Эмоция ярость: Базовые эмоции: что такое гнев

Базовые эмоции: что такое гнев

В религии гнев является одним из смертных грехов, при этом есть в нем что-то неуловимо привлекательное (конечно, когда он не направлен на нас). Мы любим смотреть на спортсменов, яростно стремящихся к победе, чья целеустремленность загадочным образом переплетается в моменте со злостью, и любим наблюдать за горячими спорами политиков, которые не всегда способны удержаться от ругательств. Но, конечно, мы гораздо более нерешительно относимся к гневу в нашей собственной жизни. В рамках серии материалов о базовых эмоциях продолжаем разбираться в чувствах — на этот раз в том, что нас злит.

Гнев — это эмоция, охватывающая все, от легкого раздражения до сильной ярости. Многие думают о гневе как о негативном чувстве, которое эмоционально возбуждает и заставляет говорить то, что мы иногда даже не имеем в виду. На фоне этого может показаться, что гнев — это своего рода неестественное искажение того, кто вы есть на самом деле. Но это неправда.

Гнев — это вполне естественная эмоция, которая предупреждает нас, когда что-то нарушает естественный порядок вещей, согласно которому, как мы думаем, все должно происходить. И это буквально выводит из себя! Физические эффекты гнева призваны побудить нас взять на себя ответственность и восстановить баланс правильного и неправильного. Чтобы это произошло, мы должны разозлиться по правильной причине и выразить свой гнев должным образом. Но как понять, какие триггеры гнева оправданны?

Множество причин для ярости

Вероятно, каждый может назвать несколько вещей, которые их злят. Вечно опаздывающий знакомый, постоянно разбросанные на полу игрушки, водитель на дороге, который не умеет ездить по правилам, сотрудники колл-центров, которые звонят с глупыми предложениями… Список можно продолжать до бесконечности, но все эти вещи сводятся к двум аспектам: нарушению ожиданий и блокированию целей. Мы ожидаем, что с нами будут обращаться справедливо, и злимся, когда на нас кричат ​​без причины. Если наша цель — быстро перекусить перед тем, как побежать на поезд, долгая очередь в кафетерии может вызвать некоторый гнев.

Если другие не придерживаются наших социальных или личных норм, мы сердимся

Триггеры гнева у всех разные и зависят от возраста, пола, жизненного фона и даже культуры. В одном исследовании❓Tavris, Carol. Anger: The Misunderstood Emotion. Simon & Schuster. 1982. оценивали гнев у младенцев разных национальностей, и оказалось, что китайские младенцы, как правило, были более спокойными в любой экспериментальной ситуации. Например, в одном эксперименте ученые ненадолго прижимали ткань к лицу ребенка, и американские младенцы, как правило, нервничали и отталкивали ее, в то время как китайские мирились с присутствием чего-то на своем лице, не «сердясь» из-за этого.

Но, хотя это исследование любопытно, оно, конечно, не означает, что гнев встроен в определенную культуру. Оно даже не означает, что ребенок обязательно вырастет злым: другие исследования показали, что годовалый ребенок со склонностью к истерикам может со временем превратиться в совершенно мягкого и спокойного пятилетку. Однако каждый из этих младенцев узнает триггеры, приемлемые для своей культуры, и знает, как культура с ними справляется.

Еще одно интересное наблюдение❓Thomas, Sandra P., Carol Smucker and Patricia Droppleman. It hurts most around the heart: a phenomenological exploration of women’s anger. Journal of Advanced Nursing. 1998. — гнев у женщин чаще вызван близкими отношениями: они чаще чувствуют себя разочарованными в отношении членов семьи и друзей или чувствуют, что эти люди ожидают от них слишком многого, ничего не давая взамен. Мужчина с большей вероятностью будет разозлен поведением незнакомцев, объектами, которые не работают должным образом, и более крупными социальными проблемами, которые вызывают опасения по поводу правильного и неправильного.

Мужской гнев немного более абстрактен, женский, кажется, смешан с эмоциональной болью, а детский гнев, как правило, связан с блокировками целей и объектов (попробуйте отнять у ребенка игрушку!)

Но самих по себе этих триггеров недостаточно, чтобы нас разозлить. На самом деле существует ментальный компонент, с помощью которого мы оцениваем, является ли гнев оправданной реакцией. Буквально за доли секунды мы выясняем, кто виноват, насколько опасен триггер, можно ли было избежать действия и будет ли гнев вообще полезен в этой ситуации. Мы также оцениваем намерения человека, стоящего за триггером, на основе имеющейся у нас информации. Так, мы можем рассердиться на водителя, который подрезает нас и нарушает правила дорожного движения. Но если мы узнаем, что он сделал это, потому что пытается вовремя добраться до больницы на рождение своего первенца, наш пыл, вероятно, поутихнет.

Мозг определяет, оправдывает ли триггер наш гнев, менее чем за минуту, но что происходит с организмом, пока мозг занят этой оценкой?

Физические эффекты гнева

Помните мультфильм «Головоломка»? Когда персонаж, олицетворяющий гнев, злится, из его ушей выходит пар, а сам он с головы до ног красного цвета. В реальной жизни гнев оказывает на наш организм примерно такое же воздействие. Реакция, безусловно, варьируется от человека к человеку, но некоторые симптомы общие и включают скрежетание зубами, сжатие кулаков, покраснение или побледнение кожи, покалывание, онемение, потливость, мышечное напряжение и изменение температуры тела.

Есть у гнева и особые мимические проявления — как и другие базовые эмоции, гнев легко читается на нашем лице:

Ощущение гнева может отличаться от человека к человеку: женщины, например, более склонны описывать гнев как ощущение, медленно нарастающее через все тело, в то время как мужчины описывают его как бушующий пожар, в целом более активный и быстрый. В любом случае описываемые ощущения очень похожи на реакцию «бей или беги» — тело готовится к борьбе, чтобы пережить зло, совершенное против вас. Химические вещества, такие как адреналин и норадреналин, пронизывают организм.

В мозгу в этот момент сходит с ума миндалевидное тело — часть мозга, отвечающая за эмоции. Мозг очень хочет как-то отреагировать на раздражающий фактор и его «размышления» по этому поводу, время между считыванием триггера и ответом миндалины может составлять всего четверть секунды. Однако одновременно с этим увеличивается кровоток к лобной доле, особенно к той части, которая находится над левым глазом, — эта область контролирует рассуждение и, вероятно, в большинстве случаев мешает нам просто взять и швырнуть вазу через всю комнату в дорогой телевизор. Обычно эти области быстро уравновешивают друг друга (неврологический ответ на гнев длится менее двух секунд), и именно поэтому можно встретить так много советов из разряда

«досчитайте до 10, прежде чем как-то реагировать» — это работает, потому что мозг успевает успокоиться.

Злятся ли животные?

Легко представить, что животные злятся так же, как и мы. Быка «раздражает» красная тряпка (на самом деле быки — дальтоники), и он готов разнести все вокруг. Вы случайно наступаете кошке на хвост, она шипит, выгибает спину и, кажется, готова убить обидчика. Наконец, собаки рычат и лают на людей, проходящих за забором. Однако гнев требует умственного компонента, на который, по мнению многих ученых, животные не способны. Гнев и страх стимулируют схожие механизмы в организме, и реакция животного, скорее всего, связана именно со страхом, первичной эмоцией. Гнев же считается вторичной эмоцией, потому что в дополнение ко всему мы используем свой мозг, чтобы приписать вину.

Если вас постоянно настигают триггеры гнева, непроходящее состояние неврологической реакции может начать наносить ущерб здоровью. При этом у хронически злых людей может не быть механизма для «отключения». Например, их тело может не производить ацетилхолин — гормон, который смягчает более серьезные эффекты адреналина. В результате их нервная система постоянно включена и в напряжении, что в конечном итоге может привести к переутомлению, ослаблению сердца и ужесточению артерий. Также существует вероятность повреждения печени и почек, повышения уровня холестерина. Наконец, гнев может вызвать сопутствующие ментальные проблемы, например депрессию или тревогу.

В одном исследовании с участием почти 13 000 субъектов люди с самым высоким уровнем гнева имели в два раза больший риск ишемической болезни сердца и в три раза больший риск сердечного приступа по сравнению с субъектами с самым низким уровнем гнева.

Некоторые ученые считают, что хронический гнев как фактор, способствующий ранней смерти, может быть даже более опасным, чем курение и ожирение

Для того чтобы ослабить некоторые из этих эффектов, достаточно смягчить триггеры гнева, чтобы человек перестал злиться на каждую мелочь. Однако для других может потребоваться осознанная работа над выражением гнева.

Как выразить гнев правильно

Гнев не в состоянии решить проблему, которая вас злит, однако его физические сигналы предупреждают о том, что пора что-то сделать и выразить гнев правильным образом.

Выражение гнева обычно принимает одну из трех форм: проявление гнева, выход гнева и контроль над гневом. Гнев довольно часто обращает злость внутрь, поскольку во многих обществах открытое ее выражение является чем-то неприемлемым. Сдерживаемый гнев может вылиться в непродуктивное пассивно-агрессивное поведение, например молчаливую обиду («надуться») или саркастические комментарии. Однако, несмотря на то что не следует сдерживать гнев внутри себя, нападение на каждого, кто вас злит, также вряд ли поможет чувствовать себя лучше во всех случаях. Идеальное выражение гнева — это практика контроля над ним.

В одном из исследований❓Weber, Hannelore. Explorations in the Social Construction of Anger. Motivation and Emotion. June 2004. респонденты определили, что разговор с обидчиком является наиболее подходящим способом справиться с гневом. И речь идет не о ругани в адрес другого человека, а о конкретном объяснении ему, почему вы злитесь. Безусловно, такой способ выражения гнева может иногда сделать его полезным — мы стремимся убрать негатив из нашей жизни, а значит, конструктивное выражение злости может заставить нас, например, исправить проблемы в отношениях.

Но хотя мы и знаем, что разговор — это наиболее продуктивный способ контролировать свой гнев, это еще не означает, что мы можем всегда и везде практиковать такой подход. Вряд ли возможно отследить каждого беспечного водителя на дороге, чтобы спокойно с ним поговорить… В случаях, когда это сделать невозможно, важно найти другие здоровые способы заставить свое тело выйти из состояния гнева. Например, заняться спортом, помедитировать или посмотреть любимый сериал. Способов расслабления может быть очень много, и они индивидуальны для каждого человека (главное — найти такие, которые будут успокаивать вас, не нанося вред другим людям).

Хронически сердитые люди на протяжении многих лет ожидают разочарования в происходящих вокруг них событиях — в итоге эти люди более гневно реагируют даже на небольшие стрессовые события, но, поступая так, они создают еще больше причин для гнева. К сожалению, результат такого состояния — это проблемы со здоровьем, более высокий уровень семейных конфликтов и более низкий уровень социальной поддержки из-за того, как гнев влияет на окружающих. Если вы чувствуете, что и ваши эмоции берут верх, возможно, пора задуматься о практиках управления гневом.

Эмоции. Гнев. – клиника «Семейный доктор».

Эмоции – тонкая составляющая человеческой психики. Эмоции возникают настолько быстро, что наше сознание не всегда сразу успевает отреагировать на данный импульс, и такая скорость может спасти человека в экстренной ситуации, а также может создать для него проблему, если эмоциональная реакция будет чрезмерной.

Человек может выражать как положительные, так и отрицательные эмоции. Одной из отрицательных эмоций является гнев. Гнев может возникать в человеке на действие и поведение окружающих его людей, являясь ответной реакцией на внутренние переживания. Гнев может стать следствием разочарования от действий людей, с которыми нас связывает глубокая привязанность.


К гневу относят широкий спектр близких эмоциональных состояний, от небольшого недовольства и раздражения до ярости. Такие состояния различаются не только по силе испытываемого чувства, но и по типу испытываемого гнева. Если гнев кратковременный, он выражается в виде негодования, как уверенность в своей правоте, ярость же наступает тогда, когда заканчивается терпение. Гнев в целом выражается в резкой смене настроения, отрицательном отношении к происходящему, при нарастании часто переходит в разрушительное поведение – агрессию. Чем чаще проявления гнева, тем более он истощает психику того человека, который его проявляет, но также гнев действует как обесценивающий фактор в адрес того, на кого он направлен. Человек может быть обижен на отношение другого человека в прошлом и периодически вспоминать о нанесённом ему оскорблении. Возможно, мы не будем постоянно испытывать этой отрицательной эмоции в адрес обидевшего нас человека, но встреча с ним или сообщение о нём может пробудить в нас гневные чувства. Опасность гнева в том, что он может выражаться только в словах, но мотивом будет причинение вреда человеку, вызвавшему это чувство. Возникновению гнева могут способствовать казалось бы незначительные события, это напрямую зависит от особенностей личности и её реагирования в ситуации стресса.

Эмоциональное освобождение от стресса часто происходит посредством выражения отрицательных эмоций, а именно гнева. Важно знать, что, если человек не торопится выразить охватившее его чувство и внимателен к своему состоянию, он сможет проанализировать любую сложившуюся ситуацию, взять паузу для размышлений о том, хочет ли он в своих поступках руководствоваться испытываемым гневом или есть возможность действовать иначе. Необходимо помнить, что проявление гнева бессмысленно и необоснованно, и всегда является разрушительным механизмом в отношениях с родственником, другом, работодателем, а также при общении с незнакомым человеком. В наших силах отказаться от причинения вреда словом или действием.

У нас нет возможности управлять различными событиями в жизни, при которых возникают те или иные эмоции, но внутри каждого из нас имеется мощный внутренний ресурс, с помощью которого можно эффективно проработать механизмы реагирования, которые приводят в действие наши эмоции. Если не удаётся самостоятельно разобраться в сложившейся ситуации, которая вызвала гнев, или справиться с переживаниями прошлого, необходимо вовремя обратиться за помощью к врачу – психотерапевту, так как в психотерапевтической работе вырабатывается адаптивная реакция на внешние отрицательные факторы и эффективно разрешаются психологические переживания, связанные с прошлым.

Информацию для Вас подготовила

Возвышаева Миляна Юрьевна — врач-психиатр, психотерапевт. Ведет прием в корпусах клиники на Бауманской и Озерковской.


Как в психологии определяют злость/ярость? Есть ли для неё какой-то термин?

Здравствуйте!)

Для начала стоит сказать, что есть ряд теорий, которые дают разные объяснения природе и значению эмоций в психике, не только человеческой. Это теории К. Изарда, Кеннона-Барда, Ч. Дарвина, Джеймса-Ланге, теория строения психики Л. М. Веккера, психоаналитические теории и пр.

Уже опираясь на конкретные теоретические представления о том как это работает психологи создают некоторую условную систему координат и пробуют её на практике, как новый измерительный инструмент — получается измерить феномен или не получается. Для корректных выводов о правильности проведённых измерений стоит писать отдельно, это совсем другая тема, но упомянуть это важно. Так вот этот самый измерительный инструмент, это шкала или шкалы, которые в совокупности с другими показателями позволяют делать относительно далеко идущие выводы и судить о поведении более объективно. Это тесты, опросники, карты наблюдения и т. п. В этом абзаце я пытался ответить на вопрос о том, как определить злость/ярость с точки зрения науки, если правильно понял первую часть вопроса.

А если говрить о дефинициях злости, то можем обратиться к одной из теорий, например теории дифференцированных эмоций К. Изарда. Он выделял два уровня организации эмоций:

  1. базовые эмоции, те эмоции, которые не имеют пересечений друг с другом и имеют ряд общих характеристик, но здесь я не стану их обозначать из-за и так не малого объёма текста — интерес, гнев, счастье, удивление, печаль, отвращение, презрение, страх, стыд, вина;
  2. дифференцированные эмоции — множество; это те эмоции, которые возникают на пересечении базовых.

Я не случайно выделил жирным шрифт на слове «гнев», я подозреваю, что вы имели в виду именно эту эмоцию. Изард говорил о причинах активации эмоции, проявлении её в поведении и о функциях, которые эта эмоция выполняет.

  • Причина активации гнева представлена им так: человек чувствует, что у него «вскипает» кровь, лицо горит, мышцы напряжены. Чем сильнее гнев, тем больше потребность в физическом действии, тем более сильным и энергичным чувствует себя человек.
  • В поведении гнев проявляется ограничением свободы, препятствими в достижении целей, неправильными или несправедливыми действиями окружающих, некоторыми раздражающими факторами (боль, ощущение дискомфорта и т. п.).
  • Функцией гнева является мобилизация энергии, необходимой для самозащиты. Он придает индивиду ощущение силы и храбрости. Уверенность в себе и ощущение собственной силы стимулируют индивида отстаивать свои права, то есть защищать себя как личность.

Напоследок хотел сказать, что иногда гнев/злость/ярость путают с агрессией и агрессивностью. Важно понимать, что это не одно и то же. А если интересна тема агрессивного поведения и злости, то можете почитать Э. Фромма «Анатомия человеческой деструктивности», К. Лоренца «Агрессия, или Так называемое зло», А. П. Назаретяна «Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры».

Что такое флэшбеки и триггеры?

В психологии существует несколько точек зрения на данную тему. В зависимости от подхода, его ценностей, методологии и методов работы, эти слова могут трактоваться по-разному. Сейчас же меня интересует другое: рассказать что-то полезное, то, что вы могли бы применить к себе, ценное для вас. Но, конечно же, данный текст не претендует на применимость к каждому случаю и, естественно, отражает лишь моё видение и имеет границы моего подхода.

Но для начала, чтобы мы с вами говорили на одном языке, я определю, что называю словом «флешбэк» и «триггер»:

Флешбэк – это яркий, эмоционально окрашенный образ, воспоминание из прошлого, запускающееся непроизвольно, помимо нашей воли.

Триггер – это внешний или внутренний фактор, непосредственно участвующий в запуске флешбэка (но может использоваться и как «спусковой крючок» для определенного поведения в других разделах психологии или психиатрии)

Поскольку тема очень объемная, я решил осветить только самые главные вопросы, расспросив своих знакомых, что им было бы интересно узнать на эту тему у психолога. Если вы не увидели своего вопроса, но желание спросить есть – напишите в комментариях, и я вам обязательно отвечу.

Вопрос №1: Со мной постоянно случается «пример ситуации подходящей под описание флешбэка…» – это флешбэк?

Всё зависит от характеристики самой ситуации (то есть, когда, как и как часто она возникает), зависит от силы эмоционального окраса, от того, негативный или позитивный опыт происходит внутри флэшбэка.

Стоит обратить внимание и проконсультироваться со специалистом если в ситуации неспециального воспоминания, выполняются многие из этих пунктов:

  • Резко сильная для вас, захватывающая дух, неожиданная эмоция, чаще всего негативная (страх, ужас, ярость и др.)
  • Образ, воспоминания или эмоция связаны или кажется, что связаны, с каким-то весьма неприятным и негативным опытом из прошлого
  • Эта реакция часто повторяется в похожих ситуациях
  • Ситуация объективно не должна вызывать настолько сильную реакцию

Вопрос №2: Это нормально или это расстройство? Опасно ли это?

Ситуация «естественного» флешбэка может случаться множество раз в жизни человека и даже может приносить ему радость и другие положительные эмоции – это не опасно. Но при наличии вышеперечисленных пунктов и, говоря проще, когда человек явно недоволен тем, что вынужден постоянно сталкиваться с неожиданными негативными эмоциями в обыденных ситуациях, не стоит пускать это на самотек. Лучшим решением будет проконсультироваться со специалистом.

«Опасность» зависит от того, что привело к таким ситуациям и от того, как сейчас человек переживает («проживает») эту личную трудность. Например, в фильмах часто рисуют образ «бывшего военного», который страдает от вспышек военных флешбэков и демонстрируется разное их проживание. Наиболее известным примером можно вспомнить «Рэмбо: первая кровь» или «Форрест Гамп». Предлагаю вам в комментариях привести ваши примеры фильмов или книг на данную тему.

Вопрос №3: Как от этого избавиться/вылечиться? Можно ли с этим справиться и как?

Заранее оговоримся, что помощь или советы в формате статьи это общие положения, которые в конкретной ситуации могут отличаться.

  • Совет 1. Не ставьте себе самостоятельно диагноз, даже прочитав множество статей в интернете. В серьезных случаях мы советуем обращаться к специалистам, а не начинать самолечение и самодиагностирование.
  • Совет 2. Если вы решительно настроены справляться без обращения к специалисту (учитывая все риски), то обратитесь с вопросами на тему опасности и серьезности к доверенным вам людям, родителям, к оператору официальной горячей линии доверия вашего города (http://телефоныдоверия.рф).
  • Совет 3. Обратите внимание на то, что помогает вам успокоиться в ситуации флешбэка. Многие техники работы с эмоциями основываются на правильном фокусировании внимания, фокусировании на дыхании.
  • Совет 4. Обратите внимание на то, что именно провоцирует эту ситуацию, то есть что является триггером, внешний он или внутренний (в этом может помочь ведение ежедневника «внешнее событие – мысль – эмоция»).

Злость не эмоция, а причина болезней

Сегодня озлобленность кажется эпидемией. Сцепились ли двое человек из-за места для парковки машины или целые социальные сообщества бунтуют, недовольные решениями властей — и то и другое свидетельствует о том, что озлобленность стала основной социальной проблемой.

Злость влияет и на здоровье. Если пользоваться этим чувством рационально, можно использовать его как инструмент, стимулирующий вас в опасных ситуациях. Слишком сильная злость приводит к высвобождению огромных объемов адреналина, кортизона и других сильнодействующих веществ, которые могут вызвать боли в шее и затылке, мучительные головные боли, язвы желудка и двенадцатиперстной кишки и прочие осложнения.

Злость приводит к напрасным мучениям, ибо сама по себе бесполезна. Конечно, вы можете напугать некоторых людей, наорав на них, но таким образом вы не обретете того, что действительно ценится в жизни — уважения и любви окружающих, чувства удовлетворения и способности любить других. Скорее всего, злость не обеспечит вам даже места на автостоянке, из-за которого вы пришли в ярость, потому что тот, другой парень, вероятно, даст вам отпор еще хлеще. Так как же бороться со злостью?

Чаще всего подавление злости не приносит пользы. При современном состоянии науки, лучший совет, который можно дать — это избегать озлобленности. Вместо того чтобы терзать себя, попробуйте высказать свои проблемы близкому другу или родственнику. На вооружение можно также взять следующее.

Ведите записи с анализом случаев вспышек злости. Другими словами, исследуйте свою злость. Попытайтесь разрешить проблему или устранить источник злости. Если проблема не может быть разрешена, следует использовать другие способы овладения ситуацией. Попробуйте переосмыслить ситуацию. Чтобы остыть, давайте себе большую физическую нагрузку. Сильно нагружая себя физически, мы получаем прекрасную возможность дать выход сильным эмоциям, включая чувство злости. Избегайте опасных ситуаций. Если нет возможности изменить ситуацию, постарайтесь избегать ее повторения.

От недовольства до ярости

Итак, чем они отличаются?

Недовольство — это отсутствие удовлетворённости (по отношению к ситуации, людям), отрицательное отношение к кому-то/чему-то. То есть вам просто не нравится, что это происходит. Это самая слабая злость:
«Я недовольна тем, что у нас закончились апельсины».

Раздражение — это недовольное состояние, когда что-то злит. То есть недовольное состояние — это основа раздражения, и оно более сильное, чем недовольство.

У него есть еще одно определение. Раздражение — реакция организма или отдельного органа на воздействие раздражителя. Например, аллергия — раздражение на коже.

Представьте, что недовольство — это не такая заметная злость, как раздражение. А раздражение уже видно. Есть раздражитель (человек, ситуация, обстоятельство) — и мы на него реагируем психологическим раздражением.

Возмущение — очень сильное недовольство. Про волны на море говорят, что море возмущается (если его одушевлять). Возмущение — это волны. Это больше, чем раздражение на коже.

Негодование — сильное возмущение. От «считать негодным, недопустимым»:
«Вечно ты опаздываешь!
C трудом удержал я порыв негодования»
(Пушкин).

Дальше, есть много точек зрения на отличие злости и гнева. Поэтому вы можете найти и другое описание.

Злость — сильное недовольство событием/ситуацией/ человеком/собой.

Гнев — кратковременная усиленная злость. Это всплеск, направленный на кого-то или на себя:
«Я полное ничтожество, у меня ничего не получается!
Ты идиот!»

Ненависть — сдержанный и постоянный гнев.

Ярость — сильный гнев. Вспышка агрессии. Это состояние, в котором нет разума. Это уровень инстинкта — животное состояние. От слова «яриться» — горячиться, кипятиться. В этом состоянии спасают людей. Убивают агрессора.

А если у человека мало доброты, много гнева и мало разума, он может впадать в ярость по мелочам.

Наши эмоции — Медицинская клиника «ДонМед» в Ростове-на-Дону

«Эмоции не только играют роль важнейших факторов в жизни отдельной личности, но они вообще самые могущественные из известных нам природных сил». Карл Ланге

У вас когда-нибудь захватывало дух от счастья? Или сжимало сердце от сожаления или горечи потери? Или вдруг неожиданно «схватывал» живот от волнения и тревоги? Если да, то теперь вы знаете как эмоции отражаются на нашем теле, а значит и на нашем самочувствии и здоровье. Разберем немного, что такое эмоции и как они могут на нас влиять.
Отражая наше личностное восприятие себя, окружающих людей, ситуаций и мира в целом, эмоции (от лат. emoveo — потрясаю, волную) раскрашивают нашу жизнь в яркие краски. Эмоции позволяют нам более выразительно коммуницировать, проявлять себя, служат двигателем нашего развития на пути удовлетворения новых интересов и устремлений, подкрепляют нашу мотивацию и решимость совершить то, что хочется. Эмоциям принадлежит решающая роль в процессе обучения, в формировании условных рефлексов и привычек, эмоции активируют память, содействуют саморазвитию в процессе освоения новых сфер деятельности.
Эмоции помогают вовремя осознать опасность или благоприятность момента. Они предупреждают нас, сигналят, привлекают наше внимание к чему-то важному и дают возможность найти верное решение в конкретной ситуации, служат приспособляемости и самосохранению индивида. Также эмоции напрямую связаны с эмоциональным и физическим здоровьем человека.
Основными эмоциями, согласно Р. Плутчику, являются радость, грусть, страх, доверие, ожидание, удивление, злость, неудовольствие. Сложные эмоции получаются из базовых путем их сложения и создают дополнительное многообразие эмоциональных проявлений разной степени насыщенности.
Разделение эмоций на положительные и отрицательные определяет наше прогнозирование относительно вероятности удовлетворения нашей потребности. Низкая вероятность удовлетворения потребности делает эмоции отрицательными (например, досада, гнев, печаль, скука), высокая степень ожидания удовлетворения потребности придает нашим эмоциям положительную окраску (например, радость, интерес, доверие).
Эмоции проявляются эмоциональными реакциями (плачем, смехом), эмоциональными состояниями (настроением, тревогой, волнением, аффектом), эмоциональными отношениями (любовью, ненавистью, ревностью).
Эмоции напрямую связаны с высшими психическими функциями, деятельностью центральной нервной системы, уровнем гормонов и нейромедиаторов. Та или иная эмоция активирует вегетативную нервную систему, которая в свою очередь воздействует на эндокринную и нервно-гуморальную системы. Например, проявление доверия связано с уровнем окситоцина, агрессии, ярости — с уровнем тестостерона и адреналина, спокойствия — с уровнем эндорфинов, радости – с уровнем норадреналина, серотонина, мелатонина.
Эмоции могут придавать нам силы (стенические эмоции), а могут их забирать (астенические).
Стенические эмоции сопровождаются улучшением самочувствия, жизненного тонуса, психической активности и ощущением собственной силы. Сюда относят не только все положительные, но и часть отрицательных эмоций (например, ярость, гнев). Проявления стенических эмоций чаще всего связаны с возбуждением симпатического отдела вегетативной нервной системы. Слишком выраженные стенические эмоции могут приводить к заболеваниям, связанным с нарушениями в деятельности сердечно-сосудистой системы.
Астенические эмоции (страх, горе) угнетают настроение, снижают психическую активность, жизненный тонус и самочувствие. Длительно текущие астенические эмоции ведут к снижению защитных сил организма и способствуют развитию ряда заболеваний, связанными с замедлением обмена веществ, кровообращение, упадком сил, снижением умственной и мышечной деятельности.
Эмоции могут быть также здоровыми, которые помогают осознанию произошедшего и ведут к поиску решения, и нездоровыми, которые заставляют мысли и чувства «бегать по кругу», начинают мешать жить в нормальном состоянии и со временем истощают.
А. Эллис делит эмоции на рациональные и иррациональные. Первые выражаются в форме пожеланий и предпочтений («Я хотел бы…», «Мне нравится, когда…»), вторые – в форме абсолютных требований («Я должен…», «Всегда…», «Никогда…»)
И одна и та же отрицательная эмоция при правильном (рациональном) отношении к происходящему оказывается неприятной, но вполне выносимой, а при искаженном восприятии реальности (иррациональном) может оказаться пыткой. Таким образом, здоровая негативная эмоция отличается от нездоровой лишь нашим отношением и верованием, которое мы к ней применяем.
Связь эмоционального реагирования с уровнем здоровья изучается давно и подтверждена многими исследователями. Перефразируя известное высказывание можно сказать: «Скажи, какие ты испытываешь эмоции, и я скажу какое у тебя здоровье».
Традиционно считается, что к стрессу и заболеваниям приводят только негативные эмоции, однако постоянное испытывание только позитива также не укрепляет здоровье, может приводить к энергетическому истощению, внутреннему хаосу, бессоннице, сердечным заболеваниям. Стресс, вызванный радостными переменами, может оказаться даже сильнее, чем стресс от неприятностей. Какой бы ни была эмоция, переживаемая человеком, она всегда вызывает те или иные изменения в организме — как в отдельных органах, так и влияет на здоровье человека в целом.
Таким образом, эмоциональное здоровье напрямую связано с физическим благополучием и комфортом, и во многом определяет степень удовлетворенности жизнью и даже успешность. Можем ли мы сами в какой-то степени регулировать свое здоровье через эмоции? Конечно, да! Находясь в хорошем эмоциональном состоянии, мы способны легче воспринимать неожиданные перемены, справляться с препятствиями и негативными событиями. Оптимистичные люди лучше справляются с заболеваниями, меньше болеют и быстрее выздоравливают. Они чувствуют себя более естественно и комфортно будучи тем, кем они на самом деле являются, потому что при здоровой эмоциональной жизни человек позволяет своим эмоциям течь свободно в соответствии с реальностью.
И мы сами в состоянии управлять своим эмоциональным здоровьем через свое отношение к окружающей его реальности, через свободу, силу, степень своего эмоционального реагирования, через выбор доминирующих эмоций, через выбор спектра эмоциональных проявлений и частоту переключения этой палитры. Сохраняя баланс эмоций в его многообразии проявлений и степени выражения, мы сохраняем и свое физическое здоровье в гармонии на долгие годы.
О. Копылова, врач, психолог, коуч.

В клинике “ДонМед” ведет прием врач-психолог Копылова Ольга Станиславовна со стажем работы 26 лет. Записывайтесь на прием по тел: +7-863-333-50-70.

Имеются противопоказания. Необходима консультация специалиста.

Речь идет о разбитых сердцах, а не о разбитых мозгах

Лорна Смит Бенджамин, доктор философии, — психотерапевт; создатель Структурного анализа социального поведения (SASB), модели для описания взаимодействия с собой и другими; и создатель Interpersonal Reconstructive Therapy (IRT), который был разработан для «устойчивых к лечению» психиатрических пациентов на основе того, что она узнала после десятилетий использования SASB в исследованиях и клинической практике.

Доктор.Бенджамин получила степень бакалавра в Оберлинском колледже и степень бакалавра в Университете Висконсина.

Во время учебы в аспирантуре она получила непосредственный опыт связи между приматами и людьми, будучи аспирантом Гарри Харлоу в его лаборатории в Университете Висконсина. Ее специализация там также включала теорию обучения, нейрофизиологию и математическую психологию.

За этим последовали на кафедре психиатрии Университета Висконсина в Мэдисоне стажировка, дополнительное клиническое обучение, а затем академические назначения, которые прошли путь от младшего научного сотрудника до профессора.

Зависимая от лыжного спорта, доктор Бенджамин переехала в Юту в 1987 году, где она спонсировала дюжину аспирантов факультета психологии Университета Юты и одновременно занимала должность адъюнкт-профессора на факультете психиатрии. Там ей было поручено консультировать пациентов с расстройствами личности в психоневрологическом институте Университета штата Юта (UNI).

Ее психопатологическая практика в UNI в конце концов превратилась в клинику IRT в 2002 году. С тех пор она активно сотрудничала с доктором.Кен Критчфилд, который присоединился к ней в клинике сначала в качестве постдокторанта, затем в качестве директора по исследованиям, а затем в качестве директора клиники, пока доктор Бенджамин не ушел на пенсию в 2012 году. Доктор Критчфилд перешел в Университет Джеймса Мэдисона, где работал доцентом , он продолжает собирать информацию из базы данных IRT и обучать клиническим навыкам, связанным с IRT.

Доктор Бенджамин возобновил работу в UNI по контракту на неполный рабочий день и в настоящее время активно предлагает консультации и внутренние мини-семинары по психотерапии, анализу данных и письму.Она также проводит однодневные или многодневные семинары для профессионалов по IRT и SASB, обычно уделяя особое внимание расстройствам личности.

границ | Гнев как основная эмоция и его роль в формировании личности и патологическом росте: нейробиологические, психологические и клинические перспективы

Введение

Как широко обсуждают редакторы этого тома, теория основных эмоций (БЭТ) подверглась ряду важных критических замечаний, которые ставят под сомнение их важную роль в эмоциональном опыте человека.В этой статье будет доказано, что новая структура мотивационных систем позволяет признать некоторые аспекты критики BET, одновременно усиливая ее роль в понимании построения личности и психологического функционирования. Общие аргументы в пользу СТАВКИ как основного аспекта мотивационных процессов будут дополнительно проиллюстрированы посредством представления некоторых клинических явлений, в которых изменения в умственной обработке гнева как основного эмоционального сигнала играют ключевую роль.Для начала критику концепции СТАВКИ можно свести к четырем следующим пунктам.

(a) Описание повседневной психической жизни человека показывает, что разнообразие аффективных переживаний вряд ли может быть сведено к активации отдельных единиц анализа, описываемых БЭТ. Эмоциональные переживания кажутся более тонкими, текучими, когнитивно сложными и не столь разрозненными, как предполагает СТАВКА (Stern, 1985).

(b) СТАВКА не в состоянии объяснить роль опыта обучения и социокультурного влияния на формирование способов выражения, разнообразия значений и возможных функций аффективных переживаний.Например, хотя эмоции ненависти, ревности или зависти можно отнести к негативным переживаниям, потенциально ведущим к агрессивным намерениям по отношению к конкретным особенностям и, возможно, включающим базовую эмоцию гнева, их вряд ли можно рассматривать как первичные, повсеместно распространенные эмоции (Соломон, 1984; Харре, 1986). Содержание таких эмоций легче понять как продукт культурных представлений о понятиях идентичности, вины, собственности, сексуальных и сентиментальных взаимодействий.Исследования, а также анекдотические свидетельства подчеркнули разнообразную интенсивность и распространение таких эмоций между различными социальными контекстами, тем самым подтверждая влияние культуры на формирование такого ментального опыта (Росадо, 1984).

(c) Хотя СТАВКА основана на филогенетических корнях основных эмоций (а именно, межвидовых аналогиях эмоциональных проявлений), некоторые авторы недавно поставили под сомнение тот факт, что межвидовые схемы активации, обычно называемые базовыми эмоциями, могут называться эмоциями вообще.Например, Леду (2016) утверждает, что эти первичные системы реагирования не входят в сферу эмоционального опыта, пока они не будут вторично представлены высшими когнитивными системами. В этом смысле конкретное содержание эмоционального опыта нельзя напрямую рассматривать как простой продукт активации базовых схем реагирования. Более того, реальное значение основных эмоций для выживания сильно снижается в среде, в которой уменьшаются внешние угрозы, а адаптация все больше и больше зависит от групповых взаимодействий и очень сложных когнитивных операций.Эмоциональные переживания человека распространены и не ограничиваются моментами внешних изменений, но чаще всего они возникают из внутреннего содержания, такого как фантазии, воображение, воспоминания.

(d) В отличие от требований BET, данные исследований развития, а также психофизиологические исследования не подтверждают точку зрения о существовании четко различимых категориальных выражений и проявлений эмоций. Некоторые эмоции, такие как страх, несомненно, проявляются с первого года жизни, но это не относится к другим эмоциональным категориям, таким как, например, стыд или гнев (Sroufe, 1995; Ekman, 1999).Индивидуальные различия в выражении эмоций показывают, что некоторые люди с трудом проявляют весь спектр категориальных эмоций, рассматриваемых BET. Например, дети, проявляющие очень осторожное и застенчивое отношение, не участвуют в эпизодах гнева на своих сверстников или родителей (Natsuaki et al., 2013). Более того, некоторые из основных эмоций, которые легче обнаружить на ранних этапах развития, невозможно наблюдать на более поздних этапах жизни. Данные исследований часто не подтверждали существование определенных паттернов психофизиологических модификаций, предположительно лежащих в основе BET (Scarpa and Raine, 1997; Scarpa et al., 2010).

В этой статье мы утверждаем, что, хотя и верны, некоторые критические замечания, направленные на BET, могут быть преодолены путем переосмысления эволюционного значения BET в рамках более широкого понятия мотивационных систем. В частности, конвергенция эволюционного, психодинамического и нейробиологического взглядов на эмоции и мотивацию открывает новую перспективу, в которой не только понятие основных эмоций является научно обоснованным, но также показывает его центральную функцию для понимания эмоциональной жизни человека.

Коммуникативный и поведенческий подходы к основным эмоциям

Со времени пионерских исследований Дарвина (Darwin, 1872) универсальное эмоциональное наследие человеческого вида мыслилось с точки зрения его ценности для выживания. В своей первоначальной интерпретации этологи понимали поддержание некоторых базовых схем автоматического реагирования, называемых эмоциями, как способ увеличения выживаемости за счет облегчения коммуникации между со-специфическими (Ekman, 1992). Таким образом, считалось, что ритуализация инстинктивного поведения в фиксированные модели выражений лица, поз и жестов служит сообщением, сигнализирующим другим членам группы о собственных поведенческих намерениях или реакциях, вызванных неизвестными условиями окружающей среды (Ekman, 1999).Например, демонстрация зубов изначально предшествует нападению, но его ритуальная версия, содержащаяся в улыбке, на самом деле указывает на замораживание агрессивного намерения и, следовательно, проявление дружеской увертюры (Lorenz, 1978). В следующей теоретической интерпретации функций выживания основных эмоций упор был сделан на их подготовительную роль в рамках инстинктивных схем реагирования, крайне необходимых для быстрой адаптации к непредсказуемой и быстро изменяющейся среде.Активация поведенческих и психофизиологических модификаций, наблюдаемых во время эмоциональных переживаний, рассматривалась как часть автоматической реакции (выборочно вызываемой определенными сигналами окружающей среды), побуждающей и подготавливающей весь организм к наиболее подходящему адаптивному поведению. Необходимость быстро реагировать на угрозы выживанию или внезапные изменения окружающей среды, конечно, не ограничивалась низшими видами, но это считалось фундаментальной адаптивной предпосылкой также для высших млекопитающих, мозг которых был бы способен к гораздо более тонкому анализу стимулов. .Это оправдывает сохранение такого грубого уровня реакции у нашего вида и его сложное взаимодействие с новейшими и более сложными способами обработки информации нашим мозгом. Такой взгляд на эмоции как на части более широких схем автоматических, бессознательных и быстрых адаптивных систем реагирования теперь распространился на всю психологическую область, а также на современную нейробиологическую литературу (Gazzaniga, 2008). Несмотря на эту прогрессивную модификацию BET, многие авторы считают ключевые критические моменты, представленные во введении, по-прежнему верными для этих новых эволюционных взглядов на эмоциональную жизнь человека.

Переосмысление базовой теории эмоций в подходе к мотивационным системам

Общий пересмотр значения основных эмоций был недавно предложен в рамках мотивационной точки зрения, основанной на результатах исследования инстинктивного поведения животных и психодинамической точки зрения. Вклад современной этологии был использован для пересмотра психодинамического взгляда на человеческое развитие и поместил базовые эмоции в основу мотивированного поведения. Современная этология полагалась на кибернетику для переосмысления инстинктов в терминах корректируемых целей поведенческих планов, которые гибко (в отличие от фиксированной поведенческой последовательности, ранее предназначавшейся для характеристики инстинктов) используют врожденные или приобретенные двигательные паттерны для достижения ожидаемого результата, повышающего индивидуальную приспособленность (Hinde, 1974). .В своей первоначальной формулировке понятие поведенческой системы помогло перестроить теорию мотивации человека в соответствии с дарвиновской точкой зрения на врожденные тенденции, управляющие намеренным поведением (Rosenblatt and Thickstun, 1977). Боулби полностью использовал эту новую этологическую основу, чтобы предположить существование врожденной цели для человеческих младенцев (а также других приматов) по установлению и поддержанию оптимальной близости к опекуну, то есть к поведенческой системе привязанности (Bowlby, 1969).Однако точка зрения Боулби лишь второстепенно рассматривала роль аффективного опыта (сепарационная тревога) в регулировании скорректированного поведения.

От систем поведения к системам мотивации: вклад психодинамической теории в основные эмоции

Более позднее предложение, основанное на этологической литературе и литературе по развитию, было внесено в психодинамическую перспективу Лихтенбергом (1989). Лихтенберг предложил преобразовать конструкцию поведенческих систем в понятие мотивационных систем.Любая система мотивации, как и любая система поведения, направлена ​​на достижение цели (очевидно, любая цель каждой системы мотивации фиксируется эволюцией, что дает некоторые важные преимущества для выживания индивидов и видов). Более конкретно, однако, мотивационные системы не предназначены для механической работы как план поведения, разворачивающийся через постоянную перцептивную обратную связь, которая сопоставляет фактическое поведение с поставленной целью. Любая мотивационная система регулируется одним аффектом, связанными с ним представлениями, воспоминаниями и планами поведения.Лихтенберг (1989) утверждал, что каждая мотивационная система изначально обладала определенным аффективным сигналом, который способен ориентировать человеческое поведение на поставленную цель, легко наблюдаемую с первых месяцев жизни. Следует отметить, что в своем первоначальном предложении Лихтенберг прямо не упомянул основные эмоции, традиционно изучаемые BET. Тем не менее, он включил некоторые классические базовые эмоции, такие как страх и гнев, в число тех, которые регулируют его пять мотивационных систем.Конкретный аффект отвечает за (а) активацию мотивационной системы, (б) восстановление соответствующих представлений, определяющих поведенческий план, (в) сигнализирование о конечном достижении или неудаче ожидаемого результата. Интересно, что избегание или поддержание каждого конкретного аффективного состояния становится неотъемлемой целью мотивационной системы.

Для достижения аффективной цели мотивационной системы активируется набор сохраненных представлений о прошлом опыте, относящемся к любому конкретному аффективному состоянию, и текущее поведение планируется в соответствии с этими представлениями.В ходе развития межличностный опыт, когнитивное развитие и культурные значения могут вмешиваться, чтобы изменить ранние интерактивные представления, относящиеся к каждой мотивационной системе, но их аффективное ядро ​​остается неизменным (Lichtenberg et al., 2011). Настоящий контекст опыта составляет мотив, определяющий содержание и цели текущего поведения и восприятия (Lichtenberg, 1989). Следовательно, определенные аффективные состояния, создавая единичные мотивы, представляют собой связь между целями, установленными эволюционной историей вида, и реальным психическим опытом человека.С этой точки зрения, базовые эмоции — это то, что, по сути, связывает цели, поставленные эволюцией, с индивидуальными мотивами, определяющими поведение и создающими личный смысл в повседневной жизни. В этой сложной архитектуре мотивированного поведения основные эмоции могут легко объяснить разнообразие и пластичность действий, с помощью которых люди достигают своих основных эволюционных целей. Кроме того, ведущая роль аффектов делает мотивационные процессы открытыми для обучения, когнитивного совершенствования и культурного вклада в индивидуальную биологическую адаптацию.

Аффективные нейронауки и системы выживания

Несмотря на некоторые важные теоретические различия, нейробиологические подходы в основном созвучны психодинамическому понятию мотивационных систем и дают дальнейшие выводы о роли основных эмоций в поведении человека. Во-первых, современные нейробиологические подходы свидетельствуют о том, что принятие решений и мотивированное поведение поддерживаются активацией нейроанатомических структур, которые предназначены для обнаружения специфических сигналов, важных для индивидуального выживания (MacLean, 1990; Panksepp, 1998).Такие подкорковые структуры отвечают за быстрые реакции, которые сохраняют важную адаптивную роль, несмотря на появление в эволюционной истории более совершенных способов анализа стимулов и поведенческой адаптации. В частности, каждая нейроанатомическая структура отвечает за реакции на условия, которые включают гомеостатические потребности организма и репродуктивные функции. Более того, в ходе эволюции эти системы быстрой адаптации постепенно включали в себя социальное поведение, которое оказывает прямое влияние на выживание через групповые взаимодействия (например,g., привязанность, реакции друга / врага, сочувствие).

Второй важный вклад нейробиологических исследований показал, что нейроанатомические участки основных эмоций практически совпадают с таковыми из более древних схем поведенческой адаптации (Panksepp, 1998). Эти данные побудили многих исследователей включить базовые эмоции в так называемые системы выживания, базовые системы поведенческих реакций, которые гарантируют сохранение индивидуальной целостности перед лицом внезапных изменений внутренней и внешней среды адаптации (LeDoux, 2016).Таким образом, основные эмоции, такие как тревога, гнев, страх, можно рассматривать как фрагменты более широкой модели поведения, ведущей к немедленной адаптивной реакции на условия окружающей среды, которые представляют угрозу / возможность для индивидуального выживания. Этот взгляд в значительной степени совпадает с классической теорией основных эмоций как систем, вызывающих быстрые адаптивные поведенческие реакции. Однако более сложный анализ систем выживания, частью которых сейчас являются основные эмоции, позволяет исследователям получить более детальную картину мотивационных процессов, лежащих в основе человеческого поведения.

Действительно, третий важный вклад недавней нейробиологии мотивации рассматривает основные эмоции не только как часть врожденных быстрых реакций на угрозу выживанию. Эволюция более поздних структур коркового мозга создала возможность преодолеть и, возможно, улучшить стратегии поведенческой адаптации более древних систем выживания. Это улучшение преследовалось эволюцией за счет улучшения специфики перцептивного анализа стимулов (включая символическую и лингвистическую категоризацию), сравнения текущих условий с предыдущим опытом (новые системы памяти), более высокой специализации и уточнения поведенческих реакций и, особенно верно для людей, роль обучения и культурной передачи (LeDoux, 2016).Однако, в отличие от того, что может показаться на первый взгляд, эта достигнутая сложность не отбрасывает и не уменьшает роль более основных систем реагирования (Panksepp and Biven, 2012). Хотя наличие основных аффективных реакций может быть только частью нашего субъективного опыта, основные эмоции, связанные с системами выживания, являются сырьем, на котором основаны более сложные анализы, проводимые высшими центрами мозга. Этот мотивационный взгляд на самом деле выходит за рамки традиционной коммуникативной и поведенческой интерпретации основных эмоций, подчеркивая оценочную и информационную роль, которую базовые эмоции играют в сложных процессах принятия решений.Конечно, интерпретация таких сигналов не выполняется автоматически и не приводит к простому и самоочевидному переводу того, что происходит в наших телах.

Как показали и психодинамическая теория, и нейробиология, основные эмоциональные реакции динамически переплетаются, плавно изменяются и, в некоторой степени, могут использоваться различными мотивационными системами. Более того, интерпретация телесных сигналов, на которые мы полагаемся для интерпретации внешнего мира, во многом зависит от природы и способов запоминания предыдущего опыта и, по мере развития, постепенно зависит от межличностных и культурных процессов.Именно эта сложная «проработка» внутренних телесных переживаний создает многоцветный и многогранный характер нашего эмоционального опыта. В этом смысле старую версию BET справедливо критикуют за ее редукционистский подход к человеческому аффективному опыту, который кажется полностью совместимым. Однако следует помнить, что не было бы сознательного переживания самого себя без интерпретации основных аффективных следов. Создание личного смысла, а также переживание того, чтобы быть субъектом («личностью»), не могло быть достигнуто без расшифровки и интерпретации телесных сигналов, относящихся к системам выживания (Modell, 2003; Northoff et al., 2011). Что еще более важно, эволюция позволила нам установить и поддерживать прочную связь между нашим умственным функционированием и нашими основными организменными и социальными потребностями посредством обработки и развития основных эмоций. Конечно, невозможно больше утверждать, что нами «движут» основные эмоции и инстинктивные силы в старом психоаналитическом или этологическом смысле. Точно так же можно утверждать, что даже если моторные и вегетативные компоненты основных эмоций часто представляют узнаваемый окончательный путь выражения нашего эмоционального опыта, наша адаптация не столько зависит от этих основных эмоциональных реакций, сколько от более сложных и более рациональных поведенческих стратегий. , социальное взаимодействие и культурное сотрудничество.В любом случае, следует учитывать, что наше восприятие мира, а также наше поведение было бы бессмысленным без постоянной и адекватной работы по интерпретации нашего основного эмоционального опыта. В последнее время в психодинамическом мышлении большое внимание уделяется тому, чтобы построить мост между мгновенными необработанными метафорами, созданными фрагментированными эмоционально-телесными представлениями межличностного мира, и образной интерпретацией, опосредованной символическими процессами, которые придают новый и преобразующий смысл таким переживаниям. (Modell, 2003).Эта новая перспектива позволила переосмыслить проблему аномального развития личности с точки зрения отказов и коллапсов репрезентативных систем, предназначенных для выработки эмоциональных и мотивационных сигналов (Fonagy et al., 2002). Мы надеемся, что анализ некоторых клинических феноменов, связанных с активацией переживания гнева и неудач в его интерпретации, прольет еще немного света на актуальность этой новой модели СТАВКИ.

Основная эмоция гнева

Гнев всегда был включен в репертуар основных эмоций, в основном благодаря его отчетливому и универсально узнаваемому образцу выражения лица (Ekman, 1999).Тем не менее исследования выявили некоторые критические моменты, которые ставят под сомнение универсальное биологическое значение эмоции гнева и, следовательно, общую значимость СТАВКИ для объяснения аффективных состояний, возможно, связанных с этим эмоциональным состоянием. Прежде всего, данные, указывающие на конкретный психофизиологический профиль активации гнева, все еще кажутся противоречивыми. Психофизиологические параметры гнева являются общими для других эмоциональных состояний, таких как, например, общее состояние стресса, страха или хищнического поведения (Scarpa et al., 2010). Исследователям трудно найти конкретное место в общей классификации положительных и отрицательных эмоций (Watson et al., 2016). Гнев влечет за собой негативную активацию, которая заставляет человека снимать напряжение посредством активного поведения. В то же время поведение, поддерживаемое гневом, может привести к приближающемуся поведению, обычно поддерживаемому положительными эмоциями (Scarpa and Raine, 1997). В отличие от других основных эмоций, условия окружающей среды, которые, как ожидается, вызовут гнев, не всегда различимы, как того требует СТАВКА (Ekman, 1992).Гнев может проявляться как реакция на состояние физического страдания, как способ защитить себя от нападения хищника (в этом смысле гнев является возможным следствием страха; Wilkowsky and Robinson, 2010), как цель, поддерживающая эмоции. -направленное поведение, когда обстоятельства внешнего мира мешают достижению желаемой цели, вызывая разочарование (Panksepp, 1998). Другой кардинальный аспект СТАВКИ, который заключается в том, что социальное воздействие отображаемой эмоции на других людей также является спорным в случае гнева.Выражение гнева на лице можно интерпретировать как признак агрессии, вызывая реакции страха или склонности к участию в конфликте, или может иным образом вызвать оживляющее чувство причастности к другим субъектам, в зависимости от оценки контекста (Emde, 1984). Критики BET также подчеркнули, что выражение гнева практически полностью подавляется в некоторых культурных контекстах (Rosado, 1984). В том же ключе подчеркивается, что некоторые аффективные или мотивационные состояния, предположительно связанные с гневом, такие как зависть, ревность, ненависть или агрессивное стремление к определенной цели, не сопровождаются проявлением или субъективным переживанием гнева или ярости, как если бы эти негативные чувства и настроения были сформированы культурно (Harrè, 1986).

В целом, эти противоречивые моменты не исключают возможности рассматривать гнев как базовую эмоцию и отводить ему центральную роль в нашей эмоциональной жизни. Опять же, мотивационный анализ, основанный на филогенетических и онтогенетических соображениях, может улучшить наше понимание значимости гнева как основного эмоционального сигнала в нашей аффективной жизни. Анализ нейроанатомических структур, подразумеваемых в выражении гнева, помещает его филогенетическое происхождение в основную реакцию на состояние дистресса.Вероятно, такие реакции возникли как реакция на состояние физического стеснения как окончательный способ для человека освободиться от хищника или на внешнее состояние, вызывающее боль или раздражение. Эта основная схема ответа расположена на очень глубоком уровне в головном мозге [периакведуктальный серый (PAG)], где также расположены другие центры, координирующие гомеостатические реакции (Panksepp and Biven, 2012). Согласно нейробиологическим исследованиям, такая основная защитная роль реакции гнева постепенно превратилась в более сложную последовательность реакций, активируемых восприятием угрозы во внешнем мире и полезную для инициирования и поддержки реакции борьбы-бегства.Интеграция такой сложной реакции была гарантирована в ходе эволюции взаимодействием центров, расположенных в миндалевидном теле (Panksepp, Biven, 2012). Следующий шаг в развитии гнева характеризуется привлечением такой базовой реакции мотивационной системой достижения цели. Общая схема, регулирующая приближающееся поведение к цели, регулируется системой вознаграждения. Мотивация к достижению цели является гибкой и способна корректировать поведенческие планы в соответствии с возможными внешними препятствиями, а также с внутренними источниками ошибок.Психофизиологическая активация, типичная для реакции гнева, может быть задействована, чтобы помочь организму более энергично преодолевать препятствия и выдерживать попытки достижения желаемой цели. Следовательно, древняя реакция гнева рекрутируется несколькими мотивационными системами через нейроанатомические связи, которые развились позже в эволюции и определяют различные возможные фиксированные паттерны реакции, приводящие к окончательному возникновению гнева. Этот пример эволюционного ожидания может четко объяснить разнообразие источников, которые могут вызывать реакции гнева, и подчеркивает, как такая эмоциональная реакция является фундаментальной частью адаптивного репертуара, демонстрируемого людьми.

Онтогенез гнева

Онтогенез реакций гнева может дополнительно объяснить, как такая базовая эмоция становится необходимым аспектом сложной эмоциональной жизни человека. Исследователи развития показали, что правильное выражение гнева не появляется до последних месяцев первого года жизни (Sroufe, 1995). До этого можно было наблюдать только менее специфическую реакцию дистресса и раздражительности, трудно отличимую от других негативных реакций, таких как плач, голод, боль.Реакция дистресса, возникающая в первые месяцы жизни, рассматривается как основная реакция, возникающая при резком накоплении психофизиологической активации, независимо от того, вызван ли источник этого внезапного усиления возбуждения эндогенными колебаниями нервной системы или внешняя стимуляция. Таким образом, предвестник реакции гнева определяется конкретными психофизиологическими параметрами. И только тогда, когда в конце первого года младенец становится способным различать средства и цели своего поведения и отчетливо осознавать, что его намеренное действие заблокировано, возникает правильная реакция гнева.Примечательно, что эмоция гнева проявляется, когда ребенок способен придать стимуляции психологическое значение («существует препятствие, мешающее достижению цели»). Психологический смысл, приписываемый ситуации, вызывает те же психофизиологические параметры, способные вызвать предыдущую реакцию дистресса (резкое усиление внутреннего возбуждения). Впоследствии когнитивное развитие и обучение позволяют ребенку предвидеть источники разочарования и связывать свою способность исследовать окружающую среду со способностью (возможно, поддерживаемой гневом) преодолевать препятствия (Lichtenberg, 1991).Когда самосознание и социальная осведомленность начинают доминировать в психологических суждениях ребенка, гнев, наконец, направляется на других людей или на себя, в конце концов приобретая форму того, что обычно называют гневом (Sroufe, 1995). В процессе дальнейшего когнитивного и социального роста психологическое значение гнева, конечно, все больше и больше определяется межличностным опытом и общими культурными представлениями, которые становятся центральным аспектом переговоров о межличностных конфликтах. Затем гнев и ярость трансформируются в чувства ненависти, соперничества, тонкого негодования, садизма, презрения, зависти, ревности, собственничества.Это разнообразие чувств инициируется появлением ярости, но они становятся все более и более дифференцированными и частично отстраненными от этой базовой эмоции (Parens, 2008). Конечно, как мы увидим в следующем абзаце, степень, в которой ярость становится частью индивидуального способа осуществления контроля над внешним миром, управления конфликтами и социальной самоуверенности, во многом зависит от реального социального опыта и интерпретаций, которые Воспитатели предлагают поведение ребенка, а также более широкий социальный контекст социальных норм и устоявшихся значений.Примечательно, что эти онтогенетические достижения, какими бы сложными ни были проявления гнева, не могли произойти без набора базовых схем реагирования, постепенно развивающихся в первые 2 года жизни.

Формирование личности и метаболизм гнева / ярости

Недавние исследования в области развития, а также клинические исследования подчеркнули важность гнева и ярости для нормальных и ненормальных аспектов личностного роста. Выражение гнева рассматривается как необходимое условие для освоения исследования окружающей среды (Mahler et al., 1975; Sroufe, 1995), достижение целей и поведенческих планов (Stechler and Halton, 1987), установление чувства личного контроля над своими действиями, разрешение конфликтов (Lichtenberg, 1989), защита личной целостности (Modell, 1993), дифференциация личных против личных мотивов и точек зрения других (Parens, 2008). Как обсуждается в этой статье, очевидно, что в первые годы жизни основная эмоция гнева, независимо от его филогенетического происхождения и предшествующих онтогенетических предшественников, задействуется на службе более широкой мотивации для достижения желаемой цели.Следовательно, возможность прибегнуть к гневу или ярости рассматривается как основной шаг (хотя, конечно, не единственный) для утверждения собственной автономии и чувства владения собой и уравновешивания чувств стыда и уязвимости, что определяют психоаналитики. как «здоровый нарциссизм» (Ronningstam, 2005). Таким образом, гнев и ярость считаются необходимыми инструментами для восстановления чувства личной последовательности и автономии или для того, чтобы выстоять в преследовании цели в случае неудачи (Mahler et al., 1975; Кохут, 1977). Естественно, напористость, чувство автономии и господства над собой не следует полностью считать совпадающими с выражениями гнева и ярости. Многие другие аффективные, когнитивные и социальные приобретения являются необходимой основой развивающегося чувства автономии и нарциссической целостности. Кроме того, здоровые проявления гнева следует сдерживать чувством сочувствия к другим, признанием их точки зрения и полной оценкой характера аффективных отношений с ними, а также уважением этических и социальных норм, неизбежно сдерживающих индивидуальная напористость и достижения.Как следствие, нормальные проявления гнева и ярости следует отличать от высокомерия, особого чувства собственного достоинства, садистского контроля, межличностной эксплуатации, аффективных манипуляций и насилия. Клиническая литература свидетельствует о том, что, когда систематически не удается правильно ограничить проявления гнева, мы сталкиваемся с ненормальным личным развитием и риском антисоциального поведения. Теперь мы увидим, что эти искажения в личностном росте в основном вызваны двумя условиями, подразумевающими метаболизм аффективного сигнала гнева: (а) неправильная и повторяющаяся обработка других мотивационных сигналов, подразумевающая нормальное обращение к гневу или ярости (например,g., страх, разочарование, ущемление личной целостности) приводит человека к повторяющимся или преувеличенным проявлениям этих основных эмоциональных проявлений; (б) индивид научился путать внутренний сигнал гнева и поведенческие проявления гнева со своим собственным самоутверждением, утверждением автономии, чувством личного контроля и целостности.

Гиперактивация сигналов гнева / ярости при пограничных расстройствах личности и психопатии

Диагностические подходы (Kernberg, 1984; Gunderson, 2001; American Psychiatric Association [APA], 2013) всегда определяли необузданные и частые приступы ярости как одну из ключевых клинических особенностей пограничного расстройства личности (ПРЛ).Чаще всего это сильное чувство гнева может также вызвать резкое самоповреждающее поведение, возможно, нерешительность в попытках самоубийства. Дисфорический фон, характеризующийся раздражительностью и гневом, также считается ответственным за аффективную нестабильность и фрагментированное чувство идентичности, характерные для пациентов с ПРЛ (Gunderson, 2010). Для того, чтобы поддерживать хотя бы некоторую форму позитивных взаимоотношений со значимыми другими, а также чувство личного достоинства и автономии, пациенты с ПРЛ должны отделять гневные и неистовые аспекты своей личности от своей саморепрезентации и от своего опыта. отношения с внешним миром (Кернберг, 1975).Сообщается, что пациенты с ПРЛ испытывают такое невыносимое количество гнева, учитывая их склонность воспринимать личные угрозы во внешнем мире, в основном в близких отношениях, из-за обоих факторов темперамента (New et al., 2008; Gunderson, 2010) и раннего травматического опыта. в матрице прикрепления (Chiesa et al., 2016). В результате реакции гнева легко вызываются как основная защитная реакция (бегство-борьба) на ощущение нападения. В то же время хрупкое чувство собственного достоинства и крайняя зависимость от значимого другого, в котором пациенты с ПРЛ чувствуют себя пойманными в ловушку, часто приводят этих пациентов к трансформации внешних проявлений гнева в самоповреждение или пассивное агрессивное поведение (Kernberg, 1975).Другой пример ошибочной обработки окружающих или мотивационных ключей, приводящей к чрезмерному использованию гнева, представлен клиническим феноменом психопатии. Гнев и ярость не характеризуют суть этого редкого и экстремального состояния, хотя выражения гнева и ярости могут часто ассоциироваться с ним. Блэр (2009) и Гленн и Рейн (2014). Возникновение гнева и ярости у психопатических пациентов недавно было объяснено специфической неудачей в обработке негативного подкрепления (Blair, 2009).У психопатических пациентов наблюдается дефицит функционирования в области мозга, предназначенной для обнаружения неудач в поведенческих планах. Когда выполнение любого поведенческого плана не дает ожидаемого результата, передняя поясная кора сигнализирует префронтальной коре о необходимости скорректировать поведенческий план для достижения цели. Если поясная кора не активируется из-за негативного исхода, как это происходит в случае с психопатическими пациентами, первоначальный план поведения выполняется снова и снова.Сообщается, что в отличие от пациентов с ПРЛ, люди с психопатическими чертами недооценивают влияние отрицательных эмоций (Masi et al., 2014). Поскольку реакции гнева и гнева неизбежно порождаются всякий раз, когда выполнение поведенческого плана не достигает своей цели, психопатический человек чрезмерно подвержен опасности гневных реакций. Таким образом, в последнем случае основные эмоции гнева поддерживаются системой вознаграждения и выражаются в чистом виде, потому что эта система не поддерживается адекватно обработкой эмоциональной информации о негативных результатах поведения субъекта.Эта неадекватная обработка ответственна как за настойчивость поведенческих усилий, пренебрежение межличностными последствиями, так и за связанные с ними гневные реакции.

Роль сигналов гнева / ярости в нарциссической личности

Случай нарциссического расстройства личности дает другой взгляд на неуместное обращение к гневу и аффективным проявлениям ярости. Согласно Кернбергу (1975), суть нарциссической личностной патологии представлена ​​слиянием попыток установления примитивного грандиозного самосознания и выражения гнева.Короче говоря, нарциссический человек ошибочно принимает свою самоуверенность и чувство собственной значимости с агрессивным контролем над осмысленной оценкой и отражением других. Высокомерие и преувеличенные чувственные права, интенсивная реакция гнева на любую предполагаемую угрозу их самооценке или на частые чувства стыда, эксплуататорское или даже садистское поведение, изображающее наиболее узнаваемые формы нарциссической личности, являются результатом этого основного заблуждения: чтобы заявить о себе и защитить уязвимое чувство собственного достоинства, необходимо быть в ярости и агрессивно контролировать отношения.Когда такие попытки контроля терпят неудачу, нарциссический пациент пытается защитить себя от последующего сильного чувства стыда через ярость (Kohut, 1977; Ronningstam, 2005). Клиническая литература показала, что личная история нарциссических пациентов часто сопровождается межличностными отношениями, которые отрицали полное и глубокое признание раннего чувства автономии и индивидуального дифференцированного существования пациентов. Чаще всего в детстве с нарциссической пациенткой унизительно обращались как с продолжением ее собственных родителей или признавали только за ее внешний вид или таланты (Fernando, 1998), развивая лишь скудную способность к эмоциональному самопознанию и саморегуляции. .В некоторых других случаях особая одаренность темперамента, а именно чрезмерная потребность в вознаграждении и аффективном удовлетворении, вызывала у этих пациентов крайнее чувство стыда и личную неудачу. Разнообразные проявления, наблюдаемые в широко признанном различии между Уязвимой и Грандиозной формами нарциссической патологии (Pincus and Lukowitsky, 2010), по-видимому, проливают ясный свет на важность обработки гнева и ярости в этой области патологии личности. В варианте «Грандиозный» нарциссический пациент узнал, что гнев и агрессивный контроль над своим межличностным окружением эквивалентны личным полномочиям, автономии и внутренней согласованности.Общая стратегия регулирования самооценки и самоулучшения проистекает из этого уравнения, которое приводит к проявлениям правомочности, высокомерия, манипулятивности и межличностной эксплуатации, прямым садистским или агрессивным попыткам контролировать состояния ума и поведение других. О ключевой важности базовой эмоции гнева для нарциссической личности также свидетельствует уязвимый вариант этой патологии характера, в которой явно преобладает всепроникающее чувство стыда, неадекватности и личной неудачи (Pincus and Lukowitsky, 2010).Сообщается, что эти, иначе называемые , скрытые, или застенчивые (Ronningstam, 2005) формы нарциссической патологии очень настороженно относятся к любым проявлениям гнева и ярости. Когда происходят эти аффективные реакции, скрытый нарцисс может не осознавать ни это, ни причины, по которым они возникли с ним. Эти пациенты, по сути, предпочитают предотвращать любое чувство, связанное с личной самоутвержденностью, чтобы скрыть свои грандиозные ожидания и избежать возможных последующих разочарований и чувства стыда (Pincus and Lukowitsky, 2010).Однако эмпирические и клинические данные показали, что уязвимые нарциссические пациенты могут быть еще более склонны к агрессивным действиям или антиобщественному поведению (Fossati et al., 2014). В самом деле, когда более уязвимые пациенты одержимы эмоциями, которые мешают им понять их разочарованную потребность в самоуверенности и вытекающие из этого агрессивные чувства, они теряют способность модулировать свое поведение и понимать его влияние на благополучие других (Baskin-Sommers et al. ., 2014; Lee-Rowland et al., 2017). Таким образом, в этих двух формах нарциссической патологии гипер-оценка и гипо-оценка чувства гнева являются двумя основными процессами, вокруг которых вращаются своеобразные стратегии этой личностной патологии. Последний аспект, который следует принять во внимание в отношении нарциссического функционирования и обработки гнева и ярости, представлен самоубийством. Фактически, клиническое понимание нарциссической основы суицидных мыслей и суицида подчеркнуло ключевую роль аффективных состояний, наполненных чувствами ненависти, садомазохистской динамикой и местью (Ronningstam et al., 2008). В этом отношении одним из ключевых шагов, ведущих к самоубийству у нарциссических личностей, является отрицание агрессивных чувств, порожденных нарциссическими травмами. Сильные защиты, часто диссоциативного характера, против такого агрессивного и властного отношения к значимым другим и внешнему миру в целом имеют место, чтобы скрыть и избежать угроз личному чувству всемогущества и самоуважения. Однако, когда такая защита не справляется с этой целью из-за серьезных жизненных событий, отдельные чувства гнева и ярости, поддерживающие чувство контроля и власти, обостряются и побуждают человека к действию.Атака на самоэскалацию при суицидальном поведении — это способ, которым такая потребность в агрессивном контроле выражается из личного осознания, позволяя восстановить чувство господства через замаскированную фантазию возмездия против других, которые останутся в живых.

Заключение

Многие попытки избавиться от BET наталкиваются на основное препятствие. В чистом виде BET был способом осмыслить влияние эволюционного наследия и потребностей выживания на человеческий разум.Независимо от того, насколько убедительна и эффективна критика отдельных аспектов СТАВКИ, ее исходный посыл невозможно переоценить. В этой статье было предложено, что новая мотивационная структура для основных эмоций позволяет расширить их роль в аффективном опыте и процессах принятия решений. Нейробиологический, развивающий и психодинамический подходы, похоже, указывают на интерпретацию основных эмоций как систем оценки, которые работают как внутренние сигналы, ориентирующие и придающие смысл нашим намерениям и субъективному опыту.Представляется необходимым введение мотивационной точки зрения на основные эмоции, чтобы рассмотреть, как эти базовые системы реакции могут быть преобразованы с помощью более тонких когнитивных операций в разнообразное эмоциональное содержание. Кроме того, мотивационный подход дает новый взгляд, в котором основные эмоции раскрывают свою важность для людей через межличностный и культурный опыт.

Авторские взносы

RW несет полную ответственность за развитие идей и теоретических исследований, содержащихся в этой статье.Автор также несет полную ответственность за реализацию и доработку проекта рукописи.

Заявление о конфликте интересов

Автор заявляет, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Список литературы

Американская психиатрическая ассоциация [APA] (2013). Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам: DSM 5. Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Американской психиатрической ассоциации.DOI: 10.1176 / appi.books.97808

596

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Баскин-Соммерс, А., Круземарк, Э., и Роннингстам, Э. (2014). Эмпатия при нарциссическом расстройстве личности: с клинической и эмпирической точек зрения. Личный разлад. 5, 323–333. DOI: 10.1037 / per0000061

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Блэр, Р. Дж. (2009). «Нейробиология агрессии», в Нейробиология психических заболеваний , 3-е изд., Ред. Д.С. Чарни и Э. Дж. Нестлер (Оксфорд: Oxford Press), 1307–1320.

Боулби, Дж. (1969). Приложение и потеря , Vol. 1. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Основные книги.

Google Scholar

Кьеза, М., Чирасола, А., Уильямс, Р., Насиси, В., и Фонаги, П. (2016). Категориальный и размерный подходы в оценке взаимосвязи между расстройствами привязанности и личности: эмпирическое исследование. Прикрепить. Гм. Dev. 19, 151–169. DOI: 10.1080 / 14616734.2016.1261915

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Дарвин, К. (1872). Выражение эмоций у животных и человека. Лондон: Мюррей. DOI: 10.1037 / 10001-000

CrossRef Полный текст

Экман П. (1999). «Основные эмоции» в Справочнике по познанию и эмоциям , ред. Т. Далглиш и М. Пауэр (Сассекс: John Wiley & Sons), 45–60.

Google Scholar

Эмде, Р. Дж. (1984). «Уровни значения детских эмоций», в книге Подходы к эмоциям , ред. К.Р. Шерер и П. Экман (Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Лоуренс Эрлбаум), 77–108.

Google Scholar

Фернандо, Дж. (1998). Этиология нарциссического расстройства личности. Психоанал. Study Child 53, 141–158.

Google Scholar

Фонаги П., Гергей Г., Юрист Э. и Таргет М. (2002). Ментализация, аффективная регуляция и развитие личности. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Основные книги.

Фоссати, А., Пинкус, А. Л., Боррони, С., Мунтяну А. Ф. и Маффеи К. (2014). Патологический нарциссизм и психопатия — разные конструкции или разные названия одного и того же? Исследование, основанное на итальянских доклинических взрослых участниках. Внутр. J. Pers. Disord. 28, 394–418. DOI: 10.1521 / pedi_2014_28_127

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Газзанига, М. С. (2008). Человек. Наука, которая делает ваш мозг уникальным. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Харпер-Коллинз.

Google Scholar

Гленн, А.Р., Рэйн А. (2014). Психопатия: введение в биологические открытия и их значение. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Нью-Йоркского университета. DOI: 10.18574 / NY / 9780814777053.001.0001

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гундерсон, Дж. Г. (2001). Пограничное расстройство личности: клиническое руководство. Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Американской психиатрической ассоциации.

Google Scholar

Харре Р. (1986). Социальная конструкция эмоций. Оксфорд: Блэквелл.

Google Scholar

Hinde, R. (1974). Биологические основы социального поведения человека. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Макгроу-Хилл.

Google Scholar

Кернберг О. (1975). Пограничные состояния и патологический нарциссизм. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Джейсон Аронсон.

Google Scholar

Кернберг О. (1984). Тяжелые расстройства личности. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Джейсон Аронсон.

Google Scholar

Кохут, Х.(1977). Восстановление Самости. Чикаго, Иллинойс: Издательство Чикагского университета.

Google Scholar

Леду, Дж. (2016). Тревожно. Использование мозга для понимания и лечения страха и беспокойства. Лондон: Книги Пингвинов.

Google Scholar

Ли-Роуленд, Л. М., Барри, К. Т., Гиллен, К. Т., и Хансен, Л. К. (2017). Как различные аспекты подросткового нарциссизма влияют на связь между черствыми и бесчувственными чертами и самооценкой агрессии? Агрессия.Behav. 43, 14–25. DOI: 10.1002 / ab.21658

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Лихтенберг, Дж. Д. (1989). Психоанализ и мотивация. Хиллсдейл, Нью-Джерси: Аналитическая пресса.

Google Scholar

Лихтенберг, Дж. Д. (1991). Психоанализ и исследования младенцев. Лондон: Рутледж.

Google Scholar

Лихтенберг, Дж. Д., Лахманн, Ф. М., и Фосхаге, Дж. Л. (2011). Психоанализ и мотивационные системы.Новый взгляд. Лондон: Рутледж.

Google Scholar

Лоренц, К. (1978). Vergleichende Verbaltensforschung: Grundlagen der Ethologie. Вена: Springer-Verlag. DOI: 10.1007 / 978-3-7091-3097-1

CrossRef Полный текст

Маклин, П. Д. (1990). Триединый мозг в эволюции: роль в палеоцеребральных функциях. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Plenum Press.

Google Scholar

Малер М., Пайн М. и Бергманн А. (1975). Психологическое рождение человеческого младенца. Симбиоз и индивидуация. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Основные книги.

Google Scholar

Маси Г., Милоне А., Пизано С., Лензи Ф., Муратори П., Гемо И. и др. (2014). Эмоциональная реактивность у направленной молодежи с деструктивными расстройствами поведения: роль черство-бесчувственных черт. Psychiatry Res. 220, 426–432. DOI: 10.1016 / j.psychres.2014.07.035

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Моделл, А.Х. (1993). Частное Я. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.

Google Scholar

Modell, A.H. (2003). Воображение и осмысленный мозг. Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

Google Scholar

Нацуаки, М. Н., Лев, Л. Д., Нейдерхайзер, Дж. М., Шоу, Д. С., Скарамелла, Л. В., Ге, X. и др. (2013). Передача риска социального торможения от поколения к поколению: взаимодействие между родительской реакцией и генетическим влиянием. Dev. Psychopathol. 25, 261–274. DOI: 10.1017 / S0954579412001010

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Нью А.С., Трибвассер Дж. И Чарни Д.С. (2008). Дело о переносе пограничного расстройства личности на ось I. Biol. Психиатрия 64, 653–659. DOI: 10.1016 / j.biopsych.2008.04.020

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Northoff, G., Qin, P., and Feinberg, T. E. (2011). Мозговая визуализация самооценки — концептуальные, анатомические и методологические вопросы. Сознательное. Cogn. 20, 52–63. DOI: 10.1016 / j.concog.2010.09.011

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Панксепп Дж. (1998). Аффективная неврология. Основы эмоций человека и животных. Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

Google Scholar

Панксепп Дж., Бивен Л. (2012). Археология разума. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Нортон.

Паренс, Х. (2008). Развитие агрессии в раннем детстве. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Джейсон Аронсон.

Google Scholar

Пинкус, А. Л., Луковицкий, М. Р. (2010). Патологический нарциссизм и нарциссическое расстройство личности. Annu. Преподобный Clin. Psychol. 6, 421–446. DOI: 10.1146 / annurev.clinpsy.121208.131215

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Роннингстам Э., Вайнбергер И. и Мальцбергер Дж. Т. (2008). Одиннадцать смертей г-на К., способствовавшие самоубийству среди нарциссических личностей. Психиатрия 71, 169–182. DOI: 10.1521 / psyc.2008.71.2.169

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Роннингстам, Э. Ф. (2005). Определение и понимание нарциссической личности. Бостон, Массачусетс: Издательство Оксфордского университета.

Google Scholar

Росадо, М. (1984). «К антропологии себя и эмоций» в Теории культуры . Очерки разума, себя и эмоций , изд. Р. А. Шведер (Кембридж: издательство Кембриджского университета), 161–182.

Розенблатт, А. Д., Тикстун, Дж. Т. (1977). Современные психоаналитические концепции в общей психологии. Общие концепции и принципы. Мотивация. Нью-Йорк, Нью-Йорк: издательство Международного университета.

Google Scholar

Скарпа А., Хаден С. К. и Танака А. (2010). Вспыльчивый характер: автономные, эмоциональные и поведенческие различия между реактивной и проактивной агрессией в детстве. Biol. Psychol. 84, 488–496. DOI: 10.1016 / j.biopsycho.2009.11.006

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Скарпа А. и Рейн А. (1997). Психофизиология гнева и агрессивного поведения. Психиатр. Clin. North Am. 29, 375–393. DOI: 10.1016 / S0193-953X (05) 70318-X

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Соломон Р. К. (1984). «Джеймсовская теория эмоций в антропологии», в «Теория культуры». Очерки разума, себя и эмоций , изд. Р. А. Шведер (Кембридж: издательство Кембриджского университета), 273–292.

Сроуф, А. (1995). Эмоциональное развитие: организация эмоциональной жизни в ранние годы. Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

Google Scholar

Stechler, G., and Halton, A. (1987). Возникновение агрессии и самоутверждения в младенчестве. Психоаналитический системный подход. J. Am. Психоанал. Доц. 35, 821–838. DOI: 10.1177 / 000306518703500402

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Штерн, Д.Н. (1985). Межличностный мир младенца. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Основные книги.

Google Scholar

Уотсон, Э. М., Лавлесс, Дж. П., Стивенсон, А. Дж., Бикель, К. Л., Лехокей, К. А., Эверхарт, Э. Д. (2016). Связь между гневом, фронтальной асимметрией и субшкалами BIS / BAS. J. Nat. Sci. 2, e264.

Google Scholar

Вилковски Б. М. и Робинсон М. Д. (2010). Анатомия гнева — интегративная когнитивная модель черты гнева и реактивной агрессии. J. Personal. 78, 9–38. DOI: 10.1111 / j.1467-6494.2009.00607.x

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Что может скрывать ваш гнев

Если гнев помогает вам обрести контроль, неудивительно, что вы не можете контролировать свой гнев!

Приведенное выше утверждение (которое я полусерьезно собирался использовать в различных словарях цитат) точно резюмирует мой профессиональный опыт работы с этой очень проблематичной эмоцией.За последние 20 с лишним лет я провел более сотни классов и семинаров по управлению гневом и провел множество профессиональных презентаций по этой теме.

Когда я впервые заинтересовался исследованием этой типично деструктивной эмоции, клиническая литература, посвященная ей, была на удивление скудной. Но с тех пор времена кардинально изменились. С ростом числа таких явлений, как бешенство на дорогах, стрельба из проезжающих мимо автомобилей, массовые убийства в средней школе и на почте — короче говоря, с распространением насилия в современной Америке — внимание уделяется отыгрыванию, неконтролируемому гневу возможно, никогда не было лучше.Вероятно, не менее 50 книг о гневе, адресованных непрофессионалам, появилось за последние 15 лет или около того. А в 1995 году давно назревшая профессионально ориентированная книга под названием Расстройства гнева: определение, диагностика и лечение (изд. Говард Кассинов), наконец, предложила исчерпывающий набор диагностических категорий для борьбы с гневом как самим клиническим синдромом, а не эмоция, связанная с другими психическими расстройствами.

Как психолог, однако, то, что я узнал о гневе, во многом основано на моих усилиях терапевта по лучшему пониманию его динамики у моих клиентов, а также на изучении различных писаний, посвященных ему.В дальнейшем я постараюсь выделить некоторые идеи, которые я получил, пытаясь последовательно разобраться в саморазрушающемся поведении, которое я наблюдал во множестве сложных случаев.

Гнев как забытая защита Фрейда

Если для Фрейда все защитные механизмы существуют для защиты личности от невыносимого приступа тревоги, когда эго находится в осаде, странно, что он никогда не считал гнев служащим этой ключевой психологической функции. Но рассматривать существенную человеческую эмоцию как основную цель которой защитить человека от другой , гораздо более тревожной эмоции, вряд ли можно было бы ожидать от Фрейда.Тем не менее, по моему собственному клиническому опыту, гнев почти никогда не бывает первичной эмоцией, поскольку даже когда гнев кажется мгновенной реакцией коленного рефлекса на провокацию, всегда есть какое-то другое чувство, которое его породило. И именно это чувство гнев умудрился замаскировать или контролировать.

Самый простой пример моего, по общему признанию, неортодоксального отнесения гнева к второстепенному, «реактивному» статусу мог бы относиться к универсально разочаровывающей ситуации, когда меня отключили за рулем.Практически все, кого я когда-либо спрашивал, решительно отвечали, что их немедленная реакция на такое событие — гнев. Но когда я далее спрашиваю, что обычно включает в себя «отключение», а именно, очень реальную угрозу аварии, они понимают, что за долю секунды до того, как предпринять успешные действия по предотвращению столкновения, их эмоции, безусловно, должны были быть одними из первых. опасения или страха. Переход от повышенного уровня возбуждения страха к столь же интенсивному гневу происходит с такой захватывающей дух скоростью, что почти никто не может вспомнить ту вспышку трепета, предшествовавшую гневу — или даже ярости.(И сама ярость кажется в основном более мощной или отчаянной формой гнева, созданной для отражения еще более серьезной угрозы своему эго или чувству личной безопасности — будь то угроза психическая, эмоциональная или физическая.)

Внутренняя динамика, изображенная на этой иллюстрации, аналогична целому ряду эмоций, которые, как только они начинают выходить на поверхность, могут быть эффективно замаскированы, подавлены или подавлены посредством появления вторичного гнева. И точно так же, как другие защиты мешают здоровому психологическому совладанию (скрывая основную реальность тревоги, с которой необходимо иметь дело), ​​так и гнев опровергает хрупкость эго, которое должно зависеть от него для защиты и поддержки.

Гнев как нейрохимический способ самоуспокоения

За очень редким исключением, рассерженные люди, с которыми я работал, страдали от значительного дефицита самооценки. Многие из них преуспели в своей карьере, но гораздо меньше в отношениях, где имеется множество провоцирующих факторов гнева. Однако, независимо от их профессиональных достижений, почти все они были поражены программой «Я недостаточно хорош» (а некоторые еще и дополнительным сценарием «Я мошенник»).

В превосходной книге Стивена Стосни Лечение злоупотребления привязанностью (1995), в которой описывается комплексная модель терапевтического воздействия как на физическое, так и на эмоциональное насилие в близких отношениях, автор предлагает химическое объяснение того, как гнев — по крайней мере, в данный момент — может действовать как своего рода «психологическая мазь».«Один из гормонов, который мозг выделяет во время возбуждения гнева, — это норадреналин, воспринимаемый организмом как анальгетик.

Фактически, независимо от того, сталкиваются ли люди с физической или психологической болью (или угрозой такой боли ), внутренняя активация реакции гнева ускорит высвобождение химического вещества, специально предназначенного для подавления ее. Вот почему я долгое время рассматривал гнев как палку о двух концах: ужасно пагубно сказывается на отношениях, но, тем не менее, имеет решающее значение для того, чтобы позволить многим уязвимым людям эмоционально выжить в них.

Как описывает это Стосны, симптоматический гнев скрывает боль наших «сердечных ран». Эти ключевые неприятные эмоции включают чувство игнорирования, неважности, обвинения, вины, ненадежности, обесценивания, отвержения, бессилия, нелюбви или даже непригодности для человеческого контакта (см. «Идентичность, основанную на стыде» Джона Брэдшоу). Поэтому вполне разумно, что, если самовыражение гнева может успешно отражать такие обидные или невыносимые чувства, человек может в конечном итоге стать зависимым от эмоции до уровня зависимости.Здесь бесспорно актуальна психологическая концепция самоуспокоения. Ведь всем нам нужно найти способы утешить или успокоить себя, когда наша самооценка находится под угрозой — будь то критика, пренебрежение или любые другие внешние стимулы, которые кажутся недействительными и таким образом возрождают старые сомнения в себе. Если мы психологически здоровы, у нас есть внутренние ресурсы для самоутверждения: признать перед собой возможные недостатки, не испытывая невыносимого чувства вины или стыда. Но если в глубине души мы все еще плохо себя чувствуем, наше дефицитное самоощущение просто не сможет противостоять таким внешним угрозам.

Какое средство в этом случае? Как ни парадоксально это может показаться, гнев — даже если он разрушает любое истинное спокойствие или чувство благополучия — может помочь нам успокоиться. Ибо наш гнев может помочь обесценить того, кто или что бы ни заставляло нас чувствовать себя обесцененными. Категорически опровергая законность угрожающей внешней силы, мы самодовольно провозглашаем превосходство нашей собственной точки зрения. Таким образом восстанавливается наша критическая потребность в эмоциональной / психической безопасности.

Хотя мы почти не пребываем в состоянии внутренней гармонии — и, возможно, на самом деле переживаем существенные потрясения, — наш защитный гнев все же позволяет нам достичь определенного комфорта. В конце концов, мы не ошибочные, или плохие, или эгоистичные, или невнимательные; это наш супруг, наш ребенок, наш сосед, наш коллега. Конечно, эта отчаянная реакция может быть самой последней мерой умиротворения, но, тем не менее, это своего рода самоуспокоение. Короче говоря, если мы не можем утешить себя самопроверкой, нам нужно будет сделать это через из , проверяя других.И люди, страдающие хронической депрессией, обычно не научились пользоваться этой мощной, но в конечном итоге самоубийственной защитой.

Гнев как низший путь к самоутверждению

Если гнев может помочь нам избавиться от всех видов психологической боли самолечением, он также эффективен в борьбе с раздражающим чувством бессилия. И здесь снова гормональный анализ возбуждения гнева Стосным наводит на размышления. Наш мозг не только вырабатывает норадреналин, похожий на анальгетик, когда мы спровоцированы, но он также вырабатывает амфетаминоподобный гормон адреналин, который позволяет нам испытывать прилив энергии по всему телу — выброс адреналина, который испытывают многие из моих клиентов. сообщил о чувстве во время внезапного приступа гнева.

Каким иронично «адаптивным» — и к тому же соблазнительным. Человек или ситуация каким-то образом заставляют нас чувствовать себя побежденными или бессильными, а реактивное преобразование этих беспомощных чувств в гнев мгновенно дает нам повышенное чувство контроля. Как следует из названия этой статьи, если гнев может заставить нас чувствовать себя могущественными, если это «волшебный эликсир», который, по-видимому, способен устранить наши самые глубокие сомнения относительно самих себя, неудивительно, что он может в конечном итоге контролировать нас. В каком-то смысле это такой же наркотик, как алкоголь или кокаин.И я твердо убежден в том, что многие, многие миллионы людей во всем мире зависимы от гнева из-за его иллюзорно расширяющих возможностей аспектов.

Хотя почти никто не оценивает их склонность к гневу как стратегии совладания, рассчитанные на разоружение, очернение или запугивание «врага», я убежден, что гнев используется повсеместно для усиления ослабленного чувства личной власти. В отличие от ощущения слабости или выхода из-под контроля, переживание гнева может способствовать возникновению чувства неуязвимости — даже непобедимости.Фильм Бешеный бык , драматизирующий жизнь боксера Джейка ЛаМотта, возможно, является одним из самых убедительных примеров того, как гнев может физически укрепить человека, мощно компенсируя различные личные недостатки (особенно в сфере отношений).

Гнев как «безопасный» способ закрепиться в интимных (читаемых, уязвимых) отношениях

В заключение этой статьи я хотел бы вкратце исследовать — тоже парадоксально — функцию гнева в обеспечении безопасности в близких отношениях путем регулирования расстояния.Вполне логично, что если опекуны ребенка оказались крайне невосприимчивыми, ненадежными или ненадежными, «взрослый ребенок», скорее всего, будет стесняться огнестрельного оружия или в целях защиты культивировать определенную эмоциональную непривязанность в интимных отношениях. Хотя такие люди могут отчаянно стремиться к надежной привязанности, ускользавшей от них в детстве, они будут опасаться открыто выражать такие потребности и желания. Если вы поступите так с партнером, который может отрицательно отреагировать на него, это может снова открыть древние раны.

Изначальный страх этих людей состоит в том, что если они ослабят бдительность и сделаются по-настоящему уязвимыми — открыто открывая то, за что их сердце все еще болит, — неодобрительная или отвергающая реакция со стороны их партнера может привести их почти буквально к смерти.И поэтому (хотя в конечном итоге обречена на провал) защитная роль гнева в неразглашении и дистанцировании может казаться не просто необходимой, но абсолютно необходимой.

Неоднократно я слышал, как супруги жалуются, что, когда их отношения, казалось, идут лучше, чем обычно, их партнер — очевидно, начинающий испытывать некоторый трепет по поводу того, что «слишком близко для комфорта» — без особых провокаций или вообще без них затевает драку. . Психологически травмированные родительской нечувствительностью, пренебрежением или, что еще хуже, их глубокое недоверие к интимным связям вынудило бы их отключиться из-за самозащитного гнева.

Напротив, гнев также имеет эффект отталкивания другого человека, заставляя его уйти. На моих уроках гнева я много раз предлагал, чтобы, если вы хотите, чтобы в вашей жизни было много места, просто будьте очень злым человеком. . . и вы получите столько места, сколько только можете пожелать. В конце концов, если в нашей жизни действительно не было прецедента относительной близости, то, когда мы действительно сближаемся с другим — или когда другой действительно приближался к нам, — может стать опасным для нашего эмоционального равновесия, тем самым вызывая самоизоляцию. реакция гнева.

И все же ощущение тоже оторванным от нашего партнера также может оживить старые раны привязанности и страхи, поэтому время от времени танец меняется, и дистанционер становится преследователем. Главное здесь состоит в том, что гнев, однако, неосознанно может использоваться различными способами для регулирования уязвимости в отношениях с людьми. Его можно не только использовать, чтобы отделиться от другого, когда желанная близость начинает вызывать тревогу, но и, по иронии судьбы, это также может быть тактикой для вовлечения другого — но на безопасном расстоянии.Чтобы развратить Декарта, здесь может быть допущение: «Мы ссоримся, следовательно, мы существуем [как пара]».

Если наша привязанность к нашим первоначальным опекунам была ненадежной или ненадежной, было бы разумно, что одним из наименее опасных способов «привязаться» к другому было бы сдерживание гнева на расстоянии, которое помогало контролировать наше чувство риска по поводу таких связей. Не чувствуя себя слишком близко, но все же опасаясь разрыва привязанности всего на , мы, легко спровоцированные нашим партнером, могут стать единственным жизнеспособным решением нашей дилеммы — каким бы дисфункциональным и неудовлетворительным это решение ни было.

В заключение, при разработке соответствующего лечения проблем гнева клиента, я научился спрашивать себя не просто: «Каким навыкам контроля гнева этот человек должен научиться?» а скорее: «Что вызывает гнев этого человека, защищает от него или является симптомом?» Ведь если и существует такая вещь, как эмоция, изображающая верхушку айсберга, то, несомненно, это гнев — чувство, которое может скрывать так много всего, — что лучше всего отвечает всем требованиям.

Несколько из моих многочисленных статей о гневе, которые близко дополняют эту, включают:

Наука гнева: как пол, возраст и личность формируют эту эмоцию | Психическое здоровье

Гнев — это вспышка огня, которая вспыхивает в вашем мозгу, когда вы чувствуете, что вас обманули.Возможно, на стоянку, которую вы собирались занять, вломился незнакомец, или ленивый коллега по работе вызвал вас с неблагодарным заданием. Или, может быть, вы столкнулись с глубоким, болезненным предательством того, кого любите.

Гнев — одна из самых примитивных эмоций, которые мы испытываем: животные оснащены той же базовой нейронной схемой. Он действует в диапазоне от легкого разочарования до абсолютной ярости, и интенсивность, с которой мы чувствуем гнев, и то, как мы реагируем на него, очень личные.Наука начинает давать новые объяснения того, как личность, возраст, пол и жизненный опыт влияют на то, как мы чувствуем эту эмоцию.

Что такое гнев?

Ученые считают, что способность гневаться была встроена в мозг за миллионы лет эволюции. Это часть нашего инстинкта борьбы с угрозами, конкуренции за ресурсы и соблюдения социальных норм. Гнев уходит корнями в систему вознаграждения мозга. Мы постоянно — часто подсознательно — взвешиваем то, что мы ожидаем произойти в любой ситуации.Когда есть несоответствие между тем, чего мы научились ожидать, и той рукой, которую мы получили, схема вознаграждения нашего мозга подает сигнал тревоги, и активность запускается в небольшой миндалевидной области мозга, называемой миндалевидным телом.

Гнев может вызвать реакцию организма «бей или беги», заставляя надпочечники наводнять тело гормонами стресса, такими как адреналин и тестостерон, подготавливая нас к физической агрессии. Но будем ли мы на самом деле ругаться, хмуриться или даже ударить кого-то, зависит от второй области мозга, префронтальной коры, которая отвечает за принятие решений и рассуждение.Это помещает наш гнев в контекст, напоминает нам о том, что нужно вести себя социально приемлемым образом, и для большинства из нас большую часть времени сдерживает наши первобытные инстинкты.

Как гнев влияет на то, как мы думаем?

Чувство гнева может изменить наше отношение к рискам. Исследования показали, что это может сделать нас более импульсивными и заставить недооценивать шансы на плохой результат. В одном исследовании добровольцы, которых заставили злиться, оценили шансы заболеть сердечно-сосудистыми заболеваниями как более низкие и сказали, что они с большей вероятностью получат повышение заработной платы по сравнению с добровольцами, которых побуждали испытывать страх.В зависимости от контекста гнев может сделать нас храбрыми или безрассудными.

Гнев также влияет на групповую динамику. Когда мы злимся, мы склонны думать более негативно и предвзято о посторонних, становясь более склонными винить в негативных чертах характер человека, а не его обстоятельства. Исследования показывают, что рассерженные люди склонны искать виноватых. Это потенциально заставляет разгневанного человека еще больше разозлиться на обидчика или группу, в некоторых случаях увековечивая спираль иррациональной ярости.

Есть ли у гнева преимущества?

Гнев на протяжении всей истории рассматривался довольно негативно. В Древнем Риме Сенека провозгласил гнев «бесполезным даже для войны», а гнев внесен в список смертных грехов. Но наука предполагает, что разгневанный человек мог бы принести некоторые выгоды, если бы не общество в целом.

Гнев может служить мощным мотиватором. В исследовании 2010 года голландские ученые показали добровольцам изображения таких предметов, как ручки и кружки, на экране компьютера, перемежающиеся с подсознательными изображениями сердитых или нейтральных лиц.Когда сначала вспыхнуло гневное лицо, люди оценили предметы как более желанные и усерднее работали, чтобы выиграть их в следующей игре. Интересно, что участники не осознавали эту мотивацию — они сказали, что им просто больше нравились предметы.

Внешнее выражение гнева также может изменить ваше восприятие. Лариса Тиденс, американский психолог, проводившая обширное исследование гнева, обнаружила, что участники больше поддерживали президента Билла Клинтона, когда видели, как он выражает гнев по поводу скандала с Моникой Левински, чем когда они видели, как он выражает печаль — и эффект был воспроизведен с неизвестный политик.

Тиденс также обнаружил, что участники назначили более высокую статусную должность и зарплату кандидату, который охарактеризовал себя как сердитый, а не грустный. Также было показано, что проявление гнева во время переговоров увеличивает шансы на успех — люди с большей вероятностью уступят тому, кто воспринимается как упрямый, доминирующий. Стоит отметить, что эти исследования касались того, как относятся к рассерженным мужчинам — есть некоторые свидетельства того, что люди относятся к рассерженным женщинам менее благосклонно.

Мужчины больше злы, чем женщины?

Мужчины в среднем более агрессивны внешне, чем женщины, поэтому можно предположить, что они еще и злее.Но похоже, что это не так. Исследования неизменно показывают, что женщины испытывают гнев так же часто и так же интенсивно, как и мужчины. Мужчины, которые злятся, с большей вероятностью проявляют агрессию, хотя это не означает, что женщины не так часто мотивированы гневом. Одно исследование, проведенное учеными из Университета штата Юго-Западный Миссури, которые опросили около 200 мужчин и женщин, показало, что женщины были так же сердиты и действовали в соответствии со своим гневом так же часто, как и мужчины. Основное различие, которое они определили, заключалось в том, что мужчины чувствовали себя менее эффективными, когда их заставляли сдерживать гнев, в то время как женщины, казалось, лучше могли контролировать немедленные импульсивные реакции на гнев.

Guardian Design / Getty Images Фотография: dra_schwartz / Getty Images

Некоторые полагают, что эти гендерные различия коренятся в глубинных различиях в биологии мозга. Одно исследование, проведенное Рубеном и Ракель Гур, мужем и женой из Медицинской школы Университета Пенсильвании, показало, что, хотя миндалевидное тело имеет одинаковый размер у мужчин и женщин, вторая область, называемая орбитальной лобной корой головного мозга, вовлечена в процесс. в контроле агрессивных импульсов гораздо больше у женщин. Они предположили, что это может помочь объяснить, почему женщины, кажется, лучше сдерживают взрывные вспышки.

До сих пор нет окончательного мнения о том, в какой степени биология мозга объясняет гендерные различия с точки зрения гнева, а также других форм поведения, и есть также убедительные доказательства того, что общественные ожидания играют определенную роль.

«Мы знаем, что даже то, как учителя относятся к девочкам и мальчикам в школе, совершенно по-разному, и это может повлиять на способность регулировать эти реакции», — сказала Ариэль Баскин-Соммерс, психолог из Йельского университета. «Эти различия никогда не будут объяснены только мозгом, это на 100% сложнее.”

Почему малыши так злятся и что родители могут с этим поделать?

Быть малышом — это захватывающее время: все новое и есть что исследовать. Но это означает, что, в отличие от взрослых, у них еще нет хорошо разработанной концепции того, как все работает и чего ожидать от жизни. Им также часто не хватает языковых навыков, чтобы объяснить, что они хотят. Такие тривиальные оплошности, как неправильное нарезание тоста, могут спровоцировать ядерную катастрофу.

Истерика малыша — это сочетание двух эмоций — гнева и печали. Фотография: Agencja Free / Alamy Stock Photo / Alamy Stock Photo

Для родителей истерики — источник крайнего страха. Но Майкл Потегал, психолог из Миннесотского университета, решил рассматривать их как природные явления, похожие на грозы или извержения вулканов, которые можно было бы проанализировать и понять.

Потегал и его коллеги записали повседневную жизнь малышей, записав звук более сотни истерик.Они обнаружили, что истерики следуют предсказуемой траектории, которую можно свести к комбинации двух эмоций: гнева (крик, крик, бросание вещей) и печали (плач, нытье, лежание на полу).

Было обнаружено, что печальные звуки постоянно присутствуют в истерике, в то время как гнев имеет тенденцию нарастать до пика, а затем исчезать, как выяснили исследователи.

Уловка, чтобы закончить истерику, пришли к выводу ученые, состоит в том, чтобы как можно быстрее вывести ребенка из пика гнева, и уловка в этом была… ничего не делать. Даже вмешательство, чтобы спросить, что случилось, продлило процесс.

Психическое здоровье и гнев

Наша реакция на гневные чувства зависит от тонко сбалансированной коммуникации между несколькими областями мозга. Когда это нарушается, поведение людей может стать неожиданно агрессивным.

Нейродегенеративные заболевания, такие как болезнь Альцгеймера и особенно лобно-височная деменция, могут привести к повреждению лобных областей мозга, которое подавляет нашу инстинктивную реакцию на разочарование и гнев, а также к разрыву связей между этой областью и миндалевидным телом.

Лука Пассамонти, невролог-консультант и исследователь из Кембриджского университета, сказал: «В среднем мы знаем, что люди с лобно-височной деменцией станут более агрессивными, злобными и сварливыми. Это делает эти чувства более явными, и способ их выражения может стать действительно импульсивным ».

Пассамонти сказал, что это, вероятно, будет смесью потери способности подавлять автоматические реакции на разочарование, но также и того, что ему сложнее контекстуализировать эмоции и понять, почему вы чувствуете определенные чувства.

То, как мы обрабатываем гневные чувства, также способствует нашему психическому благополучию. Пассамонти сказал, что у некоторых людей высокий уровень торможения — необычно активная лобная кора — может предотвратить проявление гнева, но приводит к тому, что люди чувствуют себя подавленными.

Наконец, жизненный опыт также влияет на то, как люди испытывают гнев. «Существует множество исследований, показывающих, что подверженность насилию … коррелирует с романтизирующим гневом и агрессией», — сказал Баскин-Соммерс, чье исследование охватывает криминальное и антиобщественное поведение.

Недавнее исследование, направленное на раскрытие того, как подверженность насилию изменяет когнитивные процессы людей, показало, что люди, у которых было жестокое детство, в эксперименте могли различать «хороших» и «плохих» незнакомцев. Но они были менее склонны доверять людям, даже если вели себя великодушно. «Это формирует их настолько фундаментально, что они не могут легко определить, кому они могут доверять», — сказал Баскин-Соммерс. «Они всегда на грани и не знают, как ориентироваться в этом социальном мире.”

Это постоянное чувство угрозы означает, что гнев и агрессию можно спровоцировать гораздо легче. По словам Баскин-Соммерса, в будущем такие вмешательства, как когнитивно-поведенческая терапия, могут помочь людям преодолеть ранний жизненный опыт, например, подвергнуться насилию.

Инструменты психологии: что такое гнев? Вторичная эмоция

В этом посте объясняется, как гнев является вторичной эмоцией.Понимая корни гнева, то есть основные эмоции, которые его питают, люди могут более эффективно устранять его основные причины. Это важный первый шаг в решении проблем управления гневом.

Что такое гнев?

Все испытывают гнев в разное время, в разной степени. Это просто часть человеческого опыта. Чувство гнева может возникать в самых разных контекстах. Пережить несправедливое обращение; услышать критику; или просто не получить то, что вы хотите, — это лишь некоторые из потенциальных триггеров.Переживание гнева может варьироваться от легкого раздражения до разочарования и вплоть до бурной ярости. По сути, даже скука — это умеренная версия гнева в форме неудовлетворенности происходящим.

Хотя чувство гнева — естественная часть человеческого бытия, полезно подумать об умелых способах работы с ним, которые приведут к здоровому образу жизни, а не о чувстве сожаления о том, что вы сказали или сделали.

Почему гнев иногда бывает хорош? Без чувства гнева мы не выступим против несправедливости или несправедливости.Гнев — это внутренняя тревога, которая говорит нам, что что-то не так. К сожалению, однако, слишком часто гнев, который испытывают люди, вызывается гораздо менее важными факторами, чем серьезные проступки.

Гнев — вторичная эмоция

Многие люди не осознают, что гнев — вторичная эмоция. Что это значит? Как правило, за гневом скрывается одна из основных эмоций, например страх или печаль. Страх включает в себя такие вещи, как беспокойство и беспокойство, а печаль возникает из-за переживания потери, разочарования или уныния.

Чувство страха и печали доставляет неудобства большинству людей; это заставляет вас чувствовать себя уязвимым и часто не контролирующим ситуацию. Из-за этого люди стараются избегать этих чувств любым возможным способом. Один из способов сделать это — подсознательно перейти в режим гнева. В отличие от страха и печали, гнев может вызвать прилив энергии и заставить вас чувствовать себя более ответственным, чем чувствовать себя уязвимым или беспомощным. По сути, гнев может быть средством создания чувства контроля и власти перед лицом уязвимости и неуверенности.

Давайте рассмотрим несколько примеров. Когда между парами возникает гнев, иногда скрывается страх быть брошенным. В этих случаях гнев может подпитывать сочетание страха и упущенной потери. Неуверенность — когда вам не хватает информации и все кажется аморфным — также может вызвать гнев. Почему? Потому что неопределенность касается «неизвестного», что пугает большинство людей. Даже скука может вызвать гнев или раздражение, потому что может быть тонкое чувство потери или страха, связанное с переживанием того, что вы не занимаетесь чем-то стимулирующим или продуктивным.

Хотя наличие некоторого «чувства контроля» коррелирует с большим эмоциональным благополучием, чрезмерное стремление к контролю приводит только к страданию, поскольку невозможно всегда контролировать, особенно поведение других людей.

Как работать со злостью

Итак, в следующий раз, когда вы почувствуете гнев — легкий или сильный — сделайте паузу на мгновение, чтобы проверить себя и посмотреть, сможете ли вы определить основную эмоцию, вызывающую гнев. Если трудно заметить что-либо, кроме гнева, начните с изучения своих мыслей, поскольку именно они подпитывают все эмоции.Имейте в виду, что переход от первичной эмоции, такой как страх или печаль, к гневу, обычно происходит довольно быстро и бессознательно. Чувство гнева может быть для вас укоренившейся привычкой, а это означает, что вам потребуется больше времени, чтобы выявить более глубокие мысли и чувства, которые скрываются за ними.

Работая со страхом, грустью или и тем и другим, вы разовьете более умелые способы справляться со своим гневом. Например, вы можете обнаружить, что у вас есть неразрешенное горе. Или вы можете заметить, что боитесь определенного результата.Это хорошие данные для вас, поскольку они связаны с удовлетворением более глубокой потребности, чем гнев.

Определив основную эмоцию, вам будет легче определить лучший курс действий для решения вашей проблемы. Например, вы можете выяснить, действительно ли действия другого человека несправедливы или это просто удар по вашему эго. Выступать за несправедливость, например защищать себя или других от того, чтобы ими воспользовались или навредили, — это рационально. Но выбор спорить с кем-то из-за чего-то тривиального больше связан с эго.Обращать внимание на последнее — пустая трата энергии, которую можно было бы потратить более разумно.

Таким образом, работа с лежащими в основе первичными эмоциями — это способ уменьшить привычный гнев, культивировать больше внутреннего мира и способствовать осмысленным действиям.

Rage | Психология вики | Фэндом

Оценка | Биопсихология | Сравнительный | Познавательная | Развивающий | Язык | Индивидуальные различия | Личность | Философия | Социальные |
Методы | Статистика | Клиническая | Образовательная | Промышленное | Профессиональные товары | Мировая психология |

Клинический: Подходы · Групповая терапия · Техники · Типы проблем · Области специализации · Таксономии · Терапевтические вопросы · Способы доставки · Проект перевода модели · Личный опыт ·


Эта статья требует внимания психолога / академического эксперта по предмету .
Пожалуйста, помогите нанять одного или улучшите эту страницу самостоятельно, если у вас есть квалификация.
Этот баннер появляется на слабых статьях, к содержанию которых следует подходить с академической осторожностью.

.

Файл: 47-aspetti di vita quotidiana, Ира, Taccuino Sanitatis, Casana.jpg

Ярость, Tacuinum Sanitatis casanatensis (14 век).

Ярость (часто называемая яростью или яростью ) — это чувство сильного или нарастающего гнева. Он связан с реакцией «Бей или беги» и может быть активирован в ответ на разочарование, эмоциональный конфликт или внешние сигналы, такие как убийство любимого человека или какое-либо другое серьезное преступление.Фраза «ввергнутый в в приступе гнева » выражает непосредственную природу гнева, которая возникает до обдумывания. Если не сдерживать гнев, он может привести к агрессии и насилию. Депрессия и тревога приводят к повышенной восприимчивости к гневу, и существуют современные методы лечения этого эмоционального паттерна.

Старофранцузский raige, ярость (фр. Ярость), от средневекового латинского rabia, от латинского бешенство («ярость гнева»). сродни санскритскому насилию рабов [1]

Ярость иногда может привести к такому состоянию души, когда человек, который ее испытывает, верит и часто способен делать вещи, которые обычно могут казаться физически невозможными.Те, кто испытывает ярость, обычно ощущают влияние высокого уровня адреналина в организме. Это увеличение надпочечников повышает уровень физической силы и выносливости человека и обостряет его чувства, притупляя при этом ощущение боли. Это также влияет на временную перспективу: люди в ярости описывают переживаемые события в замедленном темпе. Объяснение этого эффекта «замедления времени» состоит в том, что вместо того, чтобы фактически замедлять наше восприятие времени, высокий уровень адреналина увеличивает нашу способность вспоминать конкретные детали события после того, как оно произошло.Поскольку люди измеряют время на основе количества вещей, которые они могут вспомнить, события с высоким уровнем адреналина, такие как те, которые переживаются в периоды ярости, похоже, развиваются медленнее. [2]

Человек в состоянии гнева также может потерять большую часть своей способности к рациональному мышлению и рассуждению и может действовать, обычно жестоко, в соответствии со своими импульсами до такой степени, что они могут атаковать, пока не сами были выведены из строя или источник их гнева уничтожен.

Человек в ярости может также испытывать туннельное зрение, приглушенный слух, учащенное сердцебиение и гипервентиляцию.Часто они сосредотачиваются только на источнике своего гнева. Большое количество адреналина и кислорода в кровотоке может вызвать дрожь в конечностях человека.

Психиатры считают, что ярость находится на одном конце спектра гнева, а раздражение — на другом. [3]

Биохимия [править | править источник]

Ярость возникает, когда окситоцин, вазопрессин и кортикотропин-рилизинг-гормон быстро высвобождаются из гипоталамуса. Это приводит к тому, что гипофиз производит и высвобождает большое количество адренокортикотропного гормона, который заставляет кору надпочечников высвобождать кортикостероиды.Эта цепная реакция возникает при столкновении с опасной ситуацией. [4]

Некоторые исследования показывают, что человек более восприимчив к депрессии и тревоге, если он или она часто испытывает гнев. Осложнения со здоровьем усугубляются, если человек подавляет чувство гнева. [5] Доктор Джон Э. Сарно считает, что подавленная ярость в подсознании приводит к физическим недугам. Сердечный стресс и гипертония — это другие осложнения для здоровья, которые возникают при регулярном переживании гнева.Психопатологические состояния, такие как депрессия, увеличивают шансы испытать чувство гнева. [6]

Виды терапии [править | править источник]

Данные показали, что методы поведенческой и когнитивной терапии помогают людям, которым трудно контролировать свой гнев или ярость. Ролевая игра и обучение социальным навыкам полезны в терапии по управлению гневом. Ролевая игра используется для того, чтобы разозлить человека до гнева, а затем показать ему, как это контролировать. [7] .

Мультимодальная когнитивная терапия — еще один метод лечения, который помогает людям справиться с гневом. Эта терапия обучает людей техникам релаксации, навыкам решения проблем и методам нарушения реакции. Этот тип терапии доказал свою эффективность для людей, которые находятся в состоянии сильного стресса и склонны к гневу. [8]

фМРТ-сканирований людей, практикующих медитацию сострадания, показывают, что они изменили свой мозг таким образом, что они стали более сострадательными и менее склонными к негативным эмоциям, таким как гнев. [9]

Программы MBSR также доказали, что они вызывают более частые и сильные чувства любви и счастья и меньше чувств гнева, гнева, стресса и депрессии. См. «Внимательность (психология)» для получения дополнительной информации по этой теме.

По мнению психологов, ярость — это форма агрессивного поведения, которую все могут проявлять в той или иной форме. Ярость часто используется для обозначения враждебной / аффективной / реактивной агрессии (в отличие от хищной / инструментальной / проактивной агрессии, которая, напротив, мотивируется желанием достичь определенной цели с помощью агрессии. [10] Обозначает агрессию, когда присутствует гнев, который мотивирован причинением некоторого вреда другим и характеризуется импульсивным мышлением и отсутствием планирования.

Некоторые психологи, однако, такие как Бушман и Андерсон, утверждают, что дихотомия враждебный / хищный, которая обычно используется в психологии, не может полностью определить гнев, поскольку гнев может мотивировать агрессию, провоцируя мстительное поведение, без включения импульсивного поведения. мышление, характерное для гнева.Они указывают на отдельных лиц или группы, такие как Сын-Хи Чо в резне в Технологическом университете Вирджинии или на Эрика Харриса и Дилана Клиболда из резни в средней школе Колумбайн, все из которых явно испытали сильный гнев и ненависть, но чьи планы (иногда на протяжении нескольких лет) предусмотрительность и отсутствие импульсивного поведения легко заметить. [11]

Ярость проистекает из гнева, в некоторых случаях, когда гнев присутствует, окончательный толчок приведет к возмутительному событию.Многие эффекты, проистекающие из гнева, и то, как человек достигает точки выражения гнева, — тонкая грань, связанная с этими поведенческими тенденциями. Большая часть поведения, испытываемого гневом, была тщательно изучена, но большинство из них не знает, что вызывает следующий шаг, гнев или почему некоторые люди проходят лишнюю эмоциональную милю. Ярость считается экстренной реакцией, которой мы, люди, заранее запрограммированы обладать. Ярость обычно проявляется, когда человек сталкивается с угрозой своей гордости, положению, статусу или достоинству. [12]

Выражение гнева может быть очень интенсивным, часто его можно отличить по искаженному выражению лица и угрозе (или казни) физического нападения. Ярость связана с людьми, которые испытывают психопатологические проблемы. Это может привести к физическому насилию и стать причиной серьезных травм или смерти. [13]

Самоуважение — еще один фактор одного чувства гнева; данные показали, что люди, страдающие низкой самооценкой, могут компенсировать это, причиняя физический вред другим. [14] Некоторые психологи рассматривают ярость как внутреннюю сосредоточенность, представляющую собой нападение на себя, а не на других. Они считают, что это приводит к тому, что гнев становится более интенсивным, менее целенаправленным и продолжительным. Они также верят, что эта «причиненная самому себе» ярость является нарциссической реакцией на прошлые травмы. Согласно этой теории, ярость вызвана гневом, накопленным в результате прошлых травм. Эти накопленные предрасположенности хранятся в нашем сознании. [15]

Ярость также может возникнуть после травмирующего события.Среди людей, которые становятся свидетелями убийства любимого человека, многие часто впадают в ярость или «впадают в ярость», пытаясь убить преступника. Иногда это может быть самый жестокий и неохотный тип ярости и обычно заканчивается только после того, как убийца или они сами были убиты.

Теория Кэннон-Барда [править | править источник]

Возникают ли действия из эмоционального состояния гнева или нет, является предметом споров в когнитивных исследованиях. Кэннон-Бард считает, что стимул вызывает одновременно и реакцию, и эмоцию.Таким образом, человек не будет сначала впадать в ярость, а затем действовать, а будет делать и то, и другое одновременно.

  1. ↑ http://www2.merriam-webster.com/cgi-bin/mwdictfol?book=Dictionary&va=rage
  2. ↑ Иглман и др. др., 2007
  3. ↑ DiGiuseppe & Tafrate., 2006.
  4. ↑ Jezova et al., 1995; Сапольский, 1992.
  5. ↑ Бегли, 1994.
  6. ↑ Пайнулы и др., 2005
  7. ↑ Willner et al., 2002; Лишман и др., 2008.
  8. ↑ Герзина и Драммонд, 2000.
  9. ↑ Исследование показывает, что медитация сострадания изменяет мозг 25 марта 2008 г., Дайан Лэнд http://www.news.wisc.edu/14944
  10. ↑ Фонтейн, 2007 г.
  11. ↑ DiGiuseppe & Tafrate, 2006.
  12. ↑ Андерсон, 2001.
  13. ↑ Грин и др., 1994
  14. ↑ Уокер и Брайт, 2009 г.
  15. ↑ Кинг, Р. 2007.
Викискладе есть медиафайлы по теме: [[Commons: Категория: Ярость (эмоции)

| Ярость (эмоция)

]]

Нейробиология, развитие и клинические перспективы

Front Psychol.2017; 8: 1950.

Dipartimento di Psicologia Dinamica e Clinica, Университет Сапиенца ди Рома, Рим, Италия

Отредактировал: Массимо Марраффа, Университет Рома Тре, Италия

Рецензировал: Медицинская школа Эльзы Ф. Роннингстам, , Соединенные Штаты; Джорджио Кавилья, Università degli Studi della Campania «Луиджи Ванвителли» Казерта, Италия

Эта статья была отправлена ​​в раздел «Теоретическая и философская психология» журнала «Границы в психологии»

Поступила в редакцию 1 сентября 2017 г .; Принята в печать 23 октября 2017 г.

Это статья в открытом доступе, распространяемая в соответствии с условиями лицензии Creative Commons Attribution License (CC BY). Использование, распространение или воспроизведение на других форумах разрешено при условии указания автора (авторов) или лицензиара и ссылки на оригинальную публикацию в этом журнале в соответствии с принятой академической практикой. Запрещается использование, распространение или воспроизведение без соблюдения этих условий.

Эта статья цитируется в других статьях в PMC.

Abstract

Гнев, вероятно, является одной из наиболее обсуждаемых базовых эмоций из-за трудностей в обнаружении его проявления в процессе развития, его функционального и аффективного значения (положительная или отрицательная эмоция?), Особенно у людей. Поведение, сопровождающееся гневом и яростью, служит многим различным целям, а нюансы агрессивного поведения часто определяются символическими и культурными рамками и социальным контекстом. Тем не менее, недавние достижения в области нейробиологии и исследований развития, а также клинических психодинамических исследований позволяют по-новому взглянуть на роль гнева в информировании и руководстве многими аспектами человеческого поведения.Исследования развития подтвердили психофизиологические, когнитивные и социальные приобретения, которые вызывают колебания в заранее определенной последовательности появления гнева и ярости в первые 2 года жизни. Так называемые аффективные нейронауки показали филогенетическое происхождение двух цепей, лежащих в основе возникновения гнева, а также его эволюционную роль в обеспечении выживания. Этот взгляд был интегрирован в психодинамическую теорию мотивационных систем, которые приписывают гневу двойную роль: с одной стороны, этот аффект работает как внутренний сигнал, касающийся давления с целью преодоления препятствия или аверсивной ситуации; с другой стороны, гнев также является направленным вовне коммуникативным сигналом, устанавливающим дифференциацию и конфликт в межличностных отношениях и аффективных связях.Конечно, специфическое психическое функционирование человека требует оценки таких сигналов высшими корковыми функциями, и нет никаких сомнений в том, что значение, определяющее индивидуальное поведение, в конечном итоге истолковывается на социальном и культурном уровне. В то же время повседневный жизненный опыт, а также клиническое понимание психопатической, нарциссической и пограничной патологии личности ясно иллюстрируют необходимость правильной интерпретации и ответа на основные вопросы, возникающие в связи с темой гнева как базовой эмоции.

Ключевые слова: базовые эмоции, гнев, мотивация, психодинамика, развитие, аффективная нейробиология, расстройства личности

Введение

Как широко обсуждали редакторы этого тома, теория основных эмоций (БЭТ) претерпела ряд важных критика, ставящая под сомнение их важную роль в эмоциональном опыте человека. В этой статье будет доказано, что новая структура мотивационных систем позволяет признать некоторые аспекты критики BET, одновременно усиливая ее роль в понимании построения личности и психологического функционирования.Общие аргументы в пользу СТАВКИ как основного аспекта мотивационных процессов будут дополнительно проиллюстрированы посредством представления некоторых клинических явлений, в которых изменения в умственной обработке гнева как основного эмоционального сигнала играют ключевую роль. Для начала критику концепции СТАВКИ можно свести к четырем следующим пунктам.

  • простой (a)

    Описание повседневной психической жизни человека показывает, что разнообразие аффективных переживаний вряд ли может быть сведено к активации отдельных единиц анализа, описываемых БЭТ.Эмоциональные переживания кажутся более тонкими, текучими, когнитивно сложными и не столь разрозненными, как предполагает СТАВКА (Stern, 1985).

  • простой (b)

    СТАВКА не в состоянии объяснить роль опыта обучения и социокультурного влияния на формирование способов выражения, разнообразия значений и возможных функций эмоционального опыта. Например, хотя эмоции ненависти, ревности или зависти можно отнести к негативным переживаниям, потенциально ведущим к агрессивным намерениям по отношению к конкретным особенностям и, возможно, включающим базовую эмоцию гнева, их вряд ли можно рассматривать как первичные, повсеместно распространенные эмоции (Соломон, 1984; Харре, 1986).Содержание таких эмоций легче понять как продукт культурных представлений о понятиях идентичности, вины, собственности, сексуальных и сентиментальных взаимодействий. Исследования, а также анекдотические свидетельства подчеркнули разнообразную интенсивность и распространение таких эмоций между различными социальными контекстами, тем самым подтверждая влияние культуры на формирование такого ментального опыта (Росадо, 1984).

  • простой (c)

    Хотя BET основан на филогенетических корнях основных эмоций (а именно, межвидовых аналогиях эмоциональных проявлений), некоторые авторы недавно поставили под сомнение тот факт, что межвидовые схемы активации обычно называемые базовыми эмоциями, можно вообще обозначить как эмоции.Например, Леду (2016) утверждает, что эти первичные системы реагирования не входят в сферу эмоционального опыта, пока они не будут вторично представлены высшими когнитивными системами. В этом смысле конкретное содержание эмоционального опыта нельзя напрямую рассматривать как простой продукт активации базовых схем реагирования. Более того, реальное значение основных эмоций для выживания сильно снижается в среде, в которой уменьшаются внешние угрозы, а адаптация все больше и больше зависит от групповых взаимодействий и очень сложных когнитивных операций.Эмоциональные переживания человека распространены и не ограничиваются моментами внешних изменений, но чаще всего они возникают из внутреннего содержания, такого как фантазии, воображение, воспоминания.

  • простой (d)

    Вопреки тому, что требует BET, данные исследований развития, а также психофизиологические исследования не подтверждают точку зрения о существовании четко различимых категориальных выражений и проявлений эмоций. Некоторые эмоции, такие как страх, несомненно, проявляются с первого года жизни, но это не относится к другим эмоциональным категориям, таким как, например, стыд или гнев (Sroufe, 1995; Ekman, 1999).Индивидуальные различия в выражении эмоций показывают, что некоторые люди с трудом проявляют весь спектр категориальных эмоций, рассматриваемых BET. Например, дети, проявляющие очень осторожное и застенчивое отношение, не участвуют в эпизодах гнева на своих сверстников или родителей (Natsuaki et al., 2013). Более того, некоторые из основных эмоций, которые легче обнаружить на ранних этапах развития, невозможно наблюдать на более поздних этапах жизни. Данные исследований часто не подтверждали существование определенных паттернов психофизиологических модификаций, предположительно лежащих в основе BET (Scarpa and Raine, 1997; Scarpa et al., 2010).

В этой статье мы утверждаем, что, хотя и верны, некоторые критические замечания, направленные на СТАВКУ, могут быть преодолены путем переосмысления эволюционного значения СТАВКИ в рамках более широкого понятия мотивационных систем. В частности, конвергенция эволюционного, психодинамического и нейробиологического взглядов на эмоции и мотивацию открывает новую перспективу, в которой не только понятие основных эмоций является научно обоснованным, но также показывает его центральную функцию для понимания эмоциональной жизни человека.

Коммуникативные и поведенческие подходы к основным эмоциям

Со времени пионерских исследований Дарвина (Darwin, 1872) универсальное эмоциональное наследие человеческого вида было задумано с точки зрения его ценности для выживания. В своей первоначальной интерпретации этологи понимали поддержание некоторых базовых схем автоматического реагирования, называемых эмоциями, как способ увеличения выживаемости за счет облегчения коммуникации между со-специфическими (Ekman, 1992). Таким образом, считалось, что ритуализация инстинктивного поведения в фиксированные модели выражений лица, поз и жестов служит сообщением, сигнализирующим другим членам группы о собственных поведенческих намерениях или реакциях, вызванных неизвестными условиями окружающей среды (Ekman, 1999).Например, демонстрация зубов изначально предшествует нападению, но его ритуальная версия, содержащаяся в улыбке, на самом деле указывает на замораживание агрессивного намерения и, следовательно, проявление дружеской увертюры (Lorenz, 1978). В следующей теоретической интерпретации функций выживания основных эмоций упор был сделан на их подготовительную роль в рамках инстинктивных схем реагирования, крайне необходимых для быстрой адаптации к непредсказуемой и быстро изменяющейся среде.Активация поведенческих и психофизиологических модификаций, наблюдаемых во время эмоциональных переживаний, рассматривалась как часть автоматической реакции (выборочно вызываемой определенными сигналами окружающей среды), побуждающей и подготавливающей весь организм к наиболее подходящему адаптивному поведению. Необходимость быстро реагировать на угрозы выживанию или внезапные изменения окружающей среды, конечно, не ограничивалась низшими видами, но это считалось фундаментальной адаптивной предпосылкой также для высших млекопитающих, мозг которых был бы способен к гораздо более тонкому анализу стимулов. .Это оправдывает сохранение такого грубого уровня реакции у нашего вида и его сложное взаимодействие с новейшими и более сложными способами обработки информации нашим мозгом. Такой взгляд на эмоции как на части более широких схем автоматических, бессознательных и быстрых адаптивных систем реагирования теперь распространился на всю психологическую область, а также на современную нейробиологическую литературу (Gazzaniga, 2008). Несмотря на эту прогрессивную модификацию BET, многие авторы считают ключевые критические моменты, представленные во введении, по-прежнему верными для этих новых эволюционных взглядов на эмоциональную жизнь человека.

Переосмысление основной теории эмоций в подходе к мотивационным системам

Недавно был предложен общий пересмотр значения основных эмоций с точки зрения мотивации, основанной на результатах исследования инстинктивного поведения животных и психодинамической точки зрения. Вклад современной этологии был использован для пересмотра психодинамического взгляда на человеческое развитие и поместил базовые эмоции в основу мотивированного поведения. Современная этология полагалась на кибернетику для переосмысления инстинктов в терминах корректируемых целей поведенческих планов, которые гибко (в отличие от фиксированной поведенческой последовательности, ранее предназначавшейся для характеристики инстинктов) используют врожденные или приобретенные двигательные паттерны для достижения ожидаемого результата, повышающего индивидуальную приспособленность (Hinde, 1974). .В своей первоначальной формулировке понятие поведенческой системы помогло перестроить теорию мотивации человека в соответствии с дарвиновской точкой зрения на врожденные тенденции, управляющие намеренным поведением (Rosenblatt and Thickstun, 1977). Боулби полностью использовал эту новую этологическую основу, чтобы предположить существование врожденной цели для человеческих младенцев (а также других приматов) по установлению и поддержанию оптимальной близости к опекуну, то есть к поведенческой системе привязанности (Bowlby, 1969).Однако точка зрения Боулби лишь второстепенно рассматривала роль аффективного опыта (сепарационная тревога) в регулировании скорректированного поведения.

От поведенческих систем к мотивационным системам: вклад психодинамической теории в основные эмоции

Более недавнее предложение, основанное на этологической литературе и литературе по развитию, было внесено в рамках психодинамической точки зрения Лихтенбергом (1989). Лихтенберг предложил преобразовать конструкцию поведенческих систем в понятие мотивационных систем.Любая система мотивации, как и любая система поведения, направлена ​​на достижение цели (очевидно, любая цель каждой системы мотивации фиксируется эволюцией, что дает некоторые важные преимущества для выживания индивидов и видов). Более конкретно, однако, мотивационные системы не предназначены для механической работы как план поведения, разворачивающийся через постоянную перцептивную обратную связь, которая сопоставляет фактическое поведение с поставленной целью. Любая мотивационная система регулируется одним аффектом, связанными с ним представлениями, воспоминаниями и планами поведения.Лихтенберг (1989) утверждал, что каждая мотивационная система изначально обладала определенным аффективным сигналом, который способен ориентировать человеческое поведение на поставленную цель, легко наблюдаемую с первых месяцев жизни. Следует отметить, что в своем первоначальном предложении Лихтенберг прямо не упомянул основные эмоции, традиционно изучаемые BET. Тем не менее, он включил некоторые классические базовые эмоции, такие как страх и гнев, в число тех, которые регулируют его пять мотивационных систем.Конкретный аффект отвечает за (а) активацию мотивационной системы, (б) восстановление соответствующих представлений, определяющих поведенческий план, (в) сигнализирование о конечном достижении или неудаче ожидаемого результата. Интересно, что избегание или поддержание каждого конкретного аффективного состояния становится неотъемлемой целью мотивационной системы.

Для достижения аффективной цели мотивационной системы активируется набор сохраненных представлений о прошлом опыте, относящемся к любому конкретному аффективному состоянию, и текущее поведение планируется в соответствии с этими представлениями.В ходе развития межличностный опыт, когнитивное развитие и культурные значения могут вмешиваться, чтобы изменить ранние интерактивные представления, относящиеся к каждой мотивационной системе, но их аффективное ядро ​​остается неизменным (Lichtenberg et al., 2011). Настоящий контекст опыта составляет мотив, определяющий содержание и цели текущего поведения и восприятия (Lichtenberg, 1989). Следовательно, определенные аффективные состояния, создавая единичные мотивы, представляют собой связь между целями, установленными эволюционной историей вида, и реальным психическим опытом человека.С этой точки зрения, базовые эмоции — это то, что, по сути, связывает цели, поставленные эволюцией, с индивидуальными мотивами, определяющими поведение и создающими личный смысл в повседневной жизни. В этой сложной архитектуре мотивированного поведения основные эмоции могут легко объяснить разнообразие и пластичность действий, с помощью которых люди достигают своих основных эволюционных целей. Кроме того, ведущая роль аффектов делает мотивационные процессы открытыми для обучения, когнитивного совершенствования и культурного вклада в индивидуальную биологическую адаптацию.

Аффективные нейронауки и системы выживания

Несмотря на некоторые важные теоретические различия, нейробиологические подходы в основном резонируют с психодинамическими представлениями о мотивационных системах и дают дальнейшие выводы о роли основных эмоций в поведении человека. Во-первых, современные нейробиологические подходы свидетельствуют о том, что принятие решений и мотивированное поведение поддерживаются активацией нейроанатомических структур, которые предназначены для обнаружения специфических сигналов, важных для индивидуального выживания (MacLean, 1990; Panksepp, 1998).Такие подкорковые структуры отвечают за быстрые реакции, которые сохраняют важную адаптивную роль, несмотря на появление в эволюционной истории более совершенных способов анализа стимулов и поведенческой адаптации. В частности, каждая нейроанатомическая структура отвечает за реакции на условия, которые включают гомеостатические потребности организма и репродуктивные функции. Более того, в ходе эволюции эти системы быстрой адаптации постепенно включали в себя социальное поведение, которое оказывает прямое влияние на выживание через групповые взаимодействия (например,g., привязанность, реакции друга / врага, сочувствие).

Второй важный вклад нейробиологических исследований показал, что нейроанатомические участки основных эмоций практически совпадают с таковыми из более древних схем поведенческой адаптации (Panksepp, 1998). Эти данные побудили многих исследователей включить базовые эмоции в так называемые системы выживания, базовые системы поведенческих реакций, которые гарантируют сохранение индивидуальной целостности перед лицом внезапных изменений внутренней и внешней среды адаптации (LeDoux, 2016).Таким образом, основные эмоции, такие как тревога, гнев, страх, можно рассматривать как фрагменты более широкой модели поведения, ведущей к немедленной адаптивной реакции на условия окружающей среды, которые представляют угрозу / возможность для индивидуального выживания. Этот взгляд в значительной степени совпадает с классической теорией основных эмоций как систем, вызывающих быстрые адаптивные поведенческие реакции. Однако более сложный анализ систем выживания, частью которых сейчас являются основные эмоции, позволяет исследователям получить более детальную картину мотивационных процессов, лежащих в основе человеческого поведения.

Действительно, третий важный вклад недавней нейробиологии мотивации рассматривает основные эмоции не только как часть врожденных быстрых реакций на угрозу выживанию. Эволюция более поздних структур коркового мозга создала возможность преодолеть и, возможно, улучшить стратегии поведенческой адаптации более древних систем выживания. Это улучшение преследовалось эволюцией за счет улучшения специфики перцептивного анализа стимулов (включая символическую и лингвистическую категоризацию), сравнения текущих условий с предыдущим опытом (новые системы памяти), более высокой специализации и уточнения поведенческих реакций и, особенно верно для людей, роль обучения и культурной передачи (LeDoux, 2016).Однако, в отличие от того, что может показаться на первый взгляд, эта достигнутая сложность не отбрасывает и не уменьшает роль более основных систем реагирования (Panksepp and Biven, 2012). Хотя наличие основных аффективных реакций может быть только частью нашего субъективного опыта, основные эмоции, связанные с системами выживания, являются сырьем, на котором основаны более сложные анализы, проводимые высшими центрами мозга. Этот мотивационный взгляд на самом деле выходит за рамки традиционной коммуникативной и поведенческой интерпретации основных эмоций, подчеркивая оценочную и информационную роль, которую базовые эмоции играют в сложных процессах принятия решений.Конечно, интерпретация таких сигналов не выполняется автоматически и не приводит к простому и самоочевидному переводу того, что происходит в наших телах.

Как показали и психодинамическая теория, и нейробиология, основные эмоциональные реакции динамически переплетаются, плавно изменяются и, в некоторой степени, могут использоваться различными мотивационными системами. Более того, интерпретация телесных сигналов, на которые мы полагаемся для интерпретации внешнего мира, во многом зависит от природы и способов запоминания предыдущего опыта и, по мере развития, постепенно зависит от межличностных и культурных процессов.Именно эта сложная «проработка» внутренних телесных переживаний создает многоцветный и многогранный характер нашего эмоционального опыта. В этом смысле старую версию BET справедливо критикуют за ее редукционистский подход к человеческому аффективному опыту, который кажется полностью совместимым. Однако следует помнить, что не было бы сознательного переживания самого себя без интерпретации основных аффективных следов. Создание личного смысла, а также переживание того, чтобы быть субъектом («личностью»), не могло быть достигнуто без расшифровки и интерпретации телесных сигналов, относящихся к системам выживания (Modell, 2003; Northoff et al., 2011). Что еще более важно, эволюция позволила нам установить и поддерживать прочную связь между нашим умственным функционированием и нашими основными организменными и социальными потребностями посредством обработки и развития основных эмоций. Конечно, невозможно больше утверждать, что нами «движут» основные эмоции и инстинктивные силы в старом психоаналитическом или этологическом смысле. Точно так же можно утверждать, что даже если моторные и вегетативные компоненты основных эмоций часто представляют узнаваемый окончательный путь выражения нашего эмоционального опыта, наша адаптация не столько зависит от этих основных эмоциональных реакций, сколько от более сложных и более рациональных поведенческих стратегий. , социальное взаимодействие и культурное сотрудничество.В любом случае, следует учитывать, что наше восприятие мира, а также наше поведение было бы бессмысленным без постоянной и адекватной работы по интерпретации нашего основного эмоционального опыта. В последнее время в психодинамическом мышлении большое внимание уделяется тому, чтобы построить мост между мгновенными необработанными метафорами, созданными фрагментированными эмоционально-телесными представлениями межличностного мира, и образной интерпретацией, опосредованной символическими процессами, которые придают новый и преобразующий смысл таким переживаниям. (Modell, 2003).Эта новая перспектива позволила переосмыслить проблему аномального развития личности с точки зрения отказов и коллапсов репрезентативных систем, предназначенных для выработки эмоциональных и мотивационных сигналов (Fonagy et al., 2002). Мы надеемся, что анализ некоторых клинических феноменов, связанных с активацией переживания гнева и неудач в его интерпретации, прольет еще немного света на актуальность этой новой модели СТАВКИ.

Основная эмоция гнева

Гнев всегда был включен в репертуар основных эмоций, в основном благодаря его отчетливому и универсально узнаваемому образцу выражения лица (Ekman, 1999).Тем не менее исследования выявили некоторые критические моменты, которые ставят под сомнение универсальное биологическое значение эмоции гнева и, следовательно, общую значимость СТАВКИ для объяснения аффективных состояний, возможно, связанных с этим эмоциональным состоянием. Прежде всего, данные, указывающие на конкретный психофизиологический профиль активации гнева, все еще кажутся противоречивыми. Психофизиологические параметры гнева являются общими для других эмоциональных состояний, таких как, например, общее состояние стресса, страха или хищнического поведения (Scarpa et al., 2010). Исследователям трудно найти конкретное место в общей классификации положительных и отрицательных эмоций (Watson et al., 2016). Гнев влечет за собой негативную активацию, которая заставляет человека снимать напряжение посредством активного поведения. В то же время поведение, поддерживаемое гневом, может привести к приближающемуся поведению, обычно поддерживаемому положительными эмоциями (Scarpa and Raine, 1997). В отличие от других основных эмоций, условия окружающей среды, которые, как ожидается, вызовут гнев, не всегда различимы, как того требует СТАВКА (Ekman, 1992).Гнев может проявляться как реакция на состояние физического страдания, как способ защитить себя от нападения хищника (в этом смысле гнев является возможным следствием страха; Wilkowsky and Robinson, 2010), как цель, поддерживающая эмоции. -направленное поведение, когда обстоятельства внешнего мира мешают достижению желаемой цели, вызывая разочарование (Panksepp, 1998). Другой кардинальный аспект СТАВКИ, который заключается в том, что социальное воздействие отображаемой эмоции на других людей также является спорным в случае гнева.Выражение гнева на лице можно интерпретировать как признак агрессии, вызывая реакции страха или склонности к участию в конфликте, или может иным образом вызвать оживляющее чувство причастности к другим субъектам, в зависимости от оценки контекста (Emde, 1984). Критики BET также подчеркнули, что выражение гнева практически полностью подавляется в некоторых культурных контекстах (Rosado, 1984). В том же ключе подчеркивается, что некоторые аффективные или мотивационные состояния, предположительно связанные с гневом, такие как зависть, ревность, ненависть или агрессивное стремление к определенной цели, не сопровождаются проявлением или субъективным переживанием гнева или ярости, как если бы эти негативные чувства и настроения были сформированы культурно (Harrè, 1986).

В целом, эти спорные моменты не исключают возможности рассматривать гнев как базовую эмоцию и отводить ему центральную роль в нашей эмоциональной жизни. Опять же, мотивационный анализ, основанный на филогенетических и онтогенетических соображениях, может улучшить наше понимание значимости гнева как основного эмоционального сигнала в нашей аффективной жизни. Анализ нейроанатомических структур, подразумеваемых в выражении гнева, помещает его филогенетическое происхождение в основную реакцию на состояние дистресса.Вероятно, такие реакции возникли как реакция на состояние физического стеснения как окончательный способ для человека освободиться от хищника или на внешнее состояние, вызывающее боль или раздражение. Эта основная схема ответа расположена на очень глубоком уровне в головном мозге [периакведуктальный серый (PAG)], где также расположены другие центры, координирующие гомеостатические реакции (Panksepp and Biven, 2012). Согласно нейробиологическим исследованиям, такая основная защитная роль реакции гнева постепенно превратилась в более сложную последовательность реакций, активируемых восприятием угрозы во внешнем мире и полезную для инициирования и поддержки реакции борьбы-бегства.Интеграция такой сложной реакции была гарантирована в ходе эволюции взаимодействием центров, расположенных в миндалевидном теле (Panksepp, Biven, 2012). Следующий шаг в развитии гнева характеризуется привлечением такой базовой реакции мотивационной системой достижения цели. Общая схема, регулирующая приближающееся поведение к цели, регулируется системой вознаграждения. Мотивация к достижению цели является гибкой и способна корректировать поведенческие планы в соответствии с возможными внешними препятствиями, а также с внутренними источниками ошибок.Психофизиологическая активация, типичная для реакции гнева, может быть задействована, чтобы помочь организму более энергично преодолевать препятствия и выдерживать попытки достижения желаемой цели. Следовательно, древняя реакция гнева рекрутируется несколькими мотивационными системами через нейроанатомические связи, которые развились позже в эволюции и определяют различные возможные фиксированные паттерны реакции, приводящие к окончательному возникновению гнева. Этот пример эволюционного ожидания может четко объяснить разнообразие источников, которые могут вызывать реакции гнева, и подчеркивает, как такая эмоциональная реакция является фундаментальной частью адаптивного репертуара, демонстрируемого людьми.

Онтогенез гнева

Онтогенез реакций гнева может дополнительно объяснить, как такая базовая эмоция становится необходимым аспектом сложной эмоциональной жизни человека. Исследователи развития показали, что правильное выражение гнева не появляется до последних месяцев первого года жизни (Sroufe, 1995). До этого можно было наблюдать только менее специфическую реакцию дистресса и раздражительности, трудно отличимую от других негативных реакций, таких как плач, голод, боль.Реакция дистресса, возникающая в первые месяцы жизни, рассматривается как основная реакция, возникающая при резком накоплении психофизиологической активации, независимо от того, вызван ли источник этого внезапного усиления возбуждения эндогенными колебаниями нервной системы или внешняя стимуляция. Таким образом, предвестник реакции гнева определяется конкретными психофизиологическими параметрами. И только тогда, когда в конце первого года младенец становится способным различать средства и цели своего поведения и отчетливо осознавать, что его намеренное действие заблокировано, возникает правильная реакция гнева.Примечательно, что эмоция гнева проявляется, когда ребенок способен придать стимуляции психологическое значение («существует препятствие, мешающее достижению цели»). Психологический смысл, приписываемый ситуации, вызывает те же психофизиологические параметры, способные вызвать предыдущую реакцию дистресса (резкое усиление внутреннего возбуждения). Впоследствии когнитивное развитие и обучение позволяют ребенку предвидеть источники разочарования и связывать свою способность исследовать окружающую среду со способностью (возможно, поддерживаемой гневом) преодолевать препятствия (Lichtenberg, 1991).Когда самосознание и социальная осведомленность начинают доминировать в психологических суждениях ребенка, гнев, наконец, направляется на других людей или на себя, в конце концов приобретая форму того, что обычно называют гневом (Sroufe, 1995). В процессе дальнейшего когнитивного и социального роста психологическое значение гнева, конечно, все больше и больше определяется межличностным опытом и общими культурными представлениями, которые становятся центральным аспектом переговоров о межличностных конфликтах. Затем гнев и ярость трансформируются в чувства ненависти, соперничества, тонкого негодования, садизма, презрения, зависти, ревности, собственничества.Это разнообразие чувств инициируется появлением ярости, но они становятся все более и более дифференцированными и частично отстраненными от этой базовой эмоции (Parens, 2008). Конечно, как мы увидим в следующем абзаце, степень, в которой ярость становится частью индивидуального способа осуществления контроля над внешним миром, управления конфликтами и социальной самоуверенности, во многом зависит от реального социального опыта и интерпретаций, которые Воспитатели предлагают поведение ребенка, а также более широкий социальный контекст социальных норм и устоявшихся значений.Примечательно, что эти онтогенетические достижения, какими бы сложными ни были проявления гнева, не могли произойти без набора базовых схем реагирования, постепенно развивающихся в первые 2 года жизни.

Формирование личности и метаболизм гнева / ярости

Недавние исследования в области развития, а также клинические исследования подчеркнули важность гнева и ярости для нормальных и ненормальных аспектов личностного роста. Выражение гнева рассматривается как необходимое условие для освоения исследования окружающей среды (Mahler et al., 1975; Sroufe, 1995), достижение целей и поведенческих планов (Stechler and Halton, 1987), установление чувства личного контроля над своими действиями, разрешение конфликтов (Lichtenberg, 1989), защита личной целостности (Modell, 1993), дифференциация личных против личных мотивов и точек зрения других (Parens, 2008). Как обсуждается в этой статье, очевидно, что в первые годы жизни основная эмоция гнева, независимо от его филогенетического происхождения и предшествующих онтогенетических предшественников, задействуется на службе более широкой мотивации для достижения желаемой цели.Следовательно, возможность прибегнуть к гневу или ярости рассматривается как основной шаг (хотя, конечно, не единственный) для утверждения собственной автономии и чувства владения собой и уравновешивания чувств стыда и уязвимости, что определяют психоаналитики. как «здоровый нарциссизм» (Ronningstam, 2005). Таким образом, гнев и ярость считаются необходимыми инструментами для восстановления чувства личной последовательности и автономии или для того, чтобы выстоять в преследовании цели в случае неудачи (Mahler et al., 1975; Кохут, 1977). Естественно, напористость, чувство автономии и господства над собой не следует полностью считать совпадающими с выражениями гнева и ярости. Многие другие аффективные, когнитивные и социальные приобретения являются необходимой основой развивающегося чувства автономии и нарциссической целостности. Кроме того, здоровые проявления гнева следует сдерживать чувством сочувствия к другим, признанием их точки зрения и полной оценкой характера аффективных отношений с ними, а также уважением этических и социальных норм, неизбежно сдерживающих индивидуальная напористость и достижения.Как следствие, нормальные проявления гнева и ярости следует отличать от высокомерия, особого чувства собственного достоинства, садистского контроля, межличностной эксплуатации, аффективных манипуляций и насилия. Клиническая литература свидетельствует о том, что, когда систематически не удается правильно ограничить проявления гнева, мы сталкиваемся с ненормальным личным развитием и риском антисоциального поведения. Теперь мы увидим, что эти искажения в личностном росте в основном вызваны двумя условиями, подразумевающими метаболизм аффективного сигнала гнева: (а) неправильная и повторяющаяся обработка других мотивационных сигналов, подразумевающая нормальное обращение к гневу или ярости (например,g., страх, разочарование, ущемление личной целостности) приводит человека к повторяющимся или преувеличенным проявлениям этих основных эмоциональных проявлений; (б) индивид научился путать внутренний сигнал гнева и поведенческие проявления гнева со своим собственным самоутверждением, утверждением автономии, чувством личного контроля и целостности.

Гиперактивация сигналов гнева / ярости при пограничных расстройствах личности и психопатии

Диагностические подходы (Kernberg, 1984; Gunderson, 2001; American Psychiatric Association [APA], 2013) всегда определяли безудержные и частые приступы ярости как один из ключевых факторов. Клинические особенности пограничного расстройства личности (БЛД).Чаще всего это сильное чувство гнева может также вызвать резкое самоповреждающее поведение, возможно, нерешительность в попытках самоубийства. Дисфорический фон, характеризующийся раздражительностью и гневом, также считается ответственным за аффективную нестабильность и фрагментированное чувство идентичности, характерные для пациентов с ПРЛ (Gunderson, 2010). Для того, чтобы поддерживать хотя бы некоторую форму позитивных взаимоотношений со значимыми другими, а также чувство личного достоинства и автономии, пациенты с ПРЛ должны отделять гневные и неистовые аспекты своей личности от своей саморепрезентации и от своего опыта. отношения с внешним миром (Кернберг, 1975).Сообщается, что пациенты с ПРЛ испытывают такое невыносимое количество гнева, учитывая их склонность воспринимать личные угрозы во внешнем мире, в основном в близких отношениях, из-за обоих факторов темперамента (New et al., 2008; Gunderson, 2010) и раннего травматического опыта. в матрице прикрепления (Chiesa et al., 2016). В результате реакции гнева легко вызываются как основная защитная реакция (бегство-борьба) на ощущение нападения. В то же время хрупкое чувство собственного достоинства и крайняя зависимость от значимого другого, в котором пациенты с ПРЛ чувствуют себя пойманными в ловушку, часто приводят этих пациентов к трансформации внешних проявлений гнева в самоповреждение или пассивное агрессивное поведение (Kernberg, 1975).Другой пример ошибочной обработки окружающих или мотивационных ключей, приводящей к чрезмерному использованию гнева, представлен клиническим феноменом психопатии. Гнев и ярость не характеризуют суть этого редкого и экстремального состояния, хотя выражения гнева и ярости могут часто ассоциироваться с ним. Блэр (2009) и Гленн и Рейн (2014). Возникновение гнева и ярости у психопатических пациентов недавно было объяснено специфической неудачей в обработке негативного подкрепления (Blair, 2009).У психопатических пациентов наблюдается дефицит функционирования в области мозга, предназначенной для обнаружения неудач в поведенческих планах. Когда выполнение любого поведенческого плана не дает ожидаемого результата, передняя поясная кора сигнализирует префронтальной коре о необходимости скорректировать поведенческий план для достижения цели. Если поясная кора не активируется из-за негативного исхода, как это происходит в случае с психопатическими пациентами, первоначальный план поведения выполняется снова и снова.Сообщается, что в отличие от пациентов с ПРЛ, люди с психопатическими чертами недооценивают влияние отрицательных эмоций (Masi et al., 2014). Поскольку реакции гнева и гнева неизбежно порождаются всякий раз, когда выполнение поведенческого плана не достигает своей цели, психопатический человек чрезмерно подвержен опасности гневных реакций. Таким образом, в последнем случае основные эмоции гнева поддерживаются системой вознаграждения и выражаются в чистом виде, потому что эта система не поддерживается адекватно обработкой эмоциональной информации о негативных результатах поведения субъекта.Эта неадекватная обработка ответственна как за настойчивость поведенческих усилий, пренебрежение межличностными последствиями, так и за связанные с ними гневные реакции.

Роль сигналов гнева / ярости в нарциссической личности

Случай нарциссического расстройства личности дает другой взгляд на неуместное обращение к аффективным выражениям гнева и ярости. Согласно Кернбергу (1975), суть нарциссической личностной патологии представлена ​​слиянием попыток установления примитивного грандиозного самосознания и выражения гнева.Короче говоря, нарциссический человек ошибочно принимает свою самоуверенность и чувство собственной значимости с агрессивным контролем над осмысленной оценкой и отражением других. Высокомерие и преувеличенные чувственные права, интенсивная реакция гнева на любую предполагаемую угрозу их самооценке или на частые чувства стыда, эксплуататорское или даже садистское поведение, изображающее наиболее узнаваемые формы нарциссической личности, являются результатом этого основного заблуждения: чтобы заявить о себе и защитить уязвимое чувство собственного достоинства, необходимо быть в ярости и агрессивно контролировать отношения.Когда такие попытки контроля терпят неудачу, нарциссический пациент пытается защитить себя от последующего сильного чувства стыда через ярость (Kohut, 1977; Ronningstam, 2005). Клиническая литература показала, что личная история нарциссических пациентов часто сопровождается межличностными отношениями, которые отрицали полное и глубокое признание раннего чувства автономии и индивидуального дифференцированного существования пациентов. Чаще всего в детстве с нарциссической пациенткой унизительно обращались как с продолжением ее собственных родителей или признавали только за ее внешний вид или таланты (Fernando, 1998), развивая лишь скудную способность к эмоциональному самопознанию и саморегуляции. .В некоторых других случаях особая одаренность темперамента, а именно чрезмерная потребность в вознаграждении и аффективном удовлетворении, вызывала у этих пациентов крайнее чувство стыда и личную неудачу. Разнообразные проявления, наблюдаемые в широко признанном различии между Уязвимой и Грандиозной формами нарциссической патологии (Pincus and Lukowitsky, 2010), по-видимому, проливают ясный свет на важность обработки гнева и ярости в этой области патологии личности. В варианте «Грандиозный» нарциссический пациент узнал, что гнев и агрессивный контроль над своим межличностным окружением эквивалентны личным полномочиям, автономии и внутренней согласованности.Общая стратегия регулирования самооценки и самоулучшения проистекает из этого уравнения, которое приводит к проявлениям правомочности, высокомерия, манипулятивности и межличностной эксплуатации, прямым садистским или агрессивным попыткам контролировать состояния ума и поведение других. О ключевой важности базовой эмоции гнева для нарциссической личности также свидетельствует уязвимый вариант этой патологии характера, в которой явно преобладает всепроникающее чувство стыда, неадекватности и личной неудачи (Pincus and Lukowitsky, 2010).Сообщается, что эти, иначе называемые , скрытые или застенчивые (Ronningstam, 2005) формы нарциссической патологии, очень настороженно относятся к любым проявлениям гнева и ярости. Когда происходят эти аффективные реакции, скрытый нарцисс может не осознавать ни это, ни причины, по которым они возникли с ним. Эти пациенты, по сути, предпочитают предотвращать любое чувство, связанное с личной самоутвержденностью, чтобы скрыть свои грандиозные ожидания и избежать возможных последующих разочарований и чувства стыда (Pincus and Lukowitsky, 2010).Однако эмпирические и клинические данные показали, что уязвимые нарциссические пациенты могут быть еще более склонны к агрессивным действиям или антиобщественному поведению (Fossati et al., 2014). В самом деле, когда более уязвимые пациенты одержимы эмоциями, которые мешают им понять их разочарованную потребность в самоуверенности и вытекающие из этого агрессивные чувства, они теряют способность модулировать свое поведение и понимать его влияние на благополучие других (Baskin-Sommers et al. ., 2014; Lee-Rowland et al., 2017). Таким образом, в этих двух формах нарциссической патологии гипер-оценка и гипо-оценка чувства гнева являются двумя основными процессами, вокруг которых вращаются своеобразные стратегии этой личностной патологии. Последний аспект, который следует принять во внимание в отношении нарциссического функционирования и обработки гнева и ярости, представлен самоубийством. Фактически, клиническое понимание нарциссической основы суицидных мыслей и суицида подчеркнуло ключевую роль аффективных состояний, наполненных чувствами ненависти, садомазохистской динамикой и местью (Ronningstam et al., 2008). В этом отношении одним из ключевых шагов, ведущих к самоубийству у нарциссических личностей, является отрицание агрессивных чувств, порожденных нарциссическими травмами. Сильные защиты, часто диссоциативного характера, против такого агрессивного и властного отношения к значимым другим и внешнему миру в целом имеют место, чтобы скрыть и избежать угроз личному чувству всемогущества и самоуважения. Однако, когда такая защита не справляется с этой целью из-за серьезных жизненных событий, отдельные чувства гнева и ярости, поддерживающие чувство контроля и власти, обостряются и побуждают человека к действию.Атака на самоэскалацию при суицидальном поведении — это способ, которым такая потребность в агрессивном контроле выражается из личного осознания, позволяя восстановить чувство господства через замаскированную фантазию возмездия против других, которые останутся в живых.

Заключение

Многие попытки избавиться от СТАВКИ наталкиваются на основное препятствие. В чистом виде BET был способом осмыслить влияние эволюционного наследия и потребностей выживания на человеческий разум.Независимо от того, насколько убедительна и эффективна критика отдельных аспектов СТАВКИ, ее исходный посыл невозможно переоценить. В этой статье было предложено, что новая мотивационная структура для основных эмоций позволяет расширить их роль в аффективном опыте и процессах принятия решений. Нейробиологический, развивающий и психодинамический подходы, похоже, указывают на интерпретацию основных эмоций как систем оценки, которые работают как внутренние сигналы, ориентирующие и придающие смысл нашим намерениям и субъективному опыту.Представляется необходимым введение мотивационной точки зрения на основные эмоции, чтобы рассмотреть, как эти базовые системы реакции могут быть преобразованы с помощью более тонких когнитивных операций в разнообразное эмоциональное содержание. Кроме того, мотивационный подход дает новый взгляд, в котором основные эмоции раскрывают свою важность для людей через межличностный и культурный опыт.

Вклад авторов

RW несет полную ответственность за развитие идей и теоретических исследований, содержащихся в этой статье.Автор также несет полную ответственность за реализацию и доработку проекта рукописи.

Заявление о конфликте интересов

Автор заявляет, что исследование проводилось в отсутствие каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Ссылки

  • Американская психиатрическая ассоциация [APA] (2013). Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам: DSM 5. Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Американской психиатрической ассоциации; 10.1176 / appi.books.97808

    596 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Баскин-Соммерс А., Круземарк Э., Роннингстам Э. (2014). Эмпатия при нарциссическом расстройстве личности: с клинической и эмпирической точек зрения. Личный разлад. 5 323–333. 10.1037 / per0000061 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Блэр Р. Дж. (2009). «Нейробиология агрессии», в Нейробиология психических заболеваний 3-е изд. редакторы Чарни Д. С., Нестлер Э. Дж. (Оксфорд: Oxford Press;) 1307–1320.[Google Scholar]
  • Bowlby J. (1969). Вложение и потеря Vol. 1 Нью-Йорк, Нью-Йорк: Основные книги [Google Scholar]
  • Кьеза М., Чирасола А., Уильямс Р., Насиси В., Фонаги П. (2016). Категориальный и размерный подходы в оценке взаимосвязи между расстройствами привязанности и личности: эмпирическое исследование. Прикрепить. Гм. Dev. 19 151–169. 10.1080 / 14616734.2016.1261915 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Дарвин К. (1872 г.). Выражение эмоций у животных и человека. Лондон: Мюррей; 10.1037 / 10001-000 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Экман П. (1992). Аргумент в пользу основных эмоций. Emot. Cogn. 6 168–200. 10.1080 / 02699939208411068 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Экман П. (1999). «Базовые эмоции» в Справочник познания и эмоций редакторы Далглиш Т., Пауэр М. (Sussex: John Wiley & Sons;) 45–60. [Google Scholar]
  • Эмде Р. Дж. (1984). «Уровни значения детских эмоций», в Подходы к эмоциям , ред. Шерер К.Р., Экман П. (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Лоуренс Эрлбаум;) 77–108. [Google Scholar]
  • Фернандо Дж. (1998). Этиология нарциссического расстройства личности. Психоанал. Учеба ребенка 53 141–158. [PubMed] [Google Scholar]
  • Фонаги П., Гергей Г., Юрист Э., Таргет М. (2002). Ментализация, аффективная регуляция и развитие личности. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: основные книги. [Google Scholar]
  • Фоссати А., Пинкус А. Л., Боррони С., Мунтяну А. Ф., Маффеи К.(2014). Патологический нарциссизм и психопатия — разные конструкции или разные названия одного и того же? Исследование, основанное на итальянских доклинических взрослых участниках. Внутр. J. Pers. Disord. 28 год 394–418. 10.1521 / pedi_2014_28_127 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Газзанига М. С. (2008). Человек. Наука, которая делает ваш мозг уникальным. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Харпер-Коллинз. [Google Scholar]
  • Гленн А. Р., Рейн А. (2014). Психопатия: Введение в биологические открытия и их значение. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Нью-Йоркского университета; 10.18574 / nyu / 9780814777053.001.0001 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Gunderson J. G. (2001). Пограничное расстройство личности: клиническое руководство. Вашингтон, округ Колумбия: Издательство Американской психиатрической ассоциации. [Google Scholar]
  • Gunderson J. G. (2010). Пересмотр пограничного диагноза для DSM-V: альтернативное предложение. J. Pers. Disord. 24 694–708. 10.1521 / pedi.2010.24.6.694 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Harrè R.(1986). Социальная конструкция эмоций. Оксфорд: Блэквелл. [Google Scholar]
  • Hinde R. (1974). Биологические основы социального поведения человека. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Макгроу-Хилл. [Google Scholar]
  • Кернберг О. (1975). Пограничные состояния и патологический нарциссизм. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Джейсон Аронсон. [Google Scholar]
  • Кернберг О. (1984). Тяжелые расстройства личности. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Джейсон Аронсон. [Google Scholar]
  • Кохут Х.(1977). Восстановление Самости. Чикаго, Иллинойс: Издательство Чикагского университета. [Google Scholar]
  • LeDoux J. (2016). Тревожно. Использование мозга для понимания и лечения страха и беспокойства. Лондон: Penguin Books. [Google Scholar]
  • Ли-Роуленд Л. М., Барри К. Т., Гиллен К. Т., Хансен Л. К. (2017). Как различные аспекты подросткового нарциссизма влияют на связь между черствыми и бесчувственными чертами и самооценкой агрессии? Агрессия. Behav. 43 год 14–25. 10.1002 / ab.21658 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Лихтенберг Дж. Д. (1989). Психоанализ и мотивация. Хиллсдейл, Нью-Джерси: Аналитическая пресса. [Google Scholar]
  • Лихтенберг Дж. Д. (1991). Психоанализ и исследования младенцев. Лондон: Рутледж. [Google Scholar]
  • Лихтенберг Дж. Д., Лахманн Ф. М., Фосхаге Дж. Л. (2011). Психоанализ и мотивационные системы. Новый взгляд. Лондон: Рутледж. [Google Scholar]
  • Лоренц К.(1978). Vergleichende Verbaltensforschung: Grundlagen der Ethologie. Вена: Спрингер-Верлаг; 10.1007 / 978-3-7091-3097-1 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Маклин П. Д. (1990). Триединый мозг в эволюции: роль в палеоцеребральных функциях. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Plenum Press. [PubMed] [Google Scholar]
  • Малер М., Пайн М., Бергманн А. (1975). Психологическое рождение человеческого младенца. Симбиоз и индивидуация. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: основные книги. [Google Scholar]
  • Маси Г., Милоне А., Пизано С., Лензи Ф., Муратори П., Гемо И. и др. (2014). Эмоциональная реактивность у направленной молодежи с деструктивными расстройствами поведения: роль черство-бесчувственных черт. Psychiatry Res. 220 426–432. 10.1016 / j.psychres.2014.07.035 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Modell A. H. (1993). Частное Я. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета. [Google Scholar]
  • Modell A.H. (2003). Воображение и осмысленный мозг. Кембридж, Массачусетс: MIT Press. [Google Scholar]
  • Нацуаки М. Н., Лев Л. Д., Нейдерхайзер Дж. М., Шоу Д. С., Скарамелла Л. В., Ге X. и др. (2013). Передача риска социального торможения от поколения к поколению: взаимодействие между родительской реакцией и генетическим влиянием. Dev. Psychopathol. 25 261–274. 10.1017 / S0954579412001010 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Нью А. С., Трибвассер Дж., Чарни Д. С. (2008). Аргументы в пользу переноса пограничного расстройства личности на ось I. Biol. Психиатрия 64 653–659. 10.1016 / j.biopsych.2008.04.020 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Northoff G., Qin P., Feinberg T. E. (2011). Мозговая визуализация самооценки — концептуальные, анатомические и методологические вопросы. Сознательное. Cogn. 20 52–63. 10.1016 / j.concog.2010.09.011 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Панксепп Дж. (1998). Аффективная неврология. Основы эмоций человека и животных. Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.[Google Scholar]
  • Панксепп Дж., Бивен Л. (2012). Археология разума. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Нортон. [Google Scholar]
  • Паренс Х. (2008). Развитие агрессии в раннем детстве. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Джейсон Аронсон. [Google Scholar]
  • Пинкус А. Л., Луковицкий М. Р. (2010). Патологический нарциссизм и нарциссическое расстройство личности. Annu. Преподобный Clin. Psychol. 6 421–446. 10.1146 / annurev.clinpsy.121208.131215 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Ronningstam E., Вайнбергер И., Мальцбергер Дж. Т. (2008). Одиннадцать смертей г-на К., способствовавшие самоубийству среди нарциссических личностей. Психиатрия 71 169–182. 10.1521 / psyc.2008.71.2.169 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Роннингстам Э. Ф. (2005). Определение и понимание нарциссической личности. Бостон, Массачусетс: Издательство Оксфордского университета. [Google Scholar]
  • Росадо М. (1984). «К антропологии себя и эмоций» в Теория культуры.Очерки разума, себя и эмоций изд. Шведер Р. А. (Кембридж: Издательство Кембриджского университета;) 161–182. [Google Scholar]
  • Розенблатт А. Д., Тикстан Дж. Т. (1977). Современные психоаналитические концепции в общей психологии. Общие концепции и принципы. Мотивация. Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: издательство Международного университета. [Google Scholar]
  • Скарпа А., Хаден С. С., Танака А. (2010). Вспыльчивый характер: автономные, эмоциональные и поведенческие различия между реактивной и проактивной агрессией в детстве. Biol. Psychol. 84 488–496. 10.1016 / j.biopsycho.2009.11.006 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Скарпа А., Рейн А. (1997). Психофизиология гнева и агрессивного поведения. Psychiatr. Clin. North Am. 29 375–393. 10.1016 / S0193-953X (05) 70318-X [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Соломон Р. К. (1984). «Джеймсовская теория эмоций в антропологии», в «Теория культуры». Очерки разума, себя и эмоций изд. Шведер Р. А. (Кембридж: издательство Кембриджского университета;) 273–292.[Google Scholar]
  • Sroufe A. (1995). Эмоциональное развитие: организация эмоциональной жизни в ранние годы. Кембридж: Издательство Кембриджского университета. [Google Scholar]
  • Stechler G., Halton A. (1987). Возникновение агрессии и самоутверждения в младенчестве. Психоаналитический системный подход. J. Am. Психоанал. Доц. 35 год 821–838. 10.1177 / 000306518703500402 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Стерн Д.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *