Есть ли у животных эмоции: Лаборатория научной журналистики

Испытывают ли животные эмоции — Сноб

Есть ли чувства у животных? Способны ли они на эмпатию, испытывают ли радость или горе, стыд, вину или отвращение? В своей книге «Последнее объятие Мамы. Чему нас учат эмоции животных» (издательство «Альпина нон-фикшн») голландско-американский приматолог Франс де Вааль дает ответы на эти вопросы, рассматривая чувства людей как продолжение эмоций животных в эволюционном контексте. «Сноб» публикует одну из глав

Фото: Pexels

Позвольте мне начать с радикального заявления: эмоции подобны органам тела. Все они необходимы и все они роднят нас с другими млекопитающими.

Применительно к органам тела вышесказанное очевидно. Никому не придет в голову доказывать, будто есть органы главные — сердце, мозг, легкие, а есть второстепенные, менее значимые, например печень и почки. Любой, у кого возникали проблемы с печенью или почками, знает, насколько незаменимы и значимы все внутренние органы до единого. Кроме того, у нас они существенно не отличаются от аналогичных органов у крыс, обезьян, собак и других млекопитающих. И не только млекопитающих. За исключением визитной карточки Mammalia, молочных желез, все остальные органы в основном одинаковы у всех позвоночных, включая лягушек и птиц. Будучи студентом, я препарировал множество лягушек — у них имеется все, в том числе и репродуктивные органы, и почки, и печень, и сердце и так далее. Тело позвоночного животного должно быть определенным образом оснащено, и, если хотя бы одной составляющей не хватает или она выходит из строя, тело гибнет. 

Но в отношении эмоций эта логика почему-то не работает. Считается, что у людей имеется лишь несколько «базовых» или «первобытных» эмоций, необходимых для выживания. Их число в разных научных работах варьирует от двух до восемнадцати, обычно называют с полдюжины. Самые очевидные базовые эмоции — это страх и гнев, но к этой же категории относят высокомерие, храбрость и презрение. Сама идея, что существуют основные и неосновные эмоции, принадлежит Аристотелю, однако впоследствии на ее основе развили целую теорию, известную как «теория базовых эмоций » (ТБЭ). Базовой может считаться лишь такая эмоция, которую люди выражают и распознают в любом уголке мира, а кроме того, она должна быть заложена в психике изначально — иными словами, быть врожденной. Базовые эмоции биологически примитивны и едины для человека и других видов. 

Остальные человеческие эмоции, не имеющие стереотипного выражения, именуют «второстепенными» или даже «третьестепенными». Они обогащают нашу жизнь, но без них вполне можно обойтись — ничего страшного не случится. Они целиком и полностью наши, их нет у животных, и в разных культурах они проявляются по-разному. Список предполагаемых второстепенных эмоций выходит довольно длинным, но, как вы уже догадываетесь, я в принципе против того, чтобы делить эмоции на главные и второстепенные. Этот подход в корне ошибочен, как было бы ошибочно заявление, что не все органы нашего тела жизненно важны. Даже аппендикс (червеобразный отросток слепой кишки) больше не называют рудиментом, поскольку он столько раз появлялся в ходе эволюции независимо, что его ценность для выживания уже не вызывает сомнений. Возможно, его функция — служить инкубатором полезных бактерий, которые помогают запустить работу кишечника после, скажем, перенесенной холеры или тяжелого приступа дизентерии. Как и части тела, каждая из которых имеет свое предназначение, эмоции тоже развивались каждая в соответствии со своей задачей.

Издательство: Альпина нон-фикшн

Во-первых, как мы уже убедились в отношении гордости, стыда, чувства вины, мести, благодарности, прощения, надежды, нельзя исключать наличие таких эмоций у других видов. Возможно, у нас они более развиты или применяются в более разнообразных ситуациях, но принципиально новыми их назвать нельзя. И то, что в некоторых культурах каким-то из них придается большее значение, вряд ли опровергает их биологическую природу. 

Во-вторых, крайне маловероятно, что какая бы то ни было распространенная эмоция может оказаться нефункциональной. Учитывая, сколько энергии требуют глубокие переживания и страстная увлеченность и как сильно подобные состояния влияют на принятие решений, тратить все это впустую было бы слишком обременительно. Вряд ли естественный отбор позволил бы нам тащить бесполезный груз, который к тому же сбивает нас с толку. Отсюда я делаю вывод, что все эмоции важны и все имеют биологическую природу. Среди них нет главных и второстепенных, как нет и исключительно человеческих. Полагаю, такая точка зрения весьма логична, учитывая, насколько тесно эмоции связаны с телом и насколько идентичны в основе своей тела всех млекопитающих. Более того, когда в ходе экспериментов людей просили угадать эмоциональное состояние самых разных существ — рептилий, млекопитающих, амфибий и прочих сухопутных животных — по их звуковым сигналам, испытуемые прекрасно с этим справлялись. Судя по всему, существуют некие «акустические универсалии», позволяющие всем позвоночным передавать свои эмоции схожим образом.

Обратите внимание, что я сейчас говорю не о чувствах, которые труднее распознать, чем эмоции, и которые, возможно, более изменчивы. Чувства, то есть субъективная оценка собственных эмоций, вполне могут отличаться в разных культурах. Что чувствуют животные, выяснить трудно, однако нужно сознавать, что у этой медали две стороны: мы можем лишь догадываться, что именно они чувствуют, но при этом исключить вероятность наличия того или иного чувства мы тоже не вправе. Поскольку об этой второй стороне часто забывают, покажу еще раз, как обычно отмахиваются ученые от любых упоминаний чувств у животных, сводя все к поведенческим функциям и задачам. Стоит предположить, что двое животных любят друг друга, и вам расскажут, что им это ни к чему, для них важно только продолжение рода. Заикнитесь насчет гордости и услышите, что это просто попытки казаться крупнее и продемонстрировать свою мощь. Скажете, что животное напугано, получите в ответ, что им нет смысла испытывать страх, для них главное — спастись от опасности. Везде и всюду во главу угла ставится конечный результат.

Однако это несколько нечестный маневр, так как благоприятный конечный результат совершенно не исключает участия эмоций. В биологии это называется смешением уровней анализа — ошибка, против которой мы изо дня в день предостерегаем студентов. Эмоции относятся к мотивации, стоящей за поведением, а результаты действий — к его функциям. Они идут рука об руку, любое поведение характеризуется и мотивацией, и функциями. Мы, люди, способны и любить, и размножаться; и гордиться, и угрожать; и испытывать жажду, и пить воду; и бояться, и защищаться; и испытывать отвращение, и смывать грязь. Так что, упирая на функциональную сторону поведения животных, мы никак не проясняем вопросы, касающиеся эмоций, — мы их попросту обходим.

Фото: Pexels

Подумайте об этом, когда в очередной раз услышите, что животные занимаются сексом только ради размножения. Это ведь не все. Представителям противоположного пола все равно нужно сойтись, испытать влечение друг к другу, довериться, возбудиться. У каждого поведения свои механизмы, и в них есть место для эмоций. Для совокупления требуется соответствующий гормональный фон, сексуальное влечение, выбор партнера, совместимость — и даже любовь. Все это относится к животным в той же мере, что и к нам.

Как ни странно, любовь и привязанность редко включают в список базовых человеческих эмоций, но они кажутся мне жизненно важными для всех общественных животных, и не только в контексте секса. Многие птицы и некоторые млекопитающие создают крепкие супружеские пары на всю жизнь, и эти пары сохраняют устойчивость вне зависимости от спаривания (в котором бывают долгие сезонные перерывы). Типичная для млекопитающих связь между матерью и потомством обусловливает глубокое горе участников этой связи в случае гибели кого-то из них. Наблюдая, как обезьяна развлекает детеныша — поднимает в воздух и осторожно поворачивает по кругу (это называется «играть в самолетик»), — или как заботятся о слонятах их матери и тетушки, невозможно не заметить любви. Единственная причина, по которой любовь не относят к числу базовых эмоций, — она не отражается в мимике. У нас нет отдельного мимического выражения для любви, такого, как для гнева или отвращения. На мой взгляд, это свидетельство несостоятельности традиционного возведения мимики в абсолют, и на примере животных, зачастую мимической подвижностью не обладающих, эта несостоятельность видна особенно отчетливо.

Нескончаемые споры о том, как классифицировать эмоции, и даже о том, что они, собственно, собой представляют, напоминают мне о той стадии развития биологии, когда ее основной заботой была классификация растений и животных. Расцвет этой дисциплины, которая называется систематикой, пришелся на XVIII–XIX столетия. В истории не так много найдется споров более яростных (и более бесплодных), чем выяснения, заслуживает ли такой-то вид полноценного статуса или все же тянет только на подвид. Уладить многие из этих споров помогло открытие ДНК, а в классификации эмоций мы, вероятно, сможем положиться на нейробиологию. Если две эмоции, например чувство вины и стыд, активируются в одной и той же области мозга и выражаются схожим образом, они явно составляют одно целое. Они вполне могут быть подвидами одной и той же самооценочной эмоции, хотя нам — да и любому хорошему натуралисту — нравится изучать их различия. А такие эмоции, как радость и злость, почти не совпадающие ни в зонах активации, ни во внешнем выражении, наоборот, окажутся на разных ветвях дерева эмоций. И хотя далеко не все убеждены, что у каждой эмоции имеется собственный профиль нейронной активности, размежевать все причастные области мозга и нейронные сети — это самый верный ход, если мы хотим выстроить объективную таксономию эмоций, опирающуюся на объективные научные знания, как в таксономии семейств животных и растений мы опираемся на сравнение ДНК.

Кроме того, нейробиология способна помочь нам выявить гомологичные эмоции у разных видов. О сходстве нейронного отклика у собаки и бизнесмена в предвкушении вознаграждения нам уже известно, так что, возможно, пора поместить в аппарат МРТ «виноватую» собаку и посмотреть, не активируются ли у нее те же участки мозга, которые вспыхивают при сканировании у людей, которых просят представить себя виноватыми. 

Самое время вернуться к островковой доле и ее роли в возникновении отвращения к несъедобной пище, неприемлемому поведению и, как в случае с шимпанзе в национальном парке Гомбе-Стрим, к калекам. Стоит ли классифицировать все эти виды отвращения как разные эмоции? Не могут ли они все составлять одну и ту же? Триггеры отвращения варьируют в зависимости от биологического вида, обстоятельств и даже культурных особенностей, но сама эмоция и, возможно, связанные с ней чувства подразумевают общий нейронный субстрат. Американский приматолог и нейробиолог Роберт Сапольски, с присущим ему юмором описывая, как могло развиться моральное отвращение в ходе эволюции, тоже связывает его с существующей эмоцией:

Так, что тут у нас? Ага, резкий негативный эмоциональный ответ на нарушения общепринятых поведенческих норм. Ладно… У кого-нибудь есть опыт в этой области? Точно, островковая доля! Она занимается негативными сенсорными стимулами, собственно, она только этим и занимается; ну что же, расширим ее портфолио, пусть она еще и всякой моралью займется. Дайте-ка мне рожок для обуви и клейкую ленту.

Не исключено, что именно так обстоит дело со всеми человеческими эмоциями и все они — видоизмененные аналоги древних, общих для класса млекопитающих. Дарвин определял эволюцию как наследование видоизменений, то есть, иными словами, она редко создает что-то совершенно новое. Она лишь модернизирует уже имеющиеся свойства, приспосабливая к обслуживанию возникающих нужд. Поэтому ни одна из наших эмоций не может быть абсолютно новой, и все они жизненно важны.

ЕСТЬ ЛИ ЭМОЦИИ У ЖИВОТНЫХ?

ЕСТЬ ЛИ ЭМОЦИИ У ЖИВОТНЫХ?

Игнатенко Д.С. 1

1МБОУ СОШ п.Дуки

Калинина А.Н. 1

1Никифорова 11

Текст работы размещён без изображений и формул.
Полная версия работы доступна во вкладке «Файлы работы» в формате PDF

Введение

Я часто бываю в гостях у своих подруг. Почти у всех есть домашние питомцы: кошки, собаки, попугаи, хомяки, рыбки и даже лягушки. У меня тоже есть домашние животные. Я часто играю с ними и с интересом наблюдаю за их поведением. Мне не раз приходилось наблюдать, как радуется приходу хозяина собака, как она рычит на чужого, как довольно урчит кошка после сытного обеда или ужина или когда её ласкают. Я считаю, что у животных есть такие эмоции, как гнев, радость, страх, обида. Так ли это? Мне захотелось узнать об эмоциях у животных и провести исследование на эту тему. Тема моей работы так и звучит «Есть ли эмоции у животных?»

Перед собой я поставила цель: узнать есть ли эмоции у животных.

Для достижения этой цели мне надо было решить следующие задачи:

— изучить и проанализировать литературу по данной теме;

— провести личные наблюдения за эмоциями собаки, кошки, попугая;

— составить творческий отчет о поведении домашних животных в разных жизненных ситуациях и выступить с ним в классе.

Объект исследования — животные.

Предмет исследования – эмоции животных.

Гипотеза: я предполагаю, что у животных есть эмоции, поэтому они могут страдать, радовать и любить.

Методы исследования:

— изучение;

— наблюдение;

— фоторепортаж.

Практическая значимость: материалы исследования можно использовать при проведении классного часа, в ходе которого ученики могут приобрести новые знания об эмоциях животных. Данная работа поможет сформировать доброе отношение к животным, мотивирует к наблюдению за поведением животных.

  1. Глава. Эмоции.

    1. Что такое эмоция?

Из словаря Ефремовой я узнала, что эмоция – это душевное переживание, чувство.

В словаре Даля написано, что эмоции – это состояния души; импульсивная реакция, отражающая отношение индивида к значимости воспринимаемого им явления; переживания, отражающие потребности организма и активизирующие или тормозящие деятельность; непосредственное переживание (протекание) чувства; не очень длительные переживания сменяющие друг друга вслед за изменением ситуации. Д.Н.Ушаков указал, что эмоции это — душевное переживание, волнение, чувство (часто сопровождаемое какими-нибудь инстинктивными выразительными движениями).

Прочитав много толкований из различных источников, я пришла к выводу, что эмоции – это душевное состояние. Эмоции должны соответствовать ситуациям и чувствам.

Если хочется смеяться — смейтесь, если плакать — плачьте. Выражение эмоций — это правильный путь к гармонии. (автор Маэстро «Психология человека»)

  1.  
    1. Какие же бывают эмоции?

Эмоции делятся на:

1) положительные эмоции — это удовольствие, восторг, радость. Примерами положительных эмоций могут быть уверенность, симпатия, любовь, нежность, блаженство.

2) отрицательные — это эмоции, которые проявляются в результате неудач или потерь. Примерами отрицательных эмоций могут быть грусть, печаль, расстройство, чувство утраты, гнев, тревога, отчаяние.

3) нейтральными можно назвать: любопытство, изумление, безразличие.

Вывод: Эмоции позволяют живому существу давать оценку всему, что происходит вокруг и внутри. Жизнь без эмоций невозможна!

  1.  
    1. «Язык эмоций» у животных.

Все звери – умные и быстро учатся. Они не умеют лгать, и не ведут войн, в которых гибнут миллионы существ. Если попадаются среди них злые создания, то такими их сделали люди. Не было надобности изучать язык людей, зато они прекрасно понимают, что происходит с человеком, просто наблюдая за ним, «считывая» его эмоции.

В моей подборке фотографий животных можно увидеть их эмоции. (Приложение 1, фото животных).

На странице журнала «ЗооМедВет» в рубрике «Чувствуют ли эмоции животные?» я прочитала, что в зоопарке одного китайского города слониха – мать отказалась от недавно родившегося слонёнка. Слонёнок плакал пять часов без перерыва, а в июле 2014 года в индийском городе спасли слона, который попал в руки к браконьерам и провёл в неволе 50 лет. Над ним всё время издевались: били и даже тыкали в него копьями, чтобы он вёл себя послушно. Когда спасатели прибыли на место и начали вызволять слона из цепей, он заплакал от радости. Учёные также считают, что слоны могут радоваться встрече с сородичем, рождению детёныша, а также хоронить других слонов и скорбеть по умершим. [2]

В книге «Письма» П. Скорука я прочитала, что шимпанзе это самые эмоциональные существа. Они умеют радоваться, печалиться. Также могут испытывать: злобу, страх, удивление, ярость, отвращение, любопытство, огорчение. Главное «орудие» для выражения эмоций — лицо. Самое выразительное на лице шимпанзе — губы и глаза. Иногда достаточно взглянуть только на губы, чтобы понять, что происходит с ним. Свои эмоции это животное внешне проявляет так, как это делает человек: раздраженно кричит, когда злится, гневно жестикулирует. Радость и любовь шимпанзе тоже проявляет, подобно нам: прыгает, танцует, весело скалится, облизывает партнера, дерет его за волосы, дает тумаки, потом жалеет и голубит. [3]

Учёным Барышниковым Н.С установлено, что у дельфинов также есть эмоции. Вот некоторые факты из жизни дельфинов: «Если дельфин злится, то глаза у него округляются, часто при этом бывает приоткрыта пасть. Обиженный дельфин поворачивается хвостом или боком, не теряя все же из вида обидчика, будь то другое животное или человек. Дельфины, как и слоны, способны долго помнить обиду, иногда месяцами отказываясь от контактов с человеком, причинившим им боль. «Гордое» или «самодовольное» выражение проявляется у них, когда они находятся в свободном плавании и не обращают внимания на окружающих. Эмоции у дельфинов хотя и менее ярко выражены, чем у наземных животных, но всё равно весьма характерны и разнообразны.

Совсем недавно мы читали произведение Л.Н.Толстого «Лев и собачка», основанное на реальных событиях. В рассказе описывается, как от тоски по умершей собачке погиб лев. Лев переживал эмоцию горя и скорби.

На сайте www.zoopicture.ru/pravda-o-volke я узнала, что настоящее достояние волка – это хвост, который позволяет выражать эмоции и демонстрировать широкую гамму намерений. Длинный и толстый хвост, на языке охотников – полено, у серых хищников опущен вниз, но даже по неуловимым движениям этой части тела можно определить неуверенность хищника, разглядеть агрессию или распознать игривое настроение. Впрочем, для проявления эмоций хищники активно используют и мимику, которая отличается богатством и выразительностью. Используя широкий арсенал средств – от оскаленной пасти и развернутых вперед ушей до своеобразной улыбки в сочетании с ушами, крепко прижатыми к голове, – волки без труда передают необъятную гамму чувств. [4]

Из разных источников я узнала, что чем более развитый организм, тем больше у него эмоций. Эмоции развиваются в первую очередь у стадных животных, так как выполняют в первую очередь функцию общения. Эмоции обезьян вполне развиты, у них живая мимика и богатый интонационный арсенал, а вот эмоции, например у лося не выражены, поскольку он, как одиночное животное, общается преимущественно с соседней осиной. Кошки, собаки и лошади, особенно живущие вместе с человеком, чаще всего проявляют эмоции. [1]

Вывод: изучая различную литературу, я поняла, что почти у всех животных есть эмоции, а особенно у тех, кто живёт стадом или семьёй и они им нужны для общения друг с другом или с человеком. У животных одиночек эмоции есть, но они выражены не ярко и не заметны человеческому глазу. [3]

Глава 2 . Мои наблюдения

Мне стало интересно, а знают ли мои одноклассники что-либо об эмоциях животных. С целью выяснения я провела анкетирование, в котором приняли участие учащиеся 3 класса. По результатам анкетирования, в котором приняли участие 20 учащихся, я пришла к следующим выводам:

  1. У большинства опрошенных учащихся (77%) есть домашние животные.

  2. Все опрошенные (100 %) любят животных.

  3. 3 % учащихся никогда не наблюдали эмоции у животных.

(Приложение 2, Диаграмма)

За всеми переживаниями своих питомцев стала наблюдать я. И выяснила, что всё же они испытывают эмоции, такие как: азарт, безразличие, благодарность, стыд, злость, радость и сейчас я о них расскажу.

2.1. Собака Джек.

Два года назад мне подарили прекрасного щенка. Я назвала его Джек. Пока был маленький жил в доме. А когда подрос, мы его переселили на улицу. Это обычный пес, без родословной, да и это не главное.

Не зря говорят, что собака друг человека. Джек очень веселый и игривый пес. По утрам он провожает меня в школу, а потом встречает веселым лаем. Он очень любит детей, звонко лает и прыгает, когда мы гуляем с друзьями. Он везде меня сопровождает. Джек всегда мне радуется и готов постоять за меня в любой момент. В эти моменты он как и я испытывает эмоцию радости.

Джек очень добрая собака, у него умные глаза. Он – мой самый верный друг. Я люблю его и рассказываю секреты, и он их верно хранит. Когда мне грустно, Джек кладет свою голову мне на колени и грустит вместе со мною. А когда мне радостно он ставит лапки на мои колени и радуется вместе со мной. А когда иду на прогулку, он с радостью меня сопровождает, виляя хвостом. Я иногда жалею, что собаки не умеют разговаривать. Мой песик во многом похож на меня. У него, как и у меня часто меняется настроение.

Вывод: наблюдая за своей собакой, теперь я точно знаю, что у собак есть эмоции и все они проявляются внешне и тоска, и радость, и гнев. Если вы любите собаку, то и она будет чувствовать любовь и получать удовольствие в вашей компании. (Приложение 3, Фото Джек)

2.2. Кошка Леди.

Моей кошке уже 1 год. Я с детства приучила её к ласкам и точно знаю, что она хочет в данный момент.

Моя кошка очень чувствительна и свои чувства выражает через эмоции. Когда я замечаю, что она сидит ко мне спиной и не откликается на своё имя, то лучше её не трогать, значит у неё плохое настроение, безразличие и состояние полного равнодушия.

Бывает так, когда она ложится рядом со мной и переворачивается животом кверху, значит, настроение у неё хорошее и игривое и она разрешает себя гладить и ласкать. Она громко мурлычет, выражая, таким образом, благодарность и любовь.

Когда я с ней играю, она машет хвостом из стороны в сторону, притаившись в укромном месте, и внезапно прыгает на предмет. От этого она испытывает счастье и радость.

Моя кошка очень ласковая и умеет сочувствовать. Как – то на репетиции танца я подвернула ногу и она очень болела. Моя Леди запрыгнула на постель и легла рядом возле ноги, а голову положила на больное место. Мурлыкала и урчала совсем по – другому не от удовольствия, а от сочувствия, что мне было больно.

Леди любит покушать и больше всего на свете предпочитает свежую рыбку. Когда папа ходит на рыбалку, обязательно приносит ей гостинец. Она благодарно мурчит в ответ. Моя кошка стала моим настоящим другом и думаю, моя жизнь была бы намного скучнее и обыденней, не будь рядом пушистой и доброй Леди.

Леди никогда не будет общаться с теми, кто ей не нравится. Если с ней неучтиво обращаться, она может зашипеть или даже оцарапать. Она поднимает лапы, замахиваясь ими, грозно шипит, шерсть встает дыбом, особенно на спине, голове и хвосте кошки, спина изгибается, этим она пытается запугать недруга и показать свое превосходство, в том числе и по размерам. Так она выражает эмоцию злости.

Вывод: наблюдая за соей питомицей, я поняла, что кошки очень общитель­ны, они становятся прекрасными компаньонами. Ни один человек не почувствует себя одиноким, если в его доме появилась кошка. Но кошки, при­выкшие к общению, чахнут и умирают, когда лиша­ются его. Любите и заботьтесь о своих подопечных, а уж они вас отблагодарят! (Приложение 4, Фото Леди)

2.3. Попугай Чика

Я хорошо понимаю свою пернатую питомицу Чику, чего она от меня ждёт. Состояние птицы легко прочитывается по ее внешности и поведению. Она встречает меня с радостью, когда я сажусь к клетке. Моя птица хороший компаньон, дружна и любвеобильна, охотно подставляет шею, чтобы ее почесали, может часами сидеть на руке или плече. К человеку, которого видит в первый раз, никогда не подлетит, если летает по квартире, а если сидит в клетке, то забьётся в самый дальний угол. В этот момент он точно испытывает эмоцию страха.

Также попугай демонстрируют свою любовь ко мне с помощью отрыжки.

Чика — любопытная птица. Ей обязательно нуж­но быть в курсе всех событий на кухне и знать, чем заняты хозяева. Если мама готовит завтрак и режет что-нибудь на раз­делочной доске, Чика непременно утащит кусочек.

У моего попугая в клетке висят игрушки. Она ими играет, но иногда я вижу, что она заскучала, то вешаю в клетку новую игрушку, Чика испытывает большую радость.

Если мой питомец хорошо провёл день, то довольный перед сном скрежещет клювом. (Приложение 5, Фото Чика)

Вывод: я точно могу сказать вам, счастлив или печален мой питомец, испуган или доволен, а эмоции влияют на поведение попугаев.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

При подготовке работы и во время ее написания был собран и изучен материал с помощью интернета, энциклопедий, различных печатных изданий.

Я узнала, что такое эмоции, какие есть эмоции. В научной литературе, из анкеты учеников и по своим собственным наблюдениям нашла подтверждение своей гипотезе. Многие животные открыто, публично выражают свои эмоции, их моно увидеть. И если мы внимательны, то все, что мы видим снаружи, расскажет нам о том, что происходит в голове и сердце любого живого существа.

Я пришла к выводу, что животные, большие и маленькие такие же как мы живые существа, у каждого свой характер, свои мысли и мечты, и все хотят, чтобы к ним относились с пониманием и теплотой. Я очень счастлива, что рядом со мной всегда находятся мои друзья, которые любят меня.

Список источников:
  1. «Выражение эмоций. Мимика» Барышников Н.С.
  2. «Животные эмоции»Петр Скорук
  3. «Литературное чтение. Христоматия» ч. 1

Интернет источники:

  1. https://www.psychologos.ru/articles/view/emocii_u_zhivotnyh «Эмоции животных»

  2. www.lookatme.ru/mag/how-to/inspiration…/206127-animal-emotions
  3. www.biofine.ru/bfins-1072-1.html

  4. https://ru.wikipedia.org/wiki/Эмоций

Приложение 1

«Язык эмоций» у животных.

Приложение 2

Анкета для учащихся.

  1. Есть ли у вас домашние животные?

  1. Любите ли вы животных?

  1. Наблюдали ли вы эмоции у животных?

Приложение 3

Фото Джек.

Приложение 4

Фото Леди.

Приложение 6

Фото Чика.

Приложение 5

Попугай Чика

Просмотров работы: 6901

Эмоции у животных — Психологос

Напуганная кошка

Агрессивная кошка

Животным в той же степени, что и людям свойственно проявление эмоций, однако список эмоций у животных беднее.

Чем более развитый организм, чем выше его эволюционная ступень, тем больше у него эмоций, тем они сложнее. Эмоции развиваются в первую очередь у стадных животных, поскольку выполняют в первую очередь коммуникативную функцию. Эмоции у обезьян вполне развиты, у них живая мимика и богатый интонационный арсенал, а вот эмоции например у лося весьма скудны, поскольку он, как преимущественно одиночное животное, общается преимущественно с соседней осиной. Кошки, собаки и лошади, особенно живущие вместе с человеком — профессора психологии.

Эмоции животных — не реакции, а активные средства общения и влияния

Эмоции животным служат, а не просто у животных появляются, как реакции. Считать, что высокоорганизованные животные не используют эмоции — не верно, они их активно используют, и еще как!

Любая лошадь, например, уже издали оценивает вас: вашу пластику и мимику и мгновенно определяет — зачем вы к ней идете, умеющий вы или начинающий, боитесь ее или нет. Если вы не дай бог боитесь — лошадь встретит вас яростью (или страхом- если лошадь не злая) и будет самозабвено злиться (или бояться вас) до тех пор, пока вы не уйдете из ее денника. Если вы на место себя позовете уверенного человека, знающего лошадей — можете проверять — лошадь злиться перестает почти тут же, все страшилки немедленно растворяются.

Все то же самое касается голода, жажды, усталости — если лошади рядом с вами неинтересно, она вспоминает о том, что она голодная и под это дело сруливает от вас грызть ближайший сухой куст. Если вы попробуете объяснить ей, что это неправильно — получите ленивое животное, мечтающее, чтобы от него отстали. Будете злиться — получите упрямого осла, ни в какую не желающего сдвигаться с места. Рискнете ударить — получите животное предельно напуганное и совершенно не понимающее, в чем дело, либо агрессивное и злое.

Собаки не испытывают чувство вины, даже демонстрируя раскаяние | Публикации

Внешние проявления не свидетельствуют о том, что собаки испытывают чувство вины или стыда. «Существует несколько исследований, подтверждающих, что собаки не ощущают вины. Их мозг работает иначе», — говорит ветеринар Сьюзан Хейзел из Университета Аделаиды (Австралия).

Доктор Хейзел полагает, что собаки научились принимать виноватый вид, словно извиняясь перед рассерженными владельцами, так как адаптировались к жизни с людьми за тысячелетия совместного существования. Другими словами, собаки нашли эффективный способ избежать наказания за проступки.

При этом питомцы, принимая виноватый вид, реагируют на телесные проявления человека. Они считывают их раньше, чем сам человек поймет, какие эмоции он испытывает, объясняет ветеринар.

Однако это не значит, что собаки бесчувственны и не испытывают никаких эмоций вообще. По словам невролога и специалиста по эмоциям Яка Панксеппа, все теплокровные животные способны выражать страх, гнев, страсть, материнскую заботу, игривость, переживать одиночество и счастье. Это первичные эмоции.

Люди же способны испытывать и вторичные эмоции, такие как вина, стыд, смущение, ревность, ненависть, презрение, гордость и верность. Эти проявления под силу только человеку, так как подразумевают сложные размышления о добре и зле или о социальном статусе. Некоторые ученые называют эти эмоции «моральными». У собак подобных эмоций нет.

«Мы точно знаем, что у собак есть чувства. Однако что именно они испытывают, можем только догадываться по внешним признакам, — отмечает специалист по поведению животных из Шотландии Элейн Хенли. — Чувство вины или стыда приписывают собакам люди».

При этом животные способны реагировать на тон голоса, движения и даже запах владельца. Они распознают и запах гнева, подчеркивает Хенли.

Напомним, ранее британские ученые пришли к выводу, что мозг собак обрабатывает информацию почти таким же образом, как человеческий . Другая команда исследователей обнаружила, что некоторые собаки не любят оставаться одни и вообще придерживаются пессимистичных взглядов на жизнь .

Что общего в эмоциях людей и животных – очередная публичная лекция в ИЦиГ СО РАН

Про то, как животные выражают эмоции, писал еще Дарвин. С тех пор наука далеко продвинулась в изучении этого вопроса. А насколько именно – говорилось на очередной публичной лекции в Институте цитологии и генетики СО РАН (напомним, бессменным куратором этого проекта является профессор Павел Бородин), прочитанной аспиранткой ИЦиГ Ириной Мухамедшиной.

А начала она свое выступление с цитаты английского психолога Ллойда Моргана, который оказал огромное влияние на развитие этологии  (науки о генетически обусловленном поведении животных и людей): «Не следует привлекать для объяснения поведения животных более сложных понятий, чем это необходимо». Иначе говоря, не стоит слишком «очеловечивать» животных и их поведение. К слову, это правило будет полезным и для многих владельцев домашних питомцев…

Однако в последнее время среди ученых набирает популярность и другая точка зрения, гласящая, что психо-эмоциональное состояние у животных довольно похоже на человеческое. Хотя изучать проявление эмоций у них не так уж и просто, а результаты не всегда получаются однозначными. Например, как в случае экспериментов с участием карликового шимпанзе (бонобо) Канзи в  Центре исследований языка университета штата Джорджия (США). Обучавшие его йеркишу (языку, который использует лексиграммы) сотрудники спросили его, кем он себя считает – обезьяной или человеком? Канзи ответил, что считает себя человеком, а вот своих собратьев, с которыми он жил в вольере, – обезьянами. Конечно, причины у такого ответа могут быть разными, вплоть до того, что Канзи понял его по своему (с кем ты сейчас живешь). И вряд ли он задумывался, что такое самоопределение и т.п. Но результат его все равно интересный и поучительный, отметила Ирина Мухамедшина:

– Это хороший пример того, что результат часто зависит от постановки вопроса. Чем конкретнее вопрос, тем конкретнее ответ. Иначе у нас будет куча вариантов трактовки эксперимента.

 

И в случае изучения эмоциональной сферы у животных это правило работает на все сто процентов.

Помимо правильных вопросов, надо оперировать правильными терминами. Например, не смешивать чувства и эмоции. Эмоция – это кратковременная реакция на конкретное событие. А чувство – длительное состояние, которое на своем протяжении может характеризоваться разными, порой противоречащими друг другу, эмоциями.

Чувства отражают сложные социальные конструкты нашего общества. Но у животных, как правило, все устроено намного проще. А многие из них вообще не являются социальными, предпочитая образ жизни одиночки (за исключением периодов спаривания). И нет смысла искать у них зачатки любви, справедливости в человеческом понимании этих слов. Гораздо логичнее соотносить свои гипотезы об эмоциональном поведении животных с теорией выживания, начало которой положил уже упоминавшийся Чарльз Дарвин.

Дарвина интересовала эволюция в разных ее проявлениях, в том числе – эволюция выразительных средств. Он задавался вопросом, могут ли одни и те же принципы применяться к изучению эмоций у животных и человека. Он сформулировал несколько принципов, два из которых не утратили актуальности и сейчас.

Первый – принцип избытка нервной силы, или нервной разрядки. Он гласит, что при сильном эмоциональном возбуждении (независимо от типа эмоции) и животные, и человек одинаково испытывают потребность в нервной разрядке, с помощью которой они «выплескивают» это эмоциональное состояние. Чаще всего – в двигательной либо вокальной активности.

Второй – принцип полезных ассоциированных привычек. Он проявляется в том, что животное облегчает свое сложное состояние. Некий набор одних и тех же действий оказывается полезным для снятия эмоционального напряжения. Например, лисы – животные норные, копать для них является привычным занятием. И когда лиса возбуждена, она начинает усиленно рыть поверхность (неважно, земля это или пол вольера), так она разряжается. А теперь вспомните, как справляетесь со стрессом вы. Нет ли у вас устоявшейся привычки, помогающей его преодолеть. Норы мы, конечно, не роем, у нас есть свои «заменители», чашечка кофе, сигарета и т.п.

Дарвин изучал только выражение эмоций. А одним из первых исследователей их биологической природы стал создатель информационной теории эмоций Павел Симонов (1996-2002 гг.). Он утверждал, что испытываемые эмоции являются отражением актуальных потребностей организма. Если эта потребность удовлетворена, возникают положительные эмоции, если нет – негативные. Казалось бы, все просто, но попробуйте доказать это научно. Павлу Валентиновичу это удалось, в частности, в книге «Мотивированный мозг».

Еще одна его идея заключалась в том, что эмоции выполняют для организма функцию гиперкомпенсации. И яркой иллюстрацией этого он считал знаменитую историю о двух лягушках. Отрицательные эмоции возникают при недостатке сведений, необходимых для выживания, обеспечивают активность и способствуют поиску решения проблемы. Это про ту лягушку, которая не знала, как выбраться из кувшина, но продолжала барахтаться (поскольку реагировала эмоционально), пока не превратила сметану в молоко.

Это и есть гиперкомпенсация, которая выражается в преувеличенных реакциях. Далее Ирина Мухамедшина привела пример собаки, которая испугалась пролетающего мимо нее пакета на улице в ветреную погоду: такая собака сначала убежит, а уже потом будет думать, была для нее опасность или нет.

С точки зрения психологов – преувеличенная реакция, вызванная эмоциональным напряжением собаки (которая, вероятно, побаивается улицы в целом). С точки зрения выживания – отлично работающая стратегия.

– Если сравнить с автомобилем, то отрицательные эмоции играют роль стартера, побуждая нас искать решение возникшей проблемы, а положительные, наоборот, роль тормоза, продолжила она.

И это правило работает как с людьми, так и с животными. Этим объясняется и та особенность, о которой хорошо знают многие дрессировщики: при избыточном положительном подкреплении какого-то поведения, оно начинает не развиваться, а угасать.

Далее, соединив принципы, сформулированные Дарвином с теорией Симонова, лектор на конкретных примерах показала, что механизмы, запускающие эмоциональную реакцию на стресс, у нас действительно общие. И в этом плане лиса, пытающаяся вырыть нору в полу вследствие нервной перегрузки, и человек, переминающийся с ноги на ногу на холодной автобусной остановке, действительно имеют много общего. Различия начинаются там, где эмоции переходят в чувства: лиса, получив нервную разрядку, успокаивается, а у человека эта ситуация может развиваться в более сложные формы социального поведения.

Также важно помнить, что актуальная потребность никогда не бывает единственной. И интенсивность эмоциональной реакции – это сумма всех переживаний, которые в данный момент испытывает человек или животное. Поэтому в один день человек ждет автобус, смиренно переминаясь с ноги на ногу, а в другой он же раздраженно вызывает такси или вовсе отменяет поездку. И когда эта сумма переходит некое пороговое значение, которое является сугубо индивидуальным, тогда организму и требуется нервная разрядка с помощью эмоций. Этот порог может меняться, например, с возрастом или в результате тренировки на устойчивость к психическим нагрузкам.

Еще одно интересное явление, о котором шла речь в лекции, это метаэмоции (эмоции, которые мы испытываем по поводу наших эмоций).

– Когда я стою на остановке и мерзну, испытывая при этом дискомфорт, это простая эмоция, имеющая биологическую природу, – пояснила Ирина Мухамедшина и продолжила. – Но вместе с этим, я начинаю беспокоиться, что из-за этого я простужусь и это уже метаэмоция или, иначе говоря, субъективная оценка человеком своего собственного состояния.

Метаэмоции часто наблюдаются у людей, но не у животных. Вероятно, это вызвано более развитой (в сравнении с животными) у человека самооценкой и значимостью для него собственной личности. Здесь можно снова вернуться к бонобо Канзи: ему, скорее всего, не так уж и важно, обезьяна он или человек, а вот для ученых, которые его изучали, такой вопрос был бы очень важным. Это и есть, по всей видимости, один из рубежей, отделяющий людей от животных в плане эмоций. Такой же, как и сложные социальные институты, оказывающие существенное влияние на нашу психоэмоциональную сферу. Животным в этом плане несколько проще, их не заботят популярность в среде себе подобных и проблемы самооценки, только вопросы выживания. Хотя это не гарантирует отсутствие стрессов.

Наталья Тимакова

Есть ли эмоции у собак?


Лиана Хазиахметова

Десятки новостных сообщений рассказывают нам о научных открытиях в области эмоций у животных: собаки ревнивы, крысы испытывают сожаление, речные раки ощущают беспокойство и даже мухи боятся приближающейся мухобойки. И, разумеется, если вы живете с домашними любимцами, то наверняка видели их поведение, которое выглядит эмоциональным: они носятся в испуге, прыгают от радости, подвывают в печали, довольно мурлычут. Кажется очевидным, что животные испытывают эмоции так же, как мы. Профессор психологии Лиза Фельдман Барретт в книге «Как рождаются эмоции» рассказывает, так ли это на примере собак.

Виляние хвостом

Собаки, как и другие млекопитающие, ощущают аффект (это общее чувство, которое вы испытываете по ходу каждого дня, например, интуитивное предчувствие, удовлетворение, нейтральное состояние). Тут нет ничего особо удивительного. Один из видимых способов выражения аффекта — виляние хвостом. Они сильнее виляют хвостом вправо во время приятных событий, например при виде хозяина, а влево — при неприятных событиях, например при виде незнакомой собаки. Выбор стороны связан с активностью мозга: считается, что виляние вправо означает относительное увеличение активности в левой половине мозга, и наоборот.

Восприятие других собак

Также кажется, что собаки смотрят на хвосты других собак, чтобы воспринимать аффект. Они более расслабленны, когда видят покачивания хвоста вправо, и более напряжены, когда видят хвост, двигающийся влево; это можно измерить частотой сердечных сокращений и другими факторами. Также представляется, что собаки воспринимают аффект по лицам и голосам людей.

Умение обучаться

Собаки тоже могут учиться понятиям. И это опять же неудивительно. Например, если их научить, они могут отличать на фотографиях собак от других животных. Для этого им нужно провести тысячу или более испытаний (в то время как детям нужно всего лишь несколько десятков). Собаки могут давать правильное определение более чем в 80 процентах случаев, даже если пес на снимке совершенно новый или участвует в сложной сцене. Неплохо для собачьего мозга.

Чувство вины

Ясно, что у собак в голове есть что-то нетривиальное, но у ученых нет никаких подтверждений, что у собак есть понятия эмоций. Фактически имеются вполне серьезные доказательства, что их нет, хотя поведение многих собак и выглядит эмоциональным. Владельцы собак, например, делают вывод о вине, когда считают, что собака что-то скрывает (например, не желает смотреть в глаза) или ведет себя сабмиссивно (опускает уши, ложится, показывает живот или держит хвост низко). Но есть ли у собак понятие вины?


Проверьте себя: как вы думаете, какие эмоции испытывает эта собака? Источник

Этот вопрос расследовался в одном искусном эксперименте. В каждом испытании владелец собаки предлагал ей соблазнительное печенье, а потом давал четкое распоряжение не есть и тут же уходил из комнаты. Однако далее экспериментатор без ведома владельца входил в комнату и влиял на поведение собаки, либо давая это угощение собаке (и собака его съедала), либо унося его из комнаты. После этого экспериментатор говорил владельцу правду или лгал. Половине хозяев рассказывали, что собака послушалась и ее нужно поприветствовать теплым дружеским образом; вторая половина слышала, что собака съела печенье и ее нужно отругать. В результате получалось четыре различных сценария: послушная собака с дружелюбным хозяином, послушная собака, которую отругали, непослушная собака с дружелюбным хозяином и непослушная собака, которую отругали. Что происходило? Отруганные собаки демонстрировали больше признаков, которые люди воспринимают как стереотипные признаки вины, — вне зависимости от того, слушались собаки или нет на самом деле. Это доказательство того, что собаки не испытывают вины, совершив запрещенное действие; наоборот, это их владельцы воспринимали наличие вины, когда считали, что их собака съела печенье.

Ревность

Еще одно исследование рассматривало ревность у собак. Хозяев просили заниматься игрушечной собакой, в то время как настоящая собака на это смотрела. Игрушка лаяла, выла и виляла хвостом. Обнаружилось, что собаки в такой ситуации кусались, выли, толкали хозяина и игрушку, лезли между хозяином и игрушкой чаще, чем когда владелец занимался другой игрушкой или читал книгу. Авторы эксперимента сочли, что эти данные означают наличие ревности у собак, в частности, потому, что многие из тестируемых собак обнюхивали анус у игрушечной собаки. К несчастью, экспериментаторы не проверяли, вели ли себя хозяева в этих трех условиях (игрушечная собака, светильник и книга) как-нибудь по-разному, что могло бы повлиять на поведение собак. Они полагали, что поведение владельцев было одинаковым и что собака понимала, что ревность появлялась только в одном состоянии. Таким образом, даже если многие хозяева домашних животных уверены, что их собаки испытывают ревность, у нас нет научных подтверждений для таких убеждений.


Ревность собак научно не доказана. Источник

Ученые все еще изучают пределы того, что могут делать собаки в отношении эмоций. В некоторых отношениях их аффективная ниша шире нашей, поскольку их обоняние и слух лучше; однако в других отношениях их аффективная ниша же, поскольку они не могут путешествовать в будущее, чтобы вообразить мир, отличный от настоящего. Оценив свидетельства, можно предположить, что у собак нет человеческих понятий для эмоций наподобие сердитости, вины или ревности. Можно представить, как одна отдельная собака могла бы развить собственное похожее на эмоцию понятие, отличающееся от любого человеческого понятия, по отношению к своему хозяину. Однако без языка понятие эмоции у такой собаки с необходимостью будет же, чем у человека, и собака не смогла бы обучить этому понятию других животных. Поэтому вероятность того, что собаки испытывают обычную «сердитость» (или сходное понятие), исчезающе мала.

О чем должны заботиться владельцы собак?

При всех этих накапливающихся подтверждениях, что у собак есть некоторые поистине замечательные умения, мы по-прежнему неправильно понимаем собак. Мы видим в них своих родственников, применяя устаревшую эссенциалистскую теорию человеческой природы. Мы смотрим на собак неправильно, поскольку у нас есть преобладающее стремление найти «внутреннего волка», которого должна приручить цивилизаторская сила, то есть владельцы (интригующая параллель с нашим собственным мифическим внутренним зверем, которого должна смирять рациональность). Собаки — крайне социальные создания, как и волки в дикой природе, пока вы не суете их в зоопарки с кучей незнакомцев. Пустите в какой-нибудь парк несколько собак, и через пару минут они будут вместе играть. Подумайте об этом: мы берем дружелюбное ласковое создание, и оставляем его в одиночестве на большую часть каждого дня. (Можете вы представить такое для ребенка?) Разумеется, они ощущают неприятный аффект с сильным возбуждением. Мы выращивали их, чтобы они аффективно зависели от нас. Поэтому владельцы должны заботиться о телесных ресурсах своих собак. Собаки, возможно, не чувствуют страха, гнева и прочих человеческих эмоций, однако они испытывают удовольствие, несчастье, привязанность и прочие аффективные переживания. И для того, чтобы собаки были успешны как вид при совместной жизни с людьми, аффекта может оказаться достаточно.

По материалам книги «Как рождаются эмоции»
Обложка поста: pixabay.com

Могут ли животные выражать свои эмоции или нам это кажется?

Отвечает Наталья Феоктистова

д. б. н., ученый секретарь Института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова РАН

Разумеется, не кажется. Животным свойственно проявление эмоций, только их список намного меньше, чем у человека. Мимические мышцы, с помощью которых они показывают свою радость или гнев, у зверей тоже есть. И лучше всего развиты у млекопитающих.

Автор первой научной работы по сравнению мимики человека и шимпанзе как наиболее близкого нашего сородича — русский зоопсихолог, один из основателей Дарвиновского музея Надежда Ладыгина-Котс. В 1913 году она приобрела полуторагодовалого детеныша шимпанзе Иони, который прожил в ее семье два с половиной года.

Все это время Ладыгина-Котс записывала его действия, выражения, достижения и сравнивала развитие Иони с развитием собственного сына. А в 1935 году опубликовала монографию «Дитя шимпанзе и дитя человека в их инстинктах, эмоциях, играх, привычках и выразительных движениях», в которой обобщила наблюдения, доказав, что эти животные умеют выражать страх, радость, гнев, грусть и множество других эмоций. Ранее «Моя Планета» разбиралась, что на самом деле люди от шимпанзе ушли не так далеко.

Мы понимаем, когда кошка показывает свою благодарность, а когда злится

В 1960–1980-х годах шимпанзе активно изучали западные ученые, но их больше интересовала не мимика, а способность к обучению. У обезьян есть множество удивительных способностей. 

Научных работ по выражению эмоций другими животными еще меньше. Тем не менее мы понимаем, когда кошка показывает свою благодарность, а когда злится. У нее существует множество причин, по которым она умывается или мурлычет! Нам хорошо знаком агрессивный оскал собак.

И это вовсе не является плодом нашего воображения. Просто, если эмоция не касается человека прямо, интерпретировать ее может оказаться сложнее. Особенно тяжело разобраться в мимике броненосца и подобных ему животных, носящих «доспехи»: чешуя, которой покрыто тело зверька, затрудняет коммуникацию.

Амфибии, рептилии и рыбы для передачи эмоций обычно скрипят чешуей или используют электрорецепторы

Показывают радость или грусть не только млекопитающие. Мы замечаем, когда хомяк хочет броситься на нас, и обходим стороной индюка, когда его поведение настораживает. При этом мимические мышцы есть не у всех. У птиц свой набор сигналов: песни, звуки крыльев, распущенный хвост, открытый клюв и т. д. Амфибии, рептилии и рыбы для передачи эмоций обычно скрипят чешуей или используют электрорецепторы. 

Зачем представителям животного мира вообще надо показывать свое отношение к чему или кому-либо? Ответ прост: для общения с особями своего вида. (Ранее «Моя Планета» рассказывала, понимают ли друг друга животные одного вида из разных стран.) А человеку интересны эмоции лишь тех животных, с которыми он сталкивается чаще всего. Именно поэтому мимика домашних питомцев изучена лучше, чем диких зверей. И выражение морды любимого щенка мы расшифруем быстрее, чем у лисицы.

эмоций животных: изучение страстной натуры | Бионаука

Чувствуют ли слоны радость, горе шимпанзе и депрессию, а собаки счастье и уныние? Люди расходятся во мнениях относительно природы эмоций у нечеловеческих животных (далее животных), особенно по вопросу о том, могут ли какие-либо животные, кроме людей, испытывать эмоции (Ekman 1998). Пифагорейцы давно считали, что животные испытывают тот же спектр эмоций, что и люди (Coates 1998), и текущие исследования предоставляют убедительные доказательства того, что по крайней мере некоторые животные, вероятно, испытывают полный спектр эмоций, включая страх, радость, счастье, стыд, смущение, негодование. , ревность, ярость, гнев, любовь, удовольствие, сострадание, уважение, облегчение, отвращение, печаль, отчаяние и горе (Skutch 1996, Poole 1996, 1998, Panksepp 1998, Archer 1999, Cabanac 1999, Bekoff 2000).

Выражение эмоций у животных поднимает ряд стимулирующих и сложных вопросов, которым было посвящено относительно мало систематических эмпирических исследований, особенно среди животных, находящихся на свободном выгуле. Популярные отчеты (например, Masson and McCarthy’s When Elephants Weep , 1995) повысили осведомленность об эмоциях животных, особенно среди неученых, и предоставили ученым много полезной информации для дальнейших систематических исследований. Такие книги также вызвали недовольство многих ученых за то, что они «слишком мягкие» — то есть слишком анекдотичны, вводят в заблуждение или небрежны (Fraser 1996).Однако Бургхардт (1997a), несмотря на обнаружение некоторых проблемных областей в книге Массона и Маккарти, писал: «Я предсказываю, что через несколько лет описанные здесь явления будут подтверждены, уточнены и расширены» (стр. 23). Фрейзер (1996) также отметил, что книга может служить полезным источником для мотивации будущих систематических эмпирических исследований.

Исследователи, заинтересованные в изучении пристрастий животных, задают такие вопросы, как: Испытывают ли животные эмоции? Что они чувствуют? Есть ли линия, которая четко отделяет те виды, которые испытывают эмоции, от тех, которые их не испытывают? Многие современные исследования следуют примеру Чарльза Дарвина (1872; см. Также Ekman 1998), изложенного в его книге The Expression of the Emotions in Man and Animals .Дарвин утверждал, что существует преемственность между эмоциональной жизнью людей и других животных, и что различия между многими животными заключаются в степени, а не в характере. В книге Происхождение человека и отбор в отношении пола Дарвин утверждал, что «низшие животные, как и человек, явно испытывают удовольствие и боль, счастье и несчастье» (стр. 448).

Натурализация изучения эмоций животных

Полевые исследования поведения имеют первостепенное значение для изучения эмоций животных, потому что эмоции развивались в определенных контекстах.Натурализация изучения эмоций животных предоставит более надежные данные, поскольку эмоции эволюционировали так же, как и другие поведенческие фенотипы (Panksepp 1998). Категорическое отрицание эмоций животным из-за того, что они не могут быть изучены напрямую, не является разумным аргументом против их существования. Те же опасения могут быть вызваны эволюционными объяснениями широкого спектра моделей поведения, историями, основанными на фактах, которые невозможно точно проверить.

Здесь я обсуждаю различные аспекты эмоций животных, привожу примеры, в которых исследователи приводят убедительные доказательства того, что животные испытывают разные эмоции, и предлагаю исследователям пересмотреть свои планы по изучению страстной природы.В частности, я предлагаю ученым уделять больше внимания анекдотам, а также эмпирическим данным и философским аргументам в качестве эвристики для будущих исследований. Я согласен с Панксеппом (1998), который утверждает, что все точек зрения должны быть терпимы, если они приводят к новым подходам, расширяющим человеческое понимание эмоций животных. Строгое изучение эмоций животных находится в зачаточном состоянии, и плюралистическая перспектива принесет огромную пользу исследованиям.

Моя цель — убедить скептиков в том, что для продвижения изучения эмоций животных необходимо сочетание «жесткого» и «мягкого» междисциплинарного исследования.Я утверждаю, что исследователи уже собрали достаточно доказательств (и что данные постоянно накапливаются) в поддержку аргументов о том, что по крайней мере некоторые животные имеют глубокую, богатую и сложную эмоциональную жизнь. Я также утверждаю, что те, кто утверждает, что у немногих, если вообще есть животных, глубокая, богатая и сложная эмоциональная жизнь — что они не могут испытывать такие эмоции, как радость, любовь или горе, — должны разделить бремя доказательства с теми, кто утверждает иное.

Какие эмоции?

Эмоции можно в широком смысле определить как психологические явления, которые помогают управлять поведением и контролировать его.Тем не менее, некоторые исследователи утверждают, что слово «эмоция» настолько общее, что ускользает от какого-либо единственного определения. Действительно, отсутствие согласия по поводу того, что означает слово «эмоции», вполне могло привести к отсутствию прогресса в изучении этих эмоций. Точно так же ни одна теория эмоций не отражает сложность явлений, называемых эмоциями (Griffiths 1997, Panksepp 1998). Панксепп (1998, стр. 47ff) предлагает определять эмоции в терминах их адаптивных и интегративных функций, а не их общих входных и выходных характеристик.Важно расширить наши исследования за пределы основных физиологических механизмов, которые маскируют богатство эмоциональной жизни многих животных, и узнать больше о том, как эмоции служат им в повседневной деятельности.

В целом, как ученые, так и не ученые, похоже, сходятся во мнении, что эмоции реальны и что они чрезвычайно важны, по крайней мере, для людей и, возможно, для некоторых других животных. Хотя существует не так много единого мнения о природе эмоций животных, нет недостатка во взглядах на эту тему.Последователи Рене Декарта и Б. Ф. Скиннера считают, что животные — это роботы, которые научились автоматически реагировать на раздражители, которым они подвергаются. Взгляд на животных как на машины так много объясняет, что они делают, что легко понять, почему многие люди приняли его.

Однако не все признают, что животные — это просто автоматы, бесчувственные создания привычки (Панксепп 1998). Почему же тогда существуют конкурирующие взгляды на природу эмоций животных? Отчасти это связано с тем, что некоторые люди рассматривают людей как уникальных животных, созданных по образу Бога.Согласно этой точке зрения, люди — единственные разумные существа, способные заниматься саморефлексией. В рамках современных научных и философских традиций до сих пор ведутся споры о том, какие животные обладают саморефлексией.

Роллин (1990) отмечает, что в конце 1800-х годов животные «потеряли рассудок». Другими словами, в попытках подражать перспективным «точным наукам», таким как физика и химия, исследователи, изучающие поведение животных, пришли к выводу, что в исследованиях эмоций и разума животных было слишком мало того, что можно было бы непосредственно наблюдать и измерить. , и поддающиеся проверке, и вместо этого решил сосредоточиться на поведении, потому что явные действия можно было увидеть, объективно измерить и проверить (см. также Dror 1999).

Бихевиористы, среди первых лидеров которых были Джон Б. Уотсон и Б. Ф. Скиннер, неодобрительно относятся к любым разговорам об эмоциях или психических состояниях животных (а в некоторых случаях и человека), поскольку считают это ненаучным. Для бихевиористов, следующих за логическими позитивистами, только наблюдаемое поведение представляет собой достоверные научные данные. В отличие от бихевиористов, другие исследователи в области этологии, нейробиологии, эндокринологии, психологии и философии обратились к проблеме получения большего количества знаний об эмоциях и сознании животных и верят, что можно изучать эмоции и умы животных (включая сознание). объективно (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997, Panksepp 1998, Bekoff 2000, Hauser 2000a).

Большинство исследователей теперь полагают, что эмоции — это не просто результат некоторого состояния тела, которое приводит к действию (т. Е. Что сознательный компонент эмоции следует за реакциями тела на стимул), как постулировали в конце 1800-х гг. Уильям Джеймс и Карл Ланге (Панксепп 1998). Джеймс и Ланге утверждали, что страх, например, приводит к из-за осознания телесных изменений (частота сердечных сокращений, температура), вызванных пугающим стимулом.

Следуя критике Уолтером Кэнноном теории Джеймса – Ланге, современные исследователи полагают, что существует ментальный компонент, который не должен следовать за реакцией тела (Panksepp 1998).Эксперименты показали, что наркотики, вызывающие телесные изменения, подобные тем, которые сопровождают эмоциональные переживания — например, страх — не вызывают такого же типа сознательного переживания страха (Damasio 1994). Кроме того, некоторые эмоциональные реакции происходят быстрее, чем можно было бы предсказать, если бы они зависели от предшествующих телесных изменений, которые передаются через нервную систему в соответствующие области мозга (Damasio 1994).

Природа и нейронные основы животных страстей: первичные и вторичные эмоции

Трудно наблюдать за примечательным поведением слонов во время церемонии приветствия семьи или дружной группы, рождения нового члена семьи, игрового взаимодействия, спаривания родственника, спасения члена семьи или прибытия мужчина, и не воображайте, что они испытывают очень сильные эмоции, которые лучше всего можно описать такими словами, как радость, счастье, любовь, чувства дружбы, изобилия, веселья, удовольствия, сострадания, облегчения и уважения.(Пул 1998, стр. 90–91)

Эмоциональные состояния многих животных легко распознать. По их лицам, глазам и манерам поведения можно сделать убедительные выводы о том, что они чувствуют. Изменения мышечного тонуса, осанки, походки, выражения лица, размера глаз и взгляда, вокализации и запахов (феромонов) по отдельности и вместе указывают на эмоциональные реакции на определенные ситуации. Даже люди с небольшим опытом наблюдения за животными обычно соглашаются друг с другом в том, что, скорее всего, чувствует животное.Их интуиция подтверждается тем, что их характеристики эмоциональных состояний животных довольно точно предсказывают будущее поведение.

Первичные эмоции, которые считаются основными врожденными эмоциями, включают обобщенные быстрые рефлекторные («автоматические» или жестко запрограммированные) реакции страха и реакции «бей или беги» на стимулы, представляющие опасность. Животные могут выполнять первичную реакцию страха, такую ​​как уклонение от объекта, но им не обязательно узнавать объект, вызывающий эту реакцию. Громкие хриплые звуки, определенные запахи и летающие над головой предметы часто приводят к врожденной реакции избегания всех таких раздражителей, которые указывают на «опасность».«Естественный отбор привел к врожденным реакциям, которые имеют решающее значение для индивидуального выживания. При столкновении с опасным стимулом почти нет места для ошибки.

Первичные эмоции связаны с эволюционной старой лимбической системой (особенно с миндалевидным телом), «эмоциональной» частью мозга, названной так Полом Маклином в 1952 году (MacLean 1970, Panksepp 1998). Структуры лимбической системы и сходные эмоциональные цепи являются общими для многих разных видов и обеспечивают нейронный субстрат для первичных эмоций.В своей теории «три мозга в одном» (триединый мозг) Маклин (1970) предположил, что существует рептильный или примитивный мозг (которым обладают рыбы, земноводные, рептилии, птицы и млекопитающие), лимбический мозг или мозг палеомлекопитающих (обладающий у млекопитающих), а также неокортикальный или «рациональный» мозг новых млекопитающих (которым обладают некоторые млекопитающие, такие как приматы), все упаковано в черепную коробку. Каждый из них связан с двумя другими, но каждый также имеет свои собственные возможности. Хотя лимбическая система кажется основной областью мозга, в которой находятся многие эмоции, текущие исследования (LeDoux, 1996) показывают, что все эмоции не обязательно объединены в одну систему, и в мозгу может быть более одной эмоциональной системы. .

Вторичные эмоции — это эмоции, которые переживаются или ощущаются, оцениваются и отражаются. Вторичные эмоции вовлекают высшие мозговые центры в коре головного мозга. Хотя кажется, что большинство эмоциональных реакций генерируется бессознательно, сознание позволяет человеку устанавливать связи между чувствами и действиями и допускает изменчивость и гибкость в поведении.

Изучение разума животных: когнитивная этология

Нобелевский лауреат Нико Тинберген (1951, 1963) выделил четыре области, которыми должны заниматься этологические исследования, а именно: эволюция, адаптация (функция), причинно-следственная связь и развитие.Его методика также полезна для тех, кто интересуется познанием животных (Джеймисон и Бекофф, 1993, Аллен и Бекофф, 1997), и может использоваться для изучения эмоций животных.

Когнитивные этологи хотят знать, как развивались мозг и умственные способности — как они способствуют выживанию — и какие селективные силы привели к большому разнообразию мозга и умственных способностей, наблюдаемых у различных видов животных. По сути, когнитивные этологи хотят знать, каково быть другим животным. Чтобы спросить, каково быть другим животным, люди должны попытаться мыслить так же, как они, войти в свои миры.Занимаясь этими видами деятельности, можно многое узнать об эмоциях животных. В попытке расширить рамки Тинбергена, включив в них изучение эмоций животных и их познания, Бургхардт (1997b) предложил добавить пятую область, которую он назвал частным опытом . Цель Бургхардта — понять миры восприятия и психические состояния других животных, исследование, которое Тинберген считал бесплодным, потому что он чувствовал, что невозможно узнать о субъективных или личных переживаниях животных.

Эмоции и познание

Пожалуй, самый сложный вопрос об эмоциях животных, на который нет ответа, касается того, как эмоции и познание связаны, как эмоции ощущаются или отражаются людьми и другими животными. Исследователи также не знают, какие виды обладают способностью сознательно размышлять об эмоциях, а какие нет. Комбинация эволюционного, сравнительного и развивающего подходов, изложенных Тинбергеном и Бургхардтом, в сочетании со сравнительными исследованиями нейробиологических и эндокринологических основ эмоций у различных животных, включая человека, открывает большие перспективы для будущей работы, связанной с взаимоотношениями между познанием и людьми ». переживания различных эмоций.

Дамасио (1999a, 1999b) дает биологическое объяснение того, как эмоции могут ощущаться людьми. Его объяснение может также относиться к некоторым животным. Дамасио предполагает, что различные структуры мозга отображают как организм, так и внешние объекты, чтобы создать то, что он называет репрезентацией второго порядка. Такое отображение организма и объекта, скорее всего, происходит в таламусе и поясной коре головного мозга. В процессе познания создается ощущение себя, и человек знает, «с кем это происходит».«Видящий» и «видимое», «мысль» и «мыслитель» — одно и то же.

Очевидно, что понимание поведения и нейробиологии необходимо для понимания взаимосвязи эмоций и познания. Важно, чтобы исследователи узнали как можно больше о личных переживаниях, чувствах и психических состояниях животных. Вопрос о том, переживаются ли эмоции животных и каким образом, представляет собой проблему для будущих исследований.

Частные умы

Одна проблема, которая мешает исследованиям эмоций и познания животных, заключается в том, что умы других являются частными сущностями (подробное обсуждение того, что влечет за собой конфиденциальность разума других, см. Allen and Bekoff 1997, p.52ff). Таким образом, люди не имеют прямого доступа к разуму других людей, включая других людей.

Хотя это правда, что очень трудно, возможно, невозможно знать все, что нужно знать о личных или субъективных состояниях других людей, это не означает, что нельзя проводить систематические исследования поведения и нейробиологии, которые помогают нам учиться. больше о чужом сознании. К ним относятся сравнительный и эволюционный анализ (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997).Тем не менее, что касается эмоций, похоже, не существует способов исследования или научных данных, достаточно убедительных, чтобы убедить некоторых скептиков в том, что другие животные обладают чем-то большим, чем некоторые основные первичные эмоции. Даже если будущие исследования продемонстрируют, что аналогичные (или аналогичные) области мозга шимпанзе или собаки проявляют ту же активность, что и человеческий мозг, когда человек сообщает, что он счастлив или грустен, некоторые скептики твердо придерживаются мнения, что это невозможно. чтобы узнать, что люди на самом деле чувствуют, и поэтому эти исследования бесплодны.Они утверждают, что только потому, что животное ведет себя «как если бы» оно было счастливым или грустным, люди не могут сказать больше, чем просто «как если бы», и такие утверждения «как если бы» не дают достаточных доказательств. Известный биолог-эволюционист Джордж Уильямс (1992, стр. 4) утверждал: «Я склонен просто исключить его [ментальную сферу] из биологического объяснения, потому что это полностью частный феномен, и биология должна иметь дело с публично доказуемым. ” (См. Также Williams 1997, где более решительно отвергается возможность изучения ментальных феноменов из биологических исследований.)

Тем не менее, многие люди, в том числе исследователи, изучающие эмоции животных, придерживаются мнения, что люди не могут быть единственными животными, испытывающими эмоции (Bekoff 2000). В самом деле, маловероятно, что вторичные эмоции развивались только у людей, а у других животных не было предшественников. Пул (1998), который изучал слонов в течение многих лет, отмечает (стр. 90): «Хотя я уверен, что слоны испытывают некоторые эмоции, которых нет у нас, и наоборот, я также считаю, что мы испытываем много общих эмоций.

Очень трудно категорически отрицать, что никакие другие животные не получают удовольствия от игры, счастливы при воссоединении или грустят из-за потери близкого друга. Представьте себе волков, когда они воссоединяются, их хвосты свободно виляют взад и вперед, а особи скулят и прыгают. Подумайте также о слонах, которые воссоединяются на праздновании приветствия, хлопают ушами, кружатся и издают звуки, известные как «приветственный гул». Точно так же подумайте о том, что чувствуют животные, когда они удаляются из своей социальной группы после смерти друга, надуваются, перестают есть и умирают.Сравнительные, эволюционные и междисциплинарные исследования могут пролить свет на природу и таксономическое распределение эмоций животных.

Чарльз Дарвин и эволюция эмоций животных

Удивительно, как часто звуки, издаваемые птицами, предполагают эмоции, которые мы могли бы испытать в подобных обстоятельствах: мягкие звуки, подобные колыбельной, при спокойном согревании яиц или птенцов; заунывные крики, беспомощно наблюдая за незваным гостем в их гнездах; резкие или скрипучие звуки при угрозе или нападении на врага … Птицы так часто реагируют на события тоном, который мы могли бы использовать, что мы подозреваем, что их эмоции похожи на наши собственные.(Skutch 1996, стр. 41–42)

Пока какое-то существо испытывает радость, состояние всех других существ включает в себя часть радости. (Дик 1968, стр. 31)

Чарльзу Дарвину обычно приписывают то, что он был первым ученым, уделившим серьезное внимание изучению эмоций животных. В своих книгах Происхождение видов (1859), Происхождение человека и отбор в отношении пола (1871) и Выражение эмоций у человека и животных (1872) Дарвин утверждал, что преемственность между людьми и другими животными в их эмоциональной (и познавательной) жизни; что между видами есть переходные стадии, а не большие промежутки; и что различия между многими животными — это различия в степени, а не в роде.

Дарвин применил сравнительный метод к изучению выражения эмоций. Он использовал шесть методов для изучения выражения эмоций: наблюдения за младенцами; наблюдения за сумасшедшими, которых он считал менее способными скрывать свои эмоции, чем другие взрослые; суждения о мимике, создаваемые электростимуляцией лицевых мышц; анализ картин и скульптур; межкультурные сравнения выражений и жестов, особенно людей, далеких от европейцев; и наблюдения за выражением лица животных, особенно домашних собак.

Широкий эволюционный и сравнительный подход к изучению эмоций поможет исследователям больше узнать о таксономическом распределении эмоций. Например, рептилии, такие как игуаны, максимизируют сенсорное удовольствие (Cabanac 1999, 2000, Burghardt 2000). Кабанак (1999) обнаружил, что игуаны предпочитают оставаться в тепле, а не выходить на холод за пропитанием, тогда как земноводные, такие как лягушки, не проявляют такого поведения. И рыбу тоже. Игуаны испытывают так называемую «эмоциональную лихорадку» (повышение температуры тела) и тахикардию (учащенное сердцебиение) — физиологические реакции, которые связаны с удовольствием у других позвоночных, включая людей.Кабанак постулировал, что первым умственным событием, проявившимся в сознании, была способность человека испытывать ощущения удовольствия и неудовольствия. Исследования Кабанака показывают, что рептилии испытывают основные эмоциональные состояния и что способность к эмоциональной жизни возникла у земноводных и ранних рептилий. Его выводы согласуются с некоторыми из теории триединого мозга Маклина (1970).

Радость, счастье и игра

Примеры эмоций животных изобилуют в популярной и научной литературе (Masson and McCarthy 1995, Panksepp 1998, Bekoff 2000).Социальная игра — отличный пример поведения, в котором участвуют многие животные, и которое, кажется, им безмерно нравится. Люди погружаются в деятельность, и, похоже, нет другой цели, кроме игры. Как заметил Гроос (1898), играющие животные ощущают невероятную свободу.

Животные неустанно стремятся к игре, и когда потенциальный партнер не отвечает на приглашение к игре, они часто обращаются к другому человеку (Bekoff 1972, Fagen 1981, Bekoff and Byers 1998).Определенные игровые сигналы также используются для инициирования и поддержания игры (Bekoff 1977, 1995, Allen and Bekoff 1997). Если все потенциальные партнеры откажутся от их приглашения, отдельные животные будут играть с объектами или гоняться за собственным хвостом. Настроение игры тоже заразительно; просто наблюдение за играющими животными может стимулировать игру других. Взгляните на мои полевые заметки об игре двух собак.

Джетро бежит к Зику, останавливается прямо перед ним, приседает или кланяется передними конечностями, виляет хвостом, лает и немедленно бросается на него, кусает его за шкирку и быстро качает головой из стороны в сторону, Обходит его сзади и садится на него, спрыгивает, делает быстрый поклон, делает выпад в бок, хлопает его бедрами, подпрыгивает, кусает его за шею и убегает.Зик бросается в погоню за Джетро, ​​прыгает ему на спину, кусает его за морду, а затем за загривок и быстро мотает головой из стороны в сторону. Затем они борются друг с другом и расстаются всего на несколько минут. Джетро медленно подходит к Зику, протягивает лапу к голове Зика и кусает его уши. Зик встает и прыгает на спину Джетро, ​​кусает его и обхватывает за талию. Затем они падают на землю и борются ртами. Затем они гоняются друг за другом, переворачиваются и играют.

Однажды я наблюдал, как молодой лось в национальном парке Роки-Маунтин, штат Колорадо, бежит по снежному полю, прыгает в воздухе и вертится во время полета, останавливается, переводит дыхание и делает это снова и снова. Вокруг было много травы, но он выбрал снежное поле. Буйволы также будут следовать друг за другом, игриво бегать по льду и скользить по нему, возбужденно крича «Гвааа» (Canfield et al. 1998).

Кажется, труднее отрицать, что эти животные развлекались и получали удовольствие, чем признать, что им нравилось то, что они делали.Нейробиологические данные подтверждают выводы, основанные на поведенческих наблюдениях. Исследования химии игры подтверждают идею о том, что игра доставляет удовольствие. Сивий (1998; подробные сведения см. В Панксеппе 1998) показал, что дофамин (и, возможно, серотонин и норадреналин) важен для регуляции игры, и что во время игры активны большие области мозга. Крысы демонстрируют повышение активности дофамина, ожидая возможности поиграть (Siviy 1998). Панксепп (1998) также обнаружил тесную связь между опиатами и игрой и утверждает, что крысам нравится, когда их игриво щекочут.

Нейробиологические данные необходимы для того, чтобы лучше понять, действительно ли игра является субъективно приятным занятием для животных, как это кажется для людей. Выводы Сивия и Панксеппа позволяют предположить, что это так. В свете этих нейробиологических («твердых») данных о возможных нейрохимических основах различных настроений, в данном случае радости и удовольствия, скептики, утверждающие, что животные не испытывают эмоций, могут с большей вероятностью принять идею о том, что удовольствие может быть мотиватором для игровое поведение.

Горе

Никогда не забуду наблюдать, как через три дня после смерти Фло Флинт медленно забирался на высокое дерево у ручья. Он прошел вдоль одной из веток, затем остановился и замер, глядя на пустое гнездо. Минут через две он отвернулся и, как старик, спустился вниз, прошел несколько шагов, затем лег, широко распахнув глаза и глядя вперед. Гнездо было тем, которое они с Фло делили незадолго до смерти Фло… в присутствии своего старшего брата [Фигана] [Флинт], казалось, немного стряхнул с себя депрессию.Но затем он внезапно покинул группу и помчался обратно к тому месту, где умерла Фло, и там погрузился в еще более глубокую депрессию … Флинт становился все более вялым, отказывался от еды и, ослабив таким образом иммунную систему, заболел. В последний раз, когда я видел его живым, он был изможденным и совершенно подавленным, с выпавшими глазами, забился в заросли недалеко от того места, где умер Фло … последнее короткое путешествие, которое он совершил, делая паузы для отдыха каждые несколько футов, было к тому самому месту, где Тело Фло лежало. Там он пробыл несколько часов, иногда глядя в воду.Он боролся еще немного, затем свернулся калачиком — и больше не двинулся с места. (Goodall 1990, стр. 196–197)

Многие животные выражают горе из-за потери или отсутствия близкого друга или любимого человека. Выше предлагается одно яркое описание выражения горя: Гудолл (1990) наблюдает за Флинтом, восьми с половиной летним шимпанзе, который покидает свою группу, перестает питаться и, наконец, умирает после того, как умерла его мать Фло. Нобелевский лауреат Конрад Лоренц наблюдал горе у гусей, которое было похоже на горе маленьких детей.Он представил следующее описание гусиной скорби: «Серый гусь, потерявший своего партнера, показывает все симптомы, которые Джон Боулби описал у маленьких человеческих детей в своей знаменитой книге Infant Grief … глаза глубоко погружаются в глазницы, а человек имеет общий опыт опускания головы, буквально позволяя ему повесить голову… » (Лоренц, 1991, стр. 251).

Другие примеры горя приводятся в Bekoff (2000). Матери морских львов, наблюдая, как их детенышей едят косатки, устрашающе визжат и жалобно плачут, оплакивая потерю.Также были замечены дельфины, пытающиеся спасти мертвого младенца. Было замечено, что слоны в течение нескольких дней охраняют мертворожденного ребенка с опущенной головой и ушами, тихо и медленно двигаются, как будто они в депрессии. Слоны-сироты, видевшие, как убивают их матерей, часто просыпаются с криком. Пул (1998) утверждает, что горе и депрессия у слонов-сирот — это реальное явление. МакКоннери (цитируется в McRae 2000, стр. 86) отмечает травмированных осиротевших горилл: «Свет в их глазах просто гаснет, и они умирают.«Чтобы узнать больше о субъективной природе горя животных, необходимы сравнительные исследования в области нейробиологии, эндокринологии и поведения.

Романтическая любовь

Ухаживание и спаривание — два вида деятельности, которыми регулярно занимаются многие животные. Многие животные, кажется, влюбляются друг в друга так же, как и люди. Генрих (1999) придерживается мнения, что вороны влюбляются. Он пишет (Heinrich 1999, стр. 341): «Поскольку вороны имеют давних партнеров, я подозреваю, что они влюбляются, как и мы, просто потому, что для поддержания долговременных парных связей требуется некое внутреннее вознаграждение.«У многих видов романтическая любовь постепенно развивается между потенциальными партнерами. Как будто партнеры должны доказать свою ценность другому, прежде чем они завершат свои отношения.

Вюрсиг (2000) описал ухаживания южных китов у полуострова Валдис, Аргентина. Во время ухаживания Афро (самка) и Бутч (самец) непрерывно касались ласт, начинали медленное ласковое движение ими, перекатывались друг к другу, на короткое время зажимали оба набора ласт, как в объятиях, а затем перекатывались вверх, лежа рядом. -боковая сторона.Затем они поплыли бок о бок, касаясь друг друга, всплывая и ныряя в унисон. Вюрсиг следовал за Бутчем и Афро около часа, в течение которого они продолжали свое трудное путешествие. Вюрсиг считает, что Афро и Бутч сильно увлеклись друг другом и, по крайней мере, у них появилось ощущение «загара», когда они плыли. Он спрашивает, разве это не любовь левиафана?

Многие вещи сойдутся в людях за любовь, но мы не отрицаем ее существования и не колеблемся сказать, что люди способны влюбляться.Маловероятно, что романтическая любовь (или какие-либо эмоции) впервые появилась у людей, а у животных не было эволюционных предшественников. В самом деле, в основе любви лежат общие системы мозга и гомологичные химические вещества, общие для людей и животных (Panksepp 1998). Наличие этих нервных путей предполагает, что если люди могут испытывать романтическую любовь, то по крайней мере некоторые другие животные также испытывают эту эмоцию.

Смущение

Некоторые животные, кажется, стесняются; то есть надеются скрыть какое-то событие и сопутствующие ему чувства.Goodall (2000) наблюдал у шимпанзе то, что можно было бы назвать смущением. Когда старшему ребенку Фифи, Фрейду, было пять с половиной лет, его дядя, брат Фифи Фиган, был альфа-самцом сообщества шимпанзе. Фрейд всегда следовал за Фиганом; он боготворил большого мужчину. Однажды, пока Фифи ухаживала за Фиганом, Фрейд залез на тонкий стебель дикого подорожника. Достигнув зеленой кроны, он начал дико раскачиваться взад и вперед. Если бы он был человеческим ребенком, мы бы сказали, что он выпендривается.Внезапно стебель сломался, и Фрейд упал в высокую траву. Он не пострадал. Он приземлился рядом с Гудоллом, и, когда его голова показалась из травы, она увидела, как он посмотрел на Фигана — заметил ли он? Если да, то не обращал внимания, а продолжал ухаживать за собой. Фрейд очень тихо залез на другое дерево и начал кормить.

Хаузер (2000b) наблюдал то, что можно было бы назвать смущением у самца макаки-резуса. После совокупления самец отпрянул и случайно упал в канаву. Он встал и быстро огляделся.Почувствовав, что никакие другие обезьяны не видят его падения, он двинулся прочь, высоко подняв спину, подняв голову и хвост, как ни в чем не бывало. И снова необходимы сравнительные исследования в области нейробиологии, эндокринологии и поведения, чтобы больше узнать о субъективной природе смущения.

Изучение эмоций животных

Лучший способ узнать об эмоциональной жизни животных — это потратить значительное время на их тщательное изучение — провести сравнительные и эволюционные этологические, нейробиологические и эндокринологические исследования — и противостоять заявлениям критиков о том, что антропоморфизму нет места в этих усилиях.Утверждение, что нельзя понять слонов, дельфинов или других животных, потому что мы не «одни из них», никуда не уходит. Важно попытаться узнать, как животные живут в своих мирах, чтобы понять их точки зрения (Allen and Bekoff 1997, Hughes 1999). Животные развивались в конкретных и уникальных ситуациях, и их жизнь обесценивается, если мы только пытаемся понять их с нашей собственной точки зрения. Безусловно, получить такие знания сложно, но возможно. Возможно, так мало продвинулось в изучении эмоций животных из-за страха оказаться «ненаучным».В ответ на мое приглашение написать эссе для моей будущей книги об эмоциях животных (Bekoff, 2000), один коллега написал: «Я не уверен, что я могу создать, но это определенно не будет научным. И я просто не уверен, что могу сказать. Я не изучал животных в естественных условиях и, хотя меня интересуют эмоции, я «заметил» немногих. Дай мне подумать об этом ». С другой стороны, многие другие ученые очень хотели внести свой вклад. Они считали, что могут быть научными и в то же время использовать другие типы данных для изучения эмоций животных; то есть, ученым разрешено писать о сердечных делах (хотя, по крайней мере, у одного выдающегося биолога были проблемы с публикацией такого материала; Heinrich 1999, p.322).

Биоцентрический антропоморфизм и анекдот: расширяя науку с осторожностью

… мы обязаны признать, что всякая психическая интерпретация поведения животных должна основываться на аналогии с человеческим опытом…. Хотим мы или нет, мы должны быть антропоморфными в представлениях, которые мы формируем о том, что происходит в сознании животного. (Washburn 1909, стр. 13)

То, как люди описывают и объясняют поведение других животных, ограничивается языком, на котором они говорят о вещах в целом.Участвуя в антропоморфизме — используя человеческие термины для объяснения эмоций или чувств животных — люди делают миры других животных доступными для себя (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997, Crist 1999). Но это не означает, что другие животные счастливы или грустны так же, как люди (или даже другие сородичи) счастливы или грустны. Конечно, я не могу быть абсолютно уверен в том, что Джетро, ​​моя собака-компаньон, счастлив, грустит, зол, расстроен или влюблен, но эти слова служат для объяснения того, что он может чувствовать.Однако простое контекстное упоминание о возбуждении разных нейронов или активности разных мышц в отсутствие поведенческой информации и контекста недостаточно информативно. Использование антропоморфного языка не должно сбрасывать со счетов точку зрения животного. Антропоморфизм позволяет нам быть доступными поведению и эмоциям других животных. Таким образом, я утверждаю, что мы можем быть биоцентрически антропоморфными и заниматься строгой наукой.

Чтобы сделать использование антропоморфизма и анекдота более приемлемым для тех, кто испытывает дискомфорт при описании животных такими словами, как счастье, грусть, депрессия или ревность, или для тех, кто не думает, что простые рассказы о животных действительно дают много полезной информации, Бургхардт (1991) предложили понятие «критический антропоморфизм», в котором различные источники информации используются для генерации идей, которые могут быть полезны в будущих исследованиях.Эти источники включают естественную историю, восприятие людей, интуицию, чувства, подробные описания поведения, идентификацию с животным, модели оптимизации и предыдущие исследования. Тимберлейк (1999) предложил новый термин «теоморфизм», чтобы увести нас от ловушек антропоморфизма. Теоморфизм ориентирован на животных и «основан на конвергентной информации из поведения, физиологии и результатов экспериментальных манипуляций» (Timberlake 1999, p. 256). Теоморфизм по сути является «критическим антропоморфизмом» и не помогает нам преодолеть окончательную необходимость использования человеческих терминов для объяснения поведения и эмоций животных.

Бургхардт и другие чувствуют себя комфортно, внимательно расширяя науку, чтобы лучше понять других животных. Однако Бургхардт и другие ученые, открыто поддерживающие полезность антропоморфизма, не одиноки (см. Crist 1999). Некоторые ученые, как указывает Роллин (1989), очень комфортно приписывают человеческие эмоции, например, животным-компаньонам, с которыми они живут в своих домах. Эти исследователи рассказывают истории о том, насколько счастлив Фидо (собака), когда они приходят домой, как грустно выглядит Фидо, когда они оставляют его дома или забирают жевательную кость, как Фидо скучает по своим приятелям или насколько умен Фидо, чтобы понять как обойти препятствие.Тем не менее, когда те же ученые входят в их лаборатории, собаки (и другие животные) становятся объектами, и разговоры о своей эмоциональной жизни или о том, насколько они умны, являются табу.

Один из ответов на вопрос о том, почему собаки (и другие животные) по-разному рассматриваются «на работе» и «дома», заключается в том, что «на работе» собаки подвергаются широкому спектру методов лечения, которым было бы трудно управлять. товарищ. Это подтверждается недавними исследованиями. Основываясь на серии интервью с практикующими учеными, Филлипс (1994, стр.119) сообщил, что многие из них создают «особую категорию животных,« лабораторное животное », которая контрастирует с именуемыми животными (например, домашними животными) во всех основных аспектах… кошка или собака в лаборатории воспринимаются исследователями как онтологически разные. от домашней собаки или кошки дома ».

Важность плюралистических междисциплинарных исследований: «жесткая» наука встречается с «мягкой» наукой

Широкая и мотивированная атака на изучение эмоций животных потребует, чтобы исследователи в различных областях — этологии, нейробиологии, эндокринологии, психологии и философии — скоординировали свои усилия.Ни одна дисциплина не сможет ответить на все важные вопросы, которые еще предстоит решить при изучении эмоций животных. Лабораторные ученые, полевые исследователи и философы должны обмениваться данными и идеями. Действительно, некоторые биологи вступили в серьезный диалог с философами, а некоторые философы участвовали в полевых исследованиях (Allen and Bekoff 1997). В результате этого сотрудничества каждый из них испытал взгляды других и основания для различных аргументов, которые предлагаются в отношении эмоций и когнитивных способностей животных.Междисциплинарные исследования — это скорее правило, чем исключение во многих научных дисциплинах, и нет оснований полагать, что такого рода усилия не помогут нам узнать значительно больше об эмоциональной жизни животных.

Будущие исследования должны быть сосредоточены на широком спектре таксонов, а не только на тех животных, с которыми мы знакомы (например, животные-компаньоны) или тех, с кем мы тесно связаны (нечеловеческие приматы), животных, с которыми многие из нам свободно приписывают второстепенные эмоции и самые разные настроения.Можно собрать много информации о животных-компаньонах, с которыми мы так хорошо знакомы, прежде всего потому, что мы так хорошо с ними знакомы (Sheldrake 1995, 1999). Также необходимо учитывать межвидовые различия в выражении эмоций и, возможно, в том, как они себя чувствуют. Даже если радость и горе у собак — это не то же самое, что радость и горе у шимпанзе, слонов или людей, это не означает, что не существует таких вещей, как радость собаки, горе собаки, радость шимпанзе или горе слона. Даже дикие животные и их домашние родственники могут отличаться по характеру своей эмоциональной жизни.

Многие люди считают, что экспериментальные исследования в таких областях, как нейробиология, представляют собой более надежную работу и генерируют более полезные («достоверные») данные, чем, скажем, этологические исследования, в которых за животными «просто» наблюдают. Однако исследования, которые сводят к минимуму и сводят к минимуму поведение животных и эмоции животных до нервных импульсов, движений мышц и гормональных эффектов, вряд ли приблизят нас к пониманию эмоций животных. Заключение о том, что мы узнаем больше, если не все, что мы когда-либо сможем узнать об эмоциях животных, когда мы выясним нейронные схемы или гормональные основы определенных эмоций, приведет к неполным и, возможно, вводящим в заблуждение представлениям об истинной природе эмоций животных и человека.

Все исследования заключаются в переходе от имеющихся данных к выводам, которые мы делаем, пытаясь понять сложность эмоций животных, и каждое из них имеет свои преимущества и недостатки. Часто исследования поведения содержащихся в неволе животных и нейробиологические исследования контролируются таким образом, чтобы давать ложные результаты, касающиеся социального поведения и эмоций, поскольку животных изучают в искусственной и бедной социальной и физической среде. Сами эксперименты могут поставить людей в совершенно неестественные ситуации.Действительно, некоторые исследователи обнаружили, что многие лабораторные животные настолько подвержены стрессу от жизни в неволе, что данные об эмоциях и других аспектах поведенческой физиологии искажаются с самого начала (Poole 1997).

Полевые работы также могут быть проблематичными. Он может быть слишком неконтролируемым, чтобы можно было сделать надежные выводы. Трудно следить за известными людьми, и многое из того, что они делают, невозможно увидеть. Однако можно оснастить животных, находящихся на свободе, устройствами, которые могут передавать информацию об индивидуальной идентичности, частоте сердечных сокращений, температуре тела и движениях глаз, когда животные занимаются своей повседневной деятельностью.Эта информация помогает исследователям узнать больше о тесной взаимосвязи между эмоциональной жизнью животных и поведенческими и физиологическими факторами, которые связаны с этими эмоциями.

Важно, чтобы исследователи имели непосредственный опыт работы с изучаемыми животными. Альтернативы этологическим исследованиям нет. Хотя нейробиологические данные (включая изображения головного мозга) очень полезны для понимания механизмов, лежащих в основе поведенческих паттернов, на основании которых делаются выводы об эмоциях, поведение является первичным; нейронные системы подчиняют поведение (Allen and Bekoff 1997).В отсутствие подробной информации о поведении, особенно о поведении диких животных, живущих в среде, в которой они эволюционировали или в которой они сейчас проживают, любая теория эмоций животных будет неполной. Без подробной информации о поведении и глубокого понимания сложностей и нюансов бесчисленного множества способов, которыми животные выражают то, что они чувствуют, мы никогда не сможем справиться с проблемами, которые перед нами стоят.

Разделение бремени доказывания

В будущем от скептиков следует потребовать серьезно отстаивать свою позицию и разделить бремя доказывания с теми, кто согласен с тем, что многие животные действительно испытывают бесчисленные эмоции.Больше не будет приемлемо утверждать, что «да, шимпанзе или вороны кажутся , чтобы любить друг друга» или что «слоны кажутся , чтобы чувствовать горе», а затем приводить бесчисленные причины — «мы никогда не можем на самом деле знать, что животные чувствовать эмоции »- почему этого не может быть. Объяснения существования эмоций животных часто имеют такое же хорошее основание, как и многие другие объяснения, которые мы с готовностью принимаем (например, утверждения об эволюции, которые невозможно строго проверить). Я и другие с готовностью согласны с тем, что в некоторых случаях эмоции, которые мы приписываем животным (и людям), могут быть не реалистичными картинами их внутренней жизни (выраженными в явном поведении и, возможно, подтвержденными нейробиологическими данными), но в других случаях они вполне могут быть быть.

Существует также проблема согласования «здравого смысла» с данными этологических, нейробиологических и эндокринологических исследований и философскими аргументами. Многие отрасли науки используют анекдоты для разработки исследовательских проектов, которые производят «данные» (множественное число от анекдота — данные). Если позволить историям об эмоциях животных мотивировать исследования, которые начинаются с предпосылки, что многие другие животные имеют богатую эмоциональную жизнь, это поможет нам узнать о них больше. Мы действительно можем задавать такие вопросы, как любят животные друг друга, оплакивают ли они потерю друзей и любимых, обижаются ли они на других или могут ли они смущаться (Bekoff 2000).

Встреча с дьяволом

Панксепп (1998) предлагает полезный мысленный эксперимент в конце своего энциклопедического обзора эмоций. Представьте, что вы стоите перед выбором дьявола относительно существования животных эмоций. Вы должны правильно ответить на вопрос, испытывали ли другие млекопитающие внутренние эмоциональные чувства. Если вы дадите неправильный ответ, вы последуете за дьяволом домой. Другими словами, ставки высоки. Панксепп спрашивает, сколько ученых при таких обстоятельствах отрицали бы наличие чувств по крайней мере у некоторых животных.Наверное, немногие.

Непростое будущее

Чтобы подтвердить, например, что гребешки «ничего не осознают», что они избегают пути потенциальных хищников, не испытывая их как таковых, а когда им это не удается, их съедают заживо, не испытывая (вполне возможно) боль »… значит перескочить за рамки строгой науки в лабиринт необоснованных предположений, принимая человеческое невежество за человеческое знание. (Sheets-Johnstone 1998, стр. 291)

Очевидно, что существует много разногласий по поводу эмоциональной жизни других животных.Следующие вопросы можно использовать, чтобы подготовить почву для изучения эволюции и выражения эмоций животных: Наше настроение движет нами, так почему бы не другим животным? Эмоции помогают нам управлять и регулировать наши отношения с другими, так почему бы не с другими животными? Эмоции важны для человека, чтобы приспособиться к конкретным обстоятельствам, так почему бы не другим животным? Эмоции — неотъемлемая часть человеческой жизни, так почему бы не для других животных?

Текущие исследования показывают, что ни одна теория эмоций не может объяснить все психологические явления, которые называются «эмоциями».Панксепп утверждает (1998, стр. 7): «Чтобы понять основные эмоциональные операционные системы мозга, мы должны начать соотносить неполные наборы неврологических фактов с плохо изученными психологическими явлениями, которые возникают в результате многих взаимодействующих действий мозга». Нет сомнений в том, что между нейроповеденческими системами, лежащими в основе человеческих и нечеловеческих эмоций, существует преемственность, что различия между человеческими и животными эмоциями во многих случаях являются различиями в степени, а не по характеру.

Оставаясь открытым для идеи, что многие животные имеют богатую эмоциональную жизнь, даже если мы ошибаемся в некоторых случаях, мало что теряется. Закрыв дверь для возможности того, что у многих животных богатая эмоциональная жизнь, даже если они сильно отличаются от нашей собственной или от тех животных, с которыми мы наиболее знакомы, мы потеряем прекрасные возможности узнать о жизни животных, с которыми мы живем. мы живем на этой чудесной планете.

В будущем будет много проблем и, возможно, сюрпризов для тех, кто хочет больше узнать об эмоциях животных.Строгое изучение эмоций животных потребует использования самых лучших ресурсов. Эти ресурсы включают исследователей в различных научных дисциплинах, которые предоставляют «достоверные данные» и анекдоты (Bekoff 2000), других ученых, изучающих животных, неакадемиков, которые наблюдают за животными и рассказывают истории, а также самих животных. В изучении эмоций животных есть много возможностей для твердой и мягкой науки. Есть много миров за пределами человеческого опыта. Нет ничего лучше, чем слушать других животных и иметь непосредственный опыт общения с ними.

Благодарности

Я благодарю Колина Аллена за комментарии к черновику этого эссе и Джейн Гудолл за обсуждение со мной многих из этих вопросов. Бернард Роллин, Дональд Гриффин, Ребекка Часан, Дженис Мур, Стив Сиви и анонимный рецензент предоставили множество полезных комментариев, за которые я глубоко благодарен.

Цитированные источники

.

1997

.

Виды разума: философия и биология когнитивной этологии.

.

1999

.

Природа горя: эволюция и психология реакций на потерю.

.

1972

.

Развитие социального взаимодействия, игры и метакоммуникации у млекопитающих: этологическая перспектива.

Ежеквартальный обзор биологии

47

:

412

434

.

1977

.

Социальная коммуникация у собак: свидетельства эволюции стереотипного представления у млекопитающих.

Наука

197

:

1097

1099

.

1995

.

Игровые сигналы как знаки препинания: Структура социальной игры у собак.

Поведение

132

:

419

429

. .

2000

.

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных.

.

.

1997

.

Когнитивная этология: Убийцы, скептики и сторонники.

.

313

334

. .

Антропоморфизм, анекдоты и животные: новая одежда императора?

.

.

.

1998 год

.

Игры с животными: эволюционный, сравнительный и экологический подходы.

.

1991

.

Когнитивная этология и критический антропоморфизм: Змея с двумя головами и свирепые змеи, притворяющиеся мертвыми.

.

53

90

..

Когнитивная этология: умы других животных — очерки в честь Дональда Р. Гриффина

.

1997a

.

Будет ли Дарвин плакать? Обзор книги Массона и Маккарти «Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных».

Современная психология

42

:

21

23

.

1997b

.

Поправки к Тинбергену: пятая цель этологии.

.

254

276

. .

Антропоморфизм, анекдоты и животные: новая одежда императора?

2000

.

Оставаться рядом.

.

163

165

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1999

.

Эмоции и филогения.

Журнал исследований сознания

6

:

176

190

.

2000

.

В лихорадке.

.

194

197

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

.

1998

.

Куриный суп для души любителя домашних животных.

.

1998 год

.

Природа: Западные взгляды с древних времен.

.

1999

.

Образы животных: антропоморфизм и животный разум.

.

1859

.

О происхождении видов путем естественного отбора.

.

1871

.

Происхождение человека и отбор в отношении пола.

.

1872

.

Выражение эмоций у человека и животных.

. .

1994

.

Ошибка Декарта: эмоции, разум и человеческий мозг.

.

1999а

.

Как мозг создает разум.

Scientific American

281

:

112

117

.

1999b

.

Чувство происходящего: тело и эмоции в становлении сознания.

.

1968

.

Мечтают ли андроиды об электрических овцах ?.

.

1999

.

Эффект эксперимента: поворот к эмоциям в англо-американской физиологии, 1900–1940 гг.

Isis

90

:

205

237

.

1998 год

.

Введение в книгу Дарвина «Выражение эмоций у человека и животных».

. .

1981

.

Игровое поведение животных.

.

1996

.

Рецензия на книгу Массона и Маккарти «Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных».

Поведение животных

51

:

1190

1193

.

2000

.

Гордость предшествует падению.

.

166

167

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1898

.

Игра животных.

.

1997

.

Что такое эмоции на самом деле: проблема психологических категорий.

.

2000б

.

Если бы обезьяны могли покраснеть.

.

200

201

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1999

.

Разум ворона: исследования и приключения с птицами-волками.

.

1999

.

Сенсорная экзотика: мир за пределами человеческого опыта.

.

.

1993

.

О целях и методах когнитивной этологии.

Ассоциация философии науки

2

:

110

124

.

1996

.

Эмоциональный мозг: таинственные основы эмоциональной жизни.

.

1991

.

Вот я — где ты ?.

.

1970

.

Триединый мозг в эволюции: роль в палеоцеребральных функциях.

.

.

1995

.

Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных.

.

2000

.

Осиротевшие гориллы Центральной Африки: выживут ли они в дикой природе ?.

National Geographic

197

:

2

84

97

.

1998 год

.

Аффективная неврология.

.

1994

.

Имена собственные и социальная конструкция биографии: Отрицательный случай лабораторных животных.

Качественная социология

17

:

119

142

.

1996

.

Достигнув совершеннолетия со слонами: мемуары.

.

1998 год

.

Исследование общего между нами и слонами.

Etica & Animali

(9/98)

:

85

110

.

1997

.

Счастливые животные — хорошая наука.

Лабораторные животные

31

:

116

124

.

1989

.

Незаметный крик: сознание животных, боль животных и наука.

.

1990

.

Как животные потеряли рассудок: мышление животных и научная идеология.

.

375

393

. .

Интерпретация и объяснение в изучении поведения животных: Vol. I, Интерпретация, намерение и коммуникация

.

1998 год

.

Сознание: Естественная история.

Журнал исследований сознания

5

:

260

294

.

1995

.

Семь экспериментов, которые могут изменить мир.

.

1999

.

Собаки, которые знают, когда их хозяева возвращаются домой, и другие необъяснимые способности животных.

.

1998 год

.

Нейробиологические основы игрового поведения: взгляд на структуру и функции игривости млекопитающих.

.

221

242

. .

Игры с животными: эволюционная, сравнительная и экологическая перспективы

.

1996

.

Умы птиц.

.

1999

.

Биологический бихевиоризм.

.

243

284

. .

Справочник по поведенческому поведению

.

1951

.

Исследование инстинкта.

.

1963

.

О целях и методах этологии.

Zeitschrift für Tierpsychologie

20

:

410

433

.

1909

.

Животный разум: Учебник сравнительной психологии.

.

1992

.

Естественный отбор: области, уровни и проблемы.

.

1997

.

Свечение Пони Фиш.

.

2000

.

Любовь Левиафана.

.

62

65

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

Текущее междисциплинарное исследование предоставляет убедительные доказательства того, что многие животные испытывают такие эмоции, как радость, страх, любовь, отчаяние и горе — мы не одни. , ОТЧАЯНИЕ И СЧАСТЬЯ — МЫ НЕ ОДНИ

© 2000 Американский институт биологических наук

эмоций животных: изучение страстной натуры | Бионаука

Чувствуют ли слоны радость, горе шимпанзе и депрессию, а собаки счастье и уныние? Люди расходятся во мнениях относительно природы эмоций у нечеловеческих животных (далее животных), особенно по вопросу о том, могут ли какие-либо животные, кроме людей, испытывать эмоции (Ekman 1998).Пифагорейцы давно считали, что животные испытывают тот же спектр эмоций, что и люди (Coates 1998), и текущие исследования предоставляют убедительные доказательства того, что по крайней мере некоторые животные, вероятно, испытывают полный спектр эмоций, включая страх, радость, счастье, стыд, смущение, негодование. , ревность, ярость, гнев, любовь, удовольствие, сострадание, уважение, облегчение, отвращение, печаль, отчаяние и горе (Skutch 1996, Poole 1996, 1998, Panksepp 1998, Archer 1999, Cabanac 1999, Bekoff 2000).

Выражение эмоций у животных поднимает ряд стимулирующих и сложных вопросов, которым было посвящено относительно мало систематических эмпирических исследований, особенно среди животных, находящихся на свободном выгуле.Популярные отчеты (например, Masson and McCarthy’s When Elephants Weep , 1995) повысили осведомленность об эмоциях животных, особенно среди неученых, и предоставили ученым много полезной информации для дальнейших систематических исследований. Такие книги также вызвали недовольство многих ученых за то, что они «слишком мягкие» — то есть слишком анекдотичны, вводят в заблуждение или небрежны (Fraser 1996). Однако Бургхардт (1997a), несмотря на обнаружение некоторых проблемных областей в книге Массона и Маккарти, писал: «Я предсказываю, что через несколько лет описанные здесь явления будут подтверждены, уточнены и расширены» (стр.23). Фрейзер (1996) также отметил, что книга может служить полезным источником для мотивации будущих систематических эмпирических исследований.

Исследователи, заинтересованные в изучении пристрастий животных, задают такие вопросы, как: Испытывают ли животные эмоции? Что они чувствуют? Есть ли линия, которая четко отделяет те виды, которые испытывают эмоции, от тех, которые их не испытывают? Многие современные исследования следуют примеру Чарльза Дарвина (1872; см. Также Ekman 1998), изложенного в его книге The Expression of the Emotions in Man and Animals .Дарвин утверждал, что существует преемственность между эмоциональной жизнью людей и других животных, и что различия между многими животными заключаются в степени, а не в характере. В книге Происхождение человека и отбор в отношении пола Дарвин утверждал, что «низшие животные, как и человек, явно испытывают удовольствие и боль, счастье и несчастье» (стр. 448).

Натурализация изучения эмоций животных

Полевые исследования поведения имеют первостепенное значение для изучения эмоций животных, потому что эмоции развивались в определенных контекстах.Натурализация изучения эмоций животных предоставит более надежные данные, поскольку эмоции эволюционировали так же, как и другие поведенческие фенотипы (Panksepp 1998). Категорическое отрицание эмоций животным из-за того, что они не могут быть изучены напрямую, не является разумным аргументом против их существования. Те же опасения могут быть вызваны эволюционными объяснениями широкого спектра моделей поведения, историями, основанными на фактах, которые невозможно точно проверить.

Здесь я обсуждаю различные аспекты эмоций животных, привожу примеры, в которых исследователи приводят убедительные доказательства того, что животные испытывают разные эмоции, и предлагаю исследователям пересмотреть свои планы по изучению страстной природы.В частности, я предлагаю ученым уделять больше внимания анекдотам, а также эмпирическим данным и философским аргументам в качестве эвристики для будущих исследований. Я согласен с Панксеппом (1998), который утверждает, что все точек зрения должны быть терпимы, если они приводят к новым подходам, расширяющим человеческое понимание эмоций животных. Строгое изучение эмоций животных находится в зачаточном состоянии, и плюралистическая перспектива принесет огромную пользу исследованиям.

Моя цель — убедить скептиков в том, что для продвижения изучения эмоций животных необходимо сочетание «жесткого» и «мягкого» междисциплинарного исследования.Я утверждаю, что исследователи уже собрали достаточно доказательств (и что данные постоянно накапливаются) в поддержку аргументов о том, что по крайней мере некоторые животные имеют глубокую, богатую и сложную эмоциональную жизнь. Я также утверждаю, что те, кто утверждает, что у немногих, если вообще есть животных, глубокая, богатая и сложная эмоциональная жизнь — что они не могут испытывать такие эмоции, как радость, любовь или горе, — должны разделить бремя доказательства с теми, кто утверждает иное.

Какие эмоции?

Эмоции можно в широком смысле определить как психологические явления, которые помогают управлять поведением и контролировать его.Тем не менее, некоторые исследователи утверждают, что слово «эмоция» настолько общее, что ускользает от какого-либо единственного определения. Действительно, отсутствие согласия по поводу того, что означает слово «эмоции», вполне могло привести к отсутствию прогресса в изучении этих эмоций. Точно так же ни одна теория эмоций не отражает сложность явлений, называемых эмоциями (Griffiths 1997, Panksepp 1998). Панксепп (1998, стр. 47ff) предлагает определять эмоции в терминах их адаптивных и интегративных функций, а не их общих входных и выходных характеристик.Важно расширить наши исследования за пределы основных физиологических механизмов, которые маскируют богатство эмоциональной жизни многих животных, и узнать больше о том, как эмоции служат им в повседневной деятельности.

В целом, как ученые, так и не ученые, похоже, сходятся во мнении, что эмоции реальны и что они чрезвычайно важны, по крайней мере, для людей и, возможно, для некоторых других животных. Хотя существует не так много единого мнения о природе эмоций животных, нет недостатка во взглядах на эту тему.Последователи Рене Декарта и Б. Ф. Скиннера считают, что животные — это роботы, которые научились автоматически реагировать на раздражители, которым они подвергаются. Взгляд на животных как на машины так много объясняет, что они делают, что легко понять, почему многие люди приняли его.

Однако не все признают, что животные — это просто автоматы, бесчувственные создания привычки (Панксепп 1998). Почему же тогда существуют конкурирующие взгляды на природу эмоций животных? Отчасти это связано с тем, что некоторые люди рассматривают людей как уникальных животных, созданных по образу Бога.Согласно этой точке зрения, люди — единственные разумные существа, способные заниматься саморефлексией. В рамках современных научных и философских традиций до сих пор ведутся споры о том, какие животные обладают саморефлексией.

Роллин (1990) отмечает, что в конце 1800-х годов животные «потеряли рассудок». Другими словами, в попытках подражать перспективным «точным наукам», таким как физика и химия, исследователи, изучающие поведение животных, пришли к выводу, что в исследованиях эмоций и разума животных было слишком мало того, что можно было бы непосредственно наблюдать и измерить. , и поддающиеся проверке, и вместо этого решил сосредоточиться на поведении, потому что явные действия можно было увидеть, объективно измерить и проверить (см. также Dror 1999).

Бихевиористы, среди первых лидеров которых были Джон Б. Уотсон и Б. Ф. Скиннер, неодобрительно относятся к любым разговорам об эмоциях или психических состояниях животных (а в некоторых случаях и человека), поскольку считают это ненаучным. Для бихевиористов, следующих за логическими позитивистами, только наблюдаемое поведение представляет собой достоверные научные данные. В отличие от бихевиористов, другие исследователи в области этологии, нейробиологии, эндокринологии, психологии и философии обратились к проблеме получения большего количества знаний об эмоциях и сознании животных и верят, что можно изучать эмоции и умы животных (включая сознание). объективно (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997, Panksepp 1998, Bekoff 2000, Hauser 2000a).

Большинство исследователей теперь полагают, что эмоции — это не просто результат некоторого состояния тела, которое приводит к действию (т. Е. Что сознательный компонент эмоции следует за реакциями тела на стимул), как постулировали в конце 1800-х гг. Уильям Джеймс и Карл Ланге (Панксепп 1998). Джеймс и Ланге утверждали, что страх, например, приводит к из-за осознания телесных изменений (частота сердечных сокращений, температура), вызванных пугающим стимулом.

Следуя критике Уолтером Кэнноном теории Джеймса – Ланге, современные исследователи полагают, что существует ментальный компонент, который не должен следовать за реакцией тела (Panksepp 1998).Эксперименты показали, что наркотики, вызывающие телесные изменения, подобные тем, которые сопровождают эмоциональные переживания — например, страх — не вызывают такого же типа сознательного переживания страха (Damasio 1994). Кроме того, некоторые эмоциональные реакции происходят быстрее, чем можно было бы предсказать, если бы они зависели от предшествующих телесных изменений, которые передаются через нервную систему в соответствующие области мозга (Damasio 1994).

Природа и нейронные основы животных страстей: первичные и вторичные эмоции

Трудно наблюдать за примечательным поведением слонов во время церемонии приветствия семьи или дружной группы, рождения нового члена семьи, игрового взаимодействия, спаривания родственника, спасения члена семьи или прибытия мужчина, и не воображайте, что они испытывают очень сильные эмоции, которые лучше всего можно описать такими словами, как радость, счастье, любовь, чувства дружбы, изобилия, веселья, удовольствия, сострадания, облегчения и уважения.(Пул 1998, стр. 90–91)

Эмоциональные состояния многих животных легко распознать. По их лицам, глазам и манерам поведения можно сделать убедительные выводы о том, что они чувствуют. Изменения мышечного тонуса, осанки, походки, выражения лица, размера глаз и взгляда, вокализации и запахов (феромонов) по отдельности и вместе указывают на эмоциональные реакции на определенные ситуации. Даже люди с небольшим опытом наблюдения за животными обычно соглашаются друг с другом в том, что, скорее всего, чувствует животное.Их интуиция подтверждается тем, что их характеристики эмоциональных состояний животных довольно точно предсказывают будущее поведение.

Первичные эмоции, которые считаются основными врожденными эмоциями, включают обобщенные быстрые рефлекторные («автоматические» или жестко запрограммированные) реакции страха и реакции «бей или беги» на стимулы, представляющие опасность. Животные могут выполнять первичную реакцию страха, такую ​​как уклонение от объекта, но им не обязательно узнавать объект, вызывающий эту реакцию. Громкие хриплые звуки, определенные запахи и летающие над головой предметы часто приводят к врожденной реакции избегания всех таких раздражителей, которые указывают на «опасность».«Естественный отбор привел к врожденным реакциям, которые имеют решающее значение для индивидуального выживания. При столкновении с опасным стимулом почти нет места для ошибки.

Первичные эмоции связаны с эволюционной старой лимбической системой (особенно с миндалевидным телом), «эмоциональной» частью мозга, названной так Полом Маклином в 1952 году (MacLean 1970, Panksepp 1998). Структуры лимбической системы и сходные эмоциональные цепи являются общими для многих разных видов и обеспечивают нейронный субстрат для первичных эмоций.В своей теории «три мозга в одном» (триединый мозг) Маклин (1970) предположил, что существует рептильный или примитивный мозг (которым обладают рыбы, земноводные, рептилии, птицы и млекопитающие), лимбический мозг или мозг палеомлекопитающих (обладающий у млекопитающих), а также неокортикальный или «рациональный» мозг новых млекопитающих (которым обладают некоторые млекопитающие, такие как приматы), все упаковано в черепную коробку. Каждый из них связан с двумя другими, но каждый также имеет свои собственные возможности. Хотя лимбическая система кажется основной областью мозга, в которой находятся многие эмоции, текущие исследования (LeDoux, 1996) показывают, что все эмоции не обязательно объединены в одну систему, и в мозгу может быть более одной эмоциональной системы. .

Вторичные эмоции — это эмоции, которые переживаются или ощущаются, оцениваются и отражаются. Вторичные эмоции вовлекают высшие мозговые центры в коре головного мозга. Хотя кажется, что большинство эмоциональных реакций генерируется бессознательно, сознание позволяет человеку устанавливать связи между чувствами и действиями и допускает изменчивость и гибкость в поведении.

Изучение разума животных: когнитивная этология

Нобелевский лауреат Нико Тинберген (1951, 1963) выделил четыре области, которыми должны заниматься этологические исследования, а именно: эволюция, адаптация (функция), причинно-следственная связь и развитие.Его методика также полезна для тех, кто интересуется познанием животных (Джеймисон и Бекофф, 1993, Аллен и Бекофф, 1997), и может использоваться для изучения эмоций животных.

Когнитивные этологи хотят знать, как развивались мозг и умственные способности — как они способствуют выживанию — и какие селективные силы привели к большому разнообразию мозга и умственных способностей, наблюдаемых у различных видов животных. По сути, когнитивные этологи хотят знать, каково быть другим животным. Чтобы спросить, каково быть другим животным, люди должны попытаться мыслить так же, как они, войти в свои миры.Занимаясь этими видами деятельности, можно многое узнать об эмоциях животных. В попытке расширить рамки Тинбергена, включив в них изучение эмоций животных и их познания, Бургхардт (1997b) предложил добавить пятую область, которую он назвал частным опытом . Цель Бургхардта — понять миры восприятия и психические состояния других животных, исследование, которое Тинберген считал бесплодным, потому что он чувствовал, что невозможно узнать о субъективных или личных переживаниях животных.

Эмоции и познание

Пожалуй, самый сложный вопрос об эмоциях животных, на который нет ответа, касается того, как эмоции и познание связаны, как эмоции ощущаются или отражаются людьми и другими животными. Исследователи также не знают, какие виды обладают способностью сознательно размышлять об эмоциях, а какие нет. Комбинация эволюционного, сравнительного и развивающего подходов, изложенных Тинбергеном и Бургхардтом, в сочетании со сравнительными исследованиями нейробиологических и эндокринологических основ эмоций у различных животных, включая человека, открывает большие перспективы для будущей работы, связанной с взаимоотношениями между познанием и людьми ». переживания различных эмоций.

Дамасио (1999a, 1999b) дает биологическое объяснение того, как эмоции могут ощущаться людьми. Его объяснение может также относиться к некоторым животным. Дамасио предполагает, что различные структуры мозга отображают как организм, так и внешние объекты, чтобы создать то, что он называет репрезентацией второго порядка. Такое отображение организма и объекта, скорее всего, происходит в таламусе и поясной коре головного мозга. В процессе познания создается ощущение себя, и человек знает, «с кем это происходит».«Видящий» и «видимое», «мысль» и «мыслитель» — одно и то же.

Очевидно, что понимание поведения и нейробиологии необходимо для понимания взаимосвязи эмоций и познания. Важно, чтобы исследователи узнали как можно больше о личных переживаниях, чувствах и психических состояниях животных. Вопрос о том, переживаются ли эмоции животных и каким образом, представляет собой проблему для будущих исследований.

Частные умы

Одна проблема, которая мешает исследованиям эмоций и познания животных, заключается в том, что умы других являются частными сущностями (подробное обсуждение того, что влечет за собой конфиденциальность разума других, см. Allen and Bekoff 1997, p.52ff). Таким образом, люди не имеют прямого доступа к разуму других людей, включая других людей.

Хотя это правда, что очень трудно, возможно, невозможно знать все, что нужно знать о личных или субъективных состояниях других людей, это не означает, что нельзя проводить систематические исследования поведения и нейробиологии, которые помогают нам учиться. больше о чужом сознании. К ним относятся сравнительный и эволюционный анализ (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997).Тем не менее, что касается эмоций, похоже, не существует способов исследования или научных данных, достаточно убедительных, чтобы убедить некоторых скептиков в том, что другие животные обладают чем-то большим, чем некоторые основные первичные эмоции. Даже если будущие исследования продемонстрируют, что аналогичные (или аналогичные) области мозга шимпанзе или собаки проявляют ту же активность, что и человеческий мозг, когда человек сообщает, что он счастлив или грустен, некоторые скептики твердо придерживаются мнения, что это невозможно. чтобы узнать, что люди на самом деле чувствуют, и поэтому эти исследования бесплодны.Они утверждают, что только потому, что животное ведет себя «как если бы» оно было счастливым или грустным, люди не могут сказать больше, чем просто «как если бы», и такие утверждения «как если бы» не дают достаточных доказательств. Известный биолог-эволюционист Джордж Уильямс (1992, стр. 4) утверждал: «Я склонен просто исключить его [ментальную сферу] из биологического объяснения, потому что это полностью частный феномен, и биология должна иметь дело с публично доказуемым. ” (См. Также Williams 1997, где более решительно отвергается возможность изучения ментальных феноменов из биологических исследований.)

Тем не менее, многие люди, в том числе исследователи, изучающие эмоции животных, придерживаются мнения, что люди не могут быть единственными животными, испытывающими эмоции (Bekoff 2000). В самом деле, маловероятно, что вторичные эмоции развивались только у людей, а у других животных не было предшественников. Пул (1998), который изучал слонов в течение многих лет, отмечает (стр. 90): «Хотя я уверен, что слоны испытывают некоторые эмоции, которых нет у нас, и наоборот, я также считаю, что мы испытываем много общих эмоций.

Очень трудно категорически отрицать, что никакие другие животные не получают удовольствия от игры, счастливы при воссоединении или грустят из-за потери близкого друга. Представьте себе волков, когда они воссоединяются, их хвосты свободно виляют взад и вперед, а особи скулят и прыгают. Подумайте также о слонах, которые воссоединяются на праздновании приветствия, хлопают ушами, кружатся и издают звуки, известные как «приветственный гул». Точно так же подумайте о том, что чувствуют животные, когда они удаляются из своей социальной группы после смерти друга, надуваются, перестают есть и умирают.Сравнительные, эволюционные и междисциплинарные исследования могут пролить свет на природу и таксономическое распределение эмоций животных.

Чарльз Дарвин и эволюция эмоций животных

Удивительно, как часто звуки, издаваемые птицами, предполагают эмоции, которые мы могли бы испытать в подобных обстоятельствах: мягкие звуки, подобные колыбельной, при спокойном согревании яиц или птенцов; заунывные крики, беспомощно наблюдая за незваным гостем в их гнездах; резкие или скрипучие звуки при угрозе или нападении на врага … Птицы так часто реагируют на события тоном, который мы могли бы использовать, что мы подозреваем, что их эмоции похожи на наши собственные.(Skutch 1996, стр. 41–42)

Пока какое-то существо испытывает радость, состояние всех других существ включает в себя часть радости. (Дик 1968, стр. 31)

Чарльзу Дарвину обычно приписывают то, что он был первым ученым, уделившим серьезное внимание изучению эмоций животных. В своих книгах Происхождение видов (1859), Происхождение человека и отбор в отношении пола (1871) и Выражение эмоций у человека и животных (1872) Дарвин утверждал, что преемственность между людьми и другими животными в их эмоциональной (и познавательной) жизни; что между видами есть переходные стадии, а не большие промежутки; и что различия между многими животными — это различия в степени, а не в роде.

Дарвин применил сравнительный метод к изучению выражения эмоций. Он использовал шесть методов для изучения выражения эмоций: наблюдения за младенцами; наблюдения за сумасшедшими, которых он считал менее способными скрывать свои эмоции, чем другие взрослые; суждения о мимике, создаваемые электростимуляцией лицевых мышц; анализ картин и скульптур; межкультурные сравнения выражений и жестов, особенно людей, далеких от европейцев; и наблюдения за выражением лица животных, особенно домашних собак.

Широкий эволюционный и сравнительный подход к изучению эмоций поможет исследователям больше узнать о таксономическом распределении эмоций. Например, рептилии, такие как игуаны, максимизируют сенсорное удовольствие (Cabanac 1999, 2000, Burghardt 2000). Кабанак (1999) обнаружил, что игуаны предпочитают оставаться в тепле, а не выходить на холод за пропитанием, тогда как земноводные, такие как лягушки, не проявляют такого поведения. И рыбу тоже. Игуаны испытывают так называемую «эмоциональную лихорадку» (повышение температуры тела) и тахикардию (учащенное сердцебиение) — физиологические реакции, которые связаны с удовольствием у других позвоночных, включая людей.Кабанак постулировал, что первым умственным событием, проявившимся в сознании, была способность человека испытывать ощущения удовольствия и неудовольствия. Исследования Кабанака показывают, что рептилии испытывают основные эмоциональные состояния и что способность к эмоциональной жизни возникла у земноводных и ранних рептилий. Его выводы согласуются с некоторыми из теории триединого мозга Маклина (1970).

Радость, счастье и игра

Примеры эмоций животных изобилуют в популярной и научной литературе (Masson and McCarthy 1995, Panksepp 1998, Bekoff 2000).Социальная игра — отличный пример поведения, в котором участвуют многие животные, и которое, кажется, им безмерно нравится. Люди погружаются в деятельность, и, похоже, нет другой цели, кроме игры. Как заметил Гроос (1898), играющие животные ощущают невероятную свободу.

Животные неустанно стремятся к игре, и когда потенциальный партнер не отвечает на приглашение к игре, они часто обращаются к другому человеку (Bekoff 1972, Fagen 1981, Bekoff and Byers 1998).Определенные игровые сигналы также используются для инициирования и поддержания игры (Bekoff 1977, 1995, Allen and Bekoff 1997). Если все потенциальные партнеры откажутся от их приглашения, отдельные животные будут играть с объектами или гоняться за собственным хвостом. Настроение игры тоже заразительно; просто наблюдение за играющими животными может стимулировать игру других. Взгляните на мои полевые заметки об игре двух собак.

Джетро бежит к Зику, останавливается прямо перед ним, приседает или кланяется передними конечностями, виляет хвостом, лает и немедленно бросается на него, кусает его за шкирку и быстро качает головой из стороны в сторону, Обходит его сзади и садится на него, спрыгивает, делает быстрый поклон, делает выпад в бок, хлопает его бедрами, подпрыгивает, кусает его за шею и убегает.Зик бросается в погоню за Джетро, ​​прыгает ему на спину, кусает его за морду, а затем за загривок и быстро мотает головой из стороны в сторону. Затем они борются друг с другом и расстаются всего на несколько минут. Джетро медленно подходит к Зику, протягивает лапу к голове Зика и кусает его уши. Зик встает и прыгает на спину Джетро, ​​кусает его и обхватывает за талию. Затем они падают на землю и борются ртами. Затем они гоняются друг за другом, переворачиваются и играют.

Однажды я наблюдал, как молодой лось в национальном парке Роки-Маунтин, штат Колорадо, бежит по снежному полю, прыгает в воздухе и вертится во время полета, останавливается, переводит дыхание и делает это снова и снова. Вокруг было много травы, но он выбрал снежное поле. Буйволы также будут следовать друг за другом, игриво бегать по льду и скользить по нему, возбужденно крича «Гвааа» (Canfield et al. 1998).

Кажется, труднее отрицать, что эти животные развлекались и получали удовольствие, чем признать, что им нравилось то, что они делали.Нейробиологические данные подтверждают выводы, основанные на поведенческих наблюдениях. Исследования химии игры подтверждают идею о том, что игра доставляет удовольствие. Сивий (1998; подробные сведения см. В Панксеппе 1998) показал, что дофамин (и, возможно, серотонин и норадреналин) важен для регуляции игры, и что во время игры активны большие области мозга. Крысы демонстрируют повышение активности дофамина, ожидая возможности поиграть (Siviy 1998). Панксепп (1998) также обнаружил тесную связь между опиатами и игрой и утверждает, что крысам нравится, когда их игриво щекочут.

Нейробиологические данные необходимы для того, чтобы лучше понять, действительно ли игра является субъективно приятным занятием для животных, как это кажется для людей. Выводы Сивия и Панксеппа позволяют предположить, что это так. В свете этих нейробиологических («твердых») данных о возможных нейрохимических основах различных настроений, в данном случае радости и удовольствия, скептики, утверждающие, что животные не испытывают эмоций, могут с большей вероятностью принять идею о том, что удовольствие может быть мотиватором для игровое поведение.

Горе

Никогда не забуду наблюдать, как через три дня после смерти Фло Флинт медленно забирался на высокое дерево у ручья. Он прошел вдоль одной из веток, затем остановился и замер, глядя на пустое гнездо. Минут через две он отвернулся и, как старик, спустился вниз, прошел несколько шагов, затем лег, широко распахнув глаза и глядя вперед. Гнездо было тем, которое они с Фло делили незадолго до смерти Фло… в присутствии своего старшего брата [Фигана] [Флинт], казалось, немного стряхнул с себя депрессию.Но затем он внезапно покинул группу и помчался обратно к тому месту, где умерла Фло, и там погрузился в еще более глубокую депрессию … Флинт становился все более вялым, отказывался от еды и, ослабив таким образом иммунную систему, заболел. В последний раз, когда я видел его живым, он был изможденным и совершенно подавленным, с выпавшими глазами, забился в заросли недалеко от того места, где умер Фло … последнее короткое путешествие, которое он совершил, делая паузы для отдыха каждые несколько футов, было к тому самому месту, где Тело Фло лежало. Там он пробыл несколько часов, иногда глядя в воду.Он боролся еще немного, затем свернулся калачиком — и больше не двинулся с места. (Goodall 1990, стр. 196–197)

Многие животные выражают горе из-за потери или отсутствия близкого друга или любимого человека. Выше предлагается одно яркое описание выражения горя: Гудолл (1990) наблюдает за Флинтом, восьми с половиной летним шимпанзе, который покидает свою группу, перестает питаться и, наконец, умирает после того, как умерла его мать Фло. Нобелевский лауреат Конрад Лоренц наблюдал горе у гусей, которое было похоже на горе маленьких детей.Он представил следующее описание гусиной скорби: «Серый гусь, потерявший своего партнера, показывает все симптомы, которые Джон Боулби описал у маленьких человеческих детей в своей знаменитой книге Infant Grief … глаза глубоко погружаются в глазницы, а человек имеет общий опыт опускания головы, буквально позволяя ему повесить голову… » (Лоренц, 1991, стр. 251).

Другие примеры горя приводятся в Bekoff (2000). Матери морских львов, наблюдая, как их детенышей едят косатки, устрашающе визжат и жалобно плачут, оплакивая потерю.Также были замечены дельфины, пытающиеся спасти мертвого младенца. Было замечено, что слоны в течение нескольких дней охраняют мертворожденного ребенка с опущенной головой и ушами, тихо и медленно двигаются, как будто они в депрессии. Слоны-сироты, видевшие, как убивают их матерей, часто просыпаются с криком. Пул (1998) утверждает, что горе и депрессия у слонов-сирот — это реальное явление. МакКоннери (цитируется в McRae 2000, стр. 86) отмечает травмированных осиротевших горилл: «Свет в их глазах просто гаснет, и они умирают.«Чтобы узнать больше о субъективной природе горя животных, необходимы сравнительные исследования в области нейробиологии, эндокринологии и поведения.

Романтическая любовь

Ухаживание и спаривание — два вида деятельности, которыми регулярно занимаются многие животные. Многие животные, кажется, влюбляются друг в друга так же, как и люди. Генрих (1999) придерживается мнения, что вороны влюбляются. Он пишет (Heinrich 1999, стр. 341): «Поскольку вороны имеют давних партнеров, я подозреваю, что они влюбляются, как и мы, просто потому, что для поддержания долговременных парных связей требуется некое внутреннее вознаграждение.«У многих видов романтическая любовь постепенно развивается между потенциальными партнерами. Как будто партнеры должны доказать свою ценность другому, прежде чем они завершат свои отношения.

Вюрсиг (2000) описал ухаживания южных китов у полуострова Валдис, Аргентина. Во время ухаживания Афро (самка) и Бутч (самец) непрерывно касались ласт, начинали медленное ласковое движение ими, перекатывались друг к другу, на короткое время зажимали оба набора ласт, как в объятиях, а затем перекатывались вверх, лежа рядом. -боковая сторона.Затем они поплыли бок о бок, касаясь друг друга, всплывая и ныряя в унисон. Вюрсиг следовал за Бутчем и Афро около часа, в течение которого они продолжали свое трудное путешествие. Вюрсиг считает, что Афро и Бутч сильно увлеклись друг другом и, по крайней мере, у них появилось ощущение «загара», когда они плыли. Он спрашивает, разве это не любовь левиафана?

Многие вещи сойдутся в людях за любовь, но мы не отрицаем ее существования и не колеблемся сказать, что люди способны влюбляться.Маловероятно, что романтическая любовь (или какие-либо эмоции) впервые появилась у людей, а у животных не было эволюционных предшественников. В самом деле, в основе любви лежат общие системы мозга и гомологичные химические вещества, общие для людей и животных (Panksepp 1998). Наличие этих нервных путей предполагает, что если люди могут испытывать романтическую любовь, то по крайней мере некоторые другие животные также испытывают эту эмоцию.

Смущение

Некоторые животные, кажется, стесняются; то есть надеются скрыть какое-то событие и сопутствующие ему чувства.Goodall (2000) наблюдал у шимпанзе то, что можно было бы назвать смущением. Когда старшему ребенку Фифи, Фрейду, было пять с половиной лет, его дядя, брат Фифи Фиган, был альфа-самцом сообщества шимпанзе. Фрейд всегда следовал за Фиганом; он боготворил большого мужчину. Однажды, пока Фифи ухаживала за Фиганом, Фрейд залез на тонкий стебель дикого подорожника. Достигнув зеленой кроны, он начал дико раскачиваться взад и вперед. Если бы он был человеческим ребенком, мы бы сказали, что он выпендривается.Внезапно стебель сломался, и Фрейд упал в высокую траву. Он не пострадал. Он приземлился рядом с Гудоллом, и, когда его голова показалась из травы, она увидела, как он посмотрел на Фигана — заметил ли он? Если да, то не обращал внимания, а продолжал ухаживать за собой. Фрейд очень тихо залез на другое дерево и начал кормить.

Хаузер (2000b) наблюдал то, что можно было бы назвать смущением у самца макаки-резуса. После совокупления самец отпрянул и случайно упал в канаву. Он встал и быстро огляделся.Почувствовав, что никакие другие обезьяны не видят его падения, он двинулся прочь, высоко подняв спину, подняв голову и хвост, как ни в чем не бывало. И снова необходимы сравнительные исследования в области нейробиологии, эндокринологии и поведения, чтобы больше узнать о субъективной природе смущения.

Изучение эмоций животных

Лучший способ узнать об эмоциональной жизни животных — это потратить значительное время на их тщательное изучение — провести сравнительные и эволюционные этологические, нейробиологические и эндокринологические исследования — и противостоять заявлениям критиков о том, что антропоморфизму нет места в этих усилиях.Утверждение, что нельзя понять слонов, дельфинов или других животных, потому что мы не «одни из них», никуда не уходит. Важно попытаться узнать, как животные живут в своих мирах, чтобы понять их точки зрения (Allen and Bekoff 1997, Hughes 1999). Животные развивались в конкретных и уникальных ситуациях, и их жизнь обесценивается, если мы только пытаемся понять их с нашей собственной точки зрения. Безусловно, получить такие знания сложно, но возможно. Возможно, так мало продвинулось в изучении эмоций животных из-за страха оказаться «ненаучным».В ответ на мое приглашение написать эссе для моей будущей книги об эмоциях животных (Bekoff, 2000), один коллега написал: «Я не уверен, что я могу создать, но это определенно не будет научным. И я просто не уверен, что могу сказать. Я не изучал животных в естественных условиях и, хотя меня интересуют эмоции, я «заметил» немногих. Дай мне подумать об этом ». С другой стороны, многие другие ученые очень хотели внести свой вклад. Они считали, что могут быть научными и в то же время использовать другие типы данных для изучения эмоций животных; то есть, ученым разрешено писать о сердечных делах (хотя, по крайней мере, у одного выдающегося биолога были проблемы с публикацией такого материала; Heinrich 1999, p.322).

Биоцентрический антропоморфизм и анекдот: расширяя науку с осторожностью

… мы обязаны признать, что всякая психическая интерпретация поведения животных должна основываться на аналогии с человеческим опытом…. Хотим мы или нет, мы должны быть антропоморфными в представлениях, которые мы формируем о том, что происходит в сознании животного. (Washburn 1909, стр. 13)

То, как люди описывают и объясняют поведение других животных, ограничивается языком, на котором они говорят о вещах в целом.Участвуя в антропоморфизме — используя человеческие термины для объяснения эмоций или чувств животных — люди делают миры других животных доступными для себя (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997, Crist 1999). Но это не означает, что другие животные счастливы или грустны так же, как люди (или даже другие сородичи) счастливы или грустны. Конечно, я не могу быть абсолютно уверен в том, что Джетро, ​​моя собака-компаньон, счастлив, грустит, зол, расстроен или влюблен, но эти слова служат для объяснения того, что он может чувствовать.Однако простое контекстное упоминание о возбуждении разных нейронов или активности разных мышц в отсутствие поведенческой информации и контекста недостаточно информативно. Использование антропоморфного языка не должно сбрасывать со счетов точку зрения животного. Антропоморфизм позволяет нам быть доступными поведению и эмоциям других животных. Таким образом, я утверждаю, что мы можем быть биоцентрически антропоморфными и заниматься строгой наукой.

Чтобы сделать использование антропоморфизма и анекдота более приемлемым для тех, кто испытывает дискомфорт при описании животных такими словами, как счастье, грусть, депрессия или ревность, или для тех, кто не думает, что простые рассказы о животных действительно дают много полезной информации, Бургхардт (1991) предложили понятие «критический антропоморфизм», в котором различные источники информации используются для генерации идей, которые могут быть полезны в будущих исследованиях.Эти источники включают естественную историю, восприятие людей, интуицию, чувства, подробные описания поведения, идентификацию с животным, модели оптимизации и предыдущие исследования. Тимберлейк (1999) предложил новый термин «теоморфизм», чтобы увести нас от ловушек антропоморфизма. Теоморфизм ориентирован на животных и «основан на конвергентной информации из поведения, физиологии и результатов экспериментальных манипуляций» (Timberlake 1999, p. 256). Теоморфизм по сути является «критическим антропоморфизмом» и не помогает нам преодолеть окончательную необходимость использования человеческих терминов для объяснения поведения и эмоций животных.

Бургхардт и другие чувствуют себя комфортно, внимательно расширяя науку, чтобы лучше понять других животных. Однако Бургхардт и другие ученые, открыто поддерживающие полезность антропоморфизма, не одиноки (см. Crist 1999). Некоторые ученые, как указывает Роллин (1989), очень комфортно приписывают человеческие эмоции, например, животным-компаньонам, с которыми они живут в своих домах. Эти исследователи рассказывают истории о том, насколько счастлив Фидо (собака), когда они приходят домой, как грустно выглядит Фидо, когда они оставляют его дома или забирают жевательную кость, как Фидо скучает по своим приятелям или насколько умен Фидо, чтобы понять как обойти препятствие.Тем не менее, когда те же ученые входят в их лаборатории, собаки (и другие животные) становятся объектами, и разговоры о своей эмоциональной жизни или о том, насколько они умны, являются табу.

Один из ответов на вопрос о том, почему собаки (и другие животные) по-разному рассматриваются «на работе» и «дома», заключается в том, что «на работе» собаки подвергаются широкому спектру методов лечения, которым было бы трудно управлять. товарищ. Это подтверждается недавними исследованиями. Основываясь на серии интервью с практикующими учеными, Филлипс (1994, стр.119) сообщил, что многие из них создают «особую категорию животных,« лабораторное животное », которая контрастирует с именуемыми животными (например, домашними животными) во всех основных аспектах… кошка или собака в лаборатории воспринимаются исследователями как онтологически разные. от домашней собаки или кошки дома ».

Важность плюралистических междисциплинарных исследований: «жесткая» наука встречается с «мягкой» наукой

Широкая и мотивированная атака на изучение эмоций животных потребует, чтобы исследователи в различных областях — этологии, нейробиологии, эндокринологии, психологии и философии — скоординировали свои усилия.Ни одна дисциплина не сможет ответить на все важные вопросы, которые еще предстоит решить при изучении эмоций животных. Лабораторные ученые, полевые исследователи и философы должны обмениваться данными и идеями. Действительно, некоторые биологи вступили в серьезный диалог с философами, а некоторые философы участвовали в полевых исследованиях (Allen and Bekoff 1997). В результате этого сотрудничества каждый из них испытал взгляды других и основания для различных аргументов, которые предлагаются в отношении эмоций и когнитивных способностей животных.Междисциплинарные исследования — это скорее правило, чем исключение во многих научных дисциплинах, и нет оснований полагать, что такого рода усилия не помогут нам узнать значительно больше об эмоциональной жизни животных.

Будущие исследования должны быть сосредоточены на широком спектре таксонов, а не только на тех животных, с которыми мы знакомы (например, животные-компаньоны) или тех, с кем мы тесно связаны (нечеловеческие приматы), животных, с которыми многие из нам свободно приписывают второстепенные эмоции и самые разные настроения.Можно собрать много информации о животных-компаньонах, с которыми мы так хорошо знакомы, прежде всего потому, что мы так хорошо с ними знакомы (Sheldrake 1995, 1999). Также необходимо учитывать межвидовые различия в выражении эмоций и, возможно, в том, как они себя чувствуют. Даже если радость и горе у собак — это не то же самое, что радость и горе у шимпанзе, слонов или людей, это не означает, что не существует таких вещей, как радость собаки, горе собаки, радость шимпанзе или горе слона. Даже дикие животные и их домашние родственники могут отличаться по характеру своей эмоциональной жизни.

Многие люди считают, что экспериментальные исследования в таких областях, как нейробиология, представляют собой более надежную работу и генерируют более полезные («достоверные») данные, чем, скажем, этологические исследования, в которых за животными «просто» наблюдают. Однако исследования, которые сводят к минимуму и сводят к минимуму поведение животных и эмоции животных до нервных импульсов, движений мышц и гормональных эффектов, вряд ли приблизят нас к пониманию эмоций животных. Заключение о том, что мы узнаем больше, если не все, что мы когда-либо сможем узнать об эмоциях животных, когда мы выясним нейронные схемы или гормональные основы определенных эмоций, приведет к неполным и, возможно, вводящим в заблуждение представлениям об истинной природе эмоций животных и человека.

Все исследования заключаются в переходе от имеющихся данных к выводам, которые мы делаем, пытаясь понять сложность эмоций животных, и каждое из них имеет свои преимущества и недостатки. Часто исследования поведения содержащихся в неволе животных и нейробиологические исследования контролируются таким образом, чтобы давать ложные результаты, касающиеся социального поведения и эмоций, поскольку животных изучают в искусственной и бедной социальной и физической среде. Сами эксперименты могут поставить людей в совершенно неестественные ситуации.Действительно, некоторые исследователи обнаружили, что многие лабораторные животные настолько подвержены стрессу от жизни в неволе, что данные об эмоциях и других аспектах поведенческой физиологии искажаются с самого начала (Poole 1997).

Полевые работы также могут быть проблематичными. Он может быть слишком неконтролируемым, чтобы можно было сделать надежные выводы. Трудно следить за известными людьми, и многое из того, что они делают, невозможно увидеть. Однако можно оснастить животных, находящихся на свободе, устройствами, которые могут передавать информацию об индивидуальной идентичности, частоте сердечных сокращений, температуре тела и движениях глаз, когда животные занимаются своей повседневной деятельностью.Эта информация помогает исследователям узнать больше о тесной взаимосвязи между эмоциональной жизнью животных и поведенческими и физиологическими факторами, которые связаны с этими эмоциями.

Важно, чтобы исследователи имели непосредственный опыт работы с изучаемыми животными. Альтернативы этологическим исследованиям нет. Хотя нейробиологические данные (включая изображения головного мозга) очень полезны для понимания механизмов, лежащих в основе поведенческих паттернов, на основании которых делаются выводы об эмоциях, поведение является первичным; нейронные системы подчиняют поведение (Allen and Bekoff 1997).В отсутствие подробной информации о поведении, особенно о поведении диких животных, живущих в среде, в которой они эволюционировали или в которой они сейчас проживают, любая теория эмоций животных будет неполной. Без подробной информации о поведении и глубокого понимания сложностей и нюансов бесчисленного множества способов, которыми животные выражают то, что они чувствуют, мы никогда не сможем справиться с проблемами, которые перед нами стоят.

Разделение бремени доказывания

В будущем от скептиков следует потребовать серьезно отстаивать свою позицию и разделить бремя доказывания с теми, кто согласен с тем, что многие животные действительно испытывают бесчисленные эмоции.Больше не будет приемлемо утверждать, что «да, шимпанзе или вороны кажутся , чтобы любить друг друга» или что «слоны кажутся , чтобы чувствовать горе», а затем приводить бесчисленные причины — «мы никогда не можем на самом деле знать, что животные чувствовать эмоции »- почему этого не может быть. Объяснения существования эмоций животных часто имеют такое же хорошее основание, как и многие другие объяснения, которые мы с готовностью принимаем (например, утверждения об эволюции, которые невозможно строго проверить). Я и другие с готовностью согласны с тем, что в некоторых случаях эмоции, которые мы приписываем животным (и людям), могут быть не реалистичными картинами их внутренней жизни (выраженными в явном поведении и, возможно, подтвержденными нейробиологическими данными), но в других случаях они вполне могут быть быть.

Существует также проблема согласования «здравого смысла» с данными этологических, нейробиологических и эндокринологических исследований и философскими аргументами. Многие отрасли науки используют анекдоты для разработки исследовательских проектов, которые производят «данные» (множественное число от анекдота — данные). Если позволить историям об эмоциях животных мотивировать исследования, которые начинаются с предпосылки, что многие другие животные имеют богатую эмоциональную жизнь, это поможет нам узнать о них больше. Мы действительно можем задавать такие вопросы, как любят животные друг друга, оплакивают ли они потерю друзей и любимых, обижаются ли они на других или могут ли они смущаться (Bekoff 2000).

Встреча с дьяволом

Панксепп (1998) предлагает полезный мысленный эксперимент в конце своего энциклопедического обзора эмоций. Представьте, что вы стоите перед выбором дьявола относительно существования животных эмоций. Вы должны правильно ответить на вопрос, испытывали ли другие млекопитающие внутренние эмоциональные чувства. Если вы дадите неправильный ответ, вы последуете за дьяволом домой. Другими словами, ставки высоки. Панксепп спрашивает, сколько ученых при таких обстоятельствах отрицали бы наличие чувств по крайней мере у некоторых животных.Наверное, немногие.

Непростое будущее

Чтобы подтвердить, например, что гребешки «ничего не осознают», что они избегают пути потенциальных хищников, не испытывая их как таковых, а когда им это не удается, их съедают заживо, не испытывая (вполне возможно) боль »… значит перескочить за рамки строгой науки в лабиринт необоснованных предположений, принимая человеческое невежество за человеческое знание. (Sheets-Johnstone 1998, стр. 291)

Очевидно, что существует много разногласий по поводу эмоциональной жизни других животных.Следующие вопросы можно использовать, чтобы подготовить почву для изучения эволюции и выражения эмоций животных: Наше настроение движет нами, так почему бы не другим животным? Эмоции помогают нам управлять и регулировать наши отношения с другими, так почему бы не с другими животными? Эмоции важны для человека, чтобы приспособиться к конкретным обстоятельствам, так почему бы не другим животным? Эмоции — неотъемлемая часть человеческой жизни, так почему бы не для других животных?

Текущие исследования показывают, что ни одна теория эмоций не может объяснить все психологические явления, которые называются «эмоциями».Панксепп утверждает (1998, стр. 7): «Чтобы понять основные эмоциональные операционные системы мозга, мы должны начать соотносить неполные наборы неврологических фактов с плохо изученными психологическими явлениями, которые возникают в результате многих взаимодействующих действий мозга». Нет сомнений в том, что между нейроповеденческими системами, лежащими в основе человеческих и нечеловеческих эмоций, существует преемственность, что различия между человеческими и животными эмоциями во многих случаях являются различиями в степени, а не по характеру.

Оставаясь открытым для идеи, что многие животные имеют богатую эмоциональную жизнь, даже если мы ошибаемся в некоторых случаях, мало что теряется. Закрыв дверь для возможности того, что у многих животных богатая эмоциональная жизнь, даже если они сильно отличаются от нашей собственной или от тех животных, с которыми мы наиболее знакомы, мы потеряем прекрасные возможности узнать о жизни животных, с которыми мы живем. мы живем на этой чудесной планете.

В будущем будет много проблем и, возможно, сюрпризов для тех, кто хочет больше узнать об эмоциях животных.Строгое изучение эмоций животных потребует использования самых лучших ресурсов. Эти ресурсы включают исследователей в различных научных дисциплинах, которые предоставляют «достоверные данные» и анекдоты (Bekoff 2000), других ученых, изучающих животных, неакадемиков, которые наблюдают за животными и рассказывают истории, а также самих животных. В изучении эмоций животных есть много возможностей для твердой и мягкой науки. Есть много миров за пределами человеческого опыта. Нет ничего лучше, чем слушать других животных и иметь непосредственный опыт общения с ними.

Благодарности

Я благодарю Колина Аллена за комментарии к черновику этого эссе и Джейн Гудолл за обсуждение со мной многих из этих вопросов. Бернард Роллин, Дональд Гриффин, Ребекка Часан, Дженис Мур, Стив Сиви и анонимный рецензент предоставили множество полезных комментариев, за которые я глубоко благодарен.

Цитированные источники

.

1997

.

Виды разума: философия и биология когнитивной этологии.

.

1999

.

Природа горя: эволюция и психология реакций на потерю.

.

1972

.

Развитие социального взаимодействия, игры и метакоммуникации у млекопитающих: этологическая перспектива.

Ежеквартальный обзор биологии

47

:

412

434

.

1977

.

Социальная коммуникация у собак: свидетельства эволюции стереотипного представления у млекопитающих.

Наука

197

:

1097

1099

.

1995

.

Игровые сигналы как знаки препинания: Структура социальной игры у собак.

Поведение

132

:

419

429

. .

2000

.

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных.

.

.

1997

.

Когнитивная этология: Убийцы, скептики и сторонники.

.

313

334

. .

Антропоморфизм, анекдоты и животные: новая одежда императора?

.

.

.

1998 год

.

Игры с животными: эволюционный, сравнительный и экологический подходы.

.

1991

.

Когнитивная этология и критический антропоморфизм: Змея с двумя головами и свирепые змеи, притворяющиеся мертвыми.

.

53

90

..

Когнитивная этология: умы других животных — очерки в честь Дональда Р. Гриффина

.

1997a

.

Будет ли Дарвин плакать? Обзор книги Массона и Маккарти «Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных».

Современная психология

42

:

21

23

.

1997b

.

Поправки к Тинбергену: пятая цель этологии.

.

254

276

. .

Антропоморфизм, анекдоты и животные: новая одежда императора?

2000

.

Оставаться рядом.

.

163

165

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1999

.

Эмоции и филогения.

Журнал исследований сознания

6

:

176

190

.

2000

.

В лихорадке.

.

194

197

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

.

1998

.

Куриный суп для души любителя домашних животных.

.

1998 год

.

Природа: Западные взгляды с древних времен.

.

1999

.

Образы животных: антропоморфизм и животный разум.

.

1859

.

О происхождении видов путем естественного отбора.

.

1871

.

Происхождение человека и отбор в отношении пола.

.

1872

.

Выражение эмоций у человека и животных.

. .

1994

.

Ошибка Декарта: эмоции, разум и человеческий мозг.

.

1999а

.

Как мозг создает разум.

Scientific American

281

:

112

117

.

1999b

.

Чувство происходящего: тело и эмоции в становлении сознания.

.

1968

.

Мечтают ли андроиды об электрических овцах ?.

.

1999

.

Эффект эксперимента: поворот к эмоциям в англо-американской физиологии, 1900–1940 гг.

Isis

90

:

205

237

.

1998 год

.

Введение в книгу Дарвина «Выражение эмоций у человека и животных».

. .

1981

.

Игровое поведение животных.

.

1996

.

Рецензия на книгу Массона и Маккарти «Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных».

Поведение животных

51

:

1190

1193

.

2000

.

Гордость предшествует падению.

.

166

167

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1898

.

Игра животных.

.

1997

.

Что такое эмоции на самом деле: проблема психологических категорий.

.

2000б

.

Если бы обезьяны могли покраснеть.

.

200

201

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1999

.

Разум ворона: исследования и приключения с птицами-волками.

.

1999

.

Сенсорная экзотика: мир за пределами человеческого опыта.

.

.

1993

.

О целях и методах когнитивной этологии.

Ассоциация философии науки

2

:

110

124

.

1996

.

Эмоциональный мозг: таинственные основы эмоциональной жизни.

.

1991

.

Вот я — где ты ?.

.

1970

.

Триединый мозг в эволюции: роль в палеоцеребральных функциях.

.

.

1995

.

Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных.

.

2000

.

Осиротевшие гориллы Центральной Африки: выживут ли они в дикой природе ?.

National Geographic

197

:

2

84

97

.

1998 год

.

Аффективная неврология.

.

1994

.

Имена собственные и социальная конструкция биографии: Отрицательный случай лабораторных животных.

Качественная социология

17

:

119

142

.

1996

.

Достигнув совершеннолетия со слонами: мемуары.

.

1998 год

.

Исследование общего между нами и слонами.

Etica & Animali

(9/98)

:

85

110

.

1997

.

Счастливые животные — хорошая наука.

Лабораторные животные

31

:

116

124

.

1989

.

Незаметный крик: сознание животных, боль животных и наука.

.

1990

.

Как животные потеряли рассудок: мышление животных и научная идеология.

.

375

393

. .

Интерпретация и объяснение в изучении поведения животных: Vol. I, Интерпретация, намерение и коммуникация

.

1998 год

.

Сознание: Естественная история.

Журнал исследований сознания

5

:

260

294

.

1995

.

Семь экспериментов, которые могут изменить мир.

.

1999

.

Собаки, которые знают, когда их хозяева возвращаются домой, и другие необъяснимые способности животных.

.

1998 год

.

Нейробиологические основы игрового поведения: взгляд на структуру и функции игривости млекопитающих.

.

221

242

. .

Игры с животными: эволюционная, сравнительная и экологическая перспективы

.

1996

.

Умы птиц.

.

1999

.

Биологический бихевиоризм.

.

243

284

. .

Справочник по поведенческому поведению

.

1951

.

Исследование инстинкта.

.

1963

.

О целях и методах этологии.

Zeitschrift für Tierpsychologie

20

:

410

433

.

1909

.

Животный разум: Учебник сравнительной психологии.

.

1992

.

Естественный отбор: области, уровни и проблемы.

.

1997

.

Свечение Пони Фиш.

.

2000

.

Любовь Левиафана.

.

62

65

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

Текущее междисциплинарное исследование предоставляет убедительные доказательства того, что многие животные испытывают такие эмоции, как радость, страх, любовь, отчаяние и горе — мы не одни. , ОТЧАЯНИЕ И СЧАСТЬЯ — МЫ НЕ ОДНИ

© 2000 Американский институт биологических наук

эмоций животных: изучение страстной натуры | Бионаука

Чувствуют ли слоны радость, горе шимпанзе и депрессию, а собаки счастье и уныние? Люди расходятся во мнениях относительно природы эмоций у нечеловеческих животных (далее животных), особенно по вопросу о том, могут ли какие-либо животные, кроме людей, испытывать эмоции (Ekman 1998).Пифагорейцы давно считали, что животные испытывают тот же спектр эмоций, что и люди (Coates 1998), и текущие исследования предоставляют убедительные доказательства того, что по крайней мере некоторые животные, вероятно, испытывают полный спектр эмоций, включая страх, радость, счастье, стыд, смущение, негодование. , ревность, ярость, гнев, любовь, удовольствие, сострадание, уважение, облегчение, отвращение, печаль, отчаяние и горе (Skutch 1996, Poole 1996, 1998, Panksepp 1998, Archer 1999, Cabanac 1999, Bekoff 2000).

Выражение эмоций у животных поднимает ряд стимулирующих и сложных вопросов, которым было посвящено относительно мало систематических эмпирических исследований, особенно среди животных, находящихся на свободном выгуле.Популярные отчеты (например, Masson and McCarthy’s When Elephants Weep , 1995) повысили осведомленность об эмоциях животных, особенно среди неученых, и предоставили ученым много полезной информации для дальнейших систематических исследований. Такие книги также вызвали недовольство многих ученых за то, что они «слишком мягкие» — то есть слишком анекдотичны, вводят в заблуждение или небрежны (Fraser 1996). Однако Бургхардт (1997a), несмотря на обнаружение некоторых проблемных областей в книге Массона и Маккарти, писал: «Я предсказываю, что через несколько лет описанные здесь явления будут подтверждены, уточнены и расширены» (стр.23). Фрейзер (1996) также отметил, что книга может служить полезным источником для мотивации будущих систематических эмпирических исследований.

Исследователи, заинтересованные в изучении пристрастий животных, задают такие вопросы, как: Испытывают ли животные эмоции? Что они чувствуют? Есть ли линия, которая четко отделяет те виды, которые испытывают эмоции, от тех, которые их не испытывают? Многие современные исследования следуют примеру Чарльза Дарвина (1872; см. Также Ekman 1998), изложенного в его книге The Expression of the Emotions in Man and Animals .Дарвин утверждал, что существует преемственность между эмоциональной жизнью людей и других животных, и что различия между многими животными заключаются в степени, а не в характере. В книге Происхождение человека и отбор в отношении пола Дарвин утверждал, что «низшие животные, как и человек, явно испытывают удовольствие и боль, счастье и несчастье» (стр. 448).

Натурализация изучения эмоций животных

Полевые исследования поведения имеют первостепенное значение для изучения эмоций животных, потому что эмоции развивались в определенных контекстах.Натурализация изучения эмоций животных предоставит более надежные данные, поскольку эмоции эволюционировали так же, как и другие поведенческие фенотипы (Panksepp 1998). Категорическое отрицание эмоций животным из-за того, что они не могут быть изучены напрямую, не является разумным аргументом против их существования. Те же опасения могут быть вызваны эволюционными объяснениями широкого спектра моделей поведения, историями, основанными на фактах, которые невозможно точно проверить.

Здесь я обсуждаю различные аспекты эмоций животных, привожу примеры, в которых исследователи приводят убедительные доказательства того, что животные испытывают разные эмоции, и предлагаю исследователям пересмотреть свои планы по изучению страстной природы.В частности, я предлагаю ученым уделять больше внимания анекдотам, а также эмпирическим данным и философским аргументам в качестве эвристики для будущих исследований. Я согласен с Панксеппом (1998), который утверждает, что все точек зрения должны быть терпимы, если они приводят к новым подходам, расширяющим человеческое понимание эмоций животных. Строгое изучение эмоций животных находится в зачаточном состоянии, и плюралистическая перспектива принесет огромную пользу исследованиям.

Моя цель — убедить скептиков в том, что для продвижения изучения эмоций животных необходимо сочетание «жесткого» и «мягкого» междисциплинарного исследования.Я утверждаю, что исследователи уже собрали достаточно доказательств (и что данные постоянно накапливаются) в поддержку аргументов о том, что по крайней мере некоторые животные имеют глубокую, богатую и сложную эмоциональную жизнь. Я также утверждаю, что те, кто утверждает, что у немногих, если вообще есть животных, глубокая, богатая и сложная эмоциональная жизнь — что они не могут испытывать такие эмоции, как радость, любовь или горе, — должны разделить бремя доказательства с теми, кто утверждает иное.

Какие эмоции?

Эмоции можно в широком смысле определить как психологические явления, которые помогают управлять поведением и контролировать его.Тем не менее, некоторые исследователи утверждают, что слово «эмоция» настолько общее, что ускользает от какого-либо единственного определения. Действительно, отсутствие согласия по поводу того, что означает слово «эмоции», вполне могло привести к отсутствию прогресса в изучении этих эмоций. Точно так же ни одна теория эмоций не отражает сложность явлений, называемых эмоциями (Griffiths 1997, Panksepp 1998). Панксепп (1998, стр. 47ff) предлагает определять эмоции в терминах их адаптивных и интегративных функций, а не их общих входных и выходных характеристик.Важно расширить наши исследования за пределы основных физиологических механизмов, которые маскируют богатство эмоциональной жизни многих животных, и узнать больше о том, как эмоции служат им в повседневной деятельности.

В целом, как ученые, так и не ученые, похоже, сходятся во мнении, что эмоции реальны и что они чрезвычайно важны, по крайней мере, для людей и, возможно, для некоторых других животных. Хотя существует не так много единого мнения о природе эмоций животных, нет недостатка во взглядах на эту тему.Последователи Рене Декарта и Б. Ф. Скиннера считают, что животные — это роботы, которые научились автоматически реагировать на раздражители, которым они подвергаются. Взгляд на животных как на машины так много объясняет, что они делают, что легко понять, почему многие люди приняли его.

Однако не все признают, что животные — это просто автоматы, бесчувственные создания привычки (Панксепп 1998). Почему же тогда существуют конкурирующие взгляды на природу эмоций животных? Отчасти это связано с тем, что некоторые люди рассматривают людей как уникальных животных, созданных по образу Бога.Согласно этой точке зрения, люди — единственные разумные существа, способные заниматься саморефлексией. В рамках современных научных и философских традиций до сих пор ведутся споры о том, какие животные обладают саморефлексией.

Роллин (1990) отмечает, что в конце 1800-х годов животные «потеряли рассудок». Другими словами, в попытках подражать перспективным «точным наукам», таким как физика и химия, исследователи, изучающие поведение животных, пришли к выводу, что в исследованиях эмоций и разума животных было слишком мало того, что можно было бы непосредственно наблюдать и измерить. , и поддающиеся проверке, и вместо этого решил сосредоточиться на поведении, потому что явные действия можно было увидеть, объективно измерить и проверить (см. также Dror 1999).

Бихевиористы, среди первых лидеров которых были Джон Б. Уотсон и Б. Ф. Скиннер, неодобрительно относятся к любым разговорам об эмоциях или психических состояниях животных (а в некоторых случаях и человека), поскольку считают это ненаучным. Для бихевиористов, следующих за логическими позитивистами, только наблюдаемое поведение представляет собой достоверные научные данные. В отличие от бихевиористов, другие исследователи в области этологии, нейробиологии, эндокринологии, психологии и философии обратились к проблеме получения большего количества знаний об эмоциях и сознании животных и верят, что можно изучать эмоции и умы животных (включая сознание). объективно (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997, Panksepp 1998, Bekoff 2000, Hauser 2000a).

Большинство исследователей теперь полагают, что эмоции — это не просто результат некоторого состояния тела, которое приводит к действию (т. Е. Что сознательный компонент эмоции следует за реакциями тела на стимул), как постулировали в конце 1800-х гг. Уильям Джеймс и Карл Ланге (Панксепп 1998). Джеймс и Ланге утверждали, что страх, например, приводит к из-за осознания телесных изменений (частота сердечных сокращений, температура), вызванных пугающим стимулом.

Следуя критике Уолтером Кэнноном теории Джеймса – Ланге, современные исследователи полагают, что существует ментальный компонент, который не должен следовать за реакцией тела (Panksepp 1998).Эксперименты показали, что наркотики, вызывающие телесные изменения, подобные тем, которые сопровождают эмоциональные переживания — например, страх — не вызывают такого же типа сознательного переживания страха (Damasio 1994). Кроме того, некоторые эмоциональные реакции происходят быстрее, чем можно было бы предсказать, если бы они зависели от предшествующих телесных изменений, которые передаются через нервную систему в соответствующие области мозга (Damasio 1994).

Природа и нейронные основы животных страстей: первичные и вторичные эмоции

Трудно наблюдать за примечательным поведением слонов во время церемонии приветствия семьи или дружной группы, рождения нового члена семьи, игрового взаимодействия, спаривания родственника, спасения члена семьи или прибытия мужчина, и не воображайте, что они испытывают очень сильные эмоции, которые лучше всего можно описать такими словами, как радость, счастье, любовь, чувства дружбы, изобилия, веселья, удовольствия, сострадания, облегчения и уважения.(Пул 1998, стр. 90–91)

Эмоциональные состояния многих животных легко распознать. По их лицам, глазам и манерам поведения можно сделать убедительные выводы о том, что они чувствуют. Изменения мышечного тонуса, осанки, походки, выражения лица, размера глаз и взгляда, вокализации и запахов (феромонов) по отдельности и вместе указывают на эмоциональные реакции на определенные ситуации. Даже люди с небольшим опытом наблюдения за животными обычно соглашаются друг с другом в том, что, скорее всего, чувствует животное.Их интуиция подтверждается тем, что их характеристики эмоциональных состояний животных довольно точно предсказывают будущее поведение.

Первичные эмоции, которые считаются основными врожденными эмоциями, включают обобщенные быстрые рефлекторные («автоматические» или жестко запрограммированные) реакции страха и реакции «бей или беги» на стимулы, представляющие опасность. Животные могут выполнять первичную реакцию страха, такую ​​как уклонение от объекта, но им не обязательно узнавать объект, вызывающий эту реакцию. Громкие хриплые звуки, определенные запахи и летающие над головой предметы часто приводят к врожденной реакции избегания всех таких раздражителей, которые указывают на «опасность».«Естественный отбор привел к врожденным реакциям, которые имеют решающее значение для индивидуального выживания. При столкновении с опасным стимулом почти нет места для ошибки.

Первичные эмоции связаны с эволюционной старой лимбической системой (особенно с миндалевидным телом), «эмоциональной» частью мозга, названной так Полом Маклином в 1952 году (MacLean 1970, Panksepp 1998). Структуры лимбической системы и сходные эмоциональные цепи являются общими для многих разных видов и обеспечивают нейронный субстрат для первичных эмоций.В своей теории «три мозга в одном» (триединый мозг) Маклин (1970) предположил, что существует рептильный или примитивный мозг (которым обладают рыбы, земноводные, рептилии, птицы и млекопитающие), лимбический мозг или мозг палеомлекопитающих (обладающий у млекопитающих), а также неокортикальный или «рациональный» мозг новых млекопитающих (которым обладают некоторые млекопитающие, такие как приматы), все упаковано в черепную коробку. Каждый из них связан с двумя другими, но каждый также имеет свои собственные возможности. Хотя лимбическая система кажется основной областью мозга, в которой находятся многие эмоции, текущие исследования (LeDoux, 1996) показывают, что все эмоции не обязательно объединены в одну систему, и в мозгу может быть более одной эмоциональной системы. .

Вторичные эмоции — это эмоции, которые переживаются или ощущаются, оцениваются и отражаются. Вторичные эмоции вовлекают высшие мозговые центры в коре головного мозга. Хотя кажется, что большинство эмоциональных реакций генерируется бессознательно, сознание позволяет человеку устанавливать связи между чувствами и действиями и допускает изменчивость и гибкость в поведении.

Изучение разума животных: когнитивная этология

Нобелевский лауреат Нико Тинберген (1951, 1963) выделил четыре области, которыми должны заниматься этологические исследования, а именно: эволюция, адаптация (функция), причинно-следственная связь и развитие.Его методика также полезна для тех, кто интересуется познанием животных (Джеймисон и Бекофф, 1993, Аллен и Бекофф, 1997), и может использоваться для изучения эмоций животных.

Когнитивные этологи хотят знать, как развивались мозг и умственные способности — как они способствуют выживанию — и какие селективные силы привели к большому разнообразию мозга и умственных способностей, наблюдаемых у различных видов животных. По сути, когнитивные этологи хотят знать, каково быть другим животным. Чтобы спросить, каково быть другим животным, люди должны попытаться мыслить так же, как они, войти в свои миры.Занимаясь этими видами деятельности, можно многое узнать об эмоциях животных. В попытке расширить рамки Тинбергена, включив в них изучение эмоций животных и их познания, Бургхардт (1997b) предложил добавить пятую область, которую он назвал частным опытом . Цель Бургхардта — понять миры восприятия и психические состояния других животных, исследование, которое Тинберген считал бесплодным, потому что он чувствовал, что невозможно узнать о субъективных или личных переживаниях животных.

Эмоции и познание

Пожалуй, самый сложный вопрос об эмоциях животных, на который нет ответа, касается того, как эмоции и познание связаны, как эмоции ощущаются или отражаются людьми и другими животными. Исследователи также не знают, какие виды обладают способностью сознательно размышлять об эмоциях, а какие нет. Комбинация эволюционного, сравнительного и развивающего подходов, изложенных Тинбергеном и Бургхардтом, в сочетании со сравнительными исследованиями нейробиологических и эндокринологических основ эмоций у различных животных, включая человека, открывает большие перспективы для будущей работы, связанной с взаимоотношениями между познанием и людьми ». переживания различных эмоций.

Дамасио (1999a, 1999b) дает биологическое объяснение того, как эмоции могут ощущаться людьми. Его объяснение может также относиться к некоторым животным. Дамасио предполагает, что различные структуры мозга отображают как организм, так и внешние объекты, чтобы создать то, что он называет репрезентацией второго порядка. Такое отображение организма и объекта, скорее всего, происходит в таламусе и поясной коре головного мозга. В процессе познания создается ощущение себя, и человек знает, «с кем это происходит».«Видящий» и «видимое», «мысль» и «мыслитель» — одно и то же.

Очевидно, что понимание поведения и нейробиологии необходимо для понимания взаимосвязи эмоций и познания. Важно, чтобы исследователи узнали как можно больше о личных переживаниях, чувствах и психических состояниях животных. Вопрос о том, переживаются ли эмоции животных и каким образом, представляет собой проблему для будущих исследований.

Частные умы

Одна проблема, которая мешает исследованиям эмоций и познания животных, заключается в том, что умы других являются частными сущностями (подробное обсуждение того, что влечет за собой конфиденциальность разума других, см. Allen and Bekoff 1997, p.52ff). Таким образом, люди не имеют прямого доступа к разуму других людей, включая других людей.

Хотя это правда, что очень трудно, возможно, невозможно знать все, что нужно знать о личных или субъективных состояниях других людей, это не означает, что нельзя проводить систематические исследования поведения и нейробиологии, которые помогают нам учиться. больше о чужом сознании. К ним относятся сравнительный и эволюционный анализ (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997).Тем не менее, что касается эмоций, похоже, не существует способов исследования или научных данных, достаточно убедительных, чтобы убедить некоторых скептиков в том, что другие животные обладают чем-то большим, чем некоторые основные первичные эмоции. Даже если будущие исследования продемонстрируют, что аналогичные (или аналогичные) области мозга шимпанзе или собаки проявляют ту же активность, что и человеческий мозг, когда человек сообщает, что он счастлив или грустен, некоторые скептики твердо придерживаются мнения, что это невозможно. чтобы узнать, что люди на самом деле чувствуют, и поэтому эти исследования бесплодны.Они утверждают, что только потому, что животное ведет себя «как если бы» оно было счастливым или грустным, люди не могут сказать больше, чем просто «как если бы», и такие утверждения «как если бы» не дают достаточных доказательств. Известный биолог-эволюционист Джордж Уильямс (1992, стр. 4) утверждал: «Я склонен просто исключить его [ментальную сферу] из биологического объяснения, потому что это полностью частный феномен, и биология должна иметь дело с публично доказуемым. ” (См. Также Williams 1997, где более решительно отвергается возможность изучения ментальных феноменов из биологических исследований.)

Тем не менее, многие люди, в том числе исследователи, изучающие эмоции животных, придерживаются мнения, что люди не могут быть единственными животными, испытывающими эмоции (Bekoff 2000). В самом деле, маловероятно, что вторичные эмоции развивались только у людей, а у других животных не было предшественников. Пул (1998), который изучал слонов в течение многих лет, отмечает (стр. 90): «Хотя я уверен, что слоны испытывают некоторые эмоции, которых нет у нас, и наоборот, я также считаю, что мы испытываем много общих эмоций.

Очень трудно категорически отрицать, что никакие другие животные не получают удовольствия от игры, счастливы при воссоединении или грустят из-за потери близкого друга. Представьте себе волков, когда они воссоединяются, их хвосты свободно виляют взад и вперед, а особи скулят и прыгают. Подумайте также о слонах, которые воссоединяются на праздновании приветствия, хлопают ушами, кружатся и издают звуки, известные как «приветственный гул». Точно так же подумайте о том, что чувствуют животные, когда они удаляются из своей социальной группы после смерти друга, надуваются, перестают есть и умирают.Сравнительные, эволюционные и междисциплинарные исследования могут пролить свет на природу и таксономическое распределение эмоций животных.

Чарльз Дарвин и эволюция эмоций животных

Удивительно, как часто звуки, издаваемые птицами, предполагают эмоции, которые мы могли бы испытать в подобных обстоятельствах: мягкие звуки, подобные колыбельной, при спокойном согревании яиц или птенцов; заунывные крики, беспомощно наблюдая за незваным гостем в их гнездах; резкие или скрипучие звуки при угрозе или нападении на врага … Птицы так часто реагируют на события тоном, который мы могли бы использовать, что мы подозреваем, что их эмоции похожи на наши собственные.(Skutch 1996, стр. 41–42)

Пока какое-то существо испытывает радость, состояние всех других существ включает в себя часть радости. (Дик 1968, стр. 31)

Чарльзу Дарвину обычно приписывают то, что он был первым ученым, уделившим серьезное внимание изучению эмоций животных. В своих книгах Происхождение видов (1859), Происхождение человека и отбор в отношении пола (1871) и Выражение эмоций у человека и животных (1872) Дарвин утверждал, что преемственность между людьми и другими животными в их эмоциональной (и познавательной) жизни; что между видами есть переходные стадии, а не большие промежутки; и что различия между многими животными — это различия в степени, а не в роде.

Дарвин применил сравнительный метод к изучению выражения эмоций. Он использовал шесть методов для изучения выражения эмоций: наблюдения за младенцами; наблюдения за сумасшедшими, которых он считал менее способными скрывать свои эмоции, чем другие взрослые; суждения о мимике, создаваемые электростимуляцией лицевых мышц; анализ картин и скульптур; межкультурные сравнения выражений и жестов, особенно людей, далеких от европейцев; и наблюдения за выражением лица животных, особенно домашних собак.

Широкий эволюционный и сравнительный подход к изучению эмоций поможет исследователям больше узнать о таксономическом распределении эмоций. Например, рептилии, такие как игуаны, максимизируют сенсорное удовольствие (Cabanac 1999, 2000, Burghardt 2000). Кабанак (1999) обнаружил, что игуаны предпочитают оставаться в тепле, а не выходить на холод за пропитанием, тогда как земноводные, такие как лягушки, не проявляют такого поведения. И рыбу тоже. Игуаны испытывают так называемую «эмоциональную лихорадку» (повышение температуры тела) и тахикардию (учащенное сердцебиение) — физиологические реакции, которые связаны с удовольствием у других позвоночных, включая людей.Кабанак постулировал, что первым умственным событием, проявившимся в сознании, была способность человека испытывать ощущения удовольствия и неудовольствия. Исследования Кабанака показывают, что рептилии испытывают основные эмоциональные состояния и что способность к эмоциональной жизни возникла у земноводных и ранних рептилий. Его выводы согласуются с некоторыми из теории триединого мозга Маклина (1970).

Радость, счастье и игра

Примеры эмоций животных изобилуют в популярной и научной литературе (Masson and McCarthy 1995, Panksepp 1998, Bekoff 2000).Социальная игра — отличный пример поведения, в котором участвуют многие животные, и которое, кажется, им безмерно нравится. Люди погружаются в деятельность, и, похоже, нет другой цели, кроме игры. Как заметил Гроос (1898), играющие животные ощущают невероятную свободу.

Животные неустанно стремятся к игре, и когда потенциальный партнер не отвечает на приглашение к игре, они часто обращаются к другому человеку (Bekoff 1972, Fagen 1981, Bekoff and Byers 1998).Определенные игровые сигналы также используются для инициирования и поддержания игры (Bekoff 1977, 1995, Allen and Bekoff 1997). Если все потенциальные партнеры откажутся от их приглашения, отдельные животные будут играть с объектами или гоняться за собственным хвостом. Настроение игры тоже заразительно; просто наблюдение за играющими животными может стимулировать игру других. Взгляните на мои полевые заметки об игре двух собак.

Джетро бежит к Зику, останавливается прямо перед ним, приседает или кланяется передними конечностями, виляет хвостом, лает и немедленно бросается на него, кусает его за шкирку и быстро качает головой из стороны в сторону, Обходит его сзади и садится на него, спрыгивает, делает быстрый поклон, делает выпад в бок, хлопает его бедрами, подпрыгивает, кусает его за шею и убегает.Зик бросается в погоню за Джетро, ​​прыгает ему на спину, кусает его за морду, а затем за загривок и быстро мотает головой из стороны в сторону. Затем они борются друг с другом и расстаются всего на несколько минут. Джетро медленно подходит к Зику, протягивает лапу к голове Зика и кусает его уши. Зик встает и прыгает на спину Джетро, ​​кусает его и обхватывает за талию. Затем они падают на землю и борются ртами. Затем они гоняются друг за другом, переворачиваются и играют.

Однажды я наблюдал, как молодой лось в национальном парке Роки-Маунтин, штат Колорадо, бежит по снежному полю, прыгает в воздухе и вертится во время полета, останавливается, переводит дыхание и делает это снова и снова. Вокруг было много травы, но он выбрал снежное поле. Буйволы также будут следовать друг за другом, игриво бегать по льду и скользить по нему, возбужденно крича «Гвааа» (Canfield et al. 1998).

Кажется, труднее отрицать, что эти животные развлекались и получали удовольствие, чем признать, что им нравилось то, что они делали.Нейробиологические данные подтверждают выводы, основанные на поведенческих наблюдениях. Исследования химии игры подтверждают идею о том, что игра доставляет удовольствие. Сивий (1998; подробные сведения см. В Панксеппе 1998) показал, что дофамин (и, возможно, серотонин и норадреналин) важен для регуляции игры, и что во время игры активны большие области мозга. Крысы демонстрируют повышение активности дофамина, ожидая возможности поиграть (Siviy 1998). Панксепп (1998) также обнаружил тесную связь между опиатами и игрой и утверждает, что крысам нравится, когда их игриво щекочут.

Нейробиологические данные необходимы для того, чтобы лучше понять, действительно ли игра является субъективно приятным занятием для животных, как это кажется для людей. Выводы Сивия и Панксеппа позволяют предположить, что это так. В свете этих нейробиологических («твердых») данных о возможных нейрохимических основах различных настроений, в данном случае радости и удовольствия, скептики, утверждающие, что животные не испытывают эмоций, могут с большей вероятностью принять идею о том, что удовольствие может быть мотиватором для игровое поведение.

Горе

Никогда не забуду наблюдать, как через три дня после смерти Фло Флинт медленно забирался на высокое дерево у ручья. Он прошел вдоль одной из веток, затем остановился и замер, глядя на пустое гнездо. Минут через две он отвернулся и, как старик, спустился вниз, прошел несколько шагов, затем лег, широко распахнув глаза и глядя вперед. Гнездо было тем, которое они с Фло делили незадолго до смерти Фло… в присутствии своего старшего брата [Фигана] [Флинт], казалось, немного стряхнул с себя депрессию.Но затем он внезапно покинул группу и помчался обратно к тому месту, где умерла Фло, и там погрузился в еще более глубокую депрессию … Флинт становился все более вялым, отказывался от еды и, ослабив таким образом иммунную систему, заболел. В последний раз, когда я видел его живым, он был изможденным и совершенно подавленным, с выпавшими глазами, забился в заросли недалеко от того места, где умер Фло … последнее короткое путешествие, которое он совершил, делая паузы для отдыха каждые несколько футов, было к тому самому месту, где Тело Фло лежало. Там он пробыл несколько часов, иногда глядя в воду.Он боролся еще немного, затем свернулся калачиком — и больше не двинулся с места. (Goodall 1990, стр. 196–197)

Многие животные выражают горе из-за потери или отсутствия близкого друга или любимого человека. Выше предлагается одно яркое описание выражения горя: Гудолл (1990) наблюдает за Флинтом, восьми с половиной летним шимпанзе, который покидает свою группу, перестает питаться и, наконец, умирает после того, как умерла его мать Фло. Нобелевский лауреат Конрад Лоренц наблюдал горе у гусей, которое было похоже на горе маленьких детей.Он представил следующее описание гусиной скорби: «Серый гусь, потерявший своего партнера, показывает все симптомы, которые Джон Боулби описал у маленьких человеческих детей в своей знаменитой книге Infant Grief … глаза глубоко погружаются в глазницы, а человек имеет общий опыт опускания головы, буквально позволяя ему повесить голову… » (Лоренц, 1991, стр. 251).

Другие примеры горя приводятся в Bekoff (2000). Матери морских львов, наблюдая, как их детенышей едят косатки, устрашающе визжат и жалобно плачут, оплакивая потерю.Также были замечены дельфины, пытающиеся спасти мертвого младенца. Было замечено, что слоны в течение нескольких дней охраняют мертворожденного ребенка с опущенной головой и ушами, тихо и медленно двигаются, как будто они в депрессии. Слоны-сироты, видевшие, как убивают их матерей, часто просыпаются с криком. Пул (1998) утверждает, что горе и депрессия у слонов-сирот — это реальное явление. МакКоннери (цитируется в McRae 2000, стр. 86) отмечает травмированных осиротевших горилл: «Свет в их глазах просто гаснет, и они умирают.«Чтобы узнать больше о субъективной природе горя животных, необходимы сравнительные исследования в области нейробиологии, эндокринологии и поведения.

Романтическая любовь

Ухаживание и спаривание — два вида деятельности, которыми регулярно занимаются многие животные. Многие животные, кажется, влюбляются друг в друга так же, как и люди. Генрих (1999) придерживается мнения, что вороны влюбляются. Он пишет (Heinrich 1999, стр. 341): «Поскольку вороны имеют давних партнеров, я подозреваю, что они влюбляются, как и мы, просто потому, что для поддержания долговременных парных связей требуется некое внутреннее вознаграждение.«У многих видов романтическая любовь постепенно развивается между потенциальными партнерами. Как будто партнеры должны доказать свою ценность другому, прежде чем они завершат свои отношения.

Вюрсиг (2000) описал ухаживания южных китов у полуострова Валдис, Аргентина. Во время ухаживания Афро (самка) и Бутч (самец) непрерывно касались ласт, начинали медленное ласковое движение ими, перекатывались друг к другу, на короткое время зажимали оба набора ласт, как в объятиях, а затем перекатывались вверх, лежа рядом. -боковая сторона.Затем они поплыли бок о бок, касаясь друг друга, всплывая и ныряя в унисон. Вюрсиг следовал за Бутчем и Афро около часа, в течение которого они продолжали свое трудное путешествие. Вюрсиг считает, что Афро и Бутч сильно увлеклись друг другом и, по крайней мере, у них появилось ощущение «загара», когда они плыли. Он спрашивает, разве это не любовь левиафана?

Многие вещи сойдутся в людях за любовь, но мы не отрицаем ее существования и не колеблемся сказать, что люди способны влюбляться.Маловероятно, что романтическая любовь (или какие-либо эмоции) впервые появилась у людей, а у животных не было эволюционных предшественников. В самом деле, в основе любви лежат общие системы мозга и гомологичные химические вещества, общие для людей и животных (Panksepp 1998). Наличие этих нервных путей предполагает, что если люди могут испытывать романтическую любовь, то по крайней мере некоторые другие животные также испытывают эту эмоцию.

Смущение

Некоторые животные, кажется, стесняются; то есть надеются скрыть какое-то событие и сопутствующие ему чувства.Goodall (2000) наблюдал у шимпанзе то, что можно было бы назвать смущением. Когда старшему ребенку Фифи, Фрейду, было пять с половиной лет, его дядя, брат Фифи Фиган, был альфа-самцом сообщества шимпанзе. Фрейд всегда следовал за Фиганом; он боготворил большого мужчину. Однажды, пока Фифи ухаживала за Фиганом, Фрейд залез на тонкий стебель дикого подорожника. Достигнув зеленой кроны, он начал дико раскачиваться взад и вперед. Если бы он был человеческим ребенком, мы бы сказали, что он выпендривается.Внезапно стебель сломался, и Фрейд упал в высокую траву. Он не пострадал. Он приземлился рядом с Гудоллом, и, когда его голова показалась из травы, она увидела, как он посмотрел на Фигана — заметил ли он? Если да, то не обращал внимания, а продолжал ухаживать за собой. Фрейд очень тихо залез на другое дерево и начал кормить.

Хаузер (2000b) наблюдал то, что можно было бы назвать смущением у самца макаки-резуса. После совокупления самец отпрянул и случайно упал в канаву. Он встал и быстро огляделся.Почувствовав, что никакие другие обезьяны не видят его падения, он двинулся прочь, высоко подняв спину, подняв голову и хвост, как ни в чем не бывало. И снова необходимы сравнительные исследования в области нейробиологии, эндокринологии и поведения, чтобы больше узнать о субъективной природе смущения.

Изучение эмоций животных

Лучший способ узнать об эмоциональной жизни животных — это потратить значительное время на их тщательное изучение — провести сравнительные и эволюционные этологические, нейробиологические и эндокринологические исследования — и противостоять заявлениям критиков о том, что антропоморфизму нет места в этих усилиях.Утверждение, что нельзя понять слонов, дельфинов или других животных, потому что мы не «одни из них», никуда не уходит. Важно попытаться узнать, как животные живут в своих мирах, чтобы понять их точки зрения (Allen and Bekoff 1997, Hughes 1999). Животные развивались в конкретных и уникальных ситуациях, и их жизнь обесценивается, если мы только пытаемся понять их с нашей собственной точки зрения. Безусловно, получить такие знания сложно, но возможно. Возможно, так мало продвинулось в изучении эмоций животных из-за страха оказаться «ненаучным».В ответ на мое приглашение написать эссе для моей будущей книги об эмоциях животных (Bekoff, 2000), один коллега написал: «Я не уверен, что я могу создать, но это определенно не будет научным. И я просто не уверен, что могу сказать. Я не изучал животных в естественных условиях и, хотя меня интересуют эмоции, я «заметил» немногих. Дай мне подумать об этом ». С другой стороны, многие другие ученые очень хотели внести свой вклад. Они считали, что могут быть научными и в то же время использовать другие типы данных для изучения эмоций животных; то есть, ученым разрешено писать о сердечных делах (хотя, по крайней мере, у одного выдающегося биолога были проблемы с публикацией такого материала; Heinrich 1999, p.322).

Биоцентрический антропоморфизм и анекдот: расширяя науку с осторожностью

… мы обязаны признать, что всякая психическая интерпретация поведения животных должна основываться на аналогии с человеческим опытом…. Хотим мы или нет, мы должны быть антропоморфными в представлениях, которые мы формируем о том, что происходит в сознании животного. (Washburn 1909, стр. 13)

То, как люди описывают и объясняют поведение других животных, ограничивается языком, на котором они говорят о вещах в целом.Участвуя в антропоморфизме — используя человеческие термины для объяснения эмоций или чувств животных — люди делают миры других животных доступными для себя (Allen and Bekoff 1997, Bekoff and Allen 1997, Crist 1999). Но это не означает, что другие животные счастливы или грустны так же, как люди (или даже другие сородичи) счастливы или грустны. Конечно, я не могу быть абсолютно уверен в том, что Джетро, ​​моя собака-компаньон, счастлив, грустит, зол, расстроен или влюблен, но эти слова служат для объяснения того, что он может чувствовать.Однако простое контекстное упоминание о возбуждении разных нейронов или активности разных мышц в отсутствие поведенческой информации и контекста недостаточно информативно. Использование антропоморфного языка не должно сбрасывать со счетов точку зрения животного. Антропоморфизм позволяет нам быть доступными поведению и эмоциям других животных. Таким образом, я утверждаю, что мы можем быть биоцентрически антропоморфными и заниматься строгой наукой.

Чтобы сделать использование антропоморфизма и анекдота более приемлемым для тех, кто испытывает дискомфорт при описании животных такими словами, как счастье, грусть, депрессия или ревность, или для тех, кто не думает, что простые рассказы о животных действительно дают много полезной информации, Бургхардт (1991) предложили понятие «критический антропоморфизм», в котором различные источники информации используются для генерации идей, которые могут быть полезны в будущих исследованиях.Эти источники включают естественную историю, восприятие людей, интуицию, чувства, подробные описания поведения, идентификацию с животным, модели оптимизации и предыдущие исследования. Тимберлейк (1999) предложил новый термин «теоморфизм», чтобы увести нас от ловушек антропоморфизма. Теоморфизм ориентирован на животных и «основан на конвергентной информации из поведения, физиологии и результатов экспериментальных манипуляций» (Timberlake 1999, p. 256). Теоморфизм по сути является «критическим антропоморфизмом» и не помогает нам преодолеть окончательную необходимость использования человеческих терминов для объяснения поведения и эмоций животных.

Бургхардт и другие чувствуют себя комфортно, внимательно расширяя науку, чтобы лучше понять других животных. Однако Бургхардт и другие ученые, открыто поддерживающие полезность антропоморфизма, не одиноки (см. Crist 1999). Некоторые ученые, как указывает Роллин (1989), очень комфортно приписывают человеческие эмоции, например, животным-компаньонам, с которыми они живут в своих домах. Эти исследователи рассказывают истории о том, насколько счастлив Фидо (собака), когда они приходят домой, как грустно выглядит Фидо, когда они оставляют его дома или забирают жевательную кость, как Фидо скучает по своим приятелям или насколько умен Фидо, чтобы понять как обойти препятствие.Тем не менее, когда те же ученые входят в их лаборатории, собаки (и другие животные) становятся объектами, и разговоры о своей эмоциональной жизни или о том, насколько они умны, являются табу.

Один из ответов на вопрос о том, почему собаки (и другие животные) по-разному рассматриваются «на работе» и «дома», заключается в том, что «на работе» собаки подвергаются широкому спектру методов лечения, которым было бы трудно управлять. товарищ. Это подтверждается недавними исследованиями. Основываясь на серии интервью с практикующими учеными, Филлипс (1994, стр.119) сообщил, что многие из них создают «особую категорию животных,« лабораторное животное », которая контрастирует с именуемыми животными (например, домашними животными) во всех основных аспектах… кошка или собака в лаборатории воспринимаются исследователями как онтологически разные. от домашней собаки или кошки дома ».

Важность плюралистических междисциплинарных исследований: «жесткая» наука встречается с «мягкой» наукой

Широкая и мотивированная атака на изучение эмоций животных потребует, чтобы исследователи в различных областях — этологии, нейробиологии, эндокринологии, психологии и философии — скоординировали свои усилия.Ни одна дисциплина не сможет ответить на все важные вопросы, которые еще предстоит решить при изучении эмоций животных. Лабораторные ученые, полевые исследователи и философы должны обмениваться данными и идеями. Действительно, некоторые биологи вступили в серьезный диалог с философами, а некоторые философы участвовали в полевых исследованиях (Allen and Bekoff 1997). В результате этого сотрудничества каждый из них испытал взгляды других и основания для различных аргументов, которые предлагаются в отношении эмоций и когнитивных способностей животных.Междисциплинарные исследования — это скорее правило, чем исключение во многих научных дисциплинах, и нет оснований полагать, что такого рода усилия не помогут нам узнать значительно больше об эмоциональной жизни животных.

Будущие исследования должны быть сосредоточены на широком спектре таксонов, а не только на тех животных, с которыми мы знакомы (например, животные-компаньоны) или тех, с кем мы тесно связаны (нечеловеческие приматы), животных, с которыми многие из нам свободно приписывают второстепенные эмоции и самые разные настроения.Можно собрать много информации о животных-компаньонах, с которыми мы так хорошо знакомы, прежде всего потому, что мы так хорошо с ними знакомы (Sheldrake 1995, 1999). Также необходимо учитывать межвидовые различия в выражении эмоций и, возможно, в том, как они себя чувствуют. Даже если радость и горе у собак — это не то же самое, что радость и горе у шимпанзе, слонов или людей, это не означает, что не существует таких вещей, как радость собаки, горе собаки, радость шимпанзе или горе слона. Даже дикие животные и их домашние родственники могут отличаться по характеру своей эмоциональной жизни.

Многие люди считают, что экспериментальные исследования в таких областях, как нейробиология, представляют собой более надежную работу и генерируют более полезные («достоверные») данные, чем, скажем, этологические исследования, в которых за животными «просто» наблюдают. Однако исследования, которые сводят к минимуму и сводят к минимуму поведение животных и эмоции животных до нервных импульсов, движений мышц и гормональных эффектов, вряд ли приблизят нас к пониманию эмоций животных. Заключение о том, что мы узнаем больше, если не все, что мы когда-либо сможем узнать об эмоциях животных, когда мы выясним нейронные схемы или гормональные основы определенных эмоций, приведет к неполным и, возможно, вводящим в заблуждение представлениям об истинной природе эмоций животных и человека.

Все исследования заключаются в переходе от имеющихся данных к выводам, которые мы делаем, пытаясь понять сложность эмоций животных, и каждое из них имеет свои преимущества и недостатки. Часто исследования поведения содержащихся в неволе животных и нейробиологические исследования контролируются таким образом, чтобы давать ложные результаты, касающиеся социального поведения и эмоций, поскольку животных изучают в искусственной и бедной социальной и физической среде. Сами эксперименты могут поставить людей в совершенно неестественные ситуации.Действительно, некоторые исследователи обнаружили, что многие лабораторные животные настолько подвержены стрессу от жизни в неволе, что данные об эмоциях и других аспектах поведенческой физиологии искажаются с самого начала (Poole 1997).

Полевые работы также могут быть проблематичными. Он может быть слишком неконтролируемым, чтобы можно было сделать надежные выводы. Трудно следить за известными людьми, и многое из того, что они делают, невозможно увидеть. Однако можно оснастить животных, находящихся на свободе, устройствами, которые могут передавать информацию об индивидуальной идентичности, частоте сердечных сокращений, температуре тела и движениях глаз, когда животные занимаются своей повседневной деятельностью.Эта информация помогает исследователям узнать больше о тесной взаимосвязи между эмоциональной жизнью животных и поведенческими и физиологическими факторами, которые связаны с этими эмоциями.

Важно, чтобы исследователи имели непосредственный опыт работы с изучаемыми животными. Альтернативы этологическим исследованиям нет. Хотя нейробиологические данные (включая изображения головного мозга) очень полезны для понимания механизмов, лежащих в основе поведенческих паттернов, на основании которых делаются выводы об эмоциях, поведение является первичным; нейронные системы подчиняют поведение (Allen and Bekoff 1997).В отсутствие подробной информации о поведении, особенно о поведении диких животных, живущих в среде, в которой они эволюционировали или в которой они сейчас проживают, любая теория эмоций животных будет неполной. Без подробной информации о поведении и глубокого понимания сложностей и нюансов бесчисленного множества способов, которыми животные выражают то, что они чувствуют, мы никогда не сможем справиться с проблемами, которые перед нами стоят.

Разделение бремени доказывания

В будущем от скептиков следует потребовать серьезно отстаивать свою позицию и разделить бремя доказывания с теми, кто согласен с тем, что многие животные действительно испытывают бесчисленные эмоции.Больше не будет приемлемо утверждать, что «да, шимпанзе или вороны кажутся , чтобы любить друг друга» или что «слоны кажутся , чтобы чувствовать горе», а затем приводить бесчисленные причины — «мы никогда не можем на самом деле знать, что животные чувствовать эмоции »- почему этого не может быть. Объяснения существования эмоций животных часто имеют такое же хорошее основание, как и многие другие объяснения, которые мы с готовностью принимаем (например, утверждения об эволюции, которые невозможно строго проверить). Я и другие с готовностью согласны с тем, что в некоторых случаях эмоции, которые мы приписываем животным (и людям), могут быть не реалистичными картинами их внутренней жизни (выраженными в явном поведении и, возможно, подтвержденными нейробиологическими данными), но в других случаях они вполне могут быть быть.

Существует также проблема согласования «здравого смысла» с данными этологических, нейробиологических и эндокринологических исследований и философскими аргументами. Многие отрасли науки используют анекдоты для разработки исследовательских проектов, которые производят «данные» (множественное число от анекдота — данные). Если позволить историям об эмоциях животных мотивировать исследования, которые начинаются с предпосылки, что многие другие животные имеют богатую эмоциональную жизнь, это поможет нам узнать о них больше. Мы действительно можем задавать такие вопросы, как любят животные друг друга, оплакивают ли они потерю друзей и любимых, обижаются ли они на других или могут ли они смущаться (Bekoff 2000).

Встреча с дьяволом

Панксепп (1998) предлагает полезный мысленный эксперимент в конце своего энциклопедического обзора эмоций. Представьте, что вы стоите перед выбором дьявола относительно существования животных эмоций. Вы должны правильно ответить на вопрос, испытывали ли другие млекопитающие внутренние эмоциональные чувства. Если вы дадите неправильный ответ, вы последуете за дьяволом домой. Другими словами, ставки высоки. Панксепп спрашивает, сколько ученых при таких обстоятельствах отрицали бы наличие чувств по крайней мере у некоторых животных.Наверное, немногие.

Непростое будущее

Чтобы подтвердить, например, что гребешки «ничего не осознают», что они избегают пути потенциальных хищников, не испытывая их как таковых, а когда им это не удается, их съедают заживо, не испытывая (вполне возможно) боль »… значит перескочить за рамки строгой науки в лабиринт необоснованных предположений, принимая человеческое невежество за человеческое знание. (Sheets-Johnstone 1998, стр. 291)

Очевидно, что существует много разногласий по поводу эмоциональной жизни других животных.Следующие вопросы можно использовать, чтобы подготовить почву для изучения эволюции и выражения эмоций животных: Наше настроение движет нами, так почему бы не другим животным? Эмоции помогают нам управлять и регулировать наши отношения с другими, так почему бы не с другими животными? Эмоции важны для человека, чтобы приспособиться к конкретным обстоятельствам, так почему бы не другим животным? Эмоции — неотъемлемая часть человеческой жизни, так почему бы не для других животных?

Текущие исследования показывают, что ни одна теория эмоций не может объяснить все психологические явления, которые называются «эмоциями».Панксепп утверждает (1998, стр. 7): «Чтобы понять основные эмоциональные операционные системы мозга, мы должны начать соотносить неполные наборы неврологических фактов с плохо изученными психологическими явлениями, которые возникают в результате многих взаимодействующих действий мозга». Нет сомнений в том, что между нейроповеденческими системами, лежащими в основе человеческих и нечеловеческих эмоций, существует преемственность, что различия между человеческими и животными эмоциями во многих случаях являются различиями в степени, а не по характеру.

Оставаясь открытым для идеи, что многие животные имеют богатую эмоциональную жизнь, даже если мы ошибаемся в некоторых случаях, мало что теряется. Закрыв дверь для возможности того, что у многих животных богатая эмоциональная жизнь, даже если они сильно отличаются от нашей собственной или от тех животных, с которыми мы наиболее знакомы, мы потеряем прекрасные возможности узнать о жизни животных, с которыми мы живем. мы живем на этой чудесной планете.

В будущем будет много проблем и, возможно, сюрпризов для тех, кто хочет больше узнать об эмоциях животных.Строгое изучение эмоций животных потребует использования самых лучших ресурсов. Эти ресурсы включают исследователей в различных научных дисциплинах, которые предоставляют «достоверные данные» и анекдоты (Bekoff 2000), других ученых, изучающих животных, неакадемиков, которые наблюдают за животными и рассказывают истории, а также самих животных. В изучении эмоций животных есть много возможностей для твердой и мягкой науки. Есть много миров за пределами человеческого опыта. Нет ничего лучше, чем слушать других животных и иметь непосредственный опыт общения с ними.

Благодарности

Я благодарю Колина Аллена за комментарии к черновику этого эссе и Джейн Гудолл за обсуждение со мной многих из этих вопросов. Бернард Роллин, Дональд Гриффин, Ребекка Часан, Дженис Мур, Стив Сиви и анонимный рецензент предоставили множество полезных комментариев, за которые я глубоко благодарен.

Цитированные источники

.

1997

.

Виды разума: философия и биология когнитивной этологии.

.

1999

.

Природа горя: эволюция и психология реакций на потерю.

.

1972

.

Развитие социального взаимодействия, игры и метакоммуникации у млекопитающих: этологическая перспектива.

Ежеквартальный обзор биологии

47

:

412

434

.

1977

.

Социальная коммуникация у собак: свидетельства эволюции стереотипного представления у млекопитающих.

Наука

197

:

1097

1099

.

1995

.

Игровые сигналы как знаки препинания: Структура социальной игры у собак.

Поведение

132

:

419

429

. .

2000

.

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных.

.

.

1997

.

Когнитивная этология: Убийцы, скептики и сторонники.

.

313

334

. .

Антропоморфизм, анекдоты и животные: новая одежда императора?

.

.

.

1998 год

.

Игры с животными: эволюционный, сравнительный и экологический подходы.

.

1991

.

Когнитивная этология и критический антропоморфизм: Змея с двумя головами и свирепые змеи, притворяющиеся мертвыми.

.

53

90

..

Когнитивная этология: умы других животных — очерки в честь Дональда Р. Гриффина

.

1997a

.

Будет ли Дарвин плакать? Обзор книги Массона и Маккарти «Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных».

Современная психология

42

:

21

23

.

1997b

.

Поправки к Тинбергену: пятая цель этологии.

.

254

276

. .

Антропоморфизм, анекдоты и животные: новая одежда императора?

2000

.

Оставаться рядом.

.

163

165

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1999

.

Эмоции и филогения.

Журнал исследований сознания

6

:

176

190

.

2000

.

В лихорадке.

.

194

197

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

.

1998

.

Куриный суп для души любителя домашних животных.

.

1998 год

.

Природа: Западные взгляды с древних времен.

.

1999

.

Образы животных: антропоморфизм и животный разум.

.

1859

.

О происхождении видов путем естественного отбора.

.

1871

.

Происхождение человека и отбор в отношении пола.

.

1872

.

Выражение эмоций у человека и животных.

. .

1994

.

Ошибка Декарта: эмоции, разум и человеческий мозг.

.

1999а

.

Как мозг создает разум.

Scientific American

281

:

112

117

.

1999b

.

Чувство происходящего: тело и эмоции в становлении сознания.

.

1968

.

Мечтают ли андроиды об электрических овцах ?.

.

1999

.

Эффект эксперимента: поворот к эмоциям в англо-американской физиологии, 1900–1940 гг.

Isis

90

:

205

237

.

1998 год

.

Введение в книгу Дарвина «Выражение эмоций у человека и животных».

. .

1981

.

Игровое поведение животных.

.

1996

.

Рецензия на книгу Массона и Маккарти «Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных».

Поведение животных

51

:

1190

1193

.

2000

.

Гордость предшествует падению.

.

166

167

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1898

.

Игра животных.

.

1997

.

Что такое эмоции на самом деле: проблема психологических категорий.

.

2000б

.

Если бы обезьяны могли покраснеть.

.

200

201

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

1999

.

Разум ворона: исследования и приключения с птицами-волками.

.

1999

.

Сенсорная экзотика: мир за пределами человеческого опыта.

.

.

1993

.

О целях и методах когнитивной этологии.

Ассоциация философии науки

2

:

110

124

.

1996

.

Эмоциональный мозг: таинственные основы эмоциональной жизни.

.

1991

.

Вот я — где ты ?.

.

1970

.

Триединый мозг в эволюции: роль в палеоцеребральных функциях.

.

.

1995

.

Когда слоны плачут: эмоциональная жизнь животных.

.

2000

.

Осиротевшие гориллы Центральной Африки: выживут ли они в дикой природе ?.

National Geographic

197

:

2

84

97

.

1998 год

.

Аффективная неврология.

.

1994

.

Имена собственные и социальная конструкция биографии: Отрицательный случай лабораторных животных.

Качественная социология

17

:

119

142

.

1996

.

Достигнув совершеннолетия со слонами: мемуары.

.

1998 год

.

Исследование общего между нами и слонами.

Etica & Animali

(9/98)

:

85

110

.

1997

.

Счастливые животные — хорошая наука.

Лабораторные животные

31

:

116

124

.

1989

.

Незаметный крик: сознание животных, боль животных и наука.

.

1990

.

Как животные потеряли рассудок: мышление животных и научная идеология.

.

375

393

. .

Интерпретация и объяснение в изучении поведения животных: Vol. I, Интерпретация, намерение и коммуникация

.

1998 год

.

Сознание: Естественная история.

Журнал исследований сознания

5

:

260

294

.

1995

.

Семь экспериментов, которые могут изменить мир.

.

1999

.

Собаки, которые знают, когда их хозяева возвращаются домой, и другие необъяснимые способности животных.

.

1998 год

.

Нейробиологические основы игрового поведения: взгляд на структуру и функции игривости млекопитающих.

.

221

242

. .

Игры с животными: эволюционная, сравнительная и экологическая перспективы

.

1996

.

Умы птиц.

.

1999

.

Биологический бихевиоризм.

.

243

284

. .

Справочник по поведенческому поведению

.

1951

.

Исследование инстинкта.

.

1963

.

О целях и методах этологии.

Zeitschrift für Tierpsychologie

20

:

410

433

.

1909

.

Животный разум: Учебник сравнительной психологии.

.

1992

.

Естественный отбор: области, уровни и проблемы.

.

1997

.

Свечение Пони Фиш.

.

2000

.

Любовь Левиафана.

.

62

65

. .

Улыбка дельфина: замечательные рассказы об эмоциях животных

.

Текущее междисциплинарное исследование предоставляет убедительные доказательства того, что многие животные испытывают такие эмоции, как радость, страх, любовь, отчаяние и горе — мы не одни. , ОТЧАЯНИЕ И СЧАСТЬЯ — МЫ НЕ ОДНИ

© 2000 Американский институт биологических наук

Да, животные думают и чувствуют.Вот откуда мы знаем

Чувствуют ли животные сочувствие? Есть ли у слона сознание? Может ли собака планировать заранее? Вот некоторые из вопросов, которые отмеченный наградами писатель-эколог Карл Сафина задает в своей новой книге Beyond Words: How Animals Think and Feel .

Разбегая по всему миру, от национального парка Амбросели в Кении до тихоокеанского северо-запада, он показывает нам, почему важно осознавать сознание животных и как новые захватывающие открытия в области мозга разрушают барьеры между нами и другими людьми. животные, не относящиеся к человеку.

Выступая из Университета Стоуни-Брук на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк, где он является приглашенным профессором в школе журналистики, он объясняет, как слоны обычно проявляют сочувствие; почему необходимо прекратить подводные испытания ВМС США на северо-западе Тихого океана; и как его собственные собаки подтверждают его теории.

Пожалуйста, соблюдайте авторские права. Несанкционированное использование запрещено.

В вашей книге говорится, что у животных мыслительные процессы, эмоции и социальные связи так же важны для них, как и для нас.Почему это важно знать?

Важно знать, с кем мы здесь, на Земле. Мы говорим о сохранении животных цифрами, но это всего лишь цифры. Всю жизнь наблюдая за животными, меня всегда поражало, насколько они похожи на нас. Меня всегда трогали их связи и впечатляли, а иногда и пугали их эмоции.

Жизнь очень ярка для животных. Во многих случаях они знают, кто они. Они знают, кто их друзья, а кто их соперники.У них есть стремление к более высокому статусу. Они соревнуются. Их жизнь идет по дуге карьеры, как и наша. Мы оба стараемся выжить, добывать пищу и кров, вырастить детей для следующего поколения. В этом отношении животные ничем не отличаются от нас, и я думаю, что их присутствие здесь, на Земле, чрезвычайно обогащает.

Вы утверждаете, что сознание — это не просто человеческий опыт, и цитируете Кембриджскую декларацию сознания

, подготовленную в 2012 году. Расскажите нам об этой новой интерпретации и о том, как она связана с нашими собратьями.

Проблема сознания, как и многие другие аспекты поведения животных, сбивает с толку из-за отсутствия определений, с которыми люди согласны. Мы склонны использовать слово «сознание» для обозначения множества разных вещей. Некоторые люди говорят, что если вы можете планировать на годы вперед, это показывает сознательность, но это всего лишь планирование.

Если у вас есть ментальный опыт, значит, вы в сознании. На самом деле вопрос в том, есть ли у других видов ментальные переживания или они ощущают вещи, не имея никакого ощущения того, что они испытывают? Как датчик движения воспринимает движение, но он, вероятно, не ощущает его.Животные реагируют — они реагируют на движение: борьба, бегство или любопытство.

Мне кажется невероятным, что до сих пор ведутся споры о том, обладают ли животные сознанием, и даже споры о том, могут ли люди знать, что животные обладают сознанием. Если вы понаблюдаете за млекопитающими или даже птицами, вы увидите, как они реагируют на мир. Они играют. Они напуганы, когда есть опасность. Они расслабляются, когда все хорошо. Нам кажется нелогичным думать, что животные могут не иметь сознательного мысленного опыта игры, сна, страха или любви.

Собаки, говорит автор, точно знают, кто мы, и часто очень, очень счастливы, как и этот лабрадор-ретривер из Мусхед-Лейк, штат Мэн.

Фотография Хизер Перри, Nat Geo Image Collection

Пожалуйста, соблюдайте авторские права. Несанкционированное использование запрещено.

Так почему же многие ученые против идеи, что животные обладают сознанием?

Вначале почти не было неврологии, ничего не было известно о том, как работают психические процессы.Поведение животных основывалось на баснях, что лисы умны, а черепахи настойчивы. Поэтому ученые сказали: «Все, что мы можем знать о животных, основано на том, что они делают. Мы можем только описать то, что они делают. Мы ничего не можем знать об их мыслях «. К сожалению, это превратилось в смирительную рубашку предположения, что, если мы ничего не можем знать об их сознании, мы не можем подтвердить сознание.

Между тем люди десятилетиями наблюдали за дикими животными. Люди, которые наблюдают за дикими животными, не сомневаются, в сознании они или нет, потому что мы видим невероятные замыслы поведения и широкий спектр личностей.Я говорю о позвоночных: млекопитающих, таких как слоны и кошки, а также о птицах.

Совершенно очевидно, что животные сознательны для тех, кто за ними наблюдает. Они должны быть, чтобы делать то, что они делают, и делать выбор, который они делают, и использовать суждения, которые они используют. Однако в лабораториях сохраняется догма: не предполагайте, что животные думают и испытывают эмоции, — а многие ученые настаивают на том, что это не так.

С публикой, я думаю, все иначе. Многие люди просто предполагают, что животные действуют осознанно, и основывают свои убеждения на собственных домашних животных или домашних животных.Другие люди не хотят, чтобы животные были в сознании, потому что это помогает нам делать с животными то, что было бы трудно сделать, если бы мы знали, что они несчастны и страдают.

Слоны играют в Дамараленде, Намибия. «Исследователи десятилетиями наблюдают за этими существами и видят людей», — пишет автор Карл Сарафина.

Фотография Майкла Полиза, Nat Geo Image Collection

Пожалуйста, соблюдайте авторские права. Несанкционированное использование запрещено.

Мне нравится, как вы раскрываете важные аспекты игры в животном мире и взаимоотношениях между взрослыми и детьми, которые так похожи на наши.

Когда люди видят диких животных, они чувствуют себя счастливыми, когда видят слонов, или они могут отправиться в Йеллоустон и увидеть диких волков. Исследователи десятилетиями наблюдают за этими существами и видят людей. Многие исследователи называют животных именами и узнают разные личности. Некоторые смелые; некоторые застенчивы. Некоторые более агрессивны; некоторые более мягкие; некоторые младенцы гораздо напористее.

Они видят, что матери-новички не так уверены в том, что им делать, а опытные матери более расслаблены и уверены в себе.Они видят, что некоторые волки очень напористы и агрессивны, а другие — сдерживаются. Если происходит драка, одни волки убивают других волков, а другие — нет, даже когда они побеждают их в драке.

То, что вы видите, когда действительно знакомитесь с дикими животными, очень отличается от случайного наблюдения. Если бы вы видели, как люди ничего не делают, кроме пьют воду или бегают по полю, подумаете ли вы, что это все, что нужно для людей? Если вы знаете людей, пьющих воду или бегающих вокруг, у вас будет другой опыт наблюдения за ними.

Мать-горбатый кит и детеныш ныряют в тихоокеанских водах у побережья Мауи. Существует документальное свидетельство того, как горбатый скакал на спине тюленя вдали от нападения косаток.

Фотография Уолкотта Генри, Nat Geo Image Collection

Пожалуйста, соблюдайте авторские права. Несанкционированное использование запрещено.

Сочувствие — еще одна общая черта животных и людей. Не могли бы вы рассказать нам больше о том, как животные проявляют сочувствие в чрезвычайных обстоятельствах — как к людям, так и к другим животным?

Многие люди думают, что сочувствие — это особая эмоция, которую проявляют только люди.Но многие животные сочувствуют друг другу. Есть задокументированные истории о слонах, которые находили пропавших без вести. В одном случае старая женщина, которая плохо видела, потерялась и была найдена на следующий день со слонами, охраняющими ее. Они заключили ее в клетку из веток, чтобы защитить от гиен. Нам это кажется необычным, но для слонов это естественно.

Люди также видели, как горбатые киты помогают тюленям, на которых охотятся косатки. Существует документальное свидетельство того, как горбач выметал тюленя на спине из воды, подальше от косаток.Эти вещи кажутся нам необычными и новыми, потому что мы только недавно задокументировали эти инциденты. Но они, вероятно, занимались подобными вещами миллионы лет.

И слоны, и косатки несут огромные потери в своей популяции. Соедините для нас этих двух существ и с какими проблемами они сталкиваются в современном мире?

Я попытался сделать перерыв от написания о сохранении, чтобы написать о том, что животные делают в своей естественной жизни. Я сосредоточился на трех наиболее охраняемых популяциях животных в мире: слонах в национальных парках Кении, волках в национальном парке Йеллоустоун и косатках на северо-западе Тихого океана; во всех трех случаях я обнаружил, что этих охраняемых животных все еще убивают люди.

Слоны подвергаются ужасной бойне с 2009 года, когда власть, которая решила, что Китай может импортировать слоновую кость от мертвых слонов. В результате популяции слонов истребляются браконьерами по всей Африке и Азии.

Что касается волков в Йеллоустонском национальном парке, США сняли статус исчезающих видов с волков за пределами парков. Итак, когда волки из парков выходят на улицу, их часто подстреливают, и обычно убивают вожаков стаи альфа.Когда стая волков теряет своего альфа-самца или самку, они часто распадаются. У молодых волков нет знаний, чтобы выжить, как у взрослых.

Ученый, изучающий выживание животных, взваливает на плечи волка в Арктической исследовательской лаборатории ВМС США в Барроу, Аляска.

Фотография Эмори Кристофа, Nat Geo Image Collection

Пожалуйста, соблюдайте авторские права. Несанкционированное использование запрещено.

У косаток очень плохое воспроизводство, поскольку запасы лосося, от которых они зависят, настолько истощены, что они не получают достаточно пищи и находятся в недостаточно хорошем состоянии, чтобы вынашивать детенышей.Молодежь тоже плохо выживает. Косатки полны токсичных химикатов, которые они получают с пищей и загрязненными водами, в которых они плавают в районе штата Вашингтон и на западном побережье США. Несмотря на то, что они находятся под угрозой исчезновения и им должна быть предоставлена ​​строжайшая защита, ВМС также продолжают испытывать боевые бомбы в районах, где плавают эти киты.

У одного стручка, который отчаянно нуждался в молодой, здоровой самке, была убита их единственная молодая самка из-за массивного кровоизлияния в ее слуховые проходы.Взрыв бомбы ВМС был зафиксирован на подслушивающих устройствах исследователя китов в день ее смерти. Очень печально, что даже когда мы якобы защищаем этих животных, их не защищает наше собственное правительство.

Есть ли у вас животные в повседневной жизни? Если да, расскажите, как они подтверждают или опровергают ваши теории.

Я никогда особо не любил собак, потому что меня интересовали вольные, дикие животные, но сейчас у меня две собаки, и я не могу поверить, как сильно я люблю этих собак и насколько они являются частью нашей семьи.

Они точно знают, кто мы. Они знают, кто такие незнакомцы. Часто они очень и очень счастливы. Иногда их пугают странные вещи или они не понимают, что происходит.

Единственное, чего они не могут сделать, — это говорить с нами полными предложениями, но они общаются все время. Они знают, что хотят делать, и могут немного спланировать. Они могут не планировать, что будут делать на следующей неделе, но они знают, когда они хотят выйти или когда они хотят, чтобы мы вывели их на пробежку.

Когда мы водим их на определенный пляж, они точно знают, каков его распорядок, даже если мы не были на этом пляже несколько месяцев. Когда мы переносим их к моей матери, они вспоминают, что в сарае на ее заднем дворе есть кролики-кролики, и они всегда бегут прямо в сарай, чтобы все исследовать.

Вы используете термин «яркий» для описания жизни животных. Объяснять.

Я много изучал диких животных и всегда поражался тому, насколько они бдительны и насколько хорошо чувствуют, что происходит вокруг них.Они гораздо более осведомлены, чем люди. Современные люди выходят на улицу и не очень хорошо видят, слышат и не чувствуют. Наши чувства притупились за тысячи лет цивилизации и оседлой жизни. Я думаю, что жизненный опыт животного намного острее и яснее. Вот почему я использую термин «яркий».

Саймон Уорролл курирует Book Talk. Следуйте за ним в Twitter .

Какие эмоции испытывают животные?

В зоопарке Нидерландов пожилая шимпанзе по имени Мама слаба и умирает.Пожилой профессор биологии Ян ван Хофф, который знает приматов четыре десятилетия, входит в вольер мамы — что обычно слишком опасно, чтобы пытаться сделать это, учитывая силу шимпанзе и их способность к жестоким нападениям. В их последней, пронзительной встрече она улыбается и тянется к нему, обнимает его и ритмично гладит его по затылку и шее, успокаивающим жестом, который шимпанзе используют, чтобы успокоить хныкающего младенца.

«Она давала ему знать, чтобы он не беспокоился», — пишет Франс де Ваал в своей новой книге «Последнее объятие мамы: эмоции животных и что они говорят нам о нас» .

Как один из самых выдающихся приматологов в мире, де Ваал наблюдает за животными уже четыре десятилетия, развенчивая мифы о различиях между животными и людьми. Его последняя книга посвящена эмоциональной жизни животных, показывая, что люди и другие животные могут быть более похожими, чем мы думаем.

Рекламное объявление Икс

Meet the Greater Good Toolkit

От GGSC на вашу книжную полку: 30 научно обоснованных инструментов для благополучия.

Как и другие книги де Ваала, «Последнее объятие мамы» полон историй, что делает ее легко читаемой, информативной и эмоционально резонирующей.В другой истории, которую он рассказывает, молодая самка Куифа из маминой колонии не могла производить достаточно молока, чтобы сохранить жизнь своим детям; поэтому де Ваал научил ее кормить приемного ребенка из бутылочки. Куиф оказалась заботливой и заботливой матерью, которая самостоятельно научилась вынимать бутылочку, когда ребенку нужно было отрыгнуть. Впоследствии, каждый раз, когда де Ваал подходил к Куифу, она осыпала его любовью и выражением лица, которое действительно выглядело как благодарность.

После смерти мамы де Ваал стал свидетелем того, как другие шимпанзе касались, умывались, мазали и ухаживали за ее телом — жесты, очень похожие на то, что люди делают после смерти.Учитывая такие наблюдения за шимпанзе, де Ваал утверждает: «Их социально-эмоциональная жизнь настолько похожа на нашу, что неясно, где провести черту».

Животные, не являющиеся приматами, тоже проявляют эмоции

Начав свои наблюдения с шимпанзе, де Ваал также представляет захватывающие взгляды на эмоциональную жизнь других животных. Например, азиатские слоны обвивают друг друга хоботами в знак утешения. Было обнаружено, что даже грызуны, которых когда-то считали не подверженными эмоциям и лишенными мимики, «выражают боль через суженные глаза, приплюснутые уши и опухшие щеки.У них также есть выражения лица для удовольствия, и они распознают эти состояния у других крыс. Что касается лошадей, Де Ваал отмечает, что их лица «примерно так же выразительны, как у приматов».

У собак из-за ключевого выражения лица — «тяги к внутренней части бровей» — глаза кажутся больше. Это придает им грустный, щенячий вид, который тянет к сердцу людей, иногда приводя к усыновлению собаками. Де Ваал также размышляет над часто задаваемым вопросом: чувствуют ли собаки стыд, когда они делают что-то не так? Это напомнило мне онлайн-видео, где вы видите перевернутый мусор и ссутулившуюся собаку, уставившуюся в пол, что зрители интерпретируют как «чувство вины».”

«Никто не сомневается, что собаки знают, когда они в беде, — пишет де Ваал, — но действительно ли они чувствуют себя виноватыми — это предмет споров». Согласно исследованию Александры Горовиц, собачий виноватый взгляд — «опущенный взгляд, прижатые назад уши, сутулое тело, отвернутая голова, быстро колотящийся между ног хвостом». . . не о том, что они сделали, а о том, как реагирует их владелец. Если хозяин их ругает, они действуют крайне виновато. Если хозяин этого не сделает, все в порядке и шикарно ».

Де Ваал проводит четкое различие между поведением животных, которое ассоциируется с эмоциями, понятными сторонним наблюдателям, и тем, что животные на самом деле чувствуют .

«Тот, кто заявляет, что знает, что чувствуют животные, не имеет науки», — пишет он. «Эмоции и чувства, хотя часто смешиваются, — это не одно и то же». Эмоции определяют поведение и приходят с физическими сигналами, которые позволяют их наблюдать и описывать; чувства — это внутренние субъективные состояния, известные только тем, кто ими обладает.

Итак, хотя де Ваал рассматривает слонов как чрезвычайно эмпатических, эмоциональных существ — учитывая, как они спешат утешить другого слона, попавшего в беду, и как они могут узнать себя в зеркале, — он признает, что некоторые ученые остаются скептически настроенными, потому что мы не можем спросите слонов (или любого животного) об их чувствах.«Возможность того, что животные испытывают эмоции так, как мы, заставляет многих упрямых ученых чувствовать тошноту, — отмечает де Ваал, — отчасти потому, что животные никогда не сообщают о своих чувствах, а отчасти потому, что существование чувств предполагает уровень сознания, который эти ученые не желают давать животным ».

Что животные могут рассказать нам о себе

По мере того, как де Ваал исследует человеческую и нечеловеческую эмоциональную территорию, он находит много общего. Младенцы бонобо, осиротевшие и воспитанные без материнской любви, страдают точно так же, как и человеческие младенцы, когда они лишены таких же недостатков.У осиротевших бонобо есть проблемы с регулированием своих эмоций, тогда как бонобо, выросшие с материнской любовью, учатся переносить потрясения. И, как и люди, бонобо, которых не взращивали, также не могут утешить других, кто попал в беду.

Последнее объятие мамы: эмоции животных и то, что они говорят нам о себе (W. W. Norton & Company, 2019, 336 страниц)

«Для меня, — пишет де Ваал, — вопрос никогда не заключался в том, есть ли у животных эмоции, а в том, как наука могла так долго их игнорировать.

Точно так же, как книга де Ваала заставляет читателей более внимательно относиться к эмоциональной жизни животных, она дает нам более чем достаточно, чтобы задуматься о наших собственных человеческих эмоциях.

Когда де Ваал сравнивает человеческое поведение с поведением наших ближайших родственников, он находит, что нужно наблюдать и сообщать. Человеческая улыбка, например, может быть связана с нервной ухмылкой других приматов. «Я серьезно сомневаюсь, что улыбка — это« счастливое »лицо нашего вида, как это часто утверждается в книгах о человеческих эмоциях», — пишет он. «Его предыстория гораздо богаче и имеет значение, отличное от жизнерадостности.Вместо этого улыбка может означать нервозность, желание доставить удовольствие, развлечение или влечение.

Кроме того, мы, люди, «часто носим пластиковые улыбки без какого-либо глубокого смысла». Как узнать, что есть что? Исследования французского невролога XIX века Дюшенна де Булонь выявили два типа человеческих улыбок: настоящая версия, выражающая положительные чувства и радость, известна как «улыбка Дюшена» и включает не только поднятие уголков рта и отведение губ. , но растягивает мышцы вокруг глаз, что приводит к сужению глаз и появлению морщин на окружающей коже.«Фальшивая» улыбка затрагивает область рта, но не глаза — полезное различие!

Рассматривая текущие события, автор выделяет две движущие силы, стоящие за человеческой политикой: жажда власти лидеров и стремление последователей к лидерству. Де Ваал отмечает, что иерархические сражения происходят как в группах людей, так и в группах обезьян, с тактикой запугивания, используемой «альфа-самцами» в обоих. «Как и большинство приматов, мы — иерархический вид», — заключает он.

Тем не менее, он отмечает, что люди избегают признания этого в себе, предпочитая описывать себя более мягкими и редкими терминами.Де Ваал пишет: «Вот почему так приятно работать с шимпанзе: это честные политики, которых мы все так жаждем».

Вместо того, чтобы считать себя такими утонченными и рациональными, считает он, пора нам прямо признать, насколько мы, как и другие животные, управляем эмоциями.

Есть ли у животных чувства? Изучение сочувствия у животных

«Нечеловеческие животные — удивительные существа. Ежедневно мы узнаем все больше и больше об их удивительных познавательных способностях, эмоциональных способностях и нравственной жизни.»- Д-р Марк Бекофф

Многие люди испытывают любовь и сочувствие к животным, но чувствуют ли животные, о которых мы так заботимся, то же самое по отношению к нам? Как насчет друг друга? Научные исследования подтверждают идею эмоций у животных. Фактически, исследователи наблюдали у них сочувствие, а также горе, страх и другие сложные эмоции, часто связанные в первую очередь с людьми.

Эмоции человека у животных

Отношение к животным как к равным по эмоциональным причинам — явление не новое. Пифагор, древний философ и математик, живший до 490 г. до н.э., считал, что животные обладают всем спектром человеческих эмоций.Несколько позже Чарльз Дарвин писал: «Нет фундаментальной разницы между человеком и высшими млекопитающими в умственных способностях». Сегодняшние исследования подтверждают идею о том, что по крайней мере некоторые животные испытывают различные эмоции, включая страх, радость, счастье, стыд, гнев, сострадание, уважение и многое другое.

Доктор Марк Бекофф, профессор и автор многочисленных эссе о правах животных и их сохранении, заявил: «Нечеловеческие животные — удивительные существа. Ежедневно мы узнаем все больше и больше об их удивительных познавательных способностях, эмоциональных способностях и нравственной жизни.Мы знаем, что рыбы обладают сознанием и разумом, крысы, мыши и куры проявляют сочувствие и чувствуют не только свою собственную боль, но и боль других людей ».

Такое понимание животных как эмоциональных существ не согласуется с взглядами некоторых людей. На протяжении всей истории многие люди считали — и до сих пор верят — мы отличаемся от животных своим сознанием и связью с людьми. Те, кто придерживается бихевиористского подхода к изучению животных, утверждают, что вместо того, чтобы приписывать животным человеческие эмоции, мы можем объяснить их поведение с помощью теории «стимул-реакция».

Тем не менее, появляется все больше свидетельств того, что животные действительно испытывают, по крайней мере, некоторую степень эмоций. Благодаря передовым технологиям мы можем наблюдать за животными в их естественной среде обитания. Таким образом, в последнее время мы стали свидетелями того, как все больше животных проявляют эмоциональную реакцию на запускающие события. Многие соглашаются, что эти ответы не просто инстинктивны по своей природе.

Теперь исследователи животных задаются вопросом, какая граница, если вообще есть, отделяет то, как люди воспринимают мир эмоционально, от того, как это делают не люди.Ученые согласны с тем, что эмоции играют ключевую роль в благополучии людей и, вероятно, помогли нам развиваться с течением времени. Вполне возможно, что эмоции сыграли роль в выживании других видов и сильно повлияли на их повседневную жизнь.

Сочувствие к животным

Одна из самых сложных и целостных эмоций — это сочувствие, способность понимать и разделять чувства окружающих. Люди проявляют сочувствие как к людям, так и к животным. Животные делают то же самое? Исследования показывают, что да.

Сочувствие, вероятно, более распространено у социальных видов или животных, которые объединяются в социальные группы. Доктор Джеймс К. Харрис из Университета Джона Хопкинса описал это как «эволюционный механизм для поддержания социальной сплоченности». Другими словами, животные, которые полагаются на группу для выживания, должны быть более чувствительны к тому, что чувствуют окружающие, будь то люди или нечеловеческие существа.

Идея сочувствия у животных вводит совершенно новый взгляд на наших нечеловеческих соседей, предполагая, что наши чувства к ним могут быть взаимными.Также возможно, что они действительно заботятся о представителях своего собственного вида так, как мы можем относиться к ним. Эта сложная эмоциональная черта наблюдалась у других приматов, а также у собак, мышей и слонов.

Узнайте о преимуществах эмоциональной психологии

Заинтересованы в области эмоциональной психологии? С помощью нашего бесплатного руководства вы узнаете основы эмоциональной психологии и узнаете, как эта область меняется с каждым годом.

Доступ к руководству

Примеры животных, проявляющих сочувствие

Наблюдение за сочувствием у животных становится все более частым благодаря нашей способности безопасно наблюдать за животными в их собственных средах обитания.Вот несколько примеров, когда животные проявляют сочувствие, что мы можем описать как человеческие.

Слоны оплакивают пропавшего защитника природы

Лоуренс Энтони был защитником природы, основавшим заповедник Тула Тула площадью 5 000 акров с африканскими слонами. Он получил репутацию способного утешить слонов по прибытии в заповедник. Фактически, ему удавалось удерживать слонов, которые хотели уйти, от того, чтобы снова попасть в опасную зону. В своей книге «Шепчущий слон: моя жизнь со стадом в африканской дикой природе» он сказал, что научился общаться со слонами, наблюдая, как они общаются друг с другом.

Когда Энтони умер от сердечного приступа, слоны пришли к нему домой, по-видимому, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Его сын сказал, что после смерти отца стадо каждую ночь приходило к нему в дом на краю заповедника.

Хотя слоны, скорбящие о потере членов своего собственного стада, — явление не новое, акт уважения к человеку, который упорно трудился, чтобы помочь им, примечателен.

Собаки утешают людей после травм

Согласно статье в New York Times, ветеран Ирака Бенджамин Степп вернулся домой после двух командировок с черепно-мозговой травмой и множеством других травм, причиняющих боль.Во время лекции в аспирантуре Степп изо всех сил старался сосредоточиться, но был взволнован. Никто в классе этого не заметил, кроме его служебной собаки Арли, которая прыгнула ему на колени, чтобы утешить его. Он считал, что Арли всегда сочувствовал, когда ему приходилось бороться эмоционально.

Комфортные собаки также проявляют сочувствие. Когда в начальной школе Сэнди-Хук произошли ужасные события 2012 года, собаки-утешители смогли помочь детям раскрыться и исцелиться. Некоторые дети прямо рассказывали собакам о том, что они пережили.Фактически, один ребенок впервые после стрельбы заговорил после того, как погладил одну из собак.

Арли и собаки для утех, предоставленные выжившим в Сэнди-Хук, не уникальны. Собаки-поводыри, а также домашние животные помогают ветеранам, детям с аутизмом, взрослым, страдающим психическим расстройством, восстанавливающимся после травм и многому другому. Недавнее исследование пришло к выводу, что собаки испытывают сочувствие к людям и действуют в соответствии с этим сочувствием, быстро реагируя на человеческий плач.

Крысы берегут своих друзей

Многие не представляют крыс, когда думают об эмпатии, но недавнее исследование доказывает, что крысы сочувствуют своим друзьям.В ходе исследования крысы спасли своих друзей от утопления. Эксперимент показал, что, когда одну крысу замачивали в воде, другая быстро научилась управлять рычагом, который позволял крысе убегать в сухое место.

Что более впечатляет в этом эксперименте, так это то, что крысы отказались от угощения, которое упало бы, если бы они не потянули за рычаг, чтобы помочь своему товарищу-крысе. Это говорит о том, что благополучие их друга было для них более ценно, чем еда для них самих. Если страдающей крысы не было, другая крыса принимала угощение.

Сочувствие к животным охватывает разные виды и континенты. Животные проявляют сочувствие к людям и другим животным множеством способов, включая утешение, горе и даже спасение друг друга от вреда за свой счет.

Есть ли у животных чувства?

Отмеченный наградами писатель-эколог Карл Сафина ответил на этот вопрос в интервью National Geographic. Он сказал: «Наблюдая за животными всю свою жизнь, я всегда поражался тому, насколько они похожи на нас.Меня всегда трогали их связи и впечатляли, а иногда и пугали их эмоции «. Фактически, те, кто работает с животными ближе всего, больше всего убеждены в том, что они содержат широкий спектр эмоций и чувств.

Скептики утверждают, что поведение животных не является доказательством того, что они испытывают сложные эмоции. Тем не менее, большинство ученых согласны с тем, что животные — это сознательные существа, которые испытывают разную степень эмоциональных реакций.

Хотя в отношении эмоций животных еще предстоит провести много исследований, существует больше доказательств, чем когда-либо в истории, что наши нечеловеческие друзья испытывают чувства так же, как и мы.Вероятно, эти чувства играют важную роль в их жизни и выживании.

Рассмотрим степень бакалавра психологии в Интернете. Если у вас уже есть степень бакалавра, но вы хотите отточить свои научные исследовательские навыки в области критического мышления, методов поиска, презентации исследований и т. Д., Вы можете воспользоваться нашими онлайн-курсами магистра по экспериментальной психологии.

В UWA вы можете получить степень онлайн в одном из самых доступных учебных заведений штата.Наши программы включают небольшие классы и персональное внимание со стороны преподавателей, состоящих из ученых и практиков в области психологии.

Есть ли у животных эмоции? | Образ жизни и стиль

В июле 1932 года обезьяна-резус в недавно открывшемся зоопарке Честера была замечена посетителями, грызающими веревку. Привязав один конец к ветке, он сделал из другого петлю. Он накинул его на голову и прыгнул, мгновенно скончавшись.

«Обезьяна покончила жизнь самоубийством!» кричали заголовки газет, в то время как на фотографиях было видно, что животное висит, выглядя ужасно человечно.Это вызвало жаркие споры о том, было ли это преднамеренным, была ли обезьяна подавлена ​​и нужно ли держать животных в неволе. Тем не менее, никто действительно не имел понятия о душевном состоянии обезьяны.

Спустя почти столетие мы все еще пытаемся разгадать эмоциональную жизнь животных. Бедствие у животных легче обнаружить, чем счастье, но редко может быть предмет, по которому популярные взгляды так далеки от научного понимания. Большинство владельцев домашних животных убеждены, что когда кошка мурлычет или собака виляет хвостом, это выражает радость.Конечно, было бы высокомерно и антропоцентрично предполагать, что люди — единственные счастливые животные на планете?

Однако большинство ученых и философов гораздо более осторожны. Этот научный подход был сформулирован Мэриан Стэмп Докинз, профессором поведения животных в Оксфордском университете, которая специализируется на изучении кур и благополучия сельскохозяйственных животных. Бихевиористы, такие как Стэмп Докинз, не отрицают существования сознания животных, но говорят, что теории о нем нельзя проверить в реальном мире.С научной точки зрения можно изучать только наблюдаемое поведение и физиологию, и все же Стэмп Докинз жаловался на «нарастающую волну антропоморфизма».

Мы определенно проецируем человеческую мотивацию на животных неуклюжим и ненаучными способами, как показывает история Анны, чрезвычайно много путешествовавшей пятидесятилетней девушки с тупыми ногами, которая побывала на Эйфелевой башне и вдоль пляжа Блэкпул. Энн была последней цирковой слонихой в Англии, и два года назад ее забрали из цирка после того, как ее хозяева были осуждены за жестокое обращение с животными: на видеозаписи видно, как жених избивает ее.Энн приютила сафари-парк Лонглит, но когда прибыла пожилая слониха, она начала вырубать деревья в своем вольере. «Сторонники кампании против содержания животных в неволе, вероятно, скажут, что это из-за травмы, которую она пережила в цирке, — говорит главный ветеринар Лонглит Джонатан Кракнелл. «Но Энн не демоническое животное, она слон — ей нравится разбивать вещи, потому что она может».

У нас нет научного представления о том, счастлива ли Анна после выхода из цирка, но у Кракнелла есть ключ к разгадке — он путешествует по миру, лечит травмированных животных в неволе для благотворительных организаций, включая Free the Bears и International Animal Rescue.Энн физически калека и, что необычно для слона, не любит общества своих сверстников, что может быть результатом прошлой травмы. Но, как говорит Крэкнелл, «ее ничто относительно не беспокоит, и у нее бывают хорошие и плохие дни с точки зрения эмоций и игр. Она может быть настоящим нахальным парнем — вы можете видеть моменты, когда она полностью наслаждается быть собой ».

Ветеринары, как правило, не сентиментальны, но Кракнелл говорит, что работа сопровождается определенным сочувствием. «Если вы не думаете, что животные обладают эмоциями и не способны не только страдать, но и радоваться, то вы не тот человек, который поможет спасать медведей», — говорит он.«Когда вы работаете в зоопарках и реабилитационных центрах, у вас появляется инстинктивное ощущение поведения, которое вы наблюдаете — игры, шалости, злонамеренные взаимодействия животных, а иногда и просто потому, что они развлекаются. Мы все время видим, как млекопитающие ведут себя индивидуально. Даже самые маленькие — и не только млекопитающие ».

Волнение от жизни

Кракнелл наблюдал, как вороны спускаются по заснеженным склонам в Шотландии, а затем возвращаются, чтобы сделать это снова. Он не видит «эволюционного преимущества» такого поведения.«Они просто наслаждаются острыми ощущениями от жизни». Недавно в Лонглите начала плавать макака: не было жарко, не было очевидной пользы от еды, территории или иерархии. «Нет никаких преимуществ в том, что это животное учится плавать, но оно есть». Удовольствие или даже счастье — вот ответ?

Чарльз Дарвин писал о сознании животных в 1872 году, но на протяжении большей части 20-го века мы не проявляли особой склонности к научному исследованию внутренней жизни животных. В последние десятилетия бихевиористы изучали боль и страдания животных, но положительные эмоции, такие как счастье, игнорировались.Отчасти это связано с тем, что отрицательные эмоции легче обнаружить: страх обычно вызывает наблюдаемое поведение, в то время как стресс, например, можно измерить с помощью гормона стресса кортизола.

Сегодня, однако, растет область исследований счастья животных, хотя ученые предпочитают термин «положительные эмоции». Здесь, кажется, легче доказать, что животное испытывает удовольствие, чем счастье, если счастье определяется как три процесса: физиологическая реакция на определенные стимулы, выражение этой эмоции и способность размышлять над этой эмоцией.Исследования показывают, что крысы, например, могут достичь первых двух процессов, но нет доказательств третьего.

Крыса может «смеяться», однако, по словам Яака Панксеппа, американского психобиолога и нейробиолога, который обнаружил, что, когда крысу щекочут, она издает ультразвуковое щебетание, связанное с положительными переживаниями крыс, такими как поиск еды или секса. Для Джонатана Балкомба, автора книги «Царство удовольствия: животные и природа хорошего самочувствия», эта работа является доказательством того, что крысы «не только сознательны, когнитивны, но и социально подкованы и веселы».В следующем году Balcombe выпустит Animal Sentience, первый журнал, посвященный изучению чувств животных.

Он утверждает, что «новая технология позволяет ученым исследовать аспекты жизни животных, которые были недоступны несколько десятилетий назад». Ученые обучили собак проходить МРТ и фМРТ. Венгерские исследователи недавно обнаружили, что мозг собаки реагирует аналогично человеческому мозгу при воздействии голосов и эмоционально заряженных звуков, таких как плач и смех. Исследование, проведенное в США, показало, что запах собачьего опекуна более привлекателен, чем другие запахи, зажигая больше центров вознаграждения в мозгу.«Удовольствие, — объясняет Балкомб, — это способ природы поощрять« хорошее »поведение, такое как поиск пищи, убежище и размножение, что очень полезно с эволюционной точки зрения». Он готов пойти на шаг дальше, чем многие ученые: «Если животное играет или смеется, это говорит мне о животном, которое не просто испытывает удовольствие, но может быть счастливым».

Стэмп Докинз раскритиковал Балкомба за неопровержимые антропоморфные утверждения, а зоолог Жюль Ховард, автор книги «Секс на Земле», говорит, что по-прежнему практически невозможно обнаружить даже кажущееся простое ощущение, например, испытывают ли животные удовольствие во время секса.«Как узнать, нравится ли дельфину секс? Вы не можете получить его в компьютерном томографе и растереть его эрекцию, — говорит Ховард. «Мастурбация — интересное поведение. Нет причин делать это, если только это не кажется немного приятным, но недостаточно людей, изучающих такие вещи ». «Даже при сканировании мозга для обнаружения активности, которая может обозначать удовольствие, мы можем только сказать, что она показывает« признаки счастья », — предупреждает Ховард. Тем не менее, он принимает логику, согласно которой было бы удивительно, если бы мы были единственным видом, который мог быть счастлив.

Оптимистичный козел. Возможно. Фотография: Alamy

В Великобритании Алан Макэллиготт и Элоди Брифер из Университета Королевы Марии проводят интригующую работу по изучению положительных эмоций у животных, работая с козами в заповеднике в графстве Кент. Они научили животных различать место, где есть награда, и место, где ее нет: козы свернули налево по коридору за яблоками и морковью, но если они повернули направо, еды никогда не было. Когда козы оказались в неоднозначных местах — коридорах, ведущих вперед, а не влево или вправо, — ученые обнаружили удивительный результат.Самки коз, которые подверглись физическому насилию до прибытия в заповедник, быстрее исследовали эти неопределенные варианты, где не было гарантированного вознаграждения, чем хорошо ухоженные козы. Пережившие насилие были более «оптимистичны», и ученые предположили, что это произошло потому, что они более устойчивы к стрессу. Балкомб считает, что такое оптимистическое поведение демонстрирует способность козлов «быть счастливыми», но Макэллиготту не нравится этот термин.

«Для ученых, работающих над этим, важно, чтобы они были действительно надежными, а не антропоморфными, спекулирующими на данных», — говорит Макэллиготт.«Если вы пойдете по антропоморфному маршруту, вы потеряете доверие. Если ученые хотят о чем-то написать, это должно быть подтверждено данными. Мы можем многое сказать о животных. Мне не нужно заходить дальше наших текущих знаний ».

Дикие животные настолько сложно изучать, что наука о животном счастье действительно применима только к домашним животным. Они отличаются от диких животных? Исследования показали, что одомашнивание позволяет таким животным, как собаки, лучше интерпретировать информацию, исходящую от людей.Если животные эмоции являются продуктом жизни животных с людьми, научили ли мы животных быть счастливыми? Становятся ли домашние животные более человечными? Такие вопросы — слишком большой прыжок для ученых. «Я бы никогда не сказал, что они становятся более человечными, — говорит Макэллиготт. На самом деле, говорит он, несмотря на 10 000 лет одомашнивания, козы становятся одичавшими в течение одного поколения, если их выпускают в дикую природу.

Исследования счастья животных имеют огромное значение. Если ученым удастся описать сложность эмоциональной жизни животных, станет труднее подвергнуть их промышленному сельскому хозяйству или изоляции, не способствующей их «счастью».Хотя некоторые могут подозревать, что эмоции животных широко не изучаются, потому что многие отрасли потеряют деньги, если мы будем выращивать «счастливых» животных, Макэллиготт утверждает, что нет конфликта между улучшением благополучия животных и продуктивностью: исследования показывают, что эмоционально удовлетворенные животные прибавляют в весе больше быстро и реже поддаются физическим недугам.

Многие из тех, кто работает в области счастья животных, руководствуются убеждением, что животные имеют права, и их исследования имеют большое значение для мясоедов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.