Что значит моральная разотрешь застрелил: Недопустимое название — Викисловарь

Авторская колонка

Страницы: [1] 2

ВЕЧНОЕ СИЯНИЕ ЧИСТОГО РАЗУМА

ВНИМАНИЕ: СОДЕРЖИТ СПОЙЛЕРЫ

«Боже каким же я был Чарли Гордоном что не прачитал это раньше!»

sanchezzzz

Существуют книги, после знакомства с которыми граница между Литературой и прочей литературой становится настолько очевидной, что на какой-то момент в чтении хочется сделать перерыв, чтобы переварить эмоции, возникшие в процессе общения с Прекрасным. «Цветы для Элджернона» Дэниэла Киза, бесспорно, относятся к первой категории, и очень мало других художественных произведений способно сравниться с «Цветами» по уровню эмоционального воздействия, оказываемого на читателя. Если честно, мне с ходу на ум пришел только великолепный фильм Роберта Земекиса «Форрест Гамп», хотя Земекис и Киз преследовали достаточно разные цели.

У главного героя книги, умственно отсталого Чарли Гордона, были друзья и постоянная работа в пекарне. А еще у него была цель. Всю свою жизнь Чарли хотел стать умным. Он учился читать и писать, посещал школу для умственно отсталых и хранил пенни и подкову на счастье. Причина подобного стремления была достаточно банальна — Чарли хотел быть любимым и считал, что стоит ему поумнеть, как мама станет счастливой и снова полюбит его. Желание Чарли было настолько сильным, что в итоге его заметила группа ученых из университета Бекмана, школу при котором посещал парень. Ученые как раз работали над методикой по повышению уровня интеллекта у людей, и им был нужен доброволец. Чарли согласился, и в результате перенесенной операции его интеллект начал развиваться стремительными темпами.

Перед Чарли открылся весь наш дивный большой мир. Открылся во всем своем великолепии, в полный рост, со всеми достоинствами и недостатками. Гордон окунулся в этот мир с головой, черпая все новые и новые знания, десятками поглощая книги и изучая иностранные языки. Скоро Чарли стал умнее всех сотрудников университета, но, вопреки всем его мечтам, интеллект вовсе не сделал парня счастливым. Он потерял работу и друзей, а чувствовать себя одиноким не перестал.

Так наш герой пришел к мысли, что вовсе не знания делают человека счастливым. Что совсем не обязательно обладать высоким интеллектом, чтобы быть личностью. Что обширные знания не заменят личного опыта, практики или отсутствия умения управлять собственными эмоциями. Ко всему этому Чарли придет не сразу, и далеко не все выводы придутся ему по душе.

Но давайте исследуем все эти темы по порядку, уподобившись Чарли, открывающему для себя дверь в столь манящий, притягательный и недоступный ранее мир, который оказался совсем не таким хорошим местом, как полагал Чарли. Раньше он думал, что все работники пекарни — его друзья. Оказалось, что большая их часть просто любила издеваться над ним и никогда не упускала случая повысить свою самооценку, сравнив себя с умственно отсталым. Чарли думал, что все обрадуются, когда он станет умным, и будут еще сильнее любить его. На деле же, когда Гордон внезапно поумнел, все коллеги стали бояться его, и в итоге владельцу пекарни пришлось пойти на поводу у подчиненных и попросить Чарли уйти.

Оказывается, люди могут терпимо относится к представителям другой расы, другого вероисповедания, к инвалидам, однако умственно неполноценные люди всегда становились объектами насмешек, потому что в силу своей реакции никогда не могли должным образом среагировать на жестокие шутки. Получается, что у шутников просто недостает мозгов, чтобы понять, что умственно отсталые люди — тоже люди, у которых есть чувства, есть страхи и надежды. Даже близко работающие с проблемой излечения умственно отсталых людей доктор Шульц и профессор Немур отказывались понимать, что Чарли был личностью еще до операции, считая, что они создали его самосознание, проведя операцию. А ведь до операции Чарли так мало нужно было для полного счастья — всего-то стать умным.

Цитата: «Удивительно, как люди высоких моральных принципов и столь же высокой чувствительности, никогда не позволяющие себе воспользоваться преимуществом над человеком, рожденным без рук, ног или глаз, легко и бездумно потешаются над человеком, рожденным без разума».

С другой стороны, стоит человеку показать свое превосходство в интеллектуальном плане, как его собеседники тут же начинают испытывать немотивированную агрессию или, в лучшем случае, неудобство и чувство неполноценности. Примечательно, что такое поведение свойственно всем людям, в том числе и именитым профессорам из университета.

Впрочем, роль образования в жизни людей Чарли вообще переоценил. До операции он считал, что для того, чтобы стать умным, достаточно научиться читать и писать. Он мечтал, как, научившись этим сложным занятиям, он будет сидеть в университетских кафетериях и обсуждать со студентами политику и экономику, философию и религию. Однако после операции это быстро надоело Чарли, мнения молодежи оказались поверхностными, а обсуждаемые темы — скучными. Тогда он стал общаться с различными профессорами и учеными, но и они показались Гордону достаточно поверхностными людьми, хорошо разбирающимися только в какой-то очень узкой области. В итоге, недавний идиот стал считаться заумным снобом даже в обществе виднейших ученых страны.

Параллельно Чарли стал узнавать себя заново. До операции он мало что помнил даже о том, что случилось на прошлой неделе, не говоря уже о более ранних временах. После операции же поток воспоминаний хлынул на бедолагу со скоростью и неумолимостью горной лавины. Чарли вспомнил свое детство, свою семью, обучение в школе, устройство на работу, попадание в школу для умственно отсталых. Причем Чарли как будто бы со стороны наблюдал за поведением самого себя и людей вокруг. Он понял, в чем крылись причины его желания стать умным, а еще он узнал довольно много о своей семье, и знание это оказалось шокирующим. Сложно вообразить, как тяжело живется в семьях, в которых у одного из родителей существует навязчивая идея, касающегося кого-либо из детей, а у второго супруга — не хватает решимости остановить его.

А ведь такие ситуации очень опасны, они приводят к скандалам, ссорам, напряжению обстановки в семье и, в конечном итоге, к ее распаду. Отец Чарли не смог терпеть дальше и, вскоре после того как Роза, мать Чарли, избавилась от сына, тоже ушел из семьи. Но страшно представить, сколько людей попадало в схожие ситуации в детстве — когда они не могли угнаться за завышенными требованиями родителей, а те продолжали упорно толкать чадо вперед, считая, что все дело просто в лени. Роза, например, упорно отказывалась признавать, что ее сын умственно отсталый. А когда она наконец смирилась с этим, то всячески стала пытаться избавиться от него, отдав, в итоге, на попечение дяде. Символично, что под занавес жизни сама Роза почти полностью лишилась рассудка, и лишь тот факт, что ее дочка выросла не похожей на мать, спас женщину от попадания в дом престарелых.

Роман Киза вообще богат на символы. Сложившаяся с Чарли ситуация в миниатюре напоминает человеческую жизнь. Да, это страшный спойлер для тех, кто не читал книгу, но в конце Гордон деградирует до того же уровня, на котором был в начале книги. И эти метаморфозы и напоминают человеческую жизнь — беззаботное детство, учеба, работа, затем старение и старческий маразм. Однако еще больше ситуация с Чарли напоминает жизнь какого-нибудь однолетнего растения. Достаточно посмотреть на его даты в отчетах — пробуждение в марте, весенний расцвет, летняя зрелость, осеннее затухание и гибель. Всего несколько месяцев были у Чарли на то, чтобы насладиться полноценной жизнью. И за этот срок парень успел сделать столько, что некоторые люди не могут сделать за всю жизнь.

Много времени ушло у него на адаптацию к изменившимся условиям, на познание самого себя, чтение и получение новых знаний, но в конце концов он осознал, что самая главная составляющая человеческой личности — это умение любить, чувствовать и понимать. Осознание этого факта пришло не сразу, но сказалось на поведении Чарли сразу же, как он его принял.

Цитата: «Чистый разум сам по себе ни черта не значит голые знания, не пронизанные человеческими чувствами, не стоят и ломанного гроша».

Кто знает, может быть, Чарли бы окончательно смог бы приспособиться к окружающему миру, завести семью, подружиться со своими коллегами и зажить счастливой жизнью, но судьбе было угодно отмерить Гордону только небольшой миг полной разумности. Долгое время Чарли делил свою квартиру с другим участником эксперимента — лабораторной мышью по имени Элджернон, перенесшей ту же операцию, что и Гордон. Поскольку мыши операцию сделали раньше, чем Чарли, то изменения в ее поведении в скором времени должны были бы произойти и с Чарли. И вот в один прекрасный момент он понял, что разум Элджернона начал деградировать.

Приблизительно в то же время, столкнувшись в ресторане с другим умственно отсталым, Чарли осознал, что эксперимент, участником которого он стал, способен изменить жизнь многих других больных. И тогда Чарли посвятил всего себя науке. Он работал, зная, как ценны будут результаты его исследований, и чем яснее он осознавал, что его время ограничено, тем быстрее он работал. Такое самопожертвование достойно уважения, и нет вины Чарли в том, что в конечном итоге эксперимент закончился неудачей.

Последние страницы романа читать очень сложно. Вместе с покидающим Чарли интеллектом уходит и надежда читателей, что все закончится хорошо, и единственное, что им остается — это восклицать в унисон с Чарли — «Господи, не отнимай у него все!»

Резюме: «Цветы для Элджернона» — это пронзительный и очень трогательный роман, способный открыть нам глаза на очевидные, но тщательно игнорируемые стороны жизни общества. И кто знает, может быть, именно роман Дэниэла Киза поможет кому-нибудь из нас стать хоть капельку человечнее. Крайне рекомендуется!

P.S. Пожалуста если с можите положыте на могилку цветы для Элджернона. На заднем дворе.


Когда в 1949 году Джордж Оруэлл написал свой самый знаменитый роман «1984», книгу тотчас же назвали антикоммунистической и привлекли к делу борьбы с «красной угрозой». В конце 40-хх годов коммунизм представлялся западному миру явной и очень опасной угрозой, поэтому в нарисованном Оруэлле картине современники в первую очередь увидели будущее победившего коммунизма. Сам Оруэлл, яро обличавший советский тоталитаризм, в какой-то степени этому содействовал.

Во всем этом скрывается горькая шутка судьбы, ведь на самом-то деле роман был направлен не против Советского союза. Это было предостережение против любого строя, стремящегося к тому, чтобы стать вечным и тоталитарным. И этот строй зарождался не только в России, где он оказался, к слову, очень недолговечен, а как раз на Западе. И сейчас, спустя более чем полвека с момента написания романа, очертания общества, которого так опасался Оруэлл, вырисовываются как раз на Западе.

И сравнивая современный западный мир с описанным в романе обществе, невольно поражаешься тому, насколько точен в своей оценке был Оруэлл. Конечно, не все его предсказания сбылись с точностью на сто процентов, но основное направление развития социума были угаданы писателем довольно точно. Оруэлл верно подметил, что в век стремительного развития средств массовой информации и средств коммуникации именно их комбинация будет играть важную роль в управлении общественным мнением. В наше время, для того, чтобы управлять настроениями толпы, вовсе не обязательно грозить индивидууму расстрелами за неповиновение, стращать его дубинками и неминуемыми репрессиями. Достаточно всего лишь развернуть соответствующую информационную кампанию в прессе, четко расставить приоритеты, сфабриковать улики, сфальсифицировать доказательства и создать атмосферу неминуемой жуткой угрозы, и все — соответствующее общественное мнение готово.

Взять, например, развернутую на Западе войну с мировым терроризмом. В ней наиболее явно проявлены все упоминавшиеся в «1984» лозунги Оруэлла. «Незнание — это сила», «Свобода — это рабство», «Война — это мир», «Кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее, кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое», двоемыслие, да что угодно. Оруэлл писал, что страх — это один из ключевых элементов управления общественным мнением. Конечно же, напугайте людей постоянно действующей террористической угрозой, покажите им на экранах телевизора виновного в этой угрозе и точку на карте, где он скрывается, — и люди поддержат военные действия против Афганистана и вторжение в Ирак. Все знают, что повод для войны в Ираке был надуманным и никакого оружия массового поражения в стране не было — и в то же время все старательно обходят своим вниманием этот факт. Общество сознательно дает государству право обманывать себя и с радостью принимает все новые и новые ограничения личной свободы. Зачем нужна свобода, если на свободе могут бегать террористы. Куда проще ограничить свои права и свободы и чувствовать себя защищенным. Ну и что, что данная политика не оправдала возложенных на себя обязательств и кажется неэффективной — таких вещей нельзя замечать, нужно верить в ее эффективность, государство право, государство всегда право. А уж если вспомнить, что в 80-ые годы американцы помогали многим нынешним террористическим лидерам и даже были связаны с бин Ладеном, то на память приходят уже другие строчки из «1984». Бин Ладен — враг Америки, бин Ладен всегда был врагом Америки.

Не стоит думать, что вышеупомянутые процессы наблюдаются только на Западе, это всего лишь один из примеров. Тот же лозунг «Кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее, кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое» наиболее ярко проявился как раз в России. Вся российская история последнего столетия — это бесконечная череда правителей, почти каждый из которых по-черному ругал своего предшественника и обличал все его ошибки, внезапно ставшие такими явными и очевидными.

А все потому, что в «1984» Оруэлл четко обозначил цели власть придержащих — власть, любой ценой удержать власть. Единственное, в чем ошибся Оруэлл — он недооценил силу информационного воздействия. Герои «1984» испытывали всяческие лишения, но не знали о них, потому что им было не с чем сравнивать. Нынешнее постиндустриальное общество живет в более комфортных условиях, ему есть, с чем сравнивать текущий уровень жизни, есть что терять. И именно страх перед потерей текущего привычного уровня жизни будет заставлять поддерживать любые действия властей, если те пообещают сохранить привычный уклад. И самое интересное, почти никого не надо принуждать.

Но «1984» не просто роман о будущем человеческого общества, это роман о взаимоотношениях людей, о противостоянии Человека и Системы. И здесь прогноз Оруэлла удивительно точен и пессимистичен. Человек может быть не согласным с системой, он может внутренне против нее бунтовать, делать всякие мелкие гадости или пакости, но стоит ему только попытаться сделать первые робкие шаги на пути открытого сопротивления и неповиновения — и Система тут же разотрет его в порошок, будто назойливого таракана.

Что же мы извлекли из этой книжки, товарищи? А извлекли мы из нее следующие уроки. Страшно? Безусловно. Реалистично? До ужаса. Но неужели все так беспросветно, как рисует это Оруэлл? Неужели нет никакого выхода из положения? Каждый, ознакомившись с романом, придет к каким-то своим мыслям, лично мне кажется, что главное — в любой ситуации оставаться человеком. В любом случае, роман наводит на подобные размышления, поэтому очень важно его прочитать, в независимости от вызываемых им ощущений. Крайне рекомендуется.


У меня Америка начала двадцатого века в первую очередь ассоциируется с Великой депрессией, эрой сухого закона, джазом, мафией и фильмом Френсиса Форда Копполы «Крестный отец». В фильме, снятом по мотивам одноименного романа Марио Пьюзо, Коппола рассказал зрителям об истории одной итальянской семьи, прибывшей в США в поисках лучшей жизни в самом начале XX века. Однако в «Крестном отце» события начинают развиваться со второй половины 40-хх годов, а предшествующему периоду уделено совсем немного внимания. Поэтому я очень обрадовался, увидев в книжном магазине роман Эдгара Доктороу «Рэгтайм», посвященный как раз заре XX-го века.

Сразу хочу сказать, что я не собираюсь ниже сравнивать «Рэгтайм» с «Крестным отцом», это абсолютно разные произведения, авторы которых преследовали абсолютно разные цели. Наверное, главным отличием следует назвать то, что «Крестный отец» по сути — это история одной семьи, показанная на фоне Америки, а «Рэгтайм» — это история Америки, показанная на фоне одной конкретной семьи.

Доктороу в своем романе рисует обширную панораму Соединенных Штатов начала прошлого века. Обильно используя исторические детали, мало известные документальные подробности и реально живших действующих лиц создает удивительную атмосферу присутствия.

Автор совершенно не идеализирует ни жившее тогда общество, ни царившие в те времена нравы. Одинако беспристрастно он рассказывает и о музыкальных вкусах, и о тогдашних героях, и о привычках общества, и о расизме, социализме, бедности и нищете иммигрантов, борьбе за равноправие женщин, зарождении кинематографа и общества массового потребления.

Цитата: Ньюйоркеры презирали иммигрантов. Такие грязные, неграмотные. Воняют рыбой и чесноком. Гноящиеся раны. Бесконечные несчастья. Никакой чести, работают почти бесплатно. Воруют. Пьют. Насилуют собственных дочерей. Убивают друг друга. Среди тех, кто их презирал, большинство составляли ирландцы второго поколения, чьи отцы были повинны в тех же грехах.

Цитата: Америка стояла на заре Двадцатого Века, нация паровых экскаваторов, локомотивов, воздушных кораблей, двигателей внутреннего сгорания, телефонов и двадцатипятиэтажных зданий.

В книге нет какого-то основного главного персонажа. В разные моменты повествования Доктороу акцентируется на тех героях, с точки зрения которых наиболее удобно рассказывать о том или ином событии. Основными действующими лицами книги выступают как члены семьи, за историей которой мы следим на протяжении всего романа, так и реально жившие исторические личности. В тексте книги можно повстречаться с Гарри Гудини, Генри Фордом, Джей Пи Морганом, Эммой Голдмен, Зигмундом Фрейдом, эрцгергогом Францем-Фердинандом и коммандором Пири.

Повествуя о реально живших героях, Доктороу рассказывает как всем известные факты, так и раскрывает ранее неизвестные подробности. Особенно в этом плане интригует Гарри Гудини, который является одним из самых симпатичных героев романа. Не знаю, насколько достоверны истории, рассказанные об известном фокуснике автором, но они делают образ Гудини более человечным и живым.

Начинается повествование довольно неспешно и невинно. Однако как неумолимо на всех живших в то время надвигалась мрачная тень Первой мировой войны, также безжалостно обрушиваются неприятности и на всех героев романа. Где-то ближе к середине книги персонажи один за другим сталкиваются с несправедливостью жизни, несовершенством общества и недолговечностью человеческой жизни. Каждая новая проблема усиливает сочувствие к персонажам, к которым проникаешься все большей симпатией. Пожалуй, из всех более-менее задействованных в книге действующих лиц у меня не вызвал симпатии лишь один Джей Пи Морган.

Что касается названия книги, то «Рэгтайм» — это примета того времени, выбранная Доктороу в качестве символа эпохи. Музыкальный стиль «Рэгтайм» стал развиваться в конце XIX века, достиг наибольшей популярности как раз в описываемый автором период и пошел на спад как раз во время Первой мировой войны.

В романе рэгтайм упоминается несколько раз, в основном, когда речь заходит об одном из героев, пианисте, играющим в этом жанре.

Цитата: Пианист прочно сидел за клавишами, его длинные темные пальцы с розовыми ногтями, казалось, без всякого усилия извлекают гроздья синкопированных аккордов и твердых октав. Полная жизни композиция, мощная музыка, поднимающая чувства и не увядающая ни на миг. Малыш воспринимал это как свет, притрагивающийся к разным местам в пространстве, собирающийся в сложные переплетения, пока вся комната не засверкала вдруг своею собственной сутью.

На русском языке роман читается буквально «влёт». Оригинальный авторский стиль, употребление достаточно необычных и редко встречающихся слов и сочетаний и, если можно так высказаться, очень вкусный язык. Не имея возможности сравнить с оригиналом, не могу сказать, какая доля заслуги принадлежит перу автора, а какая — известному российскому писателю Василию Аксенову, в переводе которого я читал роман. В любом случае, конечным результатом я остался доволен.

«Рэгтайм», если не считать «Кота без дураков» Пратчетта, оказался моим первым знакомством с серией «Интеллектуальный бестселлер». И нужно сказать, знакомством я остался доволен — симпатичное оформление, качественная бумага, читаемый хороший перевод — налицо все слагаемые успешного появления новых книг этой серии на моих гостеприимных книжных полках.

Резюме: Что касается «Рэгтайма», то роман в первую очередь подойдет интересующимся Америкой начала XX века, но также и всем ценителям качественной современной прозы. Крайне рекомендую.


Признаться честно, это первый роман Ффорде, который я прочитал, но впечатления настолько положительные, что я на сто процентов уверен, что мое знакомство с творчеством этого валлийца одной книгой не ограничится. По крайней мере, следующий переведенный роман, повествующий о нелегких буднях отдела сказочных преступлений, будет мною куплен незамедлительно после его выхода на русском.

На этом, пожалуй, я закончу делиться планами на будущее и расскажу, чем же мне так приглянулся рецензируемый роман. «Тайна выеденного яйца» — это замечательная книга, с блеском пародирующая традиции классического детектива, в то же время довольно удачно использующая все основные штампы жанра.

В центре внимания автора книги находятся персонажи всем с детства знакомых детских сказок. Три поросенка, три медведя, злой волк, Джек и его бобовые зерна, Шалтай-Болтай, Гензель и Гретель, Румпельштильцхен и многие-многие другие вполне свободно себя чувствуют по соседству с людьми. А компанию им составляют персонажи греческих мифов, древние боги, а также известные детективы Шерлок Холмс, доктор Ватсон, мисс Мурпл, инспектор Морж и многие-многие другие, в именах которых скрыты отсылки к самым знаменитым сыщикам детективного жанра. И поскольку героями детских сказок порой руководят совсем не детские мотивы, то получается, что время от времени одни сказочные персонажи совершают преступления против других. В таких случаях расследованиями занимается специально созданный полицейский отдел сказочных преступлений, руководит которым инспектор Джек Шпротт.

Создавая образ Редингского полицейского управления, Ффорде вволю потоптался по всем привычным стереотипам жанра. Главный герой — самый обычный гражданин, за которым не числится ровным счетом ни одной отличительной черты, присущей выдающимся сыщикам (не пьет, не курит, удачно женат, есть дети, водит обычную английскую машину). Более того, коллеги считают Джека жуткой посредственностью и неудачником. Виной тому является тот факт, что Джек не состоит в созданной Шерлоком Холмсом Лиге детективов, объединяющей всех мало-мальски талантливых сыскарей. Членством в Лиге определяется авторитет детектива, внимание к его персоне со стороны прессы, уважение поклонников.

Как? Я еще не упомянул тот факт, что все описанное в романе общество просто без ума от детективов, которые пользуются не меньшей популярностью, чем звезды кино и футбола, у всех выдающихся сыщиков есть личные биографы (или как их называют, «официальные напарники»), публикующие отчеты о ходе расследования в прессе. Особо выдающиеся рассказы издают по несколько раз, некоторые покупаются телевизионными компаниями для немедленной экранизации, ведется сводный рейтинг всех знаменитых детективов, и всеми этими делами заведует Лига?

А вот у Джека дела идут все хуже. После проигранного в суде дела «Корона против трех поросят» (присяжные, состоящие из одних свиней, признали трех поросят невиновными по обвинению в умышленном убийстве Волка) начальство планирует сократить ОСП, и спасти репутацию отдела может только быстро раскрытое дело. И такое дело очень удачно подворачивается под руку — во дворе своего дома был найден мертвым Шалтай-Болтай. Первоначальная версия о самоубийстве не подтверждается, и вот уже детективы ищут, кому была выгодна смерть большого яйца. Подстегивает Джека и тот факт, что один из самых выдающихся полицейских Лиги, детектив Фридленд Звонн, бывший напарник Джека по работе в ОСП, стремится во что бы то ни стало заполучить это дело, чтобы повысить свой и без того не маленький рейтинг. У детектива Шпротта просто нет права на ошибку.

С такими мыслями Шпротт и недавно назначенная его помощницей сержант Мэри Мэри принимаются за расследование. Довольно быстро рутинное дело об убийстве превращается в запутанный клубок интриг, в котором замешаны международные финансовые махинации, биологический терроризм, супружеская неверность, преступления на почве ревности, сфабрикованные дела, коррупция, сумасшедшие ученые и даже дворецкий.

Детективная составляющая романа на самом деле выполнена на достаточно серьезном уровне. Сюжет закручен настолько лихо, что до самого конца очень сложно догадаться, кто же на самом деле убил Болтая. Штампы жанра удачно обыгрываются или откровенно пародируются если не в самом тексте, то в очень забавных газетных вставках, служащих эпиграфом к каждой главе.

К сожалению, одним из авторских ходов, которые можно отнести к дани уважения к жанру детектива, стали довольно поверхностные описания героев. Практически все второстепенные герои изображены довольно схематично, видно, что они просто выполняют отведенные им по сценарию роли — Любящая жена, Недалекий начальник-шеф полиции и так далее. Недостает глубины и основным героям, особенно сержанту Мэри. Немного лучше изображены детективы Шпротт и Звонн, но всех персонажей книги безусловно затмевает Шалтай-Болтай. Ох, простите, Шолти Иосафат Алоизий Стьювесант ван Болтай. Шалтай ни разу не появляется на страницах книги живым, но то количество деталей, которые выясняют о покойном яйце детективы в ходе расследования, складывается в настолько симпатичную картинку пройдохи и авантюриста с добрым сердцем, что перед его обаянием практически невозможно устоять. Затруднения вызывает только один-единственный вопрос — каким образом гигантское яйцо с коротенькими ножками и ручками могло быть ужасным бабником и пользоваться горячей любовью сотен поклонниц?


Язык Ффорде изумительно хорош, он постоянно играет со словами, обыгрывает какие-то известные ситуации, закладывает в текст отсылки к десяткам романов, пьес, сказок, мифов и сериалов, и находить каждую новую цитату — сущее удовольствие. Если вы англичанин и в совершенстве владеете родным языком. При переводе книги Ффорде неизбежно теряют в очаровании в сравнении с оригиналом. И дело тут не только в том, что переводчик не всегда в состоянии адекватно перевести текст. Нет, перевод в целом очень приличный, хотя и не без замечаний. Просто для того, чтобы разгадать все заложенные автором загадки и без потерь перевести их на русский язык, переводчик должен знать английский язык и английскую культуру практически в совершенстве или, по крайней мере, не хуже Ффорде, что весьма проблематично для не-англичанина. Но и здесь переводчик справился очень хорошо — текст изобилует сносками и комментариями, разъясняющими те или иные сложности, возникающие в процессе чтения. Однако невозможно проставить все ссылки, иначе бы чтение романа забуксовало в бесконечных комментариях переводчика и темп снизился практически до нуля. Поэтому порой мелькают мысли, что смысл той или иной шутки оказался утрачен в силу культурных различий.

Резюме: Джаспер Ффорде очень красиво признался в любви классической литературе, местами изящно ее спародировав, местами очень интересно обыграв. Очень интересный детективный роман с лихо закрученной интригой и населенный десятками выдуманных персонажей придется по душе как поклонникам классического детектива, так и ценителям юмористического фэнтези. К сожалению, чтобы получить от романа максимально возможное удовольствие, нужно быть англичанином.


Представьте себе, что вы закрыли глаза и моментально переместились на сто лет в будущее. Вы попадаете в удивительный, полный чудес мир, где существует столько всего нового, что какое-то время мозг отказывается воспринимать целостную картинку. Поначалу вы видите только захватывающие дух отдельные полотна — устремившиеся вверх башни, покрытые защитными куполами, спасающими вашу жизнь от различных зараз. Вам показывают заседание совета правления могущественной корпорации, на котором в живую присутствует только один человек, все остальные же — лишь искусно сделанные заменители или имитаторы. Вы встречаетесь с искусственными разумами, ни в чем не уступающими людьми. Над вашими головами не спеша движутся величественные корабли, которые понесут колонистов к далеким звездам. Из дверей крупного жилого корпуса напротив вас каждое утро на работу выходят сотни и тысячи одинаковых лиц — клоны заняли все должности. Однако со временем все эти кусочки мозаики складываются в целостную картину, и вы осознаете все масштабы удивительного мира будущего. Представили? Примерно такие же чувства испытал я, когда только открыл роман Дэвида Марусека «Счет по головам».

«Счет по головам» — это просто замечательная вещь, научная фантастика высшей пробы во всей своей красе. Марусек создал мир, абсолютно не похожий на наш сегодняшний, но абсолютно логично из него вытекающий. За сто лет способности человечества возросли во много раз, но дорогой ценой. Планета серьезно пострадала в ходе глобальных войн, уцелевшие люди скрываются от биологических, бактериологических и прочих угроз под куполами множества городов, но даже там они вынуждены платить высокую цену за свою безопасность. Постоянно каждый человек подвергается проверкам на предмет зараженности всякими гадостями, за всеми неблагонадежными личностями пристально следят силы безопасности. Состоятельные граждане, именуемые аффами, получили возможность продлевать свои жизни практически до бесконечности, но такая прихоть по карману далеко не всем. Рабочих вакансий не хватает на сильно разросшееся население, к тому же, многие должности занимают специально выведенные для них клоны типовых моделей. Обычные люди остались или в странах бывшего третьего мира, или объединились в так называемые чартеры — клановые формирования — для выживания. Впрочем, не все чартеры существуют на грани нищеты, некоторые из них на равных соперничают с клонами на рынке труда. В повседневной жизни наравне с клонами и людьми участвуют и ментары — крайне сложные и развитые искусственные разумы. А есть еще куча крупных и мелких роботов, следящих устройств, голограмм, чего только нет в этом удивительном мире!

И тем не менее, весь этот увлекательный мир служит лишь декорацией, на фоне которой развивается достаточно динамичная история о борьбе за жизнь наследницы крупной финансовой империи и за контроль над самой империей. Имена главных злодеев вроде бы и известны с самого начала, но, в то же время, напрямую это нигде не говорится, и читатель наряду с героями до самого конца остается в неведении, кому же стоит доверять.

Несмотря на то, что книга увлекает с самой первой страницы, поначалу события развиваются медленно и постепенно. По сути, первые две сотни страниц — это лишь прелюдия к основным событиям, предназначающаяся для знакомства и адаптации с описываемым миром. Прелюдия в свою очередь делится на две части. Первая — это своего рода пролог, предыстория основной. В ней читатель знакомится с миром глазами одного из главных героев. Затем события переносятся на сорок лет в будущее, и на протяжении последующих ста страниц мы становимся свидетелями события, грозящего значительно изменить существующий мир. Параллельно автор знакомит нас с остальными действующими лицами истории и вкратце рассказывает о расстановке сил в обществе.

Но больше всего в романе привлекает даже не сюжет. У меня создалось впечатление, что и мир, и увлекательный детективный сюжет послужили лишь средствами, использованными автором, чтобы построить и опробовать действующую и реалистичную модель общества будущего. Какие проблемы будут самыми актуальными для людей будущего? Как изменятся семейные отношения в мире, где рождаемость строго ограничено и разрешение на рождение ребенка дается одной паре из тысячи? В какие сферы двинутся люди, если практически на всех должностях будут работать клоны? Возможно ли создать даже в рамках одной модели полностью идентичных клонов, и как они будут меняться под воздействием сугубо личного опыта? На что готов пойти клон ради успеха своей модели и чем готов пожертвовать искусственный интеллект, чтобы спасти своего спонсора? На все эти вопросы Марусек пытается дать ответы в романе, и, нужно признать, это получается у него хорошо.

И прослеживающаяся через весь текст основная идея романа заключается в том, что в мире будущего человек уязвим все время, пока он один. Аффы, отгородив себя от всего остального мира, окружают себя искусственными слугами и имитациями всего мирового общества. Обычные люди объединяются в чартеры, целью которых является выживание всей семьи и помощь каждому нуждающемуся члену семьи. У каждой модели клонов есть свое братство, профсоюз или объединение. Даже ментары создают себе резервные копии на случай неполадок основной версии.

Примечателен тот факт, что в своем романе Марусек отказался от идеи изображения государства будущего «большим братом», контролирующим все аспекты жизни общества. В «Счете по головам» государство, по сути, выполняет функции «ночного сторожа», следящего за безопасностью жителя и выслеживающего всевозможные угрозы. Вся же реальная власть сосредоточена в руках владеющих гигантскими корпорациями аффов. Даже ответственность за неприятности, пережитые в начале книги главным героем, следует возложить именно на аффов, а не на силы правопорядка, руками которых было осуществлено злодейство.

Финал же всей этой истории является настолько же потрясающим, насколько и неоднозначным. Постепенно развивающиеся события по ходу романа навевали мысли об эпическом финале, концовка же получилась очень динамичной и, в то же время, неоднородной, разбитой на отдельные небольшие эпизоды. Оно и понятно — в конце Марусек свел воедино все сюжетные линии и каждый персонаж сыграл свою роль в общем сюжете. А при общей скорости развития событий, чтобы держать в уме всю картину, текст было просто необходимо разбить на небольшие эпизоды «здесь и сейчас». В то же время масштабность автора его же и подвела. Некоторые сюжетные линии оборваны на полуслове, оставшиеся же сжаты до невозможности, что немного портит впечатление от романа.

На русском языке книга вышла в серии «Сны разума», в очередной раз подтвердив высокую планку качества, изначально заданную для публикуемых в этой серии произведений. Стильное оформление, белая бумага, хороший перевод — что еще нужно для счастья ценителю настоящей научной фантастики? Изначально хороший качественный авторский текст? «Счет по головам» — именно то, что нужно.


Страницы: [1] 2

Лицемерное спокойствие


Археология
Архитектура
Астрономия
Аудит
Биология
Ботаника
Бухгалтерский учёт
Войное дело
Генетика
География
Геология
Дизайн
Искусство
История
Кино
Кулинария
Культура
Литература
Математика
Медицина
Металлургия
Мифология
Музыка
Психология
Религия
Спорт
Строительство
Техника
Транспорт
Туризм
Усадьба
Физика
Фотография
Химия
Экология
Электричество
Электроника
Энергетика
⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 2

Запись из дневника:

«Удивительный день. Так неприятно осознавать, что ты гей, и я понял это из-за Рона. Я — ГЕЙ!!! Повеситься хочется. Ладно, гей – не гей, пофиг. Все равно Широ меня раком поставит, хочу я этого или нет».

Широ и Рон разговаривали у окна о чем-то, что не было предназначено для ушей Рико, а потому раб решил засесть за ролевые. Он не знал, сколько времени проиграл, но, сняв наушники, понял, что в квартире на удивление тихо. В гостиной никого не было и на кухне тоже, а вот в зале, сидя у открытого окна, курил Широ.

— Где Рон?
— В душе, вроде. Скажи, ты хочешь переспать с ним? Покраснел… Хе-хе… Ладно, знаю, что хочешь. Все хотят его в постель затащить, даже я.
— Так что же не затащишь сам?
— Он мой брат, а, если мы переспим, станет моим любовником – это очень накладно. А что я, собственно, спрашивал: если хочешь – дерзай, я не буду против, но у меня есть условие.
— Какое? – насторожился Рико.
— Я буду присутствовать. Рон не против, а у тебя нет выбора — тут я диктую правила игры.
— Тогда отказываюсь.
— Поздно, ты уже согласился, — самодовольно заявил Широ.

— Да вы все тут извращенцы!

Рико был в ярости, он не мог принять то, что им вот так легко распоряжаются. Конечно, он раб, но заставить его заниматься приятными вещами… Парень слегка запутался: злиться ли ему на Широ или благодарить за разрешение? Впрочем, он сам себе сказал, что Широ не заслуживает ничего, потому что он силой его принуждает ко всему.

Широ еще какое-то время смеялся, но, вдруг, внезапно прекратил, посмотрел на улицу и закурил. Рико постоял рядом и решил продолжить игру. В коридоре он встретил Рона в полотенце и с хищной улыбкой на лице. Тот подошел к парню и обнял его:
— Ты хочешь меня?

Рико показалось, что он попал в порно-фильм, но затем скользнула мысль, что его разыгрывают. Не мог просто так Рон желать близости с ним, и не мог Широ просто хотеть, чтобы его брат отдался его же рабу. Однако, реальность становилась все более и более странной. Рон начал нежно целовать шею Рико и покусывать ее. От этого возбуждение начало расти в парне.

— Вы меня не разыгрывайте?
— Просто я хочу секса… и у меня есть на это причины. У меня есть любовник, и мне жутко хочеться ему изменить. Объяснить еще точнее у меня не получится. Но, просто поверь, это не игра. Я всего лишь хочу кое-что понять, а для этого мне нужен ты.
— Ничего не понимаю.
— И не надо. От тебя требуется только получать удовольствие, а вот почему нии-сан хочет за нами наблюдать — сам не понимаю. Но пускай, я его не стесняюсь, а с тобой он уже спал, потому у тебя тоже нет повода для неловкости.

Рико вздохнул и решил поддаться течению. Жить по течению просто. Он прижал к себе парня и начал двигаться с ним в сторону спальни. Рон взял его за руку и направился к кровати, в комнату зашел Широ и закрыл дверь, задернул шторы. В комнате полумрак. Широ сел за компьютерное кресло и устремил свой взгляд на пару.

Раб чувствовал себя неуверенно, ему следовало взять инициативу на себя, но, пока он пытался понять, как же ему поступить, Рон уже начал действовать. Он расстегнул джинсы парня и рукой проник под белье.

— Ах, ах! – все, на что был способен в этот момент Рико, но, собравшись, он мягко оттолкнул от себя Рона и разделся. А потом лег сверху на него и поцеловал.
— У тебя ведь не было с парнем? Ты даже держишь меня как девчонку.
Широ не смог сдержать смех, Рико же, оглянувшись, ужаснулся, только сейчас вспомнив, что они не одни. Рон взял с тумбочки презерватив, открыл его и взял в рот, а затем наклонился к паху Рико и надел его ртом, что очень сильно удивило парня, но принесло приятные ощущения. Рон выдавил немного смазки на руку и легким движением руки нанес ее на член партнера, Рико был просто потрясен: еще ничего не началось, а он уже испытывал экстаз. Когда с приготовлениями было законченно, Рон лег на спину и раздвинул ноги. Рико склонился над ним и попытался войти.
— Осторожней! Еще раз говорю, я не девчонка, и это не вагина! Будь осторожней. Медленнее.

В очередной раз в комнате раздался оглушительный смех Широ, но теперь он смеялся над братом, за что в него прилетела подушка, вызвавшая лишь вторую бурю веселья.
— Все, хорошо, не буду больше, — пообещал Широ, держась за живот.

Парни перевели взгляд с Широ на друг друга, и Рико решил продолжить. Он медленно входил в Рона, а тот, в свою очередь, уже начал крайне сексуально постанывать. Эмоции опьяняли обоих. Секс был похож на любовь, но любовь к пьянству, нежели вкусу. Они занимались любовью не ради любви, а ради удовольствия от любви, ради чувства, которого сейчас не существует. Широ это видел и впитывал их настроение. В комнате была особая атмосфера. Рико сидел, поджав ноги и держа одной рукой хрупкое тело своего любовника, другой же — опирался, чтобы держать равновесие. Рон лежал, поддерживаемый рукой любовника, и двигался, задавая темп. Но все приходит к концу. С легким вздохом Рон прижался к Рико. Они остановились и так провели еще какое-то время.

Широ подошел к ним, Рон упал на кровать и тяжело дышал, а Рико думал, что это, пожалуй, лучшее, что с ним было. Широ слегка прикоснулся к своему рабу и положил его на спину, а он был не против, возможно, даже хотел этого. Широ на удивление легко вошел в расслабленного Рико, парню было немного больно, но удовольствие наполняло его до краев.

«Это лучшая ночь, они оба такие… Братья все же… не думаю, что есть любовники лучше их».
Широ слился в единое целое с телом Рико и любил его так же, как недавно тот его брата. Рон смотрел на это, и, когда Широ и Рико одновременно кончили, он будто бы провалился в себя — наблюдая за оргазмом брата, он сам испытал психологический оргазм. Он лежал на кровати и ворочался от удовольствия.

Даже через полчаса их эйфория не закончилась, все трое, нагие, лежали на большой кровати, курили кальян и ни о чем не думали. Рико смотрел на свою руку, где неизменно находились кожаные кандалы и думал, что не все так плохо. У него хорошая жизнь — да, в клетке, но в золотой. Он посмотрел на братьев: Рон положил голову на грудь брата — не по-братски они лежали…

«А они любят друг друга. Интересно, насколько это тяжело, знать, что твоя любовь всегда рядом и недоступна? Но не думаю, что они не вместе из-за моральных норм: они геи, которые могут спать почти с любым, один содержит дома раба, а другой, как я понял, изменяет своему любовнику. Сам говорил, что потаскуха. В общем, забавная семья. И не думаю, что их пугает инцест, тут что-то другое…»

Рико, пока думал о них, вспомнил, что хотел увидеть обнаженное тело Широ. И вот, он тут лежит, правда, Рон и полумрак мешали рассмотреть его, но были видны перевязки на руках, шрамы на теле, как будто от ножа, и свежие царапины, но ничего серьезного. Или же он чего-то не видит… если только синяки, но он же боксер, точнее… он не боксер, а кто-то другой. Рико выбросил это из головы и запустил приятный дым себе в легкие. Хорошая ночь.

Дым их одурманил и усыпил. Тихое спокойствие накрыло их, и только в ночи Широ открывал глаза в холодном поту, а Рон прижимался к нему и тихо плакал без слез, потому что «любовь» стала для него адом, хоть внешне он и казался счастливым и всеми любимым. Два одиноких человека, единственные, кто может спасти друг друга от бездны отчаянья, сами являются невольниками судьбы. И только тихое мирное посапывание Рико делает эту прекрасную ночь не такой лицемерной.

***

 

Йоширо проснулся в объятиях Масао. Его хозяин еще спал. Он аккуратно выпутался из его рук и на носочках вышел из комнаты. Он хотел почувствовать ночной воздух. На первом этаже он открыл окно. Можно было спрыгнуть на землю и сбежать, но что-то держало Йоширо. Он не мог понять, что, возможно не верил в такой шанс. И правильно делал. Послышались совсем рядом шаги Масао, одетого в халат.

— Сбежать хотел? – спросил он сонно мягким голосом. — Выйдем на улицу, мне покурить хочется. Да не бойся. Я не выспался, чтобы что-то сейчас с тобой делать, а утром напомни мне, хорошо?

Йоширо прижался к окну, Масао подошел к нему, взял одной рукой за шею и начал душить. На его лице не было никаких эмоций, кроме спокойствия. Ему нравился страх, который исходил от мальчика. Когда через полминуты безсмысленных брыканий раба Масао отпустил его, Йоши упал на колени, а потом встал с желанием ударить Масао, но тот перехватил его руку и несильно ударил в живот, отбросил его. Йоширо снова встал и попытался ударить, на что получил ногой по коленке. Упал. И снова встал. И очередная попытка. Очередное падение. И он снова встал.

— Ты уверен, что не мазохист? Я не люблю мазохистов — с ними скучно.
— Я тебя ненавижу.
— А я ненавижу очень многих людей, но даже я не могу ничего с этим поделать. Отец не разрешает убивать, да и у Кэндзи долго прощения просить, хоть он никуда не денется. Моя сука, хоть и мы не спим вместе, но это дело времени. А пока время не настало, я поразвлекаюсь с тобой.

Масао взял Йо за волосы и потащил на улицу так, что тому пришлось ползти на коленях. Они вышли на улицу. Мао отпустил его и закурил. Он хотел придумать для него необычное наказание и в голову кое-что пришло. Пока Йоширо сидел на траве и смотрел на звезды, Масао быстро сходил в коридор и достал из тумбочки случайно завалявшийся там фаллоимитатор. Он кинул его Йоши и сказал:
— Трахай себя сам. Вот, лови смазку, чтобы проще было. Ты глухой? Слышал приказ? Выполняй, иначе изобью и изнасилую так, что надолго запомнишь.

Йоши трясло. Он не знал, что ему делать, одно было понятно: приказ выполнить придется. Йоширо посмотрел на игрушку, не в силах представить, как запихнет ее в себя. Дрожащими руками он нанес смазку и попытался сесть на нее, но не получилось — не проходила.
— Ты пальчиками себя. У тебя еще узенькая дырочка.
Йо пытался не думать, просто забыть о том, что он делает. Он встал на колени и попытался просунуть в себя пальчик. Чувство было ужасным.
— Ей, повернись ко мне, чтобы я видел тебя во всех ракурсах!
Масао было интересно смотреть на лицо, полное стыда. Йоши пытался сдерживать слезы, он не хотел признавать, что ему это нравилось, но это было так. Йо вводил в себя пальцы и плакал от осознания того, что потерял последнее достоинство. Он стал рабом, он не может отказать Масао, он его слишком боится, этот человек имеет над ним власть. Йоширо пытался не думать об удовольствии, а просто делать, но невозможно было абстрагироваться от этого.
— Пожалуй, можно и за основное блюдо.
Йоши взял фаллос, поставил его на землю и, придерживая руками, попытался сесть на него. Было ужасно больно, но только первые минуты, а потом боль начала сменяться удовольствием, что для Йо было еще хуже. Он снова принял собачью позу и стал слегка двигать в себе фаллос, только слегка, но Масао приказал вытаскивать его почти на полную и резко вводить. Мальчик попробовал так сделать, но было слишком больно. Йоширо не мог это делать. Масао подошел к нему и ногой ударил по спине, заставив впечататься мальчика в землю, Оониси наступил на голову парня и стал втаптывать его в землю. Йоши повезло, что Масао был босым, иначе бы от его лица бы ничего не осталось.
— Простите, хозяин. Простите, я все сделаю.
— Так делай, сучка.

Йоши хотел, но не мог снова ввести его в себя, потому что уже был напряжен. Масао вздохнул, подошел к Йо, взял его руку, поднял ее и в области рядом с подмышками потушил сигарету об руку. Йоши закричал и вырвался из его рук. Масао улыбнулся, подошел к беззащитному мальчику и поцеловал его в губы.
— Хорошо, пойдем спать. Только нужно пластырь наложить.

Йоширо был удивлен. Он ожидал большего наказания, но Масао снисходительно улыбнулся и аккуратно обработал рану. Йо посмотрел на него и видел того Мао, который был ему другом, но это просто уставший сонный Масао, которому не хочется на данный момент заниматься сексом, а его улыбка полна лжи. Йоши хотел все это остановить, но умирать ему пока не хотелось. Жить и только жить, а Масао, возможно, думал Йоши, просто пытается таким образом самореализоваться, а в глубине души он — одинокий человек, ищущий ласки. Но так думал только Йоши…

Платье

Масао сидел на крыльце дома Куроки и курил. Он знал, что Кэндзи сейчас на пробежке, так как кроссовок не было на привычном месте, но его больше беспокоило то, куда он запрятал Алекса. Пока Масао ждал своего друга, к Кэндзи наведался еще один гость.

— Широ? Вали отсюда! Я тебе говорил, чтобы ты держался подальше от Кэндзи.
— У меня есть дело к Куроки-сану, но, раз он занят, я зайду в другой раз, — максимально выдержано отреагировал Широ. Он чувствовал полный ненависти взгляд Масао, но связываться с Оониси не стоило. Пусть он думает, что ему позволено все, даже запрещать друзьям видеться, только потому что он считает свободного Кэндзи своей собственностью, но, если сопротивляться этому, кто знает, на что способен Оониси Масао на самом деле.

Широ отошел от поместья Куроки, пнул землю ногой.
«Почему все принадлежит таким как он? И как Куроки с ним справляется? Голову бы свернул».
Широ улыбнулся, когда увидел двух бегущих юношей.
— Привет, Куроки-сан, Алекс.
Кэндзи подбежал к Широ и по-дружески обнял его.
— Здравствуйте, Широ-сан, — тихо пролепетал раб, — меня теперь Акио зовут.
— Надо же! А ты теперь говорящий! Покраснел. Забавный… — Широ улыбался, но затем серьезно посмотрел на Кэндзи. — Вас Масао ждет. Иди, не заставляй Его Превосходство терзать себя мучительным ожиданием.

Кэндзи кивнул головой и собирался уже уходить, но не смог промолчать:
— Широ, я уже слышал, что произошло. Он был твоим другом… Соболезную. Ты как себя чувствуешь?
— Как обычно. Куроки-сан, не беспокойтесь обо мне, Вам лучше позаботится об Акио, а я вернусь к своему мальчику.
Кэндзи кивнул ему напоследок и размеренным шагом, не спеша, направился к дому. Акио тяжело дышал: раньше он никогда не бегал и вообще мир почти не видел.
— С ним поздоровался, а со мной второй день не разговариваешь.

«Что с тобой разговаривать? А Широ-сан просто хороший человек, в отличие от Масао-сама,» — подумал Акио. Он смотрел на траву, деревья и понимал, как мало людей, которые ценят красоту этого мира. Солнце – такое простое явление, но только человек, не видевший его годами, знает его истинное величие. Акио тряхнул головой, пытаясь перестать думать об этом: сейчас он с Кэндзи; из него вышел хороший хозяин, потому что он плохой господин.

— Акио, давай свернем с главной дороги и пробежимся, сделаем небольшой крюк, пусть Масао подождет.
Парень безвольно кивнул и, попытавшись собрать в себе последние силы, побежал за хозяином. Акио тяжело переносил бег, он не понимал прелести в нем, ему это давалось очень тяжело. Он пытался не отставать, но боль в боку, легких и тяжесть в ногах заставили его остановиться.
— Хозяин, простите, я больше не могу, — извинился Акио. Кэндзи был поражен тем, что его мальчик с ним разговаривает. Просто раб очень устал и чувствовал себя виноватым.
— Я тебя понимаю. К бегу меня приучил Широ. Раньше мы часто бегали с ним, пока Масао об этом не прознал. Широ бегал тогда с утяжелителями на ногах и руках, а я просто так, но угнаться за ним было сложно. Вообще смотрю на него и комплексую: такое развитое тело, мышцы… Он красивый и сильный, а я… Ну сейчас я, конечно, нарастил себе мускулатуру, но его мне никогда не догнать. Быть сильным – это его работа.
— Но мне быть сильным не обязательно, — со слабой улыбкой сказал Акио, переводя дыхание.
— Нет, однако, мне нравятся физически развитые парни. Конечно, красивое лицо – это хорошо, но тело не менее важно. Да, и попробуй через бег избавляться от стресса, а его в тебе много.
Акио больше ничего не сказал, вместо этого продолжив бег, но на этот раз медленнее, из-за чего Кэндзи пришлось подстраиваться под его темп.

«Странный он, но я рад, что он хоть иногда говорит — а у него такой приятный голос. Он прислушался к моему совету? Спина более прямая… А он красив… К тому же очень послушный. Алекс давно отказался от идеи быть свободным. А я? Я иду к Масао, которого… Когда я рядом с Широ, мне кажется, что я презираю Масао, но когда я рядом с ним, попадаю под влияние его харизмы. Почему так? А когда я один… Сам не знаю».

Кэндзи посмотрел на впереди бегущего Акио и ему захотелось остановиться.
— Акио, стой!
Парень остановился и подошел к хозяину. Кэндзи прижал его к себе и поцеловал. Акио понял сразу, что от него хотят и начал сопротивляться. Он не хотел заниматься этим на улице, но Куроки и не думал его слушать. Куро оттащил его от дороги и швырнул на землю. Акио перестал сопротивляться: получать лишние тумаки не было желания. Кэндзи расстегнул джинсы и, взяв Акио за волосы, подтащил того к паху. Опять же, сопротивление было бессмысленным, так как он все равно сделает, что хочет, а вот слюни помогут сделать этот процесс менее болезненным. Акио зло посмотрел на хозяина, спустил нижнее белье и, не спеша, взял в рот возбужденный член господина. Через минуту нехитрых манипуляций Акио, тот положил мальчика на спину, прижал его ноги к животу и попытался войти в него. Акио негромко простонал.
— Больно?
Ответа не последовало, стоны прекратились. Куроки только пожал плечами: он уже привык к тому, что Акио говорит только тогда, когда сам этого хочет. Кэндзи сосредоточился на сексе, точнее на быстром перепихе. Аки снова был на траве, но того, что было в прошлый раз, уже не испытывал. Он чувствовал себя вещью, надувной куклой. А зачем вещи вообще что-то чувствовать? Он просто кукла. Кэндзи тоже не думал о чем-то: он хотел расслабиться и выместить на ком-нибудь свою агрессию. Когда все закончилось, Акио оделся и встал. Больше на его лице не было легкой улыбки. Кэндзи тоже оделся и присел на траву, закуривая.

— Дурацкая привычка – сигареты. Я пытаюсь почти не курить, но порой, кроме хорошей ментоловой сигареты, мне ничего не нужно.
Акио ничего не ответил, только прошел по обочине дороги. Кэндзи за ним не следил — знал, что убегать он не станет: ему просто-напросто некуда бежать. Аки вернулся, когда была выкурена уже половина сигареты. Кэндзи смотрел на небо; его ждет Масао. Может, он уже устал ждать и ушел домой? Оониси Масао…

Сигарета выпала из рук. Кэндзи лежал на земле без сознания, а над ним стоял Акио, в руках которого был большой камень. Аки взял его под руки и оттащил подальше от дороги, чтобы их невозможно было заметить.

 

***

 

Масао постоянно набирал номер Куроки, но в ответ слышал лишь ненавистный женский голос, повторяющий одно и то же. Мао тяжело выдохнул и вызвал личного водителя. Он больше не мог ждать, но Кэндзи потом от него получит. Что он ему сделает? Масао не способен его изнасиловать и избить – пробовал уже. Просто наорет на него.
Через полчаса он уже был у своего имения. Мысль о предстоящей игре с Йо заставила его хищно улыбнуться. Он вошел в подвал и включил свет.
— Как тебе «ласточка»?
— Хозяин, прошу, хозяин…

Руки и ноги Йо были связаны между собой на спине. Так он и висел, лицом вниз, с раннего утра, а сейчас был уже вечер. Лицо раба было заплаканным от невыносимой боли в связках и суставах.
Масао, налюбовавшись зрелищем, решил, что уже стоит опускать, так как опасность вывихнуть руки была высока.
Йо плакал от боли и безысходности. Когда Масао развязал бедного мальчика, Йоширо почувствовал сильную боль и большое облегчение. Он сразу же отполз от Масао в угол.
— Так благодарят хозяина за то, что он окончил твои мучения?
— Простите… Спасибо, хозяин, — пролепетал Йоширо.
Масао взял плетку, подошел к мальчику и начал его избивать. Йоширо, как щенок, забился в угол. Мао хлестал его, пытаясь выместить на нем свое негодование. Плетка со шлепком падала на тело, оставляя после себя красные следы. Йо молился про себя, чтобы это поскорее кончилось. Он не хотел, чтобы Масао слушал его мольбы. Йоширо старался думать о такой матери, которой у него никогда не было. Но так было только больнее. Йоши перестал воспринимать что бы то ни было, кроме боли.

Удары прекратились. Йоширо упал на живот и пытался не думать о том, что будет дальше. Масао надавил на его спину ногой и тихо рассмеялся.
— Мне нужно в магазин, и ты пойдешь со мной, но при одном условии: если попробуешь сбежать или позвать кого-то на помощь… знай, полиция вся подкуплена, и тебя сочтут умалишенным, а потом лучше просто даже не представлять, что я с тобой сделаю. Ты будешь умирать долго и настолько мучительно, насколько возможно. Ты меня понял?
— Да, понял-понял, — ответил быстро Йоширо: он боялся спорить с Масао.
— Но для верности… — Масао подошел к тумбочке и достал из нее шприц с прозрачной жидкостью, — это яд. Он подействует на организм не сразу, только через часов шесть, но и до этого ты можешь чувствовать покалывания. Этот яд заставляет гнить тело изнутри. Умирать будешь больше недели с такой болью, что и морфий не поможет, — Масао взял руку парня, грубо и быстро ввел жидкость. — Не бойся, если вколоть противоядие в течение четырех часов, все будет хорошо, но ты должен быть паинькой.

Йоширо смотрел на свою руку и представлял, как она гниет. Он просто не мог не покориться Масао. Его хозяин вышел из подвала и направился в кладовую. Оттуда он достал женское платье, белые чулки, бюстгальтер и туфли.
Пышное голубое платье выглядело скромно и броско одновременно. Масао кинул вещи к Йоширо.
— Одевай.
— Я не буду…
— Одевай! – крикнул Масао, и Йоши быстро поднял платье с пола. Он подумал об уколе и желание спорить резко пропало; если и умирать, то только не так. Йоши со слезами на глазах надел специальный лифчик, который создавал иллюзию женской груди, одел чулки и попытался надеть платье, но тут ему помог Масао. Мао застегнул его и завязал пояс очень туго, чтобы фигура была больше похожа на женскую и имела талию. Масао потащил его за ошейник к ванной. Там он посадил раба на стул перед зеркалом и достал косметичку. Он сам накрасил ему губы, хотел наложить и тушь на глаза, но из-за слез у него это не получалось, за что его кукла получила удар поддых. От туши хозяин отказался, но использовал тени и румяна. Расчесал волосы и уложил их, как у девушки с короткой стрижкой, а также прицепил заколку.

— Я не знал, что вам нравятся трансвеститы, хозяин.
— А мне и не нравятся, я даже девушек не люблю, просто мне нравится наблюдать за смущением. Поверь, когда мы выйдем на улицу… Посмотри, какая ты хорошенькая.
На душе у Йо была пустота. Он смотрел на себя в зеркало и видел миловидную девушку. Но это он, он — парень! Он не гей! Желание умереть росло, но только не так. Он хочет умереть сам. Йоширо вытирал слезы, которые, не переставая, текли.
— Не три сильно, а то косметику разотрешь.
Йоши встал, вышел из ванной и одел туфли. Попытавшись пройти пару шагов, он упал, но вскоре снова поднялся. Его лицо не выражало ничего, кроме боли и пустоты. Ноги и руки адски болели, будто он до сих пор висит связанным, но он не думал сейчас об этом так же, как не думал и о том, что сейчас в платье девушки. Он думал о том, что хочет умереть сам. Но, если он сейчас перережет себе вены, то это будет из-за того, что он боится погибнуть из-за яда. Не так он уйдет, не так. Он заберет с собой Масао.

— Ты почти готов, — с этими словами Масао наклоняет Йоши раком и силой вводит в него вибратор. Йо кричит от боли.
— Откуда у Вас платье и косметика? – спросил он.
— Остались от моей первой и последней девушки, давно это было. Не думай, что я одеваю мальчиков в ее вещи, потому что люблю до сих пор. Нет, просто мне нравится тихие слезы, стыд и унижение. После такой прогулки обычно все становятся тихими и послушными. Понимают, что уже ничто им не принадлежит. И еще раз нет, я не любитель девушек, она мне это доказала.

Йоширо стер последние слезы, та штука в нем ему очень досаждала, мешала двигаться. Он пытался представить, будто это дурной сон, забыться… у него плохо получалось.
Масао вызвал водителя, а затем снова бросил взгляд на свою девочку. Он предвкушал слезы. Ему даже нравился запах, который исходил от человека в такие моменты – запах отчаянья.
Через двадцать минут автомобиль подъехал к дому. Масао направился в коридор, но в последний момент, перед самым выходом, вспомнил о еще одной детали и надел на Йоширо шарфик.
— Хорошая куколка, прямо фарфоровая, И ты очень красива. Тебе идет роль скромной девушки. Пойдем.
Йоши кивнул головой и вышел на улицу. Он хотел сбежать, но даже небольшой каблук мешал ему просто ходить, не говоря уже о беге, а, главное, он думал о яде в своем теле. Он не хотел так умирать, а потому подчинится этому чудовищу.

Откровение

Стоны разносились по всей квартире так, что их слышали соседи.
— Ах! Да! Да! Ах!
Рико прижимался к Широ, обвивал руками его шею. Он не мог сдерживать стоны. Удовольствие бродило по его телу. Раньше он упорно сопротивлялся этому чувству, но оргазм пересилил его волю. Рико полностью отдался власти Широ. Он не мог представить, что, находясь под парнем, особенно не по своей воле, может получать такое наслаждение. Парень изогнул спину и закричал от новой вспышки оргазма. Хозяин от усталости в сокращающихся мышцах упал на своего любовника-раба.

— Широ, ты – бог. Нельзя так хорошо заниматься сексом. Я еще хочу. Черт, ради такого стоило в рабство попасть.
— Ты мне льстишь. Чуть позже, мне нужно отдохнуть. Удовлетворять кого-то – это работа, хоть и приятная.

Хозяин подошел к окну и закурил. Рико смотрел на своего господина и пытался понять, почему ему так хорошо с ним. Он необычный, но простой парень, и в этом его секрет. Он простой парень и божественный любовник.

— Широ, почему ты не снимаешь при мне футболку, тебе же жарко.
— Просто я немного стесняюсь своего тела, а особенно спины. Глупо, но это так. Однако у меня хорошее настроение. Может, за услугу я сниму кофту.
— Что ты хочешь, торгаш? – смеясь, спросил Рико.
— Пока ты рассматриваешь, будешь делать мне массаж. И не чтобы отвязаться, а нормальный.

Рико улыбнулся и пальчиком поманил хозяина. Он любовался им, ему нравилось разговаривать с ним, заниматься любовью с ним, есть с ним, играть с ним, засыпать в его объятиях.
Широ выкинул сигарету, включил свет и подошел к своему мальчику. Рико помог снять с него кофту. Половина тела была в повязках. Хозяин начал их снимать. Белые бинты падали на пол.

— Так много шрамов, — тихо прокомментировал Рико.
— Бои без правил, часто битва на ножах и жестокие тренировки.
— Зачем тебе это?
— Таков мой путь, такова моя судьба. Это то, что у меня получается хорошо. Мне предлагали другую работу, где не будет опасности для моего здоровья, но я отказался. Не стоит меня жалеть – это мое.

Рико положил руку на накаченный торс парня и стал наощупь изучать шрамы от ножа, которые были по всему телу, где-то порезы были особенно глубоки. Он покрывал поцелуями каждый шрам, а затем жестом предложил прилечь Широ на живот. Хоть тот и говорил, что он доволен своей работой, в его голосе присутствовали боль и грусть. Рико пытался не задумываться над этим, его привлекла татуировка на спине в виде тигра, готового броситься в бой. А также уродливые шрамы, которые были получены явно не от ножа.

— Что это? Тебя били? Это кнут?
— Я не причиню тебе зла, потому что на своей шкуре испытал боль, когда кнут раздирает кожу и мясо.
— Жуть. Откуда они у тебя? – Рико начал массировать тело, Широ хотел расслабиться, но воспоминания мучили его.

— Есть один человек, с которым мне не стоит общаться. Его зовут Куроки Кэндзи. Я его уважаю и в какой-то степени люблю, как человека, пожалуй. Однако у него есть друг, его зовут Оониси Масао. Этот Масао очень влиятельный человек, точнее его семья. Именно в их дом ты попал, именно у них я тебя купил. Масао любит Кэндзи, хоть и не афиширует это, а еще он очень ревнив: его бесит то, что Куроки-сан тянется ко мне больше, чем к нему. Как-то я был у Кэндзи в гостях, мы перепили, на нас что-то нашло, и мы чуть не переспали друг с другом. Мы бы сделали это, но, как только пьяная прелюдия закончились, и мы хотели приступить к делу, вошел Масао. Как он был зол… Если бы я был снизу, Масао был бы не так зол, но он давно добивался Кэндзи, который ему не уступал, а мне тот был готов отдаться. Масао, разгромив весь дом и избив Кэндзи ногами, решил разобраться со мной. Он сказал: «Если ты не хочешь, чтобы я превратил жизнь твоего брата в ад, ты поедешь со мной и примешь от меня наказание». Я согласился. Он сдержал бы свое общение. Оониси заставил нас сесть в машину, мы приехали в его дом. Нет, тогда у него не было личного дома, но был семейный, где не бывает родителей. Он завел меня в очень неприятную комнату и приказал раздеться по пояс. Я подчинился; Кэндзи должен был наблюдать за этим. Он приковал мои руки к цепям. Что-то прошептав мне, я уже не помню, он закурил. Масао курил и разговаривал с Кэндзи, который вел себя, как тряпка. Он затушил сигарету о мою руку — видишь, вот здесь. А затем начался мой личный ад. Не знаю, откуда у него этот кнут, но не думаю, что он использует его на рабах: некрасивые шрамы. Я думал, что не буду кричать. К боли я привык, но все же не выдержал. Я кричал, а ноги подкашивались — и это с одного удара. Оправился я достаточно быстро и встал ровно, но второй удар меня выбил: я чувствовал, как по телу стекает кровь. Третий и четвертый удар. Я помню, как крик вырывался из меня. Помню, как начал сильно потеть. Пот и кровь смешивались и стекали по спине. После пятого удара я перестал что-либо понимать. Я слышал голос Кэндзи, который просил Масао остановиться, но Оониси заставил его замолчать, лишь слегка стукнув кончиком кнута, даже шрама не осталось, но Куроки замолчал. И правильно сделал. Я не помню, как долго бил меня Масао, но проснулся я уже в больнице.

— А почему врачи не сообщили в полицию?
— Издеваешься? На окраине города есть специальная больница, которая обслуживает дом Оониси. Часто там лечатся искалеченные рабы и шлюхи после садистских игр. Там я, кстати, с Алексом и познакомился, но, ладно, ты все равно не знаешь его.
— Это ужасно, Широ. Ты так много вытерпел из-за этого слабака Куроки Кэндзи.
— Я притворюсь, что не слышал этого. Куроки-сан достойный человек, если бы я мог вернуться назад, то повторил бы эту историю.

Рико поцеловал тигра и продолжил делать массаж. Широ погрузился в себя: он впервые рассказал об этом кому-то. Он не рассказывал даже Рону… Не хотел, чтобы тот считал виноватым себя.
— Ты очень красивый, — прошептал ему на ухо Рико. — Я рад, что у меня такой господин.
— Ты не хочешь свободы?
— Хочу, но… Широ… мне кажется, что я влюблен, — сказал раб как-то опьяненно.
— Я не лучший предмет воздыхания. Рико, нельзя любить того, кто лишает тебя свободы.
— Ты добр, нежен, умен, красив, силен, сексуален, приятный собеседник. Почему я не могу тебя полюбить?

Широ перевернулся на спину и положил ладонь на лицо Рико, который сидел на нем.

— Лучше, если ты будешь меня ненавидеть. Да, к тому же это не любовь.
— Знаю, что не любовь, но ты мне нравишься, я мог бы полюбить тебя. А ты сам кого-то любил?

Широ сел и прижал к себе мальчика, а затем прошептал ему на ухо: «Любил, именно его я и оплакивал все эти дни. Мой Таичи мертв».

Хозяин легко поцеловал ошарашенного Рико, встал и потянулся за коробкой, в которой лежал подарок от Рона. Он достал фоторамку, где на фотографии, сделанной два года назад, был он и его парень Таичи, который совсем не выглядел как хлюпик, он был так же силен с виду, как и Широ.

— Он тоже был бойцом, но я всегда укладывал его на лопатки. Я его любил, но судьба разделила нас против воли; я его не видел полтора года, а встретил впервые за все это время в день его смерти. Пора бы уже смириться, — Широ поставил фотографию на компьютерный стол, — а я его даже не поцеловал на прощание. Теперь буду жалеть всю жизнь.

Рико молчал. Он просто понял, что его жизнь была такой простой… Еще многое он не знал о Широ, что-то тот не договаривал, и это чувствовалось, но когда-нибудь он расскажет историю до конца.

— Я не хочу свободы, я не хочу… Проще жить в этой квартире: прибираться, готовить тебе еду, играть в игры, сидеть в интернете, заниматься умопомрачительный сексом – мне этого хватит для счастья. И, да, в чем твой секрет? Где ты научился так заниматься любовью?
— Хм, хе-хе, Таичи долго упрашивал меня, чтобы он был сверху, поэтому я решил прибегнуть к помощи Рона и долго консультировался у него: «как доставить пассиву максимальное удовольствие, чтобы он забыл, что быть активом тоже круто». Удивительно, что сработало, — Широ будто забыл о горе и искренне рассмеялся, а потом хищным взглядом посмотрел на Рико, который был не против порезвиться.

Он уложил его на спину и вошел в разгоряченное тело. Парни хотели слиться в единое целое, двигаясь быстро и ненасытно. Рико чувствовал себя великолепно, но его удовольствие прервал телефонный звонок. Широ прислушался и резко вышел из парня так, что тому даже больно стало. По мелодии Широ понял, что это Кэндзи, и чутье ему подсказывало, что случилось что-то серьезное.

— Широ-сан, — раздался в трубке голос Алекса, точнее Акио, — мне нужна Ваша помощь. С Кэндзи беда.
— Что с ним?
— Я оглушил его камнем, он лежит без сознания уже несколько часов, но мне страшнее, что он со мной сделает, когда очнется. Я не хотел этого делать, не хотел, — задыхаясь, говорил Акио, — я… я… — мальчик заплакал.
— Успокойся. Я уже еду.
— Мы не в доме, а возле трассы, где встретились сегодня. Я, правда, не хотел, я не знаю, что на меня нашло.
— Все будет хорошо, Акио. Хозяин тебя не накажет, обещаю.

Широ положил трубку.
«Только бы у Алекса не случился припадок, а то он на грани».
Он начал быстро одеваться, и хотел уже выбежать из дома, как его остановил удивленный Рико.
— Ты куда?
— По дороге объясню, ты едешь со мной. Давай быстрей, собирайся, хотя, если хочешь, можешь остаться дома.
— С тобой, давно на улице не был.
— Тогда пошевеливайся! – закричал Широ и набрал номер. — Такси? Срочно нужна машина.

Кто нужен нам

Йоширо шел, опустив голову. Он говорил себе, что со всем справится. Люди проходили, и Йо казалось, будто все пялятся на него, однако, посмотрев на свое отражение в витрине, он понял, что очень похож на девушку. Это расстроило его еще больше.

— Мао, я голоден… Точнее, — Йо попытался изобразить женский голос, — я голодна.

— Ты думаешь, из тебя бы вышел хороший трансвестит?

Йо промолчал, а есть ему хотелось, к тому же он никак не мог смириться со штукой, которая была внутри него. Так как ответа не поступило, Масао решил увеличить вибрацию. Йоши покраснел, хотелось застонать, но он сдержал себя. Если немного расслабиться, то будет приятно…

— Раз голодна, то зайдем в кафе. Да, милая? – Масао тихо засмеялся.

Йо тяжело дышал и не мог ничего ответить. Он хотел, чтобы всем унижением пришел конец.
«Бежать,» — пронеслась в его голове мысль, но, вспомнив о яде в его теле, он бросил эту идею.

— Заказывай, что хочешь, нечасто я тебя так баловать буду.

— Тогда мне все самое дорогое, что тут есть.

— Как скажешь, принцесса, — Масао улыбался, ему нравилось смущение Йо и одновременно его гордость. Он пытался держаться, как мог.

Хозяин предложил Йоши вина, но тот отказался.

— Йорик, расслабься, отдыхай. Раз мы на некоторого рода свидании, давай поговорим, ты же у меня такой болтушка.

— Хорошо, Мао, давай поболтаем.

— Ты что-то хочешь у меня спросить?

— Да, у тебя были раньше рабы?

— Много было, но все быстро приедались, и я возвращал их обратно в «Лето», бордель нашей семьи. Хотелось бы, чтобы ты остался у меня подольше.

— А по мне, так лучше шлюхой, чем с тобой, садист.

— Ты ошибаешься. В «Лето» есть отдел, который предоставляет шлюх для жестких игр, туда я тебя и отдам.

Йоши промолчал не только потому, что сказать больше было нечего, но и потому, что подошел официант. Не хотелось удивлять его неженским голосом. Масао прикоснулся к лицу Йо и поцеловал его. Йоши отдернулся.

— Милый, будь лапой, иначе я решу, что жить тебе осталось недолго.

Раб позволил поцеловать себя еще раз.

— Мао, прости меня, — слезно проговорил Йо.

— Простить? Я не понял, что ты имеешь в виду?

— Прости меня, я веду себя, как осел, но я хочу, чтобы ты знал, что я влюбился в тебя еще в тот день… помнишь, в тире? Просто боялся себе признаться, но ты такой… удивительный, Мао… Я люблю Вас, господин.

— Любишь? Это прекрасно, значит, ты будешь не против всего того, что я с тобой сделаю?

— Я бы не хотел, чтобы Вы меня били, но если так нужно, то я Ваш.

Масао осушил бокал и налил себе еще. Покрутив вино в бокале, он выплеснул его на Йоши.

— Хватит мне голову дурить, я еще не достаточно пьян, чтобы поверить твоей плохой игре. Доедай, и пойдем отсюда.

Обед продолжился в молчании. Йоши сам не понимал, почему он решил так поступить, такое сказать, просто хотел понять реакцию Масао. Еда была вкусной, но кусок в горло не лез, да и все смотрели на них – жест с вином не мог быть не замечен.

— Масао, я наелся, спасибо.

Оониси расплатился и направился к выходу. Йоши направился за ним.

— Как тебе прогулка?

— Каблуки – это самое худшее наказание, которое ты мог придумать, да и туфли немного жмут. Идти больно.

Масао искренне рассмеялся и непроизвольно потрепал голову Йоши, но потом опомнился и убрал руку, а улыбка с лица исчезла.

«Йорик… что еще сказать. А ты молодец. Мало тех, кто так со мной разговаривает. Ты был бы мне хорошим другом… И почему я ломаю жизни тех, кто мог бы стать мне другом? Масао, может, хватит мечтать о Кэндзи? Я не хочу его потерять, но нужно признаться: он никогда не сможет стать моим любовником, Кэн никогда не полюбит меня… Он любит другого. Нет, что за дурацкие мысли? Я – Оониси Масао, и он будет принадлежать мне».

Йоши видел какую-то неуверенность в глазах Масао, но вскоре взгляд вновь стал хищным, однако хорошее настроение Оониси Младшего продержалось недолго.

По дороге они встретили Догана и Лони, которые беззаботно прогуливались.

— Твою мать! Йо, молчи в тряпочку, иначе язык отрежу, — крайне серьезно предупредил Масао.

Доган был удивлен увидеть сына в компании девушки, точнее переодетого мальчшке, что они с Лони достаточно быстро определили. Ло также заметил характерный румянец и легкую дрожь, что свидетельствовало только об одном – вибратор, да и шарф с платьем в жаркий день…

— Я думал, ты в Токио. Туда сейчас весь свет слетается, весь развлекательный бизнес, чтобы ублажать тех же самых бизнесменов, а также твой профиль, а, отец?

— Я решил, что никуда не опоздаю. Сегодня полечу на личном вертолете. А я смотрю, ты тут гуляешь с… барышней.

Лони рассмеялся, а Доган пытался сдержать улыбку, что плохо получалось.

— Ты когда-нибудь научишь свою шлюху манерам? Да и еще кое-чему… пятизвездочная сучка, а минет толком делать не умеет.

— Все довольны! Только один Масао-Сама вечно ворчит, все ему не нравится, да Вы…

— Мальчики, успокойтесь, а то тут дама засмущалась, — пошутил Доган.

Масао и Лони посмотрели на Йоши и рассмеялись: мальчик и правда был весь красный, он просто не мог понять поведения Ло. И не мог понять, как Доган может быть таким отцом. От этого всего ему захотелось просто стать песчинкой.

— Ладно, смех смехом, а заканчивай так гулять. Трансы — это слишком, но во вкусы я не вмешиваюсь, просто это может не понравиться твоей невесте.

— Ты уже нашел мне невесту? – удивился Масао: он не думал, что так рано узнает ее имя.

— Да, Куроки Ариса, хотя Алиса звучит лучше.

— Любишь ты все на иностранный манер переводить. Но почему именно Куроки?!!

— У Вас есть нечто общее… Думаю, Вы поладите, да и она будет тебе неплохой помощницей.

Доган полюбовался раздосадованным лицом своего сына, и, обняв Лони, ушел. Масао был полностью повержен. Единственное, на что он был способен, – это только вызвать такси.

***

 

Из дневника:
«Это так удивительно, что Широ взял меня с собой, но, чувствую, что-то произошло, что-то неприятное. Но мне пофиг, главное — я, наконец, увижу Солнце и подышу свежим воздухом».

Широ сидел в такси и внимательно вглядывался в окно, силясь увидеть юношу в спортивном костюме, одиноко стоящего на обочине. Наконец, Аки был замечен. Он был взволнован, но на его лице была улыбка облегчения.

— Широ-сан, Вы так скоро. Оу, с Вами друг.

— Мой невольник, Рико.

— Невольник? Не похоже на Вас, Широ-сан.

— Я хороший хозяин, ты знаешь. А ты и сам на себя не похож, Акио.

— Кэндзи тоже… относительно хороший хозяин.

Рико прислушивался. Значит, этот Акио тоже раб, раб Кэндзи, из-за которого Широ через многое прошел. Аки махнул рукой, и они осторожно спустились с дороги. У дерева лежал Куроки. Широ легко улыбнулся, а потом взвалил себе на плечи неподвижное тело. Будить здесь его не имело смысла и он решил, что лучше всего будет доставить его домой. Он принес живой груз к дороге и положил в такси.

— А он стал тяжелее. Видимо, подкачался.

Рико пытался не смотреть на Акио, как и Акио делал вид, что не замечает его. Мысли парня были полностью направленны на своего хозяина. Куроки тихо дышал. Прикоснувшись к затылку, Аки почувствовал запекшуюся кровь.

— За что ты его так?

— Он меня изнасиловал в лесу, и на меня что-то нашло. Я даже толком не помню, как так получилось.

Широ промолчал… Ребята сидели на заднем сиденье, он оглянулся: Акио держал голову Кэндзи у себя на плече, а Рико отвернулся к окну. Когда они подъехали к дому Куроки, Широ расплатился с таксистом и добавил еще за молчание.

— Будь ты проклят! У меня денег почти не осталось!

— А я думал, что с богатенькими такое не происходит, — захотел поязвить Рико.

— А я когда-нибудь говорил, что я богат?

Рико удивленно посмотрел на него, но времени думать не было. Кэндзи начал приходить в сознание. Широ взял его под руки, Рико за ноги, а Акио открыл дверь. Положив спящего на диван, Широ начал его теребить и приказал принести воды. Выплеснув на лицо принесенную Аки воду, он попытался вернуть Куроки в сознание.

— Широ? Что произошло? Голова раскалывается…

— Идиот! Ты хоть что-нибудь знаешь о бдительности? — закричал на него Широ. — Зачем ты просился со мной заниматься, если даже такой, как Акио, может тебя убить! Куроки-сан, я Вами расстроен.

Кэндзи хотел посмеяться, так как находил злого Широ забавным, но головная боль мешала. Он искал глазами Акио, который очень хотел остаться незамеченным, как и Рико, которого эти люди раздражали.

— Акио! — приказал хозяин. — Ко мне!

Аки подошел к дивану и встал на колени. Кэндзи посмотрел на него, цокнул языком от досады и хотел ударить, но удар остановил Широ.

— Не надо наказывать человека за то, в чем виноват сам. Зачем провоцируешь в нем агрессию? Ты знаешь, что он не способен себя контролировать?

Куроки молча кивнул головой, но взглядом испепелял своего раба. Широ понимал, что он все равно его накажет, а потому решил использовать свой козырь, который всегда срабатывал.

Широ лег на диван, оказавшись на Кэндзи. Сердце юноши заколотилось как безумное, он пытался успокоиться, но глаза своего… друга не отпускали его. Его запах так близко… Желание упиваться этим запахом поглотило Кэндзи. Широ погладил его лицо и наклонился к уху. Все тело покрылось мурашками от возбуждения и беспомощности. Широ нежно прошептал:

— Кэн, ты не будешь его наказывать, иначе я накажу тебя. Понял?

— Да, — невольно ответил Кэндзи, его руки накрыли спину парня и прижали его к себе так, что они оба почувствовали тепло в паху друг у друга, — он не узнает.

— Один раз попробуешь — потом не остановишься. Особенно со мной, да, Рико? — улыбнулся Широ, вставая на ноги.

Рико нахмурился, он почувствовал ревность к своему господину, но потом хищно улыбнулся: он поймал завистливый взгляд Куроки. У него есть то, чего никогда не будет у этого богатея с собственным домом. У него есть Широ.

Весь оставшийся вечер Широ и Кэндзи сидели на полу возле камина и разговаривали, а их рабы были предоставлены сами себе.

«И зачем я согласился ехать с ним?» — думал Рико. Он посмотрел на сидящего на подоконнике Акио и решился поговорить с ним.

— Привет, — начал Рико, но Акио даже не обратил на него внимание. — Что с тобой? Ты не можешь даже поздороваться? — Но Акио все так же не реагировал.

Рико сел на пол рядом и попытался уснуть, но беззаботный смех этих двоих досаждал. Когда он уже решил отдаться во власть Морфея, Акио вернул его в реальность:

— Жаль, что этим двоим не суждено быть вместе. Они бы хорошо дополняли друг друга.

— Я твоего хозяина не знаю, но, думаю, он не подходит для Широ, ему нужен другой.

— Да, ему нужен Таичи, а ты думал, что нужен такой как ты? — посмеялся тихо Акио. — Обычно любовь к хозяину до добра не доводит, но Широ отличается от всех других, поэтому его любят. И ты его любишь?

— Нет, не люблю извращенцев… Не смотри на меня так! Знаю, он не извращенец, просто… я не понимаю его. Все так сложно, и мне кажется, что я единственный, который не понимает происходящего.

— Возможно, это действительно так. Просто Широ тебе ничего не рассказал, но когда-нибудь ты поймешь все.

— Он мне многое рассказывал, — попытался защититься Рико.

— Нет, ты считал его богатым, а он никогда таким не был. Ничего не спрашивай: если он тебе ничего не рассказывал — значит так надо.

Пока они говорили о Широ, он сам подошел к ним.

— Ребят, ваши господа сидят тут голодные, приготовьте нам что-нибудь. Аки-тян, не дуйся, я знаю, что ты привык к готовке Кэндзи, но он немного перебрал. А знаешь, он творит с тобой чудеса, ты давно не был в таком хорошем расположении духа. Когда ты последний раз смеялся?

— Хе-хе, да, ты и Таичи умели меня развеселить. Широ-сан, Вы не знаете, как он там? Давно не слышал о нем вестей.

— Он мертв, — резко посерьезнел Широ и опустил глаза, Акио поднялся, прикоснулся к его плечу и заглянул в глаза.

— Только не говори, что его убил… Нет… Широ, это неправда, скажи, что это неправда. Боже, я даже не знаю, что сказать… Как он мог это допустить, он же знал, что вы… Да, это он сам спланировал…

— Я думал, что такое могло произойти, но… Так это и произошло. Акио, не волнуйся за меня. Я уже в норме. Время все лечит.

Акио кивнул и направился на кухню. Рико пошел за ним. Во время готовки Аки был словно в трансе и никак не реагировал на него.

«Сегодня странный день, даже нечего записать. Никаких эмоций. Все так странно. Широ, что ты от меня скрываешь?»

Прости меня

Ужин прошел спокойно, несмотря на то, что хозяин дома был очень пьян и всячески домогался своего гостя. Рико смотрел на свои оковы на руках, единственное, что удерживало его от того, чтобы врезать Кэндзи. Когда же Широ, доев, взял Кэндзи на руки и унес в спальню, злость переполнила парня, и он ударил кулаком о стену.

— Ой, ой… — тряс он рукой, осознав, что этого делать не стоило.

— Не бойся. Спать они не будут. Широ еще не совсем голову потерял, — попытался подбодрить его Акио, хоть про себя и мечтал, чтобы все было иначе, тогда Кэндзи будет удовлетворен и в хорошем настроении, а его рабу нечего будет опасаться.

Рико решил пойти за ними и убедиться в словах Акио. Он заглянул в комнату: Кэндзи лежал в кровати, а Широ стоял над ним и целовал его так, как никогда не целовал Рико. Широ всегда был очень нежным, но в этом поцелуе было так много чувств… Рико понимал, что ревность тут неуместна, но это чувство грызло его изнутри. Погладив по голове и прошептав что-то на ухо, Широ оставил засыпающего Кэндзи одного.

— Куроки-сан много выпил, — улыбнулся Широ.

Рико засмущался и решил спросить то, что его давно интересовало:

— Если он твой близкий друг, почему ты так уважительно с ним говоришь?

— Когда мы с ним впервые познакомились, я по легкомысленности своей назвал его просто Кэндзи, а он разозлился. Как я, непонятно кто, смею так разговаривать с сыном семьи Куроки. Он сказал тогда: «Для тебя, мусор, я Куроки-сан». Я не обиделся, но теперь постоянно его так называю. Ему это не нравится, но, что поделать, вежливее надо быть.

— Ты его любишь?

Широ грустно улыбнулся и потрепал голову Рико. Затем направился к камину и сел напротив огня, Рико сел рядом.

— Когда Рон предложил мне завести раба, я сначала не понял, зачем, но согласился, потому что дома одному мне было очень одиноко. А теперь я понял, что на самом деле хотел Рон… Понимаешь, в моей жизни есть три любви. Три человека, с которыми я мог быть счастлив. Первый – это Таичи. Он был для меня смыслом жизни, пока нам не пришлось расстаться. Второй – Кэндзи, но Кэндзи в какой-то степени с рождения принадлежит Масао, ведь его семья полностью зависит от семьи Оониси, поэтому наш союз невозможен. Третий – сам Рон. Да, инцест – это плохо, но что я могу поделать? Он прекрасен. Но дело не в том, что это аморально, а в другом… Это просто невозможно. Он принадлежит другому. И что бы я не думал о них всех и не совершил ошибку, мне нужен ты.

— То есть, я — мальчик-замена? О ком из них ты думаешь, когда занимаешься со мной сексом?

— Не думай, что ты мне настолько безразличен, Рико. Ты успел мне стать другом и хорошим любовником.

— Но ты меня никогда не полюбишь?

— Я устал влюбляться… Но я попробую, ты — мой. У меня никогда не было того, что я мог назвать своим, но ты — мой.

Широ прижал к себе своего раба и поцеловал его, да, не так, как Кэндзи, по-своему, по-особому. Сам не заметив того, Рико уже лежал на полу с раздвинутыми ногами. Широ целовал его, гладил волосы, прижимал его к себе. Когда Рико начал постанывать от ласк, Широ прикрыл его рот рукой (он не хотел разбудить Кэндзи), а потом встал и зашел на кухню, где дремал под телевизор Акио. Он попросил у того пару предметов из коллекции Куроки. Акио улыбнулся и быстро выполнил просьбу. Рико был насторожен, но, когда увидел, что Акио ему принес, в нем появился страх. Хозяин взял кляп и хотел было одеть его на Рико, но раб не хотел подчиняться. Широ схватил его за руки и прижал к полу. В глазах была видна серьезность, но затем Широ улыбнулся и отпустил парня.

— Либо минет, либо надевай кляп, потому что я хотел довести тебя до экстаза, не разбудив Куроки-сана.

Рико покраснел и сам надел кляп. Было неприятно чувствовать, как эта штука во рту не дает сжать челюсти и даже не дает стонать нормально, только тихо или тяжело дыша. Широ поцеловал его в лоб, а затем начал раздевать. Покрывая все тело страстными поцелуями, от которых оставались следы, он спускался все ниже и ниже, пока не добрался до штанов, он освободил раба от джинсов. Хозяин целовал бедра, и это было так чувственно, что Рико весь извертелся, а желание переполняло его. Широ посмотрел на него и облизнулся, начиная целовать возбужденный орган раба. Оральный секс всегда доставлял хозяину удовольствие, он хотел как получать, так и дарить. Рико положил руку на голову господина, теребя его волосы. Широ посмотрел на него и улыбнулся, он смочил свои пальцы слюной и легко ввел их в трепещущего мальчика, который думал только об одном: «Почему ты так жесток? Войди уже в меня!» А тот не спешил, он пальцами проникал глубже, пытаясь задеть самые чувствительные точки, и одновременно с этим лизал орган, не беря его в рот полностью. Рико пытался вырваться, но крепкая рука удерживала его на месте, кляп только ухудшал все, так как энергия, бурлящая в нем, не могла выйти посредством стонов.

— Ты хочешь меня? – шепот на ухо добил Рико, который прогнулся в спине: он уже мечтал кончить, но желанная разрядка не наступала.

Широ улыбнулся и вытащил пальцы, Рико вздохнул с облегчением, подумав, что теперь Широ наконец войдет в него, он весь напрягся от ожидания, одновременно расслабляя тело, чтобы легко принять господина. Широ пристегнул наручники раба к ножке дивана, опустил свои брюки и приблизился к парню, несколько раз проведя членом по его дырочке, слегка подразнивая, начал входить, но, так и не войдя, остановился, оделся и направился на кухню, к Акио.

Рико остался один, неудовлетворенный. Он понимал, что это наказание за «плохое поведение», что бы это не значило. Он был немного удивлен, как Широ со всеми хорошо ладит. Широ казался слишком хорошим. И даже это наказание показалось Рико восхитительным и гениальным.

«Я начинаю в него влюбляться, но не могу понять одного: плохо ли это? Можно ли влюбляться в человека, который держит тебя насильно, но почему тогда мне так хорошо от того, что он со мной рядом? Мне не нужен остальной мир, ведь там у меня нет дома, там нет ни одного человека, которой мог бы мне улыбнуться. А у него такая добрая улыбка. Он идеален во всем, нет, конечно, не так идеален, но идеал среди всех неидеальных. Но люблю ли я его? Он меня точно нет, и не полюбит. Ведь Рон его любит — это видно. Может, уйдет от своего любовника и станет любовником брата, а я буду не нужен».

***

 

Рико никак не мог нормально уснуть: из-за наручников затекли руки, а холод от наготы мешал расслабиться. Но Морфей все же брал свое и сладостный сон пришел к Рико, но ненадолго… Широ отстегнул Рико и подал ему одежду:

— Просыпайся, нужно срочно возвращаться домой, меня вызвали на работу, а я не могу оставить тебя одного здесь. Одевайся.

Рико протер глаза и попытался понять, что происходит. Он начал сонно одеваться, а Широ пытался его торопить. Через пять минут оба были готовы. Рико вышел на улицу и увидел, что Широ выкатывает из гаража стильный новенький мотоцикл.

— Ты умеешь на нем ездить?

— Да, я часто у Кэндзи одалживаю этого малыша, но, увы, пока еще не могу накопить на свой собственный.

Рико улыбнулся, сел на мотоцикл и долго думал: держаться за ручку сзади или обнять Широ? Долго думать не пришлось, сонливость заставила искать опору для головы, а что может быть лучше, чем крепкая мужская спина?

— Если у тебя нет денег на мотоцикл, как у тебя хватило денег на меня? – спросил Рико до которого только начал доходить этот парадокс.

— Ты достался мне бесплатно. Связи – это сильная вещь. Стоило попросить нужных людей и все.

Рико плохо понял, как это возможно, но просто улыбнулся, продолжая вдыхать аромат куртки господина. Он не замечал шум города и не видел его свет в ночи. Весь его мир сидел перед ним и держал руль. Он знал, что принадлежит этому человеку и от этого он испытывал чувство облегчения. Только ему…
Широ доставил парня домой, перед уходом поцеловал того в лоб и в губы.

— Ты не мальчик-замена, ты мой друг, а возможно и больше, просто пока я не хочу об этом думать, главное, что ты со мной, а остальное не имеет значения.

Широ ушел, а Рико остался один. На душе было тихо, он был несколько счастлив.

***

 

Вернувшийся домой Масао был не в настроении и сразу же направился к мини-бару. Йоши, почувствовав, что хозяину он сейчас не нужен, ушел в ванную: смыть косметику и избавиться от этого жуткого наряда. К тому времени, когда Йо вновь стал похож на обычного симпатичного парня, Масао слушал классическую музыку, которая сильно давила на слух, и пил дорогой виски. Йо сразу понял, что Масао уже успел напиться.

— Я поражаюсь своей семье. И знаешь, так не первое поколение! И не последнее… Куроки Ариса! Она красивая, но, знаешь, вот что я скажу: я не знаю… Не знаю, на самом деле, нравятся ли мне женщины. Я рос в основном с отцом, так как мать была вечно за границей по работе и с многочисленными любовниками. Мой отец не бабник! Он самый настоящий гей и развратник! Мне было три года, когда я впервые увидел, как мой отец трахает какого-то парня! А сколько у него было мальчиков, он всегда любил молоденьких… И он не стеснялся заниматься при мне сексом, говорил, что это моя будущая работа и жизнь, что маленький мальчик уже должен понимать, что это такое. И для меня было нормально видеть, как двое мужчин ласкают друг друга, но я никогда не видел, чтобы отец обнял мою мать. Нет! Я считал, что все так живут. Я считал, что матерей никогда рядом нет, а отец при тебе занимается сексом с малолетними парнями. Но нет, у него всегда были относительно взрослые. Ребенка я видел в его руках только одного. Когда мне было семь, он привел в дом мальчика на год младше меня, я не обратил на него внимания, но ночью проснулся от криков из спальни. Я впервые увидел, как он кого-то насиловал, увидел, как он лишал этого невинного мальчика девственности. Я видел страх и боль в его глазах, а его слезы были прекрасны. Его звали Лони. Он уже одиннадцать лет является подстилкой моего папика, ты видел этого сучоныша. Эту шлюшку. Знаешь, я уже давно задаюсь вопросом, а что бы было со мной, если бы я вырос в нормальной семье? Может, я и не был бы геем, хотя кому эти бабы сдались? Если бы отец хоть постеснялся заниматься сексом перед малолетним сыном, если бы я знал, что такое супружеская любовь, если бы меня любили так, как любят обычных детей, если бы для всех я был бы простым Мао, а не Масао, наследником дома Оониси, думаешь, я был бы другим человеком? Я не выбирал свою жизнь, я не выбирал… Да что я тебе это рассказываю, ты просто дырка для моего члена, не больше!

Йоши внимательно слушал пьяную исповедь Масао, а потом помог нормально встать на ноги падающему хозяину. Затем потащил его в спальню и положил на кровать, стащив ботинки, которые Масао почему-то забыл снять по приходу. Йо хотел уйти, но Масао что-то лепетал. Тогда мальчик решил остаться и прилег рядом с ним.

— Ты хороший человек, Йорик. Прости меня, но мне уже поздно что-то менять. Я тот, кто я есть, — Оониси Масао.

Возвращение к началу

Йо резко соскочил с кровати с жутким осознанием того, что пьяный Масао забыл дать ему противоядие. Шок был настолько сильным, что вся спина и лоб покрылись потом, а мальчик долго не мог понять, что ему делать.

— Мао! Мао! – теребил Йо спящего рядом хозяина.

— Чего тебе? Дай поспать… Накажу.

— Мао, яд… яд, ты помнишь о яде? – судорожно говорил Йоширо.

Масао протер глаза и попытался понять, что произошло. А потом осознание пришло к нему: чтобы Йо вел себя спокойно, он сделал ему укол, но забыл об этом. Масао слегка улыбнулся и снова улегся.

— Мао! Почему ты ничего не делаешь?

— Я тебе не «Мао», я вообще-то твой хозяин, или господин. И дай мне поспать.

У Йо началась паника, он начал трясти Оониси, на что Масао сбросил его с постели и сказал:

— Что я теперь могу сделать?

— Спаси меня! В больницу отвези!

Масао нравилась эта игра и ему хотелось продолжить в неё играть, но боль в голове и желание спать лишали её очарования.

— Успокойся. Это был не яд, а обычный физраствор. Так что заткнись и дай мне поспать!

Йо опустил голову, он понял, что Мао его попросту обманул. Он должен был сказать, что ненавидит его, но почему-то хотелось смеяться. Он улыбнулся и лег рядом с Масао.

***

 

— Лони, в последнее время ты сам не свой.

Доган и Лони лежали в кровати в VIP-ложе, Лони находился сверху, но движения были вялыми и без души.

— Тебе сегодня еще работать, и много работать, не позорь «Лето». Токийское мнение очень важно для развития моего бизнеса. Мои шлюхи высшего класса, самые лучшие.

— Простите, господин, просто я задумался. Но это не важно. Кстати, что это было вчера? Я о Масао.

— Обычное ребячество. Масао еще ребенок. Он думает, что хороший хозяин-садист, но это не так. Он еще не может по-настоящему делать людям больно, он не умеет нормально пытать: либо переходит границы, либо его пытки неэффективны. Я уже не говорю о том, что моральные, психологические пытки – это целое искусство, и он им не владеет.

— А Вы, как я понимаю, владеете? — без сарказма отозвался раб. — Порой Вы очень жестоки.

— Я не люблю мучить людей, но, если нужно поставить их на место, делаю это.

— Но зачем Вы с ним так поступили? Он не заслужил таких страданий. Он один из самых верных Вам людей. И Вы так отблагодарили его за его преданность.

— Лони, хватит думать. У рабов не должно быть своего мнения. Работай, и поживей.

— Да, господин, — Лони вздохнул и попытался забыться. Доган прав, думать во время работы – плохая идея.

***

 

Кэндзи проснулся с сильной головной болью, но Акио, сидящий рядом с баночкой пива и аспирином в руках, заставил его улыбнуться.

— А где Широ?

— Работа, — кротко ответил Аки.

Оставив все на тумбочке, Акио сел на пол, глядя в одну точку.

— Может, чуть позже сыграем в теннис? – предложил Кэндзи.

Акио молчал, Куроки не мог понять, о чем думает его мальчик, но, что бы он ему не говорил, Акио молчал.

— Я пообещал Широ, что не буду тебя наказывать, однако, я считал, что мы уже прошли стадию игнорирования.

Акио снова никак не отреагировал на слова своего господина. Кэндзи тоже перестал что-либо говорить. Он допил пиво, взял кожаный ремень и ударил сидящего Акио. Тело парня дрогнуло, но он сам остался сидеть на месте. Еще один удар, раб никак не реагировал. Куроки вновь занес руку, но бить не стал:

— Акио, так мы ни к чему не придем.

Но раб так и оставался безучастным. Казалось, будто он полностью ушел в себя.

В больнице

Прошла неделя. Кэндзи начал не на шутку беспокоится о том, что Акио замкнулся в себе. Если бы не то пари с Масао, возможно бы Куроки и не волновался, а не замечал бы этого и делал с мальчиком все, что вздумается. Но этот спор заставлял его сдерживать себя. Он смотрел на Акио, который постоянно сидел у камина и всматривался в огнь. Кэндзи развалился в кресле и читал книгу. Страницы перелистывались, но он не мог вспомнить, что прочел мгновение назад. Казалось, что все, о чем он мог думать, — этот красивый юноша, который опять ведет непонятную игру, но главное, что Акио не реагирует вообще ни на что. Самое страшное, он снова исхудал из-за того, что почти ничего не ест и не пьет. Кэндзи отложил книгу и сел позади раба, обнимая его.

— Если хочешь, я могу тебя отпустить. Я не буду тебя здесь держать. Ты мне был нужен только для того, чтобы выиграть спор с Масао, но, судя по всему, я его проиграл. Я думал, вдруг у нас что-то получится. Знаю, что ты не пойдешь в полицию, а потому могу тебя отпустить. Давай, если хочешь, уходи хоть сейчас, — Кэндзи снял ошейник с Акио. — Делай, что хочешь.

Кэндзи оделся и вышел из дома, оставив дверь открытой. Мотоцикл помчался по дороге. Он не был уверен, что поступил правильно, но, если он правильно понимал Алекса, никуда он не денется, а только извинится, потому что почувствует себя виноватым.

Куроки припарковался у «Лета» — ему хотелось немного развеяться. Он направился к Лони, но ему сообщили, что его нет на месте.

«Странно, он должен был уже вернуться из Токио, но, мне кажется, я знаю, где он. Может тоже туда съездить?»

Кэндзи выбежал из борделя, через мгновения его железный конь уже гнал в сторону города. Попасть в нужный клуб ему было непросто, даже с его фамилией, но связи — везде связи. Куроки редко приходил сюда, поскольку ему было больно находиться тут, но сейчас он хотел немного посидеть. Он видел много знакомых лиц, в числе которых был Оониси Доган с Лони. Он пробрался к ним и сел возле Догана.

— Привет, Кэндзи, решил тоже посмотреть на финал?
— Здравствуйте, а я и не знал, что уже финал. Широ прошел?
— Да, сейчас будет последняя битва. Видишь, Лони весь извелся. Я поставил на него много денег; надеюсь, он справится. Жалко будет, если нет… Ты же знаешь, что финал может закончиться только одним.

Кэндзи кивнул. Ему хотелось уйти, чтобы не видеть этого, но уже было поздно…

***

 

Рико играл на компьютере, время от времени поглядывая на часы. Он отвлекся от игры, пару раз покрутился в кресле и подумал:

«В последнее время Широ сам не свой: приходит уставшим, принимает ванну и ложится спать, не обращая на меня внимание? Что с ним? Он очень устает. А сегодня… Его поцелуй… Он был таким нежным и грустным, будто он прощался со мной без слов. Что с ним?»

Широ не было уже более суток — он снова ложился спать в одиночестве. Когда сон практически нашел на него, он услышал, как открывается дверь. Рико не хотел показывать, что он сильно волновался за Широ, но сдержаться и не встретить его он не смог.

⇐ Предыдущая12

 

Поиск по сайту:

Пародии» — читать онлайн бесплатно, автор Виктор Владимирович Завадский

…А имей больших друзей!


Я сам себе супы варю

и сам себе белье стираю.

Поэт поздоровался жестко,

Не брезгая мыльной рукой:

«Ну как поживаете, тезка?

Смотрите, денечек какой!»

Вас, Маяковский, любит вечность,

у вас порядочный музей.

Александр Юдахин

Как жил я? Неблагополучно:

жена убежала опять.

Приятно ли собственноручно

кухарить, скоблить и стирать?

Когда я свой тельник матросский

стирал и от гнева дрожал,

не брезгая, Саша Твардовский

мне мыльную руку пожал.

Сказал он, почти не робея:

«Плюнь! Дружба превыше любви!

Ты, Саша, понравлюсь тебе я —

меня просто тезкой зови!»

Мне нравился тезка Твардовский,

а я ему даже вдвойне!

И бронзовый В. Маяковский

не меньше тянулся ко мне.

«Ты тоже куда-нибудь выйдешь.

Держись, — он сказал, — за друзей:

дружил я с кем надо — и, видишь,

порядочный вышел музей!»

Источник: [1]

А чё, нельзя?


…Теперь хочу побыть неверной.

Уйду с любым нелюбым вместе.

Полно у меня женихов…

Прижал меня к стене в потемочках.

Развязал мой вороток на тесемочках.

…Но запретных плодов переела

И на них не могу смотреть.

Нина Краснова

Надоело быть простой, обыкновенной,

Захотела быть коварной и неверной.

Из-за мужней грубости и глупости

Отказалась я от однолюбости.

Ни тебя я не хочу, ни быта,

Посиди-ка у разбитого корыта.

К счастью, у меня для мужиков-то

Есть приманка — импортная кофта.

Декольтированная и вся сквозная:

В ней и не шагнешь — не соблазняя!

А фигурка у меня? А цвет у личика?

Поскорей бы налететь на обидчика!

Выхожу — а чё, нельзя? — с желаньем лютым

Изменить тебе скорей с любым нелюбым!

Даром что душа уходит в пятки

(Есть у нас в Рязани жеребятки…).

На душе неясно и тревожно:

Что потом, а что мне сразу делать можно?

Сразу переесть запретных яблок —

Так сведет, пожалуй, челюсть набок…

Переела как-то, помню, было дело,

И три дня потом на них я не глядела.

Хорошо бы мне отведать их сегодня —

Не с тобою — с тем, кто проще и свободней,

Кто сумеет быстро и в потемках

Разобраться в чувствах и в тесемках,

И нащупать тело плотное, не кости,

Приглашающее в гости!

Источник: [1]

Альтернатива


Я вырос парнем работящим,

Красивым, проще говоря!

…Повстречал в лесу корову,

А за нею двух ребят.

Похвалились мы друг дружке…

Я ворчу и скриплю, как диван…

А жена моя думает: «Пьян».

Геннадий Касмынин

Убегая от законной,

Я с ружьем подался в лес,

Где в корове незнакомой

Вызвал стойкий интерес.

Повздыхали мы сначала:

Дескать, скучно, дескать, глушь,

А потом она сказала,

Что ее оставил муж.

Что понизились удои

В результате у нее.

«Плюнь, — сказал я, — хуже вдвое

Положение мое.

Я как лошадь работящий,

Говоря точней, красив.»

А жена скрипит:

«Скрипящий

Ты диван. Без перспектив».

«Сбрось, — мычит корова, — камень:

Разводись, а я дождусь». —

«Жди, — ответил я, — рогами,

Может, я обзаведусь».

Источник: [2]

Без зазнайства


…Мир становился все синее

и все похожей на меня.

Лев Смирнов

Мир до меня был много плоше.

Ни той, ни этой стороной

не мог он, бедный, стать хорошим,

пока не встретился со мной.

Мир, видя, как он несуразен,

стал подражать чертам моим:

всем лучшим в нем он мне обязан,

а всем нелучшим в нем — другим!

Источник: [3]

Безвыходное (замуж) положение


…Шатаюсь, отчаянно рад

За заячий каждый орешек,

Оброненный зиму назад…

«Выходи, — кричит, — учитель,

Целоваться научу!»

…Выходи за меня, за моих дней орду.

Николай Дмитриев

Ежедневно ученицам

Я сознанье потрясал,

Помогая им влюбиться

В то, во что влюблялся сам.

То есть в заячьи орешки

И в буренкины блины.

Но они в меня, конечно,

Были больше влюблены.

Вот отличница (учтите!)

Чуть притронулась к плечу:

«Выходи к доске, учитель,

Целоваться научу!»

Я? К доске? О чем ты просишь?

Ох, за вами глаз да глаз!..

Да и… ты ведь поматросишь

Да и бросишь. Знаем вас!

Не могу к доске я выйти.

Мне дороже честь моя!

За меня сперва ты выйди,

А потом целуй меня.

Посмотрела с сожаленьем:

«Замуж? Дурочку нашел!

Чтобы ты за поведенье

Каждый день мне ставил «кол»?

Ты мне нужен как любитель.

Познакомиться хочу.

Выходи к доске, учитель.

Целоваться научу!»

Источник: [2]

Беспамятное


Я родился… А правда, когда я родился?

День рождения в памяти не сохранился.

Ах, боже мой, какой я старый, —

Я помню, помню снег в Москве.

Господи! Был я вчера молодой.

Евгений Храмов

Боже мой! Как же памятью я прохудился!

Позабыть миг, когда я на свет появился!

Тех поэтов, что помнят родство, почитаю,

Не без зависти их мемуары читаю:

Как они перед родами самовнушались.

Как решались (ведь теплого места лишались!)

Выбираться из мрака кромешного в люди,

Как впервые им встретились мамины груди.

Боже! Вроде просвет в моей памяти бедной!

Помню… снег… Не уверен, но, кажется… белый…

Это было… в июле… Нет, вроде… зимою…

На тридцатом году… С ним… Ну с этим… со мною…

Боже! Господи! Что мне за память досталась!

Или — ранняя это… пожилость и старость?..

Источник: [1]

Биографические взятые


(Борис Слуцкий)

Знаю со времен древних:

нет биографических данных.

Биографические взятые есть,

что и прошу учесть

при изучении моей биографии

с элементами лирической

и физической географии.

Я, то есть мой

физический герой,

был а начале второй мировой

стрелкой, указывающей на Запад, вперед.

Но уже через год

стал единственным самодвижущимся дотом,

который считал своим долгом

в случае необходимости один

взять лично и непосредственно город Берлин.

В качестве вышеупомянутого дота

я всякие границы переходил,

за что и был повышен:

в звании завода

победы производил.

С тех пор и пребываю в убеждении:

победа — мое произведение!

Единственное, что после победы меня омрачало:

карьеру пришлось начинать сначала.

Оформился ломом,

и уже через год

в будущее я проламывал ход.

Подверженный прямоте, сына-ломенка

учил я:

не бей сироту-кирпичонка!

А получив нарезку, я стал болтом,

но мучился нестандартностью потом.

Самоусложнился.

Достиг вершины

в должности машины:

полтысячи только гаек-болтов!

Колеса навесил,

крылья пегасьи поставил.

Носился, пугая кобелей и котов,

не особенно придерживаясь

дорожных и грамматических правил.

День за днем,

год за годом

физически отрабатывал лирические грехи,

пока не вырос

и не стал заводом,

производящим

лирико-физические стихи!

Источник: [1]

Блудный сын


Зашвырнуть бы в самый дальний угол

жизнь мою — сомнение мое!..

Сын уборщицы, в интеллигенты

в туфлях, сбитых набок, выхожу…

Цвет лица приобретаю бледный

и плевком окурков не гашу.

Сплюнешь.

Да еще подошвой разотрешь.

Геннадий Красников

Зашвырнуть бы в самый дальний угол

жизнь мою и шкафом придавить:

с университетских лет на убыль

и пошла моя блатная прыть!

Блудный сын уборщицы, я вижу,

что не удалась мне жизнь моя:

в люди потому я и не вышел,

что в интеллигенты вышел я…

Брит, обут, умыт, одет по моде,

обхожусь без мата и без драк,

не курю, не пью, не бью по морде

ни людей, ни кошек, ни собак.

Извлекаю штопором я пробки,

а не зубом, что привычней все ж.

выражаясь вежливо и кротко:

— Ах ты, еш твою, коньяша, клеш!..

Даже на кого-то натыкаясь,

нехороших слов не говорю,

и в платок, а не в кулак сморкаюсь,

и перстом не лазаю в ноздрю!

Это пытка страшная! В пылу лишь

редко-редко душу отведешь:

матюкнешься, дашь по морде, сплюнешь

и еще подошвой разотрешь!

Источник: [1]

В жизнь иную


Лает собака с балкона,

С девятого этажа.

Странно и беспокойно

Вдруг встрепенулась душа.

Что ты там лаешь, собака?

Что ты мне хочешь сказать?..

Анатолий Жигулин

Лает собака с балкона,

Надо ее поддержать.

Нету такого закона,

Чтобы собак обижать!

Тошно ей там. Надоело.

Кошку куснуть — не моги…

И даже малое дело

Делать ей там не с ноги.

Пес! Как мне это знакомо!

Близок по духу ты мне.

Кто-то привязан к балкону,

Кто-то, напротив, к жене…

Друг! Совмещенные блага

Не для возвышенных душ!

Как я мечтаю, собака,

О выселении в глушь!

Все! Два билета достану,

Сядем с тобою в вагон.

Весело будет и странно

Видеть пошедший перрон.

…Если ж, здоровьем рискуя,

Я на ходу соскочу,

Знай: это жизнь городскую

Допрезирать я хочу!..

Источник: [4]

В потемках мозга


…Бегу, аукую, кричу —

вдоль полушарий.

Хватаю мысли — нечет? чет? —

в потемках мозга.

А все ж чего-то из меня

уже не вышло.

Марк Сергеев

По времени недели две,

не так уж много,

в своей блуждал я голове,

в потемках мозга.

Во мраке собственных мозгов

я заблудился

(все это происки врагов,

я убедился).

Кто я и что я? Нечет? Чет?

Ничто иль нечто?

Поэт? Прозаик? Ангел? Черт?

О чем и речь-то…

Я был в стихах и так хмырем,

рекой, чалдоном,

березой, кедром, глухарем

и телефоном!

Сыграв ролей примерно сто,

едва не вою:

вдруг потому я то и то,

что «не того» я…

Из колеи и роли я,

поймите, выбит

тем, что чего-то из меня

уже не выйдет.

В потемках мозга моего

оно застрянет

и быть ничем ни для кого

меня заставит.

И пусть простят меня мозги,

я их обижу:

в мозгах не вижу я ни зги

и не увижу!

Источник: [2]

Вариации-ассоциации


(Читая книгу четверостиший Эдуарда Балашова «Чаша»)

1.

Не калечит груз, а лечит,

И — сгибая до земли:

Хочешь, чтоб шагалось легче,

Гору на себя взвали!

2.

Не смог ты укротить свой пыл,

По пустяку вдруг распалился.

Вспылил — и тут же распылился

И всю округу опылил.

3.

Сколько на тебе пиявок,

Скорпионов, змей вдобавок —

Злоба, зависть, жадность, страх…

Как еще ты не зачах?

4.

Всеми бедами чревата

Твердая валюта — злато.

Ну а мне, пожалуй, люб —

Мятая бумажка — рубль.

5.

Справедливо, что течет

Время все-таки не в рот

Ротозея и глупца —

В рот поэта-мудреца.

Источник: [1]

Вдруг и меня…


Раз в год, в преддверье холодов,

Отводят воду из прудов.

…А я не прожил бы и дня,

Когда б хоть раз вот так меня!

Юрий Поляков

На берегу прудовых волн

Стоял я, дум и мыслей полн,

И вдаль глядел: туда, куда

Спускали воду из пруда.

И думал я, затылок мня:

А вдруг вот так же и меня?

Вдруг состоят мои труды

Процентов на сто из воды?

Когда начнут меня спускать —

Где мне спасения искать?

Одно со мной мирит меня:

Сегодня к месту вспомнил я,

Что только после «Вешних вод»

Тургенева признал народ.

Авось я доживу до дня,

Когда вот так же и меня!..

Источник: [1]

Взволченившись…


(Иван Лысцов)

Реченья моего села

Внедрить — проблемка и задачка:

Надысь, кажись, пошли дела,

Намедни — вышла неудачка…

Читателей перепужал

Своим я словом самовитым?

Союз писателей дрожал,

Когда я баял, шибист видом:

В немочьице омжили всклень

И в согре вытули задроги,

А слетенью напросный спень,

Взволченившись, склонулся в слоге!..

Вот так тверезый я пишу

И в набруневшем виде тоже.

А квелых слов не выношу.

И вам их выносить — негоже!

Источник: [1]

Вот бы всем!..


Наша русская крапива

И ожжет и пожалеет.

Вот бы в тропики такую,

Все бы людям было легче.

Виктор Боков

Наша русская крапива —

Наилучшая крапива.

Заграничная крапива

Ей в подметки не годится.

Нагишом в своей крапиве

Я сидел часа четыре!

Из крапивы чужеземной

Через полчаса дал деру.

Наши пчелы — гуманисты,

Наши — жалостливо жалят.

За границей пчелы — звери,

Норовят зажалить насмерть.

Волк не наш жалеть не будет,

Если съест он человека.

Наш так плохо не поступит:

Он и съест и пожалеет.

Вот бы всем такого волка,

Все бы людям было легче…

Источник: [х]

Вырасти свои!..


За что меня так не любили?

Чувствительного по природе.

Меня округлости изводят…

…Еле девушки ползут

И за пазухами даже

По два яблока несут…

Анатолий Брагин

Счастья и не видел я, признаться,

А виной чувствительность моя:

Доводили до рукоприкладства

Женские округлости меня!

Девки, да и бабы молодые…

Сколько ж натерпелся я от них,

Выясняя: яблоки иль дыни —

Что растет за пазухами их?

У одной за пазухой однажды

Я нашел арбузы.

Высший сорт!

Но она сказала:

— Лезет каждый!

Вырасти свои и лапай, черт!

Источник: [1]

Вышло боком


Я нечаянно родился

В этой самой стороне.

Не лучше ль будет мне уйти…

На караванные пути

Гусей и уток.

Где придется умереть,

Я пока не знаю.

Юрий Аксаментов

Я родился ненароком,

Невзначай и невпопад.

Это мне и вышло боком,

Очевидцы говорят.

В стороне не той к тому же,

И в пустой, и в холостой.

Но всего, пожалуй, хуже,

Что у матери не той.

То есть мог бы я родиться

При принятье должных мер

У большой и важной птицы,

Журавлихи, например.

Но мириться все равно я

Не хотел и попросил

Поработать надо мною

Гусака. По мере сил.

Я руками десять суток

Отмахал. Напрасный труд!

В караван гусей и уток

Непернатых не берут.

Но клянусь, что в перья эти

Я умру, а оперюсь.

Чтоб сказали после смерти

Обо мне:

— Хорош был гусь!..

Источник: [1]

Глазами лупая


(Татьяна Смертина)

Нет терпежу,

Из дома выхожу.

А во дворе-то стоит

Коза глупая,

На мена глядит,

Глазами лупая.

Бородой трясет,

Наблюдает:

Мол, баской придет —

Забодает.

За козою-то корова

Нежно мыкает

И — здорово, мол, зарева! —

Ногами брыкает.

Гляди-ко, заржала лошадь,

Мала, вишь, жилплощадь.

Гляделки напрягаю,

Лошадь запрягаю.

А ночь-то темна,

А лошадь-то черна,

Не видно ни хрена.

Еду да думаю,

Да тут ли она,

Некрещена сатана?

Где хвост, где голова,

Сама не ведает.

Те кричу ей слова,

Что не следует.

Тьфу ты, нечиста сила,

Тут же отомстила.

Не простила,

Хвост задрала,

Свое взяла!

Опомнившись, в смущении

Попросила прощения

За физиологическое упущение…

Источник: [1]

Дубль


И тогда самым спелым наливом

Я коня и ее угощал.

Ты опять, любовь, готовишь дубль.

Рыбачка Катя прямо у реки

Махала ручкой, а потом и ножкой…

Но, мрачно сплюнув, Гриня

Нехорошо сказал про матерей…

Анатолий Поперечный

Я с двумя закрутил тут недавно:

Им обеим я мил был и люб!

Ах, любовь, до чего ж своенравна:

Мне опять приготовила дубль!..

Их обеих любовью великой

Полюбил я, рискуя пропасть,

Сивку — ту за глаза с поволокой,

А Катюху — за пегую масть!

И пока мне рыбачка махала

Ручкой нежной и ножкой нагой,

Лошадь морду мне все подставляла:

Поцелуй меня, мол, дорогой!

И убил я — такая оплошность! —

Гриню-грузчика тем наповал,

Что и Катю-рыбачку, и лошадь

Я один, без него, целовал.

Гриня нежности наши увидел —

И расстроился, и озверел:

Маму Катину словом обидел,

Да и Сивкину не пожалел.

Поперечностъ мою, скажем прямо,

Не учел он, нарвался на дубль:

Так сказал я про Гринину маму,

Что — он ахнул и… вытащил рубль!

Источник: [1]

Жизнь по-царски


Живу у вдовушки в деревне,

Зову ее своей царевной.

Она по-царски в день субботний

Стирает мне мое исподнее…

Василий Егоров

Как живется вдовушке в деревне?

Хорошо. Точнее — как царевне.

Вот она — ну разве не принцесса! —

мне приносит ландыши из леса.

И, немножко очумев с дороги,

моет мне талантливые ноги.

В персональной парит меня бане,

восхищенно чмокая губами,

а потом, хоть я мужчина в теле,

в чистые несет меня постели.

Угощает медом и блинами,

руки мне целуя временами,

а потом, уже совсем в запарке,

носит то по кружке, то по чарке.

И, шепнувши: — Спи, мой бобылишка… —

мне стирает нижнее бельишко.

…То есть, рассуждая по-рыцарски,

вдовушка со мной живет по-царски.

Источник: [1]

Завоевала!


Была зима, но таял смех.

Мы целовались до упаду.

…Почувствовать: вот я живая,

горячая подле тебя.

Ты быть согласен завоеванным,

раз победителем не смог.

Ираида Потехина

Аника-воин мой, меня

ты завоевывал так вяло,

что завоевываться я

тебе сама же помогала.

Среди зимы — и грех и смех! —

мы целовались до упаду.

Но только мы упали в снег,

как ты заверещал:

— Не надо!..

Заныл, завыл, что ты не муж,

тоски и страха не скрывая,

но вдруг учуял: я — живая,

да и горячая к тому ж!

Ты просиял лицом зареванным

и, носом шмыгая, изрек,

что быть согласен завоеванным,

раз победителем не смог.

Собрав все силы — понимала:

покладист не всегда мужик… —

тебя я окружила, смяла

и оккупировала вмиг!

Источник: [1]

Зарыт талант


…И одного хотелось мне бы —

Лежать на крыше и плевать…

Александр Испольнов

Хотя и сам принадлежал

К действительности я советской,

На все советское плевал

Я с непосредственностью детской.

Плевать, что кто-то там нашел

Верблюжьими мои повадки.

Весь первый год плевал на пол

Я с высоты своей кроватки.

В три года я спокойно мог

До стен и до окон доплюнуть,

В пять лет освоил потолок,

Пошел бы выше, надо думать,

И переплюнул всех потом,

И одержал бы все победы,

Но все испортило мне то,

Что записался я в поэты.

Пришлось мне, не жалея сил,

Писать стихи, такая жалость, —

Зарыт талант мой главный был,

И птица синяя умчалась.

Но старая любовь моя,

Знать, глубоко пустила корни,

До облаков доплюнуть я

Сумел, но, правда, с колокольни…

Источник: [1]

Зов крови


…Ты шла к Ивану Грозному,

зажав кастет в руке.

В тебя влюбился Меншиков,

гуляка и бандит…

Инна Кашежева

Бывают родословные древней

и революционнее едва ли:

при встрече с прапрабабушкой моей

монархи и монархини дрожали!

Без помощи товарищей, одна

она их покалечила немало.

Ивану, скажем, Грозному она

кастетом ребра все переломала!

А двести лет спустя и на Петра

с дубьем ходила — тот с трудом отбился!

Она была еще не так стара:

в нее гуляка Меншиков влюбился!

Но прапрапрапрабабушка моя

и этому все нужное отбила.

…Трясет, спасибо генам, и меня

от антимонархического пыла!

Пусть мне твердят, что нет у нас царя,

но я противиться не в силах зову:

пойду — кастет ржаветь не должен зря! —

в Большой театр, к Борису Годунову!

Источник: [1]

Из военных воспоминаний


…Ни Вальки Лапина не повстречал пока,

Ни Мишки Зорина, ни Левы Дехтермана.

Там встречает меня Азаренков Василий…

И Венька Белянкин шепчет стихи…

И сказал Ванька Семин…

Не позабыть — да я помру скорее! —

Подробностей осенней обороны:

Всем отделеньем дуемся, зверея,

В очко — на автоматные патроны.

Александр Балин

Азаренков Васька, Семин Ванька,

Зорин Мишка, Сурька Арамян,

Лапин Валька и Белянкин Венька,

Балин Сашка, Лева Дехтерман —

Мы не бесфамильно-безымянно

На фашистов нагоняли страх!

Сам полковник Ячкин постоянно

Поручал нам подвиги в боях.

Помню: в поле держим оборону,

Кто — помянет маму, кто — молчком.

Стойко, до последнего патрона

И гранаты дуемся в «очко»!

Ворвались к нам немцы — и застыли:

Видно, мы застали их врасплох.

Офицер их голосом постылым

Полчаса орал, нам:

 — Хенде хох!!! —

Тут мы возмутились:

 — Да иди ты!..

Не до вас! Катитесь все вы! Брысь! —

Немцы догадались: карты биты!..

Как-то сразу сникли — и сдались!

Источник: [2]

Из личных верлибров


различных калибров

(Владимир Бурич)

1

Я правнук засыпанного колодца

и как ни глубока моя осадка

но гражданин

который не донес плевок

до ближайшей урны

плюнул в меня

в сущности в святыню

так как я был непорочно зачат

плюнул в душу

которая не совместима с плевками

если у этого гражданина

есть совесть

пусть он засыплет меня песком

сахарным

2

Картина моего дня (поэзии)

состоит из бутылок

сдаваемых на приемные пункты

и из темных пятен

бранных выражений

повисших на вороту

подобно грозди из соленых слов

выросших на тротуаре

посыпанном солью жизни

и песком

который сыплется на старика

дремлющего

над прорубью рюмки

Источник: [1]

Из-за границы


Я думаю чаще и чаще,

что нужно поехать туда,

где высятся псковские чащи…

Я б к Медному всаднику в гости

пришел как земляк или друг.

Богатой Америки думы

наивны, гнусны и просты…

…Какой мы народ большеглазый,

какой большерукий народ!

Ужели по вашей указке

жить русским, чьи предки смогли

освоить просторы Аляски —

форпоста российской земли?

Олег Шестинский

Из западных стран я все чаще

мечтаю поехать туда,

где ждут меня псковские чащи

и церкви. Да, да, господа!

И к Медному всаднику в гости

я мог бы добраться без виз.

Но вынужден — плачу от злости —

вновь ехать в заморский круиз.

А как здесь все хищны и лживы,

почувствовал я в эти дни,

живя в атмосфере наживы

и антисоветской стряпни.

Ведь все, господа, ваши думы

о нас и грязны, и гнусны:

мол, все наши ГУМы и ЦУМы

скорее пусты, чем полны!

Конечно, народ наш сметает

с прилавков и все и всегда.

Так денег ему, знать, хватает,

в отличье от вас, господа!

Воспитанный, в корне согласный —

увидит — и сразу берет:

такой он у нас большеглазый,

такой большерукий народ!

Чихать нам на вашу указку —

мы сами не без головы.

Да, кстати: кто вашу Аляску

освоил? А? Мы, а не вы!

Источник: [1]

Избуха из буха


С той поры его избуха

вроде брошенной была.

Вильям Озолин

Головеху от подухи

оторвал я и попер

до Нюрахиной избухи:

обожаю женский пол!

Поднабраться дабы духу,

молодых и новых сил,

бормотухи поллитруху

я с милахой осушил.

Слопал Нюхину жареху,

принял пива пару крух,

да и выдал под гармоху

сто отчаянных частух!

А потом схватил за ляху

я деваху: наших знай!

И сорвал с себя рубаху:

на, Нюраха, постирай!

Вдруг, взбесившись, Нюха-пыха

так по ряхе мне дала

поварехою, что шиха

на макухе расцвела!

Источник: [1]

Исправились!


…И эти маленькие груди,

Что в обе стороны торчат!

…Взрослы и полногруды,

Встречать они пришли.

…И две твои медали на груди

Почти в горизонтальном положении.

Константин Ваншенкин

Не без сочувствия и грусти

Разглядывали мы девчат:

Такие маленькие груди,

А в обе стороны торчат!

Одна в одну торчит, другая

В другую сторону торчит…

Мне нервы перенапрягая

И портя сон и аппетит.

Большая зрительная память

Меня терзала всю войну:

Эх, не успел я их исправить,

Направить в сторону одну!

До фронта доходили вести,

И главным было в тех вестях,

Что груди не стоят на месте —

Они растут как на дрожжах.

Вернулись мы и обалдели,

Увидев груди: вот те раз!

Они не в стороны глядели,

А в сторону одну — на нас!

Из них любая обнажала

Стремление вперед и вдаль,

А на одной из них лежала

Горизонтальная медаль.

Медаль за доблесть трудовую!

И я, решив, что будет — будь,

Поцеловал передовую

И выдающуюся грудь!

Источник: [1]

Ищите женщин(у)


А сколько ты женщин сослепу

в пути растоптал, как распятья.

Не используй свой гений, поэт…

для добычи любовных трофеев.

Встреча пальцев!!! Должно быть — взрыв!

Но — покой… Я бегу, чуть не взвыв.

Евгений Евтушенко

Без женщин жить нельзя на свете дня!

Их столько мной распято и растоптано

в Сибири, в Коктебеле и в Ростокино!..

Но, граждане, послушайте меня!

Когда-то я носил в себе ребенка,

и если мне навстречу шла девчонка

иль даже забубённая бабенка,

я ей «агу!», а не «ага!» шептал:

врагов топтал я, женщин не топтал!

Потом пошли уже не те коврижки:

всех женщин я — ни дна мне, ни покрышки! —

на свой крючок с наживкой «слава» брал.

(Красивый попадался матерьял…)

Но после сорока я осознал:

стать снова нецелованным мальчишкой

возможность я, похоже, потерял!..

…Любимые! Как мы вам изменяли!

Как часто вас — на женщин же! — меняли…

Да что там «мы», как правило — я сам…

Но предъявить я счет хочу и вам!

Вы слишком часто попадались под ноги,

и это было чем-то вроде подлости,

преподнесенной чем-то вроде подвига!

Вы делали не то, да и не там!

Тем, что меня так падко вы любили,

меня убили вы, да-да, убили!

Как у меня до встречи с вами было?

Дотронусь до прелестной ручки — взрыв!!!

А нынче… до чего я ни дотронусь,

ни пульс мой не подымется, ни тонус…

И, выпав из надлома, впав в надрыв,

я спрашиваю всех набатным шепотом:

а что потом? а что потом? а что потом?

Источник: [1]

К вопросу о пересадке деревьев


Но отчего же так тосклива

Девчонка, цедящая смесь?

Ведь что-то есть у ней от ивы

И от березы тоже есть.

Еще минутку посмотрю…

И с девушкой заговорю…

Владимир Андреев

Пьет вино сухое,

А глаза — в тоске.

Что-то в ней такое.

Что сказал а:

— Кхе!..

Кхе!.. Вы так красивы!

Можно рядом сесть?

Что-то в вас от ивы

И березы есть.

Может, сок?

— Отлипни, —

Слышу, — от меня!

Все в тебе от липы,

Дуба и — от пня!

…Сел я в грустной позе,

Начал убиваться,

Что нельзя к березе

Дубу перебраться…

Источник: [1]

К рифме задом


А рифма наважденье наше, —

нет бесполезней ничего…

Так встарь проказным меж здоровых

положен колоколец был.

Александр Медведев

Зазналась рифма, прямо скажем,

а ей цена копейка, грош:

из рифмы ты не сваришь каши

и даже шубы не сошьешь.

Ни на подметки не годится,

ни на подковы (плачь, Пегас!),

но рифмой собственной гордится —

стыдился бы! — один из нас.

Ну не смешно ль так беспокоиться,

чтоб строчек звякали концы,

как на коровах колокольца

на прокаженных — бубенцы!

Мой старый критик с кислой миной

спросил: «Ты с рифмой на ножах?

Что ж ты ее поносишь, милый,

а сам от рифмы — ни на шаг?»

И чтобы в корне отличиться

от прокаженных и коров,

свое лицо я к рифме задом

демонстративно повернул!

Источник: [1]

Кажется, помнится…


Мне кажется, что я помню

Жизни моей начало,

Вихрь голубых снежинок,

Мелькающих за окном.

…Я до сих пор там первый рыболов.

Николай Старшинов

Мне кажется, что мне помнится

День моего рожденья:

Мелькал за окном роддома,

Как я догадался, снег.

Себя обнаружив, я начал

Вести за собой наблюденье

И понял, что вышел из мамы

Хороший, большой человек!

Какой-то, мне кажется, ценник

К моей руке привязали,

А кажется, рядом лежала

В чем мама ее родила

Новорожденная женщина

С бессмысленными глазами,

И понял я: женщин рожают

Для распространения зла…

Мать, кажется, я игнорировал:

Главное — дух, а не сытость!

Мечтал о встречах с прекрасным —

Со щукою и судаком!

И мокрого-ваньку валяя,

Я верил: поможет мне сырость

Стать первым среди поэтов,

Талантливейшим

Рыбаком!

Источник: [1]

КАК НАМ НЕ СТЫДНО?..


(Животноводческое)

…И наблюдаю тварей бессловесных,

которых почему-то я люблю.

…И медленная движется скотина

с проникновенной ясностью в глазах.

Простая беспородная буренка

Траву меланхолически жует

И молоко от своего теленка

так запросто народу отдает.

Владимир Костров

Люблю скотов и обожаю тварей.

А тех, кто их не любит,— не люблю…

Недавно тварь обидел друг мой старый:

Не извинится — я его убью.

Мне кажется родным лицо коровино.

Стоит буренка, слов не говоря,

И дышит в мою сторону неровно

Ее проникновенная ноздря…

Я прослезился: милая… Скотина,

Но подошла — печальная коза:

Так глубоко, так нежно, так интимно

Никто мне не заглядывал в глаза.

Отчаянные человеколюбы,

Они — коза, корова, бык, овца —

Нас поят, кормят, одевают в шубы,

Копыта нам дают для холодца!

А мы в ответ — я не сгущаю краски —

Траву и силос: тьфу, а не еда!

Да что там, мы набедренной повязки

Животным не предложим никогда!

Стараюсь я, к своей замечу чести,

Не быть перед копытными в долгу.

И пусть пока ни молока, ни шерсти

Я от себя добиться не могу,

Но я добьюсь!

Среди животных местных

Наставника найти бы только мне.

…За что люблю я тварей бессловесных?

Они в моих стихах — ни «бе» ни «ме»!.

Источник: [х]

Как стать желанной?


Можно весело косить,

Подобру-здорову,

Можно печку истопить.

Подоить корову,

…Чтобы ярче у меня

Рифмы расцветали.

Николай Тряпкин

Как моей желанной стать?

Делать все с охотой:

Скажем, стирку не считать

Черною работой.

С наслаждением полоть,

Чистить хлев со страстью,

Печи класть, дрова колоть,

Прыгая от счастья.

Хлеб месить, траву косить

Весело и мощно.

На руках меня носить —

Это тоже можно.

Быть выносливей коня

И прочнее стали…

Чтобы ярче у меня

Рифмы расцветали!

Источник: [2]

Кварты-коварты


Не смотри, читатель, хмуро,

Как под хвост, строке в конец!

Как нестандартные бутылки,

Он отклонил мой новый стих…

…Меня поносят в микрофон,

А я в ответ кричу из зала.

Когда умру, похороните

Не сжигая в душном крематории.

Алексей Марков

1.

Не смотри строке под хвост ты,

Мой читатель дорогой:

Рифмой разные прохвосты

Громыхают. Я — другой!

2.

Нащупав вмятину в затылке

(От мною брошенной бутылки),

Редактор произнес:

— Твой стих

Печатать — выше сил моих!

3.

Опять несу в борьбе урон:

Меня поносят в микрофон!

Но я от этого поноса

Не отворачиваю носа!

4.

Как умру, похороните

Посреди истории,

А врагов моих сожгите —

Критики которые!

Источник: [1]

Конечно, не вопрос!


Я встретил друга.

Тут и непьющий выпьет за двоих.

А если пьющий —

Друга как обидеть?

Его жена, послушная ему…

То первача-настойки подольет,

То подведет сынишку для показа.

Он за рукав:

— Заторопился, гад?!

Валентин Ермаков

Не пить — нельзя! — давно уразумел я.

Но только те застолья хороши,

Когда ты пьешь не сдуру, не с похмелья,

Не от тоски и скуки — от души!

Вчера я снова был в гостях у друга —

Вниманье должен мне он оказать?

Да это ж невозможно, а не трудно —

Товарищу в стакане отказать!

Жена его восторга не скрывает,

Меня как закадычного дружка

За стол сажает, тут же наливает

Мне водочки, а мужу — коньячка.

Потом, развеселившись понемножку,

Уже не различая нас ничуть,

То нам нагую выставляет ножку.

То грудь свою, то что еще нибудь.

Когда я в дверь, потом в окно три раза

Пытался выйти, то меня назад

Друг возвращал:

— Торопишься, зараза!

Так ты ж меня не уважаешь, гад!

И пусть я от него уполз под ругань,

И пусть меня обидел он до слез,

Но если речь о закадычном друге, —

Пить иль не пить? — конечно, не вопрос!

Источник: [1]

Кусок на висок


Здесь кто-то уже проходил, оброй я

кусок сокровенного русского дня.

А в Угличе зарезали Димитрия.

Царевича. Я сроду не был в Угличе.

…Григория Сковороду

читаю и не понимаю.

Нас пес катаевский обнюхал,

но ничего не укусил…

И я оглянулся: за мною брели

заводы, поля, города, корабли…

Петр Кошель

Узнав из статьи, что такой я поэт,

которому не было равных и нет,

недоброжелатель свалил на меня

кусок сокровенного русского дня.

Я мог бы — пади мне кусок на висок —

царевичем Дмитрием пасть на песок,

но рано, бессмертному, мне умирать,

долги раздавать и друзей собирать.

А так как философа Сковороду

не смог я понять, на беду и к стыду,

меня принимать перестали всерьез

рождественский кот и катаевский пес.

Хотя я последнего этим взбесил,

пес так ничего мне и не укусил,

учуяв, поняв, что за мною брели

заводы, поля, города, корабли!

И все — за автографами: — Подпиши! —

дрались, умоляли, совали гроши!

Им было, по-видимому, невдомек,

что звать меня Кошель, а не кошелек!

Источник: [1]

Начал я писать романы…


(Булат Окуджава)

Ты прости меня, гитара, —

Я тебе уже не пара,

У меня с тобой вот-вот развод…

Бросил я писать романсы,

Начал я писать романы,

То есть поступил наоборот.

Не пишу — изобретаю,

Черным вороном летаю

Я над словом, вытаращив глаз…

Но жалка моя добыча,

А у слова сила бычья:

Зазевался — втопчет в грязь.

Я в Безбожном переулке

Не живу, а жду охулки

От соседей за безбожный труд.

Я, в досаде и смущенье,

Мог бы попросить прощенья

Да не знаю, где его дают.

Как признался я сынишке,

Я заслуживаю «вышки»

Потому, что нет страшней вины:

Лежебокой став и плутом,

Перышком я, а не плугом (!)

Зарабатываю на штаны.

Говорили мне ребята,

Дети Старого Арбата,

Что мой труд, с каких ни глянь сторон,

Весь — вина, а не заслуга:

Потому, что легче плуга

Мое перышко раз в миллион!

Источник: [1]

Не покидайте матерей!


Мне кажется, что я родился взрослым…

Петр Реутский

Родился я уже довольно взрослым —

Когда мне было двадцать восемь лет.

До этого я мучился вопросом:

Есть место лучше мамы или нет?

Да, внутреннее это положенье

Безвыходным казалось мне порой,

Но я имел свои соображенья,

Не хныкал и держался как герой.

Пусть шепчут преждевременные дети,

Что прятался я в маме от забот —

Горжусь, что как о выскочке-поэте

Не скажут обо мне. Наоборот!

Все недоноски любят, скажем прямо,

Себя, а не свою родную мать.

А мне свою единственную маму

Ужасно не хотелось оставлять.

Не надо, дети, моде поддаваться

И панике: двадцатый век! скорей!

Пока не стало вам хотя бы двадцать —

Не покидайте ваших матерей!

Источник: [1]

Не такой уж я…


А рос я неказистым, тощим, маленьким…

и все меня беззлобно звали «шкаликом»…

…И дьявольски быть хочется усатым,

высоким и красивым.

…Моя татарская бородка,

глаза чалдонские мои…

Нет, не такой уж я дремучий олух,

что с веком и прогрессом не в ладу.

Андрей Лядов

Ну до того плюгавеньким и маленьким

явился я на этот белый свет,

что звали «шкетом» все меня и «шкаликом»

от самых юных дней до зрелых лет.

Нашел я, как мне стать неотразимым,

не тратя денег, времени и сил,

высоким, стройным, умным и красивым —

чалдонские усы я отрастил.

А следом и татарскую бородку,

чем зайцев двух я или трех убил;

и на деревне первую красотку

в себя со взгляда первого влюбил!

Не чудеса ль — я тот же самый вроде,

а женщины вокруг меня кишат!

Все дело в том, что я оброс по моде,

а женщины от моды — ни на шаг!

Я то учел, что в городах и селах

усы и борода опять в ходу:

нет, не такой уж я дремучий олух,

что с веком и прогрессом не в ладу!

Источник: [2]

Не теряя лица!


…Твое веселое лицо

Приходит и уходит.

Оно сбегает как вода…

Игорь Чернухин

Я думаю, в конце концов

Все объяснит наука:

Ко мне не ты — твое лицо

Вошло вчера. Без стука!

Не поздоровавшись вошло

И село на окошко,

Что повод думать мне дало,

Что я «того» немножко.

Физиономия моя

Лицо вдруг рассмешила:

«Ха-ха! Да от хозяйки я

Удрать вчера решило!»

И как я выяснил потом,

Его ты потеряла

Из-за того, что в грязь лицом

Частенько ударяла.

Вчера, когда лицом ты в грязь

Ударить захотела,

Оно, на это разозлясь,

Взвилось и улетело!

Источник: [1]

Ни к селу ни к городу…


В жизни своей больше не отважусь

Никогда уже пасти телят…

Высшее мое образованье

Оказалось вовсе ни к чему!

Галина Чистякова

Думала, куда себя пристроить,

Знала я: поможет институт

Мне на высшем уровне освоить

Неквалифицированный труд.

Речь идет о долге и призванье

Быть пастушкой и телят пасти.

С высшим-то своим образованьем

Мне ль деревню нашу не спасти?

Допасти их до такого уровня,

Чтоб медаль иль орден получить.

Не необразованная дура я,

Чтоб телят пастись не научить!

Но когда пастушничать я стала,

То узнала: путь к вершине крут.

Говорю им: — Вот трава густая! —

А они — и ухом но ведут.

Говорю: — Щиплите осторожно:

Среди трав есть злой и вредный вид! —

Нет, жуют, как назло, как нарочно,

Так, что за ушами треск стоит!

Вроде бы и слушают, а сами

Нагло жрут отравную траву!

И неуважительно хвостами

Машут так, что я ревмя реву.

А один из них сказал, зевая:

— М-му! Прислали к нам тебя, чуму.

Высшее твое образование

Ни к селу ни к городу здесь… М-му!

Источник: [1]

Но, ё-мое!


(Игорь Шкляревский)

На всякий случай мне когда-то

родители родили брата:

уж очень был я глуп и мал,

надежд и тех не подавал,

поэзию не понимал,

одни глаголы рифмовал,

в театре спал, в кино дремал,

хвосты собакам обрывал,

девчонкам ходу не давал

и злостно браконьерствовал

(из речки семгу воровал),

«Но, ё-мое!» — на всех орал

и сам себя в гробу видал.

А брату я завидовал:

задолго до него я знал,

что младший брат меня сильнее,

талантливее и умнее,

родней, дороже и милее,

чего он, брат, и не скрывал,

когда, собою недовольный,

сердца я рифмою глагольной,

а не глаголом начал жечь,

литконсультантам портя желчь.

Писал я, ё-мое, хреново,

поскольку признавал я слово,

а то, что означало слово,

я игнорировал сурово,

стараясь слово уберечь,

но если было промыслово

то слово — «щука», «лещ», «судак» —

или хотя бы поллитрово —

«Зубровка», «Старка», «Ром», «Коньяк», —

то я догадывался снова,

что содержание — основа.

И если нас находят вдруг

слова попроще: «спирт» и «водка»

со словом-спутником «селедка»,

мы верим: каждый третий — друг!

Источник: [1]

Ну и знакомые!..


Среди знакомых ни одна

Не бросит в пламя денег пачку.

 …Не принесет, и слава богу,

Шестизарядный револьвер.

Александр Кушнер

Среди знакомых ни одна

Не поступает так, как надо:

Не выпьет, скажем, кубок яда,

А если выпьет — не до дна.

Она не будет при луне

Бродить с улыбкой ошалелой

И дамой пиковой ко мне

В окно не глянет ночью белой…

Из них, знакомых, ни одна

Кинжала в сумочке не носит,

В измене уличив, не бросит

Чужого мужа. Из окна.

Или в огонь. Покой ценя,

Блюдут они такую меру

Во всем, что даже револьвера

Не могут разрядить в меня.

Решительно ничем они

И никого не поражают;

Готовят щи, детей рожают

Они без малого все дни.

Ну и знакомые! Ни в ком

Трагического! Рокового!

Не ожидал от них такого…

Подумаю — и в горле ком…

Мои бог, да с кем же я знаком!..

Источник: [х]

О хорошем отношении лошадей


Лошади — надежнее всего!

И хотя им тяжело по службе,

от пайка дневного своего

поклевать всегда дадут по дружбе.

Ростислав Филиппов

Ей, лошадке, в жизни не везло,

но о нас она не забывала:

то есть гужевое ремесло

человека в ней не убивало.

Я поверил, как в себя, в нее

после встречи возле сельской чайной —

в человеколюбие ее,

в гуманизм ее необычайный!

Лошадь наблюдая из окна,

вывел из ее я поведенья,

что не просто сено ест она,

а в виду имея удобренья!

А в виду имея урожай

зерновых, картофеля, бобовых!

«Расцветай, родной сибирский край!» —

видел я в глазах ее лиловых.

Проявляя к малышам любовь,

ела и овес она не просто.

а в виду имея воробьев,

серых граждан маленького роста!

Я глядел до неподдельных слез,

как она, пекясь о пташке каждой,

их кормила в стужу и мороз,

так сказать, своей овсяной кашей!..

Это ль не пример морали нашей!

Источник: [1]

Обидно…


…Ты глядела с испугом

из-под нахмуренных бровей.

Но ты, кого я вовсе без любви

в свой дом заклятый к ночи заманила,

я там лила не слезы, но чернила…

…Миленький дружочек

крадется, словно тать,

в утра мои и ночи.

Татьяна Глушкова

Из-под своих нахохленных бровей

ты на меня глядел с таким испугом,

узнав, что лишь по прихоти своей

хочу я стать твоим интимным другом.

Когда тебя к себе я без любви

и уваженья на ночь заманила,

ты, силы все моральные свои

собрав, хотел бежать, но — поздно было!

А впрочем, совесть у меня чиста:

оправдывает, если разобраться,

меня святая бабья простота,

с которою раскрыла я объятья.

Хотя и добровольно уступил

ты мне, моим слезам, точней — чернилам,

но «караул!» ты все же завопил

и показался мне таким унылым,

что я другого стала вспоминать —

лихого, не в пример тебе, дружочка,

который по ночам ко мне, как тать,

влезал в окно, хотя был толст, как бочка!

А заманить тебя меня нужда

заставила: я поняла — ты грезишь

не обо мне и, значит, никогда

в окошко и под кофточку не влезешь!

Источник: [1]

Обночеваться!


…Я вечером — обночеваться —

Вернусь в деревеньку свою.

…Пегая Настя

Приветит мычаньем своим.

…В том много, должно быть, смешного,

Но мне хорошо оттого,

Что грустная эта корова

Во мне признает своего.

Вадим Кузнецов

Готов сам себя бичевать я,

Что мало в деревне живу.

Поеду-ка обночеваться

У Насти-коровы в хлеву.

Я знаю: перед искушеньем

Естественным не устою,

И в ясли, набитые сеном,

Я голову суну свою.

И для завершения счастья

Добьюсь от нее я того,

Чтоб гордая пегая Настя

Признала во мне своего.

А если достанет ей духа

Меня отбоднуть головой,

Скажу ей: «Опомнись, Настюха!

Пусть я и не в доску — но свой!

А стало быть, твой, дорогая,

Ведь ты как бы меньший мой брат,

Точнее — сестра, и рога я

Еще обрету, говорят».

Источник: [1]

Ода в стихах о петухах


О мой петух — мудрец и звездочет!

…Как бы хотелось, чтобы песнь моя

Была такой же праздничной и мудрой!

Иван Прончатов

О мой петух! Божественный петух!

Как царственно сидишь ты на насесте!

Кто помнит про перо твое и пух —

В том, видно, нет

Ни совести, ни чести.

Могучий ум! Философ! Звездочет!

Ты понимаешь время и движенье!

И даже знаешь жен наперечет:

При их числе — большое достиженье!

Хорош ли гусь — вопрос, но ты — хорош!

И дружба твоя с курами — прелестна.

А главное — когда ты запоешь —

Восходит солнце!

Это всем известно.

О мой петух!

Пусть мне не по плечу

Таким же быть задумчивым и мудрым,

Я все-таки, под стать тебе, хочу

Петь песни, на заборе сидя, утром.

О, я такие буду брать верха,

Что яйценоскость кур

Подскочит дружно!

…Пусть скажут мне,

Что дал я петуха —

Другого комплимента

Мне не нужно!

Источник: [1]

Омонимка на переводчиков


(Яков Козловский)

В какой ни сунься перевод —

Сплошные перевраки!

Не перевод, а перевод,

К примеру, «перьев» в «раки»!

Нет, я стихи перевожу

Раз в миллион умелей:

Как бы суда перевожу

Туда-сюда у мелей.

И пусть немало перевел

Бумаги и чернил я.

Всех тех, кого я перевел, —

Белил, а не чернил я.

А кто бы смог перевести

В «туман английский» — «смог»!

И даже дух перевести

С санскрита я бы смог!

Источник: [1]

Ох, мужчины!..


…От меня который год,

Чтоб душой светиться,

Каждый перышко берет,

Думает — Жар-птица…

Цель твоя не скрыта мглою:

Поохотиться за мною.

Людмила Щипахина

Взбудоражена Москва,

Ей давно не спится:

Ходит слава и молва

Будто я — Жар-птица!

На меня — вдруг повезет! —

В будни и субботу

Ваш мужской и глупый род

Ходит на охоту.

Ох, мужчины! Чудаки,

Дураки и дети!

Не страшны, смешны силки

Ваши мне и сети.

Даже ты, мой милый, — жуть,

Ни стыда ни срама! —

Хоть перо, да отщипнуть

Тянешься упрямо.

Знать, и сам ты вор и тать,

Раз тебе не ясно,

Что Щипахину щипать

Глупо и опасно!

Источник: [1]

Первопроходцы


В том маленьком городе Н-ском…

Мы часто ходили с оркестром…

…Шли мы всего лишь купаться,

Стирать на природе х/б.

Тогда не ходили по улицам, нет! —

Открыто в обнимку. Не зря удостоились

Мы гнева старушки, что плюнула вслед…

Александр Бобров

Мы в городе Н-ске на речку ходили

Всей ротой — дрожала земля при ходьбе!

С каким восхищеньем девчонки следили,

Как мы с отвращеньем стирали х/б!

Когда мы, коварным под стать сердцеедам,

Ушли, сапогами гремя-грохоча,

Они побежали, не выдержав, следом,

«Защитники наши! Куда ж вы?» — крича.

«Губы» не боясь, я одну деловито

И очень внимательно поцеловал.

Потом — обнимательные — открыто

И ей, и прохожим уроки давал.

На нас отстающие люди брюзжали,

Когда мы, целуясь, по улице шли!

Толпою старушки за нами бежали,

Плюясь, но доплюнуть до нас не смогли.

Поверьте: за новое трудно бороться!

Не сразу за нами пошла молодежь.

Мы были разведчики! Первопроходцы!

Теперь необнявшихся — и не найдешь.

Их разве в кино еще можно увидеть.

А чтоб заразительней был мой пример,

«Медаль за отвагу» мне надо бы выдать,

А также значок: «Революционер»!

Источник: [1]

Перерожденец


О этот гнев пристроенных и сытых!

Был разговор и короток и сух.

Мол, Мишка портит лучших местных сук.

Теперь живет он в собственном домишке.

Я говорю ему: «Послушай, Мишка!»

Но Мишка вдруг вскочил и рявкнул злобно…

Ах, черт! Какой в нем человек зачах!

Римма Казакова

Нас было двое рыжих, беспородных,

всегда голодных, но зато свободных,

пес Мишка и его подружка, я

(все думали, что мы одна семья!).

Плебеи, на судьбу мы не пеняли,

парней и кошек по кустам гоняли,

чего простить никак нам не могли

мещане и цепные кобели.

И прорвалась их классовая сущность,

сказать грубей — кобельность их и сучность:

они распространили мерзкий слух,

что Мишка портит лучших местных сук,

хотя, свидетель я, он их не портил,

а исправлял.

Да, но поди поспорь ты

со злобной сворой классовых врагов!

Итог упорной травли был таков:

судом неправым Мишку осудили,

на цепь и службу посадили

и за меня взялись: пустили слух,

что порчу я парней.

Толпа старух

и молодух

за мной гонялась долго

с лассо и сетью.

Ясно, что без толка.

Напали не на ту!

И в ту же ночь

я к Мишке в конуру — бежать помочь —

проникла.

— Мишка, где твоя улыбка? —

спросила я, целуя друга в нос. —

Плюнь! Самая нелепая ошибка…

— Поди ты прочь! — вдруг прорычал мой пес.

— Я это, Миша, я! Да что с тобою?

Ты не узнал?

— Узнал. Обязан чем?

Меня, не фамильярничай со мною,

Зовут Михайлом Бобиковичем!

Да, вышел в люди! Занимаю должность!

Доволен, сыт. Уверенность. Надежность.

Тебе на зависть, вижу, жизнь моя!

— Перерожденец! — заорала я

и в бешенстве (взялась откуда сила!)

перерожденца в морду укусила.

…Назавтра хоронили Мишкин прах.

А ведь какой в нем человек зачах!

Источник: [1]

Побольше страшноты


…Сидят на ветках черные коты,

Скорее звезды впихивая в рты…

Луна едва видна, полуобъедена…

Дерутся разлохмаченные ведьмы

Над трупом золотого трубача.

Вышел месяц из туч топиться…

Леонид Черевичник

Весь ужас в том, что у поэтов мало

Кошмарного! Читателей моих

Всегда холодным потом прошибало,

И шевелились волосы у них.

Секрет искусства знаете вы? Вот он:

Побольше страшноты и черноты!

Кричит в ночи зловещий черный ворон,

Вопят истошно черные коты!

Хоть выколи глаза — все звезды съедены,

Коты во рты пихают их, урча!

Танцуют разлохмаченные ведьмы

Над трупами скелетов ча-ча-ча!

Упырь успел в луну клыками впиться,

Она рванулась и упала в гать.

Луна решила, лучше утопиться,

Чем съеденным лицом чертей пугать!

Мне страшно самому, но мы, мужчины,

Снять ужас перед страхами должны!

…Стихи без трупов, ведьм и чертовщины

Советскому народу не нужны!

Источник: [1]

Поддержка


Стрекозы порхают!

Коровы жуют.

Птицы поют!

Коровы жуют.

Кузнечики скачут!

Коровы жуют.

Букашки снуют.

Коровы жуют.

Жует…

И еще

молоко дает!

 Эмма Мошковская

Полгода глядела корове я в рот

И вдруг догадалась:

Корова — жует!

Ворона летает! Синица поет!

Поэт сочиняет! Корова — жует.

Жует, и жует, и жует, и жует,

Детишкам хороший пример подает!

Спросила корову я:

— Не устаешь?

Жуешь, и жуешь, и жуешь, и жуешь?

— Конечно, устала, — вздохнула она,—

Спасибо, что есть поэтесса одна,

Которая слово жует и жует —

Пример вдохновляющий мне подает!

Источник: [х]

Подсказанный рецепт


Бездарен, Господи, бездарен,

и глуп, и жизнь не удалась.

…Ко мне приходит Сталин по ночам.

Он говорит: «Поэт, проспишь карьеру:

пиши статьи, ругай меня не в меру…»

Уйми своих опричников, Иван

Васильевич!..

…Как надо великими быть!

Альберт Кравцов

Один я не скрываю, что — бездарен,

никчемен я и глуп, как обалдуй.

Не потому ль сказал во сне мне Сталин:

«Ты, брат, побей меня, покритикуй!»

Хотя ему как мертвому припарка

критические выпады мои,

он прав: злодея критикуя жарко,

я, бездарь, не останусь на мели!

Когда вчера на Грозного Ивана

напал я в гневе праведном своем,

тотчас моей бездарности кривая

пошла на дарованье, на подъем!

«Ты, как тебе советуют бояре,

уйми своих опричников, Иван

Васильевич! Иль хочешь Бога яре

ты быть, злодей, бандит и хулиган?

Уйми своих мерзавцев-паразитов,

царь-государь! Ведь нет от них житья!

И вспомни: льется кровь у тех же бритов

лишь от неосторожного бритья!»

…Здесь и рецепт и ключик — овладел я

искусством этим: раскритиковать

великого усопшего злодея

и — сам себя великим можешь звать!

Источник: [1]

Предательница


Мне кажется, рукою кто-то водит

и на бумаге, белой, как зима,

такие сочетания выводит,

как будто я уже сошел с ума…

Равиль Бухараев

Я за свои стихи не отвечаю.

И как до жизни дожил я такой?

Начну писать и тут же замечаю,

что кто-то водит за меня рукой!..

Я этого кого-то визуально

никак не обнаружу.

Дело дрянь!

Пока пишу я, вижу: гениально!

А напишу и вижу: графомань!

Вчера писал и чувствовал: удача,

в моих стихах — поэзия сама!

А написал и понял: чушь собачья…

О боже! Может, я сошел с ума?

И лишь сегодня повезло мне вроде:

поймал я прямо за руку врага! —

Моей рукой, как оказалось, водит

предательница — левая нога!

Источник: [2]

Промашка


От дыма деревень, тепла и влаги,

От туч и веток я произошла.

И стоит во мне дым леспромхозов и пасек.

За какие грехи в меня вбито пространство…

Я буду подыхать, кляня

Свою болтливость и бездарность.

Ольга Ермолаева

Все наши люди, вплоть до самых-самых,

Имеют генетический изъян:

Произошли они от волосатых

И малосимпатичных обезьян.

Пристало ли, к лицу ли мне, поэту,

От этих обезьян происходить!

И я проигнорировала эту

Дурную генетическую нить.

О как была я счастлива и рада,

Почувствовав, что я произошла

От времени, пространства, света, мрака.

Тумана, дыма, снега и тепла!

Однако тут же я пришла в смятенье,

Почуяла минуты через две

На сердце камень я, в желудке — темень,

В печенках — дым и ветер — в голове…

К тому ж пространства столько было вбито

В меня, хотя — на кой оно мне черт! —

Что стало мне и больно и обидно

За мой же генетический просчет.

…Подохну — я подумала недавно, —

Признают ли меня одной из вех?

Темна, дымна, болтлива и бездарна,

Я выбрала родителей не тех!..

Источник: [1]

Разве я пью?


Мама! Законом мне стал твой завет!

Не забулдыга я… Трезвый поэт…

Лучше не выдумать для утоления

Тех, кто под водочку любит грибки!

Кто же, кроме нашего

Брата, рифмой бьющего,

Может водки спрашивать

у совсем не пьющего?

Виктор Боков

Мама! Я чувствую: пить — это плохо…

Но не брани ты меня, не кляни!

Не забулдыга я, не выпивоха:

Нормочку выпью, а больше — ни-ни!

Разве я пью? Пью. Но как? Полегонечку!

Трезвую заповедь помня твою.

Если я, скажем, и пью самогоночку,

Я же ее под закусочку пью!

Пью под лучок, под грибки, под селедочку!

То есть — и тело и душу лечу.

Мамочка! Я даже сладкую водочку

Пью не всегда, а когда захочу.

Ясен душою и разумом светел,

Трезвость и резвость в движеньях ценя,

Я б и сейчас этих двух не заметил,

Если б они не позвали меня…

Но ведь и с ними — три раза по двести

Дернул, добавил сто грамм и — привет!

…Верь, дорогая, что в нашем подъезде

Я — наиболее трезвый поэт!

Источник: [1]

Рожаться вовремя!


Бьют пушки,

колеблются своды —

И время являться на свет.

Октябрь сорок первого года.

И срок мой приходит родиться

теперь — иль уже никогда.

Игорь Волгин

Пусть знают историки: этот

в истории был прецедент!

Не просто родиться поэту,

особенно — в нужный момент:

отечеству нужный,

народу,

а не эгоисту-себе!

Поэтому долго на роды

не шел я,

в засаде сидел.

Я слышал:

гремит канонада,

но сдерживал ярость и прыть.

Инстинкт мне подсказывал:

надо

поближе врага подпустить!

Октябрь сорок первого!

Рвется

к столице фашистов орда!

Я понял: рожаться придется

сейчас иль уже — никогда!

Пошел я вперед, понимая:

назад отступления нет!

Кричал не «уа!», а «ура!» я,

когда выбирался на свет!

…Я скромен. Зачем нам хвалиться?

Пускай нас оценит народ!

А все же враги от столицы

когда побежали?

Вот-вот!

Источник: [1]

Роман Романа


Я как глухарь, я ничего не слышу…

И я трублю…

о том, что я люблю.

Ты любишь ту, в соседнем переулке,

хвост крендельком, в движениях игра.

Идем. Дрожь нетерпенья мне слышна,

и поводок — о пес мой, будь мужчиной! —

натянут, как дрожащая струна.

Вадим Сикорский

Быть неоригинальным не рискуя,

по-своему любил я женский пол:

как лось — трубя и как глухарь — тоскуя,

и что ж от женщин слышал я? «Осел!»

Не понимали, на смех поднимали,

принюхивались даже: может, пьян?

Счастливей был в любом своем романе

мой лучший друг по имени Роман.

Его такая сука полюбила!

Мой милый пес! Среди твоих подруг

так много всяких и невсяких было,

что даже позавидовал я вдруг.

В любви — искусстве, так сказать, важнейшем —

достиг ты, Ромка, большей высоты.

Вот почему любить хочу я женщин

не как олень, не как глухарь, — как ты!

Гляжу, запоминаю: вот в охапку

схватил ты шавку, с толку сбив и с ног.

Вот у столба изящно поднял лапку.

(В балет тебя бы, Рома! Ты бы смог!)

Дворняжка, как дворянка, возмутилась,

но ты лизнул ее проворно в нос

и что-то ей шепнул… Она смутилась!

Ну, я с тобою! Будь мужчиной, пес!

Источник: [1]

Сдала я…


…Ведь я живу уже тысячелетье…

Приходил «не этот», уходил «не тот».

…Примял, как веточку, к земле.

«Руки вверх!» — и я сдалась.

…Без тебя я умираю,

но от тебя бегу, бегу.

Бегу. И все-таки попала

в твои силки.

Дина Терещенко

Мне исполнилось тысячелетье,

а ведь не дашь и столетья! —

всех товарок моих с Магнитки,

как увидят, берут завидки.

Ах, Магнитка!

Презренье к нарядам,

поцелуям, цветам и помадам!

Ах, влюбленность моя —

в первый раз! —

в гегемона — рабочий класс!

Сдала я… Прости, Магнитка,

но любить целый класс — это пытка…

И теперь я люблю персонально,

безыдейно, предельно страдально.

Да поклонники — жуткий народ! —

тот «не этот», этот — «не тот»…

Кто целуется только над кручей…

А если несчастный случай!

Кто, запуганный как воробей,

запирается — хоть убей!

Тот к земле меня, веточку, клонит,

тот в силки, как синицу, ловит.

Этот — юн, тот — не тронуть — ветх,

а на пушку берет:

— Руки вверх! —

Боже! Что у мужчин за ухватки!

Бегу без оглядки,

и глядеть я на них не могу:

оглянусь — назад побегу…

Источник: [1]

Себялюбивое


Люби себя на всякий случай.

Бывает: окружают нас

Такою ненавистью жгучей…

Алексей Марков

Люби жену; На всякий случай.

Свою. Чужую иногда

А если ненавистью жгучей

Она ответит — не беда.

Возьмись любить на этот случай

Знакомых, близких и родных.

А если ненавистью жгучей

Они ответят — плюнь на них.

И приступи на этот случай

Своих читателей любить.

А если, в ненависти жгучей,

Они тебя приступят бить,

Попробуй жить на этот случай,

Все человечество любя.

А если с ненавистью жгучей

Пойдут народы на тебя;

Вообрази на этот случай,

Что это твой большой успех,

И скромностью себя не мучай:

Люби себя — один за всех!

Источник: [х]

Секрет поюнения


Сверши все прежние ошибки

и юность обретешь опять!

Алексей Марков

В ошибках, каюсь, я не каюсь.

Ошибки — свойство юных дней.

И я все чаще ошибаюсь,

Чтоб стать моложе и юней.

Источник: [6]

Символ безгрешности!


…Сугроб эту юную елку

облапил, как пьяный мужик.

Подмял, завалил и измучил.

Вадим Ковда

У всех на слуху: на Руси, мол,

грешнее я всех человек.

А я расскажу вам про символ

безгрешности-святости — снег.

Его чистота, непорочность

у всех, так сказать, на слуху.

Миф — снега моральная прочность!

Легенда! Он — склонен к греху

не меньше меня! Я на лыжах

набрел — повезло! — на сугроб,

когда под себя он бесстыже

девчоночку-елочку сгреб!

Обманом — мол, можно иголку

на память? — как пьяный мужик,

сугроб навалился на елку…

— Спасите! — услышал я крик.

На помощь я кинулся тут же:

— Стой, что ты с ней делаешь, хам!

А ну отвали! Будет хуже! —

И стал целовать ее сам.

Но был я — тьфу! — разочарован:

забило иголками рот!

И долго я думал:

«Чего он

нашел в ней, сугроб-идиот?!»

Источник: [1]

Слова на ветер…


И что-то с ветром нас роднит двоих…

Валентин Проталин

Любителям друг друга и природы,

Как нам весной гулялось, молодым!

Мы не боялись ветреной погоды —

Ведь ветер нам обоим был родным.

Что по крови, по духу, по идее

Сродни мы ветру, может убедить

И ветреное наше поведенье,

Не надо за примером и ходить:

Когда тебя, тобою увлеченный,

Я встретил носом к носу на траве,

Ты оказалась ветреной девчонкой —

И без царя, но с ветром в голове!

Я вертопрах и сам! Чем мне гордиться! —

Такой же в голове моей сквозняк

И ветер. Но зато и заразиться

Ветрянкой не боюсь я — сам ветряк!

Да, ветряная мельница. Проверить

Несложно это: я слова мелю

Не просто, а — бросая их на ветер.

Зачем? А населенье веселю!

Источник: [1]

Снежные нежности


Я какой-то снежный…

В ответ из снега сердце я леплю.

Безгрешный облик снежной бабы…

Владимир Дагуров

По-моему, он глуп, двадцатый век:

не теми он сенсациями занят!

Вот я, к примеру, снежный человек,

а кто об этом говорит и знает?

В «Литературке» вспомнили хотя б,

не говорю об ордене-медали…

У нас в стране — засилье снежных баб!

Вы много снежных мужиков видали?

Когда из снега я себя слепил,

все органы свои, включая сердце,

я всех, считай, затмил и ослепил

(пусть Евтушенко на меня не сердится!).

Пусть скажут, что холодный я поэт,

что мой читатель от меня не тает,

зато от снежных баб отбоя нет.

— Единственный ты наш! — они рыдают.

И пристают ко мне! Из них одна

меня учить пыталась страсти нежной,

за что я проучил ее: она

невинною осталась и безгрешной!

Источник: [1]

Снотворческое


Я Пушкин, я Петрарка, Дант! —

пером бумаги лишь коснуться.

Но надо вовремя проснуться,

а этот не дан мне талант.

Хотя бы слепня подпустила мне в пах.

Евгений Ерхов

Пером, подобием сохи,

понапахал стихов я столько!

А гениальные стихи

но мне во сне приходят. Только!

Проснешься — их простыл и след! —

едва рассудка не теряешь!

Во сне — от бога я поэт,

а наяву — от фонаря лишь.

Я в полночь Пушник, Блок к Дант,

а в полдень Ерхов лишь Евгений.

Где засыпает мой талант,

там просыпается мой гений.

Мне ночью тьфу — великим стать,

пером бумаги лишь коснуться,

но надо в этот миг проснуться,

а я здоров, признаюсь, спать.

…Ружьем, дубьем ли — разбудите

меня в полуночном часу!

А не поможет, подпустите

мне в пах пчелу или осу!

Источник: [1]

Сопьюсь с сознанием…


Пил без отвращения,

Но ни разу от водки не получил облегчения.

…Никак не уменьшаются очереди за закуской.

А я сопьюсь: я телу не слуга.

…Пойду по свету и воткну рога

В чужой вселенной, под чужим забором.

Леонид Завальнюк

Я пил ее, горькую, без всякого отвращения,

Хотя иногда не выдерживал: «Горько!» — кричал.

И пусть от нее особого не по

Моральная жизнь эпохи позднего путинизма

В советское время существовал суд партии, и он был легитимнее судебной власти. Инженера вызывали на партбюро завода, скрипача – на партбюро консерватории. Решения такого суда в зависимости от периода истории могли нести гибель – а могли только мелкие служебные неприятности.

В позднем СССР по мере ослабления страха перед партийной системой набирал силу неформальный суд равных, и он тоже был легитимнее официального. «Остракизм «своих» был более грозной силой, чем служебные неприятности», – говорят Петр Вайль и Александр Генис в книге «60-е. Мир советского человека». Когда обсуждают публичных людей, сотрудничающих с государством, – от Чулпан Хаматовой до Константина Богомолова, – то это отголоски того самого суда своих.

И партбюро, и суд своих – суды в кавычках. Оба имели отношение не к человеческой или профессиональной состоятельности «подсудимого», а к своеобразно понятой морали. Партия судила за уклонение от текущей партийной линии, за сделки с враждебной идеологией. Архитектор мог пострадать за то, что проект не укладывался в новую стилевую или экономическую программу партии.

Чем ближе к концу СССР, тем сильнее становились свои и слабее – партия и ее идеологические формулы. Свои судили не за сделки с чуждой идеологией, а за сделки с совестью, за мещанство, за карьеризм, за урон братству свободных людей, которым наплевать на государство. Какую сторону ни возьми, а придется признать, что при СССР моральная жизнь была насыщенной, бурной и опасной.

Ее отголоски слышны до сих пор. «Личные дела» одних граждан разбирают наследники партбюро – и тогда предметом разбора становится моральный облик Владимира Сорокина, Бориса Акунина, Алексея Учителя. Личные дела других разбирают наследники своих – и тогда предметом суждения (и осуждения) оказываются публичные люди, решившие работать с государством или поддержать чиновников в их начинаниях. «Глубокой, беспощадно трезвой нам кажется другая идея – если уж ты угодил в систему зла, то есть практически в любую систему, то нечего дергаться: никакую человечность тут не сохранишь. Или ты вне любых систем, или станешь монстром, никуда не денешься. «Вот она, правда о мире и человеке! Ах, как глубоко!» – говорим мы про всякую книгу, которая заново подтверждает эту идею», – писал Григорий Дашевский о романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». Между тем Гроссман, живший в самые темные времена власти партбюро, видел высшую ценность в мире, продолжает Дашевский, во вспышках человечности, которые случаются вопреки нечеловеческой силе, уничтожающей в людях человеческое.

Создание конфликтности вокруг идеи работы на государство выгодно пропагандистам, ведь конфликтность углубляет разделения и позволяет лишний раз сказать, что раз работаешь на режим, то назад дороги нет. Такие вещи, кроме представителей самого режима, мало кто говорит.

Значит ли это, что моральный выбор сегодня – фигура речи из прошлого? Значит ли это, что сотрудничество с государством вообще этически не окрашено? Нет. Просто этическая грань проходит не по линии, отделяющей человека от государства. Работа на государство не признак ни высокой нравственности, ни аморализма. В наше время работа на государство если и залог чего-либо, то высокой неопределенности – можно стать еще богаче, а можно попасть под статью.

И потому не достигает цели ни суд псевдосталинского партбюро, ни суд своих. Достойно прожить, обеспечить семью, вырастить и обучить детей, по возможности не становясь монстром и даже помогая выживать другим, можно и работая за государственные деньги. Тем более что во многих областях выбора у людей нет. А можно прожить совсем недостойно, даже обладая редкой в сегодняшней России привилегией – свободой от государства.

Как повысить моральный дух сотрудников

Ладно, а что же такое мораль компании?

Моральный дух компании — это показатель уверенности, энтузиазма и общей удовлетворенности вашей команды. Счастливы ли члены вашей команды, когда приходят утром на работу? Чувствует ли ваша команда себя командой? Высокий моральный дух тесно связан с культурой компании. Если ваш офис наполнен угрюмыми лицами, а в воздухе витает «Это всего лишь работа», то, скорее всего, моральный дух сотрудников на нуле.

Как бы банально это ни звучало, но современные офисы могут создавать и поддерживать семейную атмосферу. Это подразумевает, что ваша команда может не только наладить искренние отношения друг с другом, но и помочь каждому почувствовать поддержку, свободу от осуждения и способность пробовать что-то новое, не опасаясь получить выговор. С точки зрения фактической производительности это означает повышение вовлеченности работников, их стремление к сотрудничеству, и не только большие усилия, но и высокое качество работы, поскольку участники команды помогают друг другу сделать все, что от них зависит.

Почему моральный дух работников так важен?

Удержать работника дешевле, чем обучать нового. Если моральный дух компании высок, у вас намного меньше шансов потерять талантливого работника. В вашей компании наверняка знают, что удерживать существующих клиентов, проявляя заботу о них, гораздо эффективнее, чем привлекать новых. Само собой, это правило распространяется и на вашу команду. Чтобы удержать большой талант, ему надо предложить прекрасные условия. Не думайте, что это автоматически означает увеличение зарплаты. На самом деле более половины работников не считают оплату труда своим главным приоритетом при выборе работы. Ведь какой смысл быть хорошо оплачиваемым, но несчастным?

Стимулирование на рабочем месте

Есть множество способов пробудить высокий моральный дух работников, и это не всегда означает потратиться на новый стол для пинг-понга. Отличная компания и счастливая команда разделяют позитивное отношение к жизни и удовлетворенность работой, которые тесно связаны с общим благополучием. Проще говоря, повышение корпоративной культуры может значительно улучшить не только производительность и эффективность вашей компании, но и жизнь вашей команды. Вот как это сделать:

Обустройство рабочего пространства

Это необязательно так дорого, как может показаться. Особенно сейчас, в условиях пандемии, множество малых предприятий ютятся в крошечных помещениях, даже в гаражах, но они рады и этому. Одним из важнейших условий на рабочем месте является естественное освещение. Бесконечные исследования подтвердили связь между освещением и хорошим самочувствием: 80 % работников указали на важность этого фактора. Добавьте несколько растений, потратьтесь на качественную кофеварку, поставьте одно-два кресла-мешка — и крошечный офис сразу станет намного уютнее. Работа в мрачной и унылой обстановке влияет не только на активность и вовлеченность в целом, но и на психическое здоровье.

Забота о психическом здоровье

Моральный дух работников настолько же важен в удаленной рабочей среде, как и в местном офисе, поэтому забота об их психическом здоровье имеет жизненно важное значение. Признание работника — это не только признание успехов в работе, но и признание человека, который стоит за прекрасно выполненной работой. Возможно, вы не можете держать целый департамент по человеческим ресурсам, но у вас должен быть справедливый и беспристрастный сотрудник отдела кадров, к которому при необходимости могут обращаться работники. Точно так же вы должны гибко подходить к оценке состояния сотрудников. А значит, не стоит недооценивать неявку на работу, связанную с психическим здоровьем, считая ее несерьезной в сравнении с неявкой из-за простуды.

Поиск здорового баланса между работой и личной жизнью

Гибкость рабочего графика и возможность для команды работать из дома — вот о чем нужно всерьез задуматься вашей компании, если вы еще этого не сделали. Идеальный баланс между работой и личной жизнью — когда рабочее время ваших сотрудников никак не влияет на качество их личной жизни. Это может быть так же просто, как сокращение затрат и продолжительности поездки на работу, если вы позволите им работать из дома и проводить высвободившееся ценное время с семьей. Это значит, что они смогут прерывать работу в моменты, когда будут заняты повседневными заботами, при условии, что они отработают установленную норму часов. Как бы ваша администрация ни хотела потеснить личное время сотрудников, убедитесь, что вы делаете все возможное для своей команды, а не только для своего бизнеса.

Горизонтальная иерархия

В современных офисах является нормой, когда владельцы бизнеса и управляющие позволяют проявляться мыслящим личностям. Сегодня вы можете войти в офисы многих компаний и даже не догадываться, кто там главный, потому что со всеми обращаются как с равными. Разрушая жесткую иерархию, вы избавляете своих работников от устаревших представлений о том, что они должны «не высовываться» или «знать свое место». Это побуждает их делиться новыми идеями и решать проблемы творчески, невзирая на статус. Работодатель должен быть таким же доступным, как и работник низшего звена, а таланты и вклад работников низшего звена должны признаваться так же, как и в случае руководителя команды.

Никакого запрета на веселье

Создание веселой обстановки и поощрение непринужденной беседы — ключ к завязыванию настоящей дружбы между работниками. С помощью таких мессенджеров, как Slack, и нескольких эмодзи можно улучшить даже самые скучные проекты, особенно если их будет выполнять команда, которая всегда готова скрасить серые будни. А чем лучше настроение, тем лучше идет работа.

Пусть ваша команда знает о своих успехах

Оценка работы вызывает у многих сотрудников ощущение, что они недостаточно эффективны на своем месте. Да, у вашей команды могут быть красочные кресла-мешки, первоклассные кофемашины и бильярдный стол для игры после обеда, но, если вы не будете оценивать их работу, они никогда не узнают, как стать лучше. Развитие и рост — важнейший фактор для многих работников, ведь никто не готов смириться с мыслью, что он не прогрессирует.

Проводите регулярные встречи со своей командой и составляйте планы действий, чтобы участники могли делать успехи и совершенствоваться. Проверки работников нужно проводить не реже раза в год, но не преподносить их как нечто неприятное или пугающее. Сотрудники должны чувствовать, что это открытый и честный диалог, в котором основное внимание уделяется их сильным и слабым сторонам и всесторонней помощи, которую вы можете им оказать. Демонстрация вашей заинтересованности в профессиональном росте работников — один из самых очевидных показателей их ценности.

Убедитесь, что команда действительно является командой

Ваша компания должна быть группой талантливых людей, способных обмениваться идеями и извлекать пользу из навыков друг друга для создания чего-то фантастического. Как говорится, один в поле не воин. Убедитесь, что согласованы все аспекты работы вашей команды, предоставив ей лучшие инструменты. Dropbox позволяет командам делиться файлами и папками, отзывами и примечаниями, поэтому все будут в курсе происходящего. Благодаря обновлению общих документов в реальном времени, рабочие процессы могут протекать бесперебойно и полностью онлайн, и вам не придется выяснять между собой, куда делась главная автономная копия.

Дело не в деньгах, дело в ценности

У вас может быть самый яркий офис, потрясающие привилегии и неограниченные отпускные, но ваша команда все равно будет работать без вдохновения. В конечном счете высокий моральный дух будет исходить от тех, кто знает, что их ценят. Бонусы и дополнительные развлечения на первых порах могут казаться превосходными, но неужели вашей команде пивной холодильник важнее индивидуального признания? Вероятно, нет. Все эти привилегии не отражают индивидуальную ценность, а вот руководитель, который поощряет ваше стремление к совершенствованию, несомненно да.

Не нужен внушительный бюджет, чтобы начать внедрять некоторые из средств повышения морального духа, да и ваша команда вряд ли «поведется» на покупку новой игровой консоли в зону отдыха, если в действительности ей нужен гибкий график работы. Фактически такая покупка может иметь обратный эффект, если ваша команда думает: «Нам дают играть в игровой зоне, но не разрешают работать из дома?» Так что делайте свой выбор обдуманно.

«Таблетки нравственности» могут быть лучшим средством США для прекращения пандемии коронавируса, считает один специалист по этике

COVID-19 представляет собой коллективный риск. Он угрожает всем, и мы все должны сотрудничать, чтобы снизить вероятность того, что коронавирус нанесет вред одному человеку. Среди прочего, это означает соблюдение безопасной социальной дистанции и ношение масок. Но многие люди предпочитают не делать этого, что повышает вероятность распространения инфекции.

Когда кто-то решает не следовать рекомендациям общественного здравоохранения в отношении коронавируса, он отказывается от общественного блага.Это моральный эквивалент трагедии общин: если каждый будет делить одно и то же пастбище со своими стадами, некоторые люди будут пасти своих животных дольше или позволять им есть больше, чем им положено, разрушая при этом общины. Эгоистичное и пагубное поведение подрывает стремление к чему-то, от чего каждый может получить пользу.

Демократически принятые обязательные к исполнению правила, обязывающие такие вещи, как ношение масок и социальное дистанцирование, могли бы работать, если бы перебежчиков можно было принуждать к их соблюдению.Но не все штаты решили принять их или обеспечить соблюдение действующих правил.

Мои исследования в области биоэтики сосредоточены на таких вопросах, как, например, как побудить тех, кто отказывается от сотрудничества, присоединиться к тому, что лучше для общественного блага. Мне кажется, что проблема перебежчиков из-за коронавируса может быть решена за счет морального повышения: например, получение вакцины для укрепления вашей иммунной системы, люди могут принимать вещества, чтобы повысить свое кооперативное, просоциальное поведение. Может ли психоактивная таблетка стать решением пандемии?

Это далекое предложение, которое обязательно вызовет споры, но я считаю, что его стоит хотя бы рассмотреть, учитывая важность социального сотрудничества в борьбе за контроль над COVID-19.

В мае жители Калифорнии протестовали против приказов оставаться дома, отдавая предпочтение личному, а не коллективному. Джош Эдельсон/AFP через Getty Images

Игры общественного блага показывают масштаб проблемы

Данные экспериментальной экономики показывают, что дезертирство является обычным явлением в ситуациях, когда люди сталкиваются с коллективным риском. Экономисты используют игры с общественными благами, чтобы измерить, как люди ведут себя в различных сценариях, чтобы снизить коллективные риски, такие как изменение климата или пандемия, и предотвратить потерю общественных и частных благ.

Данные этих экспериментов не внушают оптимизма. Обычно все проигрывают, потому что люди не хотят сотрудничать. Это исследование показывает, что неудивительно, что люди не носят маски и не соблюдают социальную дистанцию ​​— многие люди покидают группы, когда сталкиваются с коллективным риском. Точно так же я ожидаю, что как группа мы не сможем справиться с коллективным риском COVID-19, потому что группы обычно терпят неудачу. На данный момент для более чем 150 000 американцев это означало потерю всего, что можно было потерять.

Но не теряйте надежды. В некоторых из этих экспериментов группы выигрывают и успешно предотвращают потери, связанные с коллективным риском. Что делает победу более вероятной? Такие вещи, как постоянный учет того, что делают другие, наблюдение за поведением других, общение и координация до и во время игры, а также демократическое выполнение обязательных правил, требующих взносов.

Для тех из нас, кто живет в Соединенных Штатах, эти условия недоступны, когда речь идет о COVID-19.Вы не можете знать, какой вклад вносят другие в борьбу с коронавирусом, особенно если вы социально дистанцируетесь. Невозможно постоянно вести учет того, что делают остальные 328 миллионов человек в США. А общение и координация невозможны вне вашей собственной небольшой группы.

Даже если бы эти факторы были достижимы, они все равно требуют того самого кооперативного поведения, которого не хватает. Масштабы пандемии просто слишком велики, чтобы все это было возможно.

Содействие сотрудничеству с повышением нравственности

Похоже, что США в настоящее время не в состоянии совместно снизить риск, с которым мы сталкиваемся. Вместо этого многие возлагают надежды на быструю разработку и распространение усовершенствования иммунной системы — вакцины.

Но я считаю, что общество может быть лучше, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе, если будет повышать не способность тела бороться с болезнью, а способность мозга сотрудничать с другими.Что, если бы исследователи разработали и выпустили средство повышения нравственности, а не средство повышения иммунитета?

Повышение нравственности — это использование веществ, повышающих нравственность. Психоактивные вещества воздействуют на вашу способность рассуждать о том, что делать правильно, или на вашу способность проявлять сочувствие, альтруизм или сотрудничество.

[ Вы должны понимать пандемию коронавируса, и мы можем помочь. Читать информационный бюллетень The Conversation.]

Например, окситоцин, химическое вещество, которое, среди прочего, может вызвать роды или усилить связь между матерью и ребенком, может сделать человека более чутким и альтруистичным, более щедрым и щедрым.То же самое касается псилоцибина, активного компонента «волшебных грибов». Было показано, что эти вещества снижают агрессивное поведение у людей с антисоциальным расстройством личности и улучшают способность социопатов распознавать эмоции других.

Эти вещества непосредственно взаимодействуют с психологическими основами морального поведения; другие, которые делают вас более рациональными, также могут помочь. Тогда, возможно, люди, решившие ходить без масок или пренебрегающие принципами социального дистанцирования, лучше поймут, что всем, включая их, будет лучше, если они внесут свой вклад, и поймут, что лучшее, что можно сделать, — это сотрудничать.

Моральный стимулятор, а не иммунологический? Джеффри Гамильтон/DigitalVision через Getty Images

Укрепление нравственности как альтернатива вакцинам

Есть, конечно, подводные камни морального повышения.

Во-первых, наука недостаточно развита. Например, хотя окситоцин может сделать некоторых людей более просоциальными, он также, по-видимому, поощряет этноцентризм и поэтому, вероятно, является плохим кандидатом для широко распространенного морального совершенствования.Но это не значит, что пилюля нравственности невозможна. Решение проблемы слаборазвитой науки состоит не в том, чтобы бросить ее, а в том, чтобы направить ресурсы на смежные исследования в области неврологии, психологии или одной из наук о поведении.

Еще одна проблема заключается в том, что перебежчики, нуждающиеся в повышении морального духа, менее всего склонны на это подписываться. Некоторые утверждали, что решением было бы сделать повышение нравственности обязательным или проводить его тайно, возможно, через водоснабжение. Эти действия требуют взвешивания других ценностей.Перевешивает ли польза от тайного введения публике препарата, который изменит поведение людей, автономию отдельных лиц в выборе участия или участия? Перевешивает ли польза, связанная с ношением маски, автономию человека не носить ее?

Сценарий, в котором правительство навязывает каждому усилитель иммунитета, правдоподобен. И военные долгое время навязывали солдатам усовершенствования, такие как вакцины или «верхние части». Сценарий, в котором правительство навязывает всем усилитель нравственности, надуманный.Но такая стратегия может стать выходом из этой пандемии, будущей вспышки или страданий, связанных с изменением климата. Вот почему мы должны думать об этом сейчас.

Настоящим моральным недостатком вакцины против COVID от Johnson & Johnson будет отказ от нее: размышления

Чарльз Э. Бинкли, доктор медицинских наук, и Дэвид Э. ДеКосс

Чарльз Бинкли (@CharlesBinkley) — директор по биоэтике, а Дэвид Э. ДеКоссе (@DavidDeCosse) — директор программ по религиозной и католической этике и университетской этике в Центре прикладной этики Марккулы.Взгляды свои.

 

Лучше делать добро или избегать зла?

Это не просто вопрос, чтобы зажечь первокурсников по этике в колледже.

На самом деле, за последние несколько недель мы стали свидетелями неловкого и последовательного раскола среди католических епископов в Соединенных Штатах по поводу того, как лучше всего ответить на этот вопрос при рассмотрении этичности использования вакцины против COVID-19.

Последовательное послание Папы Франциска, Ватикана и многих У.С. епископов было то же самое: делай добро, люби ближнего и делай прививки.

Но на прошлой неделе несколько епископов в разных местах, от Нового Орлеана до Северной Дакоты и Калифорнии, направили другое сообщение: избегайте зла соучастия в аборте, избегая недавно одобренной вакцины Johnson & Johnson.

Что здесь произошло и каково это этическое значение?

В январе Папа Франциск подчеркнул важность добрых дел, сказав: «Я считаю, что с моральной точки зрения каждый должен пройти вакцинацию.Это моральный выбор, потому что речь идет не только о вашей жизни, но и о жизни других». 

В декабре в заявлении высшего доктринального ведомства Ватикана был отмечен тот факт, что клеточные линии, полученные от абортированных плодов, использовались при тестировании или разработке всех вакцин против COVID-19, и говорилось: «Морально приемлемо получать COVID-19». 19 вакцин, в процессе исследований и производства которых использовались клеточные линии абортированных плодов».

В заявлении Ватикана отмечена озабоченность по поводу таких клеточных линий, но указано на моральный приоритет реагирования на «неконтролируемое распространение серьезного патологического агента» (т.э., вирус COVID-19) и подтвердил важность вакцинации в свете «обязанности защищать собственное здоровье… [и]… обязанности стремиться к общему благу».

По сути, в этом заявлении высший доктринальный офис Ватикана повторил Папу Франциска, подчеркнув, что вакцинация принесет пользу себе и своему обществу. В заявлении отвергаются аргументы о том, что католикам следует отказаться от вакцинации, чтобы избежать соучастия во зле абортов.

Но кто-то в Архиепископии Нового Орлеана думал иначе.В кратком заявлении от 26 февраля епархия заявила, что недавно одобренная вакцина Johnson & Johnson использовала проблемные фетальные клеточные линии при тестировании, разработке и производстве и, таким образом, была «морально скомпрометирована». По возможности, советовала архиепископия, католикам не следует использовать вакцину Johnson & Johnson.

Заявление Нового Орлеана отходит от четкой позиции Ватикана, согласно которой все вакцины против COVID-19 являются «морально приемлемыми». Заявление также вызвало аналогичные заявления из католических епархий по всей стране.В течение нескольких дней ясное католическое послание о вакцинах сменилось с «делай добро, люби ближнего и делай прививки» на более запутанный акцент на том, чтобы избегать зла, быть осторожным и не использовать неправильную вакцину.

Есть несколько проблем с этими заявлениями Нового Орлеана и других епархий. Во-первых, противоречивые сообщения сбивают с толку людей, а отсутствие единого голоса, выступающего от имени католической церкви в отношении вакцинации против COVID-19, может нанести вред. Когда католики слышат, как епископ советует им избегать вакцины Johnson & Johnson, они могут отказаться от вакцинации, решение, которое может привести к новым смертям и страданиям.Путаница, возникающая, когда каждый регион устанавливает свои собственные правила — в Новом Орлеане одни правила вакцинации, а в Сан-Диего — другие, никогда не была более очевидной, чем во время пандемии COVID-19. Расходящиеся взгляды на ношение масок, собрания в помещении и необходимость социального дистанцирования в значительной степени способствовали более чем 500 000 смертей, связанных с COVID, в Соединенных Штатах. Епископы должны прислушаться к этому предупреждению.

Еще одна проблема заключается в том, что утверждения, которые епископы используют для осуждения вакцины Johnson & Johnson, очень неубедительны с моральной точки зрения.Эти епископы обеспокоены тем, что клеточные линии плода, используемые для тестирования и производства вакцины Johnson & Johnson, были получены в результате аборта. Таким образом, эта цепочка рассуждений гласит, что использование кем-то вакцины может быть истолковано как означающее, что они одобряют аборт, из которого были разработаны клеточные линии (и, возможно, одобряют аборт в более широком смысле).

Но причинно-следственная связь между актом аборта и испытанием и производством вакцины чрезвычайно отдалена.Производители вакцин не способствовали аборту, чтобы собрать эмбриональные клетки для изготовления вакцины. Эти клетки были получены в результате аборта, который произошел несколько десятилетий назад. Кроме того, эти клетки используются в научных экспериментах по всему миру. Они научно подтверждены и обеспечивают наиболее эффективные средства, с помощью которых производители могут разрабатывать вакцины против COVID, спасающие человеческие жизни. Намерение производителей состоит в том, чтобы спасти как можно больше жизней, уменьшить человеческие страдания, служить общему благу и позволить нам снова наслаждаться семьей, друзьями и поклонением, не опасаясь за свое здоровье или здоровье других.Их намерения не в том, чтобы поддерживать или оправдывать аборты. Кроме того, вакцины не содержат абортированных клеток.

Основополагающий принцип католического морального учения состоит в том, что злые средства никогда не оправдывают хороший конец. Этот принцип лежит в основе давнего католического акцента на важности избегать зла. Но что происходит, когда этот акцент отделяется от обязанности делать добро и, таким образом, от более верного и полного описания нравственной жизни? В своих заявлениях за последние недели несколько епископов неправильно использовали этот классический принцип и тем самым усилили неуместное моральное различие, а также не подчеркнули обязанность получить вакцину в качестве акта милосердия от имени себя, своего ближнего и общее благо.Они создали моральное затруднение, когда его не существовало, и тем самым отвлекли внимание от послания Иисуса о милосердии и любви.

Примечание о этичности использования некоторых вакцин против Covid-19 (21 декабря 2020 г.)

[DE — RU — ЕС — Франция — ЭТО — PT]

КОНГРЕГАЦИЯ ЗА ДОКТРИНУ ВЕРЫ
 

Примечание о нравственности использования
некоторых вакцин против Covid-19

 

Вопрос об использовании вакцин в целом часто находится в центре внимания полемика на форуме общественного мнения.В последние месяцы эта Конгрегация получила несколько запросов на рекомендации относительно использования вакцин против вируса SARS-CoV-2, вызывающего Covid-19, в которых в ходе исследований и производства использовались клеточные линии, взятые из ткани, полученной из двух абортов, произошедших в прошлом веке. В то же время разнородные, а иногда и противоречащие друг другу заявления в средствах массовой информации епископов, католических ассоциаций и экспертов вызывают вопросы о этичности использования этих вакцин.

Уже есть важное заявление Папской академии жизни по этому вопросу, озаглавленное «Моральные размышления о вакцинах, приготовленных из клеток, полученных из абортированных человеческих эмбрионов» (5 июня 2005 г.). Кроме того, эта Конгрегация высказалась по этому вопросу Инструкцией Dignitas Personae (8 сентября 2008 г., ср. пп. 34 и 35). В 2017 году Папская академия жизни вернулась к теме с примечанием. Эти документы уже предлагают некоторые общие директивные критерии.

Поскольку первые вакцины против Covid-19 уже доступны для распространения и введения в различных странах, Конгрегация желает предложить некоторые указания для прояснения этого вопроса. Мы не собираемся судить о безопасности и эффективности этих вакцин, хотя этически уместны и необходимы, поскольку эта оценка является обязанностью биомедицинских исследователей и агентств по лекарственным препаратам. Здесь наша цель состоит только в том, чтобы рассмотреть моральные аспекты использования вакцин против Covid-19, которые были разработаны из клеточных линий, полученных из тканей, полученных от двух плодов, которые не подверглись самопроизвольному аборту.

1. Как указано в Инструкции Dignitas Personae , в случаях, когда клетки абортированных зародышей используются для создания клеточных линий для использования в научных исследованиях, «существуют разные степени ответственности»[1] сотрудничества во зле. Например, «в организациях, где используются клеточные линии незаконного происхождения, ответственность тех, кто принимает решение об их использовании, отличается от ответственности тех, кто не имеет права голоса при принятии такого решения»[2].

2. В этом смысле, когда этически безупречные вакцины против Covid-19 недоступны (например,грамм. в странах, где вакцины без этических проблем не предоставляются врачам и пациентам, или где их распространение затруднено из-за особых условий хранения и транспортировки, или когда различные типы вакцин распространяются в одной и той же стране, но органы здравоохранения не разрешают гражданам выбрать вакцину для прививки) морально приемлемо получать вакцины против Covid-19, в которых использовались клеточные линии абортированных плодов в процессе исследований и производства.

3. Фундаментальная причина считать использование этих вакцин морально законным, заключается в том, что своего рода сотрудничество во зле ( пассивное материальное сотрудничество ) в произведенном аборте, из которого происходят эти клеточные линии, со стороны тех, кто делает использование полученных вакцин, удаленных . Моральный долг избегать такого пассивного материального сотрудничества не является обязательным, если существует серьезная опасность, такая как неконтролируемое распространение серьезного патологического агента[3] — в данном случае пандемическое распространение вируса SARS-CoV-2. который вызывает Covid-19.Таким образом, следует учитывать, что в таком случае все прививки, признанные клинически безопасными и эффективными, могут быть использованы с чистой совестью при твердом знании того, что использование таких вакцин не является формальным сотрудничеством с абортом , от которого клетки используется в производстве вакцин. Следует, однако, подчеркнуть, что морально законное использование этих типов вакцин в конкретных условиях, которые делают его таковым, само по себе не является легитимацией, даже косвенной, практики абортов и обязательно предполагает противодействие эта практика теми, кто использует эти вакцины.

4. На самом деле, законное использование таких вакцин никоим образом не означает и не должно означать морального одобрения использования клеточных линий, происходящих от абортированных плодов.[4] Таким образом, как фармацевтические компании, так и государственные учреждения здравоохранения поощряются к производству, утверждению, распространению и предложению этически приемлемых вакцин, которые не создают проблем совести ни для поставщиков медицинских услуг, ни для вакцинируемых лиц.

5. В то же время практический разум показывает, что вакцинация, как правило, не является моральной обязанностью и, следовательно, она должна быть добровольной.В любом случае, с этической точки зрения нравственность вакцинации зависит не только от обязанности защищать собственное здоровье, но и от обязанности стремиться к общему благу. При отсутствии других средств для остановки или даже предотвращения эпидемии общее благо может рекомендовать вакцинацию, особенно для защиты самых слабых и наиболее уязвимых. Тем не менее, те, кто по соображениям совести отказывается от вакцин, произведенных с использованием клеточных линий абортированных плодов, должны сделать все возможное, чтобы с помощью других профилактических средств и надлежащего поведения не стать проводниками инфекционного агента.В частности, они должны избегать любого риска для здоровья тех, кто не может быть вакцинирован по медицинским или другим причинам, и кто является наиболее уязвимым.

6. Наконец, существует также моральный долг фармацевтической промышленности, правительств и международных организаций обеспечить, чтобы вакцины, эффективные и безопасные с медицинской точки зрения, а также приемлемые с этической точки зрения, также были доступны для беднейших стран способом, который не требует для них больших затрат. В противном случае отсутствие доступа к вакцинам стало бы еще одним признаком дискриминации и несправедливости, обрекающих бедные страны на дальнейшее существование в условиях медицинской, экономической и социальной бедности.[5]

Верховный понтифик Франциск на аудиенции, предоставленной нижеподписавшемуся префекту Конгрегации доктрины веры 17 декабря 2020 года, ознакомился с настоящей запиской и распорядился о ее публикации.

Рим, из офиса Конгрегации вероучения, 21 декабря 2020 г., Литургическая память св. Петра Канисия.

 

Луис Ф. Кард. Ладария, S.I.       + С.Э. Монс. Джакомо Моранди
Префект   Титулярный архиепископ Черветери
  Секретарь

 



[1] Конгрегация вероучения, Инструкция Dignitas Personae (8 декабрь 2008 г.), н.35; ААС (100), 884.

[2] Там же,  885.

[3] См. Папская академия жизни, «Моральные размышления о вакцинах, приготовленных из клеток, полученных из абортированных человеческих эмбрионов», 5 th , июнь 2005 г.

[4] Конгрегация доктрины веры, Instruct. Dignitas Personae , н. 35: «Когда незаконные действия одобряются законами, регулирующими здравоохранение и научные исследования, необходимо дистанцироваться от порочных аспектов этой системы, чтобы не создавать впечатление определенной терпимости или молчаливого согласия с действиями, которые жестоко несправедливо.Любая видимость принятия на самом деле будет способствовать растущему безразличию к таким действиям, если не их одобрению, в определенных медицинских и политических кругах».

[5] См. Francis, Обращение к членам фонда «Banco Farmaceutico», 19 сентября 2020 г.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.