Что значит конфронтация: это 📕 что такое КОНФРОНТАЦИЯ

Россия будет находиться в состоянии конфронтации с Западом еще довольно длительное время

Существующая модель позволила решить две главные задачи: сохранить единство страны и вернуть ей положение великой державы на международной арене. В то же время задачи развития страны оказались ей не под силу. Для этого необходимо государство в полном смысле слова, которое в России еще только предстоит создать. У нас существует относительно стабильный политический режим, но его устойчивость в решающей степени зависит от способности первого лица легитимировать политико-экономическую систему в глазах большинства населения и одновременно являться непререкаемым арбитром во внутриэлитных спорах. Эта способность, однако, не передается вместе с постом президента.

Другая сторона проблемы заключается в том, что нынешняя политическая элита в основном состоит из людей, которые прежде всего заботятся о собственном интересе. Есть исключения, конечно, но они не преобладают. Значительная часть «государевых слуг» служат самим себе, своим частным или клановым интересам, а не России. Это проявляется в характере экономики, которую никак не удается переориентировать на цели развития.

Исчерпание ресурсов существующей модели логически ведет либо к загниванию и деградации, либо к попыткам трансформации установившегося политического режима в полноценное государство.

У известного российского эксперта-международника, директора Московского центра Карнеги Дмитрия Тренина вышла книга «Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия». Это, пожалуй, его наиболее полный и монументальный труд, который, как надеется автор, даст толчок широкой общественной дискуссии по внешней политике страны. В интервью корреспонденту “Ъ”
Елене Черненко Дмитрий Тренин рассказал, что, по его мнению, не так с нынешней моделью развития России, какие внешнеполитические ошибки власть допустила в прошлом и как стоит вести себя России на международной арене в будущем.

— В вашей книге сказано, что нынешняя политическая и экономическая модель России все больше исчерпывает себя. Что на это указывает?

— Существующая модель позволила решить две главные задачи: сохранить единство страны и вернуть ей положение великой державы на международной арене. В то же время задачи развития страны оказались ей не под силу. Для этого необходимо государство в полном смысле слова, которое в России еще только предстоит создать. У нас существует относительно стабильный политический режим, но его устойчивость в решающей степени зависит от способности первого лица легитимировать политико-экономическую систему в глазах большинства населения и одновременно являться непререкаемым арбитром во внутриэлитных спорах. Эта способность, однако, не передается вместе с постом президента.

Другая сторона проблемы заключается в том, что нынешняя политическая элита в основном состоит из людей, которые прежде всего заботятся о собственном интересе. Есть исключения, конечно, но они не преобладают. Значительная часть «государевых слуг» служат самим себе, своим частным или клановым интересам, а не России. Это проявляется в характере экономики, которую никак не удается переориентировать на цели развития.

Исчерпание ресурсов существующей модели логически ведет либо к загниванию и деградации, либо к попыткам трансформации установившегося политического режима в полноценное государство.

— А что для этого необходимо?

— Я употребляю термин «политический режим» не в уничижительном смысле. Отличие режима от полноценного государства в том, что в рамках режима господствуют негласные договоренности вместо единых для всех законов. Поскольку такие договоренности часто завязаны на определенных личностей, а межличностные отношения подвижны, основные усилия действующие лица прилагают к тому, чтобы оставаться в обойме, а главная задача режима — даже помимо субъективного желания его номинального главы — сводится к самовоспроизводству.

При всем этом существующий в стране режим — это большой прогресс по сравнению с тем хаосом, который был в 1990-е годы и из которого он вырос. Правда, не надо забывать, что последнее десятилетие прошлого века было не только временем разрушения остатков прежнего общественного и политического строя, но и временем, когда были заложены основы современного общества. Поднимаясь на новую ступеньку по винтовой лестнице эволюции, не стоит отвергать предыдущую.

От хаоса к режиму и дальше к государству — вот траектория эволюции Российской Федерации.

Ключевая роль на этом пути принадлежит элите, качество которой является неудовлетворительным, но решающее значение, в том числе с точки зрения качества элиты, имеет зрелость общества в целом. На этом уровне, однако, процессы созревания проходят медленно.

— В книге вы пишете, что единство России сталкивается со множеством вызовов: «Резкое социальное расслоение, беспримерная в отечественной истории коррупция государственного аппарата, сращивание власти и собственности, триумф политических технологий над собственно политикой, превращение представительных органов в придаток власти, демонстративное моральное разложение верхов, их беспредельный цинизм, сосредоточенность на личном обогащении и равнодушие к проблемам большинства населения». Но буквально на следующей странице вы высказываете надежду на «становление национальной элиты, служащей народу и государству». При таком статус-кво откуда она возьмется?

— За 30 лет постсоветской истории Россия прошла большой путь. Поголовная монетизация сознания была во многом неизбежным следствием развала советской системы. Кто-то просто вынужден был выживать и для этого «крутиться». Для других внезапно открылись сказочные возможности, и они стали покупать и потреблять в невиданных для советского периода и явно избыточных количествах. Люди резко переместились в мир, где все продается и покупается, где все измеряется в деньгах. Это, однако, исторически не характерно для нашего общества. Идет время, задачи выживания становятся менее актуальными, достаток растет, и вместе с ним уровень самоуважения. Постепенно приходит понимание, что есть вещи важнее денег. Это осознание приходит прежде всего к успешным, материально обеспеченным людям.

— И доказательство тому?

— Например, появление и активное распространение волонтерского движения, возрождение благотворительности. Это означает, что некоторые люди уже готовы не только брать, но и отдавать, и это очень важный поворот в общественном сознании.

На госслужбе тоже встречается все больше людей, которые чувствуют себя служащими государству. Говоря словами вице-канцлера Алексея Бестужева из сериала «Гардемарины», они «служат России, и только потом — себе». Деловые амбиции могут быть сильнее страсти к наживе. Еще недавно это было редкостью.

Я не утверждаю, что трансформация режима в государство завершится быстро, но считаю, что сама надежда на это придает сил.

Отказываясь от надежд, мы, напротив, заранее обрезаем себе пути развития, ограничиваем себя. Надежда, в свою очередь, основывается на вере. Верой в самих себя, страну, человечество. В Россию нужно верить. Иначе мы загоняем себя в безвыходную ситуацию.

— Мне показалось любопытным, что, по вашему мнению, главный водораздел на уровне элит в России проходит между теми, кто видит оптимальную реализацию своих частных и корпоративных интересов через встраивание страны в глобальные связи при ограниченной и служебной роли государства («частниками»), и теми, кто в достижении своих личных целей делает ставку на государство как на главный инструмент («государственниками»). Чаще водораздел проводят по идеологическому принципу…

— У нас у всех групп интересов с идеологией слабо, что, может быть, и хорошо. Те, кто называется либералами, совершенно необязательно исповедают классический либерализм. То же самое относится и к консерваторам. Речь идет не об идеологическом противостоянии, а о конкуренции конкретных, чаще всего материальных интересов. Идеологический элемент здесь присутствует, но в служебном качестве.

Поэтому либералы, к примеру, считают неизбежным и желательным новый Брестский мир с Западом, в то время как консерваторы готовы не только дальше сражаться в «гибридной войне», но и обернуть конфронтацию себе на пользу. Главный же вопрос этого противостояния стоит так: чем станет Россия будущего — государством корпораций или государством-корпорацией?

— Но вы говорите, что это в любом случае борьба внутри правящей элиты, общество в такой картине практически отсутствует. При этом внешняя политика ведь и на жизнь самых обычных людей оказывает порой серьезное влияние.

— Да, и я как раз написал эту книгу во многом для того, чтобы пригласить более широкие группы людей к участию в дискуссии о внешней политике, чтобы люди условно в Омске, Владивостоке, Игарке и других местах имели более полное представление о тех международных процессах, которые так или иначе касаются их. Да, обычный россиянин, как и рядовой житель любой другой страны, практически никогда не вовлекается в процессы формирования внешней политики. Но задача в том, чтобы повысить уровень внешнеполитической грамотности, чтобы люди лучше представляли себе, как их практические интересы реализуются во внешнеполитическом курсе государства.

Тогда граждане приобретут способность задавать правильные вопросы — и пусть его адресатом будет лишь местный мэр или депутат — и оценивать ответы. Еще более актуален уровень внешнеполитической грамотности для бизнеса и различных профессиональных сообществ страны. Развитие диалога на эти темы — часть процесса превращения населения страны в корпус граждан.

Скажем, для России будущего, не «прекрасной», а реальной, будет наверняка важным мнение населения по вопросам миграции или, скажем, по вопросам практических отношений с соседями от Калининграда до Крыма и Приморья.

Можно, конечно, игнорировать местные настроения и вообще не заниматься ни убеждением людей, ни разъяснением принимаемых решений. Но это неправильно, особенно вдолгую. Вопросы будут копиться, недоверие будет нарастать. Этого можно избежать при помощи диалога с обществом. При этом такое взаимодействие будет эффективным, если все участники процесса будут в достаточной степени информированы.

Это особенно важно, с учетом того, что в какой-то момент неотвратимо начнется транзит власти, в ходе которого, вероятно, будет уже не до спокойного анализа и серьезных обсуждений. Моя книга — это в какой-то степени приглашение к тому, чтобы использовать имеющееся пока время на осмысление пройденного пути и формулирование выводов на будущее. Был бы очень рад, если бы она стимулировала общественное обсуждение внешнеполитического курса страны, причем не на политизированной основе (условно «сторонники (президента РФ Владимира.— “Ъ”) Путина» против «строителей прекрасной России будущего»), а на основе национальных интересов в быстро меняющемся мире. Если это случится, то, надеюсь, у нас будут немного более благоприятные условия для принятия продуманных решений.

— В книге много говорится об отношениях России и Запада. Меня удивил пассаж о том, что нынешняя конфронтация — это не столько результат многочисленных ошибок обеих сторон, как многие считают, а едва ли не неизбежный итог развития событий.

— Я сам когда-то верил в возможность интеграции России в западный мир. Позже, однако, я пришел к заключению, что для российской элиты и, что еще более важно, для российского общества такая интеграция неприемлема, главным образом по причине того, что Россия не признает чьего-то внешнего руководства над собой. Об этом я пишу и в новой книге.

— «Чьего-то» — это в данном случае американского, да?

— Да. Признание Россией лидерства США должно было стать входным билетом в Западное сообщество. Странам, которые приобретают такой входной билет, приходится впоследствии выполнять многие требования, чтобы серьезно трансформироваться, но без входного билета процесс интеграции просто не запустится.

Украина такой билет купила. Она, конечно, будет еще долго находиться в «предбаннике» западных институтов, оставаясь не вполне «своей», но, с точки зрения Запада, теперь это государство правильной ориентации.

Мне когда-то казалось, что Россия может рассчитывать на частичную интеграцию партнерского типа, стать «своей», не отдавая своего суверенитета. Я считал, что нам не нужно входить в НАТО и ЕС, но можно заключить с ними своего рода вечный мир (демилитаризовать отношения), сблизиться, насколько это возможно без утраты идентичности. Но этого не случилось. Вину за это я долгое время возлагал на Запад. Думал, что там не «дотумкали», какую потенциальную пользу для себя они могли бы извлечь, включив Россию в свою орбиту, но при этом уважая ее самостоятельность и интересы.

Уже значительно позже, в середине нулевых годов, я пришел к выводу, что Запад на самом деле был не близорук, а дальновиден.

(Экс-премьер Великобритании.— “Ъ”) Маргарет Тэтчер написала в своих мемуарах (они вышли как раз в начале 2000-х), что Россия никогда не сможет стать частью Запада, потому что у нее всегда будут свои отдельные интересы и Западу с ней в общем-то не по пути.

И действительно. Если бы произошло то, чего многие русские либералы хотели в 1990-е годы, и Россия стала бы полноправным членом НАТО, то альянс вскоре перестал бы существовать в том виде, в котором его строили США. Россия наверняка стала бы блокироваться с другими странами, прежде всего с Германией и Францией, и НАТО перестало бы существовать как американский клуб, как инструмент американской внешней политики. Так что американцы были, на мой взгляд, дальновидны, что Россию не пустили. И они ее не просто не пустили в «клуб», они сделали так, что разрекламированное российско-натовское партнерство было выстроено так, чтобы Россия всегда имела дело с единой позицией стран НАТО во главе с Соединенными Штатами Америки. Но за эти решения сегодня приходится платить цену.

— Какую?

— История XIX–XX веков свидетельствует, что мир в Европе никогда не был прочным, если новый порядок не включал в себя побежденную державу на условиях, которые она считала для себя приемлемыми. Было понятно, что, как только Россия окрепнет, как только она снова почувствует себя великой державой и будет действовать соответственно, вся эта конструкция — то есть система безопасности Европы, основанная на доминировании НАТО, в которое Россия не входит,— окажется нежизнеспособной.

Вспомните случаи в европейской истории, когда побежденную державу включали в новый миропорядок: например, Францию после наполеоновских войн, и Западную Германию после Второй мировой войны. Мы также знаем другие примеры, когда побежденные державы в новый порядок не включались: это Германия и Россия после Первой мировой войны, а теперь и Россия после Холодной войны. Я не утверждаю, что международные отношения развиваются по железным законам, но игнорировать прошлый опыт рискованно.

Нынешнее соперничество и даже враждебность в отношениях Запада и России — это и есть цена за решение не только не допускать Россию внутрь Евро-Атлантических институтов, но и не выстраивать безопасность Европы, как предлагала Москва, на двух основаниях — западной (натовской) и восточной (российской).

— А что могли или должны были сделать власти России иначе, чтобы не допустить дело до нынешнего уровня конфронтации?

— Можно было иначе поступить с Украиной, я подробно пишу об этом в книге. И Россия, и Евросоюз совершили грубейшие ошибки, которые способствовали украинскому кризису. В случае с Россией речь идет не о действиях в Крыму, которые стали реакцией на переворот в Киеве, а прежде всего о логике поведения Москвы на протяжении предыдущих двух десятилетий, которая не позволила ей предотвратить украинский кризис 2014 года. Именно этот кризис стал переломным моментом во всей внешней политике России постсоветского периода.

— В чем Москва ошиблась?

— Помимо сильно завышенного, на мой взгляд, страха перед продвижением НАТО на восток причина ошибок коренилась в неверном представлении Кремля об устремлениях украинских элит и о характере украинского общества. Попытка Москвы включить Украину в состав Евразийского союза была не просто напрасной. Если бы эта попытка удалась, это с самого начала создало бы проблемы для России, потребовало бы огромных дополнительных затрат.

И, главное, в конце концов эта затея все равно бы провалилась. Украинский политический проект в принципе не совместим ни с какой степенью интеграции Украины с Россией, даже чисто культурной и языковой, я уже не говорю об экономической и тем более политической. Как только вы снимаете барьеры между двумя странами, то «украинство» оттесняется на задний план, а сама Украина становится частью большого пространства с центром в Москве. В рамках замышлявшегося в начале 2010-х годов тесного интеграционного образования Украина становилась бы важной частью единого целого. «Самостийность» в условиях этого проекта означала бы региональную культурную автономию. Прекрасных украинских песен, «вышиванок» и всей украиноязычной литературы не хватило бы в тех условиях для создания современной государственности.

— Зато на размежевании с Россией это вполне получается.

— Да, но это уже не культурная конкуренция, а чистая политика. В любом случае борьба между Россией и Западом за Украину была деструктивной.

— А как стоило Москве вести себя в 2013–2014 годах?

— Можно было бы предоставить событиям на Украине идти своим чередом и использовать их результаты с пользой для себя. Отправной точкой, с опорой на исторический опыт, включая весь постсоветский период, могла бы стать убежденность, что украинской элите нельзя доверять ни в коем случае, что у России на Украине нет и не может быть надежных политических союзников. Строя свою политику на этом основании, Москва в 2013 году могла бы решить: пусть Украина, если она того желает, в полной мере хлебнет европейской ассоциации. После этого там неизбежно разовьются социально-политические процессы, которые Россия, не вмешиваясь в них, будет внимательно отслеживать и использовать в своих интересах.

Главный ресурс, который Россия могла бы приобрести на Украине,— это квалифицированные кадры в научно-технической и производственной сферах.

Можно было бы предположить, что в результате сближения с Евросоюзом распались бы многие производственные цепочки, заточенные на сотрудничество с Россией (что в итоге и произошло), и квалифицированные специалисты остались бы без работы. Вот их нужно было бы приглашать на работу и постоянное жительство в Россию. Нам такие кадры очень нужны.

Но что случилось, то случилось. В результате Крым стал частью Российской Федерации. На мой взгляд, в соответствии с волей подавляющего большинства жителей.

— Тогда было решено любой ценой предотвратить ассоциацию Украины и ЕС, перекупить (тогдашнего президента Виктора.— “Ъ”) Януковича.

— Это было большой ошибкой. На Януковича нельзя было полагаться, это человек совершенно без принципов, без внутреннего стержня. Абсолютно продажный криминальный тип.

— Вы говорите, что страх России перед продвижением НАТО к ее границам неоправдан. Поясните.

— Я считаю, что Россия могла бы относиться к этому процессу спокойнее. Не стоило, к примеру, пытаться удерживать Черногорию или Северную Македонию от вступления в альянс. С точки зрения обеспечения безопасности России эти страны не играют особой роли, в то время как попытки противодействия этому процессу негативно повлияли на отношения России с этими двумя государствами, как уже было ранее с другими странами Восточной Европы.

— Но Украина не Черногория…

— Именно так. Для большинства наших с вами сограждан и для 100% тех, кто занимается внешней и оборонной политикой страны, вступление Украины в НАТО абсолютно недопустимо. Фактически оно означает войну. На мой взгляд, в какой-то момент стоило попытаться договориться с Западом о закреплении нейтрального статуса Украины. О таком варианте еще в феврале 2014 года, выступая на Мюнхенской конференции по безопасности, говорил (бывший советник президента США по нацбезопасности.— “Ъ”) Збигнев Бжезинский. Мне кажется, для нас это был бы лучший вариант.

— Но для этого НАТО должно было бы отказаться от «политики открытых дверей».

— Да, США должны были бы по сути признаться, что через 25 лет после окончания Холодной войны перед ними есть какие-то ограничения. Наверное, это было бы очень трудно, но в случае Украины с США, как мне представляется, Россия могла бы договориться. Страны НАТО боятся быть автоматически привязанными к любому негативному развитию событий между Россией и ее ключевым постсоветским соседом, которого они полностью не контролируют. Страны Прибалтики и Польша для Запада предсказуемы. Но не Украина со всеми ее «Азовами» («Азов» — запрещенный в РФ украинский добровольческий батальон.— “Ъ”) и ультранационалистами. Тут могут быть неприятные сюрпризы. Запад не хочет за них расплачиваться. Поэтому я думаю, что Украину в НАТО и не включат.

— И Грузию?

— И Грузию. Публично в этом не признаются, конечно: западная политика по своей сути лицемерна. Но такое публичное признание и не требуется.

— По-вашему, конфронтация с Западом будет усиливаться? Возможно ли прямое военное столкновение?

— Конфронтация, вероятно, будет и дальше усиливаться, и негативные сценарии возможны. Посмотрите, что произошло в апреле на российско-украинской границе. Как я понимаю, президент Украины (Владимир.— “Ъ”) Зеленский решил по внутриполитическим причинам поиграть мускулами, солдат немного подвигать в сторону Донбасса. В Москве подумали, что киевское руководство может заиграться. И решили послать ему и его вашингтонским кураторам сигнал. Потому и сосредоточили большое количество войск по всей границе от Брянска до Крыма. Сигнал Киеву был в духе известных слов Путина, что если вы начнете войну на Донбассе, будете пытаться силой восстановить территориальную целостность Украины на этом участке, то тогда ваша государственность может оказаться под вопросом. Сигнал Вашингтону был такой: не забывайте про (экс-президента Грузии Михаила.— “Ъ”) Саакашвили, который в 2008 году тоже понадеялся на США, считал, что вы ему обещали военную помощь, и пошел ва-банк.

Это было грубо и цинично, но посылало абсолютно ясные сигналы. Российская политическая культура в целом достаточно цинична, в то время как западная лицемерна. Это не критика, а наблюдение. Я предпочитаю нашу, поскольку она не вводит в заблуждение. Зеленскому был послан сигнал, что не будет ни тебя, ни майданной Украины, если ты двинешься, а американцам сигнал — смотрите за клиентом, он может втянуть вас в войну.

— И есть шанс, что втянул бы?

— Если бы российские войска в ответ двинулись на Киев, то риск задеть американцев был. На Украине есть американские советники и инструкторы. ВМС США часто присутствуют у украинских берегов, а самолеты американских ВВС совершают полеты над Украиной. Как бы отреагировало правительство США? Трудно сказать. США вряд ли стали бы защищать Украину, но игнорировать удары по своим военнослужащим они не смогли бы. В определенных обстоятельствах ситуация могла бы выйти из-под контроля.

Риски прямого столкновения есть и в Сирии, где идет война и на одной территории действуют вооруженные силы Америки и России — на разных сторонах или по крайней мере не на одной стороне. Механизм деконфликтинга, который до сих пор не давал серьезных сбоев, может в какой-то момент не сработать, и ситуация может эскалировать.

Третий сценарий прямого столкновения — это инцидент, скажем, в небе над Балтикой или Черным морем. Ведь чем ближе натовские самолеты подлетают к российской территории, тем ближе самолеты ВКС России подлетают к самолетам НАТО. И когда расстояние между машинами 5–6 метров, то всякое может произойти. Или, скажем, если российский военный самолет, низко пролетая над каким-то кораблем НАТО, врежется прямо в надстройку военного корабля и там погибнет большое количество моряков. Подобные инциденты, если они не будут купированы, могут привести к эскалации и даже непреднамеренному развязыванию вооруженного конфликта.

Если конфликт не удастся немедленно погасить, он может вылиться в локальную или даже региональную войну, а та может подвести стороны к ядерному порогу.

Эффективным ответом на расширение НАТО и особенно на развертывание инфраструктуры альянса у российских границ является приобретение способности к созданию такой же угрозы для США. Это и есть равновесие в военной сфере. Лучше, конечно, достигать равновесия, снижая уровни взаимных угроз.

— Про войну поговорили, а какой должна быть внешняя политика Россия в мирное в общем-то время?

— Россия находится в состоянии конфронтации с Западом и будет находиться в этом состоянии еще довольно длительное время. Поэтому задача внешней политики не в том, чтобы прекратить конфронтацию, потому что, на мой взгляд, это на данном этапе невозможно. Но ею можно управлять. Для этого нужно, чтобы обе стороны четко знали, где проходят красные линии оппонента. Здесь не должно быть никакой двусмысленности.

— Например? Какие красные линии, с вашей точки зрения, у российского руководства?

— Решение о вступлении Украины в НАТО, как я понимаю, означало бы войну. То есть прежде чем Украина вступит в НАТО, Россия, как и в случае попытки украинского наступления в Донбассе, о котором публично предупреждал президент Путин, вмешается с целью свержения нынешней украинской власти.

В Белоруссии, с точки зрения Кремля, не может быть никакого режима, кроме пророссийского.

В Европе не должны быть размещены американские системы средней дальности, которые могут обезглавить военно-политическое руководство России. Если такие системы будут развернуты, то Москва либо поставит под прицел аналогичные центры управления и командования США, либо изменит подход к применению ядерного оружия.

Если США будут вмешиваться во внутренние дела России, российская сторона ответит асимметрично, например, при помощи кибертехнологий.

У американцев со своей стороны есть свой список красных линий.

Если обе стороны понимают, где проходят красные линии друг друга и не переходят их, конфронтация становится управляемой.

Противоборство с США — это надолго. В таких условиях есть смысл искать внутренние ресурсы развития в самых разных областях и одновременно решительно устранять все, что мешает развитию, проводя санацию. В истории России периоды конфронтации с Западом не раз стимулировали модернизацию отечественной экономики, развитие научно-технического потенциала, причем не только в оборонной области.

— Как такая санация возможна без политического переобустройства, которое не предвидится?

— В обозримом будущем в России, вероятно, сохранится персоналистский режим. По этому поводу можно сокрушаться, но такой режим соответствует традиционной политической культуре. На данный момент реальная альтернатива режиму личной власти в России — это либо олигархия, либо хаос. И то и другое — временные состояния, которые в конце концов неизбежно вновь приведут к верховной власти одного лица. Задача состоит не в том, чтобы децентрализовать модель правления, а в том, чтобы эту модель модернизировать. Для того чтобы она не мешала развитию, а стимулировала его. Это — не упование на «продвинутого» царя, а надежда на постепенную трансформацию элиты и взросление общества.

— На какие исторические примеры вы ориентируетесь в своих надеждах?

— В отечественной истории — на деятельность Петра Столыпина, консерватора и жесткого противника революции. В мировой истории — на Ататюрка, успешно модернизировавшего Турцию, или на Ли Куан Ю, превратившего захолустный Сингапур в процветающее современное государство. Оба правителя были явными авторитариями, абсолютными государственниками.

В 2020-х годах и дальше российская политика, опираясь на достижения первых двух десятилетий начавшегося столетия, должна быть сосредоточена на идее развития самой России. Основным двигателем этого развития в российских условиях может выступать только государство. Следовательно, главной политической задачей должно стать, на мой взгляд, строительство государства развития.

— В книге вы много говорите о важности сбалансированной внешней политики. Как это должно выглядеть на практике? Приведите пример.

— Прежде всего Россия должна отойти на безопасное расстояние от главного противоречия современных международных отношений — конфликта между Китаем и США. Это для россиян чужой спор, втягиваться в него нельзя. С Китаем у России хорошие отношения, Москва должна их поддерживать и развивать, но таким образом, чтобы не превращаться в придаток, вассала Пекина. Это, конечно, не значит, что Россия должна подыгрывать Америке и занимать ее сторону в этом противоборстве, ни в коем случае.

На международной арене Россия должна оставаться независимым игроком глобального уровня. Москва должна стремиться к равновесию в отношениях с соседями в Европе и Азии, на востоке и на западе, севере и юге. Это способность уверенно стоять на своих ногах, не прогибаясь ни под кого, не склоняясь ни в чью сторону — ни под угрозами, ни из-за посулов. Это также отказ принимать чужих врагов или друзей как своих. Речь не идет о равноудаленности, а о недопущении перекосов и шатаний.

Важно, чтобы внешняя политика не расходилась с общей стратегией развития страны, не только не противоречила ей, но была бы полностью встроена в нее. Соответственно, важнейший вопрос для внешней политики: что она может дать для внутреннего развития. В международном плане, вернув себе статус великой державы, Россия стоит перед вопросом: какую роль ей выгодно и по силам играть в глобальном мире. Формула, которая представляется наиболее целесообразной, звучит примерно так: не Россия для мира, а мир для России.


Источник: «Коммерсантъ»

«Россия будет находиться в состоянии конфронтации с Западом еще довольно длительное время»

У известного российского эксперта-международника, директора Московского центра Карнеги Дмитрия Тренина вышла книга «Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия». Это, пожалуй, его наиболее полный и монументальный труд, который, как надеется автор, даст толчок широкой общественной дискуссии по внешней политике страны. В интервью корреспонденту “Ъ” Елене Черненко Дмитрий Тренин рассказал, что, по его мнению, не так с нынешней моделью развития России, какие внешнеполитические ошибки власть допустила в прошлом и как стоит вести себя России на международной арене в будущем.

— В вашей книге сказано, что нынешняя политическая и экономическая модель России все больше исчерпывает себя. Что на это указывает?

— Существующая модель позволила решить две главные задачи: сохранить единство страны и вернуть ей положение великой державы на международной арене. В то же время задачи развития страны оказались ей не под силу. Для этого необходимо государство в полном смысле слова, которое в России еще только предстоит создать. У нас существует относительно стабильный политический режим, но его устойчивость в решающей степени зависит от способности первого лица легитимировать политико-экономическую систему в глазах большинства населения и одновременно являться непререкаемым арбитром во внутриэлитных спорах. Эта способность, однако, не передается вместе с постом президента.

Другая сторона проблемы заключается в том, что нынешняя политическая элита в основном состоит из людей, которые прежде всего заботятся о собственном интересе. Есть исключения, конечно, но они не преобладают. Значительная часть «государевых слуг» служат самим себе, своим частным или клановым интересам, а не России. Это проявляется в характере экономики, которую никак не удается переориентировать на цели развития.

Исчерпание ресурсов существующей модели логически ведет либо к загниванию и деградации, либо к попыткам трансформации установившегося политического режима в полноценное государство.

— А что для этого необходимо?

— Я употребляю термин «политический режим» не в уничижительном смысле. Отличие режима от полноценного государства в том, что в рамках режима господствуют негласные договоренности вместо единых для всех законов. Поскольку такие договоренности часто завязаны на определенных личностей, а межличностные отношения подвижны, основные усилия действующие лица прилагают к тому, чтобы оставаться в обойме, а главная задача режима — даже помимо субъективного желания его номинального главы — сводится к самовоспроизводству.

При всем этом существующий в стране режим — это большой прогресс по сравнению с тем хаосом, который был в 1990-е годы и из которого он вырос. Правда, не надо забывать, что последнее десятилетие прошлого века было не только временем разрушения остатков прежнего общественного и политического строя, но и временем, когда были заложены основы современного общества. Поднимаясь на новую ступеньку по винтовой лестнице эволюции, не стоит отвергать предыдущую.

От хаоса к режиму и дальше к государству — вот траектория эволюции Российской Федерации.

Ключевая роль на этом пути принадлежит элите, качество которой является неудовлетворительным, но решающее значение, в том числе с точки зрения качества элиты, имеет зрелость общества в целом. На этом уровне, однако, процессы созревания проходят медленно.

— В книге вы пишете, что единство России сталкивается со множеством вызовов: «Резкое социальное расслоение, беспримерная в отечественной истории коррупция государственного аппарата, сращивание власти и собственности, триумф политических технологий над собственно политикой, превращение представительных органов в придаток власти, демонстративное моральное разложение верхов, их беспредельный цинизм, сосредоточенность на личном обогащении и равнодушие к проблемам большинства населения». Но буквально на следующей странице вы высказываете надежду на «становление национальной элиты, служащей народу и государству». При таком статус-кво откуда она возьмется?

— За 30 лет постсоветской истории Россия прошла большой путь. Поголовная монетизация сознания была во многом неизбежным следствием развала советской системы. Кто-то просто вынужден был выживать и для этого «крутиться». Для других внезапно открылись сказочные возможности, и они стали покупать и потреблять в невиданных для советского периода и явно избыточных количествах. Люди резко переместились в мир, где все продается и покупается, где все измеряется в деньгах. Это, однако, исторически не характерно для нашего общества. Идет время, задачи выживания становятся менее актуальными, достаток растет, и вместе с ним уровень самоуважения. Постепенно приходит понимание, что есть вещи важнее денег. Это осознание приходит прежде всего к успешным, материально обеспеченным людям.

— И доказательство тому?

— Например, появление и активное распространение волонтерского движения, возрождение благотворительности. Это означает, что некоторые люди уже готовы не только брать, но и отдавать, и это очень важный поворот в общественном сознании.

На госслужбе тоже встречается все больше людей, которые чувствуют себя служащими государству. Говоря словами вице-канцлера Алексея Бестужева из сериала «Гардемарины», они «служат России, и только потом — себе». Деловые амбиции могут быть сильнее страсти к наживе. Еще недавно это было редкостью.

Я не утверждаю, что трансформация режима в государство завершится быстро, но считаю, что сама надежда на это придает сил.

Отказываясь от надежд, мы, напротив, заранее обрезаем себе пути развития, ограничиваем себя. Надежда, в свою очередь, основывается на вере. Верой в самих себя, страну, человечество. В Россию нужно верить. Иначе мы загоняем себя в безвыходную ситуацию.

— Мне показалось любопытным, что, по вашему мнению, главный водораздел на уровне элит в России проходит между теми, кто видит оптимальную реализацию своих частных и корпоративных интересов через встраивание страны в глобальные связи при ограниченной и служебной роли государства («частниками»), и теми, кто в достижении своих личных целей делает ставку на государство как на главный инструмент («государственниками»). Чаще водораздел проводят по идеологическому принципу…

— У нас у всех групп интересов с идеологией слабо, что, может быть, и хорошо. Те, кто называется либералами, совершенно необязательно исповедают классический либерализм. То же самое относится и к консерваторам. Речь идет не об идеологическом противостоянии, а о конкуренции конкретных, чаще всего материальных интересов. Идеологический элемент здесь присутствует, но в служебном качестве.

Поэтому либералы, к примеру, считают неизбежным и желательным новый Брестский мир с Западом, в то время как консерваторы готовы не только дальше сражаться в «гибридной войне», но и обернуть конфронтацию себе на пользу. Главный же вопрос этого противостояния стоит так: чем станет Россия будущего — государством корпораций или государством-корпорацией?

— Но вы говорите, что это в любом случае борьба внутри правящей элиты, общество в такой картине практически отсутствует. При этом внешняя политика ведь и на жизнь самых обычных людей оказывает порой серьезное влияние.

— Да, и я как раз написал эту книгу во многом для того, чтобы пригласить более широкие группы людей к участию в дискуссии о внешней политике, чтобы люди условно в Омске, Владивостоке, Игарке и других местах имели более полное представление о тех международных процессах, которые так или иначе касаются их. Да, обычный россиянин, как и рядовой житель любой другой страны, практически никогда не вовлекается в процессы формирования внешней политики. Но задача в том, чтобы повысить уровень внешнеполитической грамотности, чтобы люди лучше представляли себе, как их практические интересы реализуются во внешнеполитическом курсе государства.

Тогда граждане приобретут способность задавать правильные вопросы — и пусть его адресатом будет лишь местный мэр или депутат — и оценивать ответы. Еще более актуален уровень внешнеполитической грамотности для бизнеса и различных профессиональных сообществ страны. Развитие диалога на эти темы — часть процесса превращения населения страны в корпус граждан.

Скажем, для России будущего, не «прекрасной», а реальной, будет наверняка важным мнение населения по вопросам миграции или, скажем, по вопросам практических отношений с соседями от Калининграда до Крыма и Приморья.

Можно, конечно, игнорировать местные настроения и вообще не заниматься ни убеждением людей, ни разъяснением принимаемых решений. Но это неправильно, особенно вдолгую. Вопросы будут копиться, недоверие будет нарастать. Этого можно избежать при помощи диалога с обществом. При этом такое взаимодействие будет эффективным, если все участники процесса будут в достаточной степени информированы.

Это особенно важно, с учетом того, что в какой-то момент неотвратимо начнется транзит власти, в ходе которого, вероятно, будет уже не до спокойного анализа и серьезных обсуждений. Моя книга — это в какой-то степени приглашение к тому, чтобы использовать имеющееся пока время на осмысление пройденного пути и формулирование выводов на будущее. Был бы очень рад, если бы она стимулировала общественное обсуждение внешнеполитического курса страны, причем не на политизированной основе (условно «сторонники (президента РФ Владимира.— “Ъ”) Путина» против «строителей прекрасной России будущего»), а на основе национальных интересов в быстро меняющемся мире. Если это случится, то, надеюсь, у нас будут немного более благоприятные условия для принятия продуманных решений.

— В книге много говорится об отношениях России и Запада. Меня удивил пассаж о том, что нынешняя конфронтация — это не столько результат многочисленных ошибок обеих сторон, как многие считают, а едва ли не неизбежный итог развития событий.

— Я сам когда-то верил в возможность интеграции России в западный мир. Позже, однако, я пришел к заключению, что для российской элиты и, что еще более важно, для российского общества такая интеграция неприемлема, главным образом по причине того, что Россия не признает чьего-то внешнего руководства над собой. Об этом я пишу и в новой книге.

— «Чьего-то» — это в данном случае американского, да?

— Да. Признание Россией лидерства США должно было стать входным билетом в Западное сообщество. Странам, которые приобретают такой входной билет, приходится впоследствии выполнять многие требования, чтобы серьезно трансформироваться, но без входного билета процесс интеграции просто не запустится.

Украина такой билет купила. Она, конечно, будет еще долго находиться в «предбаннике» западных институтов, оставаясь не вполне «своей», но, с точки зрения Запада, теперь это государство правильной ориентации.

Мне когда-то казалось, что Россия может рассчитывать на частичную интеграцию партнерского типа, стать «своей», не отдавая своего суверенитета. Я считал, что нам не нужно входить в НАТО и ЕС, но можно заключить с ними своего рода вечный мир (демилитаризовать отношения), сблизиться, насколько это возможно без утраты идентичности. Но этого не случилось. Вину за это я долгое время возлагал на Запад. Думал, что там не «дотумкали», какую потенциальную пользу для себя они могли бы извлечь, включив Россию в свою орбиту, но при этом уважая ее самостоятельность и интересы.

Уже значительно позже, в середине нулевых годов, я пришел к выводу, что Запад на самом деле был не близорук, а дальновиден.

(Экс-премьер Великобритании.— “Ъ”) Маргарет Тэтчер написала в своих мемуарах (они вышли как раз в начале 2000-х), что Россия никогда не сможет стать частью Запада, потому что у нее всегда будут свои отдельные интересы и Западу с ней в общем-то не по пути.

И действительно. Если бы произошло то, чего многие русские либералы хотели в 1990-е годы, и Россия стала бы полноправным членом НАТО, то альянс вскоре перестал бы существовать в том виде, в котором его строили США. Россия наверняка стала бы блокироваться с другими странами, прежде всего с Германией и Францией, и НАТО перестало бы существовать как американский клуб, как инструмент американской внешней политики. Так что американцы были, на мой взгляд, дальновидны, что Россию не пустили. И они ее не просто не пустили в «клуб», они сделали так, что разрекламированное российско-натовское партнерство было выстроено так, чтобы Россия всегда имела дело с единой позицией стран НАТО во главе с Соединенными Штатами Америки. Но за эти решения сегодня приходится платить цену.

— Какую?

— История XIX–XX веков свидетельствует, что мир в Европе никогда не был прочным, если новый порядок не включал в себя побежденную державу на условиях, которые она считала для себя приемлемыми. Было понятно, что, как только Россия окрепнет, как только она снова почувствует себя великой державой и будет действовать соответственно, вся эта конструкция — то есть система безопасности Европы, основанная на доминировании НАТО, в которое Россия не входит,— окажется нежизнеспособной.

Вспомните случаи в европейской истории, когда побежденную державу включали в новый миропорядок: например, Францию после наполеоновских войн, и Западную Германию после Второй мировой войны. Мы также знаем другие примеры, когда побежденные державы в новый порядок не включались: это Германия и Россия после Первой мировой войны, а теперь и Россия после Холодной войны. Я не утверждаю, что международные отношения развиваются по железным законам, но игнорировать прошлый опыт рискованно.

Нынешнее соперничество и даже враждебность в отношениях Запада и России — это и есть цена за решение не только не допускать Россию внутрь Евро-Атлантических институтов, но и не выстраивать безопасность Европы, как предлагала Москва, на двух основаниях — западной (натовской) и восточной (российской).

— А что могли или должны были сделать власти России иначе, чтобы не допустить дело до нынешнего уровня конфронтации?

— Можно было иначе поступить с Украиной, я подробно пишу об этом в книге. И Россия, и Евросоюз совершили грубейшие ошибки, которые способствовали украинскому кризису. В случае с Россией речь идет не о действиях в Крыму, которые стали реакцией на переворот в Киеве, а прежде всего о логике поведения Москвы на протяжении предыдущих двух десятилетий, которая не позволила ей предотвратить украинский кризис 2014 года. Именно этот кризис стал переломным моментом во всей внешней политике России постсоветского периода.

— В чем Москва ошиблась?

— Помимо сильно завышенного, на мой взгляд, страха перед продвижением НАТО на восток причина ошибок коренилась в неверном представлении Кремля об устремлениях украинских элит и о характере украинского общества. Попытка Москвы включить Украину в состав Евразийского союза была не просто напрасной. Если бы эта попытка удалась, это с самого начала создало бы проблемы для России, потребовало бы огромных дополнительных затрат.

И, главное, в конце концов эта затея все равно бы провалилась. Украинский политический проект в принципе не совместим ни с какой степенью интеграции Украины с Россией, даже чисто культурной и языковой, я уже не говорю об экономической и тем более политической. Как только вы снимаете барьеры между двумя странами, то «украинство» оттесняется на задний план, а сама Украина становится частью большого пространства с центром в Москве. В рамках замышлявшегося в начале 2010-х годов тесного интеграционного образования Украина становилась бы важной частью единого целого. «Самостийность» в условиях этого проекта означала бы региональную культурную автономию. Прекрасных украинских песен, «вышиванок» и всей украиноязычной литературы не хватило бы в тех условиях для создания современной государственности.

— Зато на размежевании с Россией это вполне получается.

— Да, но это уже не культурная конкуренция, а чистая политика. В любом случае борьба между Россией и Западом за Украину была деструктивной.

— А как стоило Москве вести себя в 2013–2014 годах?

— Можно было бы предоставить событиям на Украине идти своим чередом и использовать их результаты с пользой для себя. Отправной точкой, с опорой на исторический опыт, включая весь постсоветский период, могла бы стать убежденность, что украинской элите нельзя доверять ни в коем случае, что у России на Украине нет и не может быть надежных политических союзников. Строя свою политику на этом основании, Москва в 2013 году могла бы решить: пусть Украина, если она того желает, в полной мере хлебнет европейской ассоциации. После этого там неизбежно разовьются социально-политические процессы, которые Россия, не вмешиваясь в них, будет внимательно отслеживать и использовать в своих интересах.

Главный ресурс, который Россия могла бы приобрести на Украине,— это квалифицированные кадры в научно-технической и производственной сферах.

Можно было бы предположить, что в результате сближения с Евросоюзом распались бы многие производственные цепочки, заточенные на сотрудничество с Россией (что в итоге и произошло), и квалифицированные специалисты остались бы без работы. Вот их нужно было бы приглашать на работу и постоянное жительство в Россию. Нам такие кадры очень нужны.

Но что случилось, то случилось. В результате Крым стал частью Российской Федерации. На мой взгляд, в соответствии с волей подавляющего большинства жителей.

— Тогда было решено любой ценой предотвратить ассоциацию Украины и ЕС, перекупить (тогдашнего президента Виктора.— “Ъ”) Януковича.

— Это было большой ошибкой. На Януковича нельзя было полагаться, это человек совершенно без принципов, без внутреннего стержня. Абсолютно продажный криминальный тип.

— Вы говорите, что страх России перед продвижением НАТО к ее границам неоправдан. Поясните.

— Я считаю, что Россия могла бы относиться к этому процессу спокойнее. Не стоило, к примеру, пытаться удерживать Черногорию или Северную Македонию от вступления в альянс. С точки зрения обеспечения безопасности России эти страны не играют особой роли, в то время как попытки противодействия этому процессу негативно повлияли на отношения России с этими двумя государствами, как уже было ранее с другими странами Восточной Европы.

— Но Украина не Черногория…

— Именно так. Для большинства наших с вами сограждан и для 100% тех, кто занимается внешней и оборонной политикой страны, вступление Украины в НАТО абсолютно недопустимо. Фактически оно означает войну. На мой взгляд, в какой-то момент стоило попытаться договориться с Западом о закреплении нейтрального статуса Украины. О таком варианте еще в феврале 2014 года, выступая на Мюнхенской конференции по безопасности, говорил (бывший советник президента США по нацбезопасности.— “Ъ”) Збигнев Бжезинский. Мне кажется, для нас это был бы лучший вариант.

— Но для этого НАТО должно было бы отказаться от «политики открытых дверей».

— Да, США должны были бы по сути признаться, что через 25 лет после окончания Холодной войны перед ними есть какие-то ограничения. Наверное, это было бы очень трудно, но в случае Украины с США, как мне представляется, Россия могла бы договориться. Страны НАТО боятся быть автоматически привязанными к любому негативному развитию событий между Россией и ее ключевым постсоветским соседом, которого они полностью не контролируют. Страны Прибалтики и Польша для Запада предсказуемы. Но не Украина со всеми ее «Азовами» («Азов» — запрещенный в РФ украинский добровольческий батальон.— “Ъ”) и ультранационалистами. Тут могут быть неприятные сюрпризы. Запад не хочет за них расплачиваться. Поэтому я думаю, что Украину в НАТО и не включат.

— И Грузию?

— И Грузию. Публично в этом не признаются, конечно: западная политика по своей сути лицемерна. Но такое публичное признание и не требуется.

— По-вашему, конфронтация с Западом будет усиливаться? Возможно ли прямое военное столкновение?

— Конфронтация, вероятно, будет и дальше усиливаться, и негативные сценарии возможны. Посмотрите, что произошло в апреле на российско-украинской границе. Как я понимаю, президент Украины (Владимир.— “Ъ”) Зеленский решил по внутриполитическим причинам поиграть мускулами, солдат немного подвигать в сторону Донбасса. В Москве подумали, что киевское руководство может заиграться. И решили послать ему и его вашингтонским кураторам сигнал. Потому и сосредоточили большое количество войск по всей границе от Брянска до Крыма. Сигнал Киеву был в духе известных слов Путина, что если вы начнете войну на Донбассе, будете пытаться силой восстановить территориальную целостность Украины на этом участке, то тогда ваша государственность может оказаться под вопросом. Сигнал Вашингтону был такой: не забывайте про (экс-президента Грузии Михаила.— “Ъ”) Саакашвили, который в 2008 году тоже понадеялся на США, считал, что вы ему обещали военную помощь, и пошел ва-банк.

Это было грубо и цинично, но посылало абсолютно ясные сигналы. Российская политическая культура в целом достаточно цинична, в то время как западная лицемерна. Это не критика, а наблюдение. Я предпочитаю нашу, поскольку она не вводит в заблуждение. Зеленскому был послан сигнал, что не будет ни тебя, ни майданной Украины, если ты двинешься, а американцам сигнал — смотрите за клиентом, он может втянуть вас в войну.

— И есть шанс, что втянул бы?

— Если бы российские войска в ответ двинулись на Киев, то риск задеть американцев был. На Украине есть американские советники и инструкторы. ВМС США часто присутствуют у украинских берегов, а самолеты американских ВВС совершают полеты над Украиной. Как бы отреагировало правительство США? Трудно сказать. США вряд ли стали бы защищать Украину, но игнорировать удары по своим военнослужащим они не смогли бы. В определенных обстоятельствах ситуация могла бы выйти из-под контроля.

Риски прямого столкновения есть и в Сирии, где идет война и на одной территории действуют вооруженные силы Америки и России — на разных сторонах или по крайней мере не на одной стороне. Механизм деконфликтинга, который до сих пор не давал серьезных сбоев, может в какой-то момент не сработать, и ситуация может эскалировать.

Третий сценарий прямого столкновения — это инцидент, скажем, в небе над Балтикой или Черным морем. Ведь чем ближе натовские самолеты подлетают к российской территории, тем ближе самолеты ВКС России подлетают к самолетам НАТО. И когда расстояние между машинами 5–6 метров, то всякое может произойти. Или, скажем, если российский военный самолет, низко пролетая над каким-то кораблем НАТО, врежется прямо в надстройку военного корабля и там погибнет большое количество моряков. Подобные инциденты, если они не будут купированы, могут привести к эскалации и даже непреднамеренному развязыванию вооруженного конфликта.

Если конфликт не удастся немедленно погасить, он может вылиться в локальную или даже региональную войну, а та может подвести стороны к ядерному порогу.

Эффективным ответом на расширение НАТО и особенно на развертывание инфраструктуры альянса у российских границ является приобретение способности к созданию такой же угрозы для США. Это и есть равновесие в военной сфере. Лучше, конечно, достигать равновесия, снижая уровни взаимных угроз.

— Про войну поговорили, а какой должна быть внешняя политика Россия в мирное в общем-то время?

— Россия находится в состоянии конфронтации с Западом и будет находиться в этом состоянии еще довольно длительное время. Поэтому задача внешней политики не в том, чтобы прекратить конфронтацию, потому что, на мой взгляд, это на данном этапе невозможно. Но ею можно управлять. Для этого нужно, чтобы обе стороны четко знали, где проходят красные линии оппонента. Здесь не должно быть никакой двусмысленности.

— Например? Какие красные линии, с вашей точки зрения, у российского руководства?

— Решение о вступлении Украины в НАТО, как я понимаю, означало бы войну. То есть прежде чем Украина вступит в НАТО, Россия, как и в случае попытки украинского наступления в Донбассе, о котором публично предупреждал президент Путин, вмешается с целью свержения нынешней украинской власти.

В Белоруссии, с точки зрения Кремля, не может быть никакого режима, кроме пророссийского.

В Европе не должны быть размещены американские системы средней дальности, которые могут обезглавить военно-политическое руководство России. Если такие системы будут развернуты, то Москва либо поставит под прицел аналогичные центры управления и командования США, либо изменит подход к применению ядерного оружия.

Если США будут вмешиваться во внутренние дела России, российская сторона ответит асимметрично, например, при помощи кибертехнологий.

У американцев со своей стороны есть свой список красных линий.

Если обе стороны понимают, где проходят красные линии друг друга и не переходят их, конфронтация становится управляемой.

Противоборство с США — это надолго. В таких условиях есть смысл искать внутренние ресурсы развития в самых разных областях и одновременно решительно устранять все, что мешает развитию, проводя санацию. В истории России периоды конфронтации с Западом не раз стимулировали модернизацию отечественной экономики, развитие научно-технического потенциала, причем не только в оборонной области.

— Как такая санация возможна без политического переобустройства, которое не предвидится?

— В обозримом будущем в России, вероятно, сохранится персоналистский режим. По этому поводу можно сокрушаться, но такой режим соответствует традиционной политической культуре. На данный момент реальная альтернатива режиму личной власти в России — это либо олигархия, либо хаос. И то и другое — временные состояния, которые в конце концов неизбежно вновь приведут к верховной власти одного лица. Задача состоит не в том, чтобы децентрализовать модель правления, а в том, чтобы эту модель модернизировать. Для того чтобы она не мешала развитию, а стимулировала его. Это — не упование на «продвинутого» царя, а надежда на постепенную трансформацию элиты и взросление общества.

— На какие исторические примеры вы ориентируетесь в своих надеждах?

— В отечественной истории — на деятельность Петра Столыпина, консерватора и жесткого противника революции. В мировой истории — на Ататюрка, успешно модернизировавшего Турцию, или на Ли Куан Ю, превратившего захолустный Сингапур в процветающее современное государство. Оба правителя были явными авторитариями, абсолютными государственниками.

В 2020-х годах и дальше российская политика, опираясь на достижения первых двух десятилетий начавшегося столетия, должна быть сосредоточена на идее развития самой России. Основным двигателем этого развития в российских условиях может выступать только государство. Следовательно, главной политической задачей должно стать, на мой взгляд, строительство государства развития.

— В книге вы много говорите о важности сбалансированной внешней политики. Как это должно выглядеть на практике? Приведите пример.

— Прежде всего Россия должна отойти на безопасное расстояние от главного противоречия современных международных отношений — конфликта между Китаем и США. Это для россиян чужой спор, втягиваться в него нельзя. С Китаем у России хорошие отношения, Москва должна их поддерживать и развивать, но таким образом, чтобы не превращаться в придаток, вассала Пекина. Это, конечно, не значит, что Россия должна подыгрывать Америке и занимать ее сторону в этом противоборстве, ни в коем случае.

На международной арене Россия должна оставаться независимым игроком глобального уровня. Москва должна стремиться к равновесию в отношениях с соседями в Европе и Азии, на востоке и на западе, севере и юге. Это способность уверенно стоять на своих ногах, не прогибаясь ни под кого, не склоняясь ни в чью сторону — ни под угрозами, ни из-за посулов. Это также отказ принимать чужих врагов или друзей как своих. Речь не идет о равноудаленности, а о недопущении перекосов и шатаний.

Важно, чтобы внешняя политика не расходилась с общей стратегией развития страны, не только не противоречила ей, но была бы полностью встроена в нее. Соответственно, важнейший вопрос для внешней политики: что она может дать для внутреннего развития. В международном плане, вернув себе статус великой державы, Россия стоит перед вопросом: какую роль ей выгодно и по силам играть в глобальном мире. Формула, которая представляется наиболее целесообразной, звучит примерно так: не Россия для мира, а мир для России.

Тренин Дмитрий Витальевич

Родился 11 сентября 1955 года в Москве. Окончил Военный институт Министерства обороны СССР, сегодня — Военный университет Министерства обороны РФ (1977). Служил в вооруженных силах СССР и Российской Федерации с 1973 по 1993 год.

Был офицером связи в Отделе внешних сношений Группы советских войск в Германии, г. Потсдам (1978–1983), участвовал в советско-американских переговорах по ядерным и космическим вооружениям в Женеве как член делегации СССР (1985–1991).

Работал старшим преподавателем Военного института с 1983 по 1993 год. В 1993 году назначен старшим научным сотрудником Военного колледжа НАТО в Риме, с 1993 по 1997 год — старший научный сотрудник Института Европы РАН.

С 1994 года — ведущий научный сотрудник Московского центра Карнеги, с декабря 2008 года — его директор. Является председателем научного совета центра и руководителем программы «Внешняя политика и безопасность». Член ряда профессиональных ассоциаций и организаций: Международного института стратегических исследований, Российского совета по международным делам, Российской ассоциации международных исследований и др.

Кандидат исторических наук. Автор книг на русском и английском языках, в том числе «Новый баланс сил: Россия в поисках внешнеполитического равновесия» (М.: Альпина Паблишер, 2021), «What Is Russia Up To in the Middle East?» (Polity, 2017), «Should We Fear Russia?» (Polity, 2017), «Россия и мир в XXI веке» (М.: «Эксмо», 2015).

Павел Цуканов

как не перейти грань в конфликте с Америкой — РБК

Мнение , 20 мая 2016, 18:18 

Дмитрий Тренин

Приход в Белый дом нового президента США не улучшит российско-американские отношения. Преемник Барака Обамы, скорее всего, будет действовать в отношении России более жестко

Отношения России и США вступили в третий год конфронтации. Хорошая новость заключается в том, что за последний год эта конфронтация стабилизировалась, стала «новой нормой» отношений. Плохая новость — состояние противоборства носит долговременный характер, а в последнее время приобретает черты военно-политического противостояния на востоке Европы в сочетании с разворачивающейся гонкой вооружений.

Несмотря на частичную стабилизацию ситуации на востоке Украины и локальное сотрудничество в Сирии, опасность прямого столкновения России и США сохраняется. Надо учитывать, что нынешнее противоборство в отличие от холодной войны носит явно асимметричный характер. Очевидное неравенство сил в пользу США требует от России компенсировать свою слабость повышением ставок, готовностью идти на больший риск и внезапными действиями, ставящими оппонента в невыгодное положение.

С другой стороны, неравенство в сочетании с ощущением морального превосходства толкает США к недооценке России, «находящейся в состоянии усиливающегося упадка», восприятию российских действий как блефа и дальнейшему усилению прессинга. В таких условиях велик риск просчетов, неверных оценок и просто инцидентов, связанных с отказом техники или человеческим фактором. Столкновение российских и американских самолетов или самолета и военного корабля в Балтийском или Черноморском регионах может поднять конфронтацию на качественно иной, еще более опасный уровень.

Появившиеся в последние пару месяцев надежды на ослабление российско-американской напряженности и даже изменение вектора отношений с самого начала были призрачными. Конфронтация носит фундаментальный характер. Она рождена не недопониманием или конкретными ошибками сторон, хотя то и другое имело место, а столкновением двух исключительностей: американской, которая не видит в мире никого равного США, и российской, настаивающей на равноправии с самыми сильными. Речь, таким образом, идет о миропорядке, о роли в нем США и о статусе России.

Из этого вывода следует, что даже наличие очевидных общих интересов — таких как предотвращение распространения оружия массового уничтожения или борьба с исламистским экстремизмом — не может принципиально изменить ситуацию. Сотрудничество, развиваясь в отдельных нишах, не отменяет соперничества. Именно соперничество определяет общий характер и содержание отношений. Сами условия сотрудничества являются предметом острой борьбы. Не стоит и надеяться на потепление отношений в результате прихода в Белый дом нового президента США. Скорее всего, преемник Барака Обамы будет действовать в отношении России более жестко, чем нынешний президент.

Вряд ли скоро оправдаются надежды тех, кто ждет ослабления и даже снятия западных санкций против России. Санкции США — это очень надолго, но и санкции ЕС, несмотря на стремление отдельных политиков к их отмене, останутся в силе на длительный срок. Дело не только в трансатлантической солидарности, хотя и в ней тоже. Увязка Берлином и Брюсселем отмены санкций с выполнением минских договоренностей в условиях, когда Киев просто не может выполнить их без фатального ущерба для стабильности нынешней власти, делает отмену санкций нереальной в обозримом будущем. Вина за провал Минска будет при этом возложена на Москву.

Российско-американские отношения необходимо поместить в более широкий контекст. В середине 2010-х годов завершился четвертьвековой период Pax Americana — никем всерьез не оспаривавшегося глобального доминирования США. При анализе этого феномена до сих пор делался акцент на второй элемент — американскую гегемонию, «однополярный мир». Имеется, однако, и второй аспект — собственно «мир», т.е. в целом неконфликтные отношения между всеми крупными игроками. Сейчас этот мир завершился, мировые державы — США, Китай и Россия — вступили в период соперничества.

Реагируя на эту перемену, США изменили глобальную стратегию. От упора на универсализм (стимулирование глобализации, продвижение демократических ценностей институтов во всем мире и вовлечение всех государств в единый глобальный проект) Вашингтон переходит к укреплению позиций расширенного Запада и активному сдерживанию стран, бросивших вызов США. Администрацию Обамы часто упрекают за отсутствие стратегического подхода к внешней политике. Это несправедливо. Подписание Транстихоокеанского партнерства и переговоры о Трансатлантическом торгово-инвестиционном партнерстве свидетельствуют о наличии долгосрочного видения и плана, по масштабам сравнимого с созданием Бреттон-Вудской системы и НАТО в 1940-х годах.

В сложившихся условиях пока еще рано искать выход из конфронтации. Ситуация развивается, исход конфронтации не предрешен. Руководство России действует активно, бьет, что называется, «выше своего веса», но максимум, что можно получить благодаря такой тактике, — это выиграть время. Важнейший вопрос заключается в том, сумеет ли Москва использовать это время, чтобы подкрепить свою заявку на место и роль одной из ведущих мировых держав существенным укреплением своей финансово-экономической, научно-технической, культурно-информационной мощи.

Что же касается отношений с Соединенными Штатами, то главным их содержанием на ближайшую и среднесрочную перспективу становится управление конфронтацией. Речь идет прежде всего о предотвращении инцидентов с участием военнослужащих двух стран; об эффективной «заморозке» конфликта в Донбассе; наконец, о поддержании постоянных и надежных контактов с влиятельными лицами США с цель​ю исключения неверной трактовки тех или иных действий Москвы и Вашингтона.

Перевод %d0%ba%d0%be%d0%bd%d1%84%d1%80%d0%be%d0%bd%d1%82%d0%b0%d1%86%d0%b8%d1%8f на русский

През 80-те бяха модерни.

Ну, в то время, мы говорим о 80х, в то время это было модно.

OpenSubtitles2018.v3

Крайцерите повтарят предходния тип с една промяна: мощността на силовата установка трябва да нарасне от 75 000 к.с. до 82 500 к.с., което обещава чувствителен прираст в скоростта, с цената на 70-тонно увеличение на водоизместимостта.

Крейсера должны были повторять предыдущий тип с одним изменением: мощность силовой установки должна была возрасти с 75 000 л. с. до 82 500 л. с., что обещало заметный прирост скорости, ценой 70-тонного увеличения водоизмещения.

WikiMatrix

Когато през 80–те години членовете на якуза видяха колко е лесно да се вземат пари назаем и по този начин да се печели, те основаха фирми и навлязоха в спекулациите с недвижими имоти и акции.

Когда в 80-х годах люди якудзы увидели, как легко брать ссуды и «делать» деньги, они создали компании и занялись операциями с недвижимым имуществом и куплей-продажей акций.

jw2019

Поканете един ученик да прочете на глас Учение и завети 84:19-21.

Предложите одному из студентов прочитать вслух Учение и Заветы 84:19–21.

LDS

Изчислено е, че след четири години тази сума ще е над 80 милиарда долара!

Через 4 года предполагаемая капитализация достигнет 80 миллиардов долларов.

ted2019

И така в Съединените щати, от появата на лечението в средата на 90- те години, има 80 процентов спад, в броя на ХИВ позитивните деца.

Итак, в США с появлением лечения в середине 1990- х годов число ВИЧ- инфицированных детей снизилось на 80%.

QED

Кой си ти, мистериозен 80-годишен човек?

Кто ты, восьмидесятилетний старик из ночи?

OpenSubtitles2018.v3

Оплакваш се, защото сме внесли в компанията 86 милиона долара годишно?

Ты недоволен, что мы взяли компанию, которая делает 86 миллионов в год?

OpenSubtitles2018.v3

От друга страна, чрез сладката ирония на жертвата, ние реално печелим нещо с вечна стойност – Неговата милост и прошка и накрая „всичко, което Отец има“ (У. и З. 84:38).

С другой стороны, благодаря сладостному закону жертвы мы обретаем вечные ценности ‒ Его милость, прощение и, в конце концов, «всё, что имеет Отец» (У. и З. 84:38).

LDS

(Псалм 32:5; 103:3) С пълна вяра в готовността на Йехова да окаже милост на разкайващите се, Давид казал: „Ти, Господи [Йехова — NW], си благ и готов да прощаваш.“ — Псалм 86:5.

Давид, всем сердцем веря, что Иегова проявит милосердие к тем, кто раскаивается, сказал: «Ты, Господи, благ и милосерд» (Псалом 85:5).

jw2019

Faster Pussycat се формира в Холивуд от Taime Downe по време на глем метъл бума през 80-те.

Faster Pussycat были образованы в 1986 году в Голливуде Тэймом Дауном (настоящее имя Густав Молвик) во время глэм-металлического бума 80х.

WikiMatrix

Третият сингъл, Right There, с участието на рапъра Big Sean, дебютира под номер 84 в Billboard Hot 100.

Третий сингл «Right There», записанный с Big Sean, дебютировал на 84 месте Billboard Hot 100.

WikiMatrix

Снимала е секс сцени с близо 80 жени порно актриси и с около 90 мъже порно актьори.

Её партнерами по съёмкам были почти 80 женщин и около 90 мужчин.

WikiMatrix

Днес средният интервал между изригванията е около 80 минути.

Сегодня он фонтанирует в среднем через каждые 80 минут.

jw2019

Затова си вземат тези космати 80-килограмови кучета, които изглеждат като велосираптори и всички са кръстени на герои на Джейн Остин.

И вот они заводят этих мохнатых 70-килограммовых собак, которые выглядят как велоцираптор и с именами персонажей из книг Джейн Остин.

ted2019

Улар башлыса һаулыҡ һаҡлау, социаль хеҙмәттәр күрһәтеү, мәғариф (80% самаһы) өлкәләрендә мәшғүл. Шулай уҡ сауҙа, ҡунаҡхана һәм туҡланыу тармаҡтарында (70%) гүзәл заттар күпләп эшләй.

Главным образом женщины заняты в здравоохранении, сфере социальных услуг, образовании (около 80%), а также в торговле, гостиничном и ресторанном бизнесе (около 70%).

Ихтик

За вас оставих 80 килограма жито.

Я оставил тебе 80 кг зерна.

OpenSubtitles2018.v3

Този никога не завършил училище човек починал на 82 години, като бил голям интелектуалец, съ — основател и първи Изпълнителен директор на Израелския университет в Йерусалим и основател на Книгите Шокен, копие от които било по-късно закупено от Рандом хаус.

Этот отчисленный ученик умер в 82 года, в здравом уме, будучи основателем и первым директором Еврейского университета в Иерусалиме и основателем издательства Шокен Букс. Это популярное издательство в дальнейшем было поглощено издательским домом Рандом Хаус.

ted2019

Ами, нека не оставяме фактите да пречат, но 80% от нарушителите са бели.

Ну, если не противоречить фактам, то 80% нарушителей — белые.

OpenSubtitles2018.v3

Обикаляме двата пулсара на минимално разстояние от 80 млн. км.

Мы облетим эти два пульсара на минимальном расстоянии в 80 миллионов километров.

OpenSubtitles2018.v3

Без главата Роналд тежи поне 82 кг.

Если не ошибаюсь, Рональд даже без головы весил килограммов 70.

OpenSubtitles2018.v3

И защото оставащите 80% са били сто пъти повече ако се беше развел / а.

И потому что оставшиеся 80% были все-равно раз в сто больше того, что вы получили бы при разводе.

OpenSubtitles2018.v3

Една 80-годишна жена е имала видение като дете.

У одной женщины 80-ти лет в детстве было видение.

OpenSubtitles2018.v3

82-годишен старец, диабетик, отвлечен пред неговия красив малък дом посред бял ден.

82-летний мужчина, диабетик, похищен около своего маленького милого дома среди бела дня.

OpenSubtitles2018.v3

▪ Ежедневно в ЮАР 82 деца биват изправяни пред съда с обвинения за „изнасилване или непристойно нападение над други деца“.

▪ Ежедневно в ЮАР осуждаются 82 ребенка за «изнасилование или словесное оскорбление других детей».

jw2019

конфронтация в психологическом консультировании

Для успешного изменения взглядов клиента на проблемную ситуацию (изменение восприятия) от консультанта требуется высокое мастерство убеждения и навыки использования некоторых направляющих воздействий, известных как наведение. Этот термин был впервые введен Фрэнсисом Робинсоном (Robirison, 1950) для описания определенных преднамеренных действий консультанта, предпринимаемых в интересах клиентов. К активным техникам наведения относится конфронтация. Конфронтация считается продвинутым активным методом, который наиболее полезен в работе с клиентами, которые застряли в терапевтическом процессе и не могут приблизиться к достижению своих целей консультирования, наример, при неэффективности техник интерпретации. 

Что такое конфронтация?

Конфронтацияэто обращение внимания клиента на то, чего он стремиться избежать, выявление и демонстрация противоречий и несоответствий между различными элементами его психического опыта: мысли и чувства, мысли и действия, чувства и действия, мысли и чувства и действия, несоответствия между вербальной и невербальной коммуникацией, или внутри вербальной коммуникации клиента, чтобы облегчить осознание клиентом конфликтов, связанных с конкретными вопросами.

Фактически конфронтация — это активное противостояние консультанта патологическим механизмам психологической защиты и иррациональным представлениям и убеждениям клиента, способствующее осознанию противоречий и побуждающее к принятию решений.

Классическая структура конфронтационного сообщения представляет собой противопоставление: «С одной стороны Вы говорите…, но с другой стороны…».

Например: «С одной стороны вы говорите, что рады тому что…, но при этом я не вижу улыбки на вашем лице и не слышу радости в вашем голосе».

Эта техника является провоцирующей и вызывающей и должна использоваться только после того, как между консультантом и клиентов установились прочные терапевтические взаимоотношения (терапевтический альянс). Консультант принимает полную ответственность за утверждение или замечание, которое используется, чтобы прояснить ситуацию и помочь клиенту принять решение. Важно помнить, что конфронтация не должна использоваться ради демонстрации собственного мастерства. Любое вмешательство должно использоваться с учетом целей клиента для консультирования и его интересов. Неподходящие стратегии конфронтации могут разорвать или разрушить терапевтический альянс! Как правило, эгоцентричные или нарциссические клиенты сопротивляются конфронтации.

Эмпатическая конфронтация

Многие клиенты (и консультанты) считают классический конфронтационный подход излишне жестким и бесчувственным. В современную эпоху техника конфронтации превратилась в более доброе и сострадательное использование, и теперь чаще представляется в виде «эмпатической конфронтации». Эмпатическая конфронтация не должна быть антагонистической или жесткой. Такая конфронтация должна отражать заботу и поддержку клиента, сосредотачиваясь на положительных, а не отрицательных характеристиках, чтобы помочь клиентам распознать расхождения в мыслях/чувствах/действиях и обрести мотивацию для устранения этих расхождений.

Конфронтация в психоанализе

В рамках психоанализа существует термин «конфронтация», означающий демонстрацию сопротивления. Например, клиентка демонстрирует сопротивление,   сначала опоздав на сеанс, а затем долго молчит и «забывает» сон, который должен стать предметом анализа. Психоаналитик применяет в этом случае конфронтацию с внешней реальностью: «Кажется, вы избегаете чего-то. Вы немного опоздали, затем молчали, а теперь Вы говорите, что забыли свое сновидение»

В каких случаях используется?

  • Конфронтация часто используется, когда консультант замечает противоречивые или иррациональные сообщения или несоответствия в словах, поведении, чувствах или мыслях клиента.
  • При трудностях клиентов с выражением определенных эмоций, при описании эмоций без соответствующих невербальных проявлений, связанных с эмоциями.
  • При демонстрации сопротивления процессу консультирования.
  • При выраженных механизмах психологической защиты, препятствующих осознанию конфликтов и продвижению в терапии.
  • При неконструктивном отношении к консультированию. Достаточно типичен вариант развития событий, при котором клиент заявляет: «Нет, не могу ни на что решиться» или «Все равно это ни к чему не приведет» и т.п. Также от клиента можно услышать резюме типа: «Я так и знала, вы мне не поможете» или «Я и без вас все это знал». Либо: «Дайте конкретный совет, ведь Вы же психолог». Если события развиваются по одному из этих вариантов, психолог-консультант вынужден прибегнуть к технике «конфронтация» (по Г. Хэмбли) (или «трансформация личности» по Ролло Мэй).

Виды конфронтации

Конфронтация может быть выражена на двух основных уровнях:

Конфронтация с внутренней реальностью состоит в фиксировании и помощи в осознании смысла высказываний клиента, который может и не выражаться напрямую:

«В то время как Вы говорите, что Вам безразлично, уйдет он или нет, мне кажется, что Вы не сознаете, какую боль причинит Вам его возможный уход».

Конфронтация с внешней реальностью — это выражение консультантом своего понимания фактов, изложенных клиентом: например:

«Вы говорите, что хотели бы продолжить обучение, но не связались с учебным заведением».

«Ваши слова говорят о том, что вы хотели бы проводить больше времени со своей сестрой, но ваши действия говорят о том, что это не является для вас приоритетом».

Основные типы конфронтации (Neukrug E., 2012)

:

Вы… / Но… заявления. Такие утверждения указывают на противоречия. Например, женатому клиенту, который заявляет, что верит в честность, но при этом имеет роман на стороне, консультант может сказать: «С одной стороны, вы говорите, что верите в честность, но, похоже, скрываете от своей жены отношения с другой женщиной».

Просьба обосновать несоответствие. Консультант мягко просить клиента объяснить, как он или она оправдывает несоответствие.

Например, в приведенном выше примере консультант может сказать: «Основываясь на вашем знании того, кто вы есть, скажите мне, как вы понимаете тот факт, что вы говорите, что вы честны, и все же вы скрываете роман от своей жены?»

Рефрейминг. Этот способ выделения несоответствия заставляет клиента взглянуть на свою ситуацию по-другому, предлагая альтернативную реальность: «Вы хотите сказать, что в некоторых случаях честность – это не всегда лучший вариант?».

Использование иронии. Использование иронии подчеркивает абсурдность несоответствия и является более конфронтационным, чем другие методы. Эту технику следует использовать очень осторожно.

Например, в приведенном выше примере можно сказать: «Ну, я думаю, что в данном случае быть нечестным нормально; в конце концов, вы же спасаете свою жену от этих болезненных переживаний, не так ли?»

Эмпатия высокого уровня. Эмпатия более высокого уровня, последний способ бросить вызов несоответствиям у клиента, который отражает глубинные, неосознанные чувства и конфликты клиента, а также побуждает клиента раскрыть более глубокие части себя.

Например, в приведенном выше примере: «Вы, должно быть, чувствуете себя довольно противоречиво. С одной стороны, вы говорите, что верите в честность; с другой стороны, вы скрываете интрижку. Думаю, я чувствую, что в этой истории есть что-то еще очень важное для вас».

Варианты конфронтационных стратегий по отношению к клиентам с тремя основными неконструктивными ориентациями по отношению к процессу консультирования:

1.Деловая ориентация. Причиной непринятия решения, вероятнее всего, является принадлежность к психастеническому, астено-невротическому типам личности (характера), для которых, как известно, характерна нерешительность, неуверенность в себе и т.п. Основные усилия консультанта в данном случае должны быть направлены на психологическую поддержку клиента, внушение веры в себя, уверенности в своих силах.

Клиент: «Не могу решиться, выбрать…»

Консультант: «А что Вам мешает принять решение? … Может быть, Вам не хватает уверенности в себе?»

2. Рентная ориентация. Причиной непринятия решения являются неадекватные самооценка и оценка консультативной ситуации. Возможна акцентуация по паранойяльному, гипертимному типам. Следовательно, необходимо конфронтировать клиента с внутренней и внешней реальностью.

Клиент: «Дайте конкретный совет, ведь Вы же психолог»

Консультант: «С одной стороны я уже давал Вам совет, но с другой стороны, Вам, видимо, необходима опора только на собственное решение…»

3.Игровая ориентация. Решение не принимается, так как для клиентов характерно нахождение «вторичной выгоды» в проблемной ситуации, а также выбор путей «наименьшего сопротивления». Вероятна акцентуация по истероидному (демонстративному) типу.

Клиент: «Я так и знала. Вы мне не помогли»

Консультант: «Да, я Вам не помог… Вы только сами можете себе помочь»

Если Вам может быть трудно самостоятельно справляться с имеющимися проблемами, всегда можно обратиться за профессиональной психологической помощью. 

Андрей Демкин

Василий Кашин: Холодная война нашего поколения

Поворотный момент истории обычно не осознается современниками. Даже следя за новостями и осознавая, что что-то пошло не так, люди продолжают вести привычный образ жизни; через несколько месяцев все может сильно измениться, и эти дни останутся памятью об ушедшей эпохе жизни в большом открытом мире. Новая, вторая, холодная война, вероятно, станет необратимой реальностью в ближайшие дни и недели, в лучшем случае — до конца 2014 г. Экономические санкции ЕС, которые будут введены уже в ближайшие дни, очевидно, не приведут к смягчению российской позиции, а следовательно, будут углубляться.

Россия не может прекратить поддержку повстанцев на Востоке Украины, поскольку это приведет к делегитимизации ее правящего режима. Между тем российское руководство вполне обоснованно полагает, что даже в случае ухода украинской темы на второй план экономическое давление со стороны Запада не прекратится. Следовательно, закрепление поддержки населения является первостепенной задачей.

США в рамках украинского конфликта заинтересованы в решительной военной победе Киева над сепаратистами и создании нового украинского государства без учета российских позиций. Даже после того как эта задача будет решена, США будут продолжать усилия по изоляции России. Только так можно хотя бы отчасти компенсировать ущерб американскому влиянию и авторитету в мире, нанесенный крымским инцидентом.

Любые введенные сейчас Европейским союзом санкции останутся на годы или даже на десятилетия. Они будут действовать даже тогда, когда украинская тема потеряет всякую актуальность. Для их отмены потребуется консенсус внутри ЕС, которого будет крайне сложно достигнуть, если в этом не заинтересованы США, обладающие влиянием на ряд важных членов союза. Например, введенное в 1989 г. эмбарго на военно-техническое сотрудничество с Китаем продолжает действовать и по сей день, хотя в свое время, в начале 2000-х, его отмену поддерживали все крупные европейские страны.

В ближайшие месяцы России с неизбежностью предстоит перейти на новую, мобилизационную модель развития, отвечающую реалиям новой, второй, холодной войны. Это потребует полного пересмотра макроэкономической политики, принципов финансового регулирования, всего комплекса внешнеэкономических связей, не говоря об идеологии и внутренней политике.

С этими новыми правилами нам предстоит прожить долгие годы. Надежды США и некоторых отечественных общественных деятелей на то, что новая холодная война приведет к падению правящего в России режима, противоречат всему мировому опыту применения санкций и всему опыту русской истории. Наличие явного внешнего врага в виде США и пролитой на Востоке Украины русской крови привело к сплочению населения вокруг властей.

Любое усиление прямого американского давления на РФ будет лишь укреплять позиции российского руководства. Падение СССР произошло не в разгар советско-американской конфронтации начала 1980-х, а именно после нормализации советско-американских отношений. Наличие явной внешней угрозы способствовало устойчивости советской системы; ее исчезновение нанесло по системе сильнейший удар.

Вторая холодная война едва ли закончится разгромом России. Прямое военное поражение России невозможно. Политическая конфронтация будет укреплять российскую власть. Что касается экономики, то после весьма тяжелого переходного периода она вновь начнет расти. Исторический опыт говорит о том, что Россия, как никакая другая страна, способна десятилетиями жить и развиваться в условиях мобилизации и враждебного окружения. Именно находясь в положении страны-изгоя, СССР осуществил свой главный рывок в развитии промышленности, науки и технологий.

Этот пример не уникален: некоторые страны-изгои демонстрируют удивительные достижения. Современный Иран является мировым чемпионом по темпам роста числа публикаций в международных научных журналах. Это также единственная страна исламского мира, самостоятельно запустившая спутник в космос.

Да, в последние годы США удалось ввести в отношении Ирана особо жесткие экономические санкции и принудить его к переговорам по ядерной программе, хотя их возможные результаты рассматриваются как скромные. Тем не менее в период 2001-2010 гг. иранская экономика росла в среднем даже несколько быстрее, чем экономики Египта и Саудовской Аравии, не находившихся под санкциями.

Россия намного менее уязвима для санкций, чем Иран, вынужденный осуществлять масштабный импорт жизненно важных материалов (зерно, нефтепродукты) и проводящий идеологизированную и популистскую макроэкономическую политику. Полная блокада России по иранскому сценарию может привести к шоку на мировом нефтяном рынке и спровоцировать новую волну глобального кризиса. Наконец, Россия, по-видимому, может рассчитывать на дальнейшее сотрудничество стран БРИКС, прежде всего Китая.

Проблемы роста экономики в условиях мобилизации связаны не с его темпами, а с его качеством. Результатом такого роста становятся серьезные диспропорции, а также появление многочисленных неконкурентоспособных предприятий и отраслей, которые в дальнейшем потребуют болезненной реструктуризации. В ходе новой холодной войны в первые годы мы будем героически преодолевать трудности, затем мы будем одерживать победы, а потом нашим внукам придется за эти победы расплачиваться. Точно так же нам до сих пор приходится расплачиваться за перекосы советской промышленной базы, созданной в эпоху индустриализации.

Насколько долго продлится вторая холодная война и чем она закончится? В китайских экспертных кругах распространено мнение, что украинский кризис обеспечил Китаю 10-летнюю «стратегическую передышку» в противостоянии с США (генерал-майор Ван Хайюнь). Такая оценка, вероятно, близка к истине. Первая холодная война была продуктом тотального противостояния двух систем. Одна из двух систем должна была пасть.

Вторая холодная война — продукт конфликта американских и российских интересов в мировом стратегическом захолустье (Восточной Европе), конфликта, вышедшего из-под контроля из-за грубых политических ошибок, самонадеянности и недальновидности обеих сторон.

Втягивание России и США в новую холодную войну идет вразрез с происходящими изменениями в глобальном балансе сил. Эти изменения, связанные с выходом на первый план в мировой политике крупных азиатских держав, должны подталкивать Москву и Вашингтон к самому тесному партнерству. На определенном этапе бессмысленность противостояния станет очевидной, и стороны предпримут шаги по нормализации отношений.

Ближайшим историческим примером может служить китайско-американское сближение в конце 1960-х — начале 1970-х гг. Оно началось спустя почти десятилетие после советско-китайского разрыва 1960 г., превратившего Пекин в злейшего противника СССР и, следовательно, потенциального партнера США. Именно такой срок (в сочетании с поражением во Вьетнаме) понадобился обеим сторонам и прежде всего США на анализ и пересмотр своей азиатской политики. Новая холодная война, таким образом, не составит собой целой исторической эпохи, но, как минимум, отравит жизнь поколению людей в России и на Западе.

Что значит конфронтация?

Мусин Алмат Жумабекович:

1. Ум – это целый океан мыслей Ум — это целый океан мыслей, состоящий из различных мыслей всех жизней. Подсознание хранит в себе целую жизнь различных мыслей. Это целая эпоха прожитых жизней. Эпопея и великий рассказ о жизненном опыте. Океан, который содержит ценные жемчужины на дне океана. Человек подобен раку-отшельнику, путешествующему по дну океана своих мыслей.На поверхности буря отчаяния, а в глубине тишина и мрак забвения. Как именно раскрывается личность человека, который постигает себя в обилии мыслей. И мысли становятся личностями, и весь хор становится единым голосом арии о страдании. Крики души, которые празднуют эту жизнь о жизненном опыте. В человеке целый океан жизни, нераскрытых личностей и их судеб. Один человек ест другого и так происходит противостояние .2. Только философия добра и света, философия благородства излечит времена. 3. Одиночество — это бесчувственность, ты начинаешь жить настоящим. 4. Ночь, скрывающая тайны депрессии и уныния и одиночества, все скрыто во тьме, в ней чувствуется боль, красный цвет блуда, в котором люди и жизнь могут потеряться, как туман, скрытый в дыму мысли, каждый находится в себе, и показано, что каждый находится в своем собственном измерении. Жизнь — это забвение, в котором человек погружается в равнодушие.5. Поскольку людьми сейчас движут киберинстинкты и гигантизм кибер-эго. Мы отвлекаемся от самой жизни. 6. Иногда кажется, что из-за дежавю и хроники акаши вы находитесь в одной и той же жизни из-за кармической работы многих жизней. Это как смотреть один и тот же фильм снова и снова. И после просмотра клетки-две клетки, наконец, понимаешь смысл фильма, в чем смысл жизни, понимаешь и чувствуешь вечность, что ты всего лишь зритель в этой вечности.7. 1. Химия и радиация и физика манипуляций, ведущих к сомнительному будущему. Все это, вся эта чушь разгоняет конвейер до гроба. 2. Люди топчут друг друга в грязи, таким образом удобряют землю трупами. Они делают это, чтобы прорваться сквозь пустые обещания наверх. Прогулка по горам трупов. 3. Мы любим человека через интуицию, отрицающую реальность. Любовь бессознательна. 8. Мысли — это сложный лабиринт, который иногда заводит в замкнутый круг, и мы теряемся в самих себе.Так мы теряемся в самой жизни. И тут может помочь компасная интуиция со стрелой совести. Мы рисуем ходы и пути, которые еще больше нас запутывают. Лабиринт подсознания — сложный и совершенно парадоксальный путь эгоизма. 9. Вы будете намного счастливее, если будете жить в реальности, но не в реальности людей, а в реальности жизни, созданной Богом и природой. 10. Люди хотят делать зло через вежливость и дипломатию. 11. Это такая смазка через вежливость, пытаются все сделать адекватным, поэтому сумасшествие и парадокс превращаются в норму, превращая тебя в неадекватность.Преобладание дипломатии, которая помогает добиться собственной корысти. Человек пытается добиться своей цели, а не справедливости. 12. Нецелованная девственница — секс-игрушка, которую не вынимают из упаковки и в итоге отправляют в музей забавных экспонатов. 13. 1. Когда теряешь любимую женщину, сердце замирает. И превращается в ожидание в пустоте. Ты ждешь того, кто не придет. Та самая женщина. Потеря любимой женщины подобна смерти. Тьма в вечности и пустота.Весь мир кажется холодным и пустым. И я хочу заморозить весь мир. И ничто не может утешить душу, кроме присутствия любимой женщины, которая, как дуновение, освежала воздух жизни. А жизнь и реальность кажутся такими холодными и пустыми. Все замирает и только теплый луч надежды может утешить во мраке одиночества. Здесь так холодно, пусто и темно. Ты замираешь в криогенном морозе одиночества в ожидании лучших времен. 2. Счастье фрагментарно, в определенные периоды хронометража фильма судьбы.3. Сценарий жизни тщательно направляется высшими силами. 4. Временная петля — это романтика квантового эха реинкарнационной ностальгии. 5. Эгоизм умножает философию, так умножаются формы жизни. 14. 1. Карманные часы подобны компасу сознания, подобно фениксу, который обращает эволюцию в пыль и порождает новую ветвь. 2. Нанося новые мазки красок лжи, новые теории и гипотезы закрашивают прежнюю картину мира. 3. Настоящее самое уязвимое место генетики.15. Нуарная реальность, неоновый блюз романтики, в тишине звучит саксофон, а в голове шепчет реальность. Жизнь — это блуд, а неон — как электрическая ловушка для насекомых, мы сгораем от своих желаний. Мы блуждаем среди парадоксов, и пустота материализма для некоторых как наркотик. Неоновые иллюзии. Изобилие иллюзий. Богатство, ведущее к забвению. Рекламные огни как проводники в пустоту. Мы забываем, кто мы. Мы погружаемся в глубины амнезии иллюзии. Жизнь — это философский роман пустоты.Все это так красиво снаружи, как неоновое шоу-концерт, завлекающее послушные массы людей. Депрессивный блюз, где среди чепухи мы ищем смысл. Автор: Мусин Алмат Жумабекович

Конструктивное противостояние: определение и техника

Что такое конструктивная конфронтация?

В реальном мире конфронтация неизбежна и ожидаема. Мы можем противостоять нашим детям из-за решений, которые они принимают. Мы можем обвинить нашего начальника в том, что он не дал нам прибавки к зарплате, которую, по нашему мнению, мы заслуживаем.Или, как терапевт, могут возникать ситуации, когда полезно конфронтировать клиента с определенными вещами, потому что это полезно для его лечения. Это делает конфронтацию неотъемлемой частью нашей повседневной жизни как внутри, так и за пределами терапевтической установки.

Таким образом, мы можем задать себе вопрос: «Как я могу противостоять другим более позитивным и здоровым образом?» Конструктивная конфронтация — это полезный инструмент, который поможет достичь положительного результата, когда конфронтация необходима.В общем, это может привести к:

  • Интересам и целям, которые будут достигнуты
  • Улучшенная связь
  • Уменьшенный конфликт
  • Уважение и доверие
  • Самосознание

Конструктивная конфронтация как терапевтический метод

Конструктивная конфронтация может быть полезным консультационным вмешательством, которое может помочь клиентам лучше осознать себя. При эффективном использовании терапевты могут помочь своим клиентам определить определенные виды поведения, которые они могут упускать из виду, и решить нерешенные проблемы, которых они могут избегать, что поможет улучшить их общее самочувствие.Терапевты также могут обучать этому важному навыку своих клиентов, чтобы они сами могли эффективно противостоять людям на своем рабочем месте, в своих семьях, в своих социальных группах и даже с людьми в своих сообществах. Самое главное, это может улучшить ваши отношения с клиентами, создать с ними более высокий уровень доверия и привести к более открытому общению и уважению.

Техника достижения конструктивной конфронтации

Чтобы применить конструктивную конфронтацию на сеансе консультирования, мы обсудим клиентку по имени Сара, которая посещает консультацию по поводу злоупотребления психоактивными веществами.Одна из ее терапевтических целей — посещать собрания АА каждую неделю, но во время сеанса она рассказывает, что перестала посещать собрания, потому что у нее появились дополнительные часы на работе. Сара демонстрирует несоответствие между своими чувствами (желание оставаться трезвым) и своим поведением (несоблюдение плана лечения). Как терапевт, вы можете применять конструктивную конфронтацию, используя следующие шаги:

  1. Аккуратно помогите клиенту осознать несоответствия в его сообщении.(«Сара, вы рассказали, что одной из ваших целей оставаться трезвыми является посещение собраний АА, но вы только что сказали мне, что перестали их посещать».) На этом этапе важно не использовать вербальное или невербальное общение, которое заставляет клиента чувствовать себя виноватым, но вместо этого сосредоточьтесь на положительных результатах, которые могут быть получены в результате этого самосознания.
  2. Помогите клиенту сбросить цели , чтобы вернуть их в нужное русло. («Сара, почему бы нам не изучить другое время встреч, которое не будет мешать вашему новому рабочему графику, чтобы вы могли продолжать работать над своей целью трезвости?»)
  3. Оценить рост клиента на основе этого самосознания и изменений.(Контролируйте рост Сары, заставляя ее заполнять журнал прогресса, документируя ее рост с точки зрения ее трезвости.)

Краткий обзор урока

Конструктивная конфронтация — это эффективное терапевтическое вмешательство, которое можно использовать с клиентами, чтобы помочь им лучше осознать себя. Часто терапевты используют этот инструмент, когда есть несоответствие между чувствами клиента и его поведением или для решения проблем, которых клиент может избегать. Использование конструктивной конфронтации может привести к:

  • Расширению общения
  • Доверие и уважение
  • Самосознание
  • Более высокий уровень взаимопонимания между клиентом и терапевтом

При использовании этого инструмента терапевт должен избегать вербального или невербального общения, которое вызывает у клиента чувство вины или стыда, а вместо этого должен сосредоточиться на положительных изменениях, которые могут произойти благодаря этому самосознанию.Важно, чтобы при использовании конструктивной конфронтации терапевт оценивал рост своего клиента, чтобы определить, было ли это вмешательство успешным. Может быть даже необходимо использовать конструктивную конфронтацию с клиентом в разное время, чтобы клиент продемонстрировал изменения.

Что означает конфронтация — Определение конфронтации

существительное

ВЫРАЖЕНИЯ ИЗ КОРПУСА

■ ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ

прямое

▪ Схема, которая, если она будет реализована, приведет Семерку к прямой конфронтации с Домом.

▪ Он не интересуется ими в сексуальном плане, поэтому между ним и пришельцем нет прямой конфронтации .

▪ Он не любил прямых столкновений .

▪ При этом ему удалось избежать прямой конфронтации с силами безопасности.

▪ Ученики и сотрудники встречаются в прямой физической конфронтации .

▪ Она снова отступила от прямой конфронтации , понял Гай.

▪ Состоявшееся 12 апреля 1931 года состязание превратилось в более или менее прямое противостояние между монархистами и союзом республиканцев и социалистов.

окончательная

▪ Какой бы ни была причина, Салливан был убежден, что теперь он станет свидетелем финальной конфронтации между двумя мужчинами.

промышленный

▪ Некоторые из переменных, включенных в эту модель, дополняют подход горячих точек к промышленным конфронтациям .

▪ Последним из пяти периодов, определенных Гири, являются 1980-е годы, когда промышленная конфронтация вернулась к более жестокой форме.

основной

▪ Передовые силы опасались крупных столкновений с ополченцами.

▪ У них есть сверхъестественный способ перерастания мелких невзгод в крупные столкновения и заманивание коллег в ядовитый круг конфликта.

▪ Однако это не было ареной крупного противостояния .

▪ Настало время для разборок или крупной конфронтации по денежным вопросам.

Конфронтация ▪ Со студентами и полицией по охране общественного порядка, направляющимися к крупному столкновению , Сеул снова превратился в кипящий котел.

▪ Это стало крупным противостоянием из-за неорганизованности и отсутствия согласованности внутри самого протеста.

▪ Мелкие споры по конкретным вопросам переросли в крупных противостояний .

военный

▪ Воображаемая война состояла из реального военного противостояния , с реальными солдатами, настоящим оружием и использованием реальных ресурсов.

▪ Совместные заявления спровоцировали несколько дней военных противостояний между федеральной армией и республиканскими силами.

▪ Парижский саммит официально завершил четыре десятилетия военной конфронтации между Востоком и Западом.

военное противостояние , которое представляло этот мировой порядок, следует рассматривать не как сдерживание, а как воображаемую войну.

▪ Продолжающийся пиктско-нортумбрийский военный противостояние , таким образом, был частью предыстории правления Осреда.

политический

▪ Дело в том, что идеи о взаимоотношениях науки и религии сами по себе были оружием в этих политических противостояниях .

▪ Но основным объяснением отсутствия политической конфронтации между Короной и дворянством оставалась общность интересов между ними.

▪ Растущим вмешательством для поддержания прибыльной экономики капиталистические государства бессистемно создают совершенно новую арену политической конфронтации .

серьезный

▪ У Бэтти была серьезная конфронтация с Аланом Бирном в полузащите Бирн выиграл первый тайм.

▪ Это привело к серьезным столкновениям в области стали, угля и железных дорог, на которые правительство имело большое влияние.

▪ Инцидент приблизил две страны к серьезной дипломатической конфронтации .

насильственный

▪ В конце концов терпение Уэйна закончилось, и в жестокой конфронтации Уэйн, наконец, швырнул маленького Видмарка в стену.

▪ В ходе ожесточенной стычки между властями и нападавшими произошла перестрелка, в которой Куэнка и полицейский Сантьяго Эспарса Асторга были убиты.

▪ Более 300 человек были арестованы после насильственных столкновений с силами безопасности в Айн-Шамсе после смерти полицейского.

▪ Возникновение жестоких столкновений в кампусах и на улицах больше не ограничивалось преимущественно летними месяцами.

▪ В некоторых случаях это привело к насильственным столкновениям требующим вмешательства полиции.

▪ Готовность полиции и пикетов участвовать в насильственных противостояниях ярко проявилась во время угольного спора 1984-85 годов.

▪ Существование конкурирующих органов, претендующих на осуществление юрисдикции в городе, неизбежно спровоцировало насильственное противостояние .

▪ Было жестоких столкновений с примерно 900 полицейскими, которые разделяли две группы; было произведено около 50 арестов.

■ ГЛАГОЛ

избегать

▪ Роль, выбранная учителем здесь, максимально нейтральна, чтобы избежать конфронтации , фактически посланник.

▪ Спина избегает зрительного контакта и конфронтации , но может привлекать тайный взгляд.

▪ Правительство было настроено избегать конфронтации с какой-либо великой державой из-за периферийных областей, где о значительном экономическом развитии не могло быть и речи.

▪ Кроме того, летучие мыши идут на многое, чтобы избежать столкновений с людьми.

▪ Итак, мы избегаем столкновений с лошадьми.

▪ Цель состоит в том, чтобы избежать прямой конфронтации .

▪ Стремясь избежать конфронтации с пацифистами, власти относительно облегчили жизнь возражающим.

▪ Джим решил не конфронтации на работе держать нос у точильного камня.

включать

▪ Можно ожидать, что христиане будут последней группой людей, вовлеченных в сильные противостояния .

▪ В включает противостояние потому что крест был противостоянием со злом.

▪ Разгневанный Джонс был вовлечен в неприглядную конфронтацию со скамейкой запасных Мидлсбро после спорного первого гола Уимблдона в субботу.

▪ Проповедник вовлечен в титаническое противостояние , в котором он крошечный лилипут.

свинец

▪ Но не приведет ли это к противостоянию водителей и пешеходов?

▪ Это приведет к углублению конфронтации на полуострове..

▪ Приезд судебного пристава может легко привести к конфронтации , и большинство людей не знают своих прав.

▪ Это чувство гордости, которое у некоторых чернокожих солдат проявлялось в оправданном нетерпении, привело ко многим кровавым столкновениям .

▪ В некоторых случаях это приводило к жестоким столкновениям требующим вмешательства полиции.

▪ Это просто приводит к конфронтации и превращает переговоры в состязание.

риск

▪ Вы вряд ли измените мир своими действиями, так зачем рисковать еще одним противостоянием таким, как последний?

▪ Они сопротивляются школьным процедурам и правилам, но не до такой степени, чтобы рисковать открытой конфронтацией с учителями.

▪ Должен ли я попытаться разделить Марка и Кевина и рискнуть конфронтацией , что может произойти?

искать

▪ Пикеты появились в Хэдфилдсе 12 марта в поисках противостояния .

▪ Суть не в том, чтобы искать конфронтацию ради нее самой.

▪ То, что они искали , а не конфронтацию с другим классом, было явно покровительством.

ПРИМЕРЫ ИЗ ДРУГИХ ЗАПИСЕЙ

▪ Джулия осталась в своей комнате, чтобы избежать конфронтации .

▪ Полицейские явно ожидали противостояния , так как были хорошо вооружены.

▪ В противостоянии два человека убиты и несколько ранены .

ПРИМЕРЫ ИЗ КОРПУСА

▪ Разгневанный Джонс был вовлечен в неприглядную конфронтацию со скамейкой запасных Мидлсбро после спорного первого гола Уимблдона в субботу.

▪ Но бедные страны опасаются, что конфронтация нарушит отношения с Западом.

▪ Он боролся с действиями Совета по сносу зданий в течение 18 месяцев до своей фатальной конфронтации .

▪ В некоторых местах стычки носят настолько близкий и личный характер, что агенты и контрабандисты говорят друг с другом почти по имени.

▪ Мировая резолюция предполагает, что президент-реформатор и сторонник жесткой линии парламент могут попытаться разорвать цикл конфронтации и зайти в тупик.

▪ Личинка рычала про себя, наслаждаясь конфронтацией .

▪ Они чувствуют, что это может перерасти в конфронтацию между учителями.

Противостояние: почему это важно и как сделать его конструктивным

10 февраля 2017 г., Робин Портерфилд и Боб Роуз, Rose Porterfield Group

Много лет назад мы помогли крупному международному клиенту найти нового генерального директора.Обсуждая кандидата, который, по нашему мнению, отлично подходит, мы упомянули, что он верит в здоровую конфронтацию. Основатель немедленно отступил. Он сказал: «Мне не нужен кто-то, кто будет все время спорить и быть придурком для команды». Может быть, наивно, мы думали, что его подход к конфликту был простым, галочкой в ​​​​колонке «да». Вместо этого мы обнаружили, что объясняем, почему они должны продолжать рассматривать кандидата, учитывая его комфорт в конфликте.

Для многих конфронтация имеет неприятный негативный оттенок.Мы часто слышим, как клиенты говорят что-то вроде: я не мог ему этого сказать, это задело бы его чувства, это разрушило бы наши отношения, это расстроило бы его, о r  это было бы подло . Мы всегда не соглашаемся, даже если мы никогда не встречали человека, о котором идет речь, потому что конфронтация является необходимой частью любых хороших, здоровых отношений. И особенно это касается бизнеса.

А вот и кикер… конфронтация, которая происходит от латыни, просто означает бросать вызов друг другу лицом к лицу.Но да, это может быть неудобно для некоторых.

Так зачем нам конфронтация?

Нам это нужно, потому что мы часто расходимся во мнениях. Эти различия важны, потому что они помогают нам избежать группового мышления и других командных дисфункций.

Так почему же мы избегаем конфронтации?

Мы избегаем этого, потому что многим из нас неудобно просто не соглашаться. А если оно становится эмоциональным — как это часто бывает — становится вдвойне неудобным.

Что происходит, когда у нас никогда не бывает конфронтации?

Когда мы просто избегаем того, что неудобно, наша команда может развить то, что Патрик Ленсиони, автор книги «Пять дисфункций команды, », называет «искусственной гармонией». В нашей работе с командами мы, к сожалению, бесчисленное количество раз видели искусственную гармонию. На групповых встречах люди взаимодействуют, смеются и соглашаются. Но как только собрание закончилось, они бегут к начальнику, жалуются и отрекаются от того, о чем договорились.

Итак, как нам лучше противостоять?

Есть несколько вещей, которые вы можете сделать, чтобы сделать конфронтацию продуктивной.

  1. Не ждите, что это будет спокойно и фактично. Все мы люди, и все мы можем немного взволноваться, когда другие с нами не согласны. Было бы неплохо, если бы мы этого не сделали, но опять же, эта надоедливая человеческая штука продолжает мешать. А когда мы становимся эмоциональными, мы иногда преувеличиваем и становимся иррациональными. Это нормально. Не позволяйте ничему из этого остановить разговор.
  2. Если вы расчувствуетесь, скажите об этом. Вы хотите контролировать свой гнев и разочарование.Один из лучших способов — озвучить его. Послушайте, я откровенно разочарован тем, что вы меня не понимаете  сказать спокойным тоном — это хороший способ признать свои чувства и в то же время контролировать их.
  3. Оставь это при себе. Тенденция говорить Я не единственный, кто… понятна — и, может быть, даже фактична — но, если этих других людей нет в комнате, не говорите за них.
  4. Попробуйте перейти в режим решения проблем . Отношение к возникшей проблеме как к проблеме, которую нужно решить, а не как к личному делу, более продуктивно и успокаивает. Хорошо, вы думаете, что мы не должны предлагать такую ​​​​работу. Какие принципы подачи заявок вы предлагаете нам использовать?
  5. Не зацикливайтесь на победе. Это не конкурс; это работа. Когда мы возбуждаемся, некоторые из нас путаются или теряют большую часть словесных способностей. Даже если мы этого не делаем, большинство из нас не в лучшем виде. Помогайте другому человеку – это приносит пользу вам.
  6. Не занимайте позицию «это не поможет» Будет хорошо, если вы сможете сгладить разногласие, еще лучше, если появится третья точка зрения, но — это главное — она ​​будет быть хорошим, даже если другие стороны остаются непримиримыми.
  7. Не используйте сарказм.  Когда эмоции накалены, ругань и шутки ничем не помогают и часто указывают на лежащую в основе неуверенность в себе.
  8. Положительный конец. Что-то обычно происходит из-за разногласий, так что заявите об этом. Хорошо, теперь у меня есть более четкое представление о некоторых проблемах.

Сказать, что это не первое наше родео, значит ничего не сказать. В команде за командой те, кто выносит проблемы на всеобщее обозрение и тратит неловкое время на то, чтобы противостоять им, почти всегда обнаруживают, что их эффективность и командная работа повышаются, тревога снижается, а остальная часть рабочей недели становится намного более комфортной и продуктивной.

Робин Портерфилд является управляющим директором и Бобом Роузом директором Rose Porterfield Group, расположенной в Далласе. Они консультируют исполнительные команды по широкому кругу сфер бизнеса, имеющих дело с людьми на работе.

Статья о противостоянии 6-й поправки

Когда была написана Конституция США, ее основатели беспокоились о том, что в конституции недостаточно средств защиты, чтобы защитить американцев от худших злоупотреблений, которые они видели со стороны британской короны.Поэтому был добавлен Билль о правах, в котором были представлены первые десять поправок, в которых изложены конкретные права, которыми граждане США будут пользоваться от своего федерального правительства.

Шестая поправка, как часть Билля о правах, гарантирует определенные права во всех уголовных преследованиях. Одним из перечисленных прав в 6-й поправке является право на очную ставку со свидетелями против обвиняемого. Это право известно как оговорка о конфронтации. Пункт об очной ставке гарантирует обвиняемым по уголовным делам возможность встретиться со свидетелями обвинения по делу против них и оспорить показания свидетелей.Эта гарантия распространяется как на заявления, сделанные в суде, так и на заявления, сделанные вне суда, которые предлагаются в качестве доказательств в ходе судебного разбирательства.

Билль о правах предоставил гарантии в отношении злоупотреблений уголовным преследованием со стороны федерального правительства. Правительства штатов не должны были соблюдать ограничения 6-й поправки. Это изменилось, когда была принята 14-я поправка, которая впоследствии сделала право 6-й поправки на конфронтацию применимым как к судам штатов, так и к федеральным судам.

Право на перекрестный допрос

Право на перекрестный допрос является правом подсудимых на допрос свидетелей, предъявленных против них в суде. Обвиняемый может оспорить эти заявления в суде свидетелей обвинения, чтобы проверить их правдивость, предвзятость и достоверность. Правила суда первой инстанции могут определять или ограничивать способ перекрестного допроса, чтобы предотвратить повторный или чрезмерно беспокоящий перекрестный допрос. Однако, если судья первой инстанции слишком строго ограничивает перекрестный допрос, может иметь место нарушение пункта об очной ставке, что может быть основанием для обжалования приговора.

Внесудебные заявления

При построении дела прокуратура может захотеть использовать заявления, сделанные людьми за пределами зала суда, в качестве улик против подсудимого. Однако, если лицо, дающее показания, не явится в суд для дачи показаний, использование таких заявлений может представлять собой нарушение пункта об очной ставке.

Вот несколько примеров внесудебных заявлений, которые могут противоречить пункту о конфронтации:

  • Показания потерпевшего, не давшего показаний, сделанные во время допроса в полиции
  • Заявления жертвы, не давшей показаний, работникам скорой медицинской помощи, персоналу больницы или социальным работникам
  • Протокол вскрытия судмедэкспертом, не дающим показаний

Кроуфорд и внесудебные заявления

Только в 2004 году Верховный суд решил, что внесудебные заявления нарушают пункт о конфронтации, когда они решили, Кроуфорд против.Вашингтон . Это дело изменило правила для прокуроров. Больше нельзя было использовать внесудебные показания против подсудимого без предоставления возможности перекрестного допроса свидетеля.

До Кроуфорд Верховный суд постановил, что внесудебные заявления не нарушают пункт об очной ставке, если они достаточно надежны. В деле Crawford суд изменил курс и постановил, что ответчики имеют право на перекрестный допрос внесудебных показаний, независимо от того, достоверны они или нет.После Кроуфорд, это уже невозможно.

Умирающие декларации Исключение из

Кроуфорд

Начиная с Crawford Верховный суд ввел исключения для внесудебных заявлений. Одним из таких исключений является «умирающая декларация». В деле Мичиган против Брайанта Суд постановил, что заявление, сделанное умирающим человеком, может быть приобщено к доказательствам в суде, если заявление было сделано, чтобы помочь полиции в «текущей чрезвычайной ситуации», а не просто помочь полиции расследовать прошлое. преступление.

Исключение для уведомлений и требований для отчетов судебной экспертизы

В деле Мелендес-Диас против Массачусетса Верховный суд распространил свое решение с Кроуфорд на отчеты судебно-медицинских экспертов. В частности, суд постановил, что прокуроры не могут использовать отчет о химическом составе партии предполагаемых запрещенных наркотиков, если лаборант, подготовивший отчет, не дает показаний в суде.

Суд, однако, поддержал использование закона об «уведомлении и требовании».Закон об уведомлении и требовании позволяет обвинению уведомить ответчика о намерении обвинения использовать отчет о наркотиках без дополнительных показаний. Если ответчик не возражает против использования отчета обвинением, нарушение пункта о очной ставке не имело места.

Суд дополнительно усовершенствовал правила судебно-медицинской экспертизы в деле, известном как Bullcoming против Нью-Мексико . В этом случае суд разъяснил правило Melendez , заявив, что фактическое лицо, проводившее судебно-медицинскую экспертизу, также должно давать показания в суде.По мнению суда, показания другого судебного эксперта из той же лаборатории не удовлетворяют требованиям 6-й поправки.

Однако свидетельские показания другого аналитика могут представлять собой приемлемую замену, если первоначальный аналитик был недоступен для дачи показаний, а защита ранее имела возможность провести перекрестный допрос.

Вопросы о статье о конфронтации? Связаться с адвокатом

Если вас обвинили в уголовном преступлении, вы имеете конституционное право противостоять своим обвинителям.От 6-й поправки до более поздних постановлений Верховного суда важно понимать, как работает закон. Хороший способ узнать эту информацию — связаться с местным адвокатом по уголовным делам, который может рассмотреть ваше дело и стать вашим доверенным защитником в зале суда.

Конфронтационное тестирование, Одновременное конфронтационное тестирование, Периметрия

Автор

J Brent Bushkar, MD  Врач-резидент, отделение неотложной медицины, Медицинский университет Южной Каролины, Медицинский колледж

J Brent Bushkar, MD, является членом следующих медицинских обществ: Американский колледж врачей неотложной помощи, Американская медицинская ассоциация, Американская ассоциация студентов-медиков/Фонд, Ассоциация американских медицинских колледжей, Ассоциация резидентов неотложной медицинской помощи

Раскрытие информации: Нечего раскрывать.

Соавтор (ы)

Дайанн М. Кривко, доктор медицинских наук, FACEP  Профессор неотложной медицины, директор по развитию личного и профессионального здоровья, отделение неотложной медицины Медицинского колледжа Медицинского университета Южной Каролины

Дайанн М. Кривко, доктор медицинских наук, FACEP является членом следующие медицинские общества: Американский колледж врачей неотложной помощи

Раскрытие информации: Нечего раскрывать.

Главный редактор

Хэмптон Рой, старший, доктор медицинских наук  † Адъюнкт-профессор, кафедра офтальмологии, Арканзасский университет медицинских наук , Панамериканская ассоциация офтальмологов

Раскрытие информации: Нечего раскрывать.

Дополнительные участники

Меган А. Камминс, доктор медицины  доцент, отделение неотложной медицины, Медицинский колледж Медицинского университета Южной Каролины

Меган А. Камминс, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американский колледж врачей скорой помощи, Американская медицинская ассоциация, Общество академической неотложной медицины, Ассоциация резидентов скорой медицинской помощи

Раскрытие информации: Нечего раскрывать.

Николь Малуф, доктор медицины Главный резидент, Отделение неотложной медицины Медицинского колледжа Медицинского университета Южной Каролины

Николь Малуф, доктор медицины, является членом следующих медицинских обществ: Американский колледж врачей скорой помощи, Медицинское общество дикой природы, Медицинское общество неотложной помощи Ассоциация жителей

Раскрытие информации: Нечего раскрывать.

: Шестая поправка — Права обвиняемых в уголовном преследовании :: Конституция США с аннотациями :: Justia

Во всех уголовных делах обвиняемый имеет право на безотлагательное и публичное судебное разбирательство беспристрастным судом присяжных штата и округа, где было совершено преступление, какой округ должен быть предварительно установлен законом, и быть проинформированным о характере и основании обвинения; встретиться со свидетелями против него; иметь обязательный процесс получения свидетелей в свою пользу и иметь помощь адвоката для своей защиты.


Аннотации

«Основной целью [Положения о конфронтации] является предотвращение дачи показаний ex parte письменных показаний под присягой. . . применяется против заключенного вместо личного допроса и допроса свидетеля, при котором обвиняемый имеет возможность не только проверить память и просеять совесть свидетеля, но и заставить его встать лицом к лицу с присяжных, чтобы они могли посмотреть на него и по его поведению на трибуне и тому, как он дает показания, судить, заслуживает ли он доверия. 221 Право на очную ставку является «[одной] из основных гарантий жизни и свободы. . . долгое время считалось настолько важным для надлежащей защиты жизни и свободы, что оно защищено от законодательных и судебных действий положениями Конституции Соединенных Штатов и конституций большинства, если не всех штатов, входящих в состав Союза». 222 До 1965 г., когда Суд признавал право на защиту от государственных ограничений, 223 , ему не нужно было прояснять связь между правом на конфронтацию и правилом, основанным на слухах, 224 , потому что он мог контролировать допуск слухов посредством осуществления своих надзорных полномочий над нижестоящими федеральными судами. 225

На основании Оговорки об очной ставке Суд пришел к выводу, что показания, данные на предварительном слушании, не могут быть использованы в суде, если неявка свидетеля объясняется халатностью обвинения, 226 , но если свидетель отсутствие было обеспечено подсудимым, показания, данные на предыдущем судебном заседании по другому обвинительному акту, могли быть использованы на последующем судебном процессе. 227 Суд также признал допустимыми заявления о смерти 228 и показания, данные в предыдущем суде свидетелем после его смерти. 229 Стороне обвинения не было разрешено использовать обвинительный приговор в отношении других подсудимых по обвинению в краже, чтобы доказать, что имущество, находящееся во владении обвиняемого, находящегося в настоящее время под следствием, было похищено. 230 Однако прокурор может прокомментировать присутствие подсудимого в суде и обратить внимание на возможность подсудимого привести свои показания в соответствие с показаниями предыдущих свидетелей. 231

В течение многих лет Суд боролся с взаимосвязью между правилами слухов и пунктом о конфронтации.В ряде решений, принятых в 1965 году, суд, по-видимому, приравнял пункт о очной ставке к правилу слухов, утверждая, что основная цель пункта состоит в том, чтобы «дать подсудимому, обвиняемому в совершении преступления, возможность провести перекрестный допрос свидетелей против него, ” если только не применяется одно из исключений из слухов. 232 Так, в деле Pointer v. Texas , 233 свидетель, подавший жалобу, дал показания на предварительном слушании, на котором он не подвергался перекрестному допросу, а ответчик не был представлен адвокатом, и к моменту судебного разбирательства свидетель переехал в другой штат, и прокурор не предпринял никаких усилий для его возвращения.Предоставление показаний на предварительном слушании нарушило право подсудимого на очную ставку. В деле Douglas v. Alabama , 234 обвинение вызвало в качестве свидетеля предполагаемого сообщника подсудимого, и когда сообщник отказался давать показания, сославшись на свое право не свидетельствовать против самого себя, прокурор зачитал ему, чтобы «освежить» его память, признание, в котором он обвинял подсудимого. Поскольку подсудимый не мог подвергнуть сообщника перекрестному допросу относительно правдивости признания, суд постановил, что пункт об очной ставке был нарушен.В деле Bruton v. соответчик. 236 Суд по-прежнему считает «предположительно недостоверными показания сообщников, изобличающие подсудимых». 237

Затем, в 1970 году, Суд отказался приравнять пункт о конфронтации к правилам, основанным на слухах.»Пока . . . правила, основанные на слухах, и оговорка о конфронтации, как правило, предназначены для защиты сходных ценностей, совсем другое дело предположить, что совпадение является полным и что оговорка о конфронтации является не чем иным, как кодификацией правил, основанных на слухах, и их исключений по мере того, как они исторически существовало обычное право. Наши решения никогда не устанавливали такого соответствия; действительно, мы не раз обнаруживали нарушение ценностей конфронтации, даже несмотря на то, что рассматриваемые утверждения были допущены на основании, возможно, признанного исключения из слухов.Верно и обратное: просто потому, что доказательства принимаются в нарушение давно установленного правила слухов, это не приводит к автоматическому выводу об отказе в праве на очную ставку». 238 Признав допустимым заявление, сделанное в полиции во время допроса в заключении, Суд пояснил, что «пункт о конфронтации не требует исключения из числа доказательств предыдущих показаний свидетеля, который дает показания, и которого могут попросить дать показания. защищать или иным образом объяснять несоответствие между его предыдущей и нынешней версиями рассматриваемых событий, тем самым открывая себя для полного перекрестного допроса на суде в отношении обеих историй. 239

В деле Dutton v. Evans , 240 Суд отдал предпочтение исключению, основанному на слухах, а не требованию перекрестного допроса, поддержав использование в качестве вещественного доказательства в суде заявления, сделанного свидетелем, которого обвинение могло представить, но не представило. 241 Представление показаний свидетеля под присягой в присутствии присяжных и перекрестного допроса подсудимым является лишь одним из способов соблюдения пункта о очной ставке, заключили четыре судьи.Таким образом, по крайней мере, при отсутствии неправомерных действий или небрежности прокурора, а также в случаях, когда доказательства не являются «решающими» или «разрушающими», эти судьи пришли к выводу, что пункт о конфронтации может быть удовлетворен, если «у проверяющего факты [имеется] удовлетворительное основание для оценки правдивость [слухов] заявления». Надежность заявления должна была быть установлена ​​в каждом случае путем расследования вероятности того, что перекрестный допрос заявителя в суде может успешно поставить под сомнение очевидный смысл заявления или искренность, восприятие или память заявителя. 242

В деле Огайо против Робертса , 243 большинство судов приняло критерий надежности для удовлетворения требования очной ставки посредством использования показаний недоступного свидетеля. 244 В течение 24 лет дело Робертс было применено, сужено, 245 и окончательно отменено в деле Кроуфорд против Вашингтон . 246 Суд в деле Crawford отклонил использование «конкретных гарантий достоверности» как несовместимых с требованиями пункта о конфронтации.Пункт «требует не того, чтобы доказательства были надежными, а того, чтобы надежность оценивалась особым образом: путем проверки в горниле перекрестного допроса». 247 Надежность — это «аморфное» понятие, которым можно «манипулировать», и тест Робертса применялся «для признания ключевых утверждений, которые пункт о конфронтации явно хотел исключить». 248 «Когда речь идет о свидетельских показаниях, единственным признаком надежности, достаточной для удовлетворения конституционных требований, является тот, который фактически предписывается Конституцией: очная ставка. 249

Кроуфорд явился решающим поворотным моментом, четко сформулировав основные принципы, которые следует использовать при анализе оговорки о конфронтации. «Свидетельские показания» могут быть приняты против подсудимого только в том случае, если заявитель доступен для перекрестного допроса в суде или, если заявитель недоступен (и правительство предприняло разумные усилия для обеспечения его присутствия), подсудимый имел предварительная возможность перекрестного допроса относительно содержания заявления. 250 Какие утверждения являются «свидетельствами»? В деле Crawford Суд написал: «Существуют различные формулировки этого основного класса свидетельских показаний: ex parte свидетельские показания в суде или их функциональный эквивалент, не смог провести перекрестный допрос или аналогичные досудебные заявления, которые заявители разумно ожидали бы использовать в прокуратуре; внесудебные заявления. . . содержащиеся в формализованных материалах свидетельских показаний, таких как показания под присягой, показания под присягой, предыдущие показания или признания; показания, которые были сделаны при обстоятельствах, которые могли бы убедить объективного свидетеля в том, что показания будут доступны для использования на более позднем судебном процессе. 251 Суд добавил, что он «оставит на другой день любые попытки дать исчерпывающее определение «свидетельских показаний»», но «[что]бы ни охватывал этот термин, он применяется как минимум к предыдущим показаниям в предварительное слушание перед большим жюри или в ходе предыдущего судебного разбирательства; и на полицейские допросы». 252

Суд впоследствии пришел к выводу, что «немного больше, чем заявление нашего владения в деле Кроуфорд против Вашингтона », было необходимо, чтобы установить, что «аффидевиты, сообщающие о результатах судебно-медицинской экспертизы, которые показали, что материалы, изъятые полицией и связанные с ответчиком, были кокаин» подпадали под действие права на конфронтацию.Суд установил, что аналитики были обязаны давать показания лично, несмотря на то, что закон штата объявлял их показания под присягой «доказательством prima facie состава, качества и веса нетто наркотика». . . проанализировано». 253 Кроме того, если требуются такие показания, обвинение не может использовать «суррогатного» свидетеля, который, хотя и знаком с механикой судебно-медицинской экспертизы, не подписал сертификат или лично не проводил или не наблюдал за проведением экспертизы. Такой суррогат не мог говорить о сомнениях по поводу честности процедур тестирования или вопросов о работе сертифицирующего аналитика. 254 Через год после этого, казалось бы, простого решения по делу Буллкоминг против Нью-Мексико руководство Суда по рассмотрению судебных отчетов было омрачено решением Уильямс против Иллинойса . 255 В деле Уильямс свидетель-эксперт (не суррогатный свидетель из испытательной лаборатории) показала, что профиль ДНК, который она подготовила из крови подсудимого, совпал с профилем ДНК, полученным в сторонней лаборатории из мазка жертвы изнасилования. Большинство из четырех судей постановили, что эксперт включил отчет лаборатории в свои показания таким образом, чтобы не доказывать, что внешняя лаборатория действительно проверила мазок от конкретной жертвы изнасилования и составила профиль ДНК подсудимого, а скорее в способ, предназначенный исключительно для создания основы для заключения эксперта о совпадении двух профилей ДНК.Четверо несогласных энергично утверждали обратное, обнаружив, что отчет внешней лаборатории служит цели прямого обвинения ответчика, поскольку в нем жертва изнасилования указана как источник материала, представленного лабораторией. Показания эксперта эффективно использовались для того, чтобы связать подсудимого с поименованным лицом, а не только его профиль ДНК с образцом ДНК, полученным из неназванного источника. Соответственно, в несогласии утверждалось, что пункт о конфронтации требует, чтобы ответчик имел возможность осмотреть лаборантов, ответственных за отчет.Девятый судья по этому делу, судья Томас, согласилась с тем, что отчет был прямо инкриминирующим, поскольку эксперт прямо использовала его, чтобы связать ее профиль ДНК подсудимого с жертвой изнасилования. Тем не менее, судья Томас согласился с мнением большинства, повторив свое мнение, высказанное в более ранних делах 256 , о том, что пункт о конфронтации охватывает только формализованные заявления торжественности, которых в этом случае не было в незаверенном лабораторном отчете.

Как правило, единственными исключениями из права на очную ставку, которые признал Суд, являются два, которые существовали в соответствии с общим правом на момент основания: «заявления, сделанные оратором, который был на грани смерти и знал, что он смерти» и «показания свидетеля, который был «задержан» или «удержан» «средствами или принуждением» подсудимого. 257 Второе из этих исключений применяется «только тогда, когда ответчик, совершивший действие , задумал , чтобы помешать свидетелю давать показания». 258 Таким образом, в процессе по делу об убийстве встал вопрос о том, могут ли быть приняты к рассмотрению заявления потерпевшей, сделанные сотруднику полиции за три недели до ее убийства, о том, что подсудимый угрожал ей. Государственный суд признал их на том основании, что убийство жертвы подсудимым сделало жертву недоступной для дачи показаний, но Верховный суд отменил его, постановив, что, если показания не были опровергнуты или не подпадали под исключение, связанное с заявлением о смерти, он не мог быть допущенным «на основании предварительного судебного заключения о том, что подсудимый виновен по предъявленным обвинениям», поскольку признание его на этом основании «не соответствовало бы праву на суд присяжных. 259

В деле Дэвис против Вашингтона , 260 Суд начал изучать параметры дела Кроуфорд , рассматривая случаи, когда полицейский допрос является «показаниями» для целей пункта о конфронтации. Дэвис был связан с звонком в службу экстренной помощи, в котором женщина рассказала, что на нее напал бывший бойфренд. Запись этого звонка была признана доказательством тяжкого нарушения домашнего запрета на контакты, несмотря на то, что рассматриваемая женщина не давала показаний.Хотя Суд снова отказался установить все параметры того, когда ответ на допрос в полиции является свидетельством, Суд постановил, что показания в полиции не являются свидетельством, когда они сделаны при обстоятельствах, которые «объективно указывают [e], что основная цель допроса состоит в том, чтобы дать возможность полиции помощь в неотложной ситуации». 261 Заявления, сделанные после окончания такой чрезвычайной ситуации, однако, будут рассматриваться как свидетельские показания и не могут быть использованы в качестве доказательства. 262

В Мичиган против.Bryant , 263 однако Суд, по-видимому, расширил объем и основу исключения «продолжающегося чрезвычайного положения». В Брайант мужчина, умирающий от огнестрельного ранения, был найден полицией лежащим на земле рядом с его машиной на стоянке заправочной станции, в нескольких кварталах от места, где он был застрелен. В ответ на вопросы нескольких полицейских потерпевший опознал подсудимого как нападавшего, и его ответ позже был использован в суде над ответчиком, несмотря на то, что потерпевший не смог дать показания.При определении того, были ли такие заявления связаны с продолжающейся чрезвычайной ситуацией (и, следовательно, не давали показаний), большинство отметило, что объективный анализ этого вопроса «в значительной степени зависит от контекста», 264 и зависит от характера преступления, использованное оружие, состояние здоровья жертвы и формальность обстановки. Кроме того, при определении свидетельского характера такой информации Суд учел не только намерение заявителя, но и намерения полиции, прибывшей на место преступления, которая, не зная о предшествующих событиях, начала искать информацию, чтобы решить, имело ли место преступление. постоянная опасность для жертвы или общества. 265 Принимая во внимание, что существуют другие потенциальные исключения из пункта о конфронтации, когда «основная цель» сбора доказательств не связана со сбором доказательств для суда, 266 широта этого мнения может означать отступление от ограничений Кроуфорд .

Суд продолжил отход от более широкого толкования Crawford в деле Ohio v. Clark, 267 , в котором говорилось, что пункт о конфронтации не запрещает введение заявлений, которые ребенок сделал своему воспитателю дошкольного учреждения относительно злоупотребление, совершенное подсудимым. 268 Чтобы принять решение, Суд, опираясь на многофакторный подход к проверке основной цели, аналогичный Bryant , отметил, что рассматриваемые заявления (1) имели место в контексте продолжающейся чрезвычайной ситуации, связанной с подозрением на жестокое обращение с детьми. ; (2) были сделаны очень маленьким ребенком, который не намеревался своими показаниями заменить свидетельские показания в суде; (3) исторически были допустимы по общему праву; и (4) не были предъявлены сотрудникам правоохранительных органов. 269 Постановляя таким образом, Суд, по-видимому, приуменьшил важность проверки основной цели, заключив, что проверка основной цели является «необходимым, но не всегда достаточным условием» для исключения внесудебных заявлений в соответствии с Шестая поправка, в качестве доказательства, удовлетворяющего критерию основной цели, все еще может быть представлено в суде, если доказательство было бы допустимым на момент основания. 270

В двух делах до Crawford Суд использовал противоположные подходы к пункту о конфронтации в отношении усилий государства по защите ребенка от психологической травмы во время дачи показаний. В деле Coy v. Iowa , 271 Суд постановил, что право на очную ставку нарушается процедурой, разрешенной законом, которая устанавливает односторонний экран между жалующимися детьми-свидетелями и ответчиком, тем самым избавляя свидетелей от осмотр ответчика.Этот вывод был сделан даже несмотря на то, что свидетели могли быть опрошены адвокатом подсудимого, судьей и присяжными, несмотря на то, что право перекрестного допроса никоим образом не ограничивалось, и хотя государство проявляло серьезную заинтересованность в защите детского секса. жертв жестокого обращения от дальнейших травм. 272 В заключении суда судья Скалиа заявил, что право подсудимого во время судебного разбирательства на очную очную очную ставку с его обвинителями проистекает из «нередуцируемого буквального значения пункта» и восходит «к истокам западной правовой культура. 273 Прямо отвергая точку зрения Вигмора, «что единственным существенным интересом, сохраняемым правом, был перекрестный допрос», 274 Суд подчеркнул важность очной ставки для получения правдивых показаний.

Интерпретация Коем пункта о конфронтации, хотя и не ее результат, была отклонена в деле Мэриленд против Крейга . 275 В деле Craig суд поддержал использование Мэрилендом одностороннего замкнутого телевидения для защиты ребенка-свидетеля сексуального преступления от просмотра ответчика.Как и в деле Coy , помимо очной ставки были предусмотрены процессуальные меры защиты: ребенок-свидетель должен давать показания под присягой, подлежит перекрестному допросу и рассматривается судьей, присяжными и ответчиком. Критическое фактическое различие между двумя делами заключалось в том, что в Мэриленде требовалось заключение по конкретному делу о том, что ребенок-свидетель будет травмирован присутствием ответчика, в то время как процедуры Айовы, отмененные в Coy , основывались на установленной законом презумпции травмы. Но разница в подходе объясняется тем, что взгляды судьи О’Коннора, выраженные в совпадающем мнении в деле Coy , стали мнением Суда в деле Craig . 276 Начав с утверждения о том, что Пункт о конфронтации, как свидетельствуют исключения из слухов, не предоставляет абсолютного права на очную ставку лицом к лицу, Суд в Craig описал этот пункт как «отражающий предпочтение за очную ставку». 277 Это предпочтение может быть преодолено «только там, где отрицание такой конфронтации необходимо для продвижения важной государственной политики и только тогда, когда надежность свидетельских показаний гарантирована иным образом. 278 Опираясь на традиционную и «трансцендентную» заинтересованность государства в защите благополучия детей, на значительное количество государственных законов, направленных на защиту детей-свидетелей, и на «растущий объем академической литературы, документирующей психологическую травму, перенесенную ребенком жертв жестокого обращения», 279 Суд счел, что интересы государства являются достаточно важными, чтобы перевешивать право ответчика на очную ставку. Надежность показаний была обеспечена «жесткой состязательной проверкой, [которая] сохраняет суть эффективного противостояния. 280 Все это, конечно, привело бы к иному результату и в -кой , но -кой отличалась оговоркой, что «[т]еобходимое нахождение необходимости должно, конечно, быть случаем -конкретный»; Требуемый Мэриленд вывод о том, что ребенок-свидетель будет страдать от «серьезного эмоционального стресса», если не будет защищен, явно подходит для этой цели. 281

В другом деле, касающемся детей-жертв сексуальных преступлений, суд постановил, что нет права на очную ставку на очном слушании для определения дееспособности ребенка-жертвы давать показания, поскольку в слушании участвовал адвокат ответчика. , а также потому, что процедуры давали «полную и эффективную» возможность провести перекрестный допрос свидетеля в суде и потребовать пересмотра решения о компетенции. 282 И нет абсолютного права предъявлять свидетелям соответствующие доказательства, ставящие под сомнение этих свидетелей; Несоблюдение требования об уведомлении закона о защите от изнасилований может на законных основаниях воспрепятствовать представлению доказательств, касающихся предыдущего сексуального прошлого свидетеля. 283


.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.