Психосоматика и психология телесности: Телесность психосоматического больного — Психология телесности: теоретические и практические исследования

Телесность психосоматического больного — Психология телесности: теоретические и практические исследования

Абсолютное единство тела и души отражается на нашем самочувствии. В теле запечатлены все события и весь опыт, который мы приобретаем в процессе жизнедеятельности. Тело хранит в себе все, что когда-либо было пережито: события, эмоции, стрессы и боль заключены в телесную оболочку. Хороший специалист всегда сможет угадать историю жизни человека, а также определить все несчастные случаи и заболевания, когда-либо происходившие с человеком, по строению и форме его тела, по его движениям, свободным или скованным, по напряжению в отдельных частях тела. Тело — это ходячая книга, в которой записаны наши переживания, травмы, волнения, заботы и отношение к себе, к людям, к миру. Неуверенная осанка, сутулая и «слабая» или же, наоборот, крепкая и сильная спина формируются с самых ранних лет, становясь частью нашей сущности. Полагать, что тело есть лишь обособленный, механически работающий организм, значит, не видеть самого главного. Считать, что следствие (то есть болезнь тела) не связано с такой причиной, как чувства и эмоции, значит, отрицать существование самих эмоций. В таком случае позже появятся другие последствия: возникнет новый очаг болезни, свидетельствующий о нарушении равновесия в организме.

Болезнь: хорошо это или плохо? Каждое состояние, хорошее или плохое, является средством, с помощью которого нам даются указания о том, что происходит внутри нас. Боль сигнализирует об опасности, возникшей в организме. С помощью болевых ощущений организм, наша телесность обращается к нашему разуму: «Стой, остановись, обрати внимание на меня, не спеши». Заболевание дает нам время отдохнуть, осмыслить свою жизнь, свои ценности, расставить приоритеты. Болезнь подсказывает, что необходимо прекратить что-то делать, с ее помощью мы можем восстановить связь с теми частями тела, с которыми она была утрачена. С другой стороны, болезни часто совпадают с переменами в жизни, такими как переезд, новый брак или новая работа. Внутренние конфликты в такое время могут легко нарушить равновесие в организме, вызвать неуверенность и страх. Это делает нас беззащитными перед агрессивными вирусами и бактериями. Таким образом, мы видим, как мудро сообщаются между собой тело и душа, находясь в непрерывном взаимодействии.

Разведение понятий «тело» и «телесность» имеет принципиальное значение. «Тело» означает, прежде всего, физический объект, не несущий субъектности. К понятию «тело» ближе понятие анатомического субстрата человека. После умершего остается «тело». «Телесность» же есть одухотворенное тело. Человеческая телесность является процессом онтогенетического, личностного развития и исторического развития и выражает культурную, индивидуально-психологическую и смысловую составляющие человеческого существа. Понятия «тело» и «телесность» отличает мера жизненности. Как пример, однояйцевые близнецы, имеющие сходную конституцию и телесность, и разнояйцевые близнецы, имеющие близкую конституцию, но различающуюся телесность. В телесно-ориентированной терапии ярко проявляется телесность, так же, как в поведении танцующего человека, спортсмена. Телесность (плоть, живое тело, «тель, динамическое тело) рассматривается как особый феномен и предметное поле психологических исследований, занимающих пространство «между» душой и телом, в его физическом понимании. Пространство «между» - пространство переосмысления, новых смыслов, соединяющее противоположности.

Как известно, слову «душа» традиционно соответствует греческое слово «псюхе». Обнаруживаем следующие характеристики души: а) внутреннее «я» человека, его личность, б) внутренние устремления и желания человека, в) чувства и эмоции, г) личность человека во взаимоотношениях с Богом, д) бессмертное духовное существо, одаренное разумом и волей.

«Седалище души искали внутри, а она, нежным покровом облекает нас» (Шпет). Есть суждение, что душа входит в тело младенца с его первым криком. А когда человек умирает, душа уходит, и тело становится легче. Но тело теряет телесность. Означает ли это, что потеря телесности сопровождает утрату души? Какие же отношения между телесностью и душой? Может ли быть телесность без души? А душа без телесности?

В традициях древней русской психологии плоть (телесность) осмысливалась как «дом и зеркало души, а душа как дом и зеркало духа» [1]. Обобщая вышесказанное, заключаем,  что не может быть ни телесности без души, ни души без телесности. Но они не равнозначны. Природа их разная. Душа имеет какую-то условную «вещественность». Вещественность эта полевая. Вещественность телесности скорее материальная плюс полевая.

Слову «дух» соответствует греческое слово пневма, «дуновение ветра» или «дыхание». Оно может также означать дарованную кому-то Богом «власть» и «силу», позволяющие совершать экстраординарные действия. Находим следующие определения духа:

а) дух того или иного человека, его сущность, индивидуальность,

б) внутреннее состояние человека,

в) его умонастроение или предрасположенность к чему-то,

г) то, что продолжает жить, когда после физической смерти душа человека отделяется от тела.

Дух является содержимым души. Душа автономна и индивидуальна. Дух существует как часть некоторой межличностной субстанции, осколочек мирового духа. Душа, при ее кажущейся непространственности, находится между духом и телом. Все вместе они образуют целостный состав человека.  Но помним: телесность есть одухотворенное тело. Душа – это избыток психики, а телесность – это избыток тела.

Из наших суждений заключаем следующее: душа, содержащая дух, наделяет им тело, которое приобретает телесность. Примирение происходит в пространстве «между», где встречаются деятельный дух, страждущая душа с живыми, одушевленными движениями тела.

Душа, как и телесность, может болеть. Душу, как и телесность, можно очищать, лечить, «целить». Термин «целительство» здесь наиболее уместен: делать целым, цельным то, что невозможно разделять и лечить отдельно.

Теперь перейдем к приобретающей все большую убедительность парадигме медицины ХХI века. Парадигма эта существовала в глубокой древности: холистический подход  к человеку, соединяющий в единстве его тело (в нашей терминологии «телесность»), душу и дух. По мнению русского философа И.А. Ильина, ни тело, ни душа человека не свободны, ибо связаны законами времени и причинами вещественной природы. Только дух человека имеет дар – вывести себя внутренне из любого жизненного созерцания, противопоставить его себе, оценить его, избрать или отвергнуть. Современная ситуация бытия требует от человека гибкости, умения владеть обстоятельствами, прогнозировать, «чувствовать», знать, «ведать», быть в состоянии «Дао». Это возможно лишь в условиях духовного бытия, когда начинается освобождение человека от  «зашлакованности» чужой и собственной самостью. Находим в известных школах близкие практики: «разотождествление» в психосинтезе, «кресение» в русской народной психологии, «очищение» в практиках Востока, «исповедь» в различных религиозных верованиях, «восхождение» в интегральном психоанализе.

Наибольшим образом нарушение этого триединства наблюдается в психосоматических расстройствах. Психосоматические болезни не случайно называют «болезнями цивилизации», «болезнями образа жизни». Я бы добавила: «болезнями души» (не смешивать с «душевными», т.е. психическими болезнями). Частота психосоматических заболеваний достаточно высока и колеблется в общемедицинской практике — от 30 до 60%.

Пациенты с эмоционально обусловленными психосоматическими заболеваниями чаще всего сначала попадают на прием к врачу общего профиля. Каждый из нас имеет этот опыт: когда на приеме у врача в тебе видят только ту часть тела, которая в настоящий момент «болит». Врачу, особенно «узкому  специалисту», как  правило, все |равно, кто ты, какова твоя личная история, что тебя тревожит и даже – какие еще части тела существуют у тебя, помимо болеющей. Но тело нельзя разделить на независимо функционирующие органы и системы, а всю их совокупность, в свою очередь, нельзя отделить от чувств и душевных переживаний. Вернее, теоретически – единую, целостную личность можно подразделить на много разных компонентов, но не следует рассматривать их по отдельности, так как они всегда тесно взаимосвязаны между собой. Болеющий человек остается целостным существом, и для того, чтобы разгадать тайну болезни, понять ее причину, проследить историю и выбрать наилучший способ лечения, – необходимо учитывать все сразу. Человек создан по законам гармонии, и телесность – это самое очевидное свидетельство тонкости и развитости разума.

Известны различные концепции этиопатогенеза психосоматических заболеваний: конверсии на орган «подавленного аффекта» (З. Фрейд), «болезни готовности», при которых происходит переход эмоций в телесную реакцию (Т. Икскюль), эмоциональных конфликтов, принципиально воздействующих на внутренние органы (Ф. Александер), констелляции личностных черт (Х. Данбар), психосоматической дезадаптации (В.И. Гарбузов) и др.

Возникновение психосоматических заболеваний связано с внутренним конфликтом между одинаково сильными, но разнонаправленными мотивами. В отличие от неврозов, в основе которых также лежит внутрипсихический конфликт, при психосоматических заболеваниях происходит двойное вытеснение: вытесняется не только неприемлемый для сознания мотив, но и невротическая тревога по этому поводу, и все невротическое поведение в целом. Неразрешимый конфликт мотивов порождает реакцию капитуляции, отказа от совладающего поведения. Какие конкретно органы и системы органов поражаются при этом — зависит от наследственной предрасположенности или от особенностей развития личности. Последние определяют недостаточность механизмов психологической защиты [2], дефицит совладающих стратегий.

При определении специфических психологических конфликтов Ф. Александер выделял 3 аспекта:

1. Специфический конфликт предрасполагает пациентов к определенным заболеваниям только тогда, когда к этому имеются другие генетические, биохимические и физиологические факторы.

2. Определенные жизненные ситуации, в отношении которых пациент сенсибилизирован в силу своих ключевых конфликтов, реактивируют и усиливают эти конфликты.

3. Сильные эмоции сопровождают этот активированный конфликт и на основе автономных гормональных и нервно-мышечных механизмов действуют таким образом, что в организме возникают изменения в телесной структуре и функциях [3].

Во многих исследованиях отмечается, что под влиянием стресса повышается уровень нейроэндокринных реакций, вследствие чего происходит угнетение иммунной защиты и люди оказываются уязвимыми для проявления вирусов. Ряд других авторов не обнаруживает связи между стрессом и развитием заболевания. Известный ученый А. Менегетти считает, что ни одно психосоматическое заболевание не возникает по причине стресса: стресс уже являет собой следствие, наблюдаемое в функционировании органа [2]. В связи с открытиями в психонейроиммунологии и психонейроэндокринологии медицинское научное сообщество стало осознавать влияние мышления на организм.

Дальнейшее изучение психосоматических заболеваний будет происходить, на мой взгляд, на стыке медицины и физики, когда процессы, происходящие на клеточном уровне, будут изучаться с точки зрения энергоинформационной теории, квантовой физики и квантовой психологии. К настоящему времени существуют теории энергетического происхождения соматического заболевания [2, 4]. А. Менегетти понимает здоровье как «свободное течение энергии, которая, проходя множество различных частей, сходится в единой точке, интегрируется в единое целое» [2, с.10]. И.Г. Малкина-Пых считает, что «клетки тканей различных органов несут присущую только им информацию, поэтому существует четкая взаимосвязь между характером мышления, частями тела и проблемами физического здоровья …симптомы болезней – это чисто внешние проявления духовного нездоровья» [4, с.19].

По мнению Менегетти, когда высший разум пренебрежительно относится к урокам жизни, защищать организм вынужден разум более низкого уровня. Следовательно, если психика не находит решения в сознательной или бессознательной форме, то вмешивается соматика, предлагая альтернативное решение. Соматическая и психическая энергия различаются по скорости действия: соматическая – наиболее медленная, поэтому органическое заболевание представляет собой форму приспособления. В любом случае соматизация – это всегда результат инфантильной реакции «Я». Не существует никакого таинственного скачка от психики к соме, но есть непрерывность, идентичность, выраженные на разных языках одной и той же формы. Во время болезни мы можем обдумать свои дела, переосмыслить отношения с близкими и знакомыми. Время переходного периода от психического к соматике определяется либо ситуацией, послужившей причиной срыва, либо травматической средой, усиливающей травму, а также способами реакции, ставшими типичными для субъекта. Тяжесть происходящего в окружающей реальности определяется не ее объективными причинами, а тем, как она воспринимается субъектом. Эмоция как некое психическое присутствие начинает соматизироваться [2]. Поэтому актуально изучение адаптационных и психоэмоциональных ресурсов больных.

По мнению Ю.М. Зенько, «поскольку схема тела является средним, промежуточным звеном между физическим телом (телесностью – Н.Р.) человека и его сознанием, постольку источником ее формирования является и первое, и второе. Хотя носителем сознания как такового является все тело человека, может наблюдаться особое функциональное предпочтение сознания к определенным участкам тела. Сознание переживается как бы находящимся в этой точке – локуса сознания» [5, с.200]. Структура схемы тела состоит из трех крупных элементов – головы, груди и живота, и преобладание одной из этих частей создает особый ее тип. Функциональное доминирование со временем переходит в структурную особенность схемы тела. Автор выделяет три основных установки локуса сознания: цереброцентризм (голова), кардиоцентризм (сердце), вентралоцентризм (живот). Цереброцентризм  тяготеет к рационализму, построению абстрактных схем. Основная характеристика кардиоцентризма – эмоциональность (чувства, аффекты, переживания). Положительные стороны кардиоцентризма – эмпатия, сенситивность, отрицательные – иррационализм, импульсивность, неосознанность. При вентралоцентризме происходит проявление волевой сферы человека, в которую входят желания, волевые импульсы, мотивы и потребности [5]. А.Ф. Ермошин также считает, что существуют три области самоощущений. Различные состояния переживаются на разных уровнях: страх на уровне живота, тревога – на уровне сердца, беспокойство – на уровне лба. При этом «голова: лоб – беспокойство, виски – раздражение, затылок – ответственность, необходимость контролирования ситуации; темя – остеохондроз позвоночника; грудь: обида, тревога, злость, тоска, скорбь; живот: страх, гнев». «Тело (телесность – Н.Р.) выступает той «контурной картой», на которой прописывается расположение структур сознания»…» [6, с.79]. Согласно научным экспериментам, связанным с явлением сенсорной депривации, обнаруживается, что ощущаемое расположение «я» может из головы смещаться в разные места внутри тела. Можно предположить, что степень переживаний при изменении схемы тела у разных личностей может быть различна в зависимости от субъективной значимости данной части тела для пациента и локуса сознания личности.

Болезнь представляет собой одну из возможных реакций, которые представлены человеку в безвыходном, на его взгляд, положении. Болезнь становится подавляющим и регрессивным объектом, позволяющим вывести скрытую борьбу наружу. Кажется, что бороться с внешними формами легче, нежели с внутренними. Болезнь – это язык субъекта, его души [7]. Болезнь не существует сама по себе, она представляет собой отрицание здоровья.

В результате псевдосоциализации личности нарушается гармония между первичными и вторичными актуальными способностями [8], разрушается названное триединство. Первичные способности относятся к способностям человека любить в широком смысле слова. Вторичные способности основаны на нормах той социальной группы человека, в которой он рос, воспитывался или живет. Но природа его духа может не совпадать с этими нормами. Возникают серьезные противоречия между духовными и материальными ценностями (в психологической литературе обозначаемые как внутриличностные конфликты), что приводит к серьезным последствиям в жизни человека, наносят вред его здоровью, разрушает задуманную природой целостность личности. Примат вторичных способностей приводит к разрушению духа, лишает человека дарованных Богом «власти» и «силы».

У каждого человека есть выбор. В терминах теории интегрального психоанализа Н. Кеппена есть два пути развития человека. Первый путь – жить, приближаясь к Истине, к природе, к душевному спокойствию, а значит, к сохранению целостности. Поведение человека на этом пути мотивировано глубокими, стабильными, успокаивающими, дающими мир желаниями. Счастье, гармонию на этом пути человек обретает только через самого себя. Второй путь – это стремление обрести счастье через другую личность, других людей, это ощущение, что экономическое и социальное могущество означает счастье, что любовь несет страдание, а служение человечеству является жертвой и неполноценностью. Человек на этом пути отрывается от реальности, используя власть, деньги, гиперактивность, путешествия, карьеру как самоцель, развлечения, алкоголь, наркотики. Он меняет Истину, а значит и целостность, на фантазию, кратковременный комфорт и устремляется в погоню за ними. Мотивы его поведения неустойчивы, поверхностны, мгновенны, ситуативны. Это мир суеты, иллюзий, лжи, страданий, нередко болезней [9].

Стиль жизни личности, ориентируясь на первичные или вторичные способности, на путь душевного спокойствия или обретения «счастья» через предметные структуры мира, формирует также и соответствующую реакцию на болезнь. Болезнь, хотя и является качественно новым состоянием человека, но и при ней сохраняются индивидуальные особенности как функции образа жизни. Практически все психосоматические и невротические заболевания можно считать болезнями «образа жизни», при этом наблюдается рассогласование психической и телесной сферы.

В традиционной медицине, как правило, осуществляется процесс лечения болезни, его физического тела, а не больного. При таком подходе игнорируется духовная составляющая жизни человека, особенности его психической (душевной) организации. Психосоматическая медицина совершила некоторый шаг к соединению психической и телесной реальности, но в стороне по-прежнему остается духовная составляющая жизни и здоровья. В психологических теориях так же, как в медицине мало уделяется внимания духовной жизни человека. Традиционно используются такие понятия как самосознание личности, «Я-концепция», самоактуализация, возрастная идентичность, которые рассматривают личность вне контекста духовной жизни человека. Практические психологические направления чаще всего обучают манипулированию, а не полноценному проживанию жизни. Размышления о духовной сфере оставляются на откуп религии, а вне ее рассматриваются как популярные и научно не обоснованные.

Ни одна из наук (медицина, психология, биология, философия) или ее разделов не в состоянии связать события, происходящие с человеком на разных уровнях (телесном, душевном и духовном) одновременно. В том, что такие связи существуют, каждый человек убеждается в своей жизни постоянно, когда нарушаются законы мироздания, игнорируются причинно-следственные связи. Вот почему для жизнестойкости (в психологической науке это обозначается как копинг-поведение, или совладание) человеку дают гораздо больше рассуждения о кармических связях, энергетических взаимодействиях, психоэнергетических защитах, чем претендующие на объективность теории, далекие от практики.

Психолого-психотерапевтическая и медицинская помощь, не затрагивающая духовную сферу личности, не способная вывести личность на более высокий уровень духовного развития, не приносит облегчения и дает поверхностное объяснение происходящему. Современные теории В.П. Гоча, В. Жикаренцева, В. Синельникова, Л. Виилмы, А. Шевцова, впитавшие в себя не только христианские законы жизни, но и мудрость Востока преобразуют внутренний мир человека, заставляют посмотреть на мир глазами мудреца.

В психологической литературе наиболее значимым для теории причинности является понятие жизненного смысла человека, под которым понимается отраженная в сознании и переживаниях человека как субъективно предельно значимая для него и превратившаяся в главный регулятор его поведения какая-то ценность, ставшая его собственной ценностью. На наш взгляд, одним из диагностических критериев истории жизни больного могут служить смысложизненные ориентации его личности, его отношении. Путь восстановления духовной целостности должен идти через согласование психической и телесной сфер.

Болезнь есть поиск состояния гомеостаза в регрессивной ситуации. Нередко болезнь становится катарсисом, духовным лекарством, если она осознается субъектом. Перед лицом смерти возникает удивительный феномен: возрастает значение духовных ценностей и обесцениваются материальные (пример: онкологические больные).

Все приведенные выше рассуждения и доказательства дают мне основания  изучения телесности через адаптационные ресурсы психосоматических больных, их психоэмоциональный статус, смысложизненные ориентации и ценности. Получаемые в подобных исследованиях результаты позволяют определить психотерапевтические «мишени» в работе с данными больными, учитывая их истории жизни, социально-психологический анамнез и нозологию.

В работе с психосоматическими больными я использую следующие методики: опросник Мини-мульт (вариант СМИЛ) для определения типа личности больного, методика «Индекс жизненного стиля» для оценки механизмов психологических защит, копинг-тест Р. Лазаруса и С. Фолкман для выявления реакций совладающего поведения, опросник ТОБОЛ для диагностики типов отношения к болезни, методику самоотношения, тест смысложизненных ориентаций, тест предельных смыслов. Для  определения степени закрытости эмоциональной сферы проводится оценка типа межполушарной асимметрии, для определения типа обработки эмоциогенной информации — метод ранжирования картинок с выражением базовых эмоций по Изарду, методика «пиктограмм», метод свободных ассоциаций на эмоционально значимые слова и предъявление картинки из методики ТАТ.

Набольшая сложность в психотерапии психосоматических пациентов заключается именно в работе с их «телесностью». На первом этапе можно получить лишь рассказ об отрицательном эмоциональном состоянии: обиды, агрессии, гнева. Но проявления эмоций нет. Больные затрудняются с маркировкой своего эмоционального состояния, не могут «проигрывать» его, им проще описать ситуацию, они включают свое «рацио». Мышечный панцирь скован. Больные «зажаты» как телесно, так и эмоционально.

Стратегии интегративной психотерапии в работе с психосоматическими больными состоят в развитии копинг-ресурсов личности [10]:

  1. Ведущим методом психотерапии на первом этапе остается рационально-эмотивная личностно-ориентированная психотерапии, включающая: 1) тренировку способности распознавания, дифференциации и понимания эмоций и сопровождающих их когнитивных процессов, 2) проработку жизненного и семейного контекста проблем, 3) проработку межличностных затруднений. 
  2. Следующий этап – обучение управлению эмоциями через когнитивную психотерапию, обучение моделям совладания, переформулированию базисных убеждений. На этом этапе могут применяться техники поведенческой, когнитивной, экзистенциональной и христианской психотерапии, элементы гештальт – терапии, психосинтеза.
  3. Анализ особенностей личности в плане нарушения системы отношений, обусловленной всей историей развития личности, или нарушения структурной целостности личности. Работа с выявленными особенностями личности (индивидуально, в группе) в различных техниках.
  4. Аксиологический тренинг: диагностика понимания понятий «ценности», «цели», «жизненный смысл», диагностика личных ценностей, построение жизненной стратегии, метафорическая и телесно-пространственная работа по «образу жизни», работа со сказками, метафорами, притчами, компьютерной программой «Life Line» А.А. Кроника.
  5. Онтологический тренинг: 1) работа на осознание причинно-следственных связей в жизни личности, 2) гармонизация первичных и вторичных способностей, духовного и материального в жизни человека, 3) гармонизация психической и телесной сферы путем работы с «состоянием» человека через его сознание.
  6. Тренинг здорового образа жизни через обучение правильному питанию, управлению эмоциями, развитие энергоинформационных способностей через работу с «первообразами» в терминологии В. Гоча, стихиями природы с помощью техник Востока и Древней Руси.

В качестве примера можно привести результаты исследования психосоматической реальности онкологических больных [10]. Для данных пациентов характерно проявления сверхконтроля со сдерживанием эмоций. Преобладающими оказались такие психологические защиты, как проекция и отрицание, являющиеся противоположно направленными. При этом информация, которая тревожит, не воспринимается, а неприемлемые чувства и мысли приписываются другим людям, которым нередко больные ставят в вину свое заболевание.  На второй позиции интеллектуализация и реактивные образования, являющиеся соседними в диспозициях и представляющими уход  в мир слов и поступков путем преувеличения. Пациенты предпочитают поиск социальной поддержки и самоконтроль в трудной ситуации. Смысловое семантическое поле пациентов с онкологическими заболеваниями демонстрирует присутствие подавляемых отрицательных эмоций.

Выбор психологических и психотерапевтических методов коррекции следует осуществлять в зависимости от эмоционально-психологических особенностей личности и реакции на болезнь, от этапов развития заболевания и стадий лечения.

Известно, что больные проходят разные стадии психологической реакции на болезнь: отрицание или шок, гнев и агрессия, «торг», депрессия и отчуждение, принятие болезни и выстраивание новой жизненной стратегии. Поведение врача должно быть адекватно каждой стадии. Если больной находится на стадии отрицания, нужно понять, что это помогает ему справиться в настоящее время с повседневной жизнью и путем поддерживающей терапии помочь определить ему список реальных целей. Если больной тревожен, его следует успокоить. В этом случае успешности можно достичь через поддерживающую терапию, обучение саногенному мышлению или релаксационным техникам. В ситуации агрессии, гнева следует определить источник, на который они направлены. Если он находится вовне, то следует помочь отреагировать эмоции, если это аутоагрессия, можно помочь поместить опыт пациента в длительную временную перспективу, осмыслить ее, подключая экзистенциальную или религиозную ориентацию. В ситуации депрессии, следует помочь высвободить не пережитое горе, невысказанные обиды, неотреагированные эмоции. При отчуждении — проанализировать семейные проблемы и выявить причины дисгармонии, идущие из прародительской семьи, детства. Параллельно должна вестись работа с семьей.

Ведущим методом психотерапии с онкологическими больными остается рационально-эмотивная личностно-ориентированная психотерапия. Самая первая и сложная задача – актуализация базовой отрицательной подавляемой эмоции и осознание больным ее связи со своим физиологическим состоянием.  Больные затрудняются с маркировкой своего эмоционального состояния, не могут «проигрывать» его, им проще описать ситуацию, они включают свое «рацио». Попытки применять гештальт-терапевтические техники, психодраму обречены на этом этапе на неуспех. Поэтому следующий этап – обучение управлению эмоциями через когнитивную психотерапию, обучение моделям совладания, переформулированию базисных убеждений. Это могут быть техники поведенческой, когнитивной, экзистенциональной и христианской психотерапии, некоторые элементы гештальт-терапии. Для высвобождения эмоций помогают сказко-, кукло-, музыкальная терапия, визуализация, техники релаксации, создание ресурсных состояний, медитативные техники. Следующий этап — работа с его духовным уровнем, ценностями, смыслами.

Тест с ответами по теме «Психосоматика и психология телесности: основные проблемы и связь с медицинской практикой» | 24forcare

Факторы, противодействующие спонтанной ремиссии при наличии психосоматического расстройства — это хронифицирующие факторы.

Факторы, противодействующие спонтанной ремиссии при наличии психосоматического расстройства — это хронифицирующие факторы.

1. «Мера следования пациента рекомендациям врача или психолога, включая прием лекарств, соблюдение режима и др., адекватность «модели выздоровления» — это описание

1) комплаенса;+
2) контртрансфера;
3) копинга;
4) позитивного трансфера.

2. Активно-пассивный копинг предполагает

1) атрибуцию ответственности;
2) совладание через действие;+
3) совладание через осмысление;
4) совладание через переживание.

3. Аллопластическая картина болезни – это

1) все реально наблюдаемые проявления болезни;+
2) мысли по поводу болезни;
3) непосредственные ощущения при развитии болезни;
4) субъективные переживания по поводу болезни.

4. В начале болезни человек сообщал о плохом самочувствии, но через несколько дней смог уточнить, что чувствует давящую головную боль и ломоту в теле. Этот пример описывает:

1) возникновение личностного смысла;
2) вторичное означение;
3) первичное означение;+
4) формирование чувственной ткани.

5. В следующих расстройствах присутствуют морфологические изменения

1) вторичных психосоматические расстройства органов и систем, возникающие при тяжелых соматических заболеваниях;+
2) конверсионные расстройства;
3) психосоматические заболевания в узком смысле слова;+
4) соматоформные расстройства.

6. Игнорирование проявлений заболевания, утрированные представления о несостоятельности (психически) больных, подчёркивание собственных отличий от «истинно» психически больных характеризует

1) аутопсихическую самостигматизацию;
2) компенсаторную самостигматизацию;+
3) социореверсивную самостигматизацию;
4) стигматизацию.

7. Изменение личной идентичности больного, его представлений о своих индивидуальных признаках; отказ от прежних стандартов и снижение требований к себе характеризует

1) аутопсихическую самостигматизацию;+
2) компенсаторную самостигматизацию;
3) социореверсивную самостигматизацию;
4) стигматизацию.

8. Изменение социальной идентичности больного, когда он перестаёт отождествлять себя с сообществом здоровых и интерпретирует отношение к нему окружающих как предвзятое, характеризует

1) аутопсихическую самостигматизацию;
2) компенсаторную самостигматизацию;
3) социореверсивную самостигматизацию;+
4) стигматизацию.

9. Интеграция представлений о собственном теле, или формирование телесного Я, происходит на следующем этапе психологического онтогенеза телесных функций

1) взросление;
2) младенчество;
3) овладения языком;
4) формирование рефлексивного плана сознания.+

10. Использование ребенком языка для оценки и переживания своих телесных проявлений возможно

1) в младенчестве;
2) на этапе взросления;
3) на этапе овладения языком;+
4) на этапе формирования рефлексивного плана сознания.+

11. К вариантам нарушения психосоматического развития относятся

1) задержка;+
2) искажение;+
3) регресс;+
4) сомато-вегетативные нарушения.

12. К компонентам социальной ситуации развития относятся

1) внешние условия;+
2) внутренние процессы;+
3) кризис развития;
4) психологические новообразования.+

13. К компонентам структуры динамической картины внутренней картины болезни относятся:

1) сенсорный компонент, первичное означение, вторичное означение, личностный смысл;
2) сенсорный, рациональный, эмоциональный компоненты;
3) чувственная ткань, первичное означение, вторичное означение, личностный смысл;+
4) чувственная ткань, рациональный и эмоциональный компоненты, личностный смысл.

14. К моделям соотношения иррационального и рационального в сознании относятся

1) модель включения;+
2) модель исключения;
3) модель испарения;+
4) модель сохранения.+

15. К преградному личностному смыслу болезни может относиться:

1) вторичная выгода болезни;
2) избегание ответственности;
3) ограничение в движении;+
4) ограничение в общении.+

16. К примерам, подтверждающим то, что феноменологическое ощущение не совпадает с сенсорной границей, относятся

1) пример Аристотеля с зондом, которым пользуется хирург;+
2) пример Бахтина с феноменом старой жены;
3) пример Виннера с искусственной рукой, которой механик чинит автомобиль;+
4) пример с культурным шоком.

17. К уровням внутренней картины болезни относятся:

1) интегративный;
2) интеллектуальный;+
3) мотивационный;+
4) непосредственно-чувственного отражения;+
5) эмоциональный.+

18. Какое из следующих понятий не относится к рассмотрению болезни как субъективного феномена?

1) внутренняя картина болезни;
2) инсайт;
3) критичность;
4) самостигматизация.+

19. Контртрансфер — это

1) агрессия и обесценивание врача пациентом при нереализованных ожиданиях, неприемлемость диагноза;
2) нейтральное отношение пациента к врачу;
3) переживания врача, его отношение к пациенту;+
4) переоценка пациентом возможностей врача, идеализация.

20. Наибольшая роль психологического фактора признается в отношении

1) большой семерки психосоматических расстройств;
2) вторичных психосоматические расстройства органов и систем, возникающие при тяжелых соматических заболеваниях;
3) конверсионных расстройств;+
4) соматоформных расстройств.

21. Начало реорганизации телесных процессов младенца относится к следующему этапу психологического онтогенеза телесных функций

1) взросление;
2) младенчество;+
3) овладения языком;
4) формирование рефлексивного плана сознания.

22. Невозможность локализации, неопределённость ощущений, трудности рефлексии характеризуют

1) вторично означенное телесное ощущение;
2) первично означенное телесное ощущение;
3) психосоматические расстройства;
4) чувственную ткань.+

23. Недостаток средств означения собственных состояний характерен для

1) алекситимии;+
2) поведения типа А;
3) поведения типа Б;
4) язвенной болезни.

24. Перед приходом к доктору человек сообщал, что у него сильные колющие боли в животе, после посещения врача он стал описывать происходящее с ним как проявления гастрита. Этот пример описывает:

1) возникновение личностного смысла;
2) вторичное означение;+
3) первичное означение;
4) формирование чувственной ткани.

25. После прихода к врачу и начала лечения человек стал сообщать об улучшении своего состояния, при том, что после его повторного обращения к врачу выяснилось, что был поставлен неверный диагноз, и лечение не должно было вызвать улучшения самочувствия. Этот пример описывает:

1) эффект лечения;
2) эффект плацебо;+
3) эффект стигматизации;
4) эффект ятрогении.

26. Признание наличия однозначной логически понятной связи между симптомом соматической болезни и содержанием вытесненного конфликта характеризует

1) культурно-исторический подход в психосоматике;
2) неспецифический подход в психосоматике;
3) специфический подход в психосоматике;+
4) теорию кортико-висцеральной патологии.

27. Развитие психологических механизмов регуляции телесных процессов описывает

1) внешний план психосоматического развития;
2) внутренний план психосоматического развития;+
3) становление психосоматического феномена;
4) формирование психосоматического симптома.

28. Результат влияния негативных представлений о (психически) больных на отношение к ним окружающих – это

1) обыденное сознание;
2) самостигматизация;
3) стигматизация;+
4) ятрогения.

29. Руминации как тип копинга означает

1) избегание;
2) минимизацию угрозы;
3) навязчивые бесплодные размышления;+
4) последовательное активное решение проблем.

30. С особенностями первичного и вторичного означения связаны нарушения в

1) высшей психической функции;
2) натуральной функции;
3) постпроизвольной функции;+
4) произвольной функции.

31. Семиотическая схема лечения/возникновения симптома предполагает

1) встречное движение от знака к означаемому и от означаемого к знаку;
2) движение от знака к означаемому;+
3) движение от означаемого к знаку;
4) обязательное наличие сглаза.

32. Согласно модели феноменологического тела, оно

1) имеет качества как субъектности, так и объектности;+
2) имеет только качества объектности;
3) имеет только качества субъектности;
4) не имеет качеств ни субъектности, ни объектности.

33. Телесные симптомы ближайших взрослых с большой вероятностью могут быть усвоены

1) в младенчестве;
2) на этапе взросления;+
3) на этапе овладения языком;
4) на этапе формирования рефлексивного плана сознания.

34. Уровень индивидуального сознания, занимающий положение медиатора по отношению к общественному и индивидуальному сознанию, это

1) бессознательное;
2) мифологическое отражение мира;
3) обыденное сознание;+
4) рациональное сознание.

35. Условия для возникновения психосоматического расстройства — это

1) запускающие факторы;
2) факторы предиспозиции;+
3) факторы протекции;
4) хронифицирующие факторы.

36. Факторы, противодействующие спонтанной ремиссии при наличии психосоматического расстройства — это

1) запускающие факторы;
2) факторы предиспозиции;
3) факторы протекции;
4) хронифицирующие факторы.+

37. Феномен тела как психологический феномен; социализация телесных функций; нарушение телесности при различных соматических и психических расстройствах – это предмет

1) клинической психологии;
2) патопсихологии;
3) психологии телесности;+
4) психосоматики.

38. Функция имеет тем белее высокий индекс психосоматичности, чем

1) более она вынесена в план внешнего поведения;+
2) более она регулируется социальными нормами;+
3) менее она вынесена в план внешнего поведения;
4) менее она регулируется социальными нормами.

39. Этап овладения языком как этап психологического онтогенеза телесных функций характеризуется

1) возникновением возможности когнитивной оценки своих первоначальных телесных проявлений ребенком;+
2) возникновением возможности произвольной и сознательной регуляции телесных процессов;
3) означением телесных состояний ребенка;
4) освоение ребенком социально-психологических стереотипов взаимодействия с собственным телом.

40. Язык тела ребенка в младенчестве носит

1) коммуникативный смысл;+
2) смысл аутопсихической регуляции;
3) смысл отражения физиологических изменений в организме;
4) смысл стереотипа переживания эмоций.


Уважаемые пользователи!

Если хотите поблагодарить автора за кропотливый труд, полученные знания и уникальный ресурс, то можете отправить ДОНАТ (от скромной до щедрой суммы).
Это позволит автору видеть вашу заботу и обратную связь.

Спасибо, что вы с нами!

5. Психосоматика и психология телесности как раздел клинической психологии.

За рубежом психосоматические клиники строились на основе психоанализа. Проблемы соотношения психики и соматики занимались психиатры. Около тридцати лет назад это направление пришло в страны бывшего СССР, развивалось в областях онкологии, кардиологии.

Объектомисследования П.с.к. являются хронические соматические заболевания, вызывающие негативные эмоциональные реакции (раздражительность, страх, депрессию, тревогу), наблюдаются астенические и невротические заболевания.

Когда болезнь становится хронической – человек начинает переживать по поводу болезни, вынужден менять жизненные планы, приспосабливаться к ситуации болезни, происходит стойкое изменение всей личности, перестройка мотивационной сферы и т.д.

Отечественные ученые, занимающиеся проблемами п.с.к. – Тхостов, Николаева, Арина. Изучали они:

•Влияние соматики на психику

•Влияние психики на соматику

•Задачи п.с.к.:

Изучение сдвигов в псхологическом состоянии больного, изучение изменения его работоспособности и его личности.

Изучение влияния психики на соматику и использование знаний в психотерапевтическом воздействии

Коррекционная и терапевтическая помощь по отношению к изменениям психики и личности, произошедшим под влиянием соматического заболевания.

 

6. Психология аномального онтогенетического развития как раздел клинической психологии

Одной из важнейших задач современной практической психологии является психологическая диагностика и коррекция отклонений детского поведения и вневрачебная помощь трудным детям. При исследовании ребенка с отклонениями в развитии в центре внимания психолога обычно стоит вопрос о психологической квалификации основных психических расстройств, их структуры и степени выраженности. Оценка нарушений развития у детей учитывает также и отклонения от стадии возрастного развития, на которой находится ребенок, то есть особенности дизонтогенеза, вызванного болезненным процессом, его последствиями.

В детском возрасте чувствительность отдельных сторон психики к вредоносным воздействиям определяется не столько их характером, сколько особенностями той возрастной стадии развития, на которой находится ребенок. Чем меньше ребенок, тем больше на первый план выступают признаки нарушения развития — дизонтогенеза. Чем раньше произошло поражение мозга, тем чаще в картине дизонтогенеза появляется компонент психического недоразвития. Помимо общего недоразвития в условиях болезни процесс онтогенеза характеризуется явлениями неустойчивости, асинхронии, при которых своевременно не возникают необходимые взаимодействия между отдельными системами. В этой связи вероятно появление признаков изоляции, патологической акселерации, регресса ряда психических функций. Эти изменения задерживают формирование новых психических процессов, затрудняют прогрессивные перестройки, необходимые для нормального развития.

К основным направлениям деятельности психолога при работе с аномальными детьми относятся в первую очередь следующие:

•Выявление и систематизация патологической симптоматики и ее психологическая квалификация.

•Осуществление структурного анализа расстройств, выявление первичных симптомов, связанных с болезнью, а также вторичных симптомов, обусловленных аномальным развитием в условиях болезни.

•Разработка программы психокоррекционных мероприятий в зависимости от характера, происхождения и конкретного механизма нарушений, направленной на их предупреждение, уменьшение или устранение.

•Проведение восстановительного обучения детей с нарушениями высших психических функций, таких как речь, мышление, чтение, счет, письмо, конструктивная деятельность, имеющих место при локальных поражениях мозга.

Психология телесности: процессуально-смысловой подход | Василенко

Рекомендуемое оформление библиографической ссылки:

Василенко Т.Д. Психология телесности: процессуально-смысловой подход // Российский психиатрический журнал. 2013. №4. С. 49-55.

Аннотация

В статье представлены основания процессуально-смыслового подхода к анализу внутреннего телесного опыта, а также отражены результаты исследования взаимосвязи телесности и субъективной картины жизненного пути личности на моделях здоровья и хронического соматического заболевания. Выявлены факторы дезадаптивного реагирования личности на заболевание: идентичность, рефлексивность, локус каузальности, жизнестойкость.

Литература

1. Александер Ф. Психосоматическая медицина. Принципы и применение / Пер. с англ. А.М. Боровикова, В.В. Старовойтова; под ред. С.Л. Шишкина. — М.: Ин-т общегуманитарных исследований, 2006. — 187 с. 2. Арина Г.А., Николаева В.В. Психология телесности: методологические принципы и этапы клинико-психологического анализа // Психология телесности между душой и телом / Ред.-сост. В.П. Зинченко, Т.С. Леви. — М.: АСТ, 2005. — С. 222-235. 3. Арина Г.А., Тхостов А.Ш. Теоретические проблемы исследования внутренней картины болезни // Психодиагностика отношения к болезни при нервно-психической и соматической патологии / Под ред. М.М. Кабанова. — Л., 1990. — С. 44-49. 4. Бескова Д.А., Тхостов А.Ш. Телесность как пространственная структура // Междисциплинарные проблемы психологии телесности / Ред.-сост. В.П. Зинченко, Т.С. Леви. — М.: МЦИ, 2004. — С. 133-148. 5. Бовина И.Б. Социальная психология здоровья и болезни. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Аспект Пресс, 2008. — 236 с. 6. Каган В.Е. Внутренняя картина здоровья — термин или концепция? // Вопр. психологии. — 1993. — № 1. — С. 86-88. 7. Карвасарский Б.Д. Клиническая психология: Учебник. — СПб.: Питер, 2002. — 960 с. 8. Карпов А.В. Рефлексивность как психическое свойство и методика ее диагностики // Психол. журн. — 2003. — Т. 24, № 5. — С. 45-57. 9. Квасенко А.В., Зубарев Ю.Г. Психология больного. — Л.: Медицина, 1980. — 180 с. 10. Клиническая психология / Под ред. М. Перре, У. Бауманна. — 2-е междунар. изд. — СПб.: Питер, 2003. — 1213 с. 11. Коржова Е.Ю. Человек болеющий: личность и социальная адаптация. — СПб., 1994. — 253 с. 12. Кулаков С.А. Психосоматика. — СПб.: Речь, 2010. — 320 с. 13. Лаврова О.В. «Отраженная телесность» как особая ментальная форма тела: психотерапевтический подход // Вестн. МГУ. Сер. 14, Психология. — М., 1999. — № 3. — С. 76-83. 14. Леви Т.С. Психология телесности в ракурсе личностного развития // Междисциплин. пробл. психологии телесности / Ред.-сост. В.П. Зинченко, Т.С. Леви. — М.: МЦИ, 2004. — С. 288-309. 15. Леонтьев Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. — 2-е. изд., испр. — М.: Смысл, 2003. — 488 с. 16. Лурия Р.А. Внутренняя картина болезни и ятрогенные заболевания. — М., 1979. — 112 с. 17. Лэнгле А. Person: экзистенциально-аналитическая теория личности: Сб. ст.: Пер. с нем. — М.: Генезис, 2006. — 159 с. 18. Мотовилин О.Г. Жизненная ситуация ребенка с хроническим телесным заболеванием и ее роль в психическом развитии ребенка и динамике заболевания // Психология телесности между душой и телом / Ред.-сост. В.П. Зинченко, Т.С. Леви. — М.: АСТ, 2005. — С. 253-269. 19. Николаева В.В. Влияние хронической болезни на психику. — М.: Изд-во МГУ, 1987. — 16 с. 20. Николаева В.В., Арина Г.А. Клинико-психологические проблемы психологии телесности // Психол. журн. — 2003. — № 1. — С. 119-126. 21. Ребеко Т.А. Гендерная идентичность и репрезентация тела у женщин // Психол. журн. — 2010. — Т. 31, № 1. — С. 15-31. 22. Соколова Е.Т., Николаева В.В. Особенности личности при пограничных расстройствах и соматических заболеваниях. — М.: SvR-Аргис, 1995. — 352 с. 23. Тхостов А.Ш. Психология телесности. — М.: Смысл, 2002. — 287 с. 24. Deci E.L., Ryan R.M. Facilitating optimal motivation and psychological well-being across life’s domains // Canadian Psychology. — 2004. — Vol. 49. — P. 14-23. 25. Levine M.P., Piran N. The role of body image in the prevention of eating disorders Body Image // J. Pers. Soc. Psychol. — 2004. — Vol. 1, N 1. — P. 57-70.

Психосоматика и психология телесности как раздел клинической психологии.

Психосоматика занимается исследованием проблемы больных соматическими расстройствами, на происхождение и течение которых большое внимание оказывают психологические факторы. Сферу психосоматики включает вопросы, которые связаны с онкологическими и другими тяжёлыми заболеваниями (уведомление о диагнозе, психологическая помощь, подготовка к операции, реабилитация и др.), психосоматическими расстройствами (симптомы ишемической болезни сердца, язвенные болезни, гипертоническое расстройство, нейродермит, псориаз, бронхиальная астма). Психосоматика в рамках клинической психологии дифференциирует  психосоматические феномены и психосоматические симптомы.

Около тридцати лет назад это направление пришло в страны бывшего СССР, развивалось в областях онкологии, кардиологии.

Объектом исследования П.с.к. являются хронические соматические заболевания, вызывающие негативные эмоциональные реакции (раздражительность, страх, депрессию, тревогу), наблюдаются астенические и невротические заболевания.

Когда болезнь становится хронической – человек начинает переживать по поводу болезни, вынужден менять жизненные планы, приспосабливаться к ситуации болезни, происходит стойкое изменение всей личности, перестройка мотивационной сферы и т.д.

Отечественные ученые, занимающиеся проблемами п.с.к. – Тхостов, Николаева, Арина. Изучали они:

  • Влияние соматики на психику
  • Влияние психики на соматику

Задачи п.с.к.:

— Изучение сдвигов в псхологическом состоянии больного, изучение изменения его работоспособности и его личности.

— Изучение влияния психики на соматику и использование знаний в психотерапевтическом воздействии

Внимание!

Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы.

— Коррекционная и терапевтическая помощь по отношению к изменениям психики и личности, произошедшим под влиянием соматического заболевания.

—          Все классические психосоматические концепции связаны с доказательствами ведущей роли психогенного фактора в развитии хронического соматического заболевания.

—          Все они вышли из психоанализа.

—          Первая классическая модель вмешательства психики в соматическую сферу (З.Фрейд) —  понятие истерической конверсии (истерические припадки, нарушения в двигательной сфере, психогенная анестезия).

—          Описал соматические симптомы (головокружение, потливость, поносы) как эквиваленты приступа страха.

С тех пор общепризнаны два механизма вмешательства психики в соматическую сферу:

—          Истерическая конверсия как символическая проекция психического содержимого,

—          Соматизация как результат эмоционального напряжения, определяемая нейроэндокринными механизмами.

Поможем написать любую работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Узнать стоимость

Психология — Психосоматика и психология телесности

Становление психологии телесности как научной дисциплины и новой области отечественной клинической психологии предполагает освоение богатого научного наследия школы А.Р.Лурия, утверждающей принципы изучения аномальных феноменов психики в их неразрывной связи с закономерностями нормального развития.
  Одним из достижений этой школы является теоретическое и эмпирическое обоснование синдромного анализа нарушений психики. В нейро- и патопсихологии многократно доказана научная эвристичность и практическая целесообразность применения синдромного анализа психических явлений как особого метода психодиагностики. Психологический синдром, позволяющий описать структуру нарушений, дать психологическую интерпретацию клинической феноменологии, вычленить психологические механизмы аномалий, может стать важным инструментом исследования психологической феноменологии телесности.
  Синдромный анализ не является инструментом чисто эмпирическим, он опирается на ясно сформулированные в школе Выготского-Лурия принципы психологического исследования, поэтому не может быть автоматически применен к любой новой феноменологической области. Поэтому возможности использования синдромного анализа в нетрадиционных для него задачах изучения психосоматических расстройств теснейшим образом зависят от общего взгляда, обозначения контура предметного поля психологии телесности.
Психология телесности как самостоятельное направление психологических исследований и практики не совпадает по своему предметному содержанию с традиционным содержанием термина «психосоматика», утвердившимся в медицине.
  Основной предметной областью, в русле которой развивалась психосоматика в течение последних десятилетий как в западной, так и в отечественной науке, стала медицина. Развитие в недрах медицины определило, прежде всего, соответствующий круг клинических феноменов, т.е. те расстройства или заболевания, в генезисе и динамике которых существенную роль играют психологические факторы. Включенность психосоматической проблематики в логику развития общемедицинского знания привела также к тому, что в настоящее время термин «психосоматика» оказался целиком и полностью отнесенным к области патологии, а само обращение к этому понятию стало рассматриваться как однозначное указание на наличие патологических явлений в соматической сфере человека, связанных с воздействием патогенных психологических факторов. При таком подходе за рамками научного анализа оказалась обширная область психосоматических проявлений в норме. Само существование последних у здорового человека едва ли может вызвать сомнение; здесь достаточно сослаться на хорошо известные психологам явления мобилизации психических и телесных ресурсов человека в ситуации решения сложной и ответственной задачи, феномен аффективной дезорганизации с выраженными телесными компонентами и др.
С нашей точки зрения, теоретически плодотворной переформулировке проблемы психосоматики препятствует устойчивый предрассудок, согласно которому собственно человеческое в человеке ограничивается психикой, телесность рассматривается как совокупность биологических условий развития психики. Реальность организма всецело исчерпывается содержанием того, что дают естественные науки (физиология, анатомия, биология и т.д.).
  Таким образом, первая (и основная) задача, которая возникает перед психологами, обратившимися к психосоматической проблематике, — поиск собственного предмета исследования в этой области, выделение круга научно-психологических проблем и обозначение путей их разрешения.
Теоретико-методологической основой для принципиально нового подхода к психосоматической проблеме может стать концепция Л.С.Выготского, в текстах которого мы находим мысль о том, что телесные процессы человека нуждаются в новом понимании. Так, в отрывках из его записных книжек мы читаем: «Нужна не физиологическая психология (Wundt), а психологическая физиология. Главное: возможность, вносимая сознанием, нового движения, нового изменения психофизиологических процессов, новых связей, нового типа развития функций — в частности, исторического с изменением межфункциональных связей — случай невозможный в плане органического развития психологической системы. Возможность социального сознательного опыта, а отсюда и первичность сознательных структур, строящихся извне, через общение, что невозможно для одного, возможно для двух… Идея психологической физиологии». (Выготский Л. С. «Записные книжки» // Вестник МГУ, сер. 14 «Психология», 1978. №2, с. 89-95, с.66).
  Культурно-историческая концепция развития психики позволяет качественно изменить общее представление о телесном развитии человека (нормальном и аномальном), о закономерностях и механизмах социализации телесных феноменов в норме и патологии. Все, с чем имеет дело человек, в том числе и его тело, дано ему в культурно преобразованном виде, заключено в определенную исторически и культурно детерминированную перспективу. Можно предположить, что отклонение от культурного пути развития и есть один из центральных — психологических источников нарушений телесных функций и возникновения психосоматических расстройств. В рамках данного подхода телесность становится не только предметом естественно-научного анализа, но и включается в широкий контекст гуманитарного знания (психологического, философского, культурологического, этнографического).
Таким образом, мы полагаем, что предметом психологии телесности являются закономерности развития телесности человека на разных этапах онтогенеза, а также ее структура и психологические механизмы функционирования в качестве человеческого, т.е. культурно детерминированного феномена в норме и патологии; условия и факторы, влияющие на формирование нормальных и патологических явлений телесности.
  При таком понимании предмета психологического изучения телесности становится возможным применение тех методологических принципов и конкретно-научных способов анализа, которые были разработаны в школе А.Р. Лурия.
  Нам представляется, что наиболее существенным вкладом А.Р.Лурия в клиническую психологию является выделение культурно детерминированных феноменов высших психических функций (ВПФ) в клинической картине, традиционно рассматривавшейся только — и исключительно — с точки зрения мозгового дефекта. Принципиально та же задача стоит и перед психологией телесности: выделить пласт культурно обусловленных феноменов в этой предметной области. Если при создании нейропсихологии были взяты за основу уже разработанные в психологии представления о генезисе и структуре ВПФ, то относительно тела, его функций, телесных действий и дефектов необходим поиск специальных доказательств и аргументов в пользу их отнесенности к психологической реальности. Пока это решение существует главным образом в виде достаточно аморфного указания на психосоматическую связь.
  Лишь отдельные телесные феномены оказались вписанными в систему психологической науки, среди них можно упомянуть психомоторные действия в контексте психологии образа и произвольной регуляции деятельности, а также психологический феномен внешности (телесного облика) — как структурный элемент образа Я. Однако можно утверждать, что культурная, психологическая детерминация участвует и становлении и других функциональных систем организма, телесных действий и феноменов.
  Таким образом, путь воплощения общей идеи культурного опосредования телесности в принципы конкретно-научного, эмпирического изучения ее с помощью синдромного анализа делает необходимым выполнение определенных методических шагов.

  Первый — описание и психологическая систематизация явлений телесности с точки зрения удельного веса и характера участия в их организации культурного фактора.
Разные телесные системы проходят свое психологическое становление гетерохронно и достигают различной степени опосредованности. Вероятно, чем больше телесная функция имеет выходов в план открытого поведения, тем больше она культурно задана, тем отчетливее ее проявления отрегулированы набором социальных норм. Лидерами здесь являются сексуальная, дыхательная функция, реакция боли, — именно на базе этих телесных функций и возникают разнообразные психосоматические расстройства. Разная «глубина психосоматичности» феноменов зависит от характера социо-психологической регуляции и спектра деятельностей, в структуру которых телесность включена в качестве значимого элемента. Детский возраст также открывает особый класс психосоматических феноменов становления системы психологической регуляции телесности (освоение навыков опрятности, телесного выражения своих чувств и возбуждения), которые выступают как самостоятельная и энерго- и эмоциоемкая совместная деятельность ребенка и взрослого.
  Второй методический шаг на пути построения синдромного анализа в психологии телесности — это психологический анализ зарождения и становления путей опосредования телесности, встраивания психологической регуляции в систему телесных функций и действий.
  Вслед за Л.С.Выготским, мы полагаем, что главным психологическим содержанием культурного опосредования является освоение знаково-символических форм регуляции, трансформирующей природно-заданные потребности (например, в пище и т.д.), телесные функции (дыхание, реакция боли), либо создающей новые психосоматические феномены (образ тела, образ боли, телесное самочувствие).
  Конкретные формы воплощения знаково-символической регуляции — это смысловые, когнитивные, эмоциональные механизмы, которые детерминируют как возрастную динамику «психологизации» телесности, так и являются центральными симптомообразующими факторами в случае патологии. Так например, освоение системы телесных обозначений в онтогенезе закладывает структуру образа тела, телесных представлений и нормальной интрацепции, с одной стороны, а с другой, в случае соматоформных расстройств, дефектные аффективно насыщенные телесные представления и убеждения являются психологическим механизмом утяжеления и хронификации симптомов. Телесное сопровождение эмоциональной жизни (как невербальное поведение) является предметом освоения в ходе социализации ребенка, но одновременно эта близость, сопряженность структyp телесного и эмоционального опыта создает устойчивый риск, возможность соматизации в случае стрессовых переживаний. Социализация телесности, безусловно, имеет и свой развивающийся психофизиологический план, еще очень мало исследованный с позиций психологического анализа Можно предполагать, что сами организменные системы не остаются «безразличными» в ходе психологического их опосредствования, преобразуются, включают в себя психологические звенья регуляции.

  Обобщая, можно назвать следующие методологические предпосылки возможности введения синдромного анализа в область психологии телесности.
1. Должно быть эмпирически и теоретически выделено психологическое звено — единое в процессе нормального психологического онтогенеза телесности (линия развития) и в процессе симптомообразования (линия дефекта).
2. Объект исследования должен быть представлен в качестве системного, мультикаузального, как в своем нормальном развитии, так и в структуре дефекта. С этой точки зрения, тело рассматривается как иерархически организованная квазисистема, с различными уровнями регуляции и дисрегуляции (через разные отделы нервной системы, и собственно психологически — на уровне ощущений, образа тела, смысла тела и его симптомов). Интерпсихологический уровень регуляции составляет центральный аспект ранних онтогенетических этапов социализации телесности, когда все звенья регуляции телесных потребностей и действий являются совместно — разделенными со взрослым, н осуществляется процесс постепенной интериоризации психологических средств регуляции. У взрослых интерпсихологический аспект регуляции телесности существует в основном в свернутом виде, однако может выступать как ведущий психологический фактор в случае конверсионных симптомов, «обслуживающих» процессы нарушенной коммуникации.
3. Объект синдромного анализа должен быть описан как обладающий определенными признаками пластичности — трансформации и развития механизмов его регуляции.

  В нейропсихологии представление о пластичности связывается прежде всего с пластичностью функциональных систем мозга, а в психологии телесности — с возрастной динамикой психологической регуляции телесных явлений, а также со сломом этих механизмов в ситуации болезни при смысловой трансформации личности, смене иерархии опосредующих механизмов: от непосредственно эмоциональных к личностно-смысловым, рефлексивным. В данном сообщении мы не касаемся темы пластичности самих организменных систем.
  Таким образом, структура психосоматического синдрома является сложной, иерархически организованной системой, включающей не только механизмы психофизиологического, интрапсихического уровня регуляции, но и факторы социальной ситуации развития телесности как важнейшие детерминанты симптомообразования. Разное содержание психологических факторов симптомогенеза в зависимости от возраста и достигнутого уровня опосредования телесности означает не тождественность психологического синдрома клинической картине телесного расстройства. Одному клинически определенному расстройству могут соответствовать несколько психологических синдромов. Один и тот же клинический симптомокомплекс в разных синдромально — психологических контекстах приобретает психологическую многозначность, поскольку разные культурные, знаково-символические механизмы участвуют в его становлении. Например, приступ одышки может воспроизводить привычный стереотип реагирования, освоенный в детстве, может быть элементом невербальной коммуникации, передающим личностно-значимые смыслы отношения и т.д. Поскольку различен психологический смысл симптома, то и возможности психотерапевтического воздействия на него будут различаться в соответствии с возрастными трансформациями и ведущими механизмами симптомообразования.
  Описание структуры психосоматического синдрома предполагает и собственно нейропсихологический анализ в узком смысле слова, возможность прямого прикладного внедрения нейропсихологии в психологию телесности.
В настоящее время можно обозначить, как минимум, два направления прикладных нейропсихологических исследований в психосоматике:
 — во-первых, актуальной является задача точной квалификации изменений ВПФ в условиях хронической болезни и в разные возрастные периоды, поскольку при разных формах болезней возникают определенные морфофункциональные изменения мозга, которые находят свое выражение в изменениях, дефектах психических процессов, вплоть до психического дизонтогенеза;
  -во-вторых, нейропсихологический анализ может стать важным инструментом структурирования клинического синдрома.
  Традиционно трудной задачей в психосоматике остается определение удельного веса разных по своей природе факторов симптомогенеза: мозговых, периферических, собственно психогенных. Нейропсихологический анализ позволяет судить о «затронутости» центральных звеньев регуляции, и тем самым обсуждать в каждом конкретном случае преобладание в симптомогенезе собственно психогенных, психофизиологических, либо морфологических факторов. Такой анализ представляется актуальным в отношении практически каждого пациента с патогенетически сложной клинической картиной страдания.
  Итак, представление о телесности как о культурно детерминированном и психологически опосредствованном явлении не совпадает с утвердившимся в медицине взглядом на психосоматическую проблему. На этой основе складывается принципиальное единство психологии телесности с методологией школы А.Р.Лурия.

Ключевыми моментами этого единства являются:
— нетождественность психологического и клинического синдромов;
— обнаружение механизмов опосредствования, которые выступают в двоякой роли: как фактор развития психологической регуляции телесности и как психологический механизм психосоматического расстройства;
— деятельностная природа психологической стороны телесности, которая складывается в реальном человеческом взамодействии и обретает характер особого класса психологических действий — телесных.
 Таким образом, можно утверждать, что психология телесности обнаруживает методологическую готовность к освоению уникального психологического инструмента — синдромного анализа психологических и психосоматических явлений.

основные проблемы и связь с медицинской практикой»

Принятая в настоящее время во многих медицинских направлениях биопсихосоциальная модель различных расстройств предполагает участие психологических факторов в, хотя бы одном, из следующих параметров этих расстройств: их возникновении, развитии и функционировании. Это ставит перед психологами задачу глубокого изучения и прояснения роли и специфики психологических детерминант различных болезней. Одна из научных дисциплин, которая занимается детальным изучением таких детерминант, — психосоматика. Долгое время этот термин связывался исключительно с патологией. Согласно современным представлениям, психосоматическое развитие – это универсальный механизм, итогом которого становится либо психосоматический феномен (в норме), либо психосоматический симптом (в патологии). Более того, развитие и формирование телесности в целом не может быть рассмотрено вне психологического и социального контекста. Это по-новому ставит вопрос о роли психологических факторов в развитии или функционировании различных болезней и предполагает необходимость их учета в процессе реабилитации или лечения. Отдельный вопрос, который, на первый взгляд, косвенно относится к сфере психосоматики, — это вопрос о специфике взаимоотношений врача и пациента. Тем не менее, как возможность ятрогенных воздействий, так и возникновения эффекта плацебо подтверждают важность и значимую роль таких отношений в лечении или, напротив, формировании симптома, что ставит задачу изучения особенностей таких отношений. В рамках лечения врач также сталкивается с тем, что разные пациенты по-разному реагируют на лечение, оценивают рекомендации, в целом по-разному реагируют на имеющееся у них заболевание. Понятие внутренней картины болезни описывает различные компоненты субъективного восприятия болезни человеком и позволяет понять роль психологических факторов в развитии заболевания и эффективности лечения.



1. «Мера следования пациента рекомендациям врача или психолога, включая прием лекарств, соблюдение режима и др., адекватность «модели выздоровления» — это описание

1) комплаенса; +
2) контртрансфера;
3) позитивного трансфера;
4) копинга.

2. Активно-пассивный копинг предполагает

1) совладание через осмысление;
2) совладание через действие; +
3) атрибуцию ответственности;
4) совладание через переживание.

3. Аллопластическая картина болезни – это

1) непосредственные ощущения при развитии болезни;
2) все реально наблюдаемые проявления болезни; +
3) мысли по поводу болезни;
4) субъективные переживания по поводу болезни.

4. В начале болезни человек сообщал о плохом самочувствии, но через несколько дней смог уточнить, что чувствует давящую головную боль и ломоту в теле. Этот пример описывает:

1) формирование чувственной ткани;
2) возникновение личностного смысла;
3) вторичное означение;
4) первичное означение. +

5. В следующих расстройствах присутствуют морфологические изменения

1) конверсионные расстройства;
2) вторичных психосоматические расстройства органов и систем, возникающие при тяжелых соматических заболеваниях; +
3) соматоформные расстройства;
4) психосоматические заболевания в узком смысле слова. +

6. Игнорирование проявлений заболевания, утрированные представления о несостоятельности (психически) больных, подчёркивание собственных отличий от «истинно» психически больных характеризует

1) стигматизацию;
2) аутопсихическую самостигматизацию;
3) компенсаторную самостигматизацию; +
4) социореверсивную самостигматизацию.

7. Изменение личной идентичности больного, его представлений о своих индивидуальных признаках; отказ от прежних стандартов и снижение требований к себе характеризует

1) социореверсивную самостигматизацию;
2) стигматизацию;
3) аутопсихическую самостигматизацию; +
4) компенсаторную самостигматизацию.

8. Изменение социальной идентичности больного, когда он перестаёт отождествлять себя с сообществом здоровых и интерпретирует отношение к нему окружающих как предвзятое, характеризует

1) стигматизацию;
2) компенсаторную самостигматизацию;
3) социореверсивную самостигматизацию; +
4) аутопсихическую самостигматизацию.

9.Интеграция представлений о собственном теле, или формирование телесного Я, происходит на следующем этапе психологического онтогенеза телесных функций

1) формирование рефлексивного плана сознания; +
2) младенчество;
3) взросление;
4) овладения языком.

10. Использование ребенком языка для оценки и переживания своих телесных проявлений возможно

1) в младенчестве;
2) на этапе овладения языком; +
3) на этапе взросления;
4) на этапе формирования рефлексивного плана сознания. +

11. К вариантам нарушения психосоматического развития относятся

1) регресс; +
2) искажение; +
3) задержка; +

4) сомато-вегетативные нарушения.

12. К компонентам социальной ситуации развития относятся

1) внешние условия; +
2) внутренние процессы; +

3) кризис развития;
4) психологические новообразования. +

13. К компонентам структуры динамической картины внутренней картины болезни относятся:

1) чувственная ткань, рациональный и эмоциональный компоненты, личностный смысл;
2) чувственная ткань, первичное означение, вторичное означение, личностный смысл; +
3) сенсорный, рациональный, эмоциональный компоненты;
4) сенсорный компонент, первичное означение, вторичное означение, личностный смысл.

14. К моделям соотношения иррационального и рационального в сознании относятся

1) модель испарения; +
2) модель сохранения; +
3) модель включения; +

4) модель исключения.

15. К преградному личностному смыслу болезни может относиться:

1) ограничение в общении; +
2) вторичная выгода болезни;
3) ограничение в движении; +
4) избегание ответственности.

16. К примерам, подтверждающим то, что феноменологическое ощущение не совпадает с сенсорной границей, относятся

1) пример Аристотеля с зондом, которым пользуется хирург; +
2) пример Бахтина с феноменом старой жены;
3) пример Виннера с искусственной рукой, которой механик чинит автомобиль; +
4) пример с культурным шоком.

17. К уровням внутренней картины болезни относятся:

1) интеллектуальный; +
2) интегративный;
3) непосредственно-чувственного отражения; +
4) эмоциональный; +
5) мотивационный. +

18. Какое из следующих понятий не относится к рассмотрению болезни как субъективного феномена?

1) внутренняя картина болезни;
2) инсайт;
3) самостигматизация; +
4) критичность.

19. Контртрансфер — это

1) переживания врача, его отношение к пациенту; +
2) нейтральное отношение пациента к врачу;
3) агрессия и обесценивание врача пациентом при нереализованных ожиданиях, неприемлемость диагноза;
4) переоценка пациентом возможностей врача, идеализация.

20. Наибольшая роль психологического фактора признается в отношении

1) вторичных психосоматические расстройства органов и систем, возникающие при тяжелых соматических заболеваниях;
2) соматоформных расстройств;
3) конверсионных расстройств; +
4) большой семерки психосоматических расстройств.

21. Начало реорганизации телесных процессов младенца относится к следующему этапу психологического онтогенеза телесных функций

1) овладения языком;
2) взросление;
3) младенчество; +
4) формирование рефлексивного плана сознания.

22. Невозможность локализации, неопределённость ощущений, трудности рефлексии характеризуют

1) первично означенное телесное ощущение;
2) психосоматические расстройства;
3) чувственную ткань; +
4) вторично означенное телесное ощущение.

23. Недостаток средств означения собственных состояний характерен для

1) язвенной болезни;
2) поведения типа Б;
3) поведения типа А;
4) алекситимии. +

24. Перед приходом к доктору человек сообщал, что у него сильные колющие боли в животе, после посещения врача он стал описывать происходящее с ним как проявления гастрита. Этот пример описывает:

1) формирование чувственной ткани;
2) возникновение личностного смысла;
3) первичное означение;
4) вторичное означение. +

25. После прихода к врачу и начала лечения человек стал сообщать об улучшении своего состояния, при том, что после его повторного обращения к врачу выяснилось, что был поставлен неверный диагноз, и лечение не должно было вызвать улучшения самочувствия. Этот пример описывает:

1) эффект стигматизации;
2) эффект лечения;
3) эффект плацебо; +
4) эффект ятрогении.

26. Признание наличия однозначной логически понятной связи между симптомом соматической болезни и содержанием вытесненного конфликта характеризует

1) специфический подход в психосоматике; +
2) теорию кортико-висцеральной патологии;
3) культурно-исторический подход в психосоматике;
4) неспецифический подход в психосоматике.

27. Развитие психологических механизмов регуляции телесных процессов описывает

1) внутренний план психосоматического развития; +
2) становление психосоматического феномена;
3) внешний план психосоматического развития;
4) формирование психосоматического симптома.

28. Результат влияния негативных представлений о (психически) больных на отношение к ним окружающих – это

1) стигматизация; +
2) обыденное сознание;
3) ятрогения;
4) самостигматизация.

29. Руминации как тип копинга означает

1) минимизацию угрозы;
2) последовательное активное решение проблем;
3) избегание;
4) навязчивые бесплодные размышления. +

30. С особенностями первичного и вторичного означения связаны нарушения в

1) постпроизвольной функции; +
2) натуральной функции;
3) произвольной функции;
4) высшей психической функции.

31. Семиотическая схема лечения/возникновения симптома предполагает

1) встречное движение от знака к означаемому и от означаемого к знаку;
2) движение от знака к означаемому; +
3) движение от означаемого к знаку;
4) обязательное наличие сглаза.

32. Согласно модели феноменологического тела, оно

1) имеет качества как субъектности, так и объектности; +
2) имеет только качества объектности;
3) имеет только качества субъектности;
4) не имеет качеств ни субъектности, ни объектности.

33. Телесные симптомы ближайших взрослых с большой вероятностью могут быть усвоены

1) на этапе взросления; +
2) на этапе овладения языком;
3) в младенчестве;
4) на этапе формирования рефлексивного плана сознания.

34. Уровень индивидуального сознания, занимающий положение медиатора по отношению к общественному и индивидуальному сознанию, это

1) мифологическое отражение мира;
2) рациональное сознание;
3) бессознательное;
4) обыденное сознание. +

35. Условия для возникновения психосоматического расстройства — это

1) запускающие факторы;
2) факторы предиспозиции; +
3) хронифицирующие факторы;
4) факторы протекции.

36. Факторы, противодействующие спонтанной ремиссии при наличии психосоматического расстройства — это

1) факторы предиспозиции;
2) хронифицирующие факторы; +
3) факторы протекции;
4) запускающие факторы.

37. Феномен тела как психологический феномен; социализация телесных функций; нарушение телесности при различных соматических и психических расстройствах – это предмет

1) клинической психологии;
2) психосоматики;
3) психологии телесности; +
4) патопсихологии.

38. Функция имеет тем белее высокий индекс психосоматичности, чем

1) менее она вынесена в план внешнего поведения;
2) более она регулируется социальными нормами; +
3) менее она регулируется социальными нормами;
4) более она вынесена в план внешнего поведения. +

39. Этап овладения языком как этап психологического онтогенеза телесных функций характеризуется

1) возникновением возможности произвольной и сознательной регуляции телесных процессов;
2) означением телесных состояний ребенка;
3) освоение ребенком социально-психологических стереотипов взаимодействия с собственным телом;
4) возникновением возможности когнитивной оценки своих первоначальных телесных проявлений ребенком. +

40. Язык тела ребенка в младенчестве носит

1) смысл отражения физиологических изменений в организме;
2) смысл стереотипа переживания эмоций;
3) смысл аутопсихической регуляции;
4) коммуникативный смысл. +



границ | Подавление эмоций и проявление онейра при психосоматических расстройствах: ранние проявления у молодых пациентов и пациентов раннего возраста

Введение

По предположению Берни и др. (2014), клиническое исследование защитных механизмов позволяет нам понять и объяснить аффективную динамику, особенно актуальную в клинической и терапевтической областях. Как и другие защитные механизмы, подавление имеет адаптивное значение, когда его использование хорошо интегрировано и направлено на управление средовыми и внутренними потребностями (Metzger, 2014) и рассматривается как зрелая защита (Perry, 1990; Vaillant, 2000). ; Перри и Генри, 2004).Классические психосоматические исследования рассматривают использование и поляризацию подавления как главную психологическую фигуру возникновения соответствующих органических результатов (Marty and Fain, 1952).

Мы помогаем аффективной динамике, невыражение которой и трудности в процессах ментализации затем переводятся в телесные проявления на органы и ткани-мишени. В отличие от других защитных механизмов, особая конституция подавляющего функционирования основана на сознательно признанной потребности в столкновении с конфликтами, поэтому ее использование является обычным, сознательным и привычным для повседневной жизни каждого (De Burge, 2001; Settineri et al., 2016).

В этом смысле результат использования дисфункциональной защиты, находящий для нас косвенное выражение, известный в продуктах, как символизация, функциональные нарушения и органические поражения. Эта конкретная динамика тела-разума близка к текущим темам проблемы тела-разума (Motofei and Rowland, 2018) и необходимости противостоять классическим подходам к современной исследовательской практике.

В этом смысле некоторые из классических соображений относились к соответствующей динамике, такой как содержание сновидений (Куппер, 1947; Френч и Шапиро, 1949; Левитан, 1978; Варнес, 1982), сновидения, предшествующие психосоматическому заболеванию (Варнес и Финкельштейн, 1971) и срыв защитной динамики в сновидениях психосоматических больных (Левитан, 1981).Современные подходы позволяют нам поддерживать прочную основу предыдущих исследований (Settineri et al., 2018) с помощью технологий и современных практик (Schredl et al., 2014; Settineri et al., 2016, 2019c).

С особым вниманием к ранним психосоматическим проявлениям и периодам, предшествующим соматическому кризису, в прошлой литературе известно, как психосоматическое заболевание заменяет и сопровождает его во время эмоциональных состояний тревоги, депрессии, гнева, вины и страха (Warnes and Finkelstein, 1971). ; Мерло и др., 2018; Vicario et al., 2019). Сновидения вызываются этим эмоциональным состоянием, которое, в свою очередь, способствует соматической реактивности у предрасположенных людей. Что касается сознательной природы подавления, изучение сновидений через сознание возможно с помощью эмпирических исследований феноменов воспоминаний (Cory et al., 1975; Cernovsky, 1984; Schredl and Engelhardt, 2001; Beaulieu-Prévost and Zadra, 2005; Schredl. , 2007; Schredl, Göritz, 2015; Mangiaruga et al., 2018) и со ссылкой на их характеристики и содержание (Schredl, 2010).Что касается актуальности воспоминаний сновидений, наличие дезадаптации в психопатологических состояниях также выражается через онейрические проявления (Schredl and Engelhardt, 2001; Llewellyn and Desseilles, 2017; Aviram and Soffer-Dudek, 2018), такие как кошмары (Schredl and Göritz , 2018) с детства до взрослой жизни (Kajeepeta et al., 2015) и вышеупомянутые соответствующие характеристики сновидений.

В настоящее время потребность в предоставлении новых исследовательских инструментов, близких к цели клинической психологии в психосоматике, была предвидена интеграцией тех явлений, которые выходят за рамки нозографии (Porcelli and Rafanelli, 2010; Fava et al., 2017). Как предположили Порчелли и Рафанелли (2010), использование определенных психодиагностических инструментов позволяет нам диагностировать от 2 до 3 синдромов, которые не поддаются диагностике с помощью DSM. Особый интерес вызывает алекситимия, актуальность которой имеет долгую историю в литературе и убедительные доказательства в клиническом и нейробиологическом контекстах (Tesio et al., 2019). Те же авторы предполагают распространенность психосоматических синдромов в различных клинических условиях, таких как дерматология (Picardi et al., 2006), сердечно-сосудистая (Grandi et al., 2001; Rafanelli et al., 2003, 2006), Gastrointestinal (Porcelli et al., 2000; Carrozzino, Porcelli, 2018; Kano et al., 2018) и другие.

Текущее исследование

Цель этого исследования заключалась в том, чтобы выделить характеристики, связанные с ролью различных факторов подавления и их результатами, посредством выявления онейрических возмущений и патологических психосоматических явлений.

Гипотеза:

HP-1 мы предполагаем, что различные факторы подавления значительно и обратно (-) связаны с психосоматическими синдромами и группами с патологическим диагнозом;

HP-2 мы предполагаем, что различные психосоматические синдромы значимо и положительно связаны с онейрическими явлениями, плюс группы с патологическим диагнозом;

Материалы и методы

Процедура и участники

Группа наблюдения состоит из 140 участников, 56 мужчин (43%) и 84 женщины (57%).Возраст участников, включенных в исследование, составляет от 19 до 30 лет, в среднем 23,58 года (SD = 2,06).

Исследование проводилось в УПЦ психиатрии университетской больницы им. Г. Мартино в Мессине.

Участники исследования рассматривались на основе диагностированной психосоматической клинической реальности, связанных с ней очевидных психологических компонентов и впоследствии подвергались психодиагностической практике.

Участникам было предложено продолжить диагностический процесс с целью получения клинических данных, полезных для выделения психологических характеристик, лежащих в основе признанного медицинского состояния, и использования данных для исследований.

Исследование с участниками и последующие диагностические фазы длились около 2 часов для каждого пациента. Анкеты составлялись на бумаге и карандашом, и каждый участник до подписания информированного согласия был проинформирован об анонимном характере методов обработки данных, как того требуют процедуры этического комитета, подтвержденные одобрением.

Статистический анализ

Числовые данные были выражены как среднее значение и стандартное отклонение, а категориальные переменные — как число и процент.

Тест Спирмена применялся для оценки корреляции между переменными Подавления, Сновидения и Психосоматики следующих инструментов.

Статистический анализ был выполнен с использованием пакета SPSS 20.0 для Window.

A P — значение менее 0,050 считалось статистически значимым.

Инструменты

Опросник психологического подавления

Анкета для подавления металлов была разработана в 2016 году Сеттинери и др., он дает общую оценку подавления и трех факторов, соответственно, репрессивной функции, регресса на службе эго и рационализации. Версия приложения также была разработана в 2019 году (Settineri et al., 2019c).

Опросник сновидений Мангейма был разработан Schredl et al. (2014). Итальянская версия анкеты была предоставлена ​​Settineri et al. (2019a). Инструмент включает 20 факторов, касающихся снов и связанных с ними явлений. В этом исследовании были выбраны следующие элементы: общий эмоциональный тон, частота кошмаров, кошмарный дистресс, повторяющиеся кошмары, процент повторяющихся кошмаров, осмысленность.

Индексы надежности рассматриваемых элементов Madre (Dyck et al., 2017; Settineri et al., 2019a) приведены ниже.

Общий эмоциональный тон: 0,764 (от 0,708 до 0,797)

Частота кошмаров: 0,876 (от 0,843 до 0,918)

Кошмарное бедствие: 0,823 (от 0,754 до 0,901)

Повторяющиеся кошмары: 0,899 (от 0,825 до 0,958)

Процент повторяющихся кошмаров: 0,971 (от 0,962 до 0,984)

Значимость: 0,775 (от 0,687 до 0,869)

Diagnostic Criteria for Psychosomatic Research (DCPR) — это клиническое интервью, основанное на диагностических критериях, предоставленных Fava et al.(1995), чье структурированное интервью содержится в монографии Порчелли и Сонино (2007); Был предоставлен набор из 12 синдромов: фобия болезней, танатофобия, беспокойство о здоровье, отрицание болезни, стойкая соматизация, функциональные соматические симптомы, вторичные по отношению к психическому расстройству, конверсионные симптомы, реакция годовщины, раздражительное настроение, поведение типа А, деморализация и алекситимия. По данным Galeazzi et al. (2004) пункты DCPR показали высокую надежность, показанную между экспертами, со значениями каппа:

Фобия болезней, каппа 0.97; Танатофобия, каппа 0,92; Поведение типа А, каппа 0,92, отрицание болезни, каппа 0,90; Деморализация, каппа 0,90; Юбилейная реакция, каппа 0,90; Беспокойство о здоровье, каппа 0,89; Алекситимия, каппа 0,89; Симптомы конверсии, каппа 0,82, стойкая соматизация, каппа 0,70; Раздражительное настроение, каппа 0,69.

Результаты

Описательная статистика

Описательные статистические данные (среднее и стандартное отклонение) были представлены в таблицах 1–3, чтобы подчеркнуть наличие рассматриваемых явлений.

Таблица 1. Подавляющие факторы психического опросника и среднее значение общего балла и стандартное отклонение.

Таблица 2. Опросник сновидений Мангейма — Итальянская адаптация учитывала среднее значение переменных и стандартное отклонение.

Таблица 3. Диагностические критерии для психосоматических исследований (DCPR) : частота и процент ( N = 140).

Гипотеза 1:

Что касается гипотезы 1 и, как показано в таблице 4, мы обнаружили значительную обратную корреляцию между рационализацией, репрессивной функцией и отрицанием болезни, предполагая, что снижение уровня рациональности и подавления соответствует увеличению уровня отрицания рассмотрения болезней и страха.

Таблица 4. Коэффициенты корреляции между переменными SMQ и DCPR.

Более высокие баллы по анкете «Подавление психических расстройств» были связаны с более низкими баллами по раздражительному настроению, но по регрессии на службе Эго. В частности, усиление подавления, репрессивной функции и рационализации предполагает, что рациональные практики, связанные с мышлением, соответствуют снижению раздражительного настроения, гнева и других связанных явлений.

Вопреки тому, что появилось в отношении сознательных попыток уменьшить раздражительность, практика фантазий и внутренних образов как способ более глубокого понимания бессознательных фигур имеет все большую направленность в отношении раздражительного настроения.В этом смысле знания о роли сознательной защиты, такой как подавление, подтверждают феноменологию снижения аффективной динамики и регуляции настроения.

В соответствии с тем, что появилось, рационализация и регресс на службе Эго представляют собой две противоположные динамики. Ссылаясь на их отношения с Алекситимией, выявляется положительная корреляция с Рационализацией и обратная связь с Регрессией на службе Эго. В частности, эти отношения предполагают, что нерациональность бессознательного содержания, связанного с эмоциями, связана с уменьшением алекситимии и что более рациональный подход к эмоциям и аффективности ближе к эмоциональной кристаллизации.

Что касается использования рациональности в отношении эмоций, выявлены значимые отрицательные корреляции между подавлением, репрессивной функцией, рационализацией и желудочно-кишечными психосоматическими результатами. Таким же образом возникли значимые отрицательные корреляции между подавлением, подавлением и кардиологическими психосоматическими исходами. В этом смысле направления, принимаемые явлениями, сообщают нам о защитном значении подавления и связанных с ним явлений. В частности, сознательная динамика, связанная с патологическими исходами, образами и эмоциями, была связана с попытками адаптации, которые все еще оставались функциональными для участников.Это следует учитывать с учетом особенностей участников в их ранних психосоматических проявлениях. Это представляет собой хороший психотерапевтический индекс, предназначенный для предотвращения кристаллизации определенных защитных механизмов (которые затем оказываются дисфункциональными) и обогащения адаптивных модальностей и управления репрезентациями болезни.

Гипотеза 2:

Что касается гипотезы 2 и, как показано в Таблице 5, мы обнаружили, что результаты, касающиеся психосоматических синдромов и исходов сновидений, демонстрируют положительную и значимую корреляцию между тревожностью за здоровье и повторяющимися кошмарами, процентом повторяющихся ночных кошмаров и болезненной фобией со смыслом.

Таблица 5. Коэффициенты корреляции между переменными DCPR и Мадре.

В частности, учитывая участников этого исследования с их ранними психосоматическими проявлениями, эти результаты показывают, что в начале соматических проявлений мы способствуем ассоциации, связанной со здоровьем, телесной тревогой и онейрическим расстройством.

Помимо выделенных ассоциаций, это известно как управление возбуждением, и рассеивание эмоций перестает быть адаптивным в патологическом опыте.

В том же направлении отрицание болезни и общий эмоциональный тон находились в положительной взаимосвязи, что указывает на направление эмоций, участвующих в этом прерывании адаптивного управления эмоциями. Что касается других релевантных явлений, то значение, относящееся к снам и переживаниям, играет важную роль в процессах адаптации. В частности, появилась положительная корреляция между фобией к болезням и осмысленностью, где рост фобий, связанных со здоровьем и болезнями, соответствует увеличению поиска смысла.

В соответствии с онейрическим расстройством, кардиологические психосоматические исходы имели положительную связь с бедствием Нигтмара и повторяющимися кошмарами, чтобы подтвердить релевантность сновидений, связанных с восприятием соматической боли и возбуждения.

Обсуждение

Настоящее исследование было направлено на выявление взаимосвязей между эмоциональным подавлением и типичными онейрическими выражениями у психосоматических лиц в их первых патологических проявлениях.

По этой причине выбор использования конкретных инструментов для выраженных явлений был расширен для участников, которые экспериментировали с патологическими переживаниями дерматологической, кардиологической и гастроэнтерологической областей. Результаты показали, что можно наблюдать явления, связанные с эмоциональным подавлением, в связи с психосоматической динамикой, а также между выражениями сновидений и расстройствами, упомянутыми выше. В поддержку первой гипотезы этого исследования мы обнаружили обратную общую тенденцию в отношении практики эмоционального подавления в отношении конкретных психосоматических реалий и больших диагностических групп.Принимая во внимание различную природу между первыми двумя факторами вытеснения и регрессом на службе Эго (менее сознательные фантазии), возник важный факт, связанный с непрерывной и позитивной тенденцией вышеупомянутых динамических и психосоматических факторов. Согласно нашему исследовательскому опыту и в соответствии с тем, что было выражено в результатах, сознательные попытки остановить психосоматический опыт проявляются в обратном и, следовательно, функциональном направлении. В поддержку второй гипотезы, касающейся онейрических проявлений, мы обнаружили, что дисфункциональные переживания возникают в положительной связи с психосоматическими патологическими переживаниями.Возникли кошмары и дисфункциональная эмоциональность, положительно связанные со специфической психосоматической динамикой и, в частности (повторение кошмаров) с сердечными расстройствами.

Известно, насколько тяжелой может быть невозможность дистанцироваться от патологических явлений, например психосоматических, с детства (Szwec, 2018). Наш опыт относился к участникам в их ранних патологических проявлениях и к причинам формирования симптомов, всем конфликтам, защитам и предыдущим травматическим переживаниям (Wolf et al., 2018). Основная цель этого исследования состояла в том, чтобы выделить прямо и косвенно связанные явления, чтобы предотвратить типичную потерю адаптивного Я (Marchini et al., 2018) и психологические проявления, механизмы которых могут предсказывать серьезные входящие патологические реальности, их комплексное отрицание. (Livneh, 2009) и последующее снижение качества жизни и удовлетворения телом (Guicciardi et al., 2014; Catalano et al., 2018; Martino et al., 2018) как для пациентов, так и для лиц, осуществляющих уход (Ferrario et al., 2017; Settineri et al., 2019b).

По нашему опыту, рациональность и сознательные подавляющие функции проявились как противоположность феномену отрицания, так что защитная функция выступает как адаптивный способ управления эмоциями, связанными с патологической реальностью. Этот результат соответствовал недавним взглядам на отрицание, когда управление негативными эмоциями из-за начала патологических проявлений вместе с сопротивлением изменениям представляет собой важный шаг в сознательном развитии болезни (Nowak et al., 2015; Ferrario et al., 2017).

По предположению Феррарио и др. (2017) бессознательная природа защитных механизмов, отличных от стратегий совладания, носит непреднамеренный характер (Cramer, 2000). В нашем случае речь идет о сознательном феномене, поэтому обратная связь между подавлением и отрицанием подтверждает расстояние и влияние, которое каждый фактор оказывает на другой.

Что касается бессознательного характера отрицания, то причины на основе неправильной адаптации настроения могут быть неизвестны. Наш опыт показал, что подавление негативных эмоций, связанных, например, с раздражительностью и гневом, является актуальной.По предположению Вольфа и др. (2018), начало соматических симптомов связано с различными защитными механизмами, полезными для управления эмоциональным дистрессом.

В частности, невротические проявления, такие как раздражительность, напряжение, тревога, импульсивность, помогают избежать невыносимых чувств. Роль изучаемых факторов в нашем вкладе различает защиты, более близкие к сознанию, и другие, связанные с бессознательными потребностями. В соответствии с полученными результатами в случае отрицания, даже при раздражительном настроении, роль рациональных функций играет эффективную понижающую роль, в отличие от динамики регресса.По нашему опыту, роль фантазии и рациональности меняется перед алекситимией и его отношением к физическому заболеванию (Porcelli and Taylor, 2018).

Согласно Porcelli и Taylor (2018), роль алекситимии в возникновении соматических симптомов имеет значение. Что касается обратного эффекта подавления на алекситимию (и положительного эффекта фантазии и регресса на службе Эго), результаты выявили ту же динамику, которая распространяется также на желудочно-кишечные и сердечно-сосудистые расстройства, согласно Порчелли и Тейлору и вышеупомянутым литература о соматических симптомах и методологии исследования.

В частности, в отношении этих патологических психосоматических исходов возникли другие отношения в виде онейрических проявлений. Беспокойство о здоровье и отрицание болезни были напрямую связаны с кошмарами с точки зрения повторяющихся явлений и эмоционального тона. Связь между страданием и частотой кошмаров с психосоматическими проявлениями известна в литературе (Nguyen et al., 2002; Fantoni et al., 2007; Molina et al., 2016).

По нашему опыту, центральное эмоциональное ядро ​​страха перед болезнями включает поиск смысла и смысла, выраженного сновидениями (Левитан, 1976), что подчеркивается взаимосвязью между сознательным рассмотрением годовщин и уменьшением проявления кошмаров.В соответствии с вышеупомянутыми соображениями относительно новаторского использования инструментов, связанных с психосоматикой, мы предлагаем наш исследовательский опыт, связанный с интеграцией и продвижением психодинамических явлений, прежде менее рассмотренный с клинической и психометрической точек зрения. Наш непосредственный опыт создания психометрического инструмента, связанного с подавлением, близок к этой цели. Использование этого инструмента представляло собой клиническое рассмотрение, специально посвященное первичным явлениям, связанным с подавлением и, следовательно, психосоматике.

Ограничения и выводы

Это исследование имеет ряд ограничений, которые необходимо преодолеть в будущих исследованиях. Помимо небольшой выборки (140 участников), мы оказываем помощь только ранним психосоматическим проявлениям у наших маленьких пациентов. Этот факт можно прочесть с двух противоположных точек зрения. Первый касается этого точного исследования, в котором первые патологические проявления все еще не являются хроническими и структурированными, хотя есть значительные физические исходы.Это состояние оправдывается трудностью выражения тревожного содержания, что оправдывает использование проективных методов. Используя парейдолию и апперцепцию (соответственно, для теста Роршаха и тематического апперцептивного теста), мы достигаем эквивалентов, открытие которых связано с косвенным запросом. Использование шкал и психометрических показателей всегда полезно, особенно при больших выборках и сложных патологических реалиях. Вторая точка зрения касается повода, предоставляемого исследованиями такого рода, с точки зрения психотерапевтических вмешательств.Более продвинутые патологические состояния проливают свет на большое количество взаимосвязей между различными переменными, даже если было бы труднее вмешаться в происходящие явления. Наша цель относится к маленьким пациентам, и в частности к возможности заметить те явления, на которые можно немедленно вмешаться.

Дальнейшие исследования должны быть сосредоточены, в частности, на изучении возникших взаимосвязей и должны исследовать причинно-следственные связи, по которым структурированы результаты, свидетелями которых мы являемся.

Доступность данных

Наборы данных, созданные для этого исследования, доступны по запросу соответствующему автору.

Заявление об этике

Это исследование было одобрено местным институциональным этическим комитетом. Все участники дали свое согласие на участие в этом исследовании и были оценены клиническими психологами и врачами. Это исследование было проведено с соблюдением прав участников в соответствии с Хельсинкской декларацией Всемирной медицинской ассоциации и поправками к ней.Все используемые инструменты, включая анкеты, рейтинговые шкалы и клинические структурированные интервью, были выполнены как часть обычной клинической практики оценки пациентов. Данные были проанализированы анонимно. Каждый участник был должным образом проинформирован о цели исследования и исследования, и после понимания подписал информированное письменное согласие.

Авторские взносы

Все перечисленные авторы внесли существенный, прямой и интеллектуальный вклад в работу и одобрили ее к публикации.С.С. внес значительный вклад в разработку исследования, составление рукописи и ее критическое исправление. FF внес существенный вклад в подготовку части рукописи. АА провел статистический анализ и внес значительный вклад в разработку части рукописи. EM внесла значительный вклад в разработку исследования, обеспечила интерпретацию данных, существенный вклад в разработку рукописи и дала окончательное одобрение.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Список литературы

Больё-Прево Д. и Задра А. (2005). Частота воспоминаний сновидений и отношение к сновидениям: переосмысление отношения. чел. Индивидуальный. Dif. 38, 919–927. DOI: 10.1016 / j.paid.2004.06.017

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Берни С., Ротен Ю., Беретта В., Крамер У. и Деспланд Дж. Н. (2014). Выявление психотических защит в клиническом интервью. J. Clin. Psychol. 70, 428–439. DOI: 10.1002 / jclp.22087

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Каталано А., Мартино Г., Беллоне Ф., Гаудио А., Ласко К., Лангер В. и др. (2018). Уровни тревоги позволяют прогнозировать риск переломов у женщин в постменопаузе, у которых диагностирован остеопороз. Менопауза 25, 1110–1115. DOI: 10.1097 / GME.0000000000001123

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Кори Т. Л., Ормистон Д. У., Зиммель Э. и Дайнофф М. (1975).Прогнозирование частоты воспоминаний сновидений. J. Abnorm. Psychol. 84, 261–266. DOI: 10.1037 / h0076653

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Крамер П. (2000). Защитные механизмы в современной психологии: дальнейшие процессы адаптации. Am. Psychol. 55, 637–646. DOI: 10.1037 // 0003-066x.55.6.637

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Де Бурж А. (2001). La levèè de la suppression en psicosomatiquè. Ред. Psychanal. 1, 11–27.

Google Scholar

Дайк, С., Шредл, М., и Кюнель, А. (2017). Повторное тестирование надежности опросника Mannheim Dream Questionnaire (MADRE). Внутр. J. Dream Res. 10, 173–176.

Google Scholar

Фантони Ф., Сальветти Г., Манфредини Д. и Боско М. (2007). Современные представления о функциональных соматических синдромах и височно-нижнечелюстных расстройствах. Стоматология 9, 3–9.

PubMed Аннотация | Google Scholar

Фава, Г.A., Freyberger, H.J., Bech, P., Christodoulou, G., Sensky, T., Theorell, T., et al. (1995). Диагностические критерии для использования в психосоматических исследованиях. Psychother. Психосом. 63, 1–8. DOI: 10.1159 / 000288931

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Феррарио, С. Р., Джорджи, И., Байарди, П., Джунтоли, Л., Балестрони, Г., Черутти, П. и др. (2017). Анкета опровержения болезни для пациентов и лиц, осуществляющих уход. Neuropsychiatr. Дис. Относиться. 13, 909–916.DOI: 10.2147 / NDT.S128622

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Френч, Т. М., и Шапиро, Л. Б. (1949). Использование анализа сновидений в психосоматических исследованиях. Психосом. Med. 11, 110–112. DOI: 10.1097 / 00006842-194

0-00004

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Галеацци, Г. М., Феррари, С., Маккиннон, А., и Ригателли, М. (2004). Надежность, распространенность и связь с диагнозами МКБ-10 диагностических критериев для психосоматических исследований у пациентов психиатрических консультаций. Психосоматика 45, 386–393. DOI: 10.1176 / appi.psy.45.5.386

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гранди, С., Фаббри, С., Тоссани, Э., Мангелли, Л., Бранци, А., и Магелли, К. (2001). Психологическая оценка после трансплантации сердца: интеграция различных критериев. Psychother. Психосом. 70, 176–183. DOI: 10.1159 / 000056250

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гвиччарди, М., Lecis, R., Anziani, C., Corgiolu, L., Porru, A., Pusceddu, M., et al. (2014). Сахарный диабет 2 типа, физическая активность, самоэффективность упражнений и удовлетворенность телом. Применение транстеоретической модели у пожилых людей. Health Psychol. Behav. Med. 2, 748–758. DOI: 10.1080 / 21642850.2014.924858

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Каджипета С., Гелай Б., Джексон К. Л. и Уильямс М. А. (2015). Неблагоприятные детские переживания связаны с нарушениями сна у взрослых: систематический обзор. Sleep Med. 16, 320–330. DOI: 10.1016 / j.sleep.2014.12.013

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Куппер, Х. И. (1947). Некоторые аспекты сна при психосоматическом заболевании. Психосом. Med. 9, 310–319. DOI: 10.1097 / 00006842-194709000-00005

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ливнех, Х. (2009). Отрицание хронических заболеваний и инвалидности: часть II. Результаты исследований, соображения по измерению и клинические аспекты. Rehabil. Couns. Бык. 53, 44–55. DOI: 10.1177 / 0034355209346013

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Маркини, Ф., Капуто, А., Наполи, А., Балонан, Дж. Т., Мартино, Г., Наннини, В., и др. (2018). Хроническая болезнь как потеря хорошего самочувствия: основные механизмы, влияющие на адаптацию к диабету. Mediterr. J. Clin. Psychol. 6. DOI: 10.6092 / 2282-1619 / 2018.6.1981

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Мартино, Г., Каталано, А., Bellone, F., Langher, V., Lasco, C., Penna, A., et al. (2018). Качество жизни женщин в постменопаузе: какова роль витамина D? Mediterr. J. Clin. Psychol. 6, 1–14.

Google Scholar

Марти П. и Фейн М. (1952). Contribution à l’étude des rachialgies par l’examen psychodynamique des malades. Évol. Психиатр. 1, 95–121.

Google Scholar

Мерло, Э. М., Фризоне, Ф., Сеттинери, С., и Менто, К. (2018). Признаки депрессии, поддразнивание и низкая самооценка у девочек-подростков с ожирением: клиническая оценка. Mediterr. J. Clin. Psychol. 6:16.

Google Scholar

Молина, О. Ф., Собрейро, М. А., и Сантос, З. К. (2016). Инструмент для оценки кошмаров, дурных снов и смены характера личности у людей с черепно-нижнечелюстными расстройствами (CMDS) и бруксинговым поведением (BB) , Vol. 30. Вольта Редонда: Cadernos UniFOA, 95–108.

Google Scholar

Мотофей, И. Г., Роуленд, Д. Л. (2018). Проблема разума и тела; три уравнения и одно решение, представленные нематериально-материальными данными. J. Mind Med. Sci. 5, 59–69.

Google Scholar

Нгуен Т. Т., Мадрид С., Маркес Х. и Хикс Р. А. (2002). Частота кошмаров, кошмарные страдания и беспокойство. Percept. Mot. Навыки 95, 219–225. DOI: 10.2466 / pms.2002.95.1.219

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Перри, Дж. К. (1990). Руководство по рейтинговым шкалам защитных механизмов , 5-е изд. Бостон, Массачусетс: Кембриджская больница.

Google Scholar

Перри, Дж.К. и Генри М. (2004). «Изучение защитных механизмов в психотерапии с использованием оценочных шкал защитных механизмов», в Advances in Psychology, 136. Защитные механизмы: теоретические, исследовательские и клинические перспективы , ред. У. Хентшель, Дж. Смит, Дж. Г. Драгунс и У. Элерс ( Оксфорд: Elsevier Science Ltd.), 165–192. DOI: 10.1016 / s0166-4115 (04) 80034-7

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Пикарди, А., Порчелли, П., Паскини, П., Фассоне, Г., Маццотти, Э., Лега, И., и другие. (2006). Интеграция нескольких критериев психосоматической оценки дерматологических пациентов. Психосоматика 47, 122–128. DOI: 10.1176 / appi.psy.47.2.122

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Порселли П., Де Карне М. и Фава Г. А. (2000). Оценка соматизации при функциональных желудочно-кишечных расстройствах: интеграция различных критериев. Psychother. Психосом. 69, 198–204. DOI: 10.1159 / 000012394

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Порчелли, П., и Сонино, Н. (ред.) (2007). Психологические факторы, влияющие на медицинские состояния: новая классификация для DSM-V , Vol. 28. Базель: Karger Medical and Scientific Publishers.

Google Scholar

Порселли П. и Тейлор Г. Дж. (2018). «Алекситимия и физическое заболевание: психосоматический подход», в Алекситимия: достижения в исследованиях, теории и клинической практике, , ред. О. Люминет, Р. М. Бэгби и Дж. Дж. Тейлор (Кембридж: издательство Кембриджского университета), 105–126.DOI: 10.1017 / 9781108241595.009

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Rafanelli, C., Roncuzzi, R., Finos, L., Tossani, E., Tomba, E., Mangelli, L., et al. (2003). Психологическая экспертиза в кардиологической реабилитации. Psychother. Психосом. 72, 343–349.

PubMed Аннотация | Google Scholar

Рафанелли К., Ронкуцци Р. и Миланески Ю. (2006). Незначительная депрессия как фактор риска сердечной деятельности после аортокоронарного шунтирования. Психосоматика 47, 289–295.DOI: 10.1176 / appi.psy.47.4.289

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Шредл, М. (2007). «Воспоминание сновидений: модели и эмпирические данные» в издании Praeger Perspectives. Новая наука о сновидениях: содержание, воспоминание и личность коррелируют , Vol. 2, ред. Д. Барретт и П. Макнамара (Вестпорт, Коннектикут: издательство Praeger Publishers / Greenwood Publishing Group), 79–114.

Google Scholar

Шредл, М. (2010). Характеристики и содержание снов. Внутр. Rev. Neurobiol. 92, 135–154. DOI: 10.1016 / s0074-7742 (10) -2

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Шредл, М., Беррес, С., Клингауф, А., Шеллхаас, С., и Гериц, А.С. (2014). Анкета сновидений Мангейма (MADRE): повторная проверка надежности, возрастных и гендерных эффектов. Внутр. J. Dream Res. 7, 141–147.

Google Scholar

Шредл М. и Энгельгардт Х. (2001). Сновидения и психопатология: воспоминания сновидений и содержание сновидений психиатрических стационаров. Sleep Hypn. 3, 44–54.

PubMed Аннотация | Google Scholar

Шредл М., Гериц А. С. (2015). Изменения частоты воспоминаний сновидений, кошмаров и осознанных снов за 3-летний период. Сновидения 25, 81–87. DOI: 10.1037 / a0039165

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Шредл М., Гериц А. С. (2018). Темы кошмаров: онлайн-исследование самых недавних кошмаров и детских кошмаров. J. Clin.Sleep Med. 14, 465–471. DOI: 10.5664 / jcsm.7002

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Сеттинери С., Фризоне Ф., Алибранди А. и Мерло Э. М. (2019a). Итальянская адаптация Опросника сновидений Мангейма (MADRE): возраст, пол и влияние воспоминаний сновидений. Внутр. J. Dream Res. 12, 119–129.

Google Scholar

Сеттинери С., Фризоне Ф., Алибранди А. и Мерло Э. М. (2019b). Уязвимость и физическое благополучие лиц, осуществляющих уход: какие отношения? Дж.Mind Med. Sci. 6, 95–102. DOI: 10.22543 / 7674.61.p95102

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Сеттинери С., Мерло Э. М., Дритто И. П., Мидили М., Бруно А. и Менто К. (2016). Опросник психического подавления: предварительное исследование. Mediterr. J. Clin. Psychol. 4, 1–9.

Google Scholar

Сеттинери, С., Мерло, Э. М., Фризоне, Ф., Алибранди, А., Карроццино, Д., Диакону, К. С. и др. (2019c). Приложение «Психологическая анкета подавления»: приложение на основе мобильных веб-сервисов для автоматической оценки подавления подростками и взрослыми в реальном времени. Mediterr. J. Clin. Psychol. 7, 1–15.

Google Scholar

Сеттинери С., Мерло Э. М., Туриако Ф. и Менто К. (2018). Les organes endommagés dans la конституция образа жизни. L’Évol. Психиатр. 83, 333–342. DOI: 10.1016 / j.evopsy.2018.01.002

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Szwec, G. (2018). «Способность говорить« нет »и психосоматические расстройства в детстве», в Psychosomatics Today , ред.Айзенштейн и Э. Р. де Айсберг (Абингдон: Рутледж), 163–179. DOI: 10.4324 / 9780429479229-9

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Тесио, В., Гёрлих, К. С., Хосой, М., и Кастелли, Л. (2019). Алекситимия: состояние дел и противоречия. Клинические и нейробиологические данные. Фронт. Psychol. 10: 1209. DOI: 10.3389 / fpsyg.2019.01209

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Викарио, К. М., Салехинежад, М. А., Фельмингем, К., Мартино, Г., и Ницше, М. А. (2019). Систематический обзор терапевтической эффективности неинвазивной стимуляции мозга для лечения тревожных расстройств. Neurosci. Biobehav. Ред. 96, 219–231. DOI: 10.1016 / j.neubiorev.2018.12.012

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Warnes, H., and Finkelstein, A. (1971). Сны, предшествующие психосоматическому заболеванию. Кан. Психиатр. Доц. J. 16, 317–325. DOI: 10.1177/070674377101600405

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Вольф, М., Герлах, А., Меркл, В. (2018). «Конфликт, травма, защитные механизмы и формирование симптомов», в Психоаналитическая психотерапия , ред. М. Эльзер и А. Герлах (Абингдон: Рутледж), 61–78. DOI: 10.4324 / 9780429478994-3

CrossRef Полный текст | Google Scholar

ИССЛЕДОВАНИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ ТЕЛЕСНОСТИ МОЛОДЫХ ЖЕНЩИН В КОНТЕКСТЕ ФЕНОМЕНОЛОГИИ

Арина, Г.А. (2005). Психология телесности: методологические принципы и этапы клинико-психологического анализа. Психология телесности между душой и телом. Психология телесности между душой и телом. Москва: АСТ, 222-235 с. [на русском]

Бахтин М. М. (1979). Эстетика словесного творчества. Москва: Искусство. [на русском]

Бескова, Д.А. (2009). Пространство телесности: человек в мире и мир в человеке. Психология и психотехника, 4, с. 8–17. [на русском]

Быховская, А. М. (1997). «Человек телесный» в социокультурном пространстве и времени: очерки социальной и культурной антропологии. Москва: Фон. [на русском]

Выготский, Л.С. (1983). Собрание сочинений: в 6 т. Т.5 Основы дефектологов. Собрание сочинений: в 6 томах. Т.5 Основы дефектологов. Москва: Педагогика. [на русском]

Гриненко, Г. В. (2004). История философии. Москва: Юрайт. [на русском]

Дольто Ф. (2006). Бессознательный образ тела = L’image inconsciente du corps [Бессознательный образ тела = L’image inconsciente du corps (перевод Франсуазы Дольто)] (перевод Франсуаза Дольто).Ижевск: Эрго. [на русском]

Журавлев И.В., Никитина Е. С. и др. (2018). Психосемиотика телесности. Москва: КомКнига. [на русском]

Зинченко В. П., Леви Т. С. (2005). Психология на качелях между душой и телом. Между душой и телом. Москва: АСТ: АСТ МОСКВА, 10–52. [на русском]

Леви, Т.С. (2005). Психология телесности в ракурсе личного развития. Психология телесности между душой и телом. Москва: АКТ МОСКВА, 410-433 с. [на русском]

Лаврова О.В. (2017) Концепция телесности в интегративной психотерапии. URL: http://www.adhoccoaching.spb.ru/pub/koncepciya_telesnosti.htm (данные звернення: 14.12.2018)

Лакан, Ж.(1995). Функция и поле речи и язык в психоанализе. Доклад на Римском конгрессе, прочитанный в Институте психологии Римского университета 26 и 27 сентября 1953 года. Москва: Гнозис. [на русском]

Медведева, Н. С. (2005). Проблема спиввидности плиток та социальности в людинах и подозрениях. [Проблема четких взаимоотношений между лесным хозяйством и общественностью в людях и подвесках]. Киев, р.9. [на Украине]

Мотовилин О.Г. (2007). Жизненная ситуация ребенка с хроническим телесным заболеванием и ее роль в психическом развитии ребенка и динамике заболевания. Психология телесности: между душой и телом. Москва: АСТ, 253–269. [на русском]

Муха, О.Я. (2007) Категория тила в историко-философской традиции раннего западноевропейского середины.Львов. [на Украине]

Мухина Б.С. (2007). Личность: мифы и реальность. Личность: мифы и реальность. (Альтернативный взгляд. Системный подход. Инновационные аспекты). Екатеринбург: InterFlay. [на русском]

Николаева, В. В. (1996). От традиций психосоматики к психологам телесности. Вестник МГУ Серия 14 «Психология», 2, стр. 8-18.[на русском]

Рождественский, А.Ю. (2005). Феноменология силы на просторах жизненных перспектив особенности. Киев: Милениум. [на Украине]

Рупчев Г.Е. (2001). Психологическая структура внутреннего телесного опыта при соматизации (на модели соматоформных расстройств).Москва. [на русском]

Соколова, Е. Т., & Дорожевец, А. Н. (1985). Исследование «образа тела» в зарубежной психологии. Вестник Московского Университета, 14 (Психология), 4, корп. 39–49.

Соколова Э. (1989). Самосознание и самооценка при аномалиях личности. Москва .: ыт-во МХУ. [на русском]

Терещенко Н.М. (2013). Викова динамика организации симптомокомплекса маскулиности / фемининности у дивчат. Вестник Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина. Серерия: психолохия, 48, № 1046. Харьков: ХНУ, с. 122–125. [на Украине]

Тхостов, А.Ш. (2002). Психология телесности. Москва: Смысл. [на русском]

Фрейд З.Очерки по психологии сексуальности / Пер. снем. С. Панкова; научная редакция М. Решетникова и В. Мазына. // Фрейд З. Собр. Соч. в 26 т. Т. 1. Санкт-Петербург: Восточно-Европейский институт психоанализа, 2005.

.

Язвинская, Е. С. (2012). Феномен телесности: теоретические и практические исследования. Сумы: Университет · сʹка книги. [на Украине]

Ясперс, К.(1997). Общая психопатология. Москва: «Практика». [на русском]

Ataría, Y, & Neria, Y. (2013). Сознание-тело-время: как люди думают, не имея тела ?. Исследования на людях, Vol. 36., с. 173.

Дольто Ф. (1999). Folio Essais. Париж: Gallimard Education.

Хирн, Г. и другие (2010). Вопросы тела: феноменология болезней, болезней и недомоганий. Исследования на людях. 2010. Vol.33. Вып. 2-3. С. 325.

Мерло-Понти, М. (2010). Детская психология и педагогика. Лекции Сорбонны 1949–1952. Тр. с французского — Талия Велш. Эванстон, Иллинойс.

Штаудигль, М. (2012). Расизм: о феноменологии воплощенной десоциализации. Обзор континентальной философии, Vol. 45, вып. л. з. 27.

Ранние проявления у взрослых и молодых пациентов

Front Psychol. 2019; 10: 1897.

Сальваторе Сеттинери

1 Кафедра биомедицинских и стоматологических наук и морфофункциональной визуализации, Мессинский университет, Мессина, Италия

Фабио Фризоне

2 Кафедра когнитивных наук, психологии, образовательных и культурных исследований (COSPECS), Мессинский университет, Мессина, Италия

3 CRISCAT (Международный исследовательский центр теоретических и прикладных когнитивных наук) Мессинский университет и Университетский консорциум Восточного Средиземноморья, Ното (CUMO), Мессинский университет, Мессина, Италия

Анджела Алибранди

4 Департамент экономики, Отдел статистических и математических наук, Мессинский университет, Мессина, Италия

Эмануэле Мария Мерло

2 Департамент когнитивных наук, психологии, образования и культурных исследований (COSPECS ), Мессинский университет, Мессина, Италия

3 CRIS CAT (Международный исследовательский центр теоретических и прикладных когнитивных наук) Мессинский университет и Университетский консорциум Восточного Средиземноморья, Ното (CUMO), Мессинский университет, Мессина, Италия

1 Департамент биомедицинских и стоматологических наук и морфофункциональной визуализации Университета of Messina, Мессина, Италия

2 Департамент когнитивных наук, психологии, образования и культурных исследований (COSPECS), Мессинский университет, Мессина, Италия

3 CRISCAT (Международный исследовательский центр теоретических и прикладных когнитивных наук) Мессинский университет и Университетский консорциум Восточного Средиземноморья, Ното (CUMO), Мессинский университет, Мессина, Италия

4 Департамент экономики, Отдел статистических и математических наук, Мессинский университет, Мессина, Италия

Под редакцией: Вивиана Лангер, Римский университет Ла Сапиенца, Италия

Рецензент: Cristiano S Чандурра, Неаполитанский университет имени Федерико II, Италия; Ион Г.Мотофей, Университет медицины и фармации Кэрол Давила, Румыния

Эта статья была отправлена ​​в раздел «Психопатология» журнала «Границы в психологии»

Поступила в редакцию 15 июня 2019 г .; Принято 1 августа 2019 г.

Copyright © 2019 Settineri, Frisone, Alibrandi and Merlo.

Это статья в открытом доступе, распространяемая в соответствии с условиями лицензии Creative Commons Attribution License (CC BY). Использование, распространение или воспроизведение на других форумах разрешено при условии указания автора (авторов) и правообладателя (ов) и ссылки на оригинальную публикацию в этом журнале в соответствии с принятой академической практикой.Запрещается использование, распространение или воспроизведение без соблюдения этих условий.

Эта статья цитируется в других статьях в PMC.

Абстракция

Фон

Функция эмоций, начиная с протоэмоций, — это приспособление к окружающей среде. Это основано на гомеорезе , равновесии за счет адаптивного действия возбуждения и рассеивания эмоций. Объектные отношения участников предполагают практику защитных механизмов в континууме, который идет от сознания к онейрической деятельности.Преобладающее и неадаптивное использование защитных механизмов в психосоматической феноменологии может быть идентифицировано с дефицитом эмоциональной осведомленности, с невозможностью управлять возбуждением и рассеиванием эмоций, предусмотренными онейрическими феноменами.

Методы

Группу наблюдения составили 140 участников, 56 мужчин (43%) и 84 женщины (57%), с патолого-функциональными нарушениями психосоматической области. Исследование проводилось с использованием мер, связанных с сознательной защитой подавления (ментальный опросник подавления), эмоциональным осознанием, связанным с психосоматическими явлениями (Диагностические критерии для структурированного интервью психосоматического исследования-DCPR-SI) и состояниями нарушение и сохранение онейрической активности (Опросник сновидений Манхейма-MADRE).

Результаты

Между рационализацией, подавляющей функцией и Отрицанием болезни возникли значимые обратные корреляции, как для подавляющих факторов психического опроса и раздражительного настроения, но для Регрессии на службе Эго; Обратные и значимые корреляции выявлены между подавлением, подавляющей функцией, рационализацией и желудочно-кишечными психосоматическими исходами, а также между подавлением, подавлением и кардиологическими психосоматическими исходами. Что касается алекситимии, возникла положительная корреляция с рационализацией и обратная регрессии на службе Эго.Положительные корреляции выявлены между отрицанием болезни и общим эмоциональным тонусом, фобией болезней и осмысленностью, а также кардиологическими психосоматическими исходами и кошмарным дистрессом и повторяющимися кошмарами.

Заключение

Изучение таких исходов из-за преобладающего защитного стиля, основанного на подавлении, предполагает выявление ключевого явления, которое приводит к дезадаптации, переходящей от функциональных расстройств к парасомнии. Мост, установленный путем обфускации содержания сознания до проявлений нарушения древних действий, таких как онейрические, выражает необходимость трансформации эмоционально дезадаптивного стиля в соответствии с классической литературой и современным уровнем искусства.

Ключевые слова: психосоматика, подавление, сны, психологические факторы, эмоциональные

Введение

Согласно предложению Берни и др. (2014), клиническое исследование защитных механизмов позволяет нам понять и объяснить аффективную динамику, особенно актуальную в клинической и терапевтической областях. Как и другие защитные механизмы, подавление имеет адаптивное значение, когда его использование хорошо интегрировано и направлено на управление средовыми и внутренними потребностями (Metzger, 2014) и рассматривается как зрелая защита (Perry, 1990; Vaillant, 2000). ; Перри и Генри, 2004).Классические психосоматические исследования рассматривают использование и поляризацию подавления как главную психологическую фигуру возникновения соответствующих органических результатов (Marty and Fain, 1952).

Мы помогаем аффективной динамике, невыражение которой и трудности в процессах ментализации затем переводятся в телесные проявления на органы и ткани-мишени. В отличие от других защитных механизмов, особая конституция подавляющего функционирования основана на сознательно признанной потребности в столкновении с конфликтами, поэтому ее использование является обычным, сознательным и привычным для повседневной жизни каждого (De Burge, 2001; Settineri et al., 2016).

В этом смысле результат использования дисфункциональной защиты, находящий косвенное выражение для нас, известен в продуктах как символизация, функциональные нарушения и органические поражения. Эта конкретная динамика тела-разума близка к текущим темам проблемы тела-разума (Motofei and Rowland, 2018) и необходимости противостоять классическим подходам к современной исследовательской практике.

В этом смысле некоторые из классических соображений относились к соответствующей динамике, такой как содержание сновидений (Куппер, 1947; Френч и Шапиро, 1949; Левитан, 1978; Варнес, 1982), сновидения, предшествующие психосоматическому заболеванию (Варнес и Финкельштейн, 1971) и несостоятельность защитной динамики в сновидениях психосоматических больных (Левитан, 1981).Современные подходы позволяют нам поддерживать прочную основу предыдущих исследований (Settineri et al., 2018) с помощью технологий и современных практик (Schredl et al., 2014; Settineri et al., 2016, 2019c).

С особым вниманием к ранним психосоматическим проявлениям и периодам, предшествующим соматическому кризису, в прошлой литературе известно, как психосоматическое заболевание заменяет и сопровождает его во время эмоциональных состояний тревоги, депрессии, гнева, вины и страха (Warnes and Finkelstein, 1971 г .; Merlo et al., 2018; Vicario et al., 2019). Сновидения вызываются этим эмоциональным состоянием, которое, в свою очередь, способствует соматической реактивности у предрасположенных людей. Что касается сознательной природы подавления, изучение сновидений через сознание возможно с помощью эмпирических исследований феноменов воспоминаний (Cory et al., 1975; Cernovsky, 1984; Schredl and Engelhardt, 2001; Beaulieu-Prévost and Zadra, 2005; Schredl. , 2007; Schredl, Göritz, 2015; Mangiaruga et al., 2018) и со ссылкой на их характеристики и содержание (Schredl, 2010).Что касается актуальности воспоминаний сновидений, наличие дезадаптации в психопатологических состояниях также выражается через онейрические проявления (Schredl and Engelhardt, 2001; Llewellyn and Desseilles, 2017; Aviram and Soffer-Dudek, 2018), такие как кошмары (Schredl and Göritz , 2018) с детства до взрослой жизни (Kajeepeta et al., 2015) и вышеупомянутые соответствующие характеристики сновидений.

В настоящее время потребность в предоставлении новых исследовательских инструментов, близких к целям клинической психологии в психосоматике, была предвидена интеграцией тех явлений, которые выходят за рамки нозографии (Porcelli and Rafanelli, 2010; Fava et al., 2017). Как предположили Порчелли и Рафанелли (2010), использование определенных психодиагностических инструментов позволяет нам диагностировать от 2 до 3 синдромов, которые не поддаются диагностике с помощью DSM. Особый интерес вызывает алекситимия, актуальность которой имеет долгую историю в литературе и убедительные доказательства в клиническом и нейробиологическом контекстах (Tesio et al., 2019). Те же авторы предполагают распространенность психосоматических синдромов в различных клинических условиях, таких как дерматология (Picardi et al., 2006), сердечно-сосудистая (Grandi et al., 2001; Rafanelli et al., 2003, 2006), Gastrointestinal (Porcelli et al., 2000; Carrozzino, Porcelli, 2018; Kano et al., 2018) и другие.

Текущее исследование

Цель этого исследования заключалась в том, чтобы выделить характеристики, связанные с ролью различных факторов подавления и их результатами, посредством выявления онейрических возмущений и патологических психосоматических явлений.

Гипотеза:

  • HP-1 мы предполагаем, что различные факторы подавления значительно и обратно (-) связаны с психосоматическими синдромами и группами с патологическим диагнозом;

  • HP-2 мы предполагаем, что различные психосоматические синдромы значительно и положительно связаны с онейрическими феноменами, плюс группы с патологическим диагнозом;

Материалы и методы

Процедура и участники

Группа наблюдения состоит из 140 участников, 56 мужчин (43%) и 84 женщины (57%).Возраст участников, включенных в исследование, составляет от 19 до 30 лет, в среднем 23,58 года (SD = 2,06).

Исследование проводилось в УПЦ психиатрии университетской больницы им. Г. Мартино из Мессины.

Участники исследования рассматривались на основе диагностированной психосоматической клинической реальности, связанных с ней очевидных психологических компонентов и впоследствии подвергались психодиагностической практике.

Участникам было предложено продолжить диагностический процесс с целью получения клинических доказательств, полезных для выделения психологических характеристик, лежащих в основе признанного медицинского состояния, и использования данных для исследования.

Исследование с участниками и последующие диагностические фазы длились около 2 часов для каждого пациента. Анкеты составлялись на бумаге и карандашом, и каждый участник до подписания информированного согласия был проинформирован об анонимном характере методов обработки данных, как того требуют процедуры этического комитета, подтвержденные одобрением.

Статистический анализ

Числовые данные были выражены как среднее значение и стандартное отклонение, а категориальные переменные — как число и процент.

Тест Спирмена применялся для оценки корреляции между переменными Подавления, Сновидения и Психосоматики следующих инструментов.

Статистический анализ проводился с использованием пакета SPSS 20.0 для Window.

A P — значение меньше 0,050 считалось статистически значимым.

Instruments

Опросник для подавления мыслей

Опросник для подавления металлов был разработан в 2016 г. Settineri et al., он дает общую оценку подавления и трех факторов, соответственно, репрессивной функции, регресса на службе эго и рационализации. Версия приложения также была разработана в 2019 году (Settineri et al., 2019c).

Опросник сновидений Мангейма был разработан Schredl et al. (2014). Итальянская версия анкеты была предоставлена ​​Settineri et al. (2019a). Инструмент включает 20 факторов, касающихся снов и связанных с ними явлений. В этом исследовании были выбраны следующие элементы: общий эмоциональный тон, частота кошмаров, кошмарный дистресс, повторяющиеся кошмары, процент повторяющихся кошмаров, осмысленность.

Индексы надежности рассматриваемых элементов Madre (Dyck et al., 2017; Settineri et al., 2019a) приведены ниже.

Общий эмоциональный тон: 0,764 (от 0,708 до 0,797)

Частота кошмаров: 0,876 (от 0,843 до 0,918)

Кошмарные страдания: 0,823 (от 0,754 до 0,901)

Повторяющиеся кошмары: 0,899 (от 0,825 до 0,958)

процента Кошмары: 0,971 (0,962–0,984)

Значимость: 0,775 (0,687–0,869)

Диагностические критерии психосоматических исследований (DCPR) — это клиническое интервью, основанное на диагностических критериях, предоставленных Fava et al.(1995), чье структурированное интервью содержится в монографии Порчелли и Сонино (2007); Был предоставлен набор из 12 синдромов: фобия болезней, танатофобия, беспокойство о здоровье, отрицание болезни, стойкая соматизация, функциональные соматические симптомы, вторичные по отношению к психическому расстройству, конверсионные симптомы, реакция годовщины, раздражительное настроение, поведение типа А, деморализация и алекситимия. По данным Galeazzi et al. (2004) пункты DCPR показали высокую межэкспертную надежность со значениями каппа:

Фобия болезней, каппа 0.97; Танатофобия, каппа 0,92; Поведение типа А, каппа 0,92, отрицание болезни, каппа 0,90; Деморализация, каппа 0,90; Юбилейная реакция, каппа 0,90; Беспокойство о здоровье, каппа 0,89; Алекситимия, каппа 0,89; Симптомы конверсии, каппа 0,82, стойкая соматизация, каппа 0,70; Раздражительное настроение, каппа 0,69.

Результаты

Описательная статистика

Описательная статистика (среднее и стандартное отклонение) была представлена ​​в -, чтобы выделить наличие рассматриваемых явлений.

ТАБЛИЦА 1

Факторы ментального вопросника подавления, а также среднее значение общего балла и стандартное отклонение.

сервис Эго 8X332936

Хефферон, К., Спаркс, А., и Пейнтер, Дж. (2011). Понимание взаимосвязи

между травмой спинного мозга и посттравматическим ростом.

Отчет Союза регби-футбола.

Хефферон, К., & Матри, Н. (2012). Физическая активность как «звездное» позитивное психологическое вмешательство. Oxford Handbook of Exercise Psy-

chology. Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

Холмс, М., Чен, В., Фесканич, Д., Кроенке, К., и Колдиц, Г.

(2005). Физическая активность и выживаемость после диагностики рака груди.

Журнал Американской медицинской ассоциации, 293, 2479-2486.

DOI: 10.1001 / jama.293.20.2479

Хампел, Н., и Айверсон, Д. (2007). Депрессия и качество жизни

выживших после рака: есть ли связь с физической активностью? Международный журнал по поведенческому питанию и физической активности

, 4,

65.

Джозеф С. (2012). Что нас не убивает. Великобритания: Базовые книги.

Моррис, Б.А., и Шекспир-Финч, Дж. Э. (2011). Руминация, травматический рост после

и дистресс: моделирование структурным уравнением с

выжившими после рака. Психоонкология, 20, 1176-1183.

doi: 10.1002 / pon.1827

Mutrie, N., Campbell, A., Barry, S., Hefferon, K., McConnachie, A.,

McLoed, J., Ritchie, D., & Tovey , С. (2012). Пятилетнее наблюдение за

выживших после рака молочной железы, которые участвовали в интервале упражнений —

во время адъювантного лечения.Есть ли длительные эффекты? Журнал

Cancer Survivorship, 6, 420-430. DOI: 10.1007 / s11764-012-0233-y

Мутри, Н., Кэмпбелл, А. М., Уайт, Ф., МакКонначи, А., Эмсли, К.,

Ли, Л. и др. (2007). Преимущества программы контролируемых групповых упражнений —

грамма для женщин, получающих лечение от рака груди на ранней стадии:

Прагматическое рандомизированное контролируемое исследование. Британский медицинский журнал, 334,

517-520. DOI: 10.1136 / bmj.39094.648553.AE

Орбах, С.(2009). Тела. Лондон: Penguin Books.

Резник С., Вармот А. и Серлин И. (2001). Связь гуманистической психологии и позитивной психологии

: значение для психотерапии

. Журнал гуманистической психологии, 41, 73-101.

DOI: 10.1177 / 0022167801411006

Селигман, М. (2011). Расцвет: новое понимание счастья и благополучия

— и как их достичь. США: Свободная пресса.

Шекспир-Финч, Дж., И Эндерс, Т. (2008). Подтверждающие данные о посттравматическом росте

. Журнал травматического стресса, 21, 421-424.

DOI: 10.1002 / jts.20347

Улей В. и Джен К. (2007). Питание и контроль веса у пациентов, переживших лечение can-

cer. В M. Feuerstein (Ed.), Handbook of Cancer Survi-

vorship (стр. 269-286). Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Спрингер.

doi: 10.1007 / 978-0-387-34562-8_15

Вишневский, Т., Канн, А.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2021  Mississauga.ru   Авторские права защищены.
Среднее значение Стандартное отклонение
Общий балл SMQ 47,78 7,24
16.60 4.16
Рационализация 13,95 2,69
Рационализация и репрессивная функция 31,29 5,90
907 907 Диагностика 9709 ) частота и процент ( N = 140).

психическое расстройство 10% 7%
Частота Процент
Беспокойство о здоровье 123 87.9%
Фобия к болезням 69 49,3%
Танатофобия 65 46,4%
Отрицание болезни 62 44710 вторичные симптомы 97 69,3%
Стойкая соматизация 100 71,4%
Симптомы конверсии 66 47.1%
Реакция на годовщину 57 40,7%
Поведение типа А 136 97,1%
Раздражающее настроение 102
102 72,99% 70,7%
Алекситимия 81 57,9%
Дерматологические исходы 117 83,6%
Гастроинтестинальные исходы
Кардиологические исходы 112 80,0%

ТАБЛИЦА 2

Анкета сновидений Мангейма — итальянская адаптация учитывала среднее значение переменных и стандартное отклонение.

907 907 907 907 907 907 907 907 907 907 907 907 907 907 907 907 907 9070
Среднее значение Стандартное отклонение
Общий эмоциональный тон 1,93 0,86
10.22 2,24
Кошмарные страдания 1,56 0,87
Повторяющиеся кошмары 0,38 0,86
0,86
1,00

Гипотеза 1:

Что касается гипотезы 1 и, как показано в, мы обнаружили значительную обратную корреляцию между рационализацией, репрессивной функцией и отрицанием болезни, предполагая, что снижение уровня рациональности и подавления соответствует увеличению уровня отрицания примерно опасения и страх перед болезнями.

ТАБЛИЦА 4

Коэффициенты корреляции между переменными SMQ и DCPR.

86 10 907

9 9 –0,017 ––907
Общий балл SMQ Репрессивная функция Регресс на службе Эго Рационализация здоровья Рационализация и репрессивная функция
0,054 –0,028 0,106 0.019 –0.012
Фобия болезней –0.060 –0.110 0,127 –0.087 –0.107
10 –0.107
1010–0107
1010–0710

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1

1 0,049
–0,013
Отрицание болезни –0,132 –0,136 0,020 –0,162 –0,181
психическое расстройство, вторичное психическое расстройство.022 –0.012 0.091 –0.062 –0.018
Стойкая соматизация –0.085 –0.010 –0.128 –0.128
–0,030 0,029 –0,035 –0,029
Юбилейная реакция –0,015 –0,030 0,099 –0.045 –0,056
Поведение типа A –0,055 –0,076 0,028 –0,108 –0,091
Раздражающее настроение **069
Алекситимия 0,014 0,091 −0,185 0,176 0,146

0
–0,079
Результаты со стороны желудочно-кишечного тракта –0,236 ∗∗ −0,230 –0,016 –0,123 –0,223 –0,123 –0,223 711

10–0223

109 .278 ∗∗
–0,312 ∗∗ 0,035 –0,129 –0,284 ∗∗

Более высокие баллы по опроснику «Подавление психического» были связаны с более низкими оценками по Регресс в служении Эго. В частности, усиление подавления, репрессивной функции и рационализации предполагает, что рациональные практики, связанные с мышлением, соответствуют снижению раздражительного настроения, гнева и других связанных явлений.

Вопреки тому, что появилось в отношении сознательных попыток уменьшить раздражительность, практика фантазий и внутренних образов как способа более глубокого понимания бессознательных фигур имеет все большую направленность в отношении раздражительного настроения. В этом смысле знания о роли сознательной защиты, такой как подавление, подтверждают феноменологию снижения аффективной динамики и регуляции настроения.

В соответствии с тем, что выяснилось, рационализация и регресс на службе Эго представляют собой две противоположные динамики.Ссылаясь на их отношения с Алекситимией, выявляется положительная корреляция с Рационализацией и обратная связь с Регрессией на службе Эго. В частности, эти отношения предполагают, что нерациональность бессознательного содержания, связанного с эмоциями, связана с уменьшением алекситимии и что более рациональный подход к эмоциям и аффективности ближе к эмоциональной кристаллизации.

Что касается использования рациональности в отношении эмоций, выявлены значимые отрицательные корреляции между подавлением, репрессивной функцией, рационализацией и желудочно-кишечными психосоматическими результатами.Таким же образом возникли значимые отрицательные корреляции между подавлением, подавлением и кардиологическими психосоматическими исходами. В этом смысле направления, принимаемые явлениями, сообщают нам о защитном значении подавления и связанных с ним явлений. В частности, сознательная динамика, связанная с патологическими исходами, образами и эмоциями, была связана с попытками адаптации, которые все еще оставались функциональными для участников. Это следует учитывать с учетом особенностей участников в их ранних психосоматических проявлениях.Это представляет собой хороший психотерапевтический индекс, предназначенный для предотвращения кристаллизации определенных защитных механизмов (которые затем оказываются дисфункциональными) и обогащения адаптивных модальностей и управления репрезентациями болезни.

Гипотеза 2:

Что касается гипотезы 2, мы обнаружили, что результаты, касающиеся психосоматических синдромов и исходов сновидений, демонстрируют положительную и значимую корреляцию между тревожностью за здоровье и повторяющимися кошмарами, процентом повторяющихся ночных кошмаров и болезнетворной фобией со смыслом. .

ТАБЛИЦА 5

Коэффициенты корреляции между переменными DCPR и Мадре.

9011 0,07 0,07 0,07 0,07 0,07 0,07 9011 9010 9011 9010 0,052 0,160
Общий эмоциональный тон Частота кошмаров Кошмарные бедствия Повторяющиеся кошмары 7 9085 Повторяющиеся кошмары 7
Беспокойство о здоровье –0.120 –0,008 0,055 –0,017 0,177 0,026
Фобия болезней –0,002 –0,002 0,107
Thanatofobia −0,207 –0,060 –0,009 0,045 0,076 0,074
907 Отрицание болезни11 907.180 0,107 0,122 –0,107 0,066 0,019
Функциональные соматические симптомы, вторичные по отношению к психическому расстройству 0,054
Стойкая соматизация 0,139 –0,015 –0,086 0,008 0,001 0,036
Симптомы конверсии 0.004 0,132 0,001 0,095 0,045 0,004
Юбилейная реакция 0,092 −0,200 0,028 0,028 0,07 Поведение 0,023 0,078 0,069 –0,061 –0,001 0,095
Раздражительное настроение –0,071 –0.092 0,088 0,076 –0,003 0,122
Деморализация –0,122 0,149 –0,026 –0,010 0,002 –0,057 –0,057 0,059 –0,088
Дерматологические исходы –0,114 0,017 0.038 0,038 –0,059 –0,049
Гастроинтестинальные исходы –0,049 0,079 0,114 0,114 –0710 0,07 9011 0,07 9011 9011 9010 906 0,177 0,177 –0,098 0,069

В частности, учитывая участников этого исследования с их ранними психосоматическими проявлениями, эти результаты показывают, что в начале соматического Мы помогаем проявлениям ассоциации, связанной со здоровьем, телесной тревогой и онейрическим расстройством.

Помимо выделенных ассоциаций, это известно как управление возбуждением, и рассеивание эмоций перестает быть адаптивным в патологическом опыте.

В том же направлении отрицание болезни и общий эмоциональный тон находились в положительной связи, что указывает на направление эмоций, участвующих в этом прерывании адаптивного управления эмоциями. Что касается других релевантных явлений, то значение, относящееся к снам и переживаниям, играет важную роль в процессах адаптации.В частности, появилась положительная корреляция между фобией к болезням и осмысленностью, где рост фобий, связанных со здоровьем и болезнями, соответствует увеличению поиска смысла.

В соответствии с онейрическим расстройством, кардиологические психосоматические исходы имели положительную связь с бедствием Нигтмара и повторяющимися кошмарами, чтобы подтвердить релевантность сновидений, связанных с восприятием соматической боли и возбуждения.

Обсуждение

Настоящее исследование было направлено на выявление взаимосвязей между эмоциональным подавлением и типичными онейрическими выражениями у психосоматических лиц в их первых патологических проявлениях.

По этой причине выбор использования конкретных инструментов для выраженных явлений был расширен для участников, которые экспериментировали с патологическими переживаниями дерматологической, кардиологической и гастроэнтерологической областей. Результаты показали, что можно наблюдать явления, связанные с эмоциональным подавлением, в связи с психосоматической динамикой, а также между выражениями сновидений и расстройствами, упомянутыми выше. В поддержку первой гипотезы этого исследования мы обнаружили обратную общую тенденцию в отношении практики эмоционального подавления в отношении конкретных психосоматических реалий и больших диагностических групп.Принимая во внимание различную природу между первыми двумя факторами вытеснения и регрессом на службе Эго (менее сознательные фантазии), возник важный факт, связанный с непрерывной и позитивной тенденцией вышеупомянутых динамических и психосоматических факторов. Согласно нашему исследовательскому опыту и в соответствии с тем, что было выражено в результатах, сознательные попытки остановить психосоматический опыт проявляются в обратном и, следовательно, функциональном направлении. В поддержку второй гипотезы, касающейся онейрических проявлений, мы обнаружили, что дисфункциональные переживания возникают в положительной связи с психосоматическими патологическими переживаниями.Возникли кошмары и дисфункциональная эмоциональность, положительно связанные со специфической психосоматической динамикой и, в частности (повторение кошмаров) с сердечными расстройствами.

Известно, насколько тяжелой может быть невозможность дистанцироваться от патологических явлений, например психосоматических, с детства (Szwec, 2018). Наш опыт относился к участникам в их ранних патологических проявлениях и к причинам формирования симптомов, всем конфликтам, защитам и предыдущим травматическим переживаниям (Wolf et al., 2018). Основная цель этого исследования состояла в том, чтобы выделить прямо и косвенно связанные явления, чтобы предотвратить типичную потерю адаптивного Я (Marchini et al., 2018) и психологические проявления, механизмы которых могут предсказывать серьезные входящие патологические реальности, их комплексное отрицание. (Livneh, 2009) и последующее снижение качества жизни и удовлетворения телом (Guicciardi et al., 2014; Catalano et al., 2018; Martino et al., 2018) как для пациентов, так и для лиц, осуществляющих уход (Ferrario et al., 2017; Settineri et al., 2019b).

По нашему опыту, рациональность и сознательные подавляющие функции проявились как противоположность феномену отрицания, так что защитная функция выступает как адаптивный способ управления эмоциями, связанными с патологической реальностью. Этот результат соответствовал недавним взглядам на отрицание, когда управление негативными эмоциями из-за начала патологических проявлений вместе с сопротивлением изменениям представляет собой важный шаг в сознательном развитии болезни (Nowak et al., 2015; Ferrario et al., 2017).

По предположению Феррарио и др. (2017) бессознательная природа защитных механизмов, отличных от стратегий совладания, носит непреднамеренный характер (Cramer, 2000). В нашем случае речь идет о сознательном феномене, поэтому обратная связь между подавлением и отрицанием подтверждает расстояние и влияние, которое каждый фактор оказывает на другой.

Что касается бессознательного характера отрицания, то причины на основе неправильной адаптации настроения могут быть неизвестны. Наш опыт показал, что подавление негативных эмоций, связанных, например, с раздражительностью и гневом, является актуальной.По предположению Вольфа и др. (2018), начало соматических симптомов связано с различными защитными механизмами, полезными для управления эмоциональным дистрессом.

В частности, невротические проявления, такие как раздражительность, напряжение, тревога, импульс, играют роль в предотвращении невыносимых чувств. Роль изучаемых факторов в нашем вкладе различает защиты, более близкие к сознанию, и другие, связанные с бессознательными потребностями. В соответствии с полученными результатами в случае отрицания, даже при раздражительном настроении, роль рациональных функций играет эффективную понижающую роль, в отличие от динамики регресса.По нашему опыту, роль фантазии и рациональности меняется перед алекситимией и его отношением к физическому заболеванию (Porcelli and Taylor, 2018).

Согласно Porcelli и Taylor (2018), роль алекситимии в возникновении соматических симптомов имеет значение. Что касается обратного эффекта подавления на алекситимию (и положительного эффекта фантазии и регресса на службе Эго), результаты выявили ту же динамику, которая распространяется также на желудочно-кишечные и сердечно-сосудистые расстройства, согласно Порчелли и Тейлору и вышеупомянутым литература о соматических симптомах и методологии исследования.

С особым упором на эти патологические психосоматические исходы возникли другие отношения в виде онейрических проявлений. Беспокойство о здоровье и отрицание болезни были напрямую связаны с кошмарами с точки зрения повторяющихся явлений и эмоционального тона. Связь между страданием и частотой кошмаров с психосоматическими проявлениями известна в литературе (Nguyen et al., 2002; Fantoni et al., 2007; Molina et al., 2016).

По нашему опыту, центральное эмоциональное ядро ​​страха перед болезнями включает поиск смысла и смысла, выраженного сновидениями (Левитан, 1976), что подчеркивается взаимосвязью между сознательным рассмотрением годовщин и уменьшением проявления кошмаров.В соответствии с вышеупомянутыми соображениями относительно новаторского использования инструментов, связанных с психосоматикой, мы предлагаем наш исследовательский опыт, связанный с интеграцией и продвижением психодинамических явлений, прежде менее рассмотренный с клинической и психометрической точек зрения. Наш непосредственный опыт создания психометрического инструмента, связанного с подавлением, близок к этой цели. Использование этого инструмента представляло собой клиническое рассмотрение, специально посвященное первичным явлениям, связанным с подавлением и, следовательно, психосоматике.

Ограничения и заключение

Это исследование имеет ряд ограничений, которые необходимо преодолеть в будущих исследованиях. Помимо небольшой выборки (140 участников), мы оказываем помощь только ранним психосоматическим проявлениям у наших маленьких пациентов. Этот факт можно прочесть с двух противоположных точек зрения. Первый касается этого точного исследования, в котором первые патологические проявления все еще не являются хроническими и структурированными, хотя есть значительные физические исходы.Это состояние оправдывается трудностью выражения тревожного содержания, что оправдывает использование проективных методов. Используя парейдолию и апперцепцию (соответственно, для теста Роршаха и тематического апперцептивного теста), мы достигаем эквивалентов, открытие которых связано с косвенным запросом. Использование шкал и психометрических показателей всегда полезно, особенно при больших выборках и сложных патологических реалиях. Вторая точка зрения касается повода, предоставляемого исследованиями такого рода, с точки зрения психотерапевтических вмешательств.Более продвинутые патологические состояния проливают свет на большое количество взаимосвязей между различными переменными, даже если было бы труднее вмешаться в происходящие явления. Наша цель относится к маленьким пациентам, и в частности к возможности заметить те явления, на которые можно немедленно вмешаться.

Дальнейшие исследования должны быть сосредоточены, в частности, на изучении возникших взаимосвязей, и должны исследовать причинно-следственные связи, по которым структурированы результаты, свидетелями которых мы являемся.

Доступность данных

Наборы данных, созданные для этого исследования, доступны по запросу соответствующему автору.

Заявление об этике

Это исследование было одобрено местным институциональным этическим комитетом. Все участники дали свое согласие на участие в этом исследовании и были оценены клиническими психологами и врачами. Это исследование было проведено с соблюдением прав участников в соответствии с Хельсинкской декларацией Всемирной медицинской ассоциации и поправками к ней.Все используемые инструменты, включая анкеты, рейтинговые шкалы и клинические структурированные интервью, были выполнены как часть обычной клинической практики оценки пациентов. Данные были проанализированы анонимно. Каждый участник был должным образом проинформирован о цели исследования и исследования, и после понимания подписал информированное письменное согласие.

Вклад авторов

Все перечисленные авторы внесли существенный, прямой и интеллектуальный вклад в работу и одобрили ее для публикации.С.С. внес значительный вклад в разработку исследования, составление рукописи и ее критическое исправление. FF внес существенный вклад в подготовку части рукописи. АА провел статистический анализ и внес значительный вклад в разработку части рукописи. EM внесла значительный вклад в разработку исследования, обеспечила интерпретацию данных, существенный вклад в разработку рукописи и дала окончательное одобрение.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось в отсутствие каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Источники

  • Авирам Л., Соффер-Дудек Н. (2018). Осознанные сновидения: интенсивность, но не частота, обратно пропорциональна психопатологии. Фронт. Psychol. 9: 384. 10.3389 / fpsyg.2018.00384 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Больё-Прево Д., Задра А. (2005). Частота воспоминаний сновидений и отношение к сновидениям: переосмысление отношения. чел. Индивидуальный. Dif. 38 919–927. 10.1016 / j.paid.2004.06.017 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Берни С., Ротен Ю., Беретта В., Крамер Ю., Деспланд Дж. Н. (2014). Выявление психотических защит в клиническом интервью. J. Clin. Psychol. 70 428–439. 10.1002 / jclp.22087 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Карроццино Д., Порчелли П. (2018). Алекситимия в гастроэнтерологии и гепатологии: систематический обзор. Фронт. Psychol. 9: 470. 10.3389 / fpsyg.2018.00470 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Каталано А., Мартино Г., Беллоне Ф., Гаудио А., Ласко К., Лангер В. и др. (2018). Уровни тревоги позволяют прогнозировать риск переломов у женщин в постменопаузе, у которых диагностирован остеопороз. Менопауза 25 1110–1115. 10.1097 / GME.0000000000001123 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Черновский З. З. (1984). Воспоминание сновидений и отношение к сновидениям. Восприятие. Mot. Навыки 58 911–914. 10.2466 / пмс.1984.58.3.911 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Кори Т. Л., Ормистон Д. У., Зиммель Э., Дайнофф М. (1975). Прогнозирование частоты воспоминаний сновидений. J. Abnorm. Psychol. 84 261–266. 10.1037 / h0076653 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Крамер П. (2000). Защитные механизмы в современной психологии: дальнейшие процессы адаптации. Am. Psychol. 55 637–646. 10.1037 // 0003-066x.55.6.637 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • De Burge A. (2001). La levèè de la suppression en psicosomatiquè. Ред. Psychanal. 1 11–27. [Google Scholar]
  • Дайк С., Шредл М., Кюнель А. (2017). Повторное тестирование надежности опросника Mannheim Dream Questionnaire (MADRE). Внутр. J. Dream Res. 10 173–176. [Google Scholar]
  • Фантони Ф., Сальветти Г., Манфредини Д., Боско М. (2007). Современные представления о функциональных соматических синдромах и височно-нижнечелюстных расстройствах. Стоматология 9 3–9. [PubMed] [Google Scholar]
  • Фава Г. А., Коши Ф., Сонино Н. (2017). Современная психосоматическая практика. Psychother. Психосом. 86 13–30. 10.1159 / 000448856 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Фава Г. А., Фрейбергер Х.Дж., Беч П., Христодулу Г., Сенски Т., Теорелл Т. и др. (1995). Диагностические критерии для использования в психосоматических исследованиях. Psychother. Психосом. 63 1–8. 10.1159 / 000288931 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Феррарио С. Р., Джорджи И., Байарди П., Джунтоли Л., Балестрони Г., Черутти П. и др. (2017). Анкета опровержения болезни для пациентов и лиц, осуществляющих уход. Neuropsychiatr. Дис. Относиться. 13 909–916. 10.2147 / NDT.S128622 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • French T.М., Шапиро Л. Б. (1949). Использование анализа сновидений в психосоматических исследованиях. Психосом. Med. 11 110–112. 10.1097 / 00006842-194

    0-00004 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]

  • Галеацци Г. М., Феррари С., Маккиннон А., Ригателли М. (2004). Надежность, распространенность и связь с диагнозами МКБ-10 диагностических критериев для психосоматических исследований у пациентов психиатрических консультаций. Психосоматика 45 386–393. 10.1176 / appi.psy.45.5.386 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Гранди С., Фаббри С., Тоссани Э., Мангелли Л., Бранци А., Магелли К. (2001). Психологическая оценка после трансплантации сердца: интеграция различных критериев. Psychother. Психосом. 70 176–183. 10.1159 / 000056250 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Guicciardi M., Lecis R., Anziani C., Corgiolu L., Porru A., Pusceddu M., et al. (2014). Сахарный диабет 2 типа, физическая активность, самоэффективность упражнений и удовлетворенность телом. Применение транстеоретической модели у пожилых людей. Health Psychol. Behav. Med. 2 748–758. 10.1080 / 21642850.2014.924858 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Каджипета С., Гелай Б., Джексон К. Л., Уильямс М. А. (2015). Неблагоприятные детские переживания связаны с нарушениями сна у взрослых: систематический обзор. Sleep Med. 16 320–330. 10.1016 / j.sleep.2014.12.013 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Кано М., Эндо Ю., Фукудо С. (2018). Связь алекситимии с функциональными желудочно-кишечными расстройствами. Фронт. Psychol. 9: 599. 10.3389 / fpsyg.2018.00599 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Куппер Х. И. (1947). Некоторые аспекты сна при психосоматическом заболевании. Психосом. Med. 9 310–319. 10.1097 / 00006842-194709000-00005 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Левитан Х. Л. (1976). Значение некоторых катастрофических снов. Psychother. Психосом. 27 1–7. 10.1159 / 000286990 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Левитан Х.Л. (1978). Значение некоторых сновидений, о которых сообщают психосоматические пациенты. Psychother. Психосом. 30 137–149. 10.1159 / 000287292 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Левитан Х. Л. (1981). Нарушение защитных функций эго в снах психосоматических пациентов. Psychother. Психосом. 36 1–7. 10.1159 / 000287520 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Ливне Х. (2009). Отрицание хронических заболеваний и инвалидности: часть II. Результаты исследований, соображения по измерению и клинические аспекты. Rehabil. Couns. Бык. 53 44–55. 10.1177 / 0034355209346013 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Ллевеллин С., Дессей М. (2017). Являются ли и психопатология, и творчество результатом лабильного цикла бодрствование-сон-сон? Фронт. Psychol. 8: 1824. 10.3389 / fpsyg.2017.01824 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Манджиаруга А., Скарпелли С., Бартолаччи К., Де Дженнаро Л. (2018). В центре внимания воспоминания о сновидениях: эпоха снов. Nat. Sci. Сон 10 1–12.10.2147 / NSS.S135762 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Марчини Ф., Капуто А., Наполи А., Балонан Дж. Т., Мартино Г., Наннини В. и др. (2018). Хроническая болезнь как потеря хорошего самочувствия: основные механизмы, влияющие на адаптацию к диабету. Mediterr. J. Clin. Psychol. 6 10.6092 / 2282-1619 / 2018.6.1981 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Мартино Г., Каталано А., Беллоне Ф., Лангер В., Ласко К., Пенна А. и др. (2018). Качество жизни женщин в постменопаузе: какова роль витамина D? Mediterr.J. Clin. Psychol. 6 1–14. [Google Scholar]
  • Марти П., Файн М. (1952). Contribution à l’étude des rachialgies par l’examen psychodynamique des malades. Évol. Психиатр. 1 95–121. [PubMed] [Google Scholar]
  • Мерло Э. М., Фризоне Ф., Сеттинери С., Менто К. (2018). Признаки депрессии, поддразнивание и низкая самооценка у девочек-подростков с ожирением: клиническая оценка. Mediterr. J. Clin. Psychol. 6:16. [Google Scholar]
  • Мецгер Дж. А. (2014).Адаптивные защитные механизмы: функция и трансцендентность. J. Clin. Psychol. 70 478–488. 10.1002 / jclp.22091 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Молина О. Ф., Собрейро М. А., Сантос З. К. (2016). Инструмент для оценки кошмаров, дурных снов и смены характера личности у людей с черепно-нижнечелюстными расстройствами (CMDS) и бруксизирующим поведением (BB) , Vol. 30 Вольта Редонда: Cadernos UniFOA, 95–108. [Google Scholar]
  • Мотофей И. Г., Роуленд Д.Л. (2018). Проблема разума и тела; три уравнения и одно решение, представленные нематериально-материальными данными. J. Mind Med. Sci. 5 59–69. [Google Scholar]
  • Нгуен Т., Мадрид С., Маркес Х., Хикс Р. А. (2002). Частота кошмаров, кошмарные страдания и беспокойство. Восприятие. Mot. Навыки 95 219–225. 10.2466 / pms.2002.95.1.219 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Новак З., Ванькович З., Лаудански К. (2015). Механизм отрицательной защиты у пациентов, находящихся на диализе. Med. Sci. Монит. 21 год 1798–1805 гг. 10.12659 / MSM.893331 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Perry J. C. (1990). Руководство по рейтинговым шкалам защитных механизмов , 5-е издание Бостон, Массачусетс: Кембриджская больница. [Google Scholar]
  • Перри Дж. К., Генри М. (2004). «Изучение защитных механизмов в психотерапии с использованием рейтинговых шкал защитных механизмов», в Advances in Psychology, 136. Защитные механизмы: теоретические, исследовательские и клинические перспективы , ред. Hentschel U., Смит Г., Драгунс Дж. Г., Элерс В. (Оксфорд: Elsevier Science Ltd.), 165–192. 10.1016 / s0166-4115 (04) 80034-7 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Пикарди А., Порчелли П., Паскини П., Фассоне Г., Маццотти Э., Лега И. и др. (2006). Интеграция нескольких критериев психосоматической оценки дерматологических пациентов. Психосоматика 47 122–128. 10.1176 / appi.psy.47.2.122 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Порселли П., Де Карне М., Фава Г. А. (2000). Оценка соматизации при функциональных желудочно-кишечных расстройствах: интеграция различных критериев. Psychother. Психосом. 69 198–204. 10.1159 / 000012394 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Порчелли П., Рафанелли К. (2010). Критерии психосоматического исследования (DCPR) в медицинских учреждениях. Curr. Психиатрическая республика 12 246–254. 10.1007 / s11920-010-0104-z [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Порчелли П., Сонино Н. (редакторы) (2007). Психологические факторы, влияющие на медицинские состояния: новая классификация для DSM-V , Vol. 28 год Базель: Karger Medical and Scientific Publishers.[Google Scholar]
  • Порчелли П., Тейлор Дж. Дж. (2018). «Алекситимия и физическое заболевание: психосоматический подход», в Алекситимия: достижения в исследованиях, теории и клинической практике , ред. Люминет О., Бэгби Р. М., Тейлор Г. Дж. (Кембридж: издательство Кембриджского университета;), 105–126. 10.1017 / 9781108241595.009 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Rafanelli C., Roncuzzi R., Finos L., Tossani E., Tomba E., Mangelli L., et al. (2003). Психологическая экспертиза в кардиологической реабилитации. Psychother. Психосом. 72 343–349. [PubMed] [Google Scholar]
  • Рафанелли К., Ронкуцци Р., Миланески Ю. (2006). Незначительная депрессия как фактор риска сердечной деятельности после аортокоронарного шунтирования. Психосоматика 47 289–295. 10.1176 / appi.psy.47.4.289 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Шредл М. (2007). «Воспоминание сновидений: модели и эмпирические данные» в издании Praeger Perspectives. Новая наука о сновидениях: содержание, воспоминание и личность коррелируют , Vol.2 редакторы Барретт Д., Макнамара П. (Вестпорт, Коннектикут: издательство Praeger Publishers / Greenwood Publishing Group;), 79–114. [Google Scholar]
  • Шредл М. (2010). Характеристики и содержание снов. Внутр. Rev. Neurobiol. 92 135–154. 10.1016 / s0074-7742 (10)
  • -2 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Шредл М., Беррес С., Клингауф А., Шеллхаас С., Гериц А. С. (2014). Анкета сновидений Мангейма (MADRE): повторная проверка надежности, возрастных и гендерных эффектов. Внутр. J. Dream Res. 7 141–147. [Google Scholar]
  • Шредл М., Энгельхардт Х. (2001). Сновидения и психопатология: воспоминания сновидений и содержание сновидений психиатрических стационаров. Sleep Hypn. 3 44–54. [Google Scholar]
  • Шредл М., Гериц А. С. (2015). Изменения частоты воспоминаний сновидений, кошмаров и осознанных снов за 3-летний период. Мечтать 25 81–87. 10.1037 / a0039165 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Шредл М., Гериц А. С. (2018). Темы кошмаров: онлайн-исследование самых недавних кошмаров и детских кошмаров. J. Clin. Sleep Med. 14 465–471. 10,5664 / jcsm.7002 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Сеттинери С., Фризоне Ф., Алибранди А., Мерло Э. М. (2019a). Итальянская адаптация Опросника сновидений Мангейма (MADRE): возраст, пол и влияние воспоминаний сновидений. Внутр. J. Dream Res. 12 119–129. [Google Scholar]
  • Сеттинери С., Фризоне Ф., Алибранди А., Мерло Э. М. (2019b). Уязвимость и физическое благополучие лиц, осуществляющих уход: какие отношения? Дж.Mind Med. Sci. 6 95–102. 10.22543 / 7674.61.p95102 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Сеттинери С., Мерло Э. М., Дритто И. П., Мидили М., Бруно А., Менто К. (2016). Опросник психического подавления: предварительное исследование. Mediterr. J. Clin. Psychol. 4 1–9. [Google Scholar]
  • Сеттинери С., Мерло Э. М., Фризоне Ф., Алибранди А., Карроццино Д., Диакону К. С. и др. (2019c). Приложение «Психологическая анкета подавления»: приложение на основе мобильных веб-сервисов для автоматической оценки подавления подростками и взрослыми в реальном времени. Mediterr. J. Clin. Psychol. 7 1–15. [Google Scholar]
  • Сеттинери С., Мерло Э. М., Туриако Ф., Менто К. (2018). Les organes endommagés dans la конституция образа жизни. L’Évol. Психиатр. 83 333–342. 10.1016 / j.evopsy.2018.01.002 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Szwec G. (2018). «Способность говорить« нет »и психосоматические расстройства в детстве», Psychosomatics Today , eds. Айзенштейн М., де Айсемберг Э. Р. (Абингдон: Рутледж;), 163–179.10.4324 / 9780429479229-9 [CrossRef] [Google Scholar]
  • Тесио В., Гёрлих К. С., Хосой М., Кастелли Л. (2019). Алекситимия: состояние дел и противоречия. Клинические и нейробиологические данные. Фронт. Psychol. 10: 1209. 10.3389 / fpsyg.2019.01209 [Бесплатная статья PMC] [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Vaillant G. E. (2000). Адаптивные психические механизмы: их роль в позитивной психологии. Am. Psychol. 55 89–98. 10.1037 // 0003-066х.55.1.89 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Vicario C.М., Салехинежад М. А., Фельмингем К., Мартино Г., Ницше М. А. (2019). Систематический обзор терапевтической эффективности неинвазивной стимуляции мозга для лечения тревожных расстройств. Neurosci. Biobehav. Сборка 96 219–231. 10.1016 / j.neubiorev.2018.12.012 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Warnes H. (1982). Образец сна в психосоматической медицине в свете клинических наблюдений. Psychother. Психосом. 38 154–164. 10.1159 / 000287623 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Warnes H., Финкельштейн А. (1971). Сны, предшествующие психосоматическому заболеванию. банка. Психиатр. Доц. J. 16 317–325. 10.1177 / 070674377101600405 [PubMed] [CrossRef] [Google Scholar]
  • Вольф М., Герлах А., Меркл В. (2018). «Конфликт, травма, защитные механизмы и формирование симптомов», в Психоаналитическая психотерапия , ред. Эльзер М., Герлах А. (Абингдон: Рутледж;), 61–78. 10.4324 / 9780429478994-3 [CrossRef] [Google Scholar]

Перейти к основному содержанию Поиск