Ное.Через некоторое время она кивнула.

— Хорошо, — сказал Бог. Он встал и шагнул к ней. Он был не менее двенадцати футов ростом и нечеловечески красив. Он буквально светился. — Пойдем со мной, — сказал он.

И вдруг он не был ростом в двенадцать футов. Марта так и не увидела, как он изменился, но теперь он был ее размера — чуть меньше шести футов — и больше не светился. Теперь, когда он смотрел на нее, они смотрели друг другу в глаза. Он смотрел на нее. Он увидел, что ее что-то беспокоит, и спросил: «Что теперь? У твоего образа меня появились пернатые крылья или ослепительный ореол?»

«Твой ореол пропал», — ответила она.— А ты меньше. Более нормальный».

— Хорошо, — сказал он. — Что еще ты видишь?

«Ничего. Серость».

«Это изменится».

Казалось, что они шли по гладкой, твердой, ровной поверхности, хотя, глядя вниз, она не видела своих ног. Словно она шла сквозь густой туман высотой по щиколотку.

«По чему мы идем?» спросила она.

«Что бы вы хотели?» — спросил Бог. «Тротуар? Пляжный песок? Грунтовая дорога?

— Здоровый зеленый газон, — сказала она и почему-то не удивилась, обнаружив, что идет по короткой зеленой траве.«И там должны быть деревья», — сказала она, поняв идею и обнаружив, что она ей нравится. «Должно быть солнце — голубое небо с несколькими облаками. Это должен быть май или начало июня».

Так и было. Как будто так было всегда. Они шли через то, что могло бы быть огромным городским парком.

Марта смотрела на Бога широко раскрытыми глазами. «Это оно?» прошептала она. «Я должен менять людей, решая, какими они будут, а потом просто… . . просто говорю это?

— Да, — сказал Бог.

И она из восторга снова превратилась в ужас. «Что, если я скажу что-то не так, совершу ошибку?»

«Будешь».

«Но . . . люди могут пострадать. Люди могут погибнуть».

Бог подошел к огромному темно-красному дереву остролистному и сел под ним на длинную деревянную скамью. Марта поняла, что он создал и древнее дерево, и удобную на вид скамью всего мгновение назад. Она знала это, но опять же, все произошло так гладко, что ее это не смутило.

— Это так просто, — сказала она. — Тебе всегда так легко?

Бог вздохнул. — Всегда, — сказал он.

Она подумала об этом — о его вздохе, о том, что он смотрит в сторону деревьев, а не на нее. Была ли вечность абсолютной легкости просто другим названием ада? Или это была самая кощунственная мысль, которая у нее была до сих пор? Она сказала: «Я не хочу причинять людям боль. Даже не случайно».

Бог отвернулся от деревьев, посмотрел на нее несколько секунд, а потом сказал: «Лучше бы ты воспитала одного-двух детей.

Тогда, подумала она с раздражением, надо было выбрать кого-то, кто вырастил одного-двух детей. Но у нее не хватило смелости сказать это. Вместо этого она сказала: «Разве ты не исправишь это, чтобы я никого не ранила и не убила? Я имею в виду, я новичок в этом. Я мог сделать что-нибудь глупое, уничтожить людей и даже не знать, что сделал это, пока потом».

«Я ничего не исправлю для тебя», — сказал Бог. — У тебя развязаны руки.

Она села рядом с ним, потому что сидеть и смотреть в бесконечный парк было легче, чем стоять лицом к нему и задавать ему вопросы, которые, по ее мнению, могли его рассердить.Она сказала: «Почему это должна быть моя работа? Почему бы вам не сделать это? Ты знаешь как. Вы могли бы сделать это без ошибок. Зачем заставлять меня это делать? Я ничего не знаю.

— Совершенно верно, — сказал Бог. И он улыбнулся. «Поэтому.»

Она думала об этом с растущим ужасом. — Значит, для тебя это просто игра? спросила она. — Ты играешь с нами, потому что тебе скучно?

Казалось, Бог обдумал вопрос. «Мне не скучно, — сказал он. Он казался каким-то довольным. «Вы должны думать об изменениях, которые вы сделаете.Мы можем поговорить о них. Вы не должны просто внезапно провозглашать».

Она посмотрела на него, потом уставилась на траву, пытаясь привести мысли в порядок. «Хорошо. Как мне начать?»

«Подумайте об этом: какое изменение вы хотели бы сделать, если бы могли сделать только одно? Подумайте об одном важном изменении».

Она снова посмотрела на траву и подумала о написанных ею романах. Что, если бы она собиралась написать роман, в котором людей нужно изменить только в одном положительном смысле? «Ну, — сказала она через некоторое время, — рост населения усугубляет множество других проблем.Что, если бы люди могли иметь только двоих детей? Я имею в виду, что, если бы люди, которые хотели детей, могли иметь только двоих, независимо от того, сколько еще они хотели или сколько медицинских методов они использовали, чтобы получить больше?»

– Значит, вы считаете, что проблема перенаселения – самая серьезная? — спросил Бог.

— Думаю, да, — сказала она. «Слишком много людей. Если мы решим эту, у нас будет больше времени для решения других проблем. И мы не можем решить ее самостоятельно. Мы все знаем об этом, но некоторые из нас не признаются в этом.И никто не хочет, чтобы какая-то большая государственная власть говорила им, сколько детей иметь». Она взглянула на Бога и увидела, что он, кажется, вежливо слушает. Ей было интересно, как далеко он позволит ей зайти. Что может обидеть его. Что он мог бы сделать ей, если бы обиделся? «Поэтому у всех репродуктивная система отключается после рождения двух детей», — сказала она. «Я имею в виду, что они живут так же долго, как и раньше, и они не болеют. Они просто не могут больше иметь детей».

— Они попытаются, — сказал Бог. «Усилия, которые они прилагают к строительству пирамид, соборов и лунных ракет, будут ничтожны по сравнению с усилиями, которые они приложат, чтобы положить конец тому, что им покажется чумой бесплодия.А как насчет людей, чьи дети умирают или становятся инвалидами? Что делать женщине, у которой первый ребенок родился в результате изнасилования? А суррогатное материнство? Как насчет мужчин, которые становятся отцами, не осознавая этого? Как насчет клонирования?»

Марта огорченно уставилась на него. «Вот почему ты должен это сделать. Это слишком сложно».

Тишина.

— Ладно, — вздохнула Марта и сдалась. «Хорошо. Что, если даже с учетом несчастных случаев и современной медицины, даже чего-то вроде клонирования ограничение в два ребенка сохраняется.Я не знаю, как это можно заставить работать, но ты можешь».

«Это можно заставить работать, — сказал Бог, — но имейте в виду, что вы не придете сюда снова, чтобы исправлять сделанные вами изменения. То, что вы делаете, это то, с чем люди будут жить. Или, в этом случае, умереть вместе.

— О, — сказала Марта. Она задумалась на мгновение, а затем сказала: «О, нет».

— Их хватит на многие поколения, — сказал Бог. «Но они будут все время сокращаться. В конце концов, они будут погашены.С обычными болезнями, инвалидностью, бедствиями, войнами, преднамеренной бездетностью и убийствами они не смогли бы заменить себя. Думай о потребностях будущего, Марта, так же, как и о потребностях настоящего.

— Я так и думала, — сказала она. «Что, если я сделаю максимальное число четырех детей вместо двух?»

Бог покачал головой. «Свобода воли в сочетании с моралью была интересным экспериментом. Свобода воли — это, помимо всего прочего, свобода совершать ошибки. Одна группа ошибок иногда отменяет другую.Это спасло любое количество человеческих групп, хотя и ненадежно. Иногда ошибки приводят к тому, что людей уничтожают, порабощают или изгоняют из их домов, потому что они так навредили или изменили свою землю, свою воду или свой климат. Свобода воли ничего не гарантирует, но это потенциально полезный инструмент — слишком полезный, чтобы его можно было случайно стереть».

«Я думал, вы хотите, чтобы я положил конец войне, рабству и разрушению окружающей среды!» — рявкнула Марта, вспомнив историю своего народа.Как мог Бог так небрежно относиться к таким вещам?

Бог рассмеялся. Это был поразительный звук — глубокий, полный и, как подумала Марта, неуместно счастливый. Почему именно эта тема заставила его смеяться? Был ли он Богом? Был ли он сатаной? Марта, несмотря на усилия матери, не могла поверить в их буквальное существование. Теперь она не знала, что думать и что делать.

Бог опомнился, покачал головой и посмотрел на Марфу. «Ну, спешить некуда», — сказал он. — Ты знаешь, что такое нова, Марта?

Марта нахмурилась.»Его . . . звезда, которая взрывается, — сказала она, желая, даже страстно желая отвлечься от своих сомнений.

— Это пара звезд, — сказал Бог. — Большой — великан — и маленький, очень плотный карлик. Карлик вытягивает материал из великана. Через некоторое время дварф взял больше материала, чем может контролировать, и он взорвался. Он не обязательно разрушает себя, но сбрасывает много лишнего материала. Это делает очень яркий, жестокий дисплей. Но как только карлик успокаивается, он снова начинает выкачивать материал из великана.Он может делать это снова и снова. Вот что такое нова. Если вы измените его — раздвинете две звезды дальше друг от друга или уравняете их плотность, то это уже не новая».

Марта слушала, улавливая, что он имеет в виду, хотя и не хотела. — Ты хочешь сказать, что если… . . если человечество изменится, оно больше не будет человечеством?»

— Я говорю больше, — сказал ей Бог. «Я говорю, что хотя это и правда, я позволю тебе это сделать. То, что вы решите сделать с человечеством, будет сделано.Но что бы вы ни делали, ваши решения будут иметь последствия. Если вы ограничите их плодовитость, вы, вероятно, уничтожите их. Если вы ограничите их конкурентоспособность или их изобретательность, вы можете разрушить их способность выживать во многих бедствиях и испытаниях, с которыми им приходится сталкиваться».

Все хуже и хуже, подумала Марта, и ее даже подташнивало от страха. Она отвернулась от Бога, обняла себя, вдруг заплакала, слезы текли по ее лицу. Через некоторое время она понюхала и вытерла лицо руками, так как ничего другого у нее не было.— Что ты сделаешь со мной, если я откажусь? — спросила она, думая в особенности об Иове и Ионе.

«Ничего». Бог даже не выглядел раздраженным. — Ты не откажешь.

«А что, если я это сделаю? Что, если я действительно не могу придумать ничего стоящего?»

«Этого не будет. Но если бы это случилось каким-то образом, и если бы ты попросил, я бы отправил тебя домой. В конце концов, миллионы людей отдали бы все, чтобы выполнить эту работу».

И тут же она подумала о некоторых из них — о людях, которые были бы счастливы стереть с лица земли целые слои населения, которых они ненавидели и боялись, или о людях, которые установили бы огромную тиранию, загоняющую всех в единую форму, независимо от того, насколько много страданий, которые создали.А как насчет тех, кто будет относиться к работе как к развлечению — как к компьютерной игре «хорошие парни против плохих парней», и к черту последствия. Были такие люди. Марта знала таких людей.

Но Бог не выбрал бы такого человека. Если бы он был Богом. Почему он все-таки выбрал ее? За всю свою взрослую жизнь она даже не верила в Бога как в буквальное существо. Если бы эта ужасающе могущественная сущность, Бог или нет, могла выбрать ее, он мог бы сделать еще худший выбор.

Через некоторое время она спросила: «А был ли Ной на самом деле?»

«Ни один человек не имеет дела с всемирным потопом», — сказал Бог.«Но было много людей, которым приходилось иметь дело с меньшими бедствиями».

«Люди, которым вы приказали спасти нескольких и позволить остальным умереть?»

— Да, — сказал Бог.

Она вздрогнула и снова повернулась к нему лицом. «И что тогда? Они сошли с ума?» Даже она могла слышать неодобрение и отвращение в ее голосе.

Бог решил услышать вопрос просто как вопрос. «Кто-то укрылся в безумии, кто-то в пьянстве, кто-то в сексуальной распущенности. Некоторые убили себя.Некоторые выжили и прожили долгую, плодотворную жизнь».

Марта покачала головой и сумела промолчать.

— Я больше так не делаю, — сказал Бог.

Нет, подумала Марта. Теперь он нашел другое развлечение. «Насколько большие изменения я должен сделать?» спросила она. «Что вас удовлетворит и заставит вас отпустить меня, а не привести кого-то другого вместо меня?»

— Не знаю, — сказал Бог и улыбнулся. Он откинул голову на дерево. — Потому что я не знаю, что ты будешь делать.Это прекрасное ощущение — предвидеть, не зная».

– Не с моей точки зрения, – с горечью сказала Марта. Через некоторое время она сказала другим тоном: «Определенно не с моей точки зрения. Потому что я не знаю, что делать. Я действительно не знаю».

— Ты пишешь рассказы, чтобы зарабатывать на жизнь, — сказал Бог. «Вы создаете персонажей и ситуации, проблемы и решения. Это меньше того, что я дал тебе сделать.

«Но вы хотите, чтобы я вмешивался в реальных людей. Я не хочу этого делать. Боюсь, я совершу ужасную ошибку.

— Я отвечу на твои вопросы, — сказал Бог. «Спросить.»

Она не хотела спрашивать. Однако через некоторое время она сдалась. «Чего именно ты хочешь? Утопия? Потому что я в них не верю. Я не верю, что можно устроить общество так, чтобы все были довольны, каждый имел то, что хочет».

«Не более чем на несколько мгновений», — сказал Бог. «Столько времени требуется человеку, чтобы решить, что он хочет то, что есть у его соседа, или что он хочет, чтобы его сосед был рабом того или иного рода, или что он хочет, чтобы его сосед умер.Но не бери в голову. Я не прошу тебя создавать утопию, Марта, хотя было бы интересно посмотреть, что ты сможешь придумать.

«Так о чем ты меня просишь?»

«Помочь им, конечно. Разве ты не хотел этого?»

— Всегда, — сказала она. «И я никогда не мог в какой-либо значимой форме. Голод, эпидемии, наводнения, пожары, жадность, рабство, месть, глупые, глупые войны. . ».

«Теперь ты можешь. Конечно, вы не можете покончить со всем этим, не покончив с человечеством, но вы можете уменьшить некоторые проблемы.Меньше войн, меньше алчности, больше предусмотрительности и заботы об окружающей среде. . . . Что может быть причиной этого?»

Она посмотрела на свои руки, потом на него. Что-то пришло ей в голову, пока он говорил, но это показалось и слишком простым, и слишком фантастическим, и ей лично, может быть, слишком болезненным. Можно ли это сделать? Следует ли это сделать? Это действительно помогло бы, если бы это было сделано? Она спросила: «Было ли на самом деле что-то похожее на Вавилонскую башню? Ты сделал так, что люди вдруг перестали понимать друг друга?

Бог кивнул.«Опять же, это случалось несколько раз в той или иной форме».

«И что ты сделал? Как-то изменить их мышление, изменить их воспоминания?

«Да, я сделал и то, и другое. Хотя до грамотности мне нужно было лишь разделить их физически, отправить одну группу в новую землю или дать одной группе обычай, изменяющий их рты — например, выбивание передних зубов во время обрядов полового созревания. Или вызовите у них сильную неприязнь к чему-то, что другие представители их вида считают драгоценным или священным, или…»

К ее изумлению, Марта прервала его.«А как насчет изменения людей . . . Я не знаю, их мозговая деятельность. Я могу это сделать?»

— Интересно, — сказал Бог. — И, наверное, опасно. Но вы можете сделать это, если решите. Что у тебя на уме?»

— Сны, — сказала она. «Мощные, неизбежные, реалистичные сны, которые приходят каждый раз, когда люди спят».

— Ты имеешь в виду, — спросил Бог, — что их сновидения должны преподать им какой-то урок?

«Возможно. Но на самом деле я имею в виду, что каким-то образом люди должны тратить много энергии на свои сны.Во сне у них будет свой собственный лучший из всех возможных миров. Сны должны быть намного более реалистичными и интенсивными, чем большинство снов сейчас. Что бы люди ни любили делать больше всего, они должны мечтать об этом, и мечты должны меняться, чтобы не отставать от их индивидуальных интересов. Что бы ни привлекало их внимание, чего бы они ни желали, они могут получить это во сне. На самом деле, они не могут избежать этого. Ничто не должно отгонять сны — ни лекарства, ни хирургия, ничего.И мечты должны удовлетворять гораздо глубже, основательнее, чем может реальность. Я имею в виду, что удовлетворение должно быть в сновидении, а не в попытке сделать мечту реальностью».

Бог улыбнулся. «Почему?»

«Я хочу, чтобы у них была единственная возможная утопия». Марта на мгновение задумалась. «Каждый человек каждую ночь будет иметь личную, совершенную утопию — или несовершенную. Если они жаждут конфликта и борьбы, они это получат. Если они хотят мира и любви, они их получают. Все, что они хотят или в чем нуждаются, приходит к ним.Я думаю, если люди пойдут на . . . Что ж, уединенный рай каждую ночь может лишить их желания проводить часы бодрствования, пытаясь доминировать или уничтожать друг друга. Она колебалась. — Не будет?

Бог все еще улыбался. «Может быть. Некоторых людей это захватит, как если бы это был наркотик, вызывающий привыкание. Некоторые будут пытаться бороться с этим в себе или в других. Некоторые отказываются от своей жизни и решают умереть, потому что ничто из того, что они делают, не имеет такого значения, как их мечты. Некоторым это понравится, и они попытаются продолжить свою привычную жизнь, но даже они обнаружат, что сны мешают их отношениям с другими людьми.Что будет делать человечество в целом? Я не знаю.» Он казался заинтересованным, почти взволнованным. «Я думаю, что поначалу это может их слишком утомить — пока они к этому не привыкнут. Интересно, смогут ли они к этому привыкнуть».

Марта кивнула. «Я думаю, ты прав насчет того, что это притупляет их. Я думаю, что поначалу большинство людей потеряют интерес ко многим другим вещам, в том числе к настоящему, бодрствующему сексу. Настоящий секс опасен как для здоровья, так и для самолюбия. Секс мечты будет фантастическим и совсем не рискованным. Какое-то время детей будет рождаться меньше.

— И меньше таких выживет, — сказал Бог.

«Что?»

«Некоторые родители наверняка слишком увлечены мечтами, чтобы заботиться о своих детях. Любить и воспитывать детей тоже рискованно, и это тяжелая работа.

«Этого не должно быть. Забота о своих детях должна быть единственной вещью, которую родители хотят делать по-настоящему, несмотря на мечты. Я не хочу нести ответственность за многих безнадзорных детей».

«Значит, вы хотите, чтобы у людей — взрослых и детей — были ночи, наполненные яркими, исполняющими желания снами, но родители должны каким-то образом видеть заботу о детях более важными, чем сны, и дети не должны отвлекаться от родителей на сны, а должны хотеть и нуждаться в отношениях с ними, как если бы снов не было?»

«Насколько это возможно.Марта нахмурилась, представляя, каково было бы жить в таком мире. Будут ли люди по-прежнему читать книги? Возможно, они будут питать свои мечты. Сможет ли она по-прежнему писать книги? Хотела бы она? Что будет с ней, если единственная работа, которая ей была дорога, будет потеряна? «Люди по-прежнему должны заботиться о своих семьях и своей работе», — сказала она. «Мечты не должны отнимать у них самоуважение. Они не должны довольствоваться мечтами на скамейке в парке или в переулке. Я просто хочу, чтобы сны немного замедлили ход событий.Чуть меньше агрессии, как вы сказали, меньше алчности. Ничто так не тормозит людей, как удовлетворение, и это удовлетворение будет приходить каждую ночь».

Бог кивнул. — Значит, это все? Хочешь, чтобы это произошло?»

«Да. Я имею в виду, я так думаю».

«Вы уверены?»

Она встала и посмотрела на него сверху вниз. «Это то, что я должен делать? Это будет работать? Пожалуйста, скажите мне.»

«Я действительно не знаю. Я не хочу знать. Я хочу смотреть, как все это разворачивается. Знаете, я и раньше использовал сны, но не так.

Его удовольствие было настолько очевидным, что она почти отказалась от этой идеи. Казалось, он мог забавляться ужасными вещами. — Дай мне подумать об этом, — сказала она. — Могу я немного побыть один?

Бог кивнул. «Говори со мной вслух, когда захочешь поговорить. Я приду к вам.»

И она была одна. Она была одна внутри того, что выглядело и ощущалось как ее дом — ее маленький дом в Сиэтле, штат Вашингтон. Она была в своей гостиной.

Недолго думая, она включила лампу и остановилась, глядя на свои книги.Три стены комнаты были покрыты книжными полками. Ее книги были там в привычном порядке. Она взяла несколько, одну за другой — историю, медицину, религию, искусство, криминал. Она открыла их и увидела, что это действительно ее книги, выделенные и написанные ею собственноручно, когда она исследовала тот или иной роман или тот рассказ.

Она начала верить, что действительно дома. Ей приснился какой-то странный сон наяву о встрече с Богом, похожим на Моисея Микеланджело, который приказал ей придумать способ сделать человечество менее саморазрушительным видом.Опыт казался совершенно, пугающе реальным, но этого не могло быть. Это было слишком нелепо.

Она подошла к окну и открыла шторы. Ее дом стоял на холме и смотрел на восток. Его величайшая роскошь заключалась в том, что из него открывался прекрасный вид на озеро Вашингтон всего в нескольких кварталах вниз по склону.

Но теперь озера не было. Снаружи был парк, о котором она мечтала раньше. Примерно в двадцати ярдах от ее переднего окна росли большой красный остролистный клен и скамья, на которой она сидела и разговаривала с Богом.

Скамейка теперь была пуста и погружена в глубокую тень. На улице темнело.

Она задернула шторы и посмотрела на лампу, освещавшую комнату. На мгновение ее обеспокоило то, что он был включен и использовал электричество в этой сумеречной зоне. Был ли ее дом перенесен сюда или он был скопирован? Или все это было сложной галлюцинацией?

Она вздохнула. Лампа заработала. Лучше всего просто принять это. В комнате было светло. Там была комната, дом. Как все это работало, было наименьшей из ее проблем.

Она пошла на кухню и нашла там всю еду, которую ела дома. Как и лампа, холодильник, электрическая плита и духовка работали. Она могла приготовить еду. По крайней мере, это было так же реально, как и все, с чем она недавно сталкивалась. И она была голодна.

Она достала из буфета маленькую банку твердого белого тунца альбакора и контейнеры с укропом и карри, а из холодильника достала хлеб, салат, маринованные огурцы, зеленый лук, майонез и сальсу с кусочками.Она съела бутерброд с салатом из тунца или два. Мысли об этом сделали ее еще более голодной.

Затем у нее возникла другая мысль, и она сказала вслух: «Могу я задать вам вопрос?»

И они вместе шли по широкой ровной грунтовой тропе, окаймленной темными призрачными силуэтами деревьев. Наступила ночь, и тьма под деревьями была непроглядной. Только тропа была лентой бледного света — звездного и лунного света. Была полная луна, яркая, желто-белая и огромная.И был огромный балдахин из звезд. Она видела ночное небо таким всего несколько раз в жизни. Она всегда жила в городах, где огни и смог заслоняли все, кроме нескольких самых ярких звезд.

Несколько секунд она смотрела вверх, потом посмотрела на Бога и как-то без удивления увидела, что он теперь черный и чисто выбритый. Это был высокий коренастый чернокожий мужчина, одетый в обычную современную одежду — темный свитер поверх белой рубашки и темные брюки. Он не возвышался над ней, но был выше, чем была версия белого Бога размером с человека.Он совсем не был похож на белого Моисея-Бога, и все же это был тот же самый человек. Она никогда не сомневалась в этом.

— Ты видишь что-то другое, — сказал Бог. «Что это такое?» Даже его голос изменился, стал более глубоким.

Она рассказала ему, что видит, и он кивнул. «В какой-то момент вы, вероятно, решите увидеть во мне женщину», — сказал он.

«Я не решалась на это, — сказала она. — В любом случае, все это ненастоящее.

— Я же сказал тебе, — сказал он. «Все реально.Это просто не то, что ты видишь».

Она пожала плечами. Это не имело значения — не по сравнению с тем, что она хотела спросить. «У меня возникла мысль, — сказала она, — и она меня напугала. Вот почему я позвал тебя. Я как бы спрашивал об этом раньше, но ты не дал мне прямого ответа, а я думаю, что он мне нужен.

Он ждал.

«Я умер?»

– Конечно нет, – сказал он, улыбаясь. «Ты сдесь.»

— С тобой, — горько сказала она.

Тишина.

«Имеет ли значение, сколько времени мне понадобится, чтобы решить, что делать?»

«Я же говорил тебе, нет.Взять столько, сколько вам нравится.»

Странно, подумала Марта. Ну странно все было. Порывисто она спросила: «Хочешь бутерброд с салатом из тунца?»

— Да, — сказал Бог. «Спасибо.»

Они вместе вернулись в дом, а не просто появились там. Марта была благодарна за это. Оказавшись внутри, она оставила его сидеть в своей гостиной, листая фантастический роман и улыбаясь. Она сделала все возможное, чтобы сделать лучшие бутерброды с салатом из тунца, какие только могла.Может быть, усилия учитывались. Она ни на мгновение не поверила, что готовит настоящую еду или что она и Бог собираются ее съесть.

И тем не менее бутерброды были вкусные. Пока они ели, Марта вспомнила игристый яблочный сидр, который она держала в холодильнике для компании. Она пошла за ним и, вернувшись в гостиную, увидела, что Бог на самом деле стал женщиной.

Марта испуганно остановилась, потом вздохнула. «Теперь я вижу в тебе женщину», — сказала она. «На самом деле, мне кажется, ты немного похож на меня.Мы похожи как сестры». Она устало улыбнулась и протянула стакан сидра.

Бог сказал: «Вы действительно делаете это сами, знаете ли. Но пока это не расстраивает тебя, я полагаю, это не имеет значения.

«Меня это беспокоит. Если я это делаю, то почему мне потребовалось так много времени, чтобы увидеть вас чернокожей женщиной, ведь это не более верно, чем видеть вас белым или черным мужчиной?»

«Как я уже говорил, ты видишь то, к чему подготовила тебя твоя жизнь». Бог посмотрел на нее, и на мгновение Марта почувствовала, что смотрит в зеркало.

Марта отвернулась. «Я верю тебе. Я просто подумал, что уже вырвался из ментальной клетки, в которой родился и вырос, — Бог-человек, Бог-белый, Бог-мужчина. . ».

«Если бы это была действительно клетка, — сказал Бог, — ты бы все еще был в ней, и я бы все еще выглядел так, как когда ты впервые увидел меня».

— Вот это, — сказала Марта. — Как бы вы тогда это назвали?

— Старая привычка, — сказал Бог. «Вот в чем проблема с привычками. Они имеют тенденцию изживать свою полезность.

Марта какое-то время молчала. Наконец она сказала: «Что вы думаете об идее моей мечты? Я не прошу вас предвидеть будущее. Просто придраться. Пробивайте отверстия. Предупреди меня.»

Бог откинул голову на спинку стула. «Ну, развивающиеся экологические проблемы с меньшей вероятностью станут причиной войн, поэтому, вероятно, будет меньше голода и болезней. Реальная власть будет приносить меньше удовлетворения, чем огромная, абсолютная власть, которой они могут обладать в своих мечтах, поэтому меньше людей будут вынуждены пытаться завоевать своих соседей или истребить их меньшинства.В целом сны, вероятно, дадут человечеству больше времени, чем без них.

Марта невольно встревожилась. — Что пора делать?

«Пора немного повзрослеть. Или, по крайней мере, время, чтобы найти способ пережить то, что осталось от его юности». Бог улыбнулся. «Сколько раз вы задавались вопросом, как какой-то особенно склонный к саморазрушению человек сумел пережить подростковый возраст? Это серьезная проблема как для человечества, так и для отдельных людей».

«Почему сны не могут сделать больше?» спросила она.«Почему нельзя использовать сны не только для того, чтобы исполнить их заветное желание, когда они спят, но и для того, чтобы подтолкнуть их к какой-то зрелости наяву. Хотя я не уверен, на что может быть похожа зрелость вида».

«Утомляй их удовольствиями, — размышлял Бог, — и учи их тому, что удовольствие — это еще не все».

«Они и так это знают».

«Люди обычно знают это к тому времени, когда достигают совершеннолетия. Но слишком часто им все равно. Слишком легко следовать за плохими, но привлекательными лидерами, перенимать приятные, но разрушительные привычки, игнорировать надвигающуюся катастрофу, потому что, возможно, этого не произойдет в конце концов или, может быть, это произойдет только с другими людьми.Такое мышление является частью того, что значит быть подростком».

«Могут ли сны научить — или хотя бы способствовать — большей вдумчивости, когда люди бодрствуют, способствовать большему беспокойству о реальных последствиях?

«Может быть и так, если хочешь».

«Да. Я хочу, чтобы они развлекались как можно больше, пока спят, но были намного более бодрствующими и осознанными, когда они бодрствуют, гораздо менее восприимчивыми ко лжи, давлению сверстников и самообману».

«Ничто из этого не сделает их совершенными, Марта.

Марфа стояла и смотрела на Бога, опасаясь, что она упустила что-то важное, и что Бог знал это и забавлялся. — Но это поможет? она сказала. «Это больше поможет, чем навредит».

«Да, наверное, так и будет. И это, без сомнения, будет делать другие вещи. Я не знаю, какие они, но они неизбежны. Ничто никогда не работает гладко с человечеством».

«Тебе это нравится, не так ли?»

«Сначала я не знал. Они были моими, и я их не знал.Вы даже не представляете, насколько это было странно». Бог покачала головой. «Они были такими же знакомыми, как моя собственная субстанция, и все же это было не так».

«Пусть мечты сбываются». — сказала Марта.

«Вы уверены?»

«Сделай так, чтобы это произошло».

«Тогда вы готовы идти домой».

«Да».

Бог стоял и смотрел на нее. «Ты хочешь идти. Почему?»

«Потому что я не нахожу их такими интересными, как ты. Потому что твои пути пугают меня.

Бог рассмеялся — теперь уже менее тревожным смехом.— Нет, не знают, — сказала она. — Тебе начинают нравиться мои пути.

Через некоторое время Марта кивнула. «Ты прав. Сначала меня это пугало, а теперь нет. Я привык к этому. За то короткое время, что я здесь, я привык к этому, и мне это начинает нравиться. Вот что меня пугает».

В зеркальном отображении Бог тоже кивнул. — Знаешь, ты действительно мог остаться здесь. Для тебя время не пройдет. Время не прошло».

«Я удивлялся, почему тебя не волнует время.

«Сначала ты вернешься к той жизни, которую помнишь. Но скоро, я думаю, вам придется найти другой способ зарабатывать на жизнь. Начать заново в твоем возрасте будет нелегко».

Марта уставилась на аккуратные полки с книгами на стенах. — Чтение пострадает, не так ли? Во всяком случае, чтение с удовольствием?

«Будет — во всяком случае, какое-то время. Люди будут читать для информации и идей, но они будут создавать свои собственные фантазии. Думал ли ты об этом, прежде чем принял решение?

Марта вздохнула.— Да, — сказала она. «Я сделал.» Через некоторое время она добавила: «Я хочу домой».

«Хочешь запомнить свое пребывание здесь?» — спросил Бог.

«Нет». Порывисто она шагнула к Богу и обняла ее — крепко обняла, чувствуя знакомое женское тело под голубыми джинсами и черной футболкой, которая выглядела так, будто вышла из собственного шкафа Марты. Марта поняла, что каким-то образом, несмотря ни на что, она полюбила это соблазнительное, ребяческое, очень опасное существо. — Нет, — повторила она.«Я боюсь непреднамеренного вреда, который могут нанести сны».

«Даже если в долгосрочной перспективе они почти наверняка принесут больше пользы, чем вреда?» — спросил Бог.

— Даже так, — сказала Марта. «Боюсь, может наступить время, когда я не смогу вынести осознания того, что я не только причинил вред, но и положил конец единственной карьере, которая меня когда-либо заботила. Я боюсь, что все это однажды может свести меня с ума. Она отошла от Бога, а Бог уже как бы меркнет, становится полупрозрачным, прозрачным, уходит.

— Я хочу забыть, — сказала Марта и осталась одна в своей гостиной, тупо глядя сквозь открытые шторы переднего окна на гладь озера Вашингтон и нависший над ним туман. Она задумалась над словами, которые только что произнесла, задумалась, что именно она так сильно хотела забыть.

Осторожно! Ваша работа может отправить вас в раннюю могилу

Сердечный приступ. Ожирение. Сахарный диабет. Депрессия. Преждевременная смерть. Вряд ли термины, которые вы могли бы ассоциировать с обычным днем ​​в офисе.

Однако тревожная правда заключается в том, что ваша работа может отправить вас в могилу. Появляется все больше доказательств того, что вредный воздух, стресс, многочасовой рабочий день и неправильное питание — все это создает бомбу замедленного действия для здоровья.

Просто сидеть в течение длительного периода времени может быть так же вредно, как курение. Исследования Американского колледжа кардиологов показали, что длительное сидение связано с повышенным риском сердечных заболеваний, ожирения, диабета и рака и может быть столь же, если не более опасно для сердечно-сосудистой системы, как и курение.

Исследование, проведенное Co-op, показало, что британские офисные работники, сидящие за столом, за первый год работы набирают в среднем 10 фунтов веса, при этом 64% людей обвиняют коллег в том, что они приносят слишком много тортов и других соблазнительных угощений. .

Но помощь близка. Мы попросили экспертов в области здравоохранения определить опасности и изменения, которые необходимо внести, чтобы свести к минимуму ущерб.

СТОЛОВАЯ ДЛЯ ВЫХОДОВ

ПРОБЛЕМА: Каждый четвертый страдает ожирением и подвержен риску сердечно-сосудистых заболеваний, высокого кровяного давления, диабета 2 типа, артрита и бесплодия.

Почти шесть миллионов рабочих не встают со своего рабочего места на обед, и менее одного из шести уходит на целый час. Отсутствие перерывов, стресс и усталость означают, что многие работники тянутся к неправильным продуктам в поисках быстрого решения проблемы.

«Если вы сидите за письменным столом, ваш метаболизм не только падает до нуля, но и увеличивается ваш аппетит, когда вы выполняете работу за компьютером», — говорит профессор Джон Бакли из Университетского центра Шрусбери.

Многие посменные рабочие сталкиваются с ограниченным выбором сладких закусок из машин или калорийных блюд в столовой.

РЕШЕНИЕ: Готовьте питательные блюда и закуски дома, чтобы контролировать размер порции, говорит доктор Джон Челленор, врач-консультант по гигиене труда.

Не ешьте бездумно за рабочим столом. Отвлекитесь от экрана где-нибудь в тихом месте и сосредоточьтесь на том, сколько вы едите.

COMPUTER CROUCH

ПРОБЛЕМА: Хотя сидение целый день сопряжено с риском, сидеть перед компьютером еще хуже.Когда офисные работники сосредоточены, они часто принимают «компьютерное приседание» — плечи сгорблены, спина выгнута наружу, а глаза устремлены на экран.

«Если вы часами проводите за клавиатурой, у вас начнут болеть руки, руки, шея, плечи и спина», — говорит доктор Челленор. Эта сутулость может растянуть мышцы и связки и привести к кифозу, искривлению позвоночника.

Продолжительное время у экрана также сказывается на глазах. По данным исследователей, до 90 процентов пользователей компьютеров испытывают такие проблемы, как усталость глаз, головные боли, сухость глаз, двоение в глазах или нечеткость зрения.

РЕШЕНИЕ : Отрегулируйте кресло так, чтобы при работе с клавиатурой ваши запястья и предплечья были прямыми и находились на одном уровне с полом, ступни упирались в пол, а экран располагался на уровне глаз.

Доктор Челленор советует выбирать подходящий размер шрифта, яркость и контрастность экрана и регулярно отводить взгляд от экрана.

ОФИСНЫЙ ХУЛИН

ПРОБЛЕМА: По данным Чартерного института персонала и развития, стресс на рабочем месте, вызванный ненадежностью работы, сжатыми сроками, офисной политикой или запугиванием начальства, является основной причиной невыходов на работу по болезни.Давление — это хорошо, а стресс — нет.

«Когда давление превышает способность человека с ним справляться, это стресс», — говорит сэр Кэри Купер. Чем меньше у вас контроля над вашей работой, тем больше вы заболеете.

РЕШЕНИЕ: Большинство начальников оценят честное обсуждение. Но если они просто хулиганы и не открыты к общению, совет сэра Кэри прост: «Найдите другую работу. Не делайте этого сразу. Просто найди работу и уйди. Затраты на ваше здоровье просто не стоят пребывания.’

ДЫШАТЬ ЛЕГКО

ПРОБЛЕМА: Ваше здоровье ухудшается, как только вы приходите в офис? На вашем рабочем месте может быть синдром больного здания (SBS), явление, которое, как считается, вызвано плохой вентиляцией и переносимыми по воздуху частицами, такими как пыль, ковровые волокна, споры грибков и химические загрязнители от чистящих материалов и оборудования, такого как копировальные аппараты.

Симптомы, связанные с пребыванием в «больном» здании, включают головные боли, тошноту, плохую концентрацию внимания, одышку и раздражение кожи.SBS также связан с библиотеками, школами и музеями.

РЕШЕНИЕ: По возможности открывайте окна и сообщайте руководству о любых признаках плохого качества воздуха, говорит доктор Челленор. Работодатели обязаны расследовать жалобы по закону.

РАБОТАТЬ ДО УПАЛИ

ПРОБЛЕМА: Исследования показали, что сотрудники, которые работают дольше, имеют более высокий риск инсульта и удваивают риск депрессии. Исследование, проведенное Конгрессом профсоюзов, показало, что почти три с половиной миллиона британских рабочих работают более 48 часов в неделю, при этом каждый 25-й мужчина работает более 60 часов.

«Если вы постоянно работаете сверхурочно, вы заболеете, будь то физически или психически», — говорит сэр Кэри Купер, профессор организационной психологии в Alliance Manchester Business School.

И не только опоздания вредны для здоровья: психологи предупреждают, что постоянные уведомления по электронной почте являются «токсичным» источником стресса.

РЕШЕНИЕ: Сэр Кэри рекомендует планировать нерабочие мероприятия три раза в неделю, например, ходить в спортзал или смотреть кино.

Наличие обязательств означает, что вы должны покинуть офис в разумное время. И выключайте рабочий мобильный телефон, когда находитесь дома.

(совместно с Mail Today Bureau)

Винь Нгуен о двойной потере отца ‹ Literary Hub

«Они говорят по-вьетнамски», — недоверчиво говорю я своему партнеру, который отвечает, что по утрам они часто слишком громкие.

Я впервые узнаю о людях, живущих в квартире наверху, и меня охватывает ужасная тоска, расстроенная внутри.Мне напомнили, что я редко слышу или говорю на своем родном языке. Слушая звуки, которые когда-то формировали мой мир, я чувствую себя чужаком внизу.

Но на самом деле соседи не разговаривают — звук идет из их телевизора. И я не могу разобрать ни одного слова, хотя интонация мгновенно знакома моему уху. По потолку расползается трещина, место, где осыпалась штукатурка. Глядя вверх, тоска усиливается, потому что все, что проходит сквозь дюймы бетона, приглушается, доносится не как язык, а как чахлая реверберация.

*

Через несколько недель я вижу пожилую пару, выходящую из здания. Я ловлю слово по-вьетнамски — или đây — и поворачиваю голову. Это простое слово, обозначающее местоположение, здесь . Я следую за ними на улицу и через продуктовый магазин. Ранняя осень, но они оба одеты. Женщина в дутом жакете и вязаном шарфе, закрывающем половину лица, очки запотевают. Мужчина в ушанке, руки сомкнулись за слегка сгорбленной спиной.В магазине они останавливаются, чтобы осмотреть продукты, подобрать зеленый лук и помидоры, сравнить цены. Меня заинтриговало их присутствие в этой части города, то, что они живут в квартире на улице, которую называют одним из «самых крутых» районов в мире, населенной в основном белыми хипстерами и молодыми профессионалами.

Меня охватывает ужасная тоска, расстроенная внутри. Мне напомнили, что я редко слышу или говорю на своем родном языке.

Я решаю, что это соседи, и пытаюсь понять, как они здесь оказались: беженцы, десятилетиями жившие в старом загородном доме, рядом с людьми, говорящими на их языке, в доме, в котором они жили. теперь продали, потому что их дети выросли, и они стали слишком стары, чтобы подниматься по лестнице.Видя их, я разрушаю представление о жизни, которую я построил для себя, вдали от семьи и прошлого. Они оба одного роста, и то, как они вместе идут по проходу, — это мучительный образ гетеросексуальной семейной жизни, которую ни моя мать, ни я никогда не испытаем. Так выглядит вьетнамская пара, стареющая вместе? Это то, что происходит, когда вы переживаете войну целым и невредимым? Это та жизнь, в которой ты живешь, когда никто не умирает? Я выхожу из магазина и выскальзываю на свежий воздух, сбитый с толку тем, как мой день был сорван, и как вещи, которые я потерял, возвращаются в обычной форме двух маленьких незнакомцев.

*

В ту ночь, тоскуя по комфорту, который означает что-то, что я не могу точно определить, я ищу телесериал из моего детства. Я нашел The New Heavenly Sword и Dragon Saber , которые транслируются онлайн. Выпущенный в Гонконге в 1986 году с Тони Люн Чиу-ваем в главной роли, эпопея следует за осиротевшим главным героем, который невольно овладевает высшими боевыми искусствами, спасая сначала мир уся от гнусных махинаций, а затем Китай от монгольского вторжения.Сериал, адаптированный из романа Луи Ча, дублирован на вьетнамский язык с кантонского оригинала. Я играю в первый эпизод, и это похоже на воссоединение: сюжетная линия и я догоняем, голос за кадром — давно потерянные члены семьи, открывается старый мир, а смыслы занимают свое место в словах.

Когда я впервые приехал в Канаду, мне запретили смотреть эти сериалы, которые мои тёти приносили домой на кассетах из видеомагазинов в Маленьком Сайгоне. «Не трать мозги понапрасну», — сказали мне. Вьетнамские слова забивали мне голову, мешая вводить новые английские.По сей день я постоянно опасаюсь ограниченного пространства своего разума и поэтому забываю или не могу вспомнить слишком много очень важных вещей. В то время я целыми днями пытался вспомнить буквы алфавита, не напевая песню вслух, и в то же время тосковал, чтобы узнать, удастся ли нашему герою освоить Восемнадцать Ладоней Покорения Драконов.

Запойный просмотр «Новый небесный меч» и «Сабля дракона» теперь кажется мятежным поступком. Я хочу, чтобы все слова снова заполнили мой разум.Я бы с радостью вычеркнул Делёза и Деррида, чтобы впустить их. Когда я дохожу до той части, где родители героя кончают жизнь самоубийством, потому что ожидания других людей слишком велики, а мир представляет собой клубок трагических невозможностей, я понимаю, что вьетнамские слова Из сериалов о боевых искусствах рассказывается о чести, самопожертвовании, горе, мести и храбрости. Может быть, мои тетушки были правы; какая польза от них для мальчика, который будет жить в кондоминиуме на Вест-Куин-Уэст в Торонто и учить студентов университетов ценить литературу?

В кино падение — это не конец.Возвращение тех, кто исчезает, кто, казалось бы, умирает, неизбежен. Появление героя поддерживает сюжет.

Я узнал следующее: когда герой падает со скалы, он никогда не умирает. Он всегда возвращается с новой целью, другим человеком. В середине сериала, когда Тони Люн падает со скалистого обрыва, он приземляется в секретном гроте. Внутри этого грота находится древняя горилла, а в желудке этой гориллы зашито Руководство Девяти Ян , желанная рукопись. Не имея ничего, кроме времени, наш герой созерцает содержание рукописи.Однажды он выходит из грота, чтобы увидеть утренний свет. Используя свою новую ци, он взлетает на поверхность.

Падение — это не конец. Возвращение тех, кто исчезает, кто, казалось бы, умирает, неизбежен. Появление героя поддерживает сюжет.

*

Мой отец не герой, но он выпал из нашей жизни.

В конце 1980-х моя семья решила бежать из Вьетнама. К тому времени мой отец уже шесть лет был с нами. Перед этим он семь лет находился в коммунистическом лагере перевоспитания.А до этого была война.

Он вернулся к моей матери, которая не села на самолет, чтобы прилететь в Канаду со своими родителями, братьями и сестрами, а осталась ждать своего заключенного мужа. В то время, когда все пытались выбраться, у нее не было другого выбора, кроме как начать заново на руинах войны. Она заботилась о своих троих маленьких детях, моих братьях и сестрах, сначала торгуя сигаретами на улице, а затем покупая и продавая золото на черном рынке. Ей пришлось научиться ездить на мотоцикле, чтобы уйти от полиции; те, кто бежал пешком, всегда попадались.

Когда мой отец вернулся, я родился. Но той жизни, которую он знал, больше не было. Страна, за которую он сражался, была стерта с лица земли. Те, кем он командовал, ушли или умерли. Его старая одежда сгорела. В этом новом Вьетнаме такой человек, как он, был отмечен как одноразовый. Я долго не мог представить, через что он прошел в лагере. Став взрослым, я прочитал опыт другого мужчины; это самое близкое, что я когда-либо получал от моего отца: «Мы провели девять часов в поле, из них три часа политической ориентации, а затем один час самокритики и признания, когда мы вернулись на базу вечером.13-часовой рабочий день, каждый день». Я задавался вопросом о минах, которые он должен был разминировать, или о траншеях, которые ему приходилось копать. Побои, которые он получил, или унижения, которые он проглотил. Я предполагаю, что в отсутствие еды он питался листьями герани, ящерицами, улитками и тараканами, чтобы выжить. Как все это согнуло его спину и сковало разум, как осталась в нем скорбь. Все это живет во мне, в напряженном и ноющем теле, доставшемся мне по наследству. Именно они делают эти слова возможными. Так продолжается история с множеством пробелов.

Лагерь для интернированных согнул ему спину и сковал разум, горе осталось с ним. Все это живет во мне, в напряженном и ноющем теле, доставшемся мне по наследству.

Моя мама навещала его, проводя дни в походах и ловя разные автобусы, чтобы добраться до лагеря. Это была его единственная причина остаться в живых, надеяться на новый день. Он не знал, как долго он пробудет в заключении и когда его освободят. Жизнь продолжалась во внешнем мире. Я не могу понять, каково было ему однажды вернуться к таким потерям.Свобода может быть ужасающей. Это может вернуть вас в мир, полностью чужой. Но и он сам преобразился: то, что было внутри, он не смог защитить от тех лет.

Из первых нескольких лет моей жизни и последних лет его жизни все, что у меня осталось, это обыденные и смутные воспоминания. Мой отец не мог найти работу, поэтому он присматривал за мной, убаюкивал меня, кормил с ложечки сладким рисом, ждал меня у ворот после обеда, когда заканчивались занятия.

*

Однажды мой отец посадил меня себе на плечи.Мои ноги свисали по обе стороны его шеи. Я помню, как он проходил мимо бетонной стены возле нашего дома и говорил мне не трогать колючую проволоку наверху. Помню, там был воздушный шар. Помню, я наполнял еще несколько воздушных шаров водой. Он сказал: «Дитя, закончи это, когда вернешься домой».

Это последнее воспоминание о нем. В тот день мы с мамой, братьями и сестрами сели в грузовик, и этот грузовик повез нас к воде, а в воде была лодка, и эта лодка доставила нас в Камбоджу, а в Камбодже мы пошли в джунгли, а с другой стороны был Тайланд, а в Тайланде был центр обработки, а за центром обработки был лагерь беженцев.

Вот так мы выпали из его жизни.

Теперь его жена и дети в лагере, и мой отец должен пробраться к нам. Я точно не знаю, почему он остался, и не могу набраться смелости спросить у матери. Незнание того, что знает другой, было связью между нами. Я знаю, что эти секретные «переходы границы», как мы говорим по-вьетнамски, были опасны и ненадежны. Многие люди были задержаны и отправлены обратно. Он остался на всякий случай, чтобы обезопасить нашу жизнь, чтобы нам было к чему вернуться.И моему отцу уже удалось однажды воссоединиться, несмотря ни на что, так что он, должно быть, надеялся на еще одно.

*

У меня есть его фотография. Я не знаю, как он попал ко мне. Его худая фигура прислоняется к светло-голубой стене. На нем коричневые кожаные сандалии, темно-серые брюки и белая рубашка на пуговицах. Его руки скрещены. Рядом с ним большая ваза с длинными ветвями желтых цветов абрикоса, символ удачи. Это Тет, лунный новый год.Он улыбается, и вы можете видеть его белые зубы.

На обороте фотографии он пишет по-вьетнамски:

.

Anh anh chup o nhà dip Xuân Ky Ty – cuời con buồn qua em nhi. Mẹ con em là Nguốn sống cua anh – Thiếu vắng đơi chắng con thi vị. Em có hiêu cho anh oi?? Xa như thế quã đu rồi – Đoàn tụ tởi nơi rời. Yêu đời lên em nhé!

А потом по-английски: «Ваш преданный муж». Я поражен, прочитав эти три английских слова. Хотя это не должно меня удивлять, потому что он, должно быть, был в контакте со многими американскими военными во время войны, я все еще переполняюсь, когда думаю, что обнаружил что-то, чего я не знал о нем.Английский — это еще одна вещь, которую мы теперь разделяем. Если бы мы встретились снова, смогли бы мы говорить друг с другом на этом языке? Значит ли это, что то, что я чувствую, будет понято? Я становлюсь к нему чуть ближе — награда археолога-любителя.

Расшифровка пяти коротких строк на вьетнамском языке требует усилий. Когда я пытаюсь их прочесть, передо мной открываются лишь отдельные слова, словно осколки разбитой вазы, закопанные в землю. Для написания древнего письма требуется Розеттский камень. То, что хочет передать мой отец, является пыльными впечатлениями, оболочкой его подлинного чувства.Несмотря на то, что фотография, которую я держу в руке, и качество чернил пера так реальны, все — прошлое, мой отец и его значение — так далеко, так недостижимо. Я обращаюсь за помощью к Google Translate, но он тоже не работает — грамматика неверна, смысл неточен. Вместе, передовые технологии и скорбящее детское желание, это лучшее, что мы придумали:

Это фото я сделал дома в начале весны — улыбка еще слишком грустная, не правда ли. Ты и дети — мой источник жизни, без тебя жизнь не приносит радости.Вы меня понимаете?? Хватит с меня этого расстояния — грядет воссоединение. Продолжай любить жизнь!

Это то, что он написал и что я реконструировал. Он уже стал фикцией.

Фотография подписана и датирована 24 февраля 1989 года. Вскоре после этого мой отец сел в лодку, чтобы присоединиться к нам в лагере беженцев. Больше мы о нем ничего не слышали.

Вот так он и выпал из нашей жизни.

*

Двадцать три года спустя моя сестра звонит мне по телефону.

«Мужчина сказал, что видел папу в Сайгоне в 2005 году», — говорит она поверх зернистой линии.

«Это невозможно! Он мертв!» Я отвечаю.

Конечно, мы не знаем наверняка. Нет ни официального протокола, ни свидетельства, ни органа, подтверждающего его смерть. А без таких вещей — без того, что живые называют резолюцией — мертвые могут вернуться в любой форме и форме в любой момент времени. Без предупреждения. Во время встречи выпускников вьетнамских беженцев в Техасе в 2012 году к моей тете подходит мужчина и говорит: «Я знаю твоего брата».Как он? После ее ошеломленного ответа он говорит ей: «Нет, я видел его, когда он чинил дом. Я подошел к нему, и мы немного поболтали. Он жил с женщиной и казался немного странным, когда мы встретились. Я знаю эту женщину, я дам вам ее имя. Моя тетя также просит его нарисовать карту ее дома. Моя кузина в Хошимине, как сейчас называется Сайгон, садится на мотоцикл и едет туда. Когда она приезжает, она встречает женщину, которая иммигрировала в Соединенные Штаты много лет назад, но, как оказалось, в то время вернулась в гости к семье.Она говорит: да, я его знаю. Когда-то он тусовался с моими братьями.

И это все, что мы знаем. Что кто-то сказал другому. То, что было передано моей двоюродной сестре, передано моей тете, передано моей матери, передано моей сестре, а затем мне. И грубый рисунок параллельных линий, которые стали улицами, когда их пометили, площадь, которая должна была быть домом, имя женщины и 2005 год в кружке.

— Он бы никогда не ушел от нас ради женщины, — решительно говорит моя сестра.

«И что нам делать?» Я спрашиваю.

Я отключаюсь от телефона, ложусь и засыпаю. В моем сне крыса разрывает слои штукатурки и волокна, прогрызая в стене дыру, достаточную для ее тела. Из открывшегося пространства выползают маленькие мясистые комочки. Моя сестра считает, что нам следует поговорить напрямую с мужчиной и женщиной. Мой брат думает, что этот человек старый и дряхлый, кто-то, кто все это выдумал или перепутал даты. Моя мать плачет по ночам, все, что она подавляла, возвращается, Почему он бросил меня и детей? Почему он меня не любит?

В нашей семье случился кризис из-за человека, который думал, что увидел привидение.

*

Целыми днями я не могу ничего делать, кроме как лежать в постели. Однажды утром я встаю, умываюсь и одеваюсь. Моя сестра пишет мне по электронной почте: «Я точно знаю, что его уже нет в живых, так какой смысл знать эту историю». Это утверждение, а не вопрос. Она права. Мы решаем оставить его в покое. Она добавляет: «Не обсуждай это с мамой. . . просто притворись, что не знаешь. Я не хочу, чтобы она больше думала об этом». Мы должны, наконец, дать истории окончание, и на месте пропавшего тела мы ставим единственную точку.

Мы должны, наконец, дать истории окончание, и на месте пропавшего тела мы ставим единственную точку.

Я понимаю, что всю жизнь ждал этого момента — возвращения отца. После внезапной кончины мужа Джоан Дидион пишет о наступлении времени магического мышления. Для тех, кто скорбит, магическое мышление — это церебральная настойчивость, несмотря на материальные доказательства, что мертвые вернутся, что смерть не окончательна. Это эмоциональная привязанность к надежде, жизнь во времени, ожидающая перемотки часов.Материалы прошлого еще не перешли или не могут перейти в прошедшее время. Холодные органы тела, пара ботинок, вчерашний ужин: все ждет следующего мгновения, грядущего возвращения. Без информации или ответов, которые помогли бы восстановить чувство контроля над смертью, я провел свое детство и большую часть своей взрослой жизни, дрейфуя во времена магического мышления. И все же я никогда не задумывался о том, что на самом деле может означать возвращение моего отца.

Дидион спрашивает: «Если бы мертвые действительно вернулись, что бы они знали? Можем ли мы столкнуться с ними? Мы, которые позволили им умереть?» Магическое мышление не имеет ничего общего с мертвыми и ничего общего с их возвращением.Это способ живых остаться в мире, и это трудный урок. Мертвые вернутся, ничего не зная, и мы не будем знать, как им противостоять, мы, позволившие себе жить. Мы желаем, чтобы мертвые вернулись к нам, но не хотим верить, что им может быть не к чему возвращаться, что в одно мгновение мы навсегда изменились, что прошли дни, а потом годы, что изменились адреса, что другие люди населили нашу жизнь. Общий язык исчез, и жизнь оставила мертвых позади.

Если мой отец вернется и пойдет в дом, в котором мы все когда-то жили вместе, он найдет совершенно новую семью. Муж вежливо встречал его у дверей и говорил: «Люди до нас давно уехали, мы слышали, что они сейчас в Канаде». Дверь со щелчком закрывалась, и мой отец в одиночку поворачивал за угол. Без направления в этом новом мире он не смог бы найти нас.

*

Несколько месяцев спустя я чувствую сильную злость. Как он мог уйти? Как он мог позволить мне страдать?

Я заползаю обратно в постель и остаюсь там несколько дней.Я не знаю, как и когда я вернусь. Но потом мне нужно уложиться в срок, и я выпиваю с друзьями. Мой сосед по комнате делает мне дал. Я планирую навестить свою лучшую подругу в Лондоне, чтобы рассказать ей все лично. И вот так жизнь снова идет своим чередом. Когда представляется возможность, я не ищу его. Это предательство моей преданности, но я впервые чувствую, что пустота, оставленная моим отцом, не так велика, как я думал. До меня доходит, что с годами я каким-то образом залатал края зияющей дыры.Или живите вокруг него, чтобы полнота жизни возвышалась над отсутствием, которое она окружает. Он больше не является частью моей жизни, говорю я своему другу, когда мы летим из Лондона в Варшаву. Мы оба плачем в номере отеля. Что следует за магическим мышлением?

Мой отец умер, как только вернулся. Ему нужно было вернуться, чтобы я отпустил его.

*

В 2004 году моя мама, моя сестра и я возвращаемся во Вьетнам. С нами едет муж моей сестры. Это наша первая поездка с тех пор, как мы уехали 16 лет назад.Мы туристы, которые прослеживают S-образную форму страны, двигаясь с юга на север, посещая города, пляжи и исторические руины. То, что мы видим, — это пакетный тур для тех, кто отсутствовал слишком долго.

Мертвые вернутся, ничего не зная, и мы не будем знать, как им противостоять, мы, позволившие себе жить.

В последние несколько дней в деревне мы по прихоти решаем отправиться в наш старый дом. Такси высаживает нас перед мокрым рынком. Это все, что я могу вас отвезти, в эти маленькие переулки нельзя въезжать на машине, говорит водитель.Остаток пути мы проделываем пешком, минуя прилавки с зелеными овощами, висящие куски мяса и куски рыбы, очищенной от чешуи. Жужжание мух. Суета цен и торга женщин.

Мы подходим к дому, который выглядит свежевыкрашенным. Он меньше, чем я помню. Бетонная стена с колючей проволокой сохранилась. Моя память расширяется: я вижу теперь, что она отгораживает еще один ряд домов, где другие люди живут своей жизнью рядом с моментом, который я давно сохранил. Внизу по аллее находится храм, перед которым я играл; монахи там даже дали мне буддийское имя, которое я не могу вспомнить.

Я беру у зятя камеру и фотографирую дом и все, что его окружает. Я хочу, чтобы это было реально, чтобы не приходилось полагаться только на память. Нажимая кнопку снова и снова, я чувствую подкрадывающееся отчаяние. Почему-то ничего из этого не останется. В следующую минуту все рассыплется в прах, а вместе с ним и я. Я убежден, что эти изображения, которые я делаю сейчас, послужат какой-то важной цели в будущем. Однажды я покажу их своим племянницам и племянникам или человеку, с которым проведу остаток жизни.Однажды я, возможно, сяду и напишу об этом опыте. К тому времени все будет похоронено под другими вещами.

Позже, когда моя сестра и ее муж разводятся, он увозит фотографии с собой. Вычищая свою прежнюю жизнь, он, должно быть, смотрел на них и, не видя ничего существенного, выбрасывал все на помойку.

Когда мы уходим, женщина зовет мою маму по имени.

Оборачиваемся, а она приближается к нам с распростертыми объятиями. Добро пожаловать домой, говорит она.Но мы, с нашими рюкзаками, камерами и солнцезащитным кремом, далеко не дома. Давно не виделись, ты в порядке? — спрашивает женщина. Потрясенная, моя мать обнимает ее. — Я поняла, что это ты, по твоей походке, — говорит женщина. Как будто время сжалось. Прошлое действительно может вернуться. — Там сейчас живет полицейский, — говорит она, указывая на дом. Пока нас не было, эта женщина осталась на месте, продолжая жизнь, которую мы оставили, в том же доме, что рядом с тем, который раньше был нашим. Она говорит, что моя мама совсем не постарела.Шестнадцать лет расплющились, как банка кока-колы. Что ты здесь делаешь? она спрашивает. Быть признанным означает быть выброшенным из настоящего. Я не знаю, кто она, но она знает, кто я.

Она кладет руку мне на плечо, и я понимаю, что мы призраки, вновь появившиеся в случайный жаркий полдень посреди крохотного переулка.

*

Поскольку нет могилы, обозначающей место моего отца в этом мире, я не знаю, где его найти. Встречу с мертвыми нельзя запланировать, воссоединение всегда откладывается.На надгробие нельзя возлагать цветы. Но он идет по пути, который я тщательно наметил для него. Он сейчас проходит через одну. Он приближается. Он назовет мое имя. Я обернусь.

Правда, он мне не снится, и нет, он ко мне не возвращается. Иногда я изо всех сил пытаюсь вспомнить, как он выглядит, фигура, мерцающая в тумане разума. Если то, что говорит моя мать, верно — что я похож на него, — то образ, отражающийся в зеркале, — это негатив, который нельзя развить.Однажды скулы размягчатся, морщины потрескаются и тоже исчезнут.

В стихотворении Ли-Янг Ли описывает, как поднимался на холм, чтобы посетить могилу своего отца. После 41 строки, начиная снова и снова, он так и не появляется. Стихотворение о трудности передачи того, что является правдой и точным о наших отношениях с мертвыми. Он предполагает невозможность встречи с ними, даже если могила рядом, хризантемы в наших руках настоящие, а тоска наша бесконечна.В конце поэт пишет:

И то, что было далеко, становится близким,
и то, что близко, становится дороже,
и все мои видения и толкования
зависят от того, что я вижу,

и между глазами всегда
дождь, перелетный дождь.

Мигрирующий дождь — это то, что падает между прошлым и настоящим, мертвыми и живыми. Это экран, через который фильтруется все, что было. Годы обретают стеклянную прозрачность воды. Мы видим размытые формы, смещающиеся в обратном направлении.Все наши видения и интерпретации, когда мы поворачиваемся назад, представляют собой движущиеся очертания других людей и нас самих.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.