Аффектом: Недопустимое название — Викисловарь

К вопросу об аффекте как психической аномалии Текст научной статьи по специальности «Право»

УДК 343

К ВОПРОСУ ОБ АФФЕКТЕ КАК ПСИХИЧЕСКОЙ АНОМАЛИИ

© 2015 г. И.А. Семенцова

Семенцова Ирина Анатольевна -кандидат юридических наук, доцент, Ростовский юридический институт, ул. Маршала Еременко, 83, г. Ростов-на-Дону, 344015. E-mail: [email protected]

Sementsova Irina Anatol’evna —

Candidate of Juridical Sciences, Associate Professor,

Rostov Institute of Law,

Marshala Eremenko St., 83, Rostov-on-Don,

344015, Russia.

E-mail: [email protected]

Рассматривается проблема аффекта как одна из дискуссионных в юридической и неюридических науках. Так как аффект в уголовно-правовой науке по своему содержанию не тождествен аффекту в психиатрии (а в психологии вообще данный термин не употребляется), то предлагается заменить его на понятие «эмоциональный процесс, оказывающий влияние на сознание и волю лица». Кроме того, аффект обладает двумя основными признаками (интеллектуальным и волевым), которые присущи психическим расстройствам, не исключающим вменяемости лица, что позволяет его относить к психической аномалии со всеми вытекающими юридическими последствиями.

Ключевые слова: аффект, психические расстройства, не исключающие вменяемости, эмоциональное расстройство, психические аномалии, уголовно-релевантные психические состояния, физиологический аффект, патологический аффект, уголовная ответственность.

The problem of affect of the legal and non-legal sciences is considered. Since the affect in criminal science in their content is not identical to the affect in psychiatry (and psychology in general, this term is not used), the author suggests that it is possible to replace the term «affect» with the term «emotional process that affects the mind and will of the person». In addition, the author concludes that the affect has two main features (intellectual and volitional), which are inherent to a mental disorder not excluding sanity face, allowing it to treat them with all the attendant legal consequences.

Keywords: affect, mental disorders not excluding sanity, emotional distress, mental abnormalities, criminal relevant mental states, affect, the physiological, pathological affect, criminal liability.

Совершение преступления зачастую связано с расстройством психики субъекта. Наиболее распространенными психическими отклонениями среди преступников являются невротические на почве стресса и соматоформные; психические и расстройства поведения, связанные с употреблением психоактивных веществ; расстройства настроения (аффективные), умственная отсталость [1].

Нередко преступление бывает опосредовано эмоциональным переживанием субъекта, в связи с этим проблема аффекта имеет большое значение для уголовного права.

Уголовный закон характеризует аффект как «внезапно сильное душевное волнение» (ст. 107, 113 УК РФ) [2]. При этом стоит отметить, что законодательство не относит состояние аффекта к психическим расстройствам. Из перечня обстоятельств, смягчающих наказание (ст. 61 УК РФ), законодатель неоправданно исключил сильное душевное волнение, гомологом которого являются аффективные состояния, оказывающие существенное влияние на сознание и поведение субъекта преступления [3].

В УК РФ только за два преступления, совершенные в состоянии аффекта, установлена понижен-

ная ответственность: это убийство (ст. 107), причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью (ст. 113). Состояние аффекта при совершении иных преступлений не признается смягчающим ответственность обстоятельством, хотя может быть расценено как обстоятельство, смягчающее наказание. Разница между обстоятельством, смягчающим ответственность, и обстоятельством, смягчающим наказание, заключается в следующем. Первое учитывается при конструировании состава преступления и его наличие находит отражение в санкции статьи. Второе учитывается лишь при назначении наказания и не влияет на квалификацию содеянного. Данное положение считаем неоправданным, поскольку представляется, что аффект является психическим расстройством, не исключающим вменяемости.

В юридической литературе аффект принято рассматривать как психо лого-юридический феномен. Однако в психологии термин «сильное душевное волнение» не употребляется, здесь существует синоним «аффекта» — «эмоциональный процесс», представляющий собой психофизиологический процесс внутренней регуляции деятельности и отражающий бессознательную субъективную оценку текущей ситуации.

Под аффектом понимают бурно протекающий кратковременный эмоциональный процесс, имеющий специфическую динамику и оказывающий существенное влияние на сознание человека и высшие психические функции [4]. При этом «он сопровождается таким чрезмерным нервно-психическим перевозбуждением, которое приводит к временной дезорганизации сознания и крайней активизации импульсивных действий. В стрессе проявляются максимальные адаптационные возможности индивида. Стресс — необходим для жизни, аффект — опасен для нее» [5].

Следует отметить, что по-своему содержанию юридическое понятие «аффект» не тождественно с психологическим. Поэтому, на наш взгляд, наиболее удачной формулировкой с точки зрения единообразного понимания аффекта в уголовный закон следует ввести «эмоциональный процесс, оказывающий влияние на сознание и волю лица».

В психиатрии же употребляется термин «аффек-тавные расстройства (расстройства настроения- общее название группы психических расстройств, связанных с нарушениями аффекта. Присутствует в МКБ. В классификации DSM объединяет несколько диагнозов, когда основным признаком предполагается нарушение эмоционального состояния [6]. Кроме того, аффект обозначает степень интенсивности эмоций, в этом смысле «уплощённый аффект» означает сглаживание, низкую интенсивность эмоций (например, при шизофрении). Аффективным дефектом называется то же самое, либо полная невозможность переживать некоторые эмоции (иногда даже — все эмоции).

Иногда термин «аффект» используют как синоним эмоционального процесса вообще. Например, «недержанием аффекта» называют неспособность сдерживать проявления эмоций; «аффект недоумения» — синоним растерянности [7, с. 751].

Для состояния аффекта характерно сужение сознания, при коем внимание целиком поглощается породившими аффект обстоятельствами и навязанными им действиями. Нарушения сознания могут привести к неспособности впоследствии вспомнить отдельные эпизоды события, а в случае исключительно сильного аффекта могут завершиться потерей сознания и полной амнезией.

В научной литературе аффект не рассматривается в структуре психических расстройств, не исключающих вменяемости. Однако в настоящем исследовании нами будет проанализирован этот феномен через призму психических аномалий, т. е. психических отклонений, которые снижают уровень сознательно-волевой регуляции лица на момент совершения им общественно опасного деяния.

Аффект имеет свойство блокировать сдерживающие центры и растормаживать бессознательные влечения и инстинкты. В состоянии аффекта человек в сущности порабощается охватившим его импульсом, хотя при этом имеет возможность принять иное решение. Возможность эта, однако, затруднена в связи с доминирующим «аффективным» импульсом [8, с. 6-7].

Лицо, находящееся в состоянии сильного душевного волнения (аффекта), не в полной мере осознает фактический характер и (или) общественную опасность своих действий (бездействия) либо не в полной мере руководит ими [9].

Иными словами, состояние аффекта нарушает волю в выборе поведения, резко изменяет привычное поведение человека, деформирует его установки, жизненные позиции, нарушает способность к установлению взаимосвязей между явлениями.

В научной литературе бытует мнение, что аффект следует относить к психическим аномалиям в рамках вменяемости. Так, П.А. Кокорин отмечает: «С уголовно-правовой точки зрения аффект также обладает рядом специфических признаков, которые позволяют говорить о нем как о психической аномалии:

1) во-первых, законодатель говорит о несоразмерности реакции провоцирующему воздействию (несоответствие фактического содержания и общественной опасности аффективных действий аналогичным характеристикам неправомерного поведения потерпевшего). А основным критерием психической аномалии и является неадекватность реакции;

2) во-вторых, в нормах уголовного закона говорится о том, что преступление всегда носит более тяжкий характер, чем действия потерпевшего. Это косвенно свидетельствует об искажениях в оценке и реакции лица на ситуацию;

3) в-третьих, законодатель, говоря о преступлении, совершенном в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, называет это состояние аффектом, тем самым констатируя невозможность делать вывод о наличии или отсутствии «внезапно сильного душевного волнения» по одним лишь объективным данным (предшествовавшие преступлению неправомерное поведение потерпевшего, характер действий лица, заявления подозреваемого (обвиняемого) и т.д.), указывая категорично, что здесь необходимы специальные познания. Безусловно, состояние аффекта не относится к состоянию невменяемости» [5].

В психиатрии существует мнение, что в основе аффекта лежит эмоциональное неустойчивое расстройство личности, которое относится к психиче-

ским, не исключающим вменяемости [10, с.23]. Недаром, в ФГБНУ «Научный центр психического здоровья» создано специальное отделение аффективной патологии.

В структуре психических расстройств, не исключающих вменяемости, Г.В. Назаренко выделяет «уголовно-релевантные психические состояния», которые представляют собой психические расстройства, не исключающие вменяемости, состояния атипичного опьянения, отдельные случаи физиологического опьянения, аффекты и близкие к ним эмоциональные состояния субъекта преступления, вызванные противоправным или аморальным поведением потерпевшего либо психотравми-рующей ситуацией» [3].

При этом он относит к ним хронические и временные психические расстройства, слабоумие и иные болезненные состояния психики, в существенной степени снижающие интеллектуально-волевые возможности субъекта во время совершения им преступления, но не лишающие его возможности отдавать отчёт в своих действиях и руководить ими.

Одним из важнейших свойств аффекта является иррадиированный характер, т. е. распространение на все стороны поведения. В результате аффекта изменяются сложные интеллектуальные и волевые процессы, при этом максимальные отклонения происходят именно в высших психических функциях, мышлении, речи и др. [11].

Следует отметить, что психически здоровые лица менее подвержены аффективным состояниям. Так, Н.Г. Иванов отмечает: «Лица же, характеризующиеся аномалиями, подвержены аффективным реакциям гораздо в большей степени, чем субъекты, у которых процессы возбуждения и торможения находятся в норме. И это обстоятельство должно учитываться судебно-следственными органами. Законодатель в определенной мере обязывает правоприменителей учитывать влияние аномалий на преступное поведение, предусмотрев в пункте «з» ст. 61 УК Российской Федерации соответствующее смягчающее обстоятельство, которое по отношению к обстоятельствам, перечисленным в ст. 107 и 113, является родовым. Буквальное толкование этого пункта позволяет предположить, что практически любое эмоциогенное воздействие способно вызывать аффективную реакцию. Однако следует учитывать, во-первых, возможность широкого понимания права, а во-вторых, различную реакцию людей на однородные раздражители» [12].

В экспертной практике обычно делят аффекты на патологический и физиологический. Однако основания для дифференциальной диагностики

этих состояний длительное время являлись предметом дискуссий и споров.

Понятие «физиологический аффект» (по существу тождественное психологическому) возникло и укрепилось в литературе и экспертной практике в связи с терминологической необходимостью отграничения аффекта как нормального психического состояния от патологического.

Физиологический аффект — бурно протекающая эмоциональная вспышка, захватывающая всю личность и ощутимо влияющая на поведение человека. Речь идет об аффектах, возникающих у алкоголиков, психопатов, истеричных лиц, т. е. у лиц с психическими расстройствами в рамках вменяемости. Так как лицо не обладает полной свободой воли, то, на наш взгляд, оно не должно нести и полную юридическую ответственность за совершенные в таком состоянии деяния. Это положение вытекает из психологической природы аффекта как особого состояния лица и является юридическим основанием и предпосылкой возможности признания аффекта смягчающим вину обстоятельством. Однако, как отмечают А.В. Коломина, Л.К. Комарова, «юридическая оценка правонарушения, совершенного в состоянии аффекта, не может ограничиваться установлением аффекта вообще, а предполагает наличие так называемого оправданного аффекта, вызванного извинительными с позиции нашей морали обстоятельствами. Поэтому закон устанавливает необходимый признак таких эмоциональных состояний — вызванность неправомерными действиями потерпевшего» [13, с. 260-261].

Если обратиться к разделу психиатрии об острых реактивных состояниях [14, с. 15], то физиологический аффект вполне вписывается в континуум таких состояний, расположенных по интенсивности и глубине следующим образом: аффективные реакции психически здоровых лиц — физиологический аффект — патологический аффект — острое реактивное психомоторное возбуждение, вплоть до «двигательной бури». Здесь следует отметить, что известен и второй тип реакций — реакция бегства, к которой следует относить помимо собственно бегства и внезапно возникающую психомоторную заторможенность, характеризующуюся различной глубиной и продолжительностью вплоть до развития ступо-розного состояния. Судебно-психиатрическое значение этих реакций иное. Они чаще возникают уже после содеянного и не имеют отношения к определению вменяемости-невменяемости субъекта.

При патологическом аффекте расстройство психики характеризуется болезненным состоянием, и человек не отдает отчета в своих действиях и не может руководить

ими. Патологический аффект является временным расстройством психической деятельности человека. Он возникает, как правило, в ответ на неожиданный сильный раздражитель, однако в некоторых случаях, как отмечается в психиатрической литературе, это состояние может возникать без внешнего повода (повод может быть воображаемым, надуманным, существующем только в болезненном сознании человека), что несвойственно физиологическому аффекту.

Патологический характер аффекта проявляется в глубоком помрачении сознания с бурным двигательным возбуждением и автоматическими бесцельными агрессивными действиями, с последующим состоянием полной прострации. Специфическим признаком патологического аффекта является характерное развитие этого состояния во времени.

При воздействии необычного сверхсильного раздражителя, «запредельно» напрягающего эти процессы, происходит нервный срыв, проявляющийся в нарушении нормального взаимодействия между раздражительным и тормозным процессами в коре головного мозга. Возникает запредельно охранительное торможение, как бы охраняющее перенапряженные нервные клетки от полного истощения и создающее условия для их восстановления. Это торможение хотя и служит защитным механизмом организма, но одновременно является и патогенным, вызывая те или иные проявления нарушений высшей нервной деятельности. Чаще всего таким срывам подвержены люди с неполноценной нервной системой, хотя такое состояние не исключается и у любого человека при достаточно сильном травмирующем раздражителе [13].

В юридической литературе выделяют и другие виды аффекта: кумулятивный (накопительный, при нем накапливается негативное эмоциональное напряжение) и аномальный (реактивное состояние).

Достаточно часто следственные и судебные органы допускают ошибки, связанные с установлением аффекта: так, «по статистике судебных органов России, лишь в 26,2 % случаев наличие аффекта было правильно установлено на стадии предварительного расследования; в 62,2 % случаев неправильная квалификация деяния была исправлена судом при вынесении приговора; в 11,6 % случаев ошибка была исправлена лишь при пересмотре дела вышестоящей судебной инстанцией» [15].

Обозначенная проблема, на наш взгляд, связана именно с тем, что в настоящее время законодательство не рассматривает аффект как психическое расстройство. Считаем, что в каждом конкретном случае должна проводиться именно комплексная судебная психолого-психиатрическая

экспертиза. Ее результаты должны учитываться судом при назначении наказания или для назначения принудительных мер медицинского характера.

Итак, аффект в уголовном праве рассматривается как эмоциональное состояние, достигающее такой силы, когда лицо, его испытывающее, не в полной мере может его осознавать, а также контролировать. Исходя из этого, аффекту, как и другим психическим аномалиям, присущи интеллектуальный и волевой дефект. Поэтому, учитывая специфику аффективных состояний, их следует относить к временным психическим расстройствам, не исключающим вменяемости лица. Исходя из этого, полагаем необходимым применять положения ст. 22 «Уголовная ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости» к лицам, совершившим преступления в состоянии аффекта.

Литература

1. Гомонов Н.Д. Психические девиации и преступное поведение: Криминологический и уголовно-правовой анализ: дис. … д-ра юр. наук. СПб., 2002. 496 с. URL: http://www.dissercat.com/content/ psikhicheskie-deviatsii-i-prestupnoepovedenie-kriminologicheskii-i-ugolovno-pravovoi-analiz (дата обращения: 06.03.2015).

2. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-Ф3 (ред. от 03.02.2015) // Собрание законодательства Российской Федерации. 17.06.1996. № 25. Ст. 2954.

3. Назаренко Г.В. Уголовно-релевантные психические состояния субъекта преступления и лиц, совершивших общественно опасные деяния: дис. … канд. юр. наук. М., 2001. 287 с. URL: http://www.dissercat.com/content/ugolovno-relevantnye-psikhicheskie-sostoyaniya-subekta-prestupleniya-i-lits-sovershivshikh-o (дата обращения: 06.03.2015).

4. Пуляева Е.В. Аффект: уголовно-правовая и криминологическая характеристика: дис. … канд. юр. наук. Тамбов, 2007. 235 с. URL: http:// www.dissercat.com/ content/affekt-ugolovno-pravovaya-i-kriminologicheskaya-kharakteristika (дата обращения: 06.03.2015).

5. Кокорин П.А. Экспертиза аффекта // Сибирский юр. вестн. 2000. № 2. URL: http://www.lawinsti1ut.ru/ru/science/ vestnik/20002/kokorin.html (дата обращения: 06.03.2015).

6. Аффективные расстройства. URL: https://ru. wikipedia.org/wiki/%D0%90%D1%84%D1%84%D0%B5 %D0%BA%D1 %82%D0%B8%D0%B2%D0%BD%D 1%8 B%D0%B5_%D1%80%D0%B0%D 1%81%D1%81%D1%8 2%D1%80%D0%BE%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B 2%D0%B0 (дата обращения: 06.03.2015).

7. Руководство по психиатрии / под ред. А.С. Тига-нова. М., 1999. Т. 2. 784 с.

8. Мельниченко А.Б. Уголовно-правовые и криминологические аспекты борьбы с преступлениями, совершенными в состоянии сильного душевного волнения: учеб. пособие. Ростов н/Д., 1995. 47 с.

9. Спасенников Б.А. Принудительные меры медицинского характера: Теория, уголовно-правовое регулирование, практика: дис. … канд. юр. наук. Архангельск, 2004. 368 с. URL: http:// www.dissercat.com/content/ prinuditelnye-mery-meditsinskogo-kharaktera-teoiiya-ugolovno-pravovoe-regulirovanie-praktika (дата обращения: 06.03.2015).

10. Горинов В.В., Пережогин Л.О., Николаева Т.А., Цехмистро О.Ю., Егорова Е.Ю. Психические расстройства, не исключающие вменяемости (расстройства личности, умственная отсталость). М., 2008. 207 с.

11. Ситковская О.Д. Судебно-психологическая экспертиза аффекта: метод. пособие. М., 1983. С. 8.

12. Иванов Н. Аномальный субъект преступления. Проблемы уголовной ответственности. URL: http://www. gumer.info/ bibliotek_Buks/Pravo/ivan/04.php (дата обращения: 06.03.2015).

13. Коломина А.В., Комарова Л.К. Презумпция аффекта в праве // Юридическая техника. 2010. № 4. С. 259-261.

14. Фелинская Н.И. Реактивные состояния в судеб-но-психиатрической клинике. М., 1968. 292 с.

15. Гасанова Я.О. Убийство в состоянии аффекта: актуальные проблемы и особенности нормы // СПС «Консультант Плюс» (дата обращения: 06.03.2015).

References

1. Gomonov N.D. Psikhicheskie deviatsii i prestupnoe pove-denie: Kriminologicheskii i ugolovno-pravovoi analiz: dis. … d-ra yur. nauk [Mental Deviation and Criminal Behavior: Criminological and Legal Analysis]. Saint Petersburg, 2002, 496 p. Available at: http://www.dissercat.com/content/psikhicheskie-deviatsii-i-prestupnoepovedenie-kriminologicheskii-i-ugolovno-pravovoi-analiz (accessed 06.03.2015).

2. Ugolovnyi kodeks Rossiiskoi Federatsii ot 13.06.1996 N 63-FZ [Criminal Code of the Russian Federation of 13.06.1996] (ed. 03.02.2015). Sobranie zakonodatel’stva Rossiiskoi Federatsii. 17.06.1996, no 25, art. 2954.

3. Nazarenko G.V. Ugolovno-relevantnye psikhicheskie sostoyaniya sub»ekta prestupleniya i lits, sovershivshikh obsh-chestvenno opasnye deyaniya: dis. … kand. yur. nauk [Criminal Relevant Mental State of the Perpetrator and Those Who Committed Socially Dangerous Acts]. Moscow, 2001, 287 p. Available at: http:// www.dissercat.com/content/ugolovno-relevantnye-psikhicheskie-sostoyaniya- subekta-prestupleniya-i-lits-sovershivshikh-o (accessed 06.03.2015).

4. Pulyaeva E.V. Affekt: ugolovno-pravovaya i krimino-logicheskaya kharakteristika: dis. … kand. yur. nauk [Affect: Criminally-legal and Criminological Characteristics]. Tam-

Поступила в редакцию

bov, 2007, 235 p. Available at: http://www.dissercat.com/ content/affekt-ugolovno-pravovaya-i-kriminologicheskaya-kharakteristika (accessed 06.03.2015).

5. Kokorin P.A. Ekspertiza affekta [Expertise of Affect]. Sibirskii yuridicheskii vestnik. 2000, no 2. Available at: http://www.lawinstitut.ru/ru/science/vestnik/20002/kokorin.html (accessed 06.03.2015).

6. Affektivnye rasstroistva [Affective Disorders]. Available at: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90% D1%84% D1%84%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%B2% D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D 1%80%D0%B0%D1%81 %D1%81%D 1%82%D1%80%D0%BE%D0%B9%D 1%81 %D1%82%D0%B2%D0%B0 (accessed 06.03.2015).

7. Rukovodstvo po psikhiatrii [Manual of Psychiatry]. Ed. A.S. Tiganov. Moscow, 1999, Vol. 2, 784 p.

8. Mel’nichenko A.B. Ugolovno-pravovye i kriminologi-cheskie aspekty bor’by s prestupleniyami, sovershennymi v sostoyanii sil’nogo dushevnogo volneniya [Criminal Law and Criminological Aspects of the Struggle Against Crimes Committed in the Heat of Passion]. Rostov-on-Don, 1995, 47 p.

9. Spasennikov B.A. Prinuditel’nye mery meditsinskogo kha-raktera: Teoriya, ugolovno-pravovoe regulirovanie, praktika: dis. … kand. yur. nauk [Coercive Medical Measures: Theory, Criminal Law Regulation, Practice]. Arkhangelsk, 2004, 368 p. Available at: http://www.dissercat.com/content/ prinuditelnye-mery-meditsinskogo-kharaktera-teoriya-ugolovno-pravovoe-regulirovanie-praktika (accessed 06.03.2015).

10. Gorinov V.V., Perezhogin L.O., Nikolaeva T.A., Tsekhmistro O.Yu., Egorova E.Yu. Psikhicheskie rasstroist-va, ne isklyuchayushchie vmenyaemosti (rasstroistva lich-nosti, umstvennaya otstalost’) [Mental Disorders not Excluding Imputability (Personality Disorder, Mental Retardation)]. Moscow, 2008, 207 p.

11. Sitkovskaya O.D. Sudebno-psikhologicheskaya ekspertiza affekta [Forensic Psychiatric Examination of Affect]. Moscow, 1983, p. 8.

12. Ivanov N. Anomal’nyi sub»ekt prestupleniya. Prob-lemy ugolovnoi otvetstvennosti [Abnormal Perpetrator. Problems of Criminal Responsibility]. Available at: http://www.gumer.info/ bibliotek_Buks/Pravo/ivan/04. php (accessed 06.03.2015).

13. Kolomina A.V., Komarova L.K. Prezumptsiya affek-ta v prave [Presumption of Affect in Law]. Yuridicheskaya tekhnika. 2010, no 4, pp. 259-261.

14. Felinskaya N.I. Reaktivnye sostoyaniya v sudebno-psikhiatricheskoi klinike [Reactive States in the Forensic Psychiatric Clinic]. Moscow, 1968, 292 p.

15. Gasanova Ya.O. Ubiistvo v sostoyanii affekta: ak-tual’nye problemy i osobennosti normy [Murder in the Heat of Passion: Current Problems and Specification of Norms]. SPS «KonsultantPlyus» (accessed 06.03.2015).

24 марта 2015 г.

Онтология аффекта Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

86

УДК 111.1 : 316.642.2

Т. В. Голлербах

Онтология аффекта

В состоянии аффекта нет рефлексии, ни мыслительной, ни чувственной, нет осознания воли — все слито в синкретизм системы «я — мир». Сознание не знает никаких различий, оно неотделимо от сверхчувственной экстатической точки. В аффективном состоянии возникают мгновенная цепная реакция, разряд, момент истины, высвобождение избыточной энергии (катарсис).

In the heat of affectus there is no reflection, either thoughtful or sensual, no conviction of will as everything is merged into a syncretism of the «I — world» system. The mind knows no differences; it cannot be separated from extrasensory ecstatic point. During such affects there is instant chain reaction, discharge, the moment of truth, the release of excess energy (catharsis).

Ключевые слова: аффект, катарсис, поступок, бытие, сознание, ум, воля, чувство, синтез, содержание, форма, размышление, переживание.

Key words: the affectus, catharsis, act, being, consciousness, intelligence, will, feeling, synthesis, content, form, reflection, experience.

Оксфордский Толковый словарь по психологии (2002) дает следующее определение аффекту:

«Общий термин, часто используемый наравне с некоторыми другими терминами, например, эмоции, эмоциональность, чувство, настроение и т. д. Исторически термин имел различные, более конкретные значения. Согласно одной из точек зрения, аффект считался одной из трех «мыслительных функций» наряду с познанием и волей <…> Современное использование термина, однако, очень свободно» [15, 38].

Свобода использования термина не прибавляет ясности к существу предмета, однако свидетельствует о широчайшем спектре научных или иных устремлении авторов концепции. В свою очередь, мы также имеем свое устремление (к практической музыкальной риторике) в вопросе об аффекте, следовательно, нам необходима концепция, позволяющая из великого множества дефиниций выбирать те, которые были бы способны пролить свет на «пресловутые аффекты» (И. Маттезон), без которых «все, что совершается <…>, ничего не значит, ничего не стоит, ни к чему не годно» [13, с. 12]. Столь высокие требования, предъявляемые И. Маттезоном (и многими другими из его современников) к исполнению музыки, заставляют подробнее

© Т. В. Голлербах

87

остановиться на концепции «трех мыслительных функций1», упомянутых в Оксфордском толковом словаре по психологии. Но проблемы мышления и, соответственно, мыслительных функций принадлежат уже компетенции философии.

Философская энциклопедия, в свою очередь, трактует аффект как «эмоциональное состояние, характеризующееся болезненным1 2 3 возбуждением чувств, включением воли, вместе с тем сильным ослаблением ясности

3

мышления и его влияния и отличающееся от страсти меньшей длительностью, меньшей душевной глубиной; аффект и страсть часто стоят в таком же отношении, как действие и причина. Аффект есть жизненно закономерное, необходимое проявление человеческой натуры <…> Классическому идеалу благоразумия соответствовало требование борьбы с аффектами как с чем-то вредным, что относится в особенности к стоикам. Аристотель и Фома Аквинский настаивали на умеренности в проявлении аффектов. Христ. аскетизм также требовал подавления аффектов, т. к. они ослабляют понимание греховности. Лишь в эпоху Возрождения были открыты собственно положительные стороны аффектов. В настоящее время пришли к убеждению, что без сильных аффектов не может быть творческих успехов» [21].

Очевидно, что Философская энциклопедия умалчивает о времени охлаждения к риторике и аффектам. В эпоху Просвещения с ее лозунгом «назад — к природе» и в XIX в. аффективное поведение считалось нарочитым анахронизмом, оценивалось как неприличное и предосудительное, «ибо свет не терпит в кругу своем ничего сильного, потрясающего, ничего, что бы могло обличить характер и волю: свету нужны французские водевили и русская покорность чуждому мнению4» [6, с. 125].

1 Имеется в виду ум, воля и чувство.

2 С чем и мы, и, например, спортсмены-экстремалы, имеющие обыкновение считать себя нормальными и здоровыми людьми, категорически не согласны.

3 Имеется в виду, по-видимому, критическое мышление, которое в ситуации выполнения принятого решения подавляется (дисциплина и самодисциплина), ясность же и концентрация внимания на цели и управлении собой только возрастает (до экстаза). Можно представить ситуации, когда любые размышления попросту смертельно опасны.

4 Эта точка зрения дожила до наших дней: «Мне представляется, что нет никаких оснований рассматривать эмоцию и настоящий аффект как две разные эмоциональные реакции. Аффект есть не что иное, как сильно выраженная эмоция, — пишет Е. П. Ильин, -<…> Любая эмоция может достигнуть уровня аффекта, если она вызывается сильным или особо значимым для человека стимулом. <…> Частое проявление аффекта в нормальной обстановке свидетельствует либо о невоспитанности человека (человек позволяет себе прийти в аффективное состояние), либо об имеющемся у него нервнопсихическом заболевании» [5, с. 54].

88

В XX в. риторика как наука1 была «реабилитирована», а вместе с ней и аффекты, на возбуждение которых она всегда была направлена. Характерно возвращение барочных дефиниций. Так, психоаналитики Ф. и Р. Тайсоны в главе об аффектах пишут:

«Мы определяем аффекты как психические структуры, включающие мотивационные, соматические, экспрессивные, коммуникативные, эмоциональные или чувственные компоненты, а также ассоциированную идею или когнитивный компонент <…> Термины «чувство» и «эмоция» мы оставляем соответственно для переживаемого и поведенческого аспекта аффектов -для одного из компонентов сложной структуры» [20, с. 260].

Это определение, по сути, отсылает к словам Б. Спинозы:

«Под аффектами я разумею состояния тела (corporis affectiones), которые увеличивают или уменьшают способность самого тела к действию, благоприятствуют ей или ограничивают ее, а вместе с тем и идеи этих состояний. Если, таким образом, мы можем быть адекватной причиной какого-либо из этих состояний, то под аффектом я разумею состояние активное, в противном случае — пассивное» [19, с. 456].

Подчеркнем здесь сразу, что в определении аффекта Б. Спиноза эмоции не упоминает; Р. и Ф. Тайсоны, в свою очередь, «выносят за скобки» чувства и эмоции. Разделяя эту точку зрения, мы будем понимать под аффектом синкретическое явление, происходящее с нашим телом и сознанием, явление качественно самостоятельное, суверенное по отношению ко всякого рода рефлексии, будь-то мысль или чувство. Все дефиниции аффекта, отсылающие к «сильным душевным движениям», «буре чувств» и т. п., будем воспринимать как переносные значения.

От дефиниций Б. Спинозы и Тайсонов остается один шаг до признания возможности создания аффекта и управления им. Как полагает Р. Насонов:

«Аффект — <…> сильное душевное движение, вызываемое при помощи специальной системы1 2 выразительных средств чтецом-декламатором, театральным актером, оратором, проповедником и т. п. В эпоху Барокко требование возбуждать аффект становится также центральным пунктом музыкальной эстетики и предъявляется как к создателям музыки, так и к ее исполнителям» [цит. по 13, с. 12].

1 Риторичность же как имманентное свойство общежития и мышления, естественно, никуда не исчезала.

2 Курсив мой — Т. Г.

89

Вплотную к определению аффекта подходит и Д. Фергюсон; любопытно, что он не употребляет термин «аффект», предпочитая обозначить аффективную ситуацию как «полнокровное осознание новой реальности»:

«Неважно, каково средство выражения: передача значимых идей как правило достигается связным представлением множества взаимодополняющих деталей. Но в тот кульминационный момент, когда мы, наконец, схватываем смысл целого, нас перестают занимать детали, послужившие фундаментом нашего понимания. В этот момент, даже если средством служит слово, наш опыт более не является словесным, но становится полнокровным осознанием новой реальности, которое заостряет на себе все наши способности — чувственные, интеллектуальные и эмоциональные» [цит. по 16, с. 3].

Теперь, принимая концепцию «трех мыслительных функций», обратимся к более подробному философскому рассмотрению вопроса об аффекте. За исходную дихотомию принимаем отношение «я -мир», являющееся предельным обобщением отношений «исполнитель — публика», «исполнитель — культура» и т. д.

Осмысливая жизнь человека-пассионария в целом, мы, с одной стороны, «квантуем» ее на ответственные действия-поступки, а с другой — пытаемся сложить серию этих поступков в нечто целое, обладающее своим глобальным смыслом, позволяющим говорить о жизни-поступлении, о жизни-призвании, о жизни-подвиге.

В поступке как в кванте активно ответственной жизни встречаются «Двое»: «Я» и «Мир», про каждого из которых в конечном итоге можно сказать только: «Вот — он». И больше ничего! Слов — нет.

Особенно ярко оппозиция «Я — Мир» проявляется в экстремальных (как негативных, так и позитивных с точки зрения определенной аксиологии, которая здесь представляется нам вторичной1) ситуациях. Что такое «небо с овчинку», как не метафорически выраженное, кажущееся сжимание пространства перед лицом опасности? «Организму» некогда отвлекаться: ему надо действовать и, значит, концентрировать внимание. Все внешние процессы как будто резко умеряют свой бег, как в замедленной киносъёмке — эффект лихорадочного ускорения процессов внутри нас — и «счастливые часов не наблюдают». Мир, сжимаясь пространством и временем (а мы-то — внутри), стремится в пределе слиться с нами в одну точку, повергая сознание в состояние аффекта (А. Ф. Лосев называет его экстазом) — состояние, в котором размываются границы между внешним и внутренним, между умом, интуицией, волей, чувством — всё сливается в одно воодушевле- 1

1 Экстремум ситуации сначала вызывает настороженность — концентрацию сил и внимания (на всякий случай) и только потом — попытку оценки ситуации.

90

ние, удивление, восторг участия в чуде, пронзительное по ясности, ни с чем несравнимое явление чистого, совершенно ни до этого явления, ни во время его не мыслимого и непредставимого, непредсказуемого (вплоть до смертельной опасности) бытия-поступка.

«При совершении поступка, — пишет В. П. Зинченко, — исчезает различие между внешним и внутренним. Человек реализует себя в нем как целое, к тому же как новое целое, как “собранный человек”. <. .> Последующая рефлексия относительно совершенного поступка рождает в человеке уверенность в себе, веру в свои силы и возможности, меняет представление о самом себе. Другими словами, поступок рождает личность, которая, сформировавшись, так же проявляет себя вовне, как целое. Поэтому она воспринимается не как нечто единичное, индивидуальное, но как нечто единственное, являющееся одновременно и разомкнутой и замкнутой целостностью» [4, с. 162].

Пассионарии и поэты весьма ценят экстремальные ситуации и сами стремятся к ним: «.всё, что гибелью грозит, // Для сердца смертного таит // Неизъяснимы наслажденья, // Бессмертья, может быть залог.», — Пушкин. А вот Высоцкий: «Чую с гибельным восторгом: пропадаю, пропадаю!» Скорее всего, здесь (позитивнейшая!) реакция всей личности целиком на внезапную инстинктивную активацию всех её жизненных сил. Оценка происходящего (от восхищения до ужаса) наступает, пусть мгновение, но потом, когда минует экстремум ситуации, и синкрезис аффекта начнет распадаться: сначала отпадает необходимость предельного волевого усилия, а прилив сил еще ощущается, чувствуется — это, очевидно, катарсис1; следом включится мышление — и мы получим осмысление, рефлексию, отправляющую пережитые аффект и катарсис в (и аффективную) память. Но так будет потом. А сейчас — это экстатическое удивление (диво = чудо), даже в момент неотвратимой опасности («Господи, неужели это со мной?!»), даже перед лицом гибели и смерти. И мы должны констатировать, что даже в случае, когда адекватная причина аффекта лежит вне нас и под аффектом понимается пассивное состояние тела (Б. Спиноза), дух наш всегда активен, и в своем отношении к происходящему — в том числе и к самому ужасному и неотвратимому (например, в случае неизлечимого недуга) — в своем отношении к нему мы всегда свободны, активны и адекватны:

«когда мы принимаем смерть, преобразуем свое отношение к жизни и открываем основополагающую связь между жизнью и смертью, может возникнуть поразительная возможность исцеления» [23]. 1

1 По замечанию Л. С. Выготского, это близко к толкованию, по которому «слово это означает исцеление и очищение в медицинском смысле» [3, с. 268].

91

Иными словами, при взгляде изнутри аффект всегда «положителен»:

«Даже беду в мысли, — читаем у М. К. Мамардашвили, — <…> можно воспринимать на этой звенящей, пронзительной и, как это ни странно, радостной ноте. Хотя, казалось бы, что может быть радостным в беде?! Естественно, только то, что ты мыслишь. Оказывается, можно думать и тогда, когда тебе больно, и испытывать от этого радость от того, что выступило при этом с пронзительной ясностью. Когда ты смотришь, опустив руки, и тем не менее никто у тебя не может отнять того, что ты видишь, если, разумеется, видишь <…> Это уже случилось, причем необратимо, и с этой необратимой исполненностью мысли, или сознания твоего сознания, и связана радость <…> Значит, радостью является чувство необратимой испол-ненности смысла» [14].

Сделаем предварительные существенные выводы:

• аффект — состояние повышенной энергии, сродни пассионарности;

• с любой точки зрения (от философской до судебномедицинской) аффект сопровождается «помрачением ума»;

• «помрачение ума» есть не что иное, как переход сознания к цельному, недифференцируемому и «недифференцирующему» состоянию;

• недифференцируемость (неразличение) мыслей и эмоций равносильно — в пределе — их отсутствию; следовательно, аффект и эмоции — качественно разные состояния сознания;

• «изнутри» аффекты тождественны, что означает, что аффект един и один;

• классификация (как первичное осмысление) аффектов возможна только «извне»: по (внешним) причинам и по (не менее внешним) последствиям.

Мы намеренно избрали предельную для бытия-сознания оппозицию Я — Мир, да ещё в экстремальной ситуации ввиду смертельной опасности, для более рельефного изображения того, как непосредственное явление бытия-поступка проецируется на сознание в виде ослепительного синтеза этим сознанием всех своих частей в единый и неделимый аффект-экстаз, разряжающийся аффектом-катарсисом как чувственным воспоминанием (чувственной рефлексией) только что пережитого аффекта-экстаза. Здесь и место эмоциям — только после шока!

Но и в более спокойной и даже комфортной жизни (исключая «растительную») всякий раз, когда мы задействуем интеллект, то непосредственные наблюдения за его работой заставляют признать вслед за Л. С. Выготским, что «суть интеллектуального акта <…> в

92

том, что два разделенных между собой факта становятся несамостоятельными частями единого целого, или первичное единое целое расщепляется на относительно самостоятельные области» [2, с. 126]. Здесь необходимо отметить очень важное для нас полное совпадение выводов психолога Л. С. Выготского и философа, чурающегося всякого психологизма в своих исследованиях, — А. Ф. Лосева: «Феноменология есть конструирование эйдоса из его отдельных моментов. Феноменология того или иного множества вещей есть конструирование общего эйдоса, куда эти вещи входят как части» [8, с. 39].

Так алогично конструируются эйдосы (явленные сущности) в идеальной смысловой сфере (А. Ф. Лосев). Большинству людей знакома ситуация трудного места в книге, особенно в детстве и юности, в пору учения: и раз, и два, и пять прочтёшь и не поймешь. А потом как-то доходит. А как доходит, никто объяснить не может. И не сможет, надо признать, потому что процесс алогический. Зато, когда дошло, далось — вспыхнуло догадкой в сознании, то чудесная вспышка эта, отраженная в сознании же — не что иное, как экстаз — инсайт -аффект, за которым наступает разрядка — катарсис (аффективная рефлексия), а еще позже — рациональное объяснение. Разумеется, объяснение того только, что дошло, и никогда — как дошло (сопутствующие обстоятельства не в счет, это внешний момент). Точно так же алогично укладываются в единое целое разрозненные, подчас полярные, психологические факты (Л.С. Выготский). Так пушкинский Барон припоминает: «Нас уверяют медики: есть люди, // В убийстве находящие приятность. // Когда я ключ в замок влагаю, то чувствую, // что чувствовать должны они, вонзая в жертву нож: // приятно и страшно вместе» [10, с. 32]. То, что приведённый пассаж не просто «красное словцо» поэта, подтверждают, в частности, эксперименты Л. С. Выготского на собаках, которых били током во время кормежки — результатом эксперимента было то, что проголодавшаяся подопытная собака сама включала генератор.

Пусть приведенные примеры послужат иллюстрацией уникальной способности аффекта «придать смысл отношениям <…> Аффект задает предрасположенность воображению, — пишет Ю. Л. Осика, -собирает разрозненные идеи в единство интенциональной направленности мыслящего Я» [9].

Не менее богата наблюдаемыми явлениями экстаза — катарсиса -рефлексии («разбора полётов») и сфера, казалось бы, чисто-телесной жизни каждого в любой из своих продуктивных функций. Например, в спорте, где координация движений (термин, употребляемый далёкими от спорта людьми «низкой физической культуры»), предельное

93

сосредоточение (опять точка!) всего существа спортсмена на предстоящем действии-поступке, иными словами, предельном синтезе-отождествлении ума, воли, чувства, силы, энергии, тонуса, интуиции, внимания, ликующим предвкушением неминуемой победы. Что это, как не экстаз? И состояния, когда ты первый раз поплыла, и ощутила, что вода тебя держит, и первое равновесие на коньках или велосипеде, и впервые взятая высокая нота, и первый раз за рулём автомобиля, и первый прыжок с парашютом — все, что происходит с нами (как) впервые, в чем мы участвуем активно и ответственно всем своим существом, всей личностью — все это синкретически-экстатические состояния, следствием которых является столь же неразложимое состояние аффективной рефлексии — катарсиса.

Подведем итог. Элементарный и фундаментальный интеллектуальный акт — объединение разрозненных смыслов в единое целое -становление нового смысла происходит алогически, т. е. без участия мышления, без мысли. Ничего странного, вот и А. Ф. Лосев отмечает: «Обыкновенно же мы лишь отчасти ощущаем и лишь отчасти мыслим. В мутном потоке наших ощущений блестят раздельнооформленные крупинки мысли» [7, с. 69]. Отсутствие же мысли (когда, тем не менее, что-то происходит вне нас или внутри нас) свидетельствует о том, что перед нами совершенно незнакомое явление неизвестно чего, и мы не знаем, что и подумать. Естественно, система Я — мир опять сворачивается в точку и внемысленное — аффект -вступает в свои права. Конкретные качества происходящего (в том числе и последующие размышления о нем, эмоции, которые оно вызовет, масштаб его, пропорциональный нашей заинтересованности) здесь не играют никакой принципиальной для нашего чисто логического исследования роли.

«Мир как содержание научного мышления, — пишет М. М. Бахтин, — есть своеобразный мир, автономный, но неотъединенный, а через ответственное сознание в действительном акте-поступке включаемый в единое и единственное событие бытия. Но это единственное бытие-событие уже не мыслится, а е с т ь <…> утверждается эмоционально-волевым образом, и в этом целостном переживании-утверждении познавание есть лишь момент. Единственную единственность нельзя помыслить, но лишь участно пережить» [1, 16-17].

Итак, как мы уже отмечали, в состоянии аффекта (в пределе) нет рефлексии, ни мыслительной, ни чувственной, нет осознания воли -все слито в единый синкрезис; система «Я — мир» свернута в точку, одержимую аффектом. Будто какая-то сила толкает нас и ведет в эту сверхплотную экстатическую анонимную точку бытия, называемую

94

поступком. Мы настаиваем на анонимности (безмолвности) и поступка и аффекта, «Содержание» и «форма» играют свои роли до и после поступка. Поступающее сознание не знает вообще никаких различий, оно неотделимо от сверхсмысловой и сверхчувственной экстатической точки. Прикосновение к вечности, к безмолвию, к пустоте. Мгновенная цепная реакция. Разряд. Момент истины. Вспышка. Взрыв. Высвобождение избыточной энергии (катарсис). «Продукты распада» — чувства, эмоции, мысли, содержания, формы — все новое, свежее, первозданное…

Список литературы

1. Бахтин М. М. К философии поступка // Бахтин М. М. Собр. соч. Т. 1. Философская эстетика 1920-х годов. — М.: Изд. Русские словари. Языки слав. культуры. 2003. — 957 с.

2. Выготский Л.С. Основы дефектологии [Электронный ресурс]. — URL: http://irbis.ppi.kz/cgi-bin/irbis64r_91/cgiirbis_64.exe?C21COM=2&I21DBN=CIFK& Image_file_name=Z:\\RUS\\osnovy_defektologii_vygodskii.pdf&IMAGE_FILE_OPEN =1& P21DBN=CIFK&Z21ID= (дата обращения: 19.09.2015).

3. Выготский Л. С. Психология искусства. — М.: Искусство, 1986. — 573 с.

4. Зинченко В.П. Посох Осипа Мандельштама и Трубка Мамардашвили. К началам органической философии. — М.: Нов. шк., 1997. — 336 с.

5. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. — СПб.: Питер, 2001. — 752 с: ил.

6. Лермонтов М. Ю. Княгиня Лиговская: Роман // Лермонтов М. Ю. Соч.: в 6 т. Т. 6. Проза, письма. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1957. — С. 122-189.

7. Лосев А. Ф. Диалектика мифа // Лосев А. Ф. Из ранних произведений. -М.: Правда, 1990. — 656 с.

8. Лосев А. Ф. Диалектика художественной формы. — М.: Академ. проект, 2010. — 415 с.

9. Лосев А. Ф. Философия имени // Лосев А. Ф. Из ранних произведений. -М.: Правда, 1990. — 656 с.

13. Майстер Х. Музыкальная риторика: ключ к интерпретации произведений И. С. Баха. — М.: Классика-XXI, 2009. — 112 с.

14. Мамардашвили М.К. Эстетика мышления // Мамардашвили М.К. Философские чтения. Введение в философию. — М.: Азбука-классика, 2002. — 862 с.

15. Оксфордский толковый словарь по психологии / под ред. А. Ребера,

2002. [Электронный ресурс]. — URL: [vocabulary. rn] (дата обращения:

15.09.2015).

16. Орлов Г. Древо музыки. — Вашингтон; СПб.: H. A. Frager & Co; Сов. композитор, 1992. — 253 с.

17. Осика Ю. Л. Коммунальное тело: эффект порно: статья [Электронный ресурс]. — URL: www.kuchaknig.ru/show_book.php?book=175809 (дата обращения: 15.09.2015).

18. Пушкин А. С. Маленькие трагедии. — М.: Дет. лит., 1981. — 111 с.

19. Спиноза Б. Избранные произведения: в 2 т. Т. 1. — М.: Госполитиздат, 1957. — 633 с.

95

20. Тайсон Ф., Тайсон Р. Психоаналитические теории развития. — Екатеринбург: Деловая Книга, 1998. — 408 с.

21. Философская энциклопедия [Электронный ресурс]. — URL: http://enc-dic.com/enc_philosophy/Origeh-8501.html (дата обращения: 15.09.2015).

22. Фихте И. Г. Назначение человека // Фихте И. Г. Несколько лекций о назначении ученого; Назначение человека; Основные черты современной эпохи. — Минск: Попурри, 1998. — 480 с.

23. Glossword.info. Различные термины и определения [Электронный ресурс]. — URL: http://glossword.info/index.php/term/73-raznlichnye-terminy-i-

opredelenija,1182-prinyatie-smerti.xhtml (дата обращения: 15.09.2015).

АФФЕКТ • Большая российская энциклопедия

  • В книжной версии

    Том 2. Москва, 2005, стр. 563

  • Скопировать библиографическую ссылку:


Авторы: В. К. Вилюнас

АФФЕ́КТ (от лат. affectus – ду­шев­ное вол­не­ние, страсть), силь­ные, от­но­си­тель­но крат­ко­вре­мен­ные эмо­цио­наль­ные ре­ак­ции взрыв­но­го ха­рак­те­ра, раз­ви­ваю­щие­ся в кри­тич. ус­ло­ви­ях при не­спо­соб­но­сти че­ло­ве­ка най­ти аде­к­ват­ный вы­ход из опас­ных, ча­ще все­го не­ожи­дан­но сло­жив­ших­ся си­туа­ций. А. со­про­во­ж­да­ет­ся из­ме­не­ния­ми в фи­зио­ло­гич. со­стоя­нии ор­га­низ­ма (по­блед­не­ние, дрожь и т. п.), час­то с рез­ко вы­ра­жен­ны­ми дви­га­тель­ны­ми про­яв­ле­ния­ми. А. мо­гут воз­ни­кать при фру­ст­ра­ции как био­ло­гич. по­треб­но­стей (напр., при уг­ро­зе жиз­ни), так и со­ци­аль­ных цен­но­стей (при столк­но­ве­нии с не­спра­вед­ливо­стью, ос­корб­ле­нии). По­сколь­ку при А. при­во­дят­ся в дей­ст­вие ме­ха­низ­мы ин­стинк­та, они пре­дель­но ог­ра­ни­чи­ва­ют воз­мож­ность про­из­воль­ной ре­гу­ля­ции по­ве­де­ния и на­вя­зы­ва­ют сте­рео­тип­ный спо­соб «ава­рий­но­го» раз­ре­ше­ния си­туации (аг­рес­сия, бег­ст­во, оце­пе­не­ние). Важ­ная ре­гу­ли­рую­щая функ­ция А. со­сто­ит так­же в обра­зо­ва­нии аф­фек­тив­ных сле­дов (аф­фек­тив­ных ком­плек­сов), эмо­цио­наль­но за­пе­чат­ле­ваю­щих эле­мен­ты по­ро­див­шей А. си­туа­ции и в бу­ду­щем пре­ду­пре­ж­даю­щих о воз­мож­ном её по­вто­ре­нии. Ино­гда А. воз­ни­ка­ют вслед­ст­вие мно­го­крат­но­го по­вто­ре­ния трав­ми­рую­щих со­бы­тий, соз­даю­ще­го у че­лове­ка впе­чат­ле­ние о бе­зыс­ход­но­сти не кон­крет­ной си­туа­ции, а всей его жиз­ни. На­ко­п­ле­ние А. мо­жет при­вес­ти к не­управ­ляе­мо­му по­ве­де­нию в си­туа­ци­ях, не от­ли­чаю­щих­ся ис­клю­чи­тель­но­стью, при оче­ред­ном столк­но­ве­нии с эле­мен­та­ми трав­ми­рую­щей си­туа­ции. Для со­стоя­ния А. ха­рак­тер­но су­же­ние соз­на­ния, при ко­то­ром вни­ма­ние субъ­ек­та це­ли­ком по­гло­ща­ет­ся по­ро­див­ши­ми А. об­стоя­тель­ст­ва­ми и на­вя­зан­ны­ми ими дей­ст­вия­ми. Трав­ми­рую­щий опыт А. и его сле­ды мо­гут вы­тес­нять­ся в бес­соз­на­тель­ное, при­во­дить к при­ту­п­ле­нию чув­ст­ви­тель­но­сти к бо­ли, по­те­ре соз­на­ния, ам­не­зии. Для кон­тро­ля А. важ­на ста­дия за­ро­ж­де­ния – ре­ко­мен­ду­ет­ся из­бе­гать си­туа­ций, по­ро­ж­даю­щих А., пред­став­лять не­же­ла­тель­ные их по­след­ст­вия, вы­пол­нять от­вле­каю­щие дей­ст­вия и т. п. Под­вер­жен­ность че­ло­ве­ка А. за­ви­сит как от его пси­хо­ло­гич. кон­сти­ту­ции (к А. бо­лее склон­ны лю­ди, стра­даю­щие не­ко­то­ры­ми пси­хо­па­тия­ми и ак­цен­туа­ция­ми ха­рак­те­ра), так и от уров­ня раз­ви­тия че­ло­ве­ка, его склон­но­сти про­гно­зи­ро­вать своё по­ве­де­ние, на­ли­чия про­ти­во­стоя­щих А. цен­но­стей.

Ди­аг­но­сти­ка А. яв­ля­ет­ся ти­пич­ной за­да­чей, ре­шае­мой в прак­ти­ке су­деб­но-пси­хо­ло­ги­че­ской экс­пер­ти­зы. При этом раз­ли­ча­ют два ви­да А.: фи­зио­ло­ги­че­ский и па­то­ло­ги­че­ский.

Фи­зио­ло­гич. А. пред­став­ля­ет со­бой крат­ко­вре­мен­ную эмо­цио­наль­ную вспы­ш­ку, ока­зы­ваю­щую ин­тен­сив­ное влия­ние на соз­на­ние и во­лю че­ло­ве­ка, но не ли­шаю­щую его воз­мож­но­сти осоз­на­вать, кон­тро­ли­ро­вать своё по­ве­де­ние и не­сти от­вет­ст­вен­ность за со­де­ян­ное. Па­то­ло­гич. А., впер­вые опи­сан­ный в 1868 Р. Крафт-Эбин­гом, при­во­дит к глу­бо­ко­му пом­ра­че­нию соз­на­ния с по­сле­дую­щей ча­стич­ной или пол­ной ам­не­зи­ей. Вслед за т. н. аф­фек­тив­ным раз­ря­дом (со­сто­яни­ем край­не­го воз­буж­де­ния с аг­рес­си­ей и раз­ру­ши­тель­ны­ми дей­ст­вия­ми) на­сту­па­ет нерв­но-пси­хич. ис­то­ще­ние, со­про­вож­даю­ще­еся сном или без­уча­ст­но­стью к про­изо­шед­ше­му.

В рос. уголовном праве со­вер­ше­ние пре­сту­п­ле­ния ли­цом, на­хо­дя­щим­ся в со­стоя­нии фи­зио­ло­гич. А., в не­ко­то­рых слу­ча­ях яв­ля­ет­ся об­стоя­тель­ст­вом, смяг­чаю­щим на­ка­за­ние. Ли­цо, со­вер­шив­шее об­ще­ст­вен­но опас­ное дей­ст­вие (без­дей­ст­вие) в со­стоя­нии па­то­ло­гич. А., мо­жет быть при­зна­но не­вме­няе­мым. Со­стоя­ние А. ви­нов­но­го при со­вер­ше­нии про­сто­го убий­ст­ва на­хо­дит то или иное от­ра­же­ние в УК Фран­ции, Гер­ма­нии, не­ко­то­рых шта­тов США (Ил­ли­нойс, Джорд­жия и др.), иных стран. Напр., по УК Гер­ма­нии ли­ше­ние жиз­ни, со­вер­шён­ное ли­цом, при­ве­дён­ным в ярость жес­то­ким об­ра­ще­ни­ем или тяж­ким ос­корб­ле­ни­ем со сто­ро­ны уби­то­го, ква­ли­фи­ци­ру­ет­ся как ме­нее тяж­кий слу­чай убий­ст­ва.

Главные разновидности эмоциональных состояний

Эмоции – это психологические процессы, которые человек остро переживает. Эмоции сильно влияют на настроение, например, радость делает его хорошим. А горе делает настроение подавленным. Своим  настроением можно управлять, чтобы быстро избавляться от плохого настроения. Для этого нужно разбираться в основных типах эмоциональных состояний.

Стресс

Стресс – состояние напряжения, которое появляется после длительной эмоциональной перегрузки нервной системы. Его вызывают самые разнообразные факторы – проблемы со сном, плохие отношения в семье, переработка, эмоциональные потрясения (например, потеря близкого человека или участие в военных действиях).

Человек в стрессе проявляет повышенную тревожность. Его организм сначала аккумулирует силы для противодействия опасности, а потом испытывает истощение.

Фрустрация

Такое психическое состояние возникает, если действия человека не приносят ожидаемого и желаемого результата. Это вызывает непреодолимые трудности для достижения цели.

Данное расстройство сопряжено с множеством негативных эмоций, деструктивно воздействующих на сознание, адекватность поведения, жизнь человека в целом. Также фрустрация тоже вызывает агрессию, подавленность и слезливость.

Эмоциональное выгорание

Этот синдром вызывается стрессом. Если нервная система человека долгое время испытывала эмоциональное напряжение, его эмоции «отключаются».

Главные предпосылки эмоционального выгорания:

  • надоевшая работа;
  • жизненная рутина;
  • преклонный возраст;
  • неудачи в отношениях.

Стресс снижает работоспособность, провоцирует депрессию и потерю интереса к жизни. Он сопровождается тревожностью, агрессивностью, конфликтностью, психосоматическими нарушениями.

Аффект

Аффект – проявление сильных «взрывных» эмоций, которое заканчивается достаточно быстро. Обычно состояние аффекта вызвано мгновенным внешним воздействием. В этом состоянии подсознание «перехватывает управление» у сознания – человек не отдает себе отчета в своих действиях и не может адекватно реагировать на ситуацию.

При аффекте реакция человека на внешние раздражители чрезвычайно агрессивна. Например, он бросает и ломает предметы, способен ударить, покалечить и даже убить животное или человека.

Страсть

Страсть похожа на аффект, но длится дольше. С ней справиться гораздо сложнее – страсть является мощной устойчивой реакцией психики. Она влияет на сознание, мысли, поступки. Объектом страсти может быть что угодно, например, хобби, предмету, человеку идее.

Человек думает исключительно об объекте своей страсти. Его волнует только то, что с ним связано. Такая одержимость нередко приводит к радикальным изменениям жизненного уклада: нарушается сон, питание, меняется круг и стиль общения, интересы.

Психологическая саморегуляция: полезные методы

Если человек не контролирует эмоции, не справляется с аффектом или стрессами, это отрицательно сказывается на его жизни. «Вредные» эмоции ухудшают здоровье, могут стать причиной потери работы и разрыва отношений.

Можно долгое время подавлять эмоции, но это может вылиться либо во «взрыв» и аффект, либо в затяжную депрессию. Поэтому нужно проанализировать, что вызывает сильные нежелательные эмоции и устранить источники нежелательных состояний.

Чтобы быстро успокоиться и не накапливать усталость помогут методики расслабления и контроля дыхания. «Погасить» агрессию помогут мысли и воспоминания о радостных событиях. Очень важно научиться оценивать ситуацию объективно и уметь смотреть на себя со стороны.

Чтобы избежать стресса, нужно сохранять спокойствие и меньше переживать, стараться мирно урегулировать неприятные ситуации. Иногда стресс может стать результатом длительного безделья. В этом случае рекомендуется заняться работой или хобби.

Аффект — Психологос

Аффект — сильное и относительно кратковременное эмоциональное переживание, сопровождаемое резко выраженными двигательными и висцеральными проявлениями. Критерием состояния аффекта является наше согласие, что сила или неожиданность переживания снимает с человека ответственность за связанные с ним действия, поскольку не оставляет ему возможность выбора.

Аффекты развиваются в критических условиях при неспособности субъекта найти адекватный выход из опасных, чаще всего неожиданно возникающих, ситуаций. Обладая свойствами доминанты, аффект тормозит не связанные с ним психические процессы и навязывает тот или иной стереотипный способ «аварийного» разрешения ситуации (например, бегство, агрессию), сложившийся в биологической эволюции и поэтому оправдывающий себя лишь в типичных биологических условиях. Другая важная регулирующая функция аффекта состоит в образовании специфического опыта — аффективных следов (аффективных комплексов), актуализирующихся при столкновении с отдельными элементами породившей его ситуации и предупреждающих о возможном ее повторении.

У человека аффекты могут вызываться не только факторами, затрагивающими его физическое существование и связанными с его биологическими потребностями и инстинктами, но и нарушением его социальных отношений, например несправедливостью, оскорблением. Травмирующие человека аффективные следы при определенных условиях могут полностью вытесняться из сознания. Иногда аффекты возникают в результате повторения ситуаций, вызывающих то или иное отрицательное состояние. В таких случаях происходит аккумуляция аффекта, в результате которой он может разрядиться в бурном, неуправляемом поведении (аффективном взрыве) и при отсутствии исключительных обстоятельств. В связи со способностью аффекта аккумулироваться были предложены в воспитательных и психотерапевтических целях различные методы их изживания, «канализации».

Содержание и характер аффекта человека могут изменяться под влиянием воспитания.

Рецензия на фильм Аффект от Сергей Ю. 16.07.2021

Инженерам знакомо такое явление, как усталость металла. Это его деградация под воздействием циклических напряжений, которая может привести к внезапному разрушению изготовленной из такого материала конструкции. Психологи тоже кое-что могут рассказать об аналогичных ментальных процессах. Только они называют это аффектом. А в народе про такие случаи говорят «крышу снесло» или «резьбу сорвало». У главного героя фильма «Аффект» (режиссер Энейл Кария) вот это самое произошло: резьба устала и крышу снесло по самое подсознание. Джозеф (Бен Уишоу) живет в Лондоне. У него очень напряженная, изматывающая и ответственная работа… Нет, он не трудится воспитателем детского сада, санитаром в психушке, не выступает на арене цирка со львами. Ему все-таки слегка полегче. Джозеф – сотрудник пункта личного досмотра пассажиров в аэропорту. Любой пассажир скажет, как его утомили эти зануды: встань, пройди, достань, сними, повернись, пройдемте… Но в «Аффекте» мы видим оборотную сторону медали. Сколько тупиц, недотеп, слабоумных и просто сумасшедших проходят за день перед сотрудником пункта личного досмотра. Тут нужны очень крепкие нервы. У Джозефа с этим проблемы. Но это еще не все. Из уголовного кодекса известно, что причины у аффекта могут быть разными. Одна из них – длительная психотравмирующая ситуация. Это как раз случай Джозефа. Авторы фильма дотошно демонстрируют нам все элементы этой ситуации, они буквально смакуют сцены, которые постепенно доводят бедолагу Джозефа до белого каления. Тут, что называется, полный набор: изнуряющий шум от агрегата рукодельника-соседа; бесчисленные турникеты; злобные банкоматы; равнодушные люди за стойкой; дебильные инструкции к бытовой технике; беспрерывно сигналящие психопаты-водители; воспитывающие до самого зрелого возраста престарелые родители. Снять напряжение Джозефу не удается, даже занявшись сексом с очень симпатичной девушкой. В общем, он не выдержал. Что бы вы сделали на его месте? Убийство? Это банально. А вы не пробовали психануть и банк ограбить? Картина снята очень профессионально, авторский коллектив виртуозно использует все доступные ему инструменты для объективации чисто субъективных ощущений главного героя. Зрители при помощи аудиовизуальных средств имеют возможность буквально влезть в шкуру человека, который испытывает не самые обычные психологические ощущения. Мы постепенно сходим с ума вместе с Джозефом. Сразу скажу, эстетически интересные решения дают не самые приятные с моральной точки зрения результаты. Смотрится фильм тяжело. Если вы хотите просто расслабиться – это не ваше зрелище. Если вы и без того на работе испытываете мощное давление на психику (воспитатели детских садов, санитары в психбольнице, укротители львов) – это кино не для вас. Картина адресована людям с железными нервами, которые заскучали на монотонной офисной работе; пенсионерам, отвыкшим от общения с большими массами раскрепощенных людей; школьникам, которые по каким-то причинам не стали жертвами сетевого троллинга или офлайн-буллинга. Именно для них постарались операторы и звукорежиссеры «Аффекта». Операторская работа здесь – просто фестивального уровня. Казалось бы, затасканные приемы, но как они здесь работают на сверхзадачу фильма! Изобилие крупных планов плюс расфокус периферии кадра. Вроде бы ничего особенного, но в «Аффекте» эти приемы доведены до совершенства. Секрет заключается в динамизме применения этих инструментов. Они используются синхронно с изменениями психического состояния главного героя. Мы словно смотрим на мир глазами Джозефа. Он просто отказывается видеть то, что ему ненавистно, обращает внимание лишь на тех людей (события, явления), которые он может хоть в какой-то мере стерпеть. Поскольку аффективные явления застилают сознание Джозефа волнообразно, пропорция «расфокус- четкий крупный план» постоянно меняется. В самые напряженные моменты, когда Джозеф стоит буквально на краю безумия, картинка в кадре представляет собой набор размазанных пятен (как на полотнах моего любимого Кандинского). В максимально спокойные периоды жизни главного героя мы можем четко видеть не только его самого и его собеседника, но и обстановку, в которой разговор происходит, периферия кадра становится статичной и четкой. В том же ритме выдержаны и колебания в манере съемки. Когда Джозеф пребывает в раздрае, когда весь мир обрушивается на главного героя «Аффекта», используется съемка «с плеча»: движения камеры буквально следуют расшатанной походке героя, его скачкам во время бегства от той или иной угрозы. А в эпизодах, где главный герой слегка успокаивается, оператор работает со статичной камеры, используя штатив. Аудио-эффекты используются по тому же принципу: колебания от успокоения до крайнего психического возбуждения. Фоном нам дают шум уличного движения. Причем его интенсивность не соответствует в полной мере визуальному ряду. Перед нами городская улица с двухрядным односторонним движением. Поток автотранспорта плотный, но не чрезмерный. В то же время шум, который слышат зрители, заглушает людскую речь, ее можно разобрать с трудом, словно вы стоите в метре от дорожного полотна на Садовом кольце в час пик. Это должно символизировать слуховые аберрации травмированной психики главного героя. Получается очень убедительно, но фильм, использующий подобные средства, не предназначен для чистого развлечения. Он, скорее, провоцирует, напрягает, травмирует. Но, поскольку все это идет на пользу финальному катарсису – можно только поаплодировать авторскому коллективу «Аффекта». Несколько слов об исполнительском мастерстве. Хочу отметить двоих актеров. Исполнитель главной роли отработал отлично. Мимика аффектированного персонажа ему удалась на уровне Джима Керри. Не знаю, насколько сознательно Бен Уишоу подражал знаменитому комику, но его манера отклячивать нижнюю губу, ворошить волосы явно напоминает «животные» ужимки Эйса Вентуры. На руку главному исполнителю «Аффекта» сыграло и очевидное портретное сходство. А вот великолепная Элли Хаддингтон в роли Джойс, матери Джозефа, меня просто покорила. Небольшая эпизодическая роль, но Хаддингтон умудряется исполнить шедевральный актерский этюд. Она дает нам просто архетипический образец любящей матери. И, заметьте, ни разу не произносится стандартное голливудское: я так тобой горжусь, я люблю тебя; я тебя – тоже. Станиславский нервно аплодирует на том свете. Безусловной режиссерской удачей можно считать ударный финал картины. Это настоящий апофеоз индуистской (равно и буддистской) этики: банковский грабитель на пороге нирваны. Что может быть прекрасней: вас накрывает аффектом, а вы покидаете этот бренный мир банковского и дорожно-транспортного беспредела, переносите свое сознание на просторы Гималаев и прочих пампасов.

ФГБНУ НЦПЗ. ‹‹Аффективные и шизоаффективные психозы››

А.С.Бобров

Иркутск, Россия

Среди пациентов с тревожно-депрессивными состояниями в период актуальной фазы маниакально-депрессивного и шизоаффективного психозов выделена группа лиц с пароксизмальным тревожным аффектом вне рамок панического расстройства, в том числе и вне его симптоматически бедного варианта.

Общим для обеих нозологических групп больных было отсутствие денотата депрессии в форме идей виновности, уничижения, сниженной самооценки и чувства неуверенности в себе. Пессимистическое видение будущего преломлялось через призму тревоги за свое состояние и опасений возможности безэффективности лечения. Отсутствовал типичный суточный ритм. Проявления витального синдрома исчерпывались утратой интересов, удовольствия и эмоциональной реактивности для деятельности, которая в норме доставляла удовольствие, а также снижением аппетита. Дисгармоничность аффективной триады вне периодов пароксизмальной тревоги проявлялась признаками идеаторной и моторной заторможенности при доминирующих жалобах на тревогу.

Тревожный аффект в структуре фазы аффективного психоза отличался пароксизмальностью, возникал в ночные часы, в виде «пробуждения как от толчка», сопровождался переживанием испуга («что-то со мной произойдет» или «будто что-то должно случиться») и имел волнообразный характер («пройдет и опять нахлынет»). Аффект был витализирован до степени физически непереносимых сенсаций, в том числе присущих тоскливому аффекту («стеснение в груди», «будто сердце ноет», неприятная «ноющая тяжесть на сердце»). Он сопровождался моторным беспокойством с безуспешностью попытки заняться чем-либо и облегчить свое состояние («начинаю метаться, не знаю куда себя запихнуть, чем себя занять»).

Тревожный аффект в рамках шизоаффективного психоза в изученной группе больных также носил пароксизмальноподобный характер, но достигал степени паники и мог, к примеру, фабулироваться навязчивыми опасениями до степени овладевающих представлений возможного несчастья с близким человеком. Благоприятное (естественно) разрешение навязчивых тревожных представлений сопровождается моторным беспокойством, «переходящим в истерику с громким рыданием и резкой физической слабостью». В иных случаях тревожный аффект в структуре фазы шизоаффективного психоза носил флотирующий характер («беспричинный страх, будто постоянно чего-то жду», «ожидание чего-то неприятного») с внезапным пробуждением среди ночи. В промежутках между пароксизмальными эпизодами тревоги отдельные проявления генерализованного тревожного расстройства в форме выраженной неусидчивости, постоянного стремления к движению («какое-то нетерпение», «куда-то тороплюсь», «не могу оставаться на одном месте») с ощущением внутреннего напряжения («весь организм сжат как пружина») и навязчивыми опасениями, доходящими до степени овладевающих представлений возможного рецидива ранее перенесенного приступа вербального галлюциноза.

В результате монотерапии анксиолитиками у пациентов с пароксизмальным вариантом тревожного аффекта в структуре тревожно-депрессивного состояния в клинике как аффективного, так и шизоаффективного психоза выявляется синдромокинез по типу «типизации депрессии». Данное сообщение основывается на результатах монотерапии транксеном. Препарат принадлежит к группе бензодиазепинов, основное вещество — динатриевый хлоразепат, производится фармацевтической фирмой SANOFI WINTHROP (Франция).

Внутрифазовый синдромокинез тревожно-депрессивного состояния в форме»типизации депрессий» под влиянием монотерапии анксиолитиком (транксен применялся в дозе до 50 мг/сутки) характеризовался полной редукцией аутохтонного пароксизмального и пароксизмальноподобного тревожного аффекта, нормализацией витальных проявлений депрессии, восстановлением интереса и удовольствия в процессе предметной (бытовой) деятельности, расширением ее диапазона, появлением интереса к своему внешнему виду, значительным повышением работоспособности ( испытывали «усталость не больше чем обычно»), заметным улучшением внешнего вида по оценке окружающих. Однако положительная динамика к концу второй-четвертой недели (или несколько позже) сменялась появлением необычно раннего утреннего пробуждения, формированием типичного суточного ритма с отчетливым депрессивным аффектом тоскливой модальности.

Аффект Определение и значение | Британский словарь

влияет; затронутый; воздействующий

влияет; затронутый; воздействующий

Britannica Dictionary определение AFFECT

[+ объект]

: произвести эффект на (кого-то или что-то): например,

и : воздействовать на (кого-то или что-то) и вызвать изменение
  • Его решения могут повлиять [= повлиять ] на жизни миллионов людей.

  • Авария повлияет на [= влияние ] на стоимость автомобиля.

  • Мы узнали о том, как на океаны влияет луна.

  • Это лекарство может повлиять на вашу способность управлять автомобилем. [=это лекарство может сделать для вас опасным вождение автомобиля]

  • Это новое доказательство повлияет на исход суда.

  • Эта новость может неблагоприятно повлиять на [=может повредить] ее шансам стать следующим президентом.

  • Мы сохранили изменения с , затрагивающие [= вредящие ] нашей дружбе.

  • Инцидент действительно повлиял на мое мнение о нем.

б : вызывать сильные эмоции у (кого-либо)
  • Критика затронула [= обеспокоила, расстроила ] ее глубоко/сильно.

  • Весь город был затронут их смертями. [=все в городе были опечалены их смертью]

  • Мы все были сильно затронуты ужасными новостями. [=мы все были очень расстроены ужасной новостью]

с : вызвать изменение (части тела)
  • Паралич затронул конечностей.= Его конечности были поражены параличом. [=его конечности были парализованы]

  • Болезнь может поражать ваших мышц.

  • лекарства, которые влияют на нервную/иммунную систему

г : вызвать болезнь у (кого-либо)
  • Заболевание ежегодно поражает около пяти миллионов взрослых.

  • серьезное заболевание преимущественно/главным образом поражающее женщин старше 40 лет

  • Только мужчины поражены этой болезнью.

Применение Не путайте глаголы , влияющие на , и , влияющие на . Аффект означает воздействие или изменение кого-то или чего-то. Эффект означает заставить что-то произойти. Обратите внимание, что глагол влияет на , а существительное влияет на , используются в похожих контекстах. формальный : притворяться, что ложное поведение или чувство являются естественными или искренними
  • Она притворялась равнодушием [=делала вид, что ей все равно], хотя была глубоко обижена.

  • Он воздействовал на (взглядом) удивления. [=он притворился удивленным]

  • Она влияет на [= притворяется ] теплой дружеской манерой.

  • Он повлиял на [= подделал ] французский акцент.

Как выбрать правильное слово

Слова «аффект» и «эффект» часто путают, потому что они звучат одинаково и имеют схожие значения, хотя используются по-разному.В большинстве случаев «аффект» — это глагол, а «эффект» — существительное.

Как использовать «Аффект»

Глагол «аффект» имеет несколько значений. Первый и наиболее распространенный — это влияние, создание изменений или изменение чего-либо или кого-либо. «Аффектировать» также означает притворяться, что что-то чувствуешь («воздействовать» на печаль). В своем первоначальном значении на среднефранцузском языке аффектер означало производить грустное или неудачное впечатление, и когда слово «аффект» остается без изменений, оно обычно означает опечалить.

В психологии и психиатрии термин «аффект» (с ударением на первый слог) также является существительным с техническим значением «выраженная или наблюдаемая эмоциональная реакция». Однако этот термин редко встречается в нетехнической письменной форме.

Как использовать «Эффект»

«Эффект », , с другой стороны, обычно является существительным, означающим результат или последствие какого-либо действия или события. Существительное «эффект» также означает то, что предназначено для создания определенного впечатления или чувства, например, «эффект» полета.И это может означать «действовать», как в «закон вступит в силу в январе 2022 года», а также иметь оперативное влияние, как это используется в «побочном эффекте» или «последействии». он может функционировать как часть хорошо зарекомендовавшего себя составного существительного, такого как «эффект Доплера» или «парниковый эффект».

Основная путаница возникает, когда «следствие» используется как глагол, означающий «вызывать». Разница заключается в силе глаголов: «влиять на изменение» означает воздействовать на изменение, а «влиять на изменение» означает создавать его.

Примеры

Ниже приведены примеры, когда вы можете использовать глагол «аффект» для обозначения влияния:

  • Жара повлияла на мою способность ясно мыслить.
  • Спортсмен не был затронут свистом толпы на стадионе.
  • Неблагоприятная огласка повлияла на исход выборов.
  • Вулканы могут временно влиять на качество атмосферы.

«Аффект» также может означать надевать или предполагать:

  • Джейн изображала презрение к Павлу, которого на самом деле не испытывала.
  • Когда вы посещаете вечеринки в Белом доме, вы должны производить впечатление прохладной утонченности.

Используйте существительное «эффект», чтобы описать результат или результат:

  • Экстремальная жара оказала разрушительное воздействие на мой сад.
  • последствия Черной смерти включали сокращение населения Европы.
  • Одним из побочных эффектов лекарства является сонливость.

Используйте глагол «эффект» для обозначения создания, осуществления или осуществления:

  • Если вы хотите, чтобы повлияло на изменение в Вашингтоне, вы должны проголосовать.
  • Пришло время произвести революцию в манерах за столом.
  • Мне кажется, что мы произвели тактическую неожиданность.

Как запомнить разницу

Основное различие между наиболее распространенными употреблениями слов «аффект» и «эффект» заключается в части речи. Как отмечает Брайан Клемс в колонке «Writer’s Digest», « a эффект» — это a действие, и оба слова начинаются с «а»; « e эффект» — это e результат действия, и оба они начинаются с «e».»

Источники

  • «Аффект; эффект». Чикагское руководство по стилю. 16-е изд. ., University of Chicago Press, 2010, с. 264.
  • Фогарти, Миньон. «Влияние против эффекта». 101 неправильно употребленное слово Grammar Girl, которые вы больше никогда не перепутаете . Нью-Йорк: Гриффин Святого Мартина, 2011. с. 12.
  • Клемс, Брайан А. «Аффект против эффекта». Раскопки писателя, 22 января 2013 г.

аффект глагола — определение, изображения, произношение и примечания к использованию

причастие прошедшего времени затронутое -ing форма затрагивающее перейти к другим результатам
  1. повлиять на кого-то/что-то, чтобы произвести изменение в ком-то/чем-то
    • Как эти изменения повлияют на нас?
    • В статье рассматриваются вопросы, затрагивающие жизнь детей.
    • Тысячи людей пострадали (= пострадали в отрицательной форме) от этого решения.
    • Качество и здоровье почвы напрямую влияют на качество и здоровье растений.
    • Ваше мнение не повлияет на мое решение.
    • Больше всего от засухи пострадал юг страны.
    Какое слово? аффект / эффект аффект / эффект
    • аффект глагол = ‘иметь влияние на кого-то/что-то’:
      • Влияет ли телевидение на поведение детей?
      Это не существительное.
    • эффект существительное = ‘результат, влияние’:
      • Влияет ли телевидение на поведение детей?
    • Глагол эффекта встречается довольно редко и формально и означает «достигать или производить»:
      • Они надеются добиться примирения.
    Дополнительные примеры
    • Надеюсь, это не повлияет на исход переговоров.
    • Продажи, похоже, не сильно пострадали.
    • Классовая структура влияет на отношение и поведение людей.
    • решения, которые влияют на всю нашу жизнь
    • события, которые могут повлиять на окружающую среду
    • Образование сильно пострадало от войны.
    • Тип аудитории влияет на то, что вы говорите и как вы это говорите.
    Оксфордский словарь словосочетанийнаречие
    • драматически
    • значительно
    • материально
    глагол + аффектПосмотреть всю запись
  2. [часто пассивный] воздействовать на кого-то/что-то (о болезни) атаковать кого-то или часть тела; заставить кого-то заболеть
    • Болезнь чаще поражает женщин, чем мужчин.
    • Заболевание поражает каждую пятую женщину.
    • Втирайте крем в пораженные участки.
  3. воздействовать на кого-то [часто пассивно], чтобы заставить кого-то чувствовать себя очень грустно, сожалеть и т. д. о ком-то / чем-то
    • Они были глубоко тронуты известием о ее смерти.
    • Ее смерть глубоко потрясла его.
    • Постарайся не позволять его проблемам слишком сильно влиять на тебя.
    Оксфордский словарь словосочетанийНаречиеПосмотреть всю статью
  4. (формальный) притворяться, что чувствует или думает что-то
    • воздействовать на что-то Она изображала спокойствие, которого не чувствовала.
    • аффект, чтобы что-то сделать Мы очарованы богатыми и могущественными, но часто презираем их аффектом.
  5. воздействовать на что-то (формальное, неодобрительное) использовать или носить что-то, что предназначено для того, чтобы произвести впечатление на других людей.
  6. Word Originsenses от 1 до 3 в позднем среднеанглийском языке (в смысле «атака как болезнь»): от французского affer или латинского аффект- «под влиянием, затронутый», от глагола afficere «воздействовать, влиять», от ad — ‘в, к’ + facere ‘делать’.смыслы с 4 по 5 в позднем среднеанглийском языке: от французского affer или латинского afficere «нацеливаться», частого падежа от afficere «работать, влиять», от ad- «на, к» + facere «делать». Первоначальный смысл был «нравиться, любить», следовательно, «(любить) использовать, предполагать и т. д.».

См. аффект в Оксфордском расширенном американском словаре См. аффект в Оксфордском словаре академического английского языка для учащихся

Frontiers | Как эмоции влияют на логическое мышление: данные экспериментов с участниками, манипулирующими настроением, паучьими фобиями и людьми с боязнью экзаменов

Введение

В области экспериментальной психологии долгое время преобладал подход «разделяй и властвуй», согласно которому познание и эмоции изучались строго изолированно (напр.г., Экман и Дэвидсон, 1994; Уилсон и Кейл, 2001 г.; Холиок и Моррисон, 2005). Тем не менее, в последнее десятилетие многие исследователи осознали, что это довольно искусственное различие, и рассматривали обе системы как отдельные, но взаимодействующие (Dalgleish and Power, 1999; Martin and Clore, 2001). Это новое направление исследований привело ко многим интересным открытиям и показало, что эмоции могут влиять на то, как мы думаем и насколько успешно мы справляемся с когнитивными задачами (например, Schwarz and Clore, 1983; Bless et al., 1996; Шварц и Скурник, 2003). Такие результаты важны не только для базовых когнитивных исследований, таких как рассуждения (например, Blanchette, 2014), но также могут иметь значение для когнитивно-ориентированной психотерапии и лечения таких расстройств, как депрессия и тревога.

В настоящей статье мы исследуем влияние эмоций на когнитивную задачу, которую часто считают проверкой рационального мышления по преимуществу: логического мышления. Начнем с краткого описания логических задач, которые использовались в нашем исследовании.Затем мы суммируем то, что известно на данный момент о связи между логическими рассуждениями и эмоциональными состояниями. В основной части статьи мы описываем наши гипотезы, касающиеся связи между логическими рассуждениями и эмоциональными состояниями, а затем сообщаем о серии из четырех экспериментов, двух с индукцией настроения и двух с участниками, которые боятся либо экзаменов, либо пауков. В заключительном разделе мы обсуждаем связь между логическим мышлением и эмоциями и делаем некоторые общие выводы.

Задачи на логическое мышление

Логическое мышление восходит к античному греческому философу Аристотелю и сегодня считается необходимым для успеха людей в школе и повседневной жизни, а также для всех видов научных открытий (Johnson-Laird, 2006). В психологической лаборатории его часто исследуют с помощью задач на условные рассуждения. Такие задачи состоят из первой посылки, второй посылки и заключения. Первая посылка состоит из утверждения «если p, то q», которое утверждает, что q истинно, если истинно p.Вторая посылка относится к истинности антецедента (часть «если») или следствия (часть «тогда»). Задача участников — решить, следует ли вывод логически из двух заданных посылок. В этом отношении два вывода верны, а два — неверны (при условии, что они интерпретируются как импликации, а не как бикондиционалы, т. е. как «если и только если»). Двумя действительными выводами являются modus ponens (MP; «если p, то q и p истинно, то q истинно») и modus tollens (MT; «если p, то q и q ложно, то p ложно». »), тогда как два неверных вывода — это утверждение следствия (AC; «если p, то q, и q истинно, то p истинно») и отрицание антецедента (DA; «если p, то q, и p истинно». ложно, то q ложно»).Этот тип логической задачи использовался для экспериментов 2–4, а задача выбора Уэйсона (Wason, 1966) использовалась для эксперимента 1. Классическая задача выбора Уэйсона (WST) состоит из условного правила (например, «Если карта имеет гласная на одной стороне, то у него четное число на другой стороне»), сопровождаемая четырьмя карточками, помеченными буквой или цифрой, видимыми только с одной стороны (например, A, D, 2, 3). Таким образом, одна сторона карты представляет истинность или ложность антецедента (например, A, D), а другая сторона — истинность или ложность следствия (например, A, D).г., 2, 3). Это задание требует переворачивания только тех карточек, которые необходимы для проверки правильности правила. Логически правильный ответ — перевернуть карту А (чтобы проверить, отмечена ли другая сторона четным числом, МП) и карту 3 (потому что это не четное число и, следовательно, на другой стороне не должно быть гласных букв). сторона, МТ). Из соображений краткости читатель отсылается к Johnson-Laird (2006) и Knauff (2007) за подробным обзором различных типов логических задач, используемых в настоящей статье.Мы использовали эти задачи в настоящей работе, поскольку условные задачи на высказывания и задача выбора Уэйсона являются наиболее понятными проблемами исследования логических рассуждений (обзор в Johnson-Laird and Byrne, 2002).

Предыдущие исследования и основные гипотезы

Несколько исследований логических рассуждений показали, что производительность участников модулируется их эмоциональным состоянием. В нескольких экспериментах участники подвергались индукции настроения или были набраны на основе их ранее существовавшего эмоционального состояния.В обоих случаях эмоциональное состояние часто приводило к ухудшению способности рассуждать (Oaksford et al., 1996). В другое исследование участников набирали, потому что они сообщали о депрессии (Channon and Baker, 1994). Им были представлены категорические силлогизмы, и их выполнение было хуже, чем у недепрессивных участников. Одно из возможных объяснений состоит в том, что эмоционально конгруэнтная информация (например, грустное содержание в случае депрессии) создает дополнительную нагрузку на рабочую память (например,г., Баддели, 2003). Другие объяснения заключаются в том, что различные эмоциональные состояния влияют на мотивацию людей решать довольно сложные когнитивные задачи (Melton, 1995) или что эмоциональное состояние влияет на то, как распределяется внимание (например, Gable and Harmon-Jones, 2012) даже с позитивным материалом (например, Gable и Хармон-Джонс, 2013).

Содержание задачи рассуждения также может влиять на производительность. Например, содержание может привести к стереотипной реакции, которая отрицательно скажется на выполнении задачи условного рассуждения (Lefford, 1946; см. также De Jong et al., 1998). Другие исследования показали, что как отрицательное, так и положительное содержание оказывает пагубное влияние на условные рассуждения, в отличие от нейтрального содержания, что может быть связано с уменьшением ресурсов рабочей памяти (Blanchette and Richards, 2004; Blanchette, 2006). Содержание проблемы также можно освободить от какой-либо семантической ценности, используя не-слова, которые были обусловлены классическим обусловливанием, чтобы приобрести эмоциональную ценность. Следовательно, можно исследовать влияние несемантического эмоционального материала на эффективность рассуждений.Классическое обусловливание использовалось для придания не-словам и нейтральным словам отрицательной или положительной эмоциональной ценности, в результате чего участники давали меньше логически обоснованных ответов в задаче условного рассуждения (Blanchette and Richards, 2004; Blanchette, 2006). Гипотеза о том, что эмоции влияют на интерпретацию задач на условное мышление, не подтвердилась (Blanchette, 2006).

Обзор литературы показывает, что настроение и содержание эмоциональных проблем негативно влияют на эффективность логического мышления.Тем не менее, влияние на эффективность рассуждений по-прежнему неоднозначно, в частности, когда настроение сочетается с проблемным содержанием, которое имеет отношение к настроению, например, участник в грустном настроении сталкивается с грустной проблемой рассуждения о тяжелой утрате (настроение и содержание конгруэнтны). Некоторые исследования показали, что такая комбинация приводит к ухудшению производительности. Пациенты с беспокойством по поводу здоровья, рассуждая об угрозах здоровью в задаче отбора Уэйсона, имеют стратегию подтверждения угрозы (Smeets et al., 2000), например, они, скорее всего, интерпретируют тремор как признак болезни Паркинсона или боли в груди. как индикатор инфаркта миокарда и др., хотя гораздо более вероятны другие, менее опасные причины. Таким образом, участники, подтверждающие угрозу, выбирают карту, которая подтверждает (а не фальсифицирует) их опасения по поводу ожидаемой болезни. Контрольная группа, у которой нет беспокойства о здоровье, не проявляет такой предвзятости при рассуждениях об угрозах здоровью. Эти результаты аналогичны другому исследованию, в котором также использовалась задача отбора Уэйсона, в которой участники, страдающие фобией пауков, чаще подтверждали правила опасности и фальсифицировали правила безопасности для информации, относящейся к фобии, чем контрольная группа (De Jong et al., 1997а). Кроме того, социально тревожные участники хуже справлялись с задачами на реляционный вывод, когда содержание было связано с социальной тревожностью, а не с нейтральным содержанием (Vroling and de Jong, 2009). Однако пациенты с боязнью пауков по сравнению с контрольной группой, не страдающей фобией, показали худшие результаты, когда содержание задачи на рассуждения было непосредственно связано с их фобией, а также когда она содержала общий материал угрозы (De Jong et al., 1997b).

В других исследованиях не было обнаружено различий между участниками контрольной группы с нейтральным настроением и участниками с беспокойством по поводу здоровья (De Jong et al., 1998) или участников, которые не были набраны из клинической популяции, но, тем не менее, сообщали о симптомах тревоги (Vroling and de Jong, 2010). Участники в нейтральном настроении, а также встревоженные участники показали худшие результаты в состоянии угрозы. Наконец, некоторые исследования даже обнаружили благотворное влияние эмоций на логическое мышление. После взрыва в Лондоне в 2005 году было проведено исследование, чтобы выяснить, влияет ли повышенный страх, связанный с взрывом, на результаты участников при решении условных логических задач, которые по содержанию были связаны со взрывом (Blanchette и другие., 2007). В результате испуганные участники давали более правильные ответы на задание на рассуждение с содержанием, связанным со страхом, чем участники, которые не сообщали о высоком уровне страха. В другом исследовании участники, которые были подготовлены к гневу или которые помнили случай, когда им изменяли, показали лучшие результаты, когда задача рассуждения включала обнаружение мошенников (Чанг и Уилсон, 2004). Этот эффект соответствия настроению не был обнаружен, когда участники, которые помнили альтруистический инцидент, должны были обнаружить альтруистов.Этим открытиям предлагается объяснение с точки зрения эволюционной психологии, поскольку авторы предполагают, что способность обнаруживать мошенников дает эволюционное преимущество (Chang and Wilson, 2004).

Неоднозначные результаты в литературе побудили нас объединить влияние эмоционального состояния рассуждающих и влияние эмоционально нагруженного содержания задач рассуждения. На основе этой комбинации мы сформулировали и проверили следующие гипотезы:

(1) Положительные и отрицательные эмоции приведут к снижению способности рассуждать.

(2) Положительное и отрицательное содержание проблемы приведет к снижению способности рассуждать.

(3) Будет взаимодействие между эмоциональным состоянием человека и эмоциональным содержанием проблемы.

Чтобы проверить эти гипотезы, были проведены четыре эксперимента по изучению влияния эмоций, проблемного содержания и их комбинации на способность рассуждать. Эксперименты:

Эксперимент 1: положительная, отрицательная или нейтральная эмоция (вызванная) в сочетании с заданием Уэйсона на выбор, которое имело положительное, отрицательное или нейтральное проблемное содержание.

Эксперимент 2: положительная, отрицательная или нейтральная эмоция (индуцированная) в сочетании с задачами условного мышления, которые имели положительное, отрицательное или нейтральное проблемное содержание.

Эксперимент 3: тревожная или нейтральная эмоция (участники с фобией или без фобии пауков) в сочетании с задачами на условное мышление, которые имели нейтральное, негативное или тревожное (релевантное для фобии) содержание.

Эксперимент 4: тревожная или нейтральная эмоция (экзаменационная тревога или уверенность) в сочетании с условными логическими задачами, имеющими нейтральное, отрицательное или тревожное (имеющее отношение к экзамену беспокойство) содержание.

Эксперимент 1: Эмоции в задании на выбор Уэйсона

Этот эксперимент был разработан для проверки гипотезы о том, что эмоции и эмоциональное содержание оказывают разрушающее воздействие на способность рассуждать. Эмоции участников были либо нейтральными, либо индуцированными положительными или отрицательными, а затем они должны были решить задачи отбора Уэйсона. Содержание рассуждений, которые должны были решить все участники, также было положительным, отрицательным или нейтральным.

Методы

Участники

В этом исследовании приняли участие 30 студентов из Гиссенского университета (средний возраст: 22 года).93 года; диапазон: 19–30 лет; 18 женщин, 12 мужчин). Они не участвовали ни в каких предыдущих расследованиях по условному обоснованию и получили денежную компенсацию в размере восьми евро. Участники представляли самые разные дисциплины, и ни один из них не был студентом-психологом. Все они были носителями немецкого языка и дали информированное письменное согласие.

Дизайн и материалы

Во-первых, эмоциональное состояние участников было измерено с помощью немецкой версии шкалы положительных и отрицательных аффектов (PANAS; Watson et al., 1988; Krohne et al., 1996), с помощью которых можно рассчитать балл для отрицательного и один балл для положительного аффекта. Затем эмоциональное состояние участников изменяли с помощью манипулируемого IQ-теста. Процедура описана ниже. Однако участникам не сказали, что их эмоциональное состояние должно быть изменено с помощью метода «успех-неудача», и они были случайным образом распределены в «группу успеха», «нейтральную группу» и «группу неудач». Этот метод имеет высокую надежность и экологическую обоснованность (Nummenmaa and Niemi, 2004).

В ходе задания на логические рассуждения участники должны были решить 24 задания Уэйсона на выбор по трем типам содержания (положительное, отрицательное и нейтральное). В то время как задачи отбора Уэйсона с положительной эмоциональной ценностью описывали ситуации успеха, отрицательные — ситуации неудач. Это было сделано для того, чтобы создать связь между эмоциями и содержанием материала рассуждений. В таблице 1 приведены примеры положительных, отрицательных и нейтральных логических задач. Предложения были представлены на немецком языке.Каждая задача была представлена ​​с помощью четырех разных виртуальных карточек на экране компьютера, как показано на рисунке 1. Участникам сказали, что каждая карточка содержит одну часть правила с одной стороны и другую часть правила с другой стороны. . В одном наборе карт, например, на одной стороне карты была информация о том, преуспевает кто-то или нет, а на другой стороне был ли кто-то рад или нет (правильный ответ в нашем примере — карта 1 и карта 4, что означает проверить и опровергнуть правило; карта 1 и карта 3, которые являются эмпирически наиболее частым ответом, означают, что участники в обоих случаях пытаются проверить правило).Порядок карточек на экране был псевдослучайным, а порядок задач выбора Уэйсона был полностью случайным для участников.

Таблица 1. Примеры негативных (отражение неудачных ситуаций), позитивных (отражение успешных ситуаций) и нейтральных правил (слова и предложения были представлены на немецком языке во всех экспериментах) .

Рисунок 1. Пример задачи WST с четырьмя соответствующими картами .

Процедура

Участников тестировали индивидуально в тихой лабораторной комнате факультета психологии Гиссенского университета.Перед экспериментом они были проинформированы о процедуре. Эмоциональное состояние участников измерялось с помощью немецкой версии таблицы положительного и отрицательного аффекта (PANAS; Watson et al., 1988; Krohne et al., 1996), с помощью которой можно рассчитать баллы для отрицательного и положительного аффекта. Эта шкала основана на 10 положительных и 10 отрицательных прилагательных. Участникам необходимо указать эмоциональную интенсивность каждого слова по пятибалльной шкале: 1 = «совсем нет», 2 = «немного», 3 = «умеренно», 4 = «совсем немного» и 5 = «незначительно». очень.Таким образом, как для положительного, так и для отрицательного аффекта может быть рассчитана оценка в диапазоне от 10 до 50 баллов. Примеры тестовых прилагательных: страх, вина, вдохновение, гордость и т. д. Этот график измерения эмоций был подтвержден в нескольких исследованиях (например, Krohne et al., 1996; Crawford and Henry, 2004).

После этого участники выполнили подмножество заданий из IST2000R (Amthauer et al., 2001), который является популярным IQ-тестом в психологических исследованиях и практике.Этот подтест состоял из 13 заданий из трех разных категорий: завершение предложений, вычисления и матричные задачи. Эти элементы были выбраны из всех элементов с использованием нормирующих данных теста интеллекта. Для одной группы мы отобрали 13 самых сложных задач, для второй группы – задания средней сложности по нормам, а для третьей группы – самые легкие задания из ИСТ2000Р. Вот один пример для расчетных задач: (24/144) × 96 = ? (сложно), (3/6) + (20/8) = ? (умеренное) и 8 × 123 = ? (легкий).Задания были представлены на листе бумаги и должны были быть решены участниками за ограниченное время. Чтобы усилить эффект от манипулирования эмоциями, мы также сказали им, что тест был специально разработан для прогнозирования успехов в учебе и что средний учащийся правильно решает около 50% заданий. Ограничение по времени было 15 мин. После завершения теста участники получали манипулируемую словесную обратную связь о своей работе, чтобы повлиять на их эмоциональное состояние. Обратная связь для группы с отрицательными эмоциями и сложными задачами была следующей: «Мы с сожалением вынуждены сообщить, что анализ ваших данных показал, что ваша успеваемость была ниже средней успеваемости учащихся.Обратная связь для группы с нейтральными эмоциями и средней сложностью задания была следующей: «Анализ ваших данных показал, что ваша успеваемость соответствует средней успеваемости учащихся». Участникам из группы положительных эмоций с простыми заданиями сказали, что их успеваемость была выше средней успеваемости учащихся. Обратите внимание, что эта обратная связь не отражала их реальную работу, потому что даже если участникам удавалось решить сложные задачи, они получали негативную обратную связь. Соответственно, участники позитивно-эмоциональной группы получали положительную обратную связь, даже если им не удавалось решить проблемы.

После этого повторно оценивали эмоциональное состояние, чтобы убедиться, что индукция настроения прошла успешно. Наконец, им дали задания по отбору Уэйсона. Чтобы скрыть настоящую цель нашего исследования, мы сказали участникам, что они должны пройти тест PANAS, поскольку текущие эмоции могут повлиять на их результаты в тестах на интеллект, и что мы хотели контролировать это. Все наши эксперименты были одобрены комитетом по этике Немецкой психологической ассоциации (DGP).

Затем эксперимент начался с последовательности индукции эмоций [PANAS (t1), элементы теста интеллекта, обратная связь и PANAS (t2)], за которыми последовали 24 задания Уэйсона на выбор.Компьютер управлял задачами выбора Уэйсона с помощью программного обеспечения SuperLab 4.0 (Cedrus Corporation, Сан-Педро, Калифорния) и записывал ответы участников (во всех экспериментах). Для сбора данных использовался самостоятельный дизайн. Когда на экране была представлена ​​задача с четырьмя карточками, участники должны были решить, какую из карточек они хотели бы перевернуть, чтобы проверить справедливость данного правила. Им было предложено выбрать одну или несколько карт, нажав соответствующие клавиши на маркированной клавиатуре.Например, чтобы перевернуть карту 1, им нужно было нажать клавишу «1», которая была четко обозначена как «карта 1». Проблемы были разделены инструкцией нажимать <пробел> всякий раз, когда готовы к следующей проблеме. Вначале была предложена одна практическая задача для ознакомления участников с задачей, но никакой обратной связи не было дано. В конце эксперимента все участники были проинформированы об истинном характере, намерении и манипуляциях эксперимента. Во всех экспериментах данные анализировали с помощью SPSS19 (IBM © ) с использованием дисперсионного анализа (ANOVA) и t -тестов (подробности приведены в каждом из разделов результатов).

Результаты

Манипулирование эмоциями было успешным, как видно на рисунке 2. Группа успеха показала значительное увеличение положительного аффекта от t1 до t2 [ t (9) = -4,906, p = 0,001], в то время как негативное влияние уменьшилось. Оценки группы неудач показали значительное снижение положительного аффекта [ t (9) = 5,471, p < 0,001] и значительное увеличение отрицательного аффекта [ t (9) = -4.226, р > 0,01]. Для нейтральной группы не обнаружено различий ни в положительном, ни в отрицательном аффекте. Однофакторный дисперсионный анализ, включающий фактор «положительные оценки различий» и межсубъектный фактор (нейтральный, группа успеха или неудачи), выявил значительные групповые различия [ F (2, 27) = 23,964, ( MSE ) = 6,511, p <0,001]. Второй однофакторный дисперсионный анализ с фактором «отрицательные оценки различий» также показал групповые различия [ F (2, 27) = 7.975, СКО = 6,407, р < 0,01]. Запланированные t -тесты для независимых выборок выявили достоверные различия в показателях положительной разницы для группы успеха и нейтральной [ t (18) = 4,618, p < 0,001] и для группы успеха и неудачи [ t (18) = 7,069, р < 0,001]. Значительные различия в отрицательных баллах наблюдались при сравнении между группой успеха и группой неудачи [ t (18) = -3.192, p < 0,01], а также для сравнения группы отказа и нейтральной группы [ t (18) = 4,024, p = 0,001].

Рисунок 2. Баллы различий (t 2 — t 1 ) для индукции эмоций в эксперименте 1 для каждой группы . ** р ≤ 0,01, *** р ≤ 0,001.

В среднем участники правильно решили только 5% задач (перевернув карту 1 и карту 4; все остальные решения были неверными, что произошло в 95% случаев).Мы понимаем, что эта производительность очень низкая. Поэтому мы изначально подумали, что было бы полезно статистически проверить, значительно ли эта производительность отличается от уровня случайности. Однако затем мы решили не следовать этой идее, поскольку наши результаты согласуются со всей литературой по задаче отбора Уэйсона (Wason and Johnson-Laird, 1972; обзор в Manktelow, 2004). Более того, обычный способ борьбы с этими низкими показателями эффективности — использование «индекса фальсификации» и «индекса подтверждения», которые были введены Oaksford et al.(1996). Эти индексы дают лучшее измерение производительности, чем просто сравнение правильных ответов в задачах выбора Уэйсона. Индексы могут варьироваться от +2 до -2 и позволяют определить, пытался ли человек подтвердить или опровергнуть данное правило, перевернув определенные карты или комбинации карт (Oaksford et al., 1996; Chang and Wilson, 2004). Индекс фальсификации (FI) рассчитывается по формуле FI = (p + не q) − (не p + q) и обозначает склонность участников выбирать p, а не q карт, чтобы фальсифицировать правило.Обратите внимание, что оценка +2 эквивалентна полной логичности. Индекс подтверждения (КИ) является «дополнением» к индексу фальсификации; он обозначает степень, в которой участники выбирают карты p и q, чтобы подтвердить правило. Он рассчитывается по формуле CI = (p + q) − (не p + не q) (Oaksford et al., 1996). Обратите внимание, что оценка +2 эквивалентна подтверждающей стратегии без нарушения данного правила. Средний индекс фальсификации показан на рисунке 3.

Рисунок 3.Индекс фальсификации (в диапазоне от −2 до 2) для WST для каждой группы . Он представляет выбор p и not-q для фальсификации правила (modus tollens). ** р ≤ 0,01.

Затем в дисперсионном анализе использовали

индекса фальсификации, включая содержание внутрисубъектных факторов (положительный, отрицательный, нейтральный) и группу факторов между субъектами (успех, неудача, нейтральный). Этот анализ показал, что эмоции участников привели к значительной разнице, F (2, 27) = 6.033, СКО = 0,574, p < 0,01, но не содержание задачи рассуждения. Апостериорные -тесты показали, что индекс фальсификации группы неудач значительно отличался от индексов нейтральной группы [ t (3,737) = -3,435, p < 0,01] и группы успеха [ t (10,353) = 3,14, p = 0,01]. В целом, нейтральная группа [ Средний индекс фальсификации (MFI) = 0,636, Стандартная ошибка (SE) = 0.19] показали лучшие результаты, чем группа успеха ( MFI = 0,426, SE = 0,14), а группа успеха, в свою очередь, была лучше, чем группа неудач ( MFI = -0,029, SE = 0,038). Более подробный описательный анализ показал, что этот эффект обусловлен специфическим типом ошибки. Фактически, участники неудачной группы чаще всего выбирали карты p и q (рис. 4).

Рисунок 4. Выбор карт p и q WST в относительных частотах (%) для каждой группы .С p и q (modus ponens) участники пытались подтвердить правило.

Обсуждение

Результаты показывают, что эмоции человека влияют на способность рассуждать независимо от содержания задания. В частности, отрицательная эмоция приводила к более низкому индексу фальсификации, что означает, что участники в отрицательном эмоциональном состоянии с большей вероятностью отклонялись от логических норм. Участники в положительном состоянии также были не так хороши, как в нейтральной группе, но эта разница была менее выражена.В целом, участники в нейтральном эмоциональном состоянии показали лучшие результаты. Однако не было обнаружено взаимодействия между эмоциями участников и эмоциональным содержанием задания ни для индекса фальсификации, ни для индекса подтверждения. Таким образом, лицам, находящимся в положительном (отрицательном) эмоциональном состоянии, было не легче решать задачи селекции Уэйсона с положительным (отрицательным) содержанием. Причиной этого может быть то, что задача выбора Уэйсона в целом слишком сложна для решения и что не существует общепринятой теории о том, что делает задачи такими сложными.Недавний обзор таких подходов можно найти у Klauer et al. (2007). Для наших исследований причины трудности задачи отбора Уэйсона не имеют особого значения. Однако неблагоприятным результатом может быть то, что низкая производительность участников может привести к «эффекту пола», и, таким образом, существующие эффекты эмоционального содержания могут быть не видны в данных. Чтобы контролировать этот возможный дефицит, была выбрана парадигма для последующего эксперимента, которая, как известно, приводит к лучшей производительности.

Эксперимент 2: Эмоции и задачи условного мышления

Цель этого эксперимента состояла в том, чтобы использовать задачу на рассуждение, которую участникам было бы легче решить, чем задачу выбора Уэйсона. Поэтому мы использовали условную парадигму рассуждений. Если такая задача проще, любые различия между показателями групп должны быть намного более четкими, и такие различия легче отнести к экспериментальным манипуляциям. Опять же, задачи условного рассуждения имели положительное, отрицательное или нейтральное содержание, и, как и в предыдущем эксперименте, эмоции участников были либо индуцированными (положительными или отрицательными), либо нейтральными.

Методы

Участники

В этом исследовании приняли участие 30 студентов из Гиссенского университета (средний возраст: 22,6 года, диапазон: 20–27 лет, 22 женщины, 8 мужчин). Ни в одном другом расследовании они участия не принимали. Они получили компенсацию в размере восьми евро за участие. Все участники были наивны в отношении цели исследования, ни один из них не был студентом-психологом. Все они были носителями немецкого языка и дали информированное письменное согласие.

Дизайн и материалы

Тот же самый метод успеха-неудачи, который использовался в предыдущем эксперименте, был использован для индукции эмоций.Проблемы рассуждения состояли из пар предпосылок, за которыми следовал вывод, подлежащий проверке. Четыре пары посылок имели положительное, четыре — нейтральное и четыре — отрицательное содержание. Эти 12 задач были объединены с четырьмя возможными выводами: modus ponens (MP), modus tollens (MT), отрицанием антецедента (DA) и подтверждением следствия (AC), что привело к 48 условным выводам на участника. Все задачи были рандомизированы для каждого участника. Половина представленных выводов была верна; другая половина была недействительной.Вот два примера выводов с правильным выводом:

Modus ponens/позитивное эмоциональное содержание

Предпосылка 1: Когда человек добивается успеха, он рад.

Предпосылка 2: Человек преуспевает.

Вывод: Этот человек рад.

Modus tollens/негативное эмоциональное содержание

Предпосылка 1: Когда человек работает плохо, то этот человек злится.

Предпосылка 2: Человек не злится.

Вывод: Этот человек показал хорошие результаты.

Процедура

Участники проходили индивидуальное тестирование в тихой лабораторной комнате факультета психологии Гиссенского университета. Перед экспериментом участников еще раз проинструктировали о процедуре эксперимента. Затем началась индукция эмоций, результатом которой стали «группа успеха», «группа неудач» и «нейтральная группа». Затем выводы были представлены на экране компьютера. Использована самостоятельная конструкция. После прочтения первой посылки на экране участники должны были нажать пробел, чтобы перейти к следующей предпосылке, а затем снова пробел, чтобы прийти к заключению.В то время как обе посылки были представлены черными буквами, вывод был представлен красным. Задача требовала оценки того, следует ли вывод обязательно из посылок (никаких оценок как бикондиционалов). Участники отвечали нажатием клавиши «Да» или «Нет» на клавиатуре. В начале эксперимента было проведено два практических испытания, но обратной связи не было. В конце эксперимента был подведение итогов и подробное объяснение истинной цели эксперимента.

Результаты

Индукция эмоций снова прошла успешно. В группе успеха положительный аффект был повышен, а негативный аффект снижен (аналогично индукции настроения в предыдущих экспериментах). В группе неудач положительное влияние уменьшилось, а отрицательное усилилось (хотя последнее не было значительным из-за большой стандартной ошибки). Никаких изменений в сторону положительного и отрицательного аффекта в нейтральной группе обнаружено не было. ANOVA выявил значительные групповые различия [ F (2, 27) = 15.964, MSE = 13,607, p < 0,001] и t -тесты для независимых выборок показали, что успешная и нейтральная группы неодинаковы в разнице оценок положительного аффекта [ t (18) = 2,146, p < 0,05], а также группы успеха и неудачи [ t (18) = 5,666, p < 0,001] и группы неудачи и нейтральности [ t 521 (18) = -3,854, p < 0.01].

Производительность для задач условного вывода предложений была лучше, чем для задач выбора Уэйсона, так как 61,46% задач были решены правильно. Частота ошибок сравнивалась с использованием ANOVA для эмоциональности участников (успех, неудача и нейтральная группа) и эмоционального содержания (положительное, отрицательное, нейтральное). По обоим факторам были обнаружены достоверные различия.

В отношении эмоционального состояния показатели участников трех групп достоверно различались [ F (2, 27) = 3.68, MSE = 2,492, p < 0,05] и парная выборка t -тесты показывают, что частота ошибок для группы отказа была значительно выше по сравнению с нейтральной группой [ t (18) = 2,622, р < 0,05]. Нейтральная группа показала наилучшие результаты [ Среднее (M) = 0,310, SE = 0,046], за ней следуют группа успеха ( M = 0,402, SE = 0,035) и группа неудач, допустившая наибольшее количество ошибок (). М = 0.446, SE = 0,024). Эти результаты представлены на рисунке 5.

Рисунок 5. Коэффициенты ошибок в относительных частотах (%) для задачи условного рассуждения для каждой группы . * р ≤ 0,05.

Различие между положительным и отрицательным содержанием задач рассуждения также было значительным. ANOVA показал значительный основной эффект [ F (2, 54) = 3,159, MSE = 0,555, p = 0,05], а апостериорных парных выборок t разница в коэффициентах ошибок между положительным и отрицательным содержанием [ t (29) = 2.491, р < 0,05]. Наименьшее количество ошибок было сделано с отрицательным содержанием ( M = 0,356, SE = 0,029), затем следуют нейтральное содержание ( M = 0,385, SE = 0,022) и положительное содержание ( M = 0,417, SE = 0,028). Это показано на рис. 6. Однако взаимосвязи между эмоциональным состоянием и содержанием задания обнаружено не было.

Рисунок 6. Коэффициенты ошибок в относительных частотах (%) для задачи условного рассуждения для каждого типа контента .* р ≤ 0,05.

Обсуждение

Сообщаемые результаты показывают, что несколько факторов могут влиять на способность рассуждать. На производительность могут влиять либо эмоции человека, либо содержание проблемы, либо тип вывода.

Эффект эмоций может быть связан с тем, что эмоции приводят к представлениям в рабочей памяти, которые занимают те же подсистемы, которые также необходимы для рассуждений (Oaksford et al., 1996). Эффект содержания также интересен, поскольку он бросает вызов предыдущим выводам.Хотя мы обнаружили меньше ошибок в выводах с отрицательным содержанием, Бланшетт и Ричардс (2004) обнаружили, что эмоции ухудшают способность рассуждать независимо от того, положительные они или отрицательные.

Эксперимент 3: паучофобия участников и условное мышление

В отличие от предыдущих экспериментов, образец для этого эксперимента был выбран из популяции с боязнью пауков. Следовательно, не было необходимости вызывать эмоции, поскольку участники были отобраны по их тревоге с высокой экологической достоверностью.Это было сделано, чтобы расширить результаты предыдущих экспериментов, чтобы увидеть, можно ли найти разницу в производительности для участников, у которых уже было ранее существовавшее настроение в определенных ситуациях без какой-либо индукции настроения. Кроме того, нас интересовало, влияет ли контент, относящийся к болезни таких участников, на их мыслительные способности.

Методы

Участники

Девять студентов, страдающих фобией пауков (средний возраст: 22,33 года; диапазон: 20–26 лет; 7 женщин, 2 мужчины) и семь студентов из контрольной группы, не страдающих фобией (средний возраст: 22 года).86 лет; диапазон: 20–26 лет; В эксперименте участвовали 7 самок) из Гиссенского университета. Участников отбирали из более крупной выборки с помощью баллов по опроснику паучьей фобии (SPQ; Klorman et al., 1974). Показатели SPQ у студентов, боявшихся пауков ( M = 20,22; SE = 0,878), были значительно выше, чем у контрольных студентов, не боящихся пауков ( M = 2,00; SE = 0,873) [ t 4 4 14) = -14,459; р < 0.001]. Каждый участник получил пять евро или кредит курса за участие. Более того, мы контролировали, чтобы участники не были студентами-психологами (таким образом, у них не было предварительного опыта с задачами на логическое мышление), и все они были носителями немецкого языка. Все участники дали информированное письменное согласие.

Дизайн и материалы

Дизайн и процедура были аналогичны эксперименту 2. Сорок восемь логических задач состояли из пар предпосылок, за которыми следовал вывод, подлежащий проверке.Однако содержание отличалось, поскольку четыре утверждения имели отношение к фобии пауков, четыре были в целом негативными и четыре нейтральными. Презентация 48 трехчленных задач была рандомизирована среди участников. Примеры утверждений представлены в таблице 2.

Таблица 2. Примеры выписок различного содержания .

Процедура

Все участники были протестированы индивидуально в тихой комнате на факультете психологии Гиссенского университета.Сначала участники заполнили SPQ. Затем нужно было решить логические задачи. Постановка задач и запись ответов аналогичны Эксперименту 2.

Результаты

Частота ошибок в задаче условного рассуждения сравнивалась с использованием дисперсионного анализа с группой межпредметных факторов и двумя внутрипредметными факторами, содержанием и типом рассуждений.

Для содержания задач на рассуждения получен значительный главный эффект [ F (2, 28) = 4.645; р < 0,05]. Дальнейшие парные тесты t показали, что частота ошибок для проблем, связанных с фобией пауков ( M = 36,72%; SE = 4,30%), приводит к значительно большему количеству ошибок, чем нейтральные ( M = 30,47%; SE ). = 4,41%) [ т (15) = 2,928; р = 0,01]. Это произошло из-за того, что фобия пауков хуже работала с контентом, имеющим отношение к фобии. Это взаимодействие между содержанием проблемы и эмоциями было существенно другим [ F (2, 28) = 6.807; р < 0,01]. Апостериорный тест в паре t -тест показал, что люди, страдающие фобией пауков, значительно хуже справляются с задачами логического вывода с содержанием, релевантным для фобии пауков ( M = 43,06%; SE = 4,47%), по сравнению с отрицательными ( M ). = 34,72%, SE = 5,01%) [ т (8) = 2,667; р < 0,05]. Кроме того, проблемы, связанные с фобиями, привели к большему количеству ошибок, чем нейтральные ( M = 36.81%; SE = 4,71%), но незначительно не достиг значимости [ t (8) = 2,268; р = 0,053]. Тем не менее, нефобики сделали значительно больше ошибок для умозаключений с негативным содержанием ( M = 33,93%; SE = 6,38%) по сравнению с относящимися к фобии пауков ( M = 28,57%; SE = 7,20%). т (6) = -2,521; p < 0,05] и нейтральные задачи ( M = 22,32%; SE = 7.33%) [ т (6) = -3,653; р < 0,05]. Этот шаблон взаимодействия между группами и содержанием задачи условного рассуждения визуализируется на рисунке 7.

Рисунок 7. Коэффициенты ошибок в относительных частотах (%) для участников с фобией и без фобии пауков . * р ≤ 0,05.

Обсуждение

Наши результаты показывают, что у людей, страдающих боязнью пауков, хуже всего дела обстояли с проблемами, связанными с боязнью пауков.Мы понимаем, что размер нашей выборки довольно мал. Одна из причин заключалась в том, что трудно найти паукофобов, потому что они обычно избегают ситуаций, в которых сталкиваются с пауками. Однако наша контрольная группа также была небольшой. Причина этого в том, что изначально мы также протестировали девять участников контрольной группы (то же количество, что и в экспериментальной группе), но затем нам пришлось исключить двух участников (из-за стратегии ответа, неполной регистрации данных) и не смогли заменить их двумя. новых участников по техническим причинам.Однако мы не думаем, что это серьезная проблема, поскольку даже при таком небольшом размере выборки наши различия достигли уровня статистической значимости. Учитывая эти мысли, мы считаем, что наши результаты достоверно показывают, что задачи, связанные с болезнью, ухудшают мышление у пациентов с тревогой.

Есть несколько возможных объяснений того, как (положительные и отрицательные) эмоции препятствуют рассуждению. Одно из объяснений состоит в том, что все виды эмоций отрицательно влияют на мотивацию или усилия участников (например,г., Леффорд, 1946). Другие объяснения основаны на моделях двойного процесса (система или тип 1: автоматический, быстрый, интуитивный, основанный на предварительных знаниях; система или тип 2: трудоемкий, медленный, явный, основанный на правилах, например, Станович, 2010). Хороший обзор различных теорий представлен в Blanchette (2014). Тем не менее, мы считаем, что наиболее разумное объяснение текущих результатов дает теория подавления (Oaksford et al., 1996): обработка материала, имеющего отношение к фобии, включала конфронтацию с фобическим объектом, который вызывает страх.Это вызывает сильную эмоциональную реакцию, приводящую к предварительной загрузке ресурсов рабочей памяти. Более того, есть свидетельства того, что фобия пауков может изменить образ мышления. Де Йонг и др. (1997a) показали, что люди, страдающие фобией пауков, склонны полагаться на стратегию рассуждений, подтверждающую опасность, при решении связанных с фобией задач отбора Уэйсона. В то время как фобии пауков хуже всего справились с задачами, связанными с фобией в нашем исследовании, не фобики показали худшие результаты с проблемами с негативным содержанием. Эти результаты соответствуют данным Бланшетт и Ричардс (2004) и Бланшетт (2006).Общее подтверждение последствий и отрицание антецедента с релевантным фобией пауков и негативным содержанием привело к большему количеству ошибок, что аналогично выводам Бланшетт и Ричардса (2004).

Эксперимент 4: участники, обеспокоенные экзаменом, и задачи условного мышления

Этот эксперимент был разработан, чтобы выяснить, распространяется ли эффект, обнаруженный в эксперименте 3, на другие состояния, связанные с тревогой, такие как боязнь экзаменов. Таким образом, участники также были отобраны на основе их тревожного состояния, и некоторые из проблем имели эмоциональное содержание, которое имело отношение к тревоге перед экзаменом, в то время как другие были нейтральными или в целом негативными.

Методы

Участники

Выборка состояла из 17 студентов с экзаменационной тревогой и 17 студентов без экзаменационной тревоги. Они были отобраны из большей выборки (90 513 N 90 514 = 47) на основе их показателей тревоги перед экзаменами (Hodapp, 1991). Все они были женщинами, потому что боязнь экзаменов более распространена среди женщин (Zeidner and Safir, 1989; Chapell et al., 2005; Wacker et al., 2008). Возрастной диапазон составлял 20–29 лет (средний возраст участников с экзаменационной тревогой: 24 года).24 года, без экзамена-тревоги: 23,12 года). В качестве вознаграждения они могли выбрать получение пяти евро или курсового кредита. Исключались студенты-психологи и люди, которые уже принимали участие в экспериментах на эту тему. Все участники были носителями немецкого языка и дали информированное письменное согласие.

Дизайн и материалы

Участников оценивали с помощью TAI-G (Hodapp, 1991), меры страха перед экзаменом, чтобы различать участников, испытывающих тревогу перед экзаменом, и участников, не испытывающих беспокойства.TAI-G состоит из 30 утверждений, описывающих эмоции и мысли в экзаменационных ситуациях. Участников спрашивают, насколько хорошо эти утверждения описывают их, когда им предстоит сдавать экзамены. Утверждения ранжировались по шкале от «никогда» (1), «иногда» (2), «часто» (3) до «почти всегда» (4).

Примеры таких заявлений:

«У меня странное ощущение в животе».

«Внезапно в моей голове начинают проноситься мысли, которые блокируют меня».

«Боюсь, что что-то может пойти не так.

Баллы TAI-G варьируются от 30 до 120. Для того, чтобы быть классифицированным как опасающийся экзамена, необходимо набрать минимум 84 балла, в то время как балл ниже 54 классифицируется как не беспокоящийся об экзамене. Эти пределы были получены в исследовании с участием 730 студентов (Wacker et al., 2008), в котором одно стандартное отклонение ( SD = 14,8) было вычтено из среднего балла ( m = 69,1) для получения нижнего предела и добавлено для получения верхнего предела.

После того, как участники завершили TAI-G, им были даны задачи условного вывода.48 задач на условный вывод состояли из утверждений «если, то», из которых одна треть была связана с тревогой перед экзаменом, одна треть в целом была отрицательной и одна треть эмоционально нейтральной. Примеры приведены в табл. 3. Постановка задач и запись ответов аналогичны экспериментам 2 и 3.

Таблица 3. Примеры выписок различного содержания .

Результаты

Подбор экзаменофобных и неэкзамфобных групп участников прошел успешно.Группа тревожных участников имела оценку TAI-G, которая варьировалась от 84 до 107 и в среднем составляла 97 ( SE = 1,586). Группа участников, не тревожившихся перед экзаменом, набрала от 39 до 54 баллов при среднем значении 48 ( SE = 1,047). Тест t для независимых выборок показал достоверную разницу между группами [ t (32) = 25,788, p < 0,001].

Кроме того, как и ожидалось, дисперсионный анализ выявил значительный основной эффект в отношении содержания [ F (2, 64) = 8.058; р = 0,001]. Апостериорные -тесты показали, что задачи условного вывода с контентом, связанным со страхом ( M = 44,67%; SE = 2,52%) приводят к большему количеству ошибок, чем другие отрицательные ( M = 36,58%; SE = 2,53%) [ т (33) = 3,703; p = 0,001] и нейтральные задачи ( M = 37,87%; SE = 2,80%) [ t (33) = 2,626; р < 0,05]. Повторные измерения ANOVA проводились на основе частоты ошибок для типа вывода (MP, MT, AC и DA), содержания (связанного со страхом, негативного и нейтрального) и страха перед экзаменом.Однако для контента и группы не было обнаружено значимого взаимодействия. Это означает, что и тревожащиеся, и не тревожащиеся экзаменом участники показали одинаковые результаты в связанных со страхом, негативных и нейтральных задачах.

Обсуждение

Наши результаты показывают, что испытуемые, тревожащиеся и не тревожащиеся об экзамене, одинаково справились с задачами, связанными со страхом, негативными и нейтральными. Выводы о тревоге перед экзаменами привели к снижению успеваемости в обеих группах. Это может быть связано с тем, что все участники в настоящее время были зачислены в университет и поэтому могут иметь отношение к тревоге перед экзаменами.Более того, физиологические изменения наблюдались как у людей с высокой, так и с низкой тревогой перед экзаменами (Holroyd et al., 1978). Следовательно, могут срабатывать ассоциации с экзаменационными ситуациями, которые сокращают ресурсы рабочей памяти и, как следствие, производительность при решении логических задач (Oaksford et al., 1996; Blanchette and Richards, 2004). В отличие от предыдущих результатов (Леффорд, 1946; Де Йонг и др., 1998; Бланшетт и Ричардс, 2004; Бланшетт, 2006) отрицательные проблемы не приводили к снижению производительности.Несмотря на то, что эти проблемы были эмоциональными и негативными (например, «если у человека случился выкидыш, то этот человек впадет в депрессию»), участники, возможно, не смогли понять содержание, поскольку оно не имело такого личного отношения к студентам, как экзамен. связанный контент.

Общее обсуждение

Мы провели два эксперимента с участниками, которые подверглись индукции настроения, и два с участниками, которые либо беспокоились о пауках, либо о экзаменах. Эксперимент 1 показал, что эмоции человека влияют на эффективность рассуждений независимо от содержания задания.В эксперименте 2 мы обнаружили, что на эффективность рассуждения могут влиять либо эмоции человека, либо содержание проблемы, либо тип вывода. В эксперименте 3 участники, боящиеся пауков, продемонстрировали более низкую эффективность рассуждений в выводах, связанных с пауками, но в эксперименте 4 участники, боящиеся экзаменов, не ухудшились в выводах, связанных с экзаменом.

Результаты согласуются с некоторыми из наших гипотез, но не со всеми нашими исходными предположениями. Наша первая гипотеза заключалась в том, что положительные и отрицательные эмоции приведут к снижению производительности логических рассуждений.Это подтвердилось, так как в первом и втором эксперименте участники в нейтральном эмоциональном состоянии превосходили участников в отрицательном или положительном эмоциональном состоянии независимо от задания (WST и условные выражения). Эти результаты согласуются с предыдущими исследованиями (Channon and Baker, 1994; Melton, 1995; Oaksford et al., 1996). Когда у участников вызывается отрицательное или положительное эмоциональное состояние, это приводит к ухудшению результатов в задаче отбора Уэйсона по сравнению с участниками в нейтральном эмоциональном состоянии (Oaksford et al., 1996). В другое исследование участников набирали, потому что они сообщали о депрессии (Channon and Baker, 1994). Им были представлены категорические силлогизмы, и их выполнение было хуже, чем у недепрессивных участников. Предложенное объяснение заключается в том, что по мере извлечения и обработки эмоционально конгруэнтной информации у рабочей памяти отнимаются ресурсы (например, Baddeley, 2003), которые должны были использоваться для обработки задачи рассуждения. Кроме того, позитивные эмоциональные состояния также приводят к снижению производительности (Melton, 1995), поскольку предполагается, что люди в позитивном настроении используют более глобальные стратегии рассуждений, уделяя меньше внимания и, следовательно, более склонны к ошибкам, чем люди в негативном настроении. аналитический настрой.

Наши результаты относительно второй гипотезы (прогнозирование вредного воздействия положительного и отрицательного проблемного содержания на производительность) неоднозначны. Это было подтверждено третьим экспериментом, в котором участники без фобии показали себя лучше, когда контент был нейтральным. С другой стороны, содержание не влияло на производительность в первом эксперименте, а во втором эксперименте лучшая производительность была измерена с отрицательным содержанием, тогда как большинство ошибок было совершено с положительным содержанием.В четвертом эксперименте не было разницы между негативным и нейтральным контентом, а производительность была хуже с контентом, связанным с экзаменационной тревогой. Эти результаты частично согласуются с предыдущими исследованиями, показывающими, что на производительность влияет, когда контент связан с общими угрозами, потому что тогда участники склонны выбирать стратегии подтверждения угрозы и фальсификации безопасности в задаче выбора Уэйсона (De Jong et al., 1998). Другие исследования показали, что как отрицательное, так и положительное содержание оказывает пагубное влияние на условные рассуждения, в отличие от нейтрального содержания, что может быть связано с уменьшением ресурсов рабочей памяти (Blanchette and Richards, 2004; Blanchette, 2006).Кроме того, если содержание является спорным, оно может вызывать эмоции, которые приводят к стереотипной реакции, отрицательно влияющей на выполнение задачи условного рассуждения (Lefford, 1946). В этом исследовании участники сделали больше ошибок, когда содержание было спорным (например, стереотипные ответы, такие как «бездомный ленивый»), а не нейтральным.

Третья гипотеза, утверждающая, что положительное и отрицательное настроение в сочетании с положительным и отрицательным содержанием проблемы может влиять на производительность, была подтверждена только экспериментом 3, который обнаружил ожидаемое взаимодействие.Тем не менее, отсутствие предполагаемого взаимодействия в трех из четырех экспериментов согласуется с некоторыми предыдущими выводами (например, De Jong et al., 1998, тревога за здоровье; Vroling and de Jong, 2010, симптомы тревоги в неклинической популяции). ).

Только в третьем эксперименте участники, которые боятся пауков, хуже справились с задачами с релевантным для фобии пауков содержанием по сравнению с негативным содержанием, которое усиливает другие результаты (De Jong et al., 1997a,b; Smeets et al., 2000; Vroling). и де Йонг, 2009).Аналогичная тенденция наблюдалась для выполнения задач, связанных с боязнью пауков, по сравнению с нейтральными задачами. Однако эта разница была незначительной, возможно, большая выборка дала бы более четкие результаты. Предыдущее исследование показало, что при рассуждениях об угрозах здоровью в задаче отбора Уэйсона пациенты, испытывающие тревогу по поводу здоровья, используют стратегию подтверждения угрозы (Smeets et al., 2000). Контрольная группа, у которой нет беспокойства о здоровье, не проявляет такой предвзятости при рассуждениях об угрозах здоровью. Эти результаты аналогичны другому исследованию, в котором также использовалась задача отбора Уэйсона, в которой участники, страдающие фобией пауков, чаще подтверждали правила опасности и фальсифицировали правила безопасности для информации, относящейся к фобии, чем контрольная группа (De Jong et al., 1997а). Кроме того, социально тревожные участники хуже справлялись с задачами на реляционный вывод, когда содержание было связано с социальной тревожностью, а не с нейтральным содержанием (Vroling and de Jong, 2009). Однако пациенты с фобией пауков по сравнению с контрольной группой, не страдающей фобией, работали хуже, когда содержание проблемы рассуждения было конкретно связано с их фобией, а также когда она содержала общий материал угрозы (De Jong et al., 1997b).

Почему мы не нашли доказательств того, что производительность улучшается, когда эмоции и содержание совпадают? В Бланшетт и соавт.(2007) испуганные участники давали более правильные ответы на задание на рассуждения с содержанием, связанным со страхом, чем участники, которые не сообщали о высоком уровне страха. В другом исследовании участники, которые были подготовлены к гневу или которые помнили случай, когда им изменяли, показали лучшие результаты, когда задача рассуждения включала обнаружение мошенников (Чанг и Уилсон, 2004).

Мы считаем, что неоднозначность предыдущих результатов (Channon and Baker, 1994; Melton, 1995; Oaksford et al., 1996; Чанг и Уилсон, 2004 г.; Blanchette et al., 2007) и наши собственные эксперименты могут быть связаны с различиями между образцами. Первые два эксперимента вызывали эмоции у участников, которые были в основном грустными и разочарованными, тогда как участники последних двух экспериментов были встревожены. Следовательно, человек не сравнивает подобное с подобным. Последние два эксперимента можно дополнительно дифференцировать, поскольку в третьем эксперименте для контрольной группы были выбраны люди, не боящиеся пауков. Тем не менее, большинство студентов испытывают некоторую форму беспокойства перед экзаменами, и выборка четвертого эксперимента полностью состояла из студентов.Это может объяснить, почему участники, которые сообщали о беспокойстве перед экзаменом, а также те, кто не сообщал об отсутствии беспокойства, показали плохие результаты, когда содержание было связано с тревогой перед экзаменом.

Согласно теории подавления (Oaksford et al., 1996), эмоции пагубно влияют на производительность, поскольку ресурсы распределяются иначе и недоступны для решения поставленной задачи. Это означает, что эмоциональные участники должны работать хуже, чем те, кто находится в нейтральном состоянии. Это было подтверждено в экспериментах 1 и 2.Содержание может вызывать эмоции, поэтому аналогичные результаты из-за сокращения ресурсов рабочей памяти должны быть получены и в экспериментах с эмоциональным содержанием. В эксперименте 3 лучшая производительность была с нейтральным контентом, возможно, потому, что контент, связанный с пауками, вызывал реакцию, которая использовала ресурсы рабочей памяти, которые в противном случае использовались бы для решения задачи (например, стратегия избегания). Тревожный контент в Эксперименте 4 привел к худшей производительности, возможно, по той же причине.

До сих пор мы фокусировались на ресурсах рабочей памяти, но также возможно, что процессы внимания имеют большое значение в этом контексте.Например, правильные решения и время принятия решений могут быть поставлены под угрозу во время эмоциональной (особенно негативной) обработки, поскольку эмоциональная обработка (в дополнение к рассуждениям) требует ресурсов внимания (см., например, работу Harmon-Jones et al.). Однако мы не можем полностью решить проблему зависимости рабочей памяти от внимания на данном этапе с помощью этих экспериментов.

Результаты эксперимента 3 отличаются от результатов экспериментов 1 и 2, в которых не было обнаружено содержания и эффекта взаимодействия.Люди с фобиями могут хуже справляться с проблемами, содержание которых связано с их фобией, потому что они стараются избегать стимулов, провоцирующих тревогу (Американская психиатрическая ассоциация, 2000). Это избегание не обязательно встречается у депрессивных участников, поскольку они склонны размышлять о депрессивном материале (Американская психиатрическая ассоциация, 2000). Хотя участники экспериментов 1 и 2 не страдали клинической депрессией, индуцированная эмоция имела депрессивный характер и, следовательно, может объяснить, почему в этих экспериментах не было обнаружено взаимодействия.Кроме того, возможно, только анксиогенные стимулы оказывают истощающее действие на рабочую память, а предыдущие исследования в значительной степени основывались на тревожности (De Jong et al., 1998; Blanchette and Richards, 2004; Blanchette, 2006). Напротив, материал Леффорда (1946) не был анксиогенным, но он обнаружил эффект. Он утверждал, что это произошло из-за стереотипного ответа. Однако если люди не относятся к содержанию, то это не приведет к стереотипному отклику.

Причина, по которой в экспериментах 1 и 2 не было обнаружено никакого эффекта, может заключаться в том, что материал не был настолько личным и, следовательно, не вызывал достаточно эмоций, чтобы эффект проявился.Это не объясняет, почему в экспериментах 2 и 4 лучшая производительность была с отрицательным содержанием. Можно возразить, что, поскольку этот контент негативен, участники действуют более преднамеренно, чтобы избежать негативных последствий (если они имеют для них личное значение). Кроме того, для депрессии был предложен более аналитический стиль обработки (Edwards and Weary, 1993), так что это содержание могло вызвать такой стиль обработки по сравнению с более глобальной стратегией обработки с положительными эмоциями. Принимая во внимание это, можно было бы ожидать более высоких результатов в отношении отрицательных эмоций в экспериментах 1 и 2, но это не так.

Таким образом, можно было бы добиться большей ясности, если бы в экспериментах сравнивали эмоциональное содержание, имеющее личное значение, и эмоциональное содержание, не имеющее личного значения. Контент также должен быть дифференцирован в зависимости от того, вызывает ли он тревогу или депрессию. Кроме того, тревожных участников следует сравнивать с депрессивными участниками. Следует различать избегание, вызванное тревогой, и размышления, вызванные депрессией. Если в обеих группах обнаружено отрицательное влияние на производительность, необходимо выяснить, имеет ли оно одну и ту же причину, а именно истощение ресурсов рабочей памяти (или ресурсов внимания).

С психотерапевтической точки зрения наши исследования интересны тем, что они показывают, что пациенты, страдающие боязнью пауков, не только проявляют неадекватные эмоциональные реакции на пауков. На самом деле они также демонстрируют ухудшение выполнения когнитивных задач, таких как логические рассуждения, если они имеют отношение к паукам. Исследование показывает очевидную связь между зарегистрированным страхом в SPQ (Klorman et al., 1974) и поведением во время экспериментов (частотой ошибок). Эксперименты 1 и 2 показывают, что это не несчастье и не счастье, а «общее несчастье» (Фрейд, 1895, с.322) желательно, потому что участники в негативном или позитивном настроении плохо себя показали. Это имело место на протяжении десятилетий в некоторых терапевтических подходах, которые признавали, что освобождение от страданий лучше помогает человеку справляться с жизненными невзгодами (Freud, 1895). Людям кажется, что легче всего обрабатывать нейтральную (неэмоциональную) информацию (Эксперименты 1 и 2), но в идеале сеансы работают с горячими когнициями и вызывают ключевых эмоций и когниций (Safran and Greenberg, 1982; Beck, 1995). ).Если в центре внимания сеансов будет нейтральная информация, тогда сеансы будут вызывать меньше ключевых эмоций и когниций и превратятся в приятную беседу, которая останется в памяти пациента. Тем самым пациент не перегружается эмоциональным материалом, который пагубно повлияет на рассуждения. Вместо этого эмоциональный материал можно вводить постепенно (например, как в случае систематической десенсибилизации в когнитивно-поведенческой терапии).

Пациентам стоит помнить о том, что обсуждалось на сеансах, потому что новое поведение и альтернативные точки зрения, которые были совместно разработаны на сеансах, могут быть легко забыты, особенно когда пациент страдает от депрессии, которая часто приводит к снижению концентрации внимания.Некоторые терапевты рекомендуют своим пациентам делать записи во время сеансов (Beck, 1995), но если обсуждаются только те вещи, которые легко запоминаются, эта проблема решается. Поэтому, если пациент хочет стабилизироваться, лучше использовать неэмоциональный материал. Однако, если они хотят проработать неприятный материал, избежать эмоционального содержания будет невозможно. Следовательно, эмоции и познания связаны и влияют друг на друга, и нужно комбинировать их в соответствии с целью.

На данный момент ключевым открытием является то, что эмоциональное состояние и содержание могут взаимодействовать, модулируя логические рассуждения. Однако это имеет место только в том случае, если (настроение) состояние и содержание (задачи) связаны (Эксперимент 3; содержание, связанное с пауками, среди тех, кто боится пауков). Но это пока не распространяется на другие контексты, поскольку его нельзя было, например, найти в выборке с экзаменационной тревогой (Эксперимент 4; экзаменационная тревога в сочетании с содержанием экзамена). Эти неоднозначности, роль рабочей памяти и процессов внимания необходимо рассмотреть в будущих исследованиях, чтобы объяснить влияние эмоционального содержания и эмоций на способность человека рассуждать.

Вклад авторов

Надин Юнг провела статистический анализ и написала статью. Кристина Вранке разработала и провела эксперименты, а также провела статистический анализ. Кай Гамбургер разработал эксперименты и написал статью. Маркус Кнауфф разработал эксперименты и написал статью.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могли бы быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Благодарности

Это исследование было поддержано программой DFG-Graduate Program «Neuronal Representation and Action Control—NeuroAct» (DFG 885/2) для Кристины Вранке и грантом DFG KN465/9-1 для Маркуса Кнауффа. Мы благодарим Luzie Jung и Nadja Hehr за проведение некоторых экспериментов. Мы также благодарим Сару Джейн Эбботт и Каролину Анну Бош за корректуру рукописи. Наконец, мы благодарим рецензентов за их ценные комментарии.

Сноски

Каталожные номера

Американская психиатрическая ассоциация.(2000). Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам — IV — Text Revision, 4th Edn., Rev . Вашингтон, округ Колумбия: Американское психиатрическое издательство.

Амтхауэр, Р., Броке, Б., Липманн, Д., и Бодюсель, А. (2001). Intelligenz-Struktur-Test 2000R . Геттинген: Хогрефе.

Бек, Дж. (1995). Когнитивная терапия: основы и не только . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Гилфорд.

Бланшетт, И. (ред.). (2014). Эмоции и рассуждения .Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Psychology Press.

Бланшетт И., Ричардс А., Мельник Л. и Лавда А. (2007). Рассуждения об эмоциональном наполнении после шокирующих терактов: история трех городов. Дж. Экспл. Психол. Заявка . 13, 47–56. doi: 10.1037/1076-898X.13.1.47

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Блесс Х., Клор Г.Л., Шварц Н., Голизано В., Рабе К. и Вёльк М. (1996). Настроение и использование сценариев: действительно ли хорошее настроение приводит к бездумности? Дж.Перс. соц. Психол . 71, 665–679. дои: 10.1037/0022-3514.71.4.665

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Чанг, А., и Уилсон, М. (2004). Воспоминание об эмоциональных переживаниях влияет на эффективность решения логических задач. Эволюция. Гум. Поведение . 25, 267–276. doi: 10.1016/j.evolhumbehav.2004.03.007

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Чэннон, С., и Бейкер, Дж. (1994). Стратегии рассуждений при депрессии: влияние подавленного настроения на задачу силлогизма. чел. Индив. Отличие . 17, 707–711. дои: 10.1016/0191-8869(94)-1

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Чапелл М.С., Блэндинг Б., Сильверстайн М.Е., Такахаши М., Ньюман Б., Губи А. и др. (2005). Тест тревожности и успеваемости у студентов и аспирантов. Дж. Образовательный. Психол . 97, 268–274. дои: 10.1037/0022-0663.97.2.268

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Кроуфорд, Дж. Р., и Генри, Дж. Д. (2004). График положительного и отрицательного воздействия (PANAS): сконструируйте достоверность, свойства измерения и нормативные данные в большой неклинической выборке. Бр. Дж. Клин. Психол . 43, 245–265. дои: 10.1348/0144665031752934

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Далглиш, Т., и Пауэр, М. (ред.). (1999). Справочник по познанию и эмоциям . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: John Wiley and Sons Ltd.

Де Йонг, П.Дж., Майер, Б., и ван ден Хаут, Массачусетс (1997a). Условные рассуждения и фобический страх: свидетельство паттерна рассуждений, подтверждающих страх. Поведение. Рез. Номер . 35, 507–516.doi: 10.1016/S0005-7967(96)00124-6

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Де Йонг, П.Дж., Вертман, А., Хорсленберг, Р., и ван ден Хаут, М.А. (1997b). Дедуктивное мышление и патологическая тревога: свидетельство относительно сильной предвзятости убеждений у субъектов с фобиями. Познан. тер. Рез . 21, 647–662. дои: 10.1023/A:1021856223970

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Эдвардс, Дж. А., и Вири, Г. (1993). Депрессия и континуум формирования впечатления: поэтапная обработка, несмотря на доступность информации о категории. Дж. Перс. соц. Психол . 64, 636–645. дои: 10.1037/0022-3514.64.4.636

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Экман П. и Дэвидсон Р. Дж. (ред.). (1994). Природа эмоций: фундаментальные вопросы . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Фрейд, С. (1895). «Zur Psychotherapie der Hysterie», в Studien über Hysterie , редакторы Дж. Брейер и С. Фрейд (Франкфурт: Фишер), 271–322.

Гейбл, П.А. и Хармон-Джонс (2012). Уменьшение концентрации внимания на эмоциях за счет расширения внимания: повышенное общее внимание снижает ранние электрофизиологические реакции на негативные стимулы. биол. Психол . 90, 150–153. doi: 10.1016/j.biopsycho.2012.02.006

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Гейбл, Пенсильвания, и Хармон-Джонс (2013). Объясняет ли возбуждение само по себе влияние аппетитных стимулов на объем внимания и поздний положительный потенциал? Психофизиология 50, 344–350.doi: 10.1111/psyp.12023

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Ходапп, В. (1991). Das Prüfungsängstlichkeitsinventar TAI-G: eine erweiterte und modifizierte Version mit Vier Komponenten. З. Педагог. Психол . 5, 121–130.

Холройд, К., Уэстбрук, Т., Вольф, М., и Бадхорн, Э. (1978). Производительность, познание и физиологическое реагирование на тестовую тревогу. Дж. Ненормальный. Психол . 87, 442–451. doi: 10.1037/0021-843X.87.4.442

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Холиок, К.Дж., и Моррисон, Р.Г. (ред.). (2005). Кембриджский справочник по мышлению и рассуждениям . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета.

Джонсон-Лэрд, П. (2006). Как мы рассуждаем . Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

Клауэр, К.С., Шталь, К., и Эрдфельдер, Э. (2007). Задача абстрактного выбора: новые данные и почти всеобъемлющая модель. Дж.Эксп. Психол. Учить. Мем. Код . 33, 680–703. дои: 10.1037/0278-7393.33.4.680

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Клорман Р., Вертс Т., Гастингс Дж., Меламед Б. и Ланг П. (1974). Психометрическое описание некоторых опросников страха. Поведение. Номер . 5, 401–409. дои: 10.1016/S0005-7894(74)80008-0

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Кнауфф, М. (2007). Как наш мозг рассуждает логически. Топой 26, 19–36.doi: 10.1007/s11245-006-9002-8

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Krohne, H.W., Egloff, B., Kohlmann, C.-W., and Tausch, A. (1996). Untersuchungen mit einer deutschen Form der График положительных и отрицательных воздействий (PANAS). Диагностика 42, 139–156.

Манктелов, К. (2004). Рассуждение и мышление . Хоув: Психология Press.

Мартин, Л.Л., и Клор, Г.Л. (ред.). (2001). Теории настроения и познания: руководство пользователя .Махва, Нью-Джерси: Лоуренс Эрлбаум.

Мелтон, Р. Дж. (1995). Роль положительного аффекта в силлогизме. чел. соц. Психол. Бык . 21, 788–794. дои: 10.1177/0146167295218001

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Оксфорд М., Моррис Ф., Грейнджер Б. и Уильямс Дж. М. Г. (1996). Настроение, мышление и центральные исполнительные процессы. Дж. Экспл. Психол. Учить. Мем. Код . 22, 476–492. дои: 10.1037/0278-7393.22.2.476

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Сафран, Дж.Д. и Гринберг Л.С. (1982). Выявление «горячих когниций» в когнитивно-поведенческой терапии: обоснование и процедурные рекомендации. Кан. Психол . 23, 83–87. дои: 10.1037/h0081247

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Шварц Н. и Клор Г.Л. (1983). Настроение, атрибуция и суждения о благополучии: информативные и директивные функции аффективных состояний. Дж. Перс. соц. Психол . 45, 513–523. дои: 10.1037/0022-3514.45.3.513

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Шварц, Н.и Скурник, И. (2003). «Чувство и мышление: последствия для решения проблем», в The Psychology of Problem Solving , eds JE Davidson and R. Sternberg (Cambridge: Cambridge University Press), 263–292.

Смитс, Г., де Йонг, П.Дж., и Майер, Б. (2000). Если вы страдаете от головной боли, значит, у вас опухоль головного мозга: предметно-специфические рассуждения «предвзятость» и ипохондрия. Поведение. Рез. Номер . 38, 763–776. doi: 10.1016/S0005-7967(99)00094-7

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Станович, К.Э. (2010). Принятие решений и рациональность в современном мире . Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Издательство Оксфордского университета.

Вролинг, М.С., и де Йонг, П.Дж. (2009). Дедуктивное мышление и социальная тревожность: свидетельство предвзятости убеждений, подтверждающих страх. Познан. тер. Рез . 33, 633–644. doi: 10.1007/s10608-008-9220-z

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Вакер, А., Яунземе, Дж., и Якштат, С. (2008). Eine Kurzform des Prüfungsängstlichkeitsinventars TAI-G. З. Педагог. Психол . 22, 73–81. дои: 10.1024/1010-0652.22.1.73

Полнотекстовая перекрестная ссылка

Уэйсон, ПК (1966). «Рассуждение», в New Horizons in Psychology I , изд. Б. М. Фосс (Harmondsworth: Penguin), 135–151.

Уэйсон, П. К., и Джонсон-Лэрд, П. Н. (1972). Психология мышления: структура и содержание . Кембридж: Издательство Гарвардского университета.

Уотсон, Д., Кларк, Л. А., и Теллеген, А. (1988). Разработка и валидация кратких показателей положительного и отрицательного аффекта: шкалы PANAS. Дж. Перс. соц. Психол . 47, 1063–1070. дои: 10.1037/0022-3514.54.6.1063

Опубликовано Резюме | Опубликован полный текст | Полный текст перекрестной ссылки

Уилсон Р.А. и Кейл Ф.К. (ред.). (2001). Энциклопедия когнитивных наук Массачусетского технологического института . Кембридж, Массачусетс: MIT Press.

аффект/эффект | Распространенные ошибки в использовании английского языка и многое другое

yanira.vargas

Здесь пять разных слов.Когда ударение в слове «влиять» ставится на последний слог (a-FECT), обычно это глагол, означающий «иметь влияние на»: «Пожертвование в миллион долларов от промышленника не повлияло на мой голос против Закона о чистом воздухе».

Иногда говорят, что претенциозный человек производит искусственный вид утонченности. Говорить с заимствованным французским акцентом или демонстративно носить большую бриллиантовую серьгу в ушах может быть притворством. В таком контексте «аффект» означает «выставлять напоказ или намеренно культивировать».

Другое необычное значение указывается, когда в слове ставится ударение на первом слоге (AFF-ect), что означает «эмоция». В данном случае это слово используется в основном психиатрами и социологами — людьми, которые обычно знают, как его писать.

Настоящая проблема возникает, когда люди путают первое написание со вторым: «эффект». Это тоже может быть два разных слова. Более распространенным является существительное: «Когда я оставил печь включенной, эффект  был в том, что дом наполнился дымом.Когда вы воздействуете на ситуацию, вы оказываете на нее эффект .

Реже встречается глагол со значением «создавать»: «Я пытаюсь изменить способ покупки виджетов». Неудивительно, что люди сбиты с толку. Обратите особое внимание на то, что правильным выражением будет не «вступить в силу», а «вступить в силу» — стать эффективным. Эй, никто никогда не говорил, что английский логичен: просто выучите его и живите дальше.

Что в твоей сумочке? Ваши личные эффекты .

Вещи в кино? Звуковые эффекты и спецэффекты.

«Аффективный» — это технический термин, относящийся к эмоциям; в подавляющем большинстве случаев нужное вам написание является «эффективным».

Вернуться к списку ошибок

 

КУПИТЬ КНИГУ!

Категория
Распространенная ошибка

Ранние исследования: Маски в школе практически не влияют на речь: Прививки

Студенты носят маски, пока учитель инструктирует их в Подготовительной академии свободы, сентябрь.10 октября 2020 года в Прово, штат Юта. ДЖОРДЖ ФРЕЙ/AFP через Getty Images скрыть заголовок

переключить заголовок ДЖОРДЖ ФРЕЙ/AFP через Getty Images

Студенты носят маски, пока учитель инструктирует их в Подготовительной академии свободы, сентябрь.10 октября 2020 года в Прово, штат Юта.

ДЖОРДЖ ФРЕЙ/AFP через Getty Images

Маски могут скрыть улыбку, заглушить голос и сделать невозможным чтение по губам.

Но это незначительные препятствия для человеческого взаимодействия, говорит слепая Линдсей Яццолино.

«Мне интересно, почему способность видеть лица считается решающим фактором во многих контекстах», — говорит она.

Вот почему Яццолино говорит, что ее озадачивают нынешние дебаты по поводу масок в классе.

Некоторые родители обеспокоены тем, что маски могут мешать детям учиться или общаться. Другие родители опасаются, что разоблачение приведет к увеличению числа случаев заболевания COVID-19.

На фоне дебатов небольшая, но растущая группа исследований намекает на то, что маски не оказывают существенного влияния на речь или социальные навыки.

Некоторые из этих исследований касаются таких слепых людей, как Яццолино. Их способность овладевать языком и социальными навыками показывает, что человеческий мозг действительно хорошо находит способ общения.

Яццолино, консультант по доступным технологиям, слеп от рождения. Но она ходила в школу со зрячими детьми.

«У меня всегда был отличный опыт в школе, — говорит она. «У меня было много действительно поддерживающих учителей, я читал в раннем возрасте. Я любил математику и естественные науки».

Она полагалась на шрифт Брайля, чтобы читать и писать. И ей было трудно достать некоторые материалы курса в таком формате.

Но социальные взаимодействия никогда не были проблемой, говорит она.

«Вы слышите эмоции в голосах людей, поэтому я определенно использовала это как сигнал», — говорит она. «И я разговариваю с людьми».

Мозг находит способ

Опыт Яццолино неудивителен, говорят ученые, потому что человеческий мозг действительно хорошо находит способ общения.

«Мы склонны недооценивать гибкость нашего ума и нашего мозга», — говорит Марина Бедни, доцент Университета Джона Хопкинса, изучающая развитие мозга слепых людей.

Например, области мозга, обычно отвечающие за визуальную информацию, используются для обработки звуков у слепых людей, говорит Бедни.

«Мы также обнаружили, что слепые люди лучше понимают произносимые предложения, — говорит она, — возможно, потому, что язык является таким важным источником информации».

Исследования такого рода показывают, что, когда зрячие дети сталкиваются с масками в классе, их мозг быстро адаптируется.

«То, что человек, который их учит, носит маску, мне кажется, не имеет никакого значения для развития ребенка», — говорит она.

Однако исследований, подтверждающих это утверждение, немного.

Исследования показывают, что дети склонны внимательно следить за губами и лицами, когда учатся говорить и читать эмоции. Но менее ясно, что происходит, когда эти визуальные подсказки недоступны в классе.

Маски в классе могут способствовать большей речи

По крайней мере, одно неопубликованное исследование показало, что ношение масок во время пандемии не является препятствием для обучения даже для детей в возрасте 3 или 4 лет.

«Мы наблюдаем действительно одинаковое количество разговоров, действительно одинаковое развитие словарного запаса, языковой рост, языковое развитие, с масками или без них, — говорит Линн Перри, доцент кафедры психологии Университета Майами.

Перри является частью команды, которая отслеживает развитие речи у дошкольников еще до появления COVID-19.Студенты носят устройство, которое отслеживает звуки языка, которые они произносят.

Команда сравнила класс в начале 2020 года, до появления масок, с классом в 2021 году, когда маски были необходимы. И они не обнаружили никакой разницы в количестве языковой продукции.

Команда также обнаружила, что сложность звуков речи была выше у детей в масках.

«Может быть, они говорят немного больше, чтобы донести свою мысль», — говорит Перри. «Возможно, учителя меняют манеру разговора, чтобы убедиться, что их понимают.»

Около половины детей в исследовании пользовались слуховыми аппаратами или кохлеарными имплантами. «И эти дети прекрасно справились с масками», — говорит Саманта Мицвен, докторант Университета Майами.

«Эти результаты были особенно обнадеживающими, потому что эти дети с потерей слуха часто получают пользу от этих программ раннего обучения», — говорит Мицвен.

В разных контекстах маски создают разные проблемы

Маски действительно создают проблемы для глухих или слабослышащих студентов, которые еще не владеют свободно американским языком жестов или ASL, говорит Тайрон Джордано из Clerc Center в Университете Галлодета.Центр предлагает начальные и средние школы для глухих детей или детей, использующих слуховые аппараты или кохлеарные имплантаты.

Выражение лица и движения рта являются неотъемлемой частью жестов, а маски, закрывающие лицо, означают, что мозг должен работать усерднее, чтобы обработать то, что говорится, особенно для тех, кто осваивает ASL, говорит глухой Джордано.

В то время как Университет Галлодета теперь разрешает учителям снимать маски во время презентаций, Clerc Center продолжает поощрять ношение масок для защиты уязвимых студентов.Центр разрешает использование прозрачных масок или прозрачных пластиковых щитков для некоторых взаимодействий, таких как логопедия или аудиология.

Но учащиеся приспособились к требованиям маски в других условиях, говорит Джордано. «Они достигают своих показателей, поэтому мы не беспокоимся».

Несмотря на обнадеживающие сообщения, долгосрочное влияние ношения масок в школах остается неясным, говорит Стивен Камарата, профессор речевых и слуховых наук в Университете Вандербильта.

«Эта идея избирательного доступа к лицам на данный момент не является хорошо изученной темой, — говорит он.

Камарата считает, что у большинства детей не будет долгосрочных последствий от ношения масок в классах. Но его беспокоят некоторые ученики с аутизмом, которым трудно адаптироваться даже к небольшим изменениям в окружающей среде.

«Когда они входят в класс и все меняется, это просто сбивает с толку», — говорит Камарата. Результатом часто является разрушительное поведение и отсутствие обучения.

Еще одна проблема для некоторых детей с аутизмом связана с тем, как их мозг совмещает то, что они видят, и то, что они слышат.

«Дети с аутизмом на самом деле не связывают слуховые сигналы так, как это делают обычные дети, — говорит он.

Для многих это похоже на просмотр фильма, где звуковая дорожка не синхронизирована. И проблема усугубляется, когда эти дети не могут видеть, как двигается рот учителя.

Несмотря на это, Камарата говорит, что для многих детей с аутизмом даже классная комната с масками лучше, чем виртуальное обучение на экране компьютера или планшета.

«Когда вы даете ребенку с аутизмом iPad, он просто начинает играть в игры, которые ему нравятся, и играть в них снова и снова, — говорит он, — и упускает другие возможности для обучения.»

Информационный бюллетень о болезни Альцгеймера | Национальный институт старения

Болезнь Альцгеймера — это заболевание головного мозга, которое медленно разрушает память и мыслительные способности, а в конечном итоге и способность выполнять простейшие задачи. У большинства людей с болезнью Альцгеймера первые симптомы появляются в более позднем возрасте. Оценки разнятся, но эксперты предполагают, что более 6 миллионов американцев, большинство из которых в возрасте 65 лет и старше, могут страдать деменцией, вызванной болезнью Альцгеймера.

Болезнь Альцгеймера в настоящее время занимает седьмое место среди основных причин смерти в Соединенных Штатах и ​​является наиболее распространенной причиной слабоумия среди пожилых людей.

Деменция — это потеря когнитивных функций — мышления, памяти и рассуждений — и поведенческих способностей до такой степени, что это мешает повседневной жизни и деятельности человека. Степень тяжести деменции варьируется от самой легкой стадии, когда она только начинает влиять на функционирование человека, до самой тяжелой стадии, когда человек должен полностью полагаться на помощь других людей в выполнении основных повседневных действий.

Поделитесь этой инфографикой и помогите распространить информацию о различных типах деменции.

Причины деменции могут различаться в зависимости от типов изменений мозга, которые могут иметь место. Другие виды деменции включают деменцию с тельцами Леви, лобно-височные расстройства и сосудистую деменцию. У людей часто бывает смешанная деменция — сочетание двух или более типов деменции. Например, у некоторых людей есть и болезнь Альцгеймера, и сосудистая деменция.

Болезнь Альцгеймера названа в честь доктора Алоиса Альцгеймера. В 1906 году доктор Альцгеймер заметил изменения в мозговой ткани женщины, умершей от необычного психического заболевания.Ее симптомы включали потерю памяти, языковые проблемы и непредсказуемое поведение. После ее смерти он исследовал ее мозг и обнаружил множество аномальных скоплений (теперь называемых амилоидными бляшками) и спутанных пучков волокон (теперь называемых нейрофибриллярными, или тау, клубками).

Эти бляшки и сплетения в головном мозге до сих пор считаются одними из основных признаков болезни Альцгеймера. Другой особенностью является потеря связей между нейронами в головном мозге. Нейроны передают сообщения между различными частями мозга и от мозга к мышцам и органам тела.

Как болезнь Альцгеймера влияет на мозг?

Ученые продолжают разгадывать сложные изменения мозга, связанные с болезнью Альцгеймера. Изменения в мозге могут начаться за десять или более лет до появления симптомов. На этой очень ранней стадии болезни Альцгеймера в мозгу происходят токсические изменения, в том числе аномальные накопления белков, которые образуют амилоидные бляшки и тау-клубки. Ранее здоровые нейроны перестают функционировать, теряют связи с другими нейронами и погибают.Считается, что многие другие сложные изменения мозга также играют роль в развитии болезни Альцгеймера.

Сначала кажется, что повреждение происходит в гиппокампе и энторинальной коре, которые являются частями мозга, которые необходимы для формирования воспоминаний. По мере того, как умирает больше нейронов, поражаются и начинают уменьшаться дополнительные части мозга. К последней стадии болезни Альцгеймера повреждения становятся широко распространенными, а мозговая ткань значительно сокращается.

Признаки и симптомы болезни Альцгеймера

Проблемы с памятью обычно являются одним из первых признаков когнитивных нарушений, связанных с болезнью Альцгеймера.Некоторые люди с проблемами памяти имеют состояние, называемое легкими когнитивными нарушениями (MCI). При MCI у людей больше проблем с памятью, чем обычно для их возраста, но их симптомы не мешают их повседневной жизни. Проблемы с движением и проблемы с обонянием также связаны с MCI. Пожилые люди с MCI подвержены большему риску развития болезни Альцгеймера, но не все из них. Некоторые могут даже вернуться к нормальному познанию.

Первые симптомы болезни Альцгеймера у разных людей разные.Для многих ухудшение аспектов познания, не связанных с памятью, таких как поиск слов, проблемы со зрением/пространством, нарушение рассуждений или суждений, может сигнализировать о самых ранних стадиях заболевания. Исследователи изучают биомаркеры (биологические признаки заболевания, обнаруживаемые в изображениях головного мозга, спинномозговой жидкости и крови) для выявления ранних изменений в мозге людей с MCI и когнитивно нормальных людей, которые могут подвергаться большему риску болезни Альцгеймера. Необходимы дополнительные исследования, прежде чем эти методы можно будет широко и регулярно использовать для диагностики болезни Альцгеймера в кабинете поставщика медицинских услуг.

Стадии болезни Альцгеймера

Болезнь Альцгеймера легкой степени

По мере ухудшения болезни Альцгеймера люди испытывают большую потерю памяти и другие когнитивные трудности. Проблемы могут включать блуждание и потерю, проблемы с обращением с деньгами и оплатой счетов, повторяющиеся вопросы, увеличение времени выполнения обычных повседневных задач, а также изменения личности и поведения. Люди часто диагностируются на этой стадии.

Болезнь Альцгеймера средней степени тяжести

На этой стадии происходит повреждение областей мозга, которые контролируют язык, рассуждение, сознательное мышление и сенсорную обработку, например, способность правильно определять звуки и запахи.Потеря памяти и спутанность сознания ухудшаются, и люди начинают испытывать проблемы с узнаванием семьи и друзей. Они могут быть не в состоянии изучать новые вещи, выполнять многоэтапные задачи, такие как одевание, или справляться с новыми ситуациями. Кроме того, у людей на этой стадии могут быть галлюцинации, бред и паранойя, они могут вести себя импульсивно.

Тяжелая форма болезни Альцгеймера

В конечном итоге бляшки и сплетения распространяются по всему мозгу, а мозговая ткань значительно сжимается. Люди с тяжелой формой болезни Альцгеймера не могут общаться и полностью зависят от других в вопросах ухода.Ближе к концу жизни человек может находиться в постели большую часть или все время, поскольку тело отключается.

Что вызывает болезнь Альцгеймера?

За последние годы ученые добились огромного прогресса в лучшем понимании болезни Альцгеймера, и этот импульс продолжает расти. Тем не менее, ученые еще не до конца понимают, что вызывает болезнь Альцгеймера у большинства людей. У людей с ранним началом болезни Альцгеймера причиной может быть генетическая мутация. Болезнь Альцгеймера с поздним началом возникает в результате сложной серии изменений мозга, которые могут происходить в течение десятилетий.Причины, вероятно, включают сочетание генетических факторов, факторов окружающей среды и образа жизни. Важность любого из этих факторов в повышении или снижении риска развития болезни Альцгеймера может различаться у разных людей.

Основы болезни Альцгеймера

Ученые проводят исследования, чтобы узнать больше о бляшках, клубках и других биологических особенностях болезни Альцгеймера. Достижения в области методов визуализации мозга позволяют исследователям наблюдать за развитием и распространением аномальных амилоидных и тау-белков в живом мозге, а также за изменениями в структуре и функциях мозга.Ученые также изучают самые ранние этапы процесса болезни, изучая изменения в мозге и жидкостях организма, которые можно обнаружить за годы до появления симптомов болезни Альцгеймера. Результаты этих исследований помогут понять причины болезни Альцгеймера и облегчат диагностику.

Одна из величайших загадок болезни Альцгеймера заключается в том, почему она в основном поражает пожилых людей. Исследования нормального старения мозга изучают этот вопрос. Например, ученые изучают, как возрастные изменения в мозге могут повредить нейроны и повлиять на другие типы клеток мозга, способствуя повреждению болезни Альцгеймера.Эти возрастные изменения включают атрофию (уменьшение) определенных частей мозга, воспаление, повреждение кровеносных сосудов, производство нестабильных молекул, называемых свободными радикалами, и митохондриальную дисфункцию (нарушение выработки энергии в клетке).

Генетика болезни Альцгеймера

Большинство людей с болезнью Альцгеймера имеют форму заболевания с поздним началом, при которой симптомы проявляются в возрасте 60 лет или позже. Исследователи не нашли конкретного гена, который непосредственно вызывает болезнь Альцгеймера с поздним началом, но наличие формы гена аполипопротеина Е ( APOE ) увеличивает риск для человека.Этот ген имеет несколько форм, и одна из них, APOE ε4 , увеличивает риск развития болезни Альцгеймера у человека, а также связана с более ранним возрастом начала заболевания. Однако наличие формы гена APOE ε4 не означает, что у человека обязательно разовьется заболевание, и у некоторых людей без APOE ε4 также может развиться болезнь Альцгеймера.

Ученые также определили несколько представляющих интерес областей в геноме (полный набор ДНК организма), которые могут повышать или снижать риск развития болезни Альцгеймера с поздним началом в той или иной степени.

Болезнь Альцгеймера с ранним началом возникает у людей в возрасте от 30 до середины 60 лет и составляет менее 10% всех людей с болезнью Альцгеймера. Некоторые случаи вызваны унаследованным изменением в одном из трех генов. Для других исследования показывают, что задействованы другие генетические компоненты.

У большинства людей с синдромом Дауна развивается болезнь Альцгеймера. Это может быть связано с тем, что у людей с синдромом Дауна есть дополнительная копия 21-й хромосомы, которая содержит ген, производящий вредный амилоид.

Для получения дополнительной информации об исследованиях генетики болезни Альцгеймера см. информационный бюллетень NIA по генетике болезни Альцгеймера .

Факторы здоровья, окружающей среды и образа жизни

Исследования показывают, что множество факторов помимо генетики могут играть роль в развитии и течении болезни Альцгеймера. Например, большой интерес вызывает взаимосвязь между снижением когнитивных функций и сосудистыми заболеваниями, такими как болезни сердца, инсульт и высокое кровяное давление, а также такими состояниями, как диабет и ожирение. Текущие исследования помогут нам понять, может ли снижение факторов риска для этих состояний также снизить риск болезни Альцгеймера и каким образом.

Полноценное питание, физическая активность, социальная активность и занятия, стимулирующие умственную деятельность, помогают людям оставаться здоровыми в старости. Эти факторы также могут помочь снизить риск снижения когнитивных функций и болезни Альцгеймера. Исследователи проверяют некоторые из этих возможностей в клинических испытаниях.

Как диагностируется болезнь Альцгеймера?

Врачи используют несколько методов и инструментов, чтобы определить, есть ли у человека с проблемами памяти болезнь Альцгеймера.

Для диагностики болезни Альцгеймера врачи могут:

  • Задайте человеку и члену семьи или другу вопросы об общем состоянии здоровья, использовании рецептурных и безрецептурных лекарств, диете, прошлых проблемах со здоровьем, способности выполнять повседневные дела и изменениях в поведении и личности.
  • Проведите тесты на память, решение задач, внимание, счет и речь.
  • Проведите стандартные медицинские анализы, такие как анализы крови и мочи, чтобы выявить другие возможные причины проблемы.
  • Выполните сканирование головного мозга, например компьютерную томографию (КТ), магнитно-резонансную томографию (МРТ) или позитронно-эмиссионную томографию (ПЭТ), чтобы подтвердить диагноз болезни Альцгеймера или исключить другие возможные причины симптомов.

Эти тесты можно повторить, чтобы дать врачам информацию о том, как со временем меняются память и другие когнитивные функции человека.

Людям с нарушениями памяти и мышления следует поговорить со своим врачом, чтобы выяснить, вызваны ли их симптомы болезнью Альцгеймера или другой причиной, например инсультом, опухолью, болезнью Паркинсона, нарушениями сна, побочными эффектами лекарств, инфекцией или другим типом заболевания. слабоумие.Некоторые из этих состояний поддаются лечению и, возможно, обратимы.

Если поставлен диагноз болезни Альцгеймера, начало лечения как можно раньше в процессе болезни может помочь на некоторое время сохранить повседневную активность. Ранняя диагностика также помогает семьям планировать будущее. Они могут заниматься финансовыми и юридическими вопросами, решать потенциальные проблемы безопасности, узнавать об условиях проживания и развивать сети поддержки.

Кроме того, ранняя диагностика дает людям больше возможностей для участия в клинических испытаниях или других научных исследованиях, в которых проверяются возможные новые методы лечения болезни Альцгеймера.

Все — люди с болезнью Альцгеймера или MCI, а также здоровые добровольцы с семейным анамнезом болезни Альцгеймера или без него — могут принять участие в клинических испытаниях и исследованиях. Участники клинических исследований болезни Альцгеймера помогают ученым узнать, как мозг меняется при здоровом старении и при болезни Альцгеймера. В настоящее время требуется не менее 270 000 добровольцев для участия в более чем 250 активных клинических испытаниях и исследованиях, которые проверяют способы понимания, диагностики, лечения и предотвращения болезни Альцгеймера.

Участие в клинических испытаниях — один из способов помочь в борьбе с болезнью Альцгеймера. В исследованиях нужны участники разного возраста, пола, расы и этнической принадлежности, чтобы результаты были значимыми для многих людей. Чтобы узнать больше о клинических испытаниях, посмотрите это видео из Национальной медицинской библиотеки NIH.

NIA возглавляет исследования федерального правительства по болезни Альцгеймера. Поддерживаемые NIA исследовательские центры болезни Альцгеймера в США проводят широкий спектр исследований, включая изучение причин, диагностику и лечение болезни.NIA также спонсирует Консорциум клинических испытаний болезни Альцгеймера, который призван ускорить и расширить исследования и методы лечения болезни Альцгеймера и связанных с ней деменций.

Чтобы узнать больше о клинических испытаниях и исследованиях болезни Альцгеймера:

Узнайте больше об участии в клинических испытаниях.

Посмотрите видео участников клинических испытаний болезни Альцгеймера, рассказывающих о своем опыте.

Как лечится болезнь Альцгеймера?

Болезнь Альцгеймера сложна, и поэтому маловероятно, что какое-либо одно лекарство или другое вмешательство будет успешно лечить ее у всех людей, живущих с этим заболеванием.

Ученые изучают множество способов отсрочить или предотвратить заболевание, а также лечить его симптомы. В текущих клинических испытаниях ученые разрабатывают и тестируют несколько возможных вмешательств. Изучаются медикаментозные методы лечения, направленные на лечение различных заболеваний, а также немедикаментозные подходы, такие как физическая активность, диета, когнитивные тренировки и их комбинации. Так же, как у нас есть много способов лечения болезней сердца и рака, нам, вероятно, понадобится много вариантов лечения болезни Альцгеймера.Прецизионная медицина — предоставление правильного лечения нужному человеку в нужное время — вероятно, сыграет важную роль.

Современные подходы к лечению болезни Альцгеймера сосредоточены на том, чтобы помочь людям поддерживать психические функции, лечить основной процесс заболевания и управлять поведенческими симптомами.

Лекарства для поддержания психической функции при болезни Альцгеймера

Несколько лекарств одобрены Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) для лечения симптомов болезни Альцгеймера.Донепезил, ривастигмин и галантамин используются для лечения симптомов болезни Альцгеймера легкой и средней степени тяжести. Донепезил, мемантин, пластырь с ривастигмином и комбинированный препарат мемантина и донепезила используются для лечения симптомов болезни Альцгеймера от умеренной до тяжелой. Все эти препараты работают, регулируя нейротрансмиттеры, химические вещества, которые передают сообщения между нейронами. Они могут помочь уменьшить симптомы и помочь с некоторыми поведенческими проблемами. Однако эти препараты не изменяют основной процесс заболевания.Они эффективны для некоторых, но не для всех людей, и могут помочь только на ограниченное время.

Лекарства для лечения основного процесса болезни Альцгеймера

Адуканумаб — первая болезнь-модифицирующая терапия, одобренная FDA для лечения болезни Альцгеймера. Лекарство помогает уменьшить отложения амилоида в головном мозге и может помочь замедлить прогрессирование болезни Альцгеймера, хотя еще не было показано, что оно влияет на клинические исходы, такие как прогрессирование снижения когнитивных функций или деменции.Врач или специалист, скорее всего, проведет тесты, такие как ПЭТ или анализ спинномозговой жидкости, чтобы найти признаки амилоидных бляшек и решить, подходит ли лечение для пациента.

Адуканумаб был одобрен в рамках программы ускоренного одобрения FDA. Этот процесс требует дополнительного исследования после утверждения, чтобы подтвердить ожидаемую клиническую пользу. Если последующее исследование не подтвердит клиническую пользу, FDA может отозвать одобрение препарата. Ожидается, что результаты фазы 4 клинических испытаний адуканумаба будут доступны к началу 2030 года.

Несколько других лекарств, модифицирующих заболевание, тестируются на людях с легкими когнитивными нарушениями или ранней стадией болезни Альцгеймера в качестве потенциальных методов лечения.

Управление поведением при болезни Альцгеймера

Общие поведенческие симптомы болезни Альцгеймера включают бессонницу, блуждание, возбуждение, тревогу и агрессию. Ученые изучают, почему возникают эти симптомы, и изучают новые методы лечения — лекарственные и немедикаментозные — для их лечения. Исследования показали, что лечение поведенческих симптомов может сделать людей с болезнью Альцгеймера более комфортными и облегчить жизнь тем, кто за ними ухаживает.

Поддержка семей и лиц, осуществляющих уход за пациентами с болезнью Альцгеймера

Уход за человеком с болезнью Альцгеймера может потребовать значительных физических, эмоциональных и финансовых затрат. Требования повседневного ухода, изменения семейных ролей и решения о помещении в учреждение по уходу могут быть трудными. NIA поддерживает усилия по оценке программ, стратегий, подходов и других исследований, направленных на улучшение качества ухода и жизни людей, живущих с деменцией, и тех, кто за ними ухаживает.

Получение хорошей информации о заболевании является одной из важных долгосрочных стратегий.Могут помочь программы, которые рассказывают семьям о различных стадиях болезни Альцгеймера и о том, как справляться с трудным поведением и другими проблемами ухода.

Хорошие навыки выживания, сильная сеть поддержки и временный уход — это другие вещи, которые могут помочь лицам, осуществляющим уход, справиться со стрессом, связанным с уходом за близким человеком с болезнью Альцгеймера. Например, поддержание физической активности дает физические и эмоциональные преимущества.

Некоторые лица, осуществляющие уход, обнаружили, что присоединение к группе поддержки является важным спасательным кругом.Эти группы поддержки позволяют лицам, осуществляющим уход, найти передышку, выразить беспокойство, поделиться опытом, получить советы и получить эмоциональный комфорт. Многие организации спонсируют личные и онлайн-группы поддержки, в том числе группы для людей с ранней стадией болезни Альцгеймера и их семей.

Для получения дополнительной информации см. Alzheimer Caregiving .

Прочтите эту тему на испанском языке. Lea sobre Эсте тема на испанском языке.

Для получения дополнительной информации о болезни Альцгеймера

Образовательно-справочный центр NIA по болезни Альцгеймера и связанной с ней деменции (ADEAR)
800-438-4380
[email protected]
www.nia.nih.gov/alzheimers
Центр NIA ADEAR предлагает информацию и бесплатные печатные публикации о болезни Альцгеймера и связанной с ней деменции для семей, лиц, осуществляющих уход, и медицинских работников.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.