Что такое шизоидность: Кто такие шизоиды, где они обитают, и почему вам может быть полезно о них узнать

Шизоидность — это… Что такое Шизоидность?

Ацентуа́ция (от лат. accentus — ударение), ацентуа́ция хара́ктера, ацентуа́ция ли́чности — крайний вариант нормы, при котором отдельные черты характера чрезмерно усилены, вследствие чего обнаруживается избирательная уязвимость в отношении определённого рода психогенных воздействий при хорошей устойчивости к другим.[1] Сама по себе не является патологией, но при определённых условиях может развиваться в положительную или отрицательную сторону, и приводить как достижению высоких социальных успехов, так и к неврозам или психозам.

Автор концепции — немецкий психиатр Карл Леонгард. Ввёл термин «акцентуированная личность».[2]
Основной разработчик концепции в России — Личко, Андрей Евгеньевич. Основывал свою работу на концепции Леонгарда и классификации психопатий П. Б. Ганнушкина. Заменил термин на «акцентуацию характера», так как счёл личность слишком комплексным понятием, больше подходящим для психопатий. Его работа нашла развитие как типология характеров или психотипов.

Личко выделяет две степени выраженности акцентуаций:[1]

  1. Явная акцентуация — крайний вариант нормы. Акцентуированые черты характера достаточно выражены в течение всей жизни. Компенсации не происходит даже при отсутствии психических травм.
  2. Скрытая акцентуация — обычный вариант нормы. Акцентуированые черты характера проявляются в основном при психических травмах, но не приводят к хронической дезадаптации.

В отличии от расстройств личности, акцентуации не обязательно проявляются всегда и везде, и не исключают удовлетворительной социальной адаптации.

Классификация акцентуаций

Краткие описания типов

Гипертимный

Гипертимный (сверхактивный) тип акцентуации выражается в постоянном повышенном настроении и жизненном тонусе, неудержимой активности и жажде общения, в тенденции разбрасываться и не доводить начатое до конца. Люди с гипертимной акцентуацией характера не переносят однообразной обстановки, монотонного труда, одиночества и ограниченности контактов, безделья. Тем не менее, их отличает энергичность, активная жизненная позиция, коммуникабельность, а хорошее настроение мало зависит от обстановки. Люди с гипертимной акцентуацией легко меняют свои увлечения, любят риск.

Циклоидный

При циклоидном типе акцентуации характера наблюдается наличие двух фаз — гипертимности и субдепрессии. Они не выражаются резко, обычно кратковременны (1—2 недели) и могут перемежаться длительными перерывами. Человек с циклоидной акцентуацией переживает циклические изменения настроения, когда подавленность сменяется повышенным настроением. При спаде настроения такие люди проявляют повышенную чувствительность к укорам, плохо переносят публичные унижения. Однако они инициативны, жизнерадостны и общительны. Их увлечения носят неустойчивый характер, в период спада проявляется склонность забрасывать дела. Сексуальная жизнь сильно зависит от подъёма и спада их общего состояния. В повышенной, гипертимной фазе такие люди крайне похожи на гипертимов.

Лабильный

Лабильный тип акцентуации подразумевает крайне выраженную переменчивость настроения. Люди с лабильной акцентуацией имеют богатую чувственную сферу, они весьма чувствительны к знакам внимания. Слабая сторона их проявляется при эмоциональном отвержении со стороны близких людей, утрате близких и разлуке с теми, к кому они привязаны. Такие индивиды демонстрируют общительность, добродушие, искреннюю привязанность и социальную отзывчивость. Интересуются общением, тянутся к своим сверстникам, довольствуются ролью опекаемого.

Астено-невротический

Астено-невротический тип характеризуется повышенной утомляемостью и раздражительностью. Астено-невротические люди склонны к ипохондрии, у них высокая утомляемость при соревновательной деятельности. У них могут наблюдаться внезапные аффективные вспышки по ничтожному поводу, эмоциональный срыв в случае осознания невыполнимости намеченных планов. Они аккуратны и дисциплинированы.

Сенситивный

Люди с сенситивным типом акцентуации весьма впечатлительны, характеризуются чувством собственной неполноценности, робостью, застенчивостью. Зачастую в подростковом возрасте становятся объектами насмешек. Они легко способны проявлять доброту, спокойствие и взаимопомощь. Их интересы лежат в интеллектуально-эстетической сфере, им важно социальное признание.

Психастенический

Психастенический тип определяет склонность к самоанализу и рефлексии. Психастеники часто колеблются при принятии решений и не переносят высоких требований и груза ответственности за себя и других. Такие субъекты демонстрируют аккуратность и рассудительность, характерной чертой для них является самокритичность и надёжность. У них обычно ровное настроение без резких перемен. В сексе они зачастую опасаются совершить ошибку, но в целом их половая жизнь проходит без особенностей.

Шизоидный

Шизоидная акцентуация характеризуется замкнутостью индивида, его отгороженностью от других людей. Шизоидным людям недостаёт интуиции и умения сопереживать. Они тяжело устанавливают эмоциональные контакты. Имеют стабильные и постоянные интересы. Весьма немногословны. Внутренний мир почти всегда закрыт для других и заполнен увлечениями и фантазиями, которые предназначены только для услаждения самого себя. Могут изредка проявлять склонность к употреблению алкоголя, что никогда не сопровождается ощущением эйфории.

Эпилептоидный

Эпилептоидный тип акцентуации характеризуется возбудимостью, напряжённостью и авторитарностью индивида. Человек с данным видом акцентуации склонен к периодам злобно-тоскливого настроения, раздражения с аффективными взрывами, поиску объектов для снятия злости. Мелочная аккуратность, скрупулезность, дотошное соблюдение всех правил, даже в ущерб делу, допекающий окружающих педантизм обычно рассматриваются как компенсация собственной инертности. Они не переносят неподчинения себе и материальные потери. Впрочем, они тщательны, внимательны к своему здоровью и пунктуальны. Стремятся к доминированию над сверстниками. В интимно-личностной сфере у них ярко выражается ревность. Часты случаи алкогольного опьянения с выплескиванием гнева и агрессии.

Истероидный

У людей с истероидным типом ярко выражен эгоцентризм и жажда быть в центре внимания. Они слабо переносят удары по эгоцентризму, испытывают боязнь разоблачения и боязнь быть осмеянными, а также склонны к суициду. Для них характерны упорство, инициативность, коммуникативность и активная позиция. Они выбирают наиболее популярные увлечения, которые легко меняют на ходу.

Неустойчивый

Неустойчивый тип акцентуации характера определяет лень, нежелание вести трудовую или учебную деятельность. Данные люди имеют ярко выраженную тягу к развлечениям, праздному времяпрепровождению, безделью. Их идеал — остаться без контроля со стороны и быть предоставленными самим себе. Они общительны, открыты, услужливы. Очень много говорят. Секс для них выступает источником развлечения, сексуальная жизнь начинается рано, чувство любви им зачастую незнакомо. Склонны к потреблению алкоголя и наркотиков.

Конформный

Конформный тип характеризуется конформностью окружению, такие люди стремятся «думать, как все». Они не переносят крутых перемен, ломки жизненного стереотипа, лишения привычного окружения. Их восприятие крайне ригидно и сильно ограничено их ожиданиями. Люди с данным типом акцентуации дружелюбны, дисциплинированы и неконфликтны. Их увлечения и сексуальная жизнь определяются социальным окружением. Вредные привычки зависят от отношения к ним в ближайшем социальном круге, на который они ориентируются при формировании своих ценностей.

Примечания

См. также

Wikimedia Foundation. 2010.

ШИЗОИДНЫЙ РАДИКАЛ, ИЛИ НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ВЕЩИ

Общая характеристика

В основе этого радикала лежит специфическая особенность мышления. Какая? Давайте сначала разберемся, что же такое «мышление».

Обсудим на примере. В качестве подспорья возьмем какой-нибудь известный, хорошо нам знакомый предмет. Скажем, стол. Внимательно рассмотрим его и перечислим качества, которые нам удалось в нем обнаружить… Позвольте, уважаемые читатели, автору вести речь о его собственном столе, поскольку за вашими столами ему сиживать, к сожалению, не приходилось. Вы же смело используйте собственную мебель.

Итак, у стола есть размер (в случае автора – чуть больше метра в длину, шестьдесят сантиметров в ширину и около семидесяти – в высоту), цвет (коричневый, а у вас?), качество материала, из которого он сделан (умолчим), вес (стол достаточно тяжелый, но все же его можно приподнять в одиночку), количество опор-ножек (четыре – у кого меньше или больше?) и т.д. У стола есть еще и характерная форма – горизонтально расположенная плоскость (столешница), удерживаемая на определенном (удобном для сидящего человека) уровне посредством вертикальных опор.

Теперь вопрос: какое из перечисленных качеств является самым главным, принципиально важным, делающим этот предмет именно столом, а не роялем, телевизором и т.д.? Кто сказал «цвет»?! – Разумеется, форма. Именно форма, поскольку она и определяет предназначение стола – служить предметом мебели, на котором удобно располагать различные принадлежности для приема пищи, орудия труда, приспособления для игр и т.д. Изменится то, что мы с вами сейчас называем формой (допустим, плоскость-столешница расположится не строго горизонтально, а под углом в сорок пять градусов) – предмет перестанет быть столом. Но если изменится только цвет (коричневый перекрасим в черный) или материал (сделаем не из дерева, а из металла) – стол останется столом. Надеюсь, это понятно.

Среди самых разнообразных по цвету, размеру, весу, деталям формы и т.д. предметов мы легко находим столы. Да, конечно, столы бывают обеденные, письменные, журнальные. Но всех их объединяет этот главный родовой признак: горизонтальная столешница на вертикальных опорах. Специфическая форма стола настолько врезается нам в сознание, что оказавшись (вообразим на минуту!) на инопланетном космическом корабле или производя археологические раскопки древнего города и натыкаясь на знакомую нам горизонтальную поверхность, мы уверенно определяем: это стол, а что же еще?

Не отдавая себе в этом отчета, мы, уважаемые читатели, только что проделали основные операции познавательного психического процесса, именуемого мышлением.

Бросив взгляд на окружающие нас предметы и остановив его на столе, мы осуществили так называемый «первичный синтез». В нашем сознании перестало существовать все, кроме стола. Разложив конкретный (автор – свой, вы – свой) стол на отдельные элементы-качества (форму, размер, цвет) и оценив каждое из них с точки зрения значимости, мы провели анализ; собрав все опять в единое целое, но уже в иерархической последовательности качеств: сначала – самое главное, затем – все остальное, освоили вторичный синтез или просто «синтез».

Поняв, что такое «стол» и разделив все мыслимые столы на группы: обеденные, офисные, верстаки и т.д. (в зависимости теперь уже от второстепенных, а не принципиально важных качеств, которыми наделены все эти предметы без исключения), мы осуществили классификацию, а осознав роль и место стола среди других предметов, поднялись до систематизации.

Таким образом, мышление – это познание предметов и явлений окружающего мира через их главные, принципиально важные качества, свойства. Результатом такого познания становится понятие об этом предмете (явлении), которым человек оперирует в своих рассуждениях и действиях. Ну, вот, пожалуй, и хватит теории.

Проведем эксперимент. Вашему вниманию, дорогие читатели, предлагаются пять предметов, из которых вам предстоит, основываясь на их главных, с вашей точки зрения, свойствах, исключить один – лишний в этом смысловом ряду.

Будьте предельно внимательны. Начали: «гнездо», «нора», «муравейник», «курятник», «берлога». Автор замер в ожидании ответа. Назовите лишнее.

Гнездо? Пожалуйста, аргументируйте вашу позицию. Вы говорите, что гнездо, в отличие от всего прочего, расположено высоко, на дереве, и в нем живут птицы? Прекрасно. А как же куры, они-то живут в курятнике? Курица – не птица? Хорошо. Принимается. Кто следующий?

Нора? Почему? Глубоко в земле? Ее нужно рыть, прилагая усилия, в то время как берлога – просто удобная для лежбища яма, которую находит медведь? Логично. У кого другое мнение?

Муравейник? В нем живут насекомые, а это – особый мир? Мир почти внеземных существ? Тем более – муравьи, которых некоторые исследователи вообще считают обладателями формы разума, альтернативной человеческому? Да, уж. Серьезная заявка на победу в нашей маленькой викторине. И, тем не менее, какой же ответ – правильный?

Курятник. Конечно, курятник. Безусловно, курятник. Ведь это – сельскохозяйственная постройка. Ее сооружают люди, а не куры. Курятник следовало бы расположить в одном ряду не с гнездом и норой, а с коровником, овчарней, конюшней…

В чем же ошиблись те из вас, кто дал другие ответы? И ошиблись ли они?

Да, с точки зрения ортодоксального мышления – ошиблись. С точки зрения шизоидного мышления – нет.

Шизоиды отличаются от всех остальных (нешизоидов, людей с ортодоксальным мышлением) тем, что понятия о предметах (явлениях) окружающего мира у них формируются на основе не только главных, но и второ-, третье- и десятистепенных по значимости качеств. Шизоиды легко создают понятия даже на основе вымышленных, предполагаемых свойств, подчас игнорируя при этом очевидные, реальные.

И главные, и малозначительные, и реальные, и иллюзорные качества предметов (явлений) могут с одинаковой вероятностью занять в сознании шизоида место основного, принципиально важного, без которого этот предмет (явление) существовать не может.

У шизоида для каждого предмета припасено несколько равновеликих по значению понятий. Не верите? Автору, представьте, удалось это доказать экспериментально.

Как-то раз, за чашечкой кофе, автор стал объяснять происхождение шизоидности своим приятелям, один из которых обладал выраженным шизоидным радикалом, второй был человеком, мыслящим гораздо более ортодоксально.

Чтобы пояснить им сущность мышления, автор взял в руки кофейную чашку и затянул привычную «песню»: «У этой кофейной чашки есть целый ряд свойств: размер, цвет, вес, качество материала (увы, в подобных объяснениях не избежать повторов), форма – чашка представляет собой емкость для жидкости… Какое из перечисленных свойств является основным, принципиально важным для этого предмета?»

Два ответа прозвучали молниеносно и одновременно, как выстрелы на дуэли.

«Форма, емкость», – сказал ортодокс. Шизоид ответил… Внимание! «Смотря… для чего… использовать».

Каково?! «Смотря для чего использовать». Для чего же еще, возникает закономерный вопрос, можно использовать кофейную чашку, как не для того, чтобы пить из нее кофе?

Все люди, дорогие друзья, делятся – в зависимости от того, какой ответ они дают на подобный простой вопрос – на две неравные части: на шизоидов и на всех остальных.

Несмотря на несколько шутливый тон, выбранный автором, и на не вполне серьезные обстоятельства, в которых проходил этот эксперимент, надеюсь, вы уловили нечто принципиально важное. А именно: на что бы ни смотрел шизоид, о чем бы он ни размышлял, в его сознании складывается не один образ, не одно понятие воспринимаемого предмета (явления), а несколько (целый спектр!) – равновеликих по значению, равновероятных по возникновению и по дальнейшему использованию в поведении. 

Зададимся вопросом: можно ли полноценно адаптироваться к социальной среде, где преобладают ортодоксы, с таким мышлением? Нет. Так жить нельзя. Но мы не должны забывать, что реальный характер состоит не из одной шизоидности. В него включены и другие радикалы, за счет которых, в данном случае, и происходит постепенная интеграция человека в социум. В результате формируется особая шизоидная структура личности.

На некое своеобразное «ядро», представленное шизоидным радикалом, как бы наслаивается – в муках! – социально-ориентированная «оболочка», состоящая из усвоенных стереотипов ортодоксального поведения — часто формально и с некоторым искажением оригиналов. Чем больше «ядро», т.е. чем более выражена в реальном характере шизоидная тенденция, тем тоньше и ненадежнее «оболочка».

При этом «ядро» и «оболочка» существуют как бы в параллельных мирах: одно – в противоречивом, своеобразном, глубоко оригинальном, нестандартном внутреннем мире, другая – среди людей. Испытывая взаимное влияние, эти структуры, однако, не смешиваются, и личность словно раздваивается, расщепляется. В одном человеке, как в коммунальной квартире, живут несколько индивидуальностей, что и объясняет название виновного в этом радикала (корень «шизо-» происходит от греческого «схизис», что означает «раскол», «расщепление»).

Мы пока не сказали о том, какова роль шизоидного радикала в обществе, в чем его социальное преимущество… Скажем. Непременно. Но вначале познакомимся с его доступными наблюдению признаками.

 

Внешний вид

Обладатели шизоидного радикала чаще всего отличаются астеническим телосложением (неразвитая мускулатура, узкая, вытянутая грудная клетка, длинная шея, длинные ноги, руки, пальцы), а также высоким ростом (вне зависимости от физической конституции в целом). Напомню, что, говоря о характерном телосложении, мы всегда должны иметь в виду, что радикал может существовать и при любом другом телосложении. Иными словами, астеник – как правило, шизоид. Шизоид – не всегда астеник.

Среди специфических для шизоида признаков оформления внешности назовем, прежде всего, отчетливую эклектичность – дисгармоничное, парадоксальное смешение стилеобразующих деталей. Причем эта особенность проявляется как в его одежде, которая часто представляет собой некую «сборную солянку» из предметов, принадлежащих разным стилям, так и в его отношении к конкретной социальной ситуации, к требованиям социального окружения. Если на официальный прием человек приходит в потертом свитере и разноцветных брюках или он в пиджаке и при галстуке, и при этом на нем джинсы и кроссовки, значит, в его характере присутствует шизоидный радикал. В выраженных случаях внешняя дисгармоничность шизоидов настолько велика, что заставляет неискушенного наблюдателя думать об их интеллектуальной неполноценности.

Что толкает шизоида на подобные эксперименты с собственной внешностью? Наука, по крайней мере в лице автора, не может ответить на этот вопрос. Возможно, собираясь на церемонию вручения Нобелевской премии и надевая при этом фланелевую панамку и меховые полярные унты, он (в своей формальной, негибкой манере) всего лишь следует рекомендации держать голову в холоде, а ноги – в тепле? Очевидно только, что знаменитый «человек рассеянный», который «вместо шапки на ходу… надел сковороду, вместо валенок – перчатки натянул себе на пятки» был на самом деле шизоидом.

Шизоидам свойственна неаккуратность, неряшливость. Оторванные пуговицы, прорехи на брюках, испачканные манжеты, вытертые до блеска локти, дырявое белье и т.п. – их удел. Опять же, трудно сказать, что мешает им привести себя в порядок. Шизоиды с трагической обреченностью будут провожать взглядом очередную оторвавшуюся и катящуюся по земле пуговицу, но не поднимут ее и уж тем более – не пришьют на место. Они, всякий раз осматривая застарелое пятно на рубашке, глубоко вздохнут, но не удосужатся его как следует застирать. Интересно, что шизоиду скорее придет в голову своеобразная мысль замаскировать или компенсировать имеющийся недостаток тем или иным экзотическим способом (например, вместо пуговицы использовать канцелярскую скрепку), чем навести порядок ортодоксальным путем.

Рука об руку с неаккуратностью идет нечистоплотность. Шизоиды редко стирают свою одежду, плохо ухаживают за волосами, кожей, ногтями. Свалявшаяся шевелюра, несвежая кожа, обгрызенные, с облупившимся маникюром (или с неэстетичной «траурной каймой») ногти, а также своеобразное амбре, исходящее от тела и белья, с головой выдают шизоида.

Есть у шизоидов и любимые средства оформления внешности. Это – капюшон (или его подобие), длиннополая, с длинными рукавами и большим воротником верхняя одежда, рюкзак за спиной или большая сумка, висящая на плече, темные очки. Представьте себе человека, надевшего на себя все вышеперечисленное (к тому же с плеером на ушах и уткнувшегося в книжку, которую он не перестает читать на ходу), и вы получите незабываемый образ типичного шизоида. Признаками шизоидности являются также длинные волосы (подобие капюшона) и, у мужчин, борода. Вся эта атрибутика неслучайна. Она отражает глубинную асоциальность шизоидов, противопоставляющих себя миру ортодоксальных людей. Шизоид посредством капюшона, очков, наушников и т.д. формирует вокруг себя некий футляр, через который очень трудно осуществлять информационный обмен с окружающими.

Шизоиды наделены удивительным даром – нет, не оформления – преображения пространства! Они моментально замусоривают все предоставленные им жилые и рабочие площади. Порядок, любовно наведенный эпилептоидом, мгновенно превратится в хаос благодаря шизоиду. Он будет оставлять одежду там, где снял, посуду – там, где поел, книги – там, где насладился их чтением. Хаос воцарится на обувных, платяных и книжных полках, в столах, в шкафах, в холодильнике – словом, везде, где это мыслимо и немыслимо. Убирать за собой шизоид отказывается наотрез, приучить его к этому невозможно.

Мимика шизоидов – это оркестр, в котором каждый музыкант исполняет свою собственную мелодию. На их лицах зачастую возникают странные гримасы, никак не связанные с характером происходящего, с актуальной ситуацией – шизоиды «витают» в мире представлений, в которых отражение реальности искажено и подчас едва уловимо. Кроме того, шизоиды не заботятся об эстетике и сдерживающем самоконтроле внешних проявлений чувств – их тягостные, противоречивые раздумья, сомнения, вычурные переживания становятся достоянием окружающих. Жестикуляция обладателя шизоидного радикала также весьма своеобразна. Ее трудно с чем-либо спутать. Движения шизоидов угловатые, резкие, неловкие, плохо координированные.

Пусти шизоида в дом, и он наверняка что-нибудь разобьет, уронит, обо что-то споткнется, зальет чаем белоснежную скатерть, опрокинет тарелку…

Шизоиды отличаются также устойчивой невосприимчивостью к культуре поведения. Человек, кашляющий или чихающий вам в лицо, не прикрывая рта, – шизоид.

Их позы неудобны, нефункциональны. Высокорослый шизоид, сидя, может казаться карликом. Его ноги, руки, туловище складываются так, что впору задаться вопросом: а могут ли вообще быть у человека такие суставы? Кажется, что поза удерживается не благодаря, а вопреки естественной структуре опорно-двигательного аппарата.

 

Особенности поведения

Полагаю, уважаемые читатели, вас не оставляет впечатление, что наличие в характере шизоидного радикала – не награда, а обуза для человека. Асоциальность, сложность усвоения и реализации даже относительно простых стереотипов поведения (грубо говоря, бестолковость), непредсказуемость поступков (никогда нельзя быть уверенным, как поведет себя шизоид, какое качество ситуации он определит как главное) – все это, без сомнения, затрудняет адаптацию. Что взамен?

Творчество! Шизоид – истинно творческая натура. Он не заставляет себя творить, он просто видит все иначе, чем ортодокс. Каждую привычную вещь, банальное явление, хорошо всем известное, набившее оскомину, шизоид воспринимает как нечто новое. Почему? Да потому, что в основу понятия предмета (явления) он помещает не главное, как все остальные, а второстепенное качество, никем другим не принимаемое всерьез.

Шизоиды рождают новизну, под их интеллектуальным влиянием меняется мир, развивается и обогащается представление о природе вещей. Не будь шизоидов – люди стали бы рабами банальности, до сих пор жили бы натуральным хозяйством (да, что там – подножным кормом!), пользовались примитивными житейскими стереотипами, не укротили бы огня, не изобрели бы колеса…

Однако шизоидность – не синоним высокого интеллекта. Интеллект – интегральная характеристика познавательных процессов (мышления, памяти, внимания, восприятия и др.), и у конкретного человека он может быть каким угодно: высоким, средним, низким… Уровнем интеллекта будет определяться уровень «прозрений» шизоида. А от этого будет зависеть отношение к нему социума. Кого-то будут считать «деревенским дурачком», «чудаком», а кого-то – философом.

 

Посильные задачи

За какую бы задачу ни взялся шизоид, он непременно в процессе решения отклонится от намеченной цели.

Следует попутно сказать, что человеческая деятельность подразделяется на шаблонно-регламентированную и творческую. Шаблонно-регламентированная деятельность имеет заранее поставленную четкую цель и определенный алгоритм (технологию) ее достижения. Например, хирургическая операция или процесс грунтования холста под будущую картину. Творческой следует называть деятельность, представление о результате которой и способе (технологии) его достижения меняется (формируется) в процессе самой деятельности: «шила милому кисет, вышла рукавица»[1].

Для обладателя доминирующего шизоидного радикала всякая деятельность (в том числе рутинная, бытовая, в процессе которой обычно пользуются устоявшимися ортодоксальными стереотипами) становится творческой. На любом ее этапе любая мелочь может послужить причиной для отступления от магистральной технологической линии (так называемое «соскальзывание»). Воспрепятствовать этому невозможно, даже посредством жесткого контроля. Это можно только предвидеть.

Там, где новый, оригинальный взгляд на вещи необходим (наука, искусство, бизнес) – без участия шизоида в креативной группе не обойтись. Там же, где работу следует выполнять строго по шаблону, шизоид страшнее врага. Врага можно вычислить и перетянуть на свою сторону, шизоида – ни за что. Поручите ему вытачивать гайки на токарном станке – он с энтузиазмом изготовит тридцать оригинальных вещиц, причем некоторые из них будут напоминать гайки, но ни одна не будет сделана по стандартному образцу. Это касается и предметов, и идей. Лучше всего шизоиды чувствуют себя в виртуальном пространстве, ими самими созданном. Поэтому они находят свою комфортную профессиональную нишу в программировании, конструировании, писательстве, изобразительном искусстве и т.п. Конечно, далеко не все плоды их труда становятся близкими и понятными окружающим. Однако, мир, как говорится, не без шизоидов. Обладатели этого радикала тянутся друг к другу, становясь если не едино-, то одинаково нестандартно-мышленниками.

 

Особенности построения коммуникации

С шизоидами общаться сложно. Поэтому рекомендуется, во-первых, устанавливать с ними формально-доброжелательные отношения, держась на дистанции и не пытаясь без нужды проникнуть в темные глубины их своеобразной души. Во-вторых, не падать духом, не видя результатов от попыток научить их уму-разуму. Результаты появятся, но позже (когда? – трудно предугадать: может, завтра, а может – через двадцать лет совместной жизни). В-третьих, если вы не выполнили первой рекомендации и сблизились-таки с шизоидом душевно – не бросайте его, несите в полной мере ответственность за того, кого «приручили».

Обидеть шизоида – все равно, что малого ребенка. При этом будьте готовы к тому, что он может к вам охладеть, так же неожиданно и беспричинно, как привязался.

Мы уже упоминали, что для шизоида воспитательное воздействие, дружеский совет близкого человека может не иметь значения, в то время как замечание случайного знакомого может оказаться вдруг принципиально важным. Правы те, кто этим рационально пользуется. Хотите повлиять на шизоида – вложите ваши слова в уста психолога, священника, врача, друга семьи, соседа и т.п.



[1] При этом то, что принято называть творческой профессией, включает в себя как элементы творчества (поиск новой формы, новой сути), так и шаблонно-регламентированную деятельность (наработанные профессионалом стандартные технологии).

В.В. Пономаренко,
врач-психиатр, психолог, генеральный директор ООО «Линтер»

Шизоидный ребенок — Профайлинг с Анной Кулик

Шизоидность ребенка начинает выявляться раньше, чем особенности характера других типов личности (психотипов). Это проявляется в предпочтениях ребенка: избегание шумных компаний, отсутствие друзей, времяпровождение среди взрослых. К этому иногда добавляется какая-то холодность и недетская сдержанность.

По этому поводу существует теория, что шизоидная черта характерна для людей, которых матери в первые месяцы обделили эмоциональным теплом. Их лишали тактильного и эмоционального «глаза в глаза», «кожа к коже», нередко оставляли наедине с собой, с игрушками и погремушками, которые рассматривались как заменители матери. Хотя такое единение с самим собой в дальнейшем способствует интеллектуальному развитию ребенка.

С самых юных лет ребенок растет чрезвычайно чувствительным. Его реакция на внешние стимулы (звук, цвет) носит очень острый характер, складывается ощущение как — будто они причиняют ему боль. Если взять такого ребенка на руки он будет отстраняться, даже его тело станет жестким.

Школа никак не влияет на его одинокий стиль жизни, позволяя дальше продолжать отстранение от сверстников. Примечательно, что сформированное положение вещей полностью удовлетворяет творческого ребенка, самооценка остается на высоком уровне, мнение окружающих его волнует мало. Дети шизоидного характера предпочитают интеллектуальное общение, обмен информацией без эмоциональной подоплеки. Часто такие дети открывают в себе неординарные способности к различным наукам.

Ребенок – шизоид понимает, что ему трудно устанавливать всякие контакты с другими детьми, но это никаким образом его не волнует. Он и дальше продолжает игнорировать прогулки. Первым фактором, бросающимся в глаза, является отсутствие эмоциональности, ярких проявлений радости, печали, гнева. Это вызывает некое недоумения, когда общаясь с ним, ты не понимаешь, как он воспринимает наше воздействие на него.

Поведение шизоидных детей, препятствующее общению с ровесниками, зачастую приводит к конфликтам. Если учесть, что шизоид не дружит с физкультурой и всячески противится занятиям единоборствами, то становится ясно, на чьей стороне будет преимущество. Плюсом идет отсутствие навыков манипулирования окружающими и отстаивание своей точки зрения. Поэтому роль руководителя во взрослой жизни для нашего героя чужда и мало понятна.

В подростковые годы начинается самый тяжелый период в жизни для ребенка с шизоидным радикалом. Здесь происходит двоякая ситуация: с одной стороны интеллектуальное превосходство, с другой трудные отношения со сверстниками. Самооценка подвергается резким колебаниям вверх от чувства превосходства в интеллекте и вниз от насмешек одноклассников. Родителям приходится очень трудно, так как приходится вторгаться во внутренний мир подростка, что приводит к бурному протесту.
В этот период шизоидного подростка раздражает буквально все: не вовремя вошли в комнату, не спросили разрешения, постоянный контроль. Естественно постоянная замкнутость настораживает родителей (если они сами не шизоиды), что опять же приводит к недопониманию между поколениями.

Недоступность внутреннего мира и сдержанность в проявлении чувств делают непонятными и неожиданными для окружения многие поступки шизоидов, ибо все, что им предшествовало — весь ход переживаний и мотивов остались скрытыми. Некоторые выходки носят характер чудачества, но в отличие от истероидов, они не служат цели привлечь к себе всеобщее внимание.

Родителям шизоидного ребенка необходимо помнить о его неординарности и «не от мира сего». Чаще разговаривать с ним на любимые им интеллектуальные темы, прививать навыки общения, стараться всесторонне развивать ребенка. Спорт шизоидам противопоказан, особенно командные виды, но можно предложить одиночные и всячески помогать ему в них. Можно самостоятельно подобрать круг общения шизоидным детям, как например делают некоторые мамы и папы, которые в еще детском возрасте целенаправленно знакомят ребенка с другими детьми, тем самым побуждая его к общению. Предлагают приглашать дворовых друзей к себе в гости, налаживают общение не только на улице, но и дома.

Каждый ребенок требует индивидуального тщательного подхода, но наверное только шизоид требует более трогательного внимания. Эти дети кладезь всевозможных идей, ведь он творческая натура. И заслуга родителей заключается в том, чтобы не загубить творческую натуру на корню.

Узнать больше об оперативном профилировании (психодиагностике), существующих типах личности, а также о том, как составить профиль человека, лучше понимать людей и выстраивать эффективную линию общения, вы сможете из материалов раздела «Охотники за поведением».

Поделиться:

Шизоидные факторы в личности

Некоторое время назад меня очень заинтересовали психические процессы шизоидной природы. Случаи, в которых такие процессы были настолько выраженными, что свидетельствовали о явно шизоидных чертах личности, кажутся мне в настоящее время наиболее интересным и благодатным материалом из всего спектра психопатологии.

Среди различных, поддерживающих эту точку зрения соображений, специального упоминания заслуживают следующие:

 1) С тех пор, как шизоидные состояния признаны наиболее глубоко укорененными из всех психопатологических состояний, они обеспечили непревзойденную возможность для исследования не только основ личности, но и основных психических процессов.

2) Терапевтический анализ шизоидного случая обеспечивает возможность изучения широчайшего спектра психопатологических процессов у одного индивидуума; в подобных случаях окончательного состояния обычно достигаешь только после того, как использованы все доступные способы защиты (methods of defending) личности.

3) В противоположность общепринятому представлению, шизоидные личности, если они не слишком регрессировали, способны на больший психологический инсайт, нежели любые иные личности, нормальные, либо аномальные — факт, который, по крайней мере, частично объясняется их выраженной интровертированностью (т.е. занятостью внутренней реальностью) и знанием собственных глубинных психологических процессов (процессов, также наличествующих у индивидуумов, обычно классифицируемых как психоневротики и, тем не менее, исключаемых из сознания таких индивидуумов наиболее упорными проявлениями защиты и сопротивления).

4) Опять-таки, в противоположность общепринятому представлению, шизоидная личность демонстрирует удивительную способность к переносу и обладают неожиданно благоприятными терапевтическими возможностями.

Рассматривая явно шизоидные состояния, их можно разделить на следующие группы:

1. Собственно шизофрения.

2. Психопатическая личность шизоидного типа — группа, охватывающая большинство случаев психопатической личности (не исключая эпилептических личностей).

3. Шизоидный характер — большая группа, охватывающая индивидуумов, чьи личности обладают выраженными шизоидными чертами, однако их нельзя отнести к психопатическим.

4. Шизоидное состояние, или кратковременный шизоидный эпизод — категория, под которую, по-моему, подпадает значительная доля нервных срывов подростков.

Помимо явно шизоидных состояний, приведенных выше, достаточно часто выделяются черты шизоидной природы, которые демонстрируют пациенты, чьи симптомы в основном психоневротические (т.е. истерические, фобические, обсессивные, или просто тревожные). Такие черты, конечно же, проявляются с большей вероятностью, когда психоневротические защиты, которые использовались личностью, ослабевают в ходе и посредством аналитического лечения. При хорошем знакомстве с шизоидной основой, находящейся на заднем плане, возможности аналитика к выявлению шизоидных черт в первоначальном интервью существенно возрастают.

В связи с этим интересно отметить наличие истерических и обсессивных симптомов в предшествующей истории тридцати двух больных шизофренией из 100 случаев психических заболеваний, исследованных Masserman и Carmichael (Journal of Mental Science, Vol LXXXIV, pp. 893-946). Эти авторы обнаружили, что «не менее, чем у пятнадцати из тридцати двух пациентов, развитию открыто шизофренического синдрома в истории их болезни предшествовали истерические симптомы». Они также отмечают связь с наличием обсессий и компульсий. «Наиболее часто эти симптомы встречаются у больных шизофренией» — обсессии были обнаружены у восемнадцати, а компульсии — у двадцати из тридцати двух пациентов. Здесь я хотел бы сделать интересное добавление. Среди случаев военных, направленных мне для обследования, 50% больных с окончательным диагнозом «шизофрения» или «шизоидная личность» были направлены с предварительными диагнозами «невроз тревоги» или «истерия». Эти данные свидетельствуют о количестве выявленных шизоидных пациентов, которые использовали психоневротические защиты в тщетных попытках защитить свою личность, но ничего не говорят о тех индивидуумах с шизоидной наклонностью, которые посредством таких защит с успехом ее скрывают.

Если может быть выявлено преобладание по существу шизоидных черт в случаях с предъявляемыми, якобы психоневротическими, симптомами, то в ходе аналитического лечения представляется возможным выявить наличие аналогичных черт и у тех многих индивидуумов, которые обращаются за аналитической помощью в связи с теми или иными индивидуальными проблемами, для обозначения которых трудно использовать какой-то психопатологический ярлык.

В данную группу могут быть включены многие из тех, кто прибег к консультации аналитика с такими проблемами, как социальные торможения, неспособность к концентрации на работе, проблемы характера, тенденции к сексуальным перверсиям и психосексуальным затруднениям, такими, как импотенция и навязчивая мастурбация. Эта группа также включает большинство проявляющих выраженные изолированные симптомы (например, страх умопомешательства или эксгибиционистскую тревогу), или проявляющих желание аналитического лечения по явно неадекватному поводу (например, «потому что я чувствую, что это пойдет мне на пользу», или «это было бы интересно»). Кроме того, группа включает всех тех, кто входит в кабинет с таинственным или загадочным видом и начинает беседу или цитатой из Фрейда или замечанием типа «я не знаю, зачем пришел».

На основе аналитического исследования вышеупомянутых случаев, принадлежащих различным категориям, становится возможным распознать в качестве шизоидных не только такие явления, как развернутая деперсонализация и дереализация, но также относительно слабо выраженные или преходящие расстройства чувства реальности (reality-sense), переживания «искусственности» (относящееся к себе или к окружению), ощущения типа «зеркального стекла» (plate-glass), незнакомства со знакомым человеком или окружающими предметами и чувства знакомства с незнакомым. Похожим на чувство знакомства с незнакомым является «дежа вю» — интересное явление, также свидетельствующее о вовлечении шизоидного процесса. Сходная оценка должна быть дана таким диссоциативным явлениям, как сомнамбулизм, фуга, раздвоение личности и множественная личность. К выводу о шизоидной, по сути, природе манифестаций раздвоения личности или множественной (multiple) личности можно придти из осторожного исследования многочисленных случаев, описанных Janet, William James и Morton Prince. Здесь уместно заметить, что во многих описанных Janet случаях проявлений диссоциативных явлений, на основе которых он сформулировал свою классическую концепцию истерии, наблюдалось поведение, подозрительно похожее на поведение больных шизофренией — факт, интерпретируемый мною в поддержку заключения, которое я уже сделал на основе моих собственных наблюдений того, что истерической личности неизменно, в большей или меньшей степени, присущ шизоидный фактор, который может быть, однако, глубоко скрыт.

Когда коннотация термина «шизоидный» преломляется сквозь призму нашей концепции шизоидных явлений в приведенной манере, соответственно расширяется и значение этого понятия. В итоге, шизоидная группа становится очень обширной. Например, обнаружено, что она включает значительную часть фанатиков, агитаторов, уголовников, революционеров и иных разрушительных элементов любого общества. Обычно шизоидные характеристики в маловыраженном виде также присущи представителям интеллигенции. Презрение к «слишком умным» у буржуазии и пренебрежение к людям искусства эзотерического толка со стороны обывателей также может быть сочтено малыми проявлениями шизоидной природы. Кроме того, замечено, что интеллектуальные занятия как таковые, такие, как литература, искусство, наука и так далее, являются особо притягательными для индивидуумов с той или иной выраженностью шизоидных черт. Привлекательность занятий наукой, по-видимому, связана с установкой отъединения и беспристрастности (detachment) 1) у шизоидных натур не менее, чем с переоценкой мыслительных процессов. Обе эти характеристики проявляют тенденцию к абсолютизации именно в отраслях науки. Обсессивный зов науки, основанный на компульсивной необходимости строгой систематизации и педантичной аккуратности, конечно же, давно распознан, но шизоидный зов не менее громок и требует, по меньшей мере, равного признания. Наконец, выскажу рискованное заявление: множество выдающихся исторических деятелей имели особенности, которые можно интерпретировать как свидетельство присущей им шизоидной личности или характера. Это касается очень многих из числа оставивших след на страницах истории.

Среди различных особенностей, общих для явно разнородной группы индивидуумов, попавших в категорию шизоидной личности, в настоящее время выделены три особо значительных черты, заслуживающих специального упоминания. Это 1) стремление к всемогуществу, 2) стремление к изоляции и отъединению 3) поглощенность внутренней реальностью. Тем не менее, важно помнить, что эти особенности не обязательно должны быть ярко выражены. Так, стремление к всемогуществу может быть в какой-то степени сознательным или бессознательным. Также оно может быть локализовано в определнных сферах деятельности. Оно может быть сверхкомпенсировано и скрыто под поверхностным стремлением к неполноценности или покорности (humility), или сознательно скрываться как важный секрет. Стремление к изоляции и отъединению также может прятаться под фасадом социальности или принятием определенных ролей. Оно может сопровождаться выраженной эмоциональностью в некоторых ситуациях. Поглощенность внутренней реальностью, несомненно, самая важная из всех шизоидных черт, и на ее наличие не влияет- подчинена ли внутренняя реальность внешней реальности, отождествлена с ней или превалирует над ней.

Концепция «шизоида», вытекающая из вышеизложенного, тесно связано с понятием «интроверт» — тип, который Юнг сформулировал в одной из своих ранних работ (Collected Papers on Analytical Psychology (1917), p.347). Юнг выразил мнение об ограниченности шизофрении (dementia praecox) интровертным типом, показывая, таким образом, признание со своей стороны связи между интроверсией и шизоидной природой. Связь между понятием «интроверт» у Юнга и понятием «шизоид» в настоящее время кажется небезынтересной, поскольку подтверждает реальность существования описанной группы, в частности, ввиду того, что обе концепции были сформулированы совершенно независимо друг от друга. Признание подобной связи, конечно же, не предполагает моего признания теории основных психологических типов Юнга. Напротив, моя концепция шизоидной группы основана на рассмотрении психопатологических факторов, а не факторов, коренящихся в характере (temperamental). В то же время, допустима ситуация, в которой для описания группы термин «интроверт» был бы предпочтительнее, нежели «шизоид», но следует помнить о неверных ассоциациях, связанных с последним термином и появившихся в результате его первоначального использования. На данный момент, из двух терминов «шизоид» обладает бесспорным преимуществом, так как, к сожалению, термин «интроверт» — не просто описательный, но и является объяснительным в психогенетическом смысле.

Сейчас я должен приготовиться к критике, связанной с моим ходом мысли: каждый, без исключения, должен быть признан шизоидной личностью. И в самом деле, я вполне готов принять эту критику, но только при одном очень важном условии — при отсутствии которого мое понятие «шизоид» стало бы настолько всеобъемлющим, что потеряло бы всякий смысл. Условие, делающее эту концепцию осмысленной, состоит в следующем: все зависит от рассматриваемого психического уровня. Основополагающий шизоидный феномен состоит в наличии расщепления (splitting) Эго. Только самоуверенный человек мог бы заявить, что его Эго настолько совершенно интегрировано, что не могут быть выявлены даже малейшие признаки расщепления на глубочайших уровнях, или что признаки расщепления Эго не проявляют себя ни при каких обстоятельствах на более поверхностных уровнях, даже в экстремальных условиях, при трудностях и лишениях (например, при смертельной болезни, исследовании Арктики, пребывании в шлюпке посреди океана, жестоких гонениях, продолжительном воздействии ужасов современной войны). Наиболее важным фактором здесь является психическая глубина, которой требуется достичь, чтобы выявить признаки расщепления Эго. По-моему, в любом случае определенные признаки расщепления Эго неизменно присутствуют на глубочайшем психическом уровне, или (выразим то же самое в терминах, введенных Melanie Klein), базисная позиция психики — неизменно шизоидная позиция. Конечно же, это утверждение не было бы истинным в отношении теоретически совершенной личности, чье развитие было оптимально, но в реальных условиях ни на чью долю не выпал столь счастливый жребий. Действительно, трудно представить человека со столь цельным Эго, с настолько стабильными верхними уровнями, что никогда и ничто не позволило бы выйти на поверхность явным проявлениям базового расщепления. Возможно, существует немного «нормальных» людей, никогда за всю свою жизнь не испытывавших неестественного состояния спокойствия и отрешенности перед лицом серьезного кризиса, или временного чувства «взгляда на себя со стороны» в неловком положении или парализующей ситуации. Вероятно, большинству людей знакомо переживание странной спутанности прошлого и настоящего или фантазии и реальности, известной как «дежа вю». Позволю себе предположить, что подобные явления по сути шизоидны. Существует одно универсальное явление, убедительно доказывающее, что на более глубоких уровнях каждый является шизоидом, а именно — сновидение. Как Фрейд показал в своих исследованиях, сновидец часто представлен в своих снах двумя или более отдельными фигурами. Здесь я могу сказать, что в настоящее время я пришел к выводу, что все фигуры, появляющиеся в сновидениях репрезентируют либо (1) какую-то часть личности сновидца, либо (2) объект, с которым какая-то часть его личности имеет связь, обычно — во внутренней реальности на основе идентификации. Если это верно, то тот факт, что сновидец типично представлен в сновидении более, чем одной фигурой, не поддается иной интерпретации, кроме как свидетельство расщепления Эго на уровне спящего сознания (dreaming consciousness). Таким образом, сон представляет универсальное шизоидное явление. Универсальный феномен Супер-Эго, описанный Фрейдом, должен интерпретироваться аналогично, с учетом наличия расщепления в Эго. Насколько Супер-Эго представляет собой структуру Эго (ego-structure), способную отличаться от «Эго», настолько, ipso facto (в силу самого факта), это доказывает положение об обоснованности шизоидной позиции.

Концепция расщепления Эго, благодаря которой приобрел свое значение термин «шизоид», может быть принята в роли объясняющей только при рассмотрении с психогенетической точки зрения. Таким образом, необходимо, по крайней мере, кратко рассмотреть, что вовлечено в развитие Эго. Функция Эго, которой Фрейд придавал особое значение — адаптивная функция, которая обеспечивает взаимодействие первичной инстинктивной активности с условиями, превалирующими во внешней реальности, а именно, с социальными условиями. Тем не менее, следует помнить, что Эго также обеспечивает интегративные функции, наиболее важными из которых являются: (1) интеграция восприятий реальности и (2) интеграция поведения. Другая важная функция Эго — установление различия между внутренней и внешней реальностью. Расщепление Эго является результатом компромисса между прогрессивным развитием всех этих функций, хотя, конечно, в различной степени и в различных пропорциях. Соответственно, мы должны признать возможность различной степени интеграции Эго и можем теоретически представить шкалу интеграции, один конец которой будет представлять полную интеграцию, а другой — полный провал интеграции, со всеми промежуточными уровнями. На этой шкале больные шизофренией разместятся ближе к нижнему краю, шизоидные личности — повыше, шизоидные характеры — еще выше, и так далее, но место на самом верху, предполагающее совершенную интеграцию и отсутствие расщепления, может быть занято только теоретически. Сохраняя в уме данную шкалу, нам будет легче понять, почему любой индивидуум способен проявить шизоидную черту в достаточно экстремальных условиях и как так случается, что некоторые индивидуумы демонстрируют явный раскол в Эго (split in the ego) в ситуациях, требующих реадаптации, таких, как подростковый возраст, брак, призыв в армию в военное время, в то время как у других подобные явления могут проявиться и в обычных жизненных условиях. В действительности, конечно же, создание только что представленной шкалы натолкнулось бы на непреодолимые трудности. На одну из таких трудностей указал Фрейд; он утверждал, что значительное число шизоидных проявлений служат защитой от расщепления Эго. Тем не менее, подобная воображаемая шкала поможет нам оценить общую позицию относительно расщепления Эго.

Хотя, в соответствие классической концепцией Блейлера о «шизофрении», мы должны считать расщепление Эго наиболее характерным шизоидным явлением, психоаналитики всегда более озабочены (и более ограничивают свое внимание) либидинальной ориентацией, вовлеченной в шизоидную позицию (attitude), и, под влиянием психогенетической теории развития либидо Абрахама, клинические манифестации шизоидного порядка стали расцениваться как проистекающие из фиксации на ранней оральной фазе. Подразумевается, что именно на этой первой фазе жизни и под влиянием ее превратностей у неразвитого и лишенного опыта младенца начинается расщепление Эго. Следовательно, должна существовать очень тесная связь между расщеплением Эго и либидинальной позицией оральной инкорпорации. По-моему, связанные с расщеплением Эго проблемы заслуживают большего внимания, чем им уделяется в настоящее время. Я предлагаю рассмотреть некоторые результаты развития, зависящие, или тесно связанные с фиксацией на ранней оральной фазе, которая, следовательно, играет решающую роль в определении паттерна шизоидной позиции.

Эго младенца может быть описано прежде всего как «ротовое Эго», и этот факт оказывает значительное влияние на последующее развитие каждого индивидуума. Это влияние особенно очевидно у тех, кто впоследствии демонстрирует характерные шизоидные черты. Рот младенца — главный орган желания, основной инструмент деятельности, главный посредник удовлетворения и фрустрации, основной канал любви и ненависти, и, что важнее всего, первое средство близкого социального контакта. Первые социальные отношения, установленные индивидуумом — это отношения между ним и его матерью; средоточием этой связи является ситуация кормления грудью, в которой материнская грудь обеспечивает фокус его либидинального объекта, а его рот — фокус его собственной либидинальной позиции. Соответственно, характер установленных отношений оказывает сильное влияние на дальнейшие связи индивидуума и последующую социальную позицию в целом. Когда неизвестны обстоятельства, ведущие к фиксации либидо в ранней оральной фазе, либидинальная позиция, соответствующая ранней оральной фазе, сохраняется в гипертрофированной форме и порождает далеко идущие следствия. Природа этих следствий может быть лучше понята в свете главных черт, характеризующих раннее оральное состояние само по себе. Они могут быть суммированы следующим образом:

1. Хотя, по сути, имеет место эмоциональная связь между ребенком и его матерью как личностью (person) и мать в целом является его либидинальным объектом, тем не менее, его либидинальный интерес сфокусирован главным образом на ее груди. В результате, соразмерно с возникающими в отношениях нарушениями, грудь сама по себе выступает в роли объекта либидо, то есть, либидинальный объект склонен принимать форму части тела, или частичного объекта (в противоположность личности или целостному объекту).

2. В этой либидинальной позиции аспект «брать» преобладает над «давать».

3. Данная либидинальная позиция характеризуется не только взятием, но и инкорпорацией и интернализацией.

4. Данная либидинальная ситуация имеет огромное значение для состояний полноты и пустоты. Таким образом, когда ребенок голоден, он, по-видимому, чувствует пустоту, а после удовлетворения своей потребности, он, вероятно, чувствует полноту. С другой стороны, грудь его матери и, по-видимому, с точки зрения ребенка сама мать, сначала полна, а после кормления оказывается пустой — состояния матери, которые ребенок способен понять исходя собственного опыта переживания полноты и пустоты. При депривации пустота приобретает для ребенка совершенно особое значение. Он не только ощущает саму пустоту, но и интерпретирует ситуацию так, будто он опустошил свою мать — особенно после того, как лишение не только усилило оральную потребность, но и в какой-то степени придало ей агрессивный характер. Дополнительным следствием депривации является расширение области потребности в инкорпорации, не только содержимого груди, но и самой груди, и, даже матери целиком. Тревога, испытываемая после опустошения груди, вызывает тревогу разрушения либидинального объекта. Тот факт, что мать обычно покидает его после кормления, тоже вероятно вносит вклад в это представление. Следовательно, сама либидинальная позиция приобретает для него значение исчезновения и разрушения объекта либидо, что подтверждается на последующей стадии, когда он узнает, что съеденная им еда исчезает из внешнего мира, и что нельзя одновременно съесть свое пирожное и обладать им.

Эти различные особенности либидинальной позиции, характеризующие раннюю оральную фазу, интенсифицируются и увековечиваются пропорционально фиксации на упомянутой фазе. Все они действуют в качестве факторов, определяющих шизоидную характерологию и симптоматологию. Некоторые из них будут рассмотрены на последующих страницах.

I. Тенденция к ориентации на частичный объект (часть тела)

Давайте сначала рассмотрим влияние этого фактора на ранней оральной фазе. Он способствует шизоидной тенденции относиться к другим людям не как к обладающим присущей им ценностью. Это может быть проиллюстрировано случаем высокообразованного мужчины шизоидного типа, который обратился ко мне за консультацией из-за ощущения невозможности установить эмоциональный контакт со своей женой. Он был чрезмерно критичен к ней и холоден в ситуациях, когда естественным было бы проявление чувств. После описания его весьма эгоистичного отношения к жене, он добавил, что вообще он нелюдим и относится к другим людям как к низшим животным. Из последнего замечания было несложно определить источник его трудностей. Следует напомнить, что животные типично фигурируют в снах в качестве символов частей тела, что подтверждает, что он относился к жене и другим людям как к частичным объектам, а не как к личностям. Схожая установка наблюдалось у явно шизофренического пациента, описывавшего свое отношение к людям, как отношение антрополога к племени дикарей. Нечто похожее было продемонстрировано также солдатом, чья история свидетельствовала о том, что он всегда был шизоидной личностью; на обстоятельства военной службы в период боевых действий он отреагировал острым шизоидным состоянием. Его мать умерла в раннем детстве. Из родителей он помнил только отца. Он покинул дом вскоре после окончания школы и с тех пор никогда не общался с отцом. Он не знал, жив отец или мертв. Он жил разъездной и неустроенной жизнью, но однажды решил, что ему пойдет на пользу осесть и жениться. Так он и поступил. Когда я спросила его, был ли он счастлив в браке, на его лице появилось удивленное выражение, сменившееся пренебрежительной улыбкой. «Для этого я и женился», ответил он в повышенном тоне, как будто это служило удовлетворительным ответом. Конечно же, его ответ продемонстрировал присущую шизоидам неспособность адекватно различать внутреннюю и внешнюю реальность. Кроме того, его ответ иллюстрирует стремление индивидуумов с шизоидными чертами относиться к либидинальным объектам как к средству для удовлетворения их собственных нужд, а не как к личностям с присущей им ценностью. Эта тенденция берет начало из стойкости ранней оральной ориентации на грудь как на частичный объект.

Здесь можно отметить, что обнаруженная у индивидуумов с шизоидными чертами ориентация на частичный объект является большей частью регрессивным явлением, детерминированным неудовлетворительными эмоциональными отношениями с родителями, и в особенности с их матерями, на той стадии детства, которая наступает вслед за ранней оральной фазой, из которой проистекает данная ориентация. Тип матерей, особенно склонных вызывать такую регрессию — матери, потерпевшие неудачу в уверении своего ребенка в их любви к нему как к личности (person) посредством спонтанного и искреннего проявления чувств. В эту категорию попадают как матери-собственницы, так и безразличные матери. Хуже всего, возможно, матери, производящие впечатление одновременно и собственничества, и безразличия, то есть, посвятившие себя тому, чтобы любой ценой не избаловать своего единственного сына.

Неспособность такой матери убедить ребенка в том, что его действительно любят как личность, делает трудным для него поддержание эмоциональной связи с ней на личной основе, и, как результат этого, пытаясь упростить ситуацию, он склонен к регрессивному восстановлению связи с ней в более ранней и простой форме и воскрешает свои отношения с материнской грудью как частичным объектом. Регрессия такого типа может быть проиллюстрирована случаем молодого шизофреника, который, выказывая нарастающий антагонизм к своей матери, в мечтах представлял себя лежащим на кровати в комнате, с потолка которой хлестал поток молока, причем это была его комната в их доме, находившаяся под спальней его матери. Данный тип регрессивного процесса лучше всего может быть описан как деперсонализация объекта, и он характерным образом сопровождается регрессией в качестве желаемых отношений. Здесь регрессивное движение ведет к упрощению отношений, принимая форму замещения эмоциональных контактов физическими. Это может быть описано как де-эмоционализация (de-emotionalization) объектных отношений.

2. Преобладание «брать» над «давать» в либидинальной позиции

В соответствии с преобладанием аспекта «брать» над «давать» в ранней оральной позиции, индивидуумы с шизоидными чертами демонстрируют значительную трудность с отдачей (giving) в эмоциональном смысле. В связи с этим, интересно отметить, что, если тенденция к оральной инкорпорации является самой существенной из всех тенденций, то следующей по важности для организма является экскреторная функция (дефекация и мочеиспускание).

Биологическая цель выделительной деятельности, конечно же, состоит в удалении бесполезных и вредных веществ из тела и, хотя, в соответствии с биологической целью, ребенок вскоре обучается воспринимать ее как образцовый способ обращения с плохими либидинальными объектами, ее самое раннее психологическое значение состоит для ребенка в созидательной деятельности. Она представляет собой первые созидательные акты индивидуума, а ее продукты — его первые создания. При этом, впервые для ребенка, внутренние содержания экстернализуются, впервые им отдаются принадлежащие ему объекты. В этом экскреторная деятельность противоположна оральной деятельности, которая главным образом включает позицию взятия (taking).

Это различие между двумя группами либидинальной деятельности не должно восприниматься как препятствие существованию другого различия между ними, теперь в противоположном смысле: оральная позиция инкорпорации по отношению к объекту также может выражать его ценность, в то время как экскреторная позиция к объекту может означать его обесценивание и отвержение. Тем не менее, на глубинном психическом уровне, взятие является эмоциональным эквивалентом накопления телесного содержимого, а отдача — эмоциональным эквивалентом отделения телесного содержания. Необходимо также подчеркнуть, что на глубинном психическом уровне имеется эмоциональная эквивалентность между психическим и телесным содержимым, и, как результат, отношение индивидуума к телесному отражается в его отношении к психическому. Соответственно, в случае индивидуума с шизоидной склонностью аналогично переоценке телесных содержаний, которую подразумевает оральная инкорпорирующая позиция раннего детства, имеет место переоценка психических содержаний.

Эта переоценка психических содержаний проявляется, например, в трудностях, испытываемых индивидуумом с шизоидной тенденцией в выражении эмоций в социальном контексте. Для подобного индивидуума элемент отдачи, присутствующий в выражении эмоций по отношению к другим людям, имеет значение потери содержаний. По этой причине он так часто считает социальные контакты утомительными. Таким образом, если он долго находится в компании, он обязательно ощущает, что «добродетель покидает его», и ему требуется период покоя и одиночества в надежде на пополнение запасов внутреннего хранилища эмоций. Так, один из моих пациентов считал невозможным назначать свидания своей предполагаемой невесте каждый день, полагая, что если будет видеть ее слишком часто, то его личность будет истощена.

В случаях с выраженной шизоидной наклонностью защита от эмоциональной потери вызывает вытеснение аффекта и позицию отъединения (detachment), в результате чего другие люди воспринимают их как отчужденных, в крайних случаях — даже как бесчеловечных. Подобные индивидуумы обычно описываются как «замкнутые личности». Принимая во внимание степень сокрытия эмоций, это описание совершенно верно. Тревога относительно эмоциональной потери порой проявляется достаточно странным образом. Возьмем, например, случай молодого человека, который хотел пройти анализ: на первой консультации я отметил у него манеру смутной таинственности, которую счел характерной для скрытой шизоидной наклонности, которая так часто сопровождается неспособностью описать какие-либо конкретные симптомы. Этот пациент заканчивал университет и его объективная проблема состояла в повторяющихся неудачах на экзаменах. Устные экзамены представляли для него особую трудность, и, хотя он знал правильный ответ, он обычно был неспособен его дать. Было очевидно, что присутствовали также проблемы в его взаимоотношениях с отцом, но форма, которую приобрела данная проблема, связана с тем фактом, что дать правильный ответ значил отдать экзаменатору то, что было с трудом обретено (интернализировано), и, следовательно, было слишком дорогим, чтобы потерять. В попытке преодолеть трудности, связанные с эмоциональной отдачей, индивидуумы с шизоидной склонностью, прибегают к различным техникам, две из которых здесь следует упомянуть.

Это а) техника исполнения ролей, и б) техника эксгибиционизма.

а) Техника исполнения ролей

Играя роль, или исполняя заимствованную роль, шизоидный индивидуум часто способен выразить достаточно много чувства и производить впечатление имеющего социальные контакты, но, действуя подобным образом, он на самом деле ничего не отдает и ничего не теряет, так как он только играет роль, а его личность в это не вовлечена. В тайне от других он не признает играемую им роль, и, таким образом, ищет способ сохранить свою личность нетронутой и огражденной от компромисса. Здесь следует добавить, что в некоторых случаях роли играются вполне сознательно, в других случаях факт исполнения ролей является бессознательным, и только в ходе психоаналитического лечения приходит его осознание. Сознательное играние роли может быть проиллюстрировано случаем явно шизоидного молодого человека, который впервые вошел в мой кабинет с цитатой из Фрейда на устах. Таким образом, он с самого начала пытался утвердить себя в моих глазах в качестве поборника психоанализа, но мое немедленное подозрение о том, что он лишь играет роль, полностью подтвердилось с началом аналитического лечения. Играемая им роль в действительности служила защитой от подлинного эмоционального контакта со мной и от подлинной эмоциональной отдачи.

б) Техника эксгибиционизма

Эксгибиционистские склонности всегда играют ведущую роль в шизоидной ментальности, и, конечно же, они тесно связаны с склонностью исполнять роли. По большей части они могут быть бессознательны и часто скрыты тревогой, тем не менее, в ходе курса аналитического лечения они проявляются совершенно отчетливо. Привлекательность для индивидуумов с шизоидной наклонностью литературной и артистической деятельности частично обусловлена тем фактом, что эти виды деятельности открывают путь эксгибиционистским способам выражения без прямого социального контакта. Значение использования эксгибиционизма в качестве защиты содержится в том факте, что он представляет собой технику для отдачи без отдачи, посредством замены отдачи на демонстрацию. Эта попытка решения проблемы отдачи без потери имеет, однако, сопутствующие трудности. Поскольку с актом отдачи исходно связана тревога, которая переходит и на акт демонстрации, стремление произвести впечатление приобретает качество разоблачения. Когда это происходит, эксгибиционистские ситуации могут становиться крайне болезненными для проницательного самосознания таких индивидуумов. Связь между отдачей и демонстрацией может быть проиллюстрирована реакцией незамужней женщины с шизоидной составляющей в ее личности, которая как-то утром в 1940 году прочла в газете, что ночью недалеко от моего дома упала немецкая бомба. Из газетной статьи ей было совершенно ясно, что бомба упала на достаточном для моей безопасности расстоянии от дома, и она выразила чувство глубочайшего удовлетворения этим фактом. Тем не менее, в силу присущей ей сдержанности эмоций она не могла позволить себе непосредственное выражение связанных со мною чувств, которые, тем не менее, ей хотелось выразить. В стремлении обойти эту трудность, на следующей сессии она протянула мне листок бумаги, на котором ценой значительных усилий она написала некоторую информацию о себе. Таким образом, она мне что-то дала, а именно ее видение себя, отраженное на бумаге. В этом случае имелось несомненное движение от позиции демонстрации к позиции отдачи. Пусть и не явным образом, но она дала мне психические содержания, которым она придавала величайшую нарциссическую ценность и тем самым она попыталась расстаться с ними. Также имелось несомненное движение от нарциссической оценки собственных психических содержаний в направлении оценки меня в качестве внешнего объекта и как человека. В свете происшедшего неудивительно, что в этом случае анализ выявил значительный конфликт, относящийся к расставанию с телесными содержаниями.

3. Фактор инкорпорации в либидинальной позиции

Ранняя оральная позиция характеризуется не только взятием, но также инкорпорацией или интернализацией. Регрессивное восстановление ранней оральной позиции быстрое всего возникает в ситуации эмоциональной фрустрации, в которой ребенок ощущает: а) что он не любим по-настоящему матерью как личность, и б) что его собственная любовь к матери в действительности не оценена и не принята ею. Эта весьма травматичная ситуация приводит к тому, что:

а) Ребенок начинает воспринимать мать в качестве плохого объекта, поскольку она, по-видимому, не любит его;

б) Ребенок начинает считать внешнее выражение своей любви чем-то плохим, вследствие чего стремится сохранить свою любовь как можно более хорошей, из-за чего склонен прятать свою любовь внутри себя.

в) Ребенок начинает чувствовать, что любовные отношения с внешними объектами являются чем-то плохим, или, по крайней мере, опасным.

В результате ребенок будет стараться перевести свои отношения с объектами в область внутренней реальности — ту область, в которой его мать и ее грудь уже появились в качестве интернализованных объектов под влиянием ситуаций фрустрации на ранней оральной фазе. Вследствие последующих фрустрирующих ситуаций интернализация объекта в дальнейшем используется в качестве защитной техники. Этому процессу интернализации способствует, если не побуждает его, сама природа оральной позиции, ведь инкорпорация является неотъемлемой целью орального импульса. Первоначально имеет место физическая инкорпорация, но, по-видимому, эмоциональное состояние, сопровождающее стремления к инкорпорации, само по себе имеет инкорпорируюущую окраску. Следовательно, когда происходит фиксация на ранней оральной фазе, инкорпорирующая позиция неизбежно вплетается в структуру Эго. Следовательно, в случае индивидуумов с шизоидной составляющей в их личности, существует выраженная тенденция к тому, чтобы извлекать смысл внешнего мира исключительно из внутреннего мира.

У шизофреников эта тенденция может стать настолько сильной, что различие между внутренней и внешней реальностью у них по большей части затмевается. Однако, в отличие от подобных крайних случаев, среди индивидуумов с шизоидной наклонностью существует общая тенденция хранить свои ценности (values) во внутреннем мире. Они не только склонны считать, что их объекты принадлежат внутреннему, а не внешнему миру, но и очень склонны идентифицироваться с собственными внутренними объектами. Этот факт имеет весьма значительный вклад в их трудности с эмоциональной отдачей.

В случаях индивидуумов, чьи объектные отношения находятся главным образом во внешнем мире, следствием отдачи является создание и усиление ценностей, рост самоуважения, но, в случаях с индивидуумами, чьи объектные отношения преобладают во внутреннем мире, отдача обладает эффектом обесценивания ценностей и падения самоуважения. Когда подобные индивидуумы отдают, они ощущают себя истощенными, потому что они отдают ценой их внутреннего мира. У женщин такого типа эта тенденция может привести к страху рождения ребенка, поскольку рождение ребенка для них имеет значение не столько приобретения ребенка, сколько потерю содержимого с последующим ощущением пустоты. У меня было несколько пациенток, у которых глубокое нежелание делиться содержимым приводило к исключительно тяжелым родам. В подобных случаях, конечно, это, действительно, случай расставания с телесным содержимым, но аналогичное явление, главным образом в ментальной сфере, может быть проиллюстрировано случаем художника, который после завершения картины ощущал не то, что он что-то создал или приобрел в результате, а потерю своего хорошего качества. Подобное явление позволяет объяснить бесплодные периоды, следующие за периодами творческой деятельности у художников, и, в частности, у того, о котором шла речь выше.

Для облегчения чувства истощения после отдачи и созидания индивидуум с шизоидной составляющей часто прибегает к интересной защите. Он начинает считать отданное или созданное им никчемным. Таким образом, художник терял интерес к своим картинам немедленно, как только их завершал. Как правило, они или пылились в углу студии, или рассматривались просто как товар на продажу. Таким же образом женщины со сходной ментальностью теряют всякий интерес к детям сразу после их рождения. С другой стороны, индивидуумами с шизоидными чертами может применяться совершенно противоположная форма защиты против потери содержимого: для самоограждения от чувства потери произведенного ими они могут считать это по-прежнему частью собственного содержимого. Так, очень далекая от безразличия к своему родившемуся ребенку, мать может продолжать считать его жемчужиной своего содержимого и, соответственно, переоценивать его. Такие матери с чрезмерным собственничеством к своим детям не готовы предоставить им статус отдельной личности, что имеет печальные последствия для несчастных детей. Подобным образом, хотя и с менее печальными результатами, художник может защищать себя от чувства потери содержимого, пребывая в нереалистичном чувстве и продолжая считать картины своей собственностью даже после того, как они были куплены другими. В связи с этим можно указать на форму защиты, замещающую отдачу на демонстрацию. Художник «демонстрирует» или выставляет свои картины, тем самым не напрямую демонстрируя себя. Сходным образом автор демонстрирует себя миру на расстоянии посредством своих книг. Различные виды искусства, таким образом, обеспечивают крайне благоприятные возможности выражения для индивидуумов с шизоидной склонностью. При помощи художественной деятельности они способны одновременно замещать отдачу на демонстрацию, и, в то же время, производить что-то, что они могут по-прежнему считать частью самих себя даже после перемещения этого чего-то из внутреннего мира во внешний.

Другим важным проявлением поглощенности внутренним миром является склонность к интеллектуализации, являющаяся характерной шизоидной чертой. Она представляет собой очень мощную технику защиты и действует как труднопреодолимое сопротивление в психоаналитической терапии. Интеллектуализация означает переоценку мыслительных процессов, связанную с трудностями, которые индивидуум с шизоидной наклонностью испытывает в установлении эмоциональных контактов с другими людьми. Ввиду поглощенности внутренним миром и вытеснения аффекта, следующего за ходом мысли, он испытывает трудности в искреннем выражении чувств перед другими и спонтанном проявлении себя в отношениях с другими. Это заставляет его предпринимать усилия по решению эмоциональных проблем интеллектуально во внутреннем мире. Казалось бы, сознательное намерение интеллектуально разрешить эмоциональные проблемы является первым шагом на пути адаптивного поведения в отношении к внешним объектам, но, так как из глубин бессознательного поднимаются эмоциональные конфликты, затрудняющие движение в этом направлении, он все более склонен подменить их реальное решение в эмоциональной сфере его отношений во внешнем мире интеллектуальными решениями. Конечно, эта тенденция в значительной степени усиливается либидинальным катексисом интернализованных объектов. Поиск интеллектуальных решений сугубо эмоциональных проблем приводит к двум важным следствиям: (1) мыслительный процесс становится сильно заряженным либидо, мир мыслей стремится стать преобладающей сферой творческой деятельности и самовыражения; (2) идеи заменяют чувства, а интеллектуальные ценности (values) подменяют эмоциональные ценности.

У больных шизофренией замена чувств мыслями не останавливается ни перед чем. Когда у таких пациентов проявляются чувства, они обычно не связаны с мыслительным содержанием и крайне неуместны в данной ситуации, или, наоборот, в случаях кататонии, выражение эмоций принимает форму внезапных и безудержных вспышек. Принятие понятия «шизофрения», конечно, прежде всего, основывалось на наблюдении этого разлада между мыслями и чувствами, производящего впечатление раскола (split) в сознании (mind). Тем не менее, следует признать, что главным образом имеет место раскол в Эго. То, что проявляется на поверхности как разлад между мыслью и чувством, должно быть соответственно признано как отражение раскола между: (1) более поверхностной частью Эго, представляющей более высокие уровни и включающей сознание, и (2) более глубокой частью Эго, представляющей его нижние уровни и включающей элементы, связанные с либидо и, следовательно, с источником аффекта. С динамической, психоаналитической точки зрения подобный раскол может быть объяснен только в терминах вытеснения, и, следовательно, мы можем придти к заключению, что в данном случае более глубокая и более высоко либидальная часть Эго вытесняется более поверхностной частью Эго, в которой мыслительные процессы являются более развитыми.

В случае индивидуумов, у которых шизоидные черты присутствуют в меньшей степени, разлад между мыслями и чувствами, конечно, менее заметен. Тем не менее, им присуща не только замена эмоциональных ценностей интеллектуальными, но и выраженная либидинизация мыслительного процесса. Подобные индивидуумы часто более склонны создавать детально разработанные интеллектуальные системы, нежели развивать эмоциональные отношения с другими людьми. Из выдуманных ими систем они стремятся создать либидинальные объекты. «Влюбленность в любовь» (being in love with love), по-видимому, является явлением такой природы, а шизоидные страстные увлечения часто несут в себе этот элемент. Страстные увлеченности такого рода могут приводить к достаточно неприятным последствиям для мнимого объекта любви. В случае же влюбленности действительно шизоидной личности в какую-нибудь радикальную политическую философию последствия будут весьма серьезными, так как количество жертв может быть неисчислимо. Такая личность, будучи влюбленной в интеллектуальную систему, однозначно ею понимаемую и универсально применяемую, имеет все признаки фанатика, которым он на самом деле и является. Когда подобный фанатик имеет и склонность, и возможность предпринять меры к всеобщему безжалостному распространению своей системы на других, ситуация может стать катастрофической, хотя иногда, возможно, результатом будет не зло, а добро. Тем не менее, не все обожатели интеллектуальных систем имеют или желание, или возможности навязать свои системы внешнему миру. Среди них более распространена позиция «над схваткой», в стороне от повседневной жизни и взгляд с чувством превосходства на остальное человечество с их интеллектуальных высот (например, отношение к буржуазии, распространенное среди интеллигенции).

Сейчас уместно обратить внимание на обязательное наличие чувства внутреннего превосходства разной степени выраженности у индивидуумов с шизоидной наклонностью. Часто оно в значительной мере бессознательно. Как правило, в ходе аналитического лечения необходимо преодолеть значительное сопротивление, прежде чем оно будет выявлено. Еще более мощное сопротивление возникает при попытке проанализировать его истоки. Как правило, анализ истоков обнаруживает, что чувство превосходства основывается на: (1) общей тайной переоценке личных содержаний, как умственных, так и физических, (2) нарциссическом раздувании Эго, возникающем из тайного обладания и значительной идентификации с интернализованными либидинальными объектами (т.е. материнской грудью и отцовским пенисом). Здесь было бы трудно преувеличить значение элемента скрытности. Таинственная и мистическая атмосфера часто окружает явно шизоидных индивидуумов, но, даже если шизоидная составляющая играет относительно скромную роль, это по-прежнему остается важным фактором в бессознательной ситуации. Внутренняя необходимость в скрытности, конечно, частично определяется виной за обладание интернализованными объектами, за их «похищение», но также в немалой степени определяется страхом потери интернализованных объектов, кажущихся безгранично ценными (даже дороже жизни), и интернализация которых является мерой их значительности и степенью зависимости от них. Тайное обладание такими интернализованными объектами ведет к тому, что индивидуум ощущает свое «отличие» от других людей, даже если, как это обычно и бывает, он не представляет собой нечто исключительное или уникальное. При исследовании этого чувства отличия от других людей, тем не менее, обнаруживается его тесная связь с ощущением себя «посторонним»; частой темой их снов является ощущение оставленности, не включенности. Часто такой индивидуум, хотя и занимается обычными делами дома и в школе, весомую часть времени уделяет достижениям в учебе, с энергией, которую обычные мальчики тратят на совместные игры. Иногда он может стремиться к достижениям в спорте. Тем не менее, как правило, есть свидетельства наличия трудностей в эмоциональных отношениях в группе, и в любом случае они остаются верны их приверженности обходить подобные трудности усилиями в интеллектуальной сфере. Здесь мы уже в состоянии найти свидетельства действия интеллектуальной защиты. Просто удивительно, как часто в истории шизофреника мы обнаруживаем, что он подавал надежды в течение всего срока обучения в школе, или, по крайней мере, какой-то его части. Если мы заглянем еще глубже в истоки этого чувства отличия от остальных, мы также обнаружим следующие особенности:

1) в их ранней жизни, вследствие явного безразличия или собственничества со стороны матери, они приходили к убеждению, что мать в действительности не любила их и не признавала их личностями с собственными правами;

2) под влиянием чувства депривации и неполноценности они оставались глубоко фиксированными на своих матерях;

3) либидинальная позиция, сопровождавшая такую фиксацию, характеризовалась не только выраженной зависимостью, но также нарциссизмом и стремлением к самосохранению из-за тревоги в ситуации, которая, как представляется, несет угрозу Эго;

4) посредством регрессии к позиции ранней оральной фазы не только усиливается либидинальный катексис уже интернализованной «груди-матери», но и сам по себе процесс интернализации обретает чрезмерное влияние на отношения с другими объектами;

5) конечным результатом всего этого является переоценка внутреннего мира ценою недооценки внешнего.

4. Опустошение объекта как вовлечение либидинальной позиции

Опустошение объекта является следствием вовлечения инкорпорирующего качества ранней оральной позиции. Ранее, в разделе «Тенденция в ориентации на частичный объект (часть тела)», мною были указаны некоторые психологические последствия для ребенка. В частности, было отмечено, как возникающая в сознании (mind) в обстоятельствах депривации тревога касательно собственной пустоты приводит к тревоге относительно того, как эта пустота влияет на грудь матери. Также было отмечено, как он интерпретирует кажущуюся или явную пустоту груди своей матери как результат собственных инкорпорирующих стремлений, и как следствие, начинает испытывать тревогу в связи с ответственностью за данное исчезновение и разрушение не только материнской груди, но и самой матери. Тревога по этому поводу значительно возрастает в результате депривации, придающей агрессивное качество его либидинальной потребности. Подобная тревога находит классическое выражение в сказке «Красная шапочка» («Little Red Riding Hood»). Напомню, в этой сказке маленькая девочка в ужасе обнаруживает исчезновение любимой бабушки и остается наедине со своей потребностью в инкорпорации в виде пожирающего волка. Трагедия красной шапочки — это трагедия ребенка на ранней оральной фазе. Конечно, как и положено, у сказки счастливый конец. Ребенок обнаруживает, что мать, которую, как он боялся, он съел, в конце концов появляется вновь. Все же, хотя детям в их младенчестве и не достает умственных способностей и организованного опыта, они могут иначе получить успокоение от этой тревоги. В ходе своего развития они обретают достаточное сознательное понимание, чтобы осознать, что в действительности их матери не исчезают из-за явной разрушительности их инкорпорирующих потребностей, а весь опыт травматической ситуации, связанный с депривацией в ранней оральной фазе, подвергается вытеснению. В то же время тревога, связанная с этой ситуацией, перерастает в бессознательную тревогу, готовую к реактивации последующим аналогичным опытом. При наличии выраженной фиксации на ранней оральной фазе реактивация травматической ситуации особенно вероятна, если позднее ребенок осознает, он не любим и не признается личностью собственной матерью и что, в действительности, она не принимает и не считает его любовь чем-то хорошим.

Важно удерживать в сознании это различие между ситуацией, возникающей в ранней оральной фазе и ситуацией в поздней оральной фазе, когда появляется стремление кусать, постепенно вытесняющее стремление сосать. В поздней оральной фазе происходит дифференциация между оральной любовью, ассоциируемой с сосанием, и оральной ненавистью, связанной с кусанием, следствием чего является развитие амбивалентности. Ранняя оральная фаза преамбивалентна, и этот факт особенно важен в свете того, что оральное поведение ребенка во время этой преамбивалентной фазы представляет собой первый способ индивидуума к выражению своей любви. Оральные отношения ребенка с матерью в ситуации сосания представляет собой первый опыт любовных отношений, и, следовательно, фундамент, на котором строятся все последующие отношения с объектами любви. Они также представляют собой первый опыт социальных отношений, и, тем самым, формирует основу последующего отношения индивидуума к обществу. Помня об этом, давайте вернемся к ситуации, возникшей, когда фиксированный на ранней оральной фазе ребенок осознает, что он не любим и не признается личностью собственной матерью и, что, в действительности, она не принимает и не считает его любовь чем-то хорошим. В этих обстоятельствах первоначальная травматическая ситуация ранней оральной фазы эмоционально реактивируется и восстанавливается в прежнем положении, а ребенок начинает чувствовать, что причиной отсутствия любви матери к нему является он сам, что он разрушил ее чувства, что они исчезли по его вине. В то же время он чувствует, что она отказывается принять его любовь, потому что его любовь деструктивна и плоха. Это, конечно, гораздо более невыносимая ситуация, чем ситуация, имеющая место в случае фиксации ребенка на поздней оральной фазе. В последнем случае ребенок, будучи по сути амбивалентным, интерпретирует ситуацию иначе, а именно — что это его ненависть, а не любовь разрушила любовь его матери. Следовательно, он плохой, когда испытывает ненависть, а его любовь сохраняется как нечто хорошее. Именно эта позиция, по-видимому, лежит в основании маниакально-депрессивного психоза и образует депрессивную позицию. И наоборот, позиция, ведущая к шизоидному развитию, возникает на преамбивалентной ранней оральной фазе. Индивидуум здесь чувствует, что его любовь плоха, так как она разрушительна по отношению к его либидинальным объектам. Такое положение вещей может быть описано как шизоидная позиция. Ситуация представляется исключительно трагичной; она стала темой многих великих трагедий в литературе и излюбленной темой поэтических творений (например, в «Люси» Вордсворта). Неудивительно, что индивидуумы с шизоидной склонностью переживают такую трудность в проявлении любви. Их глубинную тревогу выразил Оскар Уайльд в «Балладе Редингской тюрьмы» (The Ballad of Reading Gaol), где он писал «Каждый убивает то, что любит». Также неудивительна их трудность с эмоциональной отдачей, поскольку они никогда не могут избавиться от страха, что их дары смертельны, как дары Борджиа (Borgia). Так один мой пациент принес мне в подарок фрукты, а на следующий день начал сессию вопросом: «Вы не отравились?»

Индивидуум с шизоидной наклонностью хранит любовь в себе не только из чувства, что она слишком дорога, чтобы делиться ею. Он запирает ее в себе, так как чувствует, что она слишком опасна для его объектов. Таким образом, он держит любовь не только в сейфе, но и в клетке. А поскольку он считает свою любовь плохой, он склонен воспринимать любовь других сходным образом. Такая интерпретация любви другого не обязательно подразумевает проекцию с его стороны, но, конечно же, он склонен прибегать к помощи этой защитной техники. Это иллюстрирует, например, сказка «Красная Шапочка», на которую я уже ссылался. В ней волк представляет ее собственную инкорпорирующую любовь оральной фазы. Помимо этого, в сказке также говорится, что волк занял место бабушки в кровати, что означает, конечно же, что она приписывает собственную инкорпорирующую позицию ее либидинальному объекту, который, затем, превращается в пожирающего волка. Таки образом, индивидуум с шизоидными чертами выстраивает защиты не только против своей любви к другим, но и против их любви к себе. Так, одна довольно шизоидная пациента иногда говорила мне: «Что бы вы не делали, вы никогда не должны хорошо относиться ко мне.»

Следовательно, когда индивидуум с шизоидной наклонностью отрекается от социальных контактов, то, прежде всего, из-за чувства, что он не должен никого любить и быть любимым. Тем не менее, он не всегда ограничивается лишь пассивной отчужденностью. Напротив, часто он предпринимает активные меры, чтобы оттолкнуть от себя свои либидинальные объекты. Для этого он использует агрессию, которая имеется в его распоряжении. Он мобилизует ресурсы своей ненависти и направляет агрессию на других, против своих либидинальных объектов. Так, он может ссорится с людьми, быть неприятным, грубым. Поступая таким образом, он не только заменяет любовь ненавистью в отношениях со своими объектами, но и вызывает в них ненависть вместо любви по отношению к себе, и все это ради того, чтобы удерживать свои либидинальные объекты на дистанции. Подобно трубадурам (и, возможно, также диктаторам) он может позволить себе любить и быть любимым только на расстоянии. Это вторая великая трагедия, к которой склонны индивидуумы с шизоидной тенденцией. Первая трагедия, как мы видели, в том, что они считают, что их любовь разрушительна для тех, кого они любят. Вторая возникает, когда он становится жертвой навязчивого стремления ненавидеть и быть ненавидимым, хотя всегда в глубине души хотел любить и быть любимым.

Тем не менее, существуют еще два мотива, вносящих свой вклад в присущую индивидуумам с шизоидной наклонностью тенденцией заменять любовь ненавистью: интересно, что один из них моральный, а другой аморальный. Похоже, два эти мотива особо влиятельны в случае революционера и предателя. Аморальный мотив побуждаем тем соображением, что поскольку радость любви перекрыта для него, он может доставить себе радость ненависти, испытывая то удовольствие, которое ему доступно. Он заключает договор с дьяволом и провозглашает: «Для меня зло — добро». Моральный мотив исходит из соображения: «если любовь включает разрушение, лучше разрушать ненавистью». Ненависть очевидным образом является разрушительной и плохой, в отличие от разрушение любовью. Последняя же по праву является созидательной и хорошей. Когда в игру вступают оба эти мотива, мы сталкиваемся с удивительной сменой моральных ценностей. Это не только «Для меня зло — добро» (Evil be thou my good), но и «Для меня добро — зло (Good be thou my evil).» Следует добавить, что такая полная перемена ценностей редко принимается на сознательном уровне, но она нередко играет немаловажную роль в бессознательном. Это третья великая трагедия, которой подвержены индивидуумы с шизоидной наклонностью.

Шизоидное расстройство личности на фоне зависимости

Наркотическая или алкогольная зависимость практически никогда не остается единственным диагнозом. Сопутствующий диагноз нередко связан с психическими нарушениями, для которых характерны сезонные обострения, раздвоение личности и другие симптомы, которые на фоне навязчивого желания употреблять становятся еще более выраженными. Один из таких сопутствующих диагнозов — шизоидное расстройство личности.

Шизоидное расстройство личности: причины и симптомы

Шизоидное расстройство личности — тип психического отклонения, при котором пациент избегает эмоциональных реакций, излишне теоретизирует, становится замкнутым.

Шизоидное расстройство, как и шизофрения, может быть спровоцировано разными причинами — это:

  • неудовлетворенность в отношениях с людьми. И это как раз тот случай, когда проблема идет из детства: родители подавляющего числа шизоидов либо жестоко обращались с детьми, либо просто их игнорировали;
  • расстройства личности, низкая самооценка. Пациент не знает себя, не может понять своих желаний, мотивации, поэтому и отношения с кем-либо другим ему недоступны. Часто шизоиды считают себя недостойными хороших отношений с другими людьми;
  • расстройства мышления. Мысли у пациентов с шизоидным расстройством обычно размыты и разрознены, им сложно оценивать обстановку, воспринимать информацию, они не улавливают эмоции других людей и не способны на них откликаться;
  • наследственность. Многие ученые говорят о том, что шизоидное расстройство личности может передаваться с генами. Более того, передаваться может не само расстройство, а причины, которые приводят к его появлению и развитию.

Лучшее слово, которое максимально полно характеризует поведение шизоидной личности, — «парадоксальность». И чем сильнее развивается заболевание, тем более явными становятся парадоксы, иногда дело доходит до абсурда. Например, шизоид может неадекватно реагировать на действия других людей, начинает нелепо одеваться. Реакции на раздражители, мимика и движения становятся механическими, как будто пациент превращается в робота. Шизоиды склонны к крайностям, например, если они выбирают для себя увлечение (нередко странное), то погружаются в него с головой, с отрешением и полной самоотдачей.

Шизоидное расстройство лечение

Диагностика шизоидности выстраивается на основании чрезмерной несогласованности в поведении и личностных позициях пациента, если это относится сразу к нескольким сферам жизни.

Среди очевидных симптомов заболевания можно выделить нарушение контроля над побуждениями и эмоциями, нарушения в мышлении и восприятии, специфическое отношение к себе и людям. При этом шизоиды обычно отрицают необходимость пересмотра своих взглядов, не обращая внимание на очевидно негативные последствия своего поведения.

Как проводится лечение? В случае с шизоидным расстройством личности медикаменты не используются, так как они неэффективны. Обычно, когда возникает необходимость в лечении, пациенты уже сами изолируют себя от общества, не подпускают к себе посторонних. Отчуждение и самоизоляция затрудняют лечение, поэтому результаты терапии, как правило, очень скромные, удается добиваться лишь незначительных изменений.

Расстройство личности и алкогольная, наркотическая зависимость

Нередко люди с эндогенными психическими заболеваниями стараются разными способами заглушить свои душевные переживания, в том числе, прибегают к алкоголю или наркотикам. Есть точка зрения, что таким образом пациенты затормаживают процесс потери эмоций, воли, останавливая таким образом развитие болезни. Но важно помнить при этом, что кроме психики алкоголь и наркотики поражают весь организм, поэтому такие люди быстрее становятся инвалидами.

Длительное употребление спиртного или наркотиков у шизоидов может вызывать что-то аналогичное состоянию спонтанной ремиссии: больной охотнее идет на контакт, становится более открытым, проявления шизоидного расстройства личности смягчаются. Но нужно четко понимать, что это не полное выздоровление, а лишь временное состояние. Алкогольная или наркотическая зависимость у шизоидов в конечном счете не только усиливает симптомы эндогенного психического заболевания, но и приводит к развитию дополнительных симптомов — это:

  • беспричинная смена настроения пациента: агрессия быстро переходит в желание быть хорошим, а затем снова перерастает в агрессию;
  • апатия также быстро может меняться на возбуждение и обратно;
  • пациент может впадать в долгое и полное оцепенение;
  • потеря памяти. Может быть частичной или полной. Чем более длительной и сильной будет зависимость, тем более выраженной будет потеря памяти;
  • нарушения мыслительных процессов. Пациент не способен внятно и четко сформулировать свои желания и цели.

Насколько быстро будут развиваться эти симптомы и насколько сильно они будут выражены, зависит от тяжести зависимости, от особенностей организма пациента, от тяжести шизоидного расстройства личности.

Лечить зависимых душевнобольных очень сложно, так как специалисты вынуждены иметь дело с пациентами, которые в принципе не хотят идти на контакт. Они изолируют себя от общения с другими людьми и даже врачу к ним бывает пробиться непросто. Групповая терапия неуместна, как и любые методы лечения, которые предполагают общение пациента с множеством людей. Поэтому так важно найти реабилитационный центр, в котором предлагают не просто стандартное лечение, но к каждому пациенту находят индивидуальный подход.

Дата публикации: 03.08.2021

Шизоидный характер, Психоаналитическая теория – Гештальт Клуб

Ключевая тема шизоидного характера, вокруг которой вращается внутренняя проблематика этой личности, связана с безопасностью. Во внутриутробном периоде и в первые месяцы жизни ребёнку важно чувствовать, что его любят и ждут. Если этого чувства нет, и ребёнок ощущает ненависть к себе, у него нарушается чувство базовой безопасности в мире, а на эмоциональном уровне возникают яркие переживания гнева и страха.

 

Как формируется шизоидный характер?

 

В психоаналитической концепции формирование шизоидного характера связывается с устойчиво переживаемой ненавистью или отвержением со стороны родителей по отношению к такому ребёнку, однако психологическая травма складывается не только из влияний внешней среды, но и обусловлена спецификой реакции психики человека на травмирующее воздействие. Поэтому вполне вероятно предположить, что неприязнь родителей в данном случае накладывается на изначально высокую чувствительность ребёнка к отвержению и негативному отношению, за счёт чего и формируется травма.

Лишь в редких случаях родитель отвергает ребёнка сознательно. Гораздо чаще теплоте и безопасности первичного контакта ребёнка с родительской фигурой препятствуют некие внешние факторы – например, внезапное появление ребёнка в жизни матери при незапланированной беременности, препятствия к построению карьеры или личной жизни в связи с ребёнком, тяжёлое физическое или психологическое состояние. В жизни матери могут быть факторы, которые мешают ей всецело положительно отнестись к ребёнку, из-за чего последний ощущает себя отверженным и ненавистным. Он понимает, что мир его не ждал, здесь ему не рады, и это понимание блокирует его эмоциональные и телесные реакции, заставляя замирать в ужасе, т.к. он не чувствует, что располагает правом на жизнь.  

 

Признаки шизоидного характера

 

1)  Эмоциональная холодность, дистантность в контактах и отчуждённость. Шизоидного человека можно выделить из толпы по его отстранённой позиции. Такие люди предпочитают избегать чрезвычайно интенсивных внешних воздействий, в том числе и активного общения, поскольку являются конституционально и характерологически сверхчувствительными к любым внешним раздражителям. Шизоидная личность, как правило, не выносит слишком резкого сокращения дистанции, и ей требуется время на сближение с другими людьми, поскольку она не чувствует себя достаточно безопасно в контакте «я-другой», который затрагивает эмоции и чувства.

 

2) Слабый контакт человека с эмоциональной и телесной сферами при склонности к уходу в интеллектуализацию и теоретизирование. Из-за того, что чрезвычайно интенсивные чувства тревоги, ужаса и ярости являются невыносимыми для человека при постоянном фоновом их переживании, шизоидная личность защищается от них, изолируя и замораживая эту напуганную часть своей детской психики часто вместе со способностью к каким-либо другим чувствам и эмоционально-телесным реакциям. Для шизоидов характерно неравномерно выдающееся развитие интеллектуальных способностей, которые позволяют им структурировать, рационализировать и теоретически объяснять всё, с чем они сталкиваются. Теоретизируя, шизоид снимает с окружающего мира покров ужаса и пытается сделать его управляемым и предсказуемым. Нередко абстрактное философствование становится для шизоидной личности единственным оплотом безопасности.

 

3) Наличие стойко ощущаемого такой личностью переживания расщепления между эмоциями и интеллектом, душевными переживаниями и телесностью. Для шизоидной личности характерно отщеплять и изолировать свои чувства, когда они являются чрезмерно пугающими или болезненными для неё, подвергая их интеллектуальному анализу и обобщая негативный опыт на все похожие социальные ситуации. Телесная сфера шизоидов и их моторика нередко «живут своей жизнью», отличаясь нескладностью, диспропорциональностью и неуклюжестью движений, наличием множества телесных блоков и зажимов. Не имея полноценного контакта с собственным телом, шизоид испытывает трудности с телесной саморегуляцией и заботой о собственном физическом здоровье. Чувство ужаса, в котором живёт шизоидный тип, вынуждает его и на телесном уровне «замирать», занимая меньше пространства, будто бы само его тело сомневается в своём праве быть.

 

4) Неспособность выносить интимность, страх перед близкими отношениями и контрзависимое поведение. Из-за того, что в первичном контакте с родительской фигурой шизоидная личность была глубоко травмирована равнодушием, пренебрежением и отчуждением, в дальнейшем ей очень тяжело выстраивать прочные, глубокие и эмоционально насыщенные отношения с другими людьми. Человеку с шизоидным характером свойственно глубокое недоверие по отношению к другим людям, неверие в то, что его возможно принимать и любить. Сам факт достижения близости может толкать шизоида проверять её прочность, бессознательно провоцируя враждебность и отвержение и проверяя контакт на риск повторения опыта ранней травматизации. Порой шизоидная личность стремится выйти из отношений при первых намёках на установление эмоциональной интимности, чтобы избежать риска отвержения.

 

5) Трудности с социальной компетенцией и умением чувствовать действующие в социуме нормы. Поскольку шизоидная личность с ранних лет формирует жёсткие защиты против враждебного по отношению к ней социума, нередко у такого человека наблюдаются пробелы в социальной компетенции и слабое чутьё по отношению к тем стереотипам и правилам, которые регулируют социальные взаимодействия между людьми. Шизоидная личность может проявлять неловкость в ситуациях, связанных с необходимостью гибко менять социальные роли, подстраиваясь под ситуативные требования.

 

6) Отчуждение от внешней социальной реальности при выраженном погружении в свою внутреннюю. Из-за недоверия к окружающему миру, отсутствия чувства безопасности в нём, шизоидная личность склонна к минимизации своей вовлечённости в этот мир, часто подменяя его своей внутренней психологической реальностью. Эмоционально отсутствуя в окружающем мире и сдерживая какую-либо активность, шизоидная личность направляет всю свою психическую энергию на построение своей картины мира, которая нередко отличается самобытностью и оригинальностью.

 

Психотерапия шизоидной личности

В психотерапевтической работе с шизоидным клиентом важно прорабатывать враждебные предубеждения по отношению к окружающей социальной реальности, восстанавливать контакт шизоида с собственными эмоциями и чувствами (преимущественно, страха и гнева), развивать способность к эмоциональной близости и обучать умению выносить эти чувства, извлекая из них ресурс для собственного развития. Также, важно работать с телесными аспектами самосознания, интегрировать интеллектуальную, эмоциональную и телесную сферы для укрепления чувства собственной безопасности в мире. Как правило, работа с шизоидным клиентом не даёт быстрой динамики, и в ней стоит опасаться чрезмерной спешки и эмоционального давления, которые могут ужесточить защитные механизмы и направить защитную агрессию шизоидной личности против терапевтического процесса. 

 

Шизоид – Скрытое расстройство личности

Опубликовано Консультационной службы улучшения жизни, Inc. | Консультации

Делиться заботой:

Злоупотребление психоактивными веществами, злоупотребление алкоголем, нестабильная занятость, плохая успеваемость в школе, дискриминация, супружеское насилие, бедность, массовые расстрелы и этот список можно продолжить. Ежемесячно в течение прошлого года поведенческие и эмоциональные расстройства возглавляли список психических заболеваний в Соединенных Штатах, и каждое состояние, упомянутое в первых строках этой статьи, напрямую влияло на психическое здоровье и психическое благополучие.

Несмотря на то, что телевидение, радио и средства массовой информации освещают психическое здоровье, а знаменитости и общественные деятели рассказывают о своей борьбе, стигматизация психически больных и тех, кто обращается за психиатрической помощью, усилилась. Более 50% людей с симптомами психического заболевания избегают друзей и семью, изолируются сверх требований COVID-19 и отгораживают других физически и словесно, короче говоря, страдают в одиночестве.

Что такое шизоидное расстройство личности?

Выглядя как интроверты или одиночки, многие из этих самоизоляторов страдают тем, что многие называют скрытым расстройством – шизоидным расстройством личности.Люди, страдающие шизоидом, могут скрывать симптомы и жить нормальной жизнью. Обычно диагностируется у молодых людей, детей, подростков и подростков с диагнозом шизоидное расстройство личности. Клинические исследования диагностировали шизоид у пожилых людей, которые прикованы к дому, недавно потеряли супруга, недавно переехали из дома и живут одни, особенно в городах с длительными периодами ненастной или опасной погоды, из-за которых они остаются дома и в одиночестве. Шизоидное расстройство личности — это распространенное состояние, характеризующееся социальной изоляцией, одиночеством, вынужденной изоляцией и/или образом жизни.Ребенок, который сидит один на игровой площадке, работник, который держится особняком, сосед, который никогда не выходит, и тихоня, сидящая в углу, могут страдать от шизоидных симптомов. Клиницисты и терапевты службы консультирования по улучшению жизни диагностируют и лечат поведенческие расстройства, расстройства развития и расстройства личности.

Пациенты, страдающие шизоидными симптомами, могут нормально функционировать, хотя они предпочитают работать в одиночку с ограниченным надзором и практически без контакта с общественностью или коллегами.Общественных собраний, отношений и близости избегают, что легко из-за их холодного, часто отчужденного характера. Они удовлетворяют основные потребности в еде, жилье и одежде; однако они редко мотивированы или вдохновлены и избегают постановки целей. Связанные проблемы могут включать хронический стресс, тревогу и депрессию.

Люди с диагнозом обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) и коморбидное биполярное расстройство (БД) подвергаются более высокому риску шизоидного диагноза. Влияя на мужчин больше, чем на женщин, мало что известно о причине (причинах) шизоидного состояния, однако исследователи обнаружили, что люди с диагнозом шизоид часто имели членов семьи с диагнозом шизофрения, ухаживали за членом семьи, страдающим психическим заболеванием, или провели раннее детство (формирующее лет) подвергались воздействию алкоголика, наркомана или распутного родителя или опекуна.Жестокое обращение с детьми, сексуальное насилие, сексуальные домогательства и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) были в значительной степени связаны с шизоидностью.

Без лечения шизоид может привести к хроническим физиологическим и психологическим заболеваниям, включая изменения в структуре и функциях мозга, увеличение веса, высокое кровяное давление, сердечно-сосудистые заболевания и сверхактивную иммунную систему. Сообщается, что люди с диагнозом шизоидное расстройство личности умирают на 15-20 лет раньше, чем средний человек.

Познакомьтесь с нашими консультантами и терапевтами из Оклахомы

Хотя шизоид, шизотип и шизофрения звучат одинаково, это разные расстройства личности с разными симптомами и диагностическими критериями.Команда профессионалов, лицензированных консультантов и терапевтов, консультантов по улучшению жизни, диагностирует и лечит шизоидное расстройство личности, выявляет расстройства и связанные с ними психологические заболевания у детей, подростков, подростков, взрослых и пожилых людей — индивидуально, в парах, в семье и в группе онлайн. (виртуальные) и дистанционные очные сеансы. Живите той жизнью, которой вы должны были жить. Мы можем помочь. Позвоните нам.

Делиться заботой:

Опасно ли шизоидное расстройство личности? Реальность диагноза вашего брата или сестры

Возможно, вас удивит, что целых 7.6% всех американцев имеют симптомы, соответствующие расстройству личности. Шизоидное расстройство личности является одним из наиболее заметных из них и относится к тому, что известно как расстройство «кластера А». Хотя это чаще встречается у мужчин, чем у женщин, шизоидное расстройство личности не делает различий.

Что делает , так это отстраняет человека, страдающего от него, от собственной жизни.

Это один из основных симптомов расстройства, и это колодец, из которого проистекают все остальные симптомы.Человек с шизоидным расстройством личности чувствует себя неудовлетворенным, как будто живет своей жизнью на поверхности. Хотя они могут сохранить работу и поддерживать видимость так называемой «нормальной» жизни, они испытывают серьезные трудности в установлении подлинных связей с другими людьми и, действительно, часто мало заинтересованы в этом.

Как правило, они прячутся от суждений других членов своей семьи, и кажется, что им все равно. Из-за этого их часто считают отчужденными, высокомерными и даже холодными.Из этого вытекают различные социальные результаты, в том числе:

  • Предпочтение уединению
  • Склонность к личным увлечениям и интересам, а не к социальному взаимодействию
  • Гиперактивная фантазийная жизнь (хотя, как правило, без размытия фантазии и реальности)
  • Общее отсутствие юмора
  • Общее отсутствие способности или интереса к изучению социальных правил и норм
  • Мало романтических или сексуальных отношений, если таковые имеются, из-за отсутствия интереса
  • Неспособность или нежелание развивать долгосрочные цели или амбиции

Распространен стереотип, что люди с этим расстройством просто не заботятся о других людях и даже не считают их людьми.Именно такое мышление приводит к мысли, что люди с шизоидным расстройством личности каким-то образом склонны к насилию. Однако это неправда, и миф о том, что человек представляет опасность для других, маскирует реальность того, что он может быть опасен для себя.

Что такое шизоидное расстройство личности? —

Шизоидное расстройство личности, которое часто неправильно понимают и называют одиночками, неуклюжими или хладнокровными, представляет собой психическое заболевание, о котором мало что известно и которое понимают неправильно.

Шизоидное расстройство личности — это психическое заболевание, которым страдают люди, проявляющие отстраненность от социальных отношений, а также ограниченное выражение эмоций, особенно по отношению к другим людям.

Согласно DSM-5, чтобы соответствовать критериям шизоидного расстройства личности, человек должен иметь четыре или более из следующих семи симптомов. Во-первых, человека с шизоидным расстройством личности не желают и не получают удовольствия от близких отношений, в том числе от членства в семье. У этих людей нет потребности в близости или в том, чтобы быть частью социальной группы; они равнодушны к возможностям близких отношений. Во-вторых , эти люди почти всегда выбирают уединенную деятельность.Они предпочитают одиночество, кажутся социально изолированными и часто выбирают занятия, не связанные с взаимодействием с другими людьми. В-третьих, у них будет мало интереса к сексуальному опыту с другим человеком. В-четвертых, они будут получать удовольствие от немногих занятий, если вообще будут.

В-пятых, людей с шизоидным расстройством личности, как правило, не имеют близких друзей или доверенных лиц, кроме родственников первой степени родства, хотя многие уединяются даже от семьи. В-шестых, эти люди кажутся равнодушными к похвале или критике других. Как правило, их не беспокоит то, что о них думают другие, будь то положительное или отрицательное, и они редко адекватно реагируют на социальные сигналы, например. ответные жесты или мимика. В-седьмых , проявляют эмоциональную холодность, отстраненность или сглаженную аффективность. Эти люди не сообщают о сильных эмоциях, и их аффекты часто кажутся ограниченными.

Шизоидное расстройство личности также не должно возникать при шизофрении, биполярном расстройстве, депрессивном расстройстве с психотическими чертами, другом психотическом расстройстве или расстройстве аутистического спектра.Также следует подтвердить, что эти симптомы не связаны с физиологическими эффектами другого заболевания.

Люди с шизоидным расстройством личности часто пассивно реагируют на различные жизненные обстоятельства. Многие из этих людей кажутся несколько бесцельными и не выражают сильного желания преследовать какие-либо конкретные цели.

Каковы факторы риска шизоидного расстройства личности?

Люди, чьи родственники больны шизофренией или шизотипическим расстройством личности, могут быть более склонны к развитию шизоидного расстройства личности.Кроме того, люди, которые в детстве и подростковом возрасте испытывали связанный с риском стресс, включая большое депрессивное расстройство, также могут иметь большую предрасположенность к шизоидному расстройству личности. У взрослых заключенных с историей институционализации в детстве были обнаружены черты шизоидного расстройства личности.

Какие существуют варианты лечения?  

Хотя шизоидное расстройство личности связано с более низким качеством жизни и потенциально изнурительным психическим заболеванием, исследования по лечению этого расстройства личности были скудными и неубедительными.Первоначально считалось, что низкие дозы атипичных нейролептиков можно использовать для облегчения социального дефицита и притупления аффектов, однако с тех пор исследования пришли к выводу, что это неэффективный метод.

Психотерапия также оказывается сложной при лечении шизоидного расстройства личности, в основном из-за трудностей в установлении отношений с терапевтом и низкой мотивации к лечению. Некоторые исследования показывают, что когнитивно-поведенческая терапия КПТ может быть полезна для устранения некоторых основных симптомов шизоидного расстройства личности, однако в этой области необходимы дополнительные исследования.

Поделиться этой записью: в Твиттере на Фейсбуке в Google+

Понравилось? Найдите секунду, чтобы поддержать Мэри на Patreon!

Родственные

Причины, симптомы, лечение DSM-5 301.20 (F60.1)

Согласно Диагностическому и статистическому руководству по психическим расстройствам, пятое издание (DSM-5), основной чертой шизоидного расстройства личности является постоянная отстраненность от социальных отношений и ограниченное эмоциональное выражение в социальных условиях.Людям, страдающим шизоидным расстройством личности, также может быть особенно трудно выражать гнев. Эти люди довольно пассивны и с трудом реагируют надлежащим образом на важные жизненные события. Из-за этого жизнь этих людей кажется бесцельной; однако они могут значительно преуспеть в своей карьере, если их условия работы позволяют или требуют, чтобы они работали в своем собственном пузыре.

Диагностические критерии шизоидного расстройства личности DSM-5 301.20 (F60.1)

Лица с шизоидным расстройством личности испытывают это чувство отстраненности в различных контекстах, на которые указывают как минимум четыре из следующих признаков:

  • Он или она не хочет и не любит близких отношений.
  • Почти всегда выбирает самостоятельную деятельность.
  • Индивидуум мало или совсем не заинтересован в сексуальной активности с другим человеком.
  • Он или она не получает удовольствия от многих занятий.
  • У человека нет близких друзей, кроме ближайших родственников.
  • Он или она равнодушны к похвале или критике.
  • Человек проявляет эмоциональную отстраненность и/или холодность.

Если эти симптомы возникают только на фоне другого психотического расстройства или расстройства личности или могут быть связаны с последствиями другого заболевания, то диагноз шизоидного расстройства личности ставить не следует.

Кто подвержен риску развития шизоидного расстройства личности DSM-5 301.20 (F60.1)?

Повторное национальное исследование сопутствующих заболеваний оценивает распространенность в 4,9%, в то время как Национальное эпидемиологическое исследование алкоголя и связанных с ним состояний за 2001–2002 годы предполагает распространенность в 3,1% — в любом случае шизоидное расстройство личности не очень распространено. Единственными людьми с более высоким риском развития расстройства являются те, у кого есть члены семьи с шизофренией или шизотипическим расстройством личности. Кроме того, это расстройство диагностируется чуть чаще у мужчин и может вызвать у них больше нарушений, чем у женщин.

Шизоидное расстройство личности может быть впервые замечено в детстве и/или подростковом возрасте и характеризуется изоляцией, отсутствием дружеских отношений и плохой успеваемостью в школе. Эти очевидные различия могут подвергать ребенка большему риску издевательств или насмешек.

Дифференциальная диагностика

Люди могут реагировать на новые ситуации, уединяясь и избегая социального взаимодействия. Это, однако, не означает, что у них шизоидное расстройство личности — это может просто означать, что они чувствуют себя некомфортно и все еще привыкают к этим изменениям.Следующее также может объяснить симптомы, характерные для шизоидного расстройства личности:

  • Другие психические расстройства с психотическими симптомами: Наличие психотических симптомов позволяет отличить бредовое расстройство, шизофрению и другие от шизоидного расстройства личности. Например, бред и галлюцинации могут возникать при этих расстройствах в период психотических симптомов, но отсутствуют при шизоидном расстройстве личности.
  • Расстройство аутистического спектра: Довольно сложно отличить расстройство аутистического спектра от шизоидного расстройства личности.Но его можно отличить по более тяжелым симптомам аутизма, нарушению социального взаимодействия и стереотипному поведению.
  • Изменение личности из-за другого заболевания: Другое заболевание может вызвать появление у человека подобных симптомов.
  • Расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ: Употребление психоактивных веществ и злоупотребление ими также могут вызывать сходные симптомы, и их следует отличать от симптомов шизоидного расстройства личности.
  • Другие расстройства личности: Многие другие расстройства личности характеризуются теми же признаками.Поэтому важно обратить пристальное внимание на различия, чтобы поставить точный диагноз. Возможна постановка нескольких диагнозов, если особенности и симптомы человека соответствуют критериям более чем одного расстройства личности.
  • Аномальные черты характера: Иногда некоторые люди просто предпочитают одиночество. Шизоидное расстройство личности следует рассматривать только в том случае, если эта или другие родственные черты вызывают функциональные нарушения или субъективный дистресс.

Лечение шизоидного расстройства личности DSM-5 301.20 (F60.1)

Иногда люди с шизоидным расстройством личности предпочитают решать свои проблемы самостоятельно или только с помощью своей семьи. Несмотря на это общее предпочтение, для этих людей существует несколько вариантов лечения:

  • Психотерапия или разговорная терапия: Эта форма терапии может помочь вам наладить более тесные отношения с друзьями, членами семьи и другими людьми.Терапевты понимают ваши трудности, прекрасно умеют слушать и помогут вам решить ваши проблемы в удобном для вас темпе.
  • Групповая терапия: Люди с шизоидным расстройством личности могут помочь друг другу или людям с похожими проблемами улучшить навыки межличностного общения. Групповая терапия также может предоставить человеку сильную систему поддержки.
  • Лекарство: Не существует конкретного лекарства, используемого для лечения шизоидного расстройства личности, но некоторые лекарства могут помочь человеку справиться с сопутствующими проблемами, такими как тревога или депрессия.

Ознакомьтесь с последними советами по психологическому оздоровлению и обсуждениями, доставленными прямо в ваш почтовый ящик.

Начните отношения с выдающимся советником

  • Квалифицированные и заботливые профессиональные консультанты
  • Принятие всех основных и большинства видов страхования
  • Высокотехнологичное обслуживание клиентов и премиальные преимущества
  • Встречи в тот же или на следующий день
  • Сверхгибкий 23.Отмены за 5 часов

Учетная запись от первого лица коллеги-профессионала: до психоза — шизоидная личность изнутри | Бюллетень шизофрении

Введение

Возникновение шизофрении как ухудшение ранее имевшихся шизоидных черт уже некоторое время вызывает интерес. 1–4 Однако, как правило, повседневная информация о преморбидных состояниях психотических пациентов, когда они попадают в лечебные учреждения, фрагментарна и ограничена.В этой статье я описываю свой собственный опыт шизоидизма, в который я проник до того, как стал психотиком. Я также даю некоторые комментарии о том, как это переросло в психоз.

Этот взгляд изнутри показывает сложность предрасположенности к психозу на индивидуальном уровне. Это позволяет избежать простого ретроспективного исследования, поскольку я осознавал свой шизоидизм в реальном времени в 1968 году, за 11 лет до моего основного психотического кризиса. Однако в 1975 г., всего за 4 года до кризиса 1979 г., я с отличием окончил Бристольский университет по психологии первого класса, так что я был достаточно начитан в гуманитарных науках, а также обладал достаточной проницательностью, чтобы понять, что были «необычности» в моей собственной личности, которые больше всего сближали меня с «шизоидной личностью» Блейлера как категорией.

Хотя я не был хладнокровным человеком, я потерял счет людям, которые часто говорили, что я «далеко», «не осознаю», «много миль» или «далеко». быть повседневными описаниями шизоидизма у известных мне людей, подпадающих под эту категорию, а не «холодность». Для меня внутренняя жизнь была гораздо более привлекательной, чем внешняя, с точки зрения Гилфорда 5 я был когнитивным и эмоциональным интровертом, а не экстравертом. Это сделало психологию, психиатрию и психоанализ гораздо более подходящими для меня, чем мой предыдущий предмет в университете, которым была геология.

Чтение предыдущих критических писателей о шизоидизме, таких как Fairbairn, 6 Guntrip, 7 Storr, 8 и, позже, Sass 9 было тревожным опытом, но было некоторым облегчением обнаружить, что то, как я относился к себе, было созвездием знаков, которые действительно имели значение с точки зрения общепризнанных знаний того времени. Мой последующий путь в психологии к уровням доктора философии и доктора наук, по крайней мере, дал мне материал, чтобы более ясно увидеть природу страданий, через которые я прошел еще до психоза.Сказав это, спешу добавить, что в те дни было много людей, считавших меня «совершенно нормальным», так что ясно, что эти признаки, которые я здесь разъясню, вовсе не обязательно были заметны для всех остальных. Кажется, что шизоидная личность может страдать тихо и незаметно.

Жизнь разума

Хотя преобладают очень индивидуалистическая отстраненность и изоляция, чертой шизоидной личности вполне может быть переоценка мысли.Это сделало меня некомпетентным (а временами даже презрительным) к мирским вещам, таким как мытье посуды, стрижка, когда мне это нужно, уборка мусорных баков и тому подобные мелочи, которые действительно необходимо делать, просто чтобы жить дальше. .

Мой внутренний мир аналитических мыслей и фантазий поначалу выбирался и предпочитался, но к 1978/1979 гг. стал востребованным, всепоглощающим и переоцененным — в худшем случае почти за исключением всего остального. Весной 1979 года, как раз перед этим эпизодом, я хорошо помню, как сидел на своей кровати в Восточном Лондоне и бормотал: «Боже… пожалуйста, убей меня.Моя внутренняя аналитическая жизнь стала такой сухой, лишенной всех красок и чувств, что вообще не казалась жизнью, и все же я не мог ее остановить. Все мое существование сводилось к замкнутому миру бесконечных рассуждений и внутреннего диалога.

Первыми признаками этих трудностей с мышлением было ощущение — как я это называл — внутреннего «черного облака», которое очень редко покидало меня. Это был своего рода неясный и тонкий «внутренний Шум», но он оставлял меня только на несколько минут, заставляя меня чувствовать себя открытым миру и более ясным в мыслях и бытии.Это было своего рода «зажатое» чувство в моей голове, как будто у меня не было много места для движения, но в смысле туннельного зрения я мог видеть вперед, но только вперед. Это было ощущение «тесноты», отсюда и внутренний шум, но эмоция, сопровождавшая его, была отрицательной, и она присутствовала всегда, за исключением тех случаев, когда «облако» поднималось. Затем мне показалось, что стороны моего разума были опущены на короткую паузу, и я каким-то образом мог «видеть», и в течение нескольких минут в социальном плане «все было очевидно и легко». Когда это произошло, неудивительно, что это было большим облегчением, но это было очень редко, возможно, три или четыре раза за 10 лет.

Моя привязанность к людям была очень тонкой. Я был настолько одержим жизнью разума и использованием интеллекта для защиты и самооправдания, что жизнь отношений была для меня вторичной. Я также был человеком, у которого не было никаких обязательств, кроме жизни ума, поэтому я стал кочевником, одиночкой, отшельником. Даже в самый разгар моих страданий в 1979 году мне ни на мгновение не пришла в голову мысль попросить кого-нибудь помочь мне. Такова была плата за то, чтобы быть полностью автономным разумным существом.

Самоотверженность

Однако одной из менее ощутимых черт шизоидизма является экзистенциальная хрупкость. Некоторые из нас на этом бейсбольном поле опыта рассказывают о заметном удовольствии на пешеходных переходах, когда машины останавливаются для нас — это доказывает, что они могут нас видеть и, следовательно, что мы «там» и, следовательно, существуем. Из этой бессодержательности по отношению к себе, к которой также обращался Гантрип 7 , следует, что лучше жить теорией или идеологией, чем «просто жить».Такая теоретическая структура дает порядок и стабильность.

Пустота идентичности не удивительно связана с чрезвычайно слабыми и проницаемыми границами между собой и другими. Человек обнаруживает, что подражает особенно харизматичным другим (даже имея их лицо ), в то время как простое присутствие других людей, особенно громких и болтливых, может быть невероятно агрессивным и истощающим. «Ад — это другие люди», как говорил Сартр. [Надевание чужого лица также можно найти в поэзии Теда Хьюза (см. стр. 116 в Hughes et al. 10 ).]

Граничная проницаемость в этом контексте также имеет тенденцию применяться к границе внутри сознательного и бессознательного. Отвлекаемость, о которой часто говорят при психозах, также включает внутреннюю отвлекаемость. Неудивительно, что это имеет преимущества для творчества, но отвлекаемость также может привести к «странному» поведению, такому как самоизоляция, затворничество и такие вещи, как жизнь за запертыми дверями или задернутыми шторами даже в яркий летний день — все для того, чтобы сократить отвлекающие факторы. стимуляция.

Если человек не может найти себя или быть собой и поэтому понятия не имеет, кто он такой, одно из решений — взять на себя разные роли и образы. Быть может, как и поэт Филип Ларкин, став другими людьми, найдет себя? А может быть, будучи кем-то другим, ты по крайней мере существуешь и, может быть, в чем-то лучше?

Чрезмерное включение

Внутренняя отвлекаемость шизоида приводит к запутыванию и размытию внутренних когнитивных процессов категоризации.Это — возможно, из-за сверхсвязности мысли — приводит к слиянию и слиянию категорий в тотальность, а не к разделению и различению. Результатом является усиленное восприятие подобия и, следовательно, часто упоминаемое сверхвключающее мышление психотических пациентов с расстройствами мышления. В моем случае это привело к тому, что еще в 1973 году я совершенно не смог написать в виде отдельных статей ни одно из моих исследований по моей предыдущей теме докторской диссертации, геологии, потому что каждая тема, над которой я работал, казалось, сливалась с и смешивалась с все остальные темы, так что, в конце концов, это означало публиковать все сразу или вообще ничего.Что было на самом деле зловещим в этом, так это то, что в то время в моей маленькой комнате в Швеции (где я был на исследовательской стипендии) я понял, что этот процесс «слияния» происходит в моем уме и что он кажется ненормальным. Я знал, что что-то определенно не так; Я чувствовал внутри, что этот процесс должен происходить , а не ; это было совершенно нежелательно и контрпродуктивно, но, что еще хуже, я мог не остановить это.

Как видно из вышеизложенного, многие процессы, описанные в предрасположенном к психозу уме, переходят один в другой.Неудивительно, что результатом их всех и фактором сама по себе является тревога, которая может быть почти изнурительной у шизоидных личностей и была у меня. Частым побочным эффектом этой тревоги является сильная реакция испуга у склонных к психозу людей и, как ни странно, способность легко переходить в самооблегчающие измененные состояния сознания. Это, конечно, делает отыгрыш ролей относительно простым, и это имеет преимущества в актерской игре и написании художественной литературы, где нужно создать много разных правдоподобных персонажей.Видеть смысл в совпадениях (опасных при психозах) — еще одна, довольно сильная склонность, и она сыграла очень важную роль в моем собственном окончательном переходе от реалистичного страха и беспокойства к бреду. Это было связано с побуждением видеть значение и последствия — чего вполне следовало ожидать от обдумывающего, ищущего смысл, замкнутого ума, который любит погружаться в глубокие размышления, — как это часто было со мной.

Ясно, что эти особенности не способствуют очень социальному стилю личности, поэтому моя связь с другими людьми всегда была хрупкой.Это также приводило к усиливающему паранойю опыту неверности и предательства со стороны, как правило, мужчин, «друзей» и коллег. Таким образом, шизоидизм и паранойя смешались в фактор уязвимости для психоза.

Черствость

Одна из тенденций, которая больше всего меня отталкивала в моем прежнем «я» и которая заставляет меня съеживаться, видя ее в других, — это ужасное чередование в шизоидной личности черствости и сентиментальности. 11 Этого следует ожидать, как сказал бы Блейлер 1 , у тех, кто не может интегрировать мысль и чувство.В конце концов, черствость — это мысль с небольшим чувством, а сентиментальность — это чувство с небольшим количеством мысли. В жизни, в общественной жизни подобное поведение не может быть более проблематичным и отчуждающим.

Черствость шизоида, за которую мне сейчас, оглядываясь назад, кое-что очень стыдно, также имплицитно несет в себе высокую агрессивность, что вообще весьма полезно в интенсивных рассуждениях. Но во мне лежащая в основе эмоциональная жизнь была просто упрощенной жизнью гнева, страха и секса, которая маскировала любую возможность более дифференцированного аффективного гобелена внутри.На самом деле такая упрощенная эмоциональная жизнь меня беспокоила, поэтому лучше было подавляюще сдерживать себя как можно большую часть времени. Это делало интеграцию мысли и чувства практически невозможной.

Высокомерие

Социально и, к сожалению, одна из самых пагубных черт шизоидной личности воспринимается как высокомерие. Однако внутри все может быть совсем не так. Я хорошо помню, как в прежние времена на самом деле чувствовал себя очень неполноценным, потому что я не чувствовал, что я «тикаю» так же, как все остальные, но иногда у меня были странные — как я называл это раньше — «моменты мании величия», длящиеся всего лишь несколько секунд, что нажило мне много врагов среди людей, которые толком меня не знали.Я часто задаюсь вопросом, не питала ли эта странная, несколько маниакальная или гипоманиакальная склонность в безумии в 1979 году скрытую, если не явную, грандиозность параноидного бреда (гипоманиакальные черты были тонко смешаны с моим шизоидизмом). В конце концов, если кто-то находится в центре крупного заговора с преследованием (как я думал, что был), он должен быть, по крайней мере, влиятельным человеком и иметь какое-то значение, чтобы все эти неприятности ложились на плечи стольких людей. счет. Размышление об этом постпсихозе особенно отвратительно, стыдно и унизительно.Однако здесь можно увидеть, как склонности препсихотической личности могут питать не только негативные, но и позитивные симптомы психоза.

Лекарства

Мне приятно и приятно сообщить, что все личные необычности, описанные выше, были полностью устранены во мне в течение нескольких минут с помощью галоперидола в начале ноября 1981 года, что-то, что обрабатывается программным обеспечением, таким как психотерапия (1967–1968) и понимание не удалось сделать.Размышляя о своем мучительном прошлом, я помню, как подумал, когда наркотик впервые начал действовать: «Все кончено». В каком-то смысле я никогда не оглядывался назад с того момента; это лекарство произвело революцию в моей жизни и является данью уважения столь оклеветанному начинанию: биомедицинской психиатрии. Сказав это, однако, я не верю, что один только мой шизоидизм привел бы к психозу, если бы на меня также не навалилась масса невыносимых переживаний — некоторые из них прямо или косвенно из-за него. Эти патопластические факторы повернули ключ в замке, созданном до того, как мне исполнился 21 год, и открыли дверь в безумие.Лекарство галоперидол эффективно нейтрализовало то, что в немалой степени могло быть генетическим предубеждением (мой брат Джордж тоже был шизофреником), и, по сути, отрезало потенциальный путь к дальнейшим ужасным социальным переживаниям, которые могли произойти и могли привести к повторению.

Ранее я упомянул некоторые патологические процессы, которые я заметил в то время с проницательностью, которую я не мог остановить. По мере приближения психоза летом 1979 года верификационная тенденция (предвзятость подтверждения) также начала набирать обороты и в безумии была неудержима.Я всегда мог подтвердить свои заблуждения, но не опровергнуть их. Эти случаи неспособности остановить процессы каким-либо сознательным усилием показывают отказ в торможении на органическом, автоматическом уровне и, конечно, показывают, что процессы контроля и модуляции не всегда являются сознательными программными процедурами. Снова лекарства полностью решили эту проблему.

Переход к психозу

Фактический переход к психозу начался, когда соседи разоблачили мою тогдашнюю сексуальность — трансвестизм.Трансвестизм — это форма сексуальности, которая в принципе, по иронии судьбы, не требует никаких отношений, и в те дни (1974) он был для меня огромным источником вины и стыда.

Моя мать говорила, что мой покойный отец «терпеть не мог таких, как ты». Но, будучи воспитанным дома и в школе, чтобы чувствовать себя никчемным из-за того, какой я была, у меня не было ресурсов самоуважения или гордости за себя, чтобы противостоять стрессу, который наложила на меня эта демонстрация моей сексуальности. Таким образом, сильный стресс, воздействующий на человека с очень хрупкой самооценкой и низкой силой эго, в конце концов вызвал психотические параноидальные мысли.Мое полное выздоровление от этой жуткой жизненной ситуации было ранее задокументировано 12 , но достаточно сказать, что удаление черной тучи галоперидолом заставило меня думать, что это лекарство вовсе не превратило меня в кого-то, кем я не являюсь, оно превратило меня в того, кем я не являюсь. вместо этого убрал барьеры, которые мешали мне быть тем, кто я есть.

Заключительные замечания

Хотя описания шизоидной личности выдвигают на первый план отстраненность, изоляцию и качества мысли, переход от шизоидизма к психозу явно является глубоко эмоциональным делом, в котором сознательные эмпирические факторы вырисовываются на первый план.Уязвимость вполне может быть органической и, вероятно, таковой и является, но последствия для сознательной жизни необычностей склонного к психозу ума включают в себя множество негативных переживаний отвержения для аффективной жизни, которые разрывают общепринятое мировоззрение и разрыв с любым чувством единства и товарищества с другими людьми, более вероятен.

Каталожные номера

1.

.

Учебник

Психиатрия

.

Нью-Йорк

:

Макмиллан

;

1924

.2.

.

Кречмера

Учебник

Медицина

Психология

.

Лондон, Великобритания

:

Oxford University Press

;

1934

.3.

.

Шизофренический

Расстройства:

Длительный

Срок

Пациент и

Семья

Исследования

.

New Haven,

CT

:

Yale University Press

;

1972

.4.

.

Преморбидная личность и позитивные и негативные симптомы шизофрении

.

Acta Psychiatr Scand

.

1991

;

84

:

336

339

.5.

.

Личность

.

Нью-Йорк

:

МакГроу Хилл

;

1959

.6.

.

Шизоид

факторы

личности

. В:

Психоаналитический

Исследования личности

.

London, UK

:

Tavistock Publications

;

1952

.7.

.

Шизоидные явления, объектные отношения и самость

.

Лондон, Великобритания

:

Hogarth Press

;

1968

.8.

.

Динамика Творения

.

Лондон, Великобритания

:

Секер и Варбург

;

1972

.9.

.

Безумие и модернизм: безумие в свете современного искусства, литературы и мысли

.

Кембридж, Массачусетс

:

Издательство Гарвардского университета

;

1994

.10.

.

Новые избранные стихи, 1957–1994

.

Лондон, Великобритания

:

Faber и Faber

;

1995

.11.

.

Происхождение психических заболеваний

.

Оксфорд, Великобритания

:

Блэквелл

;

1985

.12.

.

Шизофрения: позитивный взгляд

. 2-е изд.

Лондон, Великобритания

:

Рутледж

;

2009

:

51

60

.

© The Author, 2013. Опубликовано издательством Oxford University Press от имени Центра психиатрических исследований Мэриленда. Все права защищены. Чтобы получить разрешения, отправьте электронное письмо по адресу: [email protected]

.

Ассоциация шизоидного и шизотипического расстройства личности с насильственными преступлениями и убийствами в греческих тюрьмах | Annals of General Psychiatry

Расстройства личности

Оценка PD, основанная на классификации DSM-IV и структурированных диагностических инструментах, противоречива.Вполне возможно, что люди, отвечающие критериям определенного расстройства личности, также соответствуют критериям других расстройств личности. Новый диагностический подход в DSM-5 описывает расстройства личности как качественно отличные клинические синдромы. Тем не менее, в этом исследовании диагнозы были основаны на интервью MINI и опроснике PDQ-4, потому что использование тех же инструментов в других подобных исследованиях делает результаты сопоставимыми и помогает научному обсуждению связи между насильственными преступлениями и психическими расстройствами.

ПД были диагностированы у подавляющего большинства (89%) выборки заключенных. Наиболее частым ПД был антисоциальный (42,5%). Вероятность совершения насильственного преступления или покушения на убийство была значительно выше среди лиц с шизоидным или шизотипическим БП.

Высокая распространенность психопатологии среди заключенных-правонарушителей хорошо задокументирована в литературе и также отражена в этом исследовании. БП были наиболее распространенными расстройствами среди заключенных в тюрьмах Италии [10].По данным Coolidge et al., по крайней мере один тип БП был диагностирован у 61% выборки заключенных. [11]. Langeveld и Melhus сообщили, что PD были обнаружены у 80% заключенных. В том же исследовании антисоциальная БП присутствовала более чем у 60% исследуемой популяции [24]. Результаты систематического обзора 62 исследований с общей выборкой из 23 000 заключенных показали, что 65% населения страдали РЛ, а 47% — антисоциальной РЛ [7]. Аналогичные результаты были получены в греческой популяции Fountoulakis et al.[17] и Fotiadou et al. [16].

В этом исследовании антисоциальная БП была диагностирована у 42,5% участников, пограничная БП у 15,9% и нарциссическая БП у 7,8%. Истерическая БП была диагностирована только у 0,6% лиц. Было очевидно явное преобладание ПД «кластера Б», что согласуется с данными литературы. Кёлер и др. обнаружили, что распространенность PD «кластера B» в выборке несовершеннолетних правонарушителей мужского пола в Германии составляла до 62%. Результаты этого исследования были очень похожи на наши результаты: доля PD «кластера B» составила 66.9%, в то время как «кластер А» — 16,2%, а «кластер С» — 2,9%.

Расстройства личности в связи с насильственными преступлениями

Из тех, у кого в этом исследовании было диагностировано антисоциальное, пограничное и нарциссическое расстройство, 77,1%, 65,3% и 58,3%, соответственно, были заключены в тюрьму за ненасильственные преступления. Тем не менее, в абсолютном выражении, большинство насильственных преступлений было совершено заключенными с антисоциальным расстройством. Однако значимой связи насильственных преступлений и ПД «кластера Б» не установлено.По мнению Пальмшерна, с насилием связаны антисоциальная болезнь Паркинсона и антисоциальные черты личности [25]. Аналогичным образом Pondé et al. и Гонсалес и др. предполагают сильную связь антисоциальных и пограничных РЛ с насильственными преступлениями [26, 27].

В литературе часто упоминается высокая частота БП «Кластер В», хотя более высокая частота расстройств «Кластер А» также была отмечена среди заключенных, что обычно связано с высокой распространенностью параноидального БП [9]. В этом исследовании 16,2% заключенных имели РЛ «Кластер А»; 1.9% шизотипический; 7,1% шизоидный и 7,1% параноидальный PD. Диагноз расстройств «кластера А» имел ассоциацию с совершением насильственных преступлений. Из тех, у кого диагностировано шизоидное, шизотипическое и параноидальное расстройство, 50,0%, 66,7% и 45,5% соответственно были заключены в тюрьму за насильственные преступления. Эти результаты согласуются с Esbec и Echeburúa, которые сообщили, что усиление симптомов PD «кластера A» или «кластера B» DSM-IV, таких как параноидальные, нарциссические и антисоциальные симптомы, в значительной степени связаны с насилием [28].Соответственно, Моуилсо и Кэлхун сообщили о сильной связи нарциссической болезни Паркинсона с сексуальным насилием [29]. С другой стороны, сообщалось об усилении пограничных личностных тенденций у женщин, подвергшихся сексуальному насилию [30]. Серийные преступники также чаще имеют нарциссические, шизоидные и/или обсессивно-компульсивные черты. По данным Chan et al., они также более склонны к сексуальному мазохизму, парциализму, гомосексуальной педофилии, эксгибиционизму и/или вуайеризму. [31]. Кроме того, Pulay et al.сообщили о связи между шизоидным, параноидальным и обсессивно-компульсивным расстройствами личности с агрессивным поведением [32]. Другое исследование Галлера также предполагает значительную связь параноидальных расстройств с насильственными преступлениями [33]. Согласно Kosson et al., шизоидный БП также связан с чертами психопатии и антисоциальной личности. [34]. Лоза и Ханна утверждают, что существует связь между шизоидным расстройством личности и насильственными действиями [35]. Это исследование обнаружило значительную связь только расстройств «кластера А» с насильственными преступлениями.

Расстройства «кластера С» составляют меньшинство случаев; люди с обсессивно-компульсивным расстройством личности составляли всего 2,3% исследуемой выборки, тогда как зависимое расстройство личности и избегающее расстройство личности были немногочисленными (~ 0,3%). Это согласуется с выводами из Финляндии; Расстройства «кластера С» составили 3,5% от всей выборки из 593 правонарушителей [19]. Однако, в отличие от вышеупомянутых исследований, в этом исследовании не было насильственных преступлений, совершенных правонарушителями с ПД «Кластер С», возможно, из-за очень небольшой доли этого «Кластера ПД» в изучаемой популяции.

Как видно из результатов логистической регрессии (Таблица 3), заключенные с любым типом PD имеют большую вероятность (OR) совершения насильственного преступления. Тем не менее, насильственные преступления были достоверно связаны ( p  ≤ 0,05) только с шизотипическим и шизоидным расстройством личности, вероятно, потому, что группа сравнения состояла из другого типа преступников, а не из населения в целом.

Диагноз с расстройствами личности и связью с убийствами – покушения на убийство

PD были обнаружены в качестве основного или вторичного диагноза между преступниками, совершившими убийство и покушение на убийство [37].Согласно Pera и Dailliet, в выборке из 32 бельгийских правонарушителей 17 имели антисоциальное расстройство личности, 8 — пограничное расстройство личности, 4 — параноидальное и 2 — шизоидное расстройство личности [38]. Кроме того, в выборке из 36 осужденных ямайских убийц 66% имели антисоциальное расстройство личности [39]. Согласно Kugu et al., наиболее распространенными психическими диагнозами среди заключенных, совершивших или покушавшихся на убийство, были антисоциальная болезнь Паркинсона и расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ. [13].

Что касается сексуальных убийц, то у них часто диагностируют БП, особенно шизоидную БП [40].Майерс, Монако и другие также обнаружили связь садистской БП (как описано в DSM-IV) с убийством на сексуальной почве [41, 42]. Что касается преступников, совершивших серийные убийства, то, по данным Chan et al., они с большей вероятностью будут иметь нарциссические, шизоидные и / или обсессивно-компульсивные черты. [31]. Лоза и Ханна также сообщили о связи между шизоидным расстройством личности и насильственным смертоносным поведением [35]. Анализ отчетов о случаях, проведенных Джеффри Дамером и Деннисом Нильсеном, подчеркнул связь между шизоидными чертами личности и агрессивным антисоциальным поведением [43].

У детей шизотипические черты вызывают виктимизацию со стороны других детей, что, в свою очередь, предрасполагает к реактивной ответной агрессии [44]. Лам и др. установили, что шизотипические черты личности (шизотипия) связаны с асоциальным поведением [45]. Эта связь воспроизводится в литературе, связывающей шизотипическое расстройство с антиобщественным поведением и насильственными преступлениями [45].

Что касается покушений на убийство в этом исследовании, то большинство из них было совершено лицами, страдающими антисоциальной болезнью Паркинсона.Субъекты ПД «Кластер А» в общей сложности совершили 17 из 46 преступлений данного вида. Эти результаты противоречат данным Keue и Borchard [36] и Laajalo et al. [19], которые не обнаружили связи между расстройствами «кластера А» и убийствами. Заключенные этого исследования с расстройствами «кластера А» в 4,25 раза чаще совершали убийства, в то время как лица с расстройствами «кластера В» в 1,41 раза чаще совершали конкретное преступление по сравнению с субъектами без БП. В частности, для антисоциального БП отношение шансов было равно 1.35, для пограничного PD было 3,34, для нарциссического PD было 0,36, для параноидного PD было 2,96, для шизоидного PD было 5,26 и для шизотипического PD было 8,80, по сравнению с субъектами без PD. Однако совершение покушения на убийство было достоверно связано только с шизотипическим и шизоидным БП.

Возможно, существует нейробиологический вклад в связь между шизоидным и шизотипическим расстройством личности и совершением убийств или насильственных преступлений. В литературе шизотипические черты связаны с высоким уровнем враждебности [46].Согласно Рейну и соавт. шизотипия была связана с тотальной и реактивной агрессией, но не с проактивной агрессией [44]. У сексуальных убийц часто диагностируют шизоидное расстройство личности [40]. Лам и др. [45] предположили, что серое вещество орбитофронтальной коры опосредовало влияние шизотипии на асоциальное поведение на 53,5%. С другой стороны, эта ассоциация не была значимой для субрегионов префронтальной коры. Эти результаты подчеркивают специфику орбитофронтальной коры в понимании взаимосвязи шизотипии и антисоциального поведения.Связь между шизоидным БП и шизотипическим БП была предложена Via et al. [47]. По их данным, у лиц с шизоидным БП-шизотипическим БП объем белого вещества с обеих сторон в верхней части лучистого венца, вблизи моторных/премоторных областей, больше, чем у здоровых людей.

Шуг и др. сообщили, что сниженная проводимость кожи, ориентированная на нейтральные тона, может отражать нейрокогнитивный фактор риска как для антисоциальных, так и для шизотипических БП, что косвенно отражает общий нервный субстрат для этих расстройств [48].Другие исследователи сообщили, что люди с шизотипическим БП демонстрируют повышенную активацию нейронных цепей, участвующих в вознаграждении и принятии решений при просмотре биологических стимулов движения, в дополнение к положительной корреляции между повышенным уровнем оксигенации крови, зависящим от уровня оксигенации, сигнальные реакции, связанные с биологическими движениями, и клиническими симптомами. [49]. Эти данные свидетельствуют о том, что усиленные реакции возникают в сети вознаграждения у людей с шизотипическим расстройством личности и, возможно, связаны с «особыми» способами поведения людей с шизотипическим расстройством в социальных контекстах.Это может быть «бесчувственная и холодная часть» людей с шизоидным и шизотипическим расстройством личности, что способствует увеличению случаев «насилия со смертельным исходом».

Это исследование устраняет некоторые ограничения. Хотя число участников довольно велико, большая выборка людей улучшила бы наши результаты. Например, связь параноидального («Кластер А») и нарциссического («Кластер Б») РЛ с насильственными преступлениями была незначительно статистически значимой (значения p были равны 0.09 и 0,07 соответственно). Другое ограничение заключается в том, что вопросы «свободной» психопатологии и контрпереноса не рассматривались в первоначальном протоколе. Также вероятно, что в этом исследовании, как и в исследованиях с использованием структурированных диагностических инструментов, были переоценены расстройства личности. Возможно, сообщалось о гораздо более высокой распространенности по сравнению с клинически обоснованными исследованиями.

Шизоидное расстройство личности | Мультимедийная энциклопедия | Медицинская информация

Расстройство личности — шизоид

Шизоидное расстройство личности — это психическое состояние, при котором человек на протяжении всей жизни проявляет безразличие к другим и социальную изоляцию.

Причины

Причина этого расстройства неизвестна. Это может быть связано с шизофрения и имеет много общих факторов риска.

Шизоидное расстройство личности не настолько инвалидизирующее, как шизофрения.Не вызывает отрыва от реальности (в виде галлюцинации или бред), что бывает при шизофрении.

Симптомы

Человек с шизоидным расстройством личности часто:

  • Кажется далеким и отстраненным
  • Избегает социальной деятельности, предполагающей эмоциональную близость с другими людьми
  • Не хочет и не любит близких отношений, даже с членами семьи

Экзамены и тесты

Это расстройство диагностируется на основании психологической оценки.Медицинский работник рассмотрит, как долго и насколько серьезны симптомы у человека.

Лечение

Люди с этим расстройством часто не обращаются за лечением. По этой причине мало что известно о том, какие методы лечения работают. Разговорная терапия может оказаться неэффективной. Это связано с тем, что людям с этим расстройством может быть трудно установить хорошие рабочие отношения с терапевтом.

Один из подходов, который, кажется, помогает, заключается в том, чтобы меньше требовать от человека эмоциональной близости или близости.

Люди с шизоидным расстройством личности часто преуспевают в отношениях, которые не сосредоточены на эмоциональной близости. Они, как правило, лучше справляются с отношениями, которые сосредоточены на:

  • Работа
  • Интеллектуальная деятельность
  • Ожидания

Внешний вид (Прогноз)

Шизоидное расстройство личности — это длительное (хроническое) заболевание, которое обычно не улучшается с течением времени.Социальная изоляция часто мешает человеку обратиться за помощью или поддержкой.

Ограничение ожиданий эмоциональной близости может помочь людям с этим заболеванием устанавливать и поддерживать связи с другими людьми.

Каталожные номера

Американская психиатрическая ассоциация.Шизоидное расстройство личности. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам . 5-е изд. Арлингтон, Вирджиния: Американское психиатрическое издательство. 2013: 652-655.

Блейс М.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.