Психология масс это: Психология масс . Что такое «Психология масс «? Понятие и определение термина «Психология масс » – Глоссарий

ПСИХОЛОГИЯ МАСС — это… Что такое ПСИХОЛОГИЯ МАСС?

ПСИХОЛОГИЯ МАСС

ПСИХОЛОГИЯ МАСС — область психологии, предметом исследований которой являются природа, сущность, закономерности возникновения, формирования, функционирования и развития толп и масс, как специфических форм сообществ людей. Создана в конце 19 в. французским социологом и психологом Лебоном, итальянским психологом и юристом С. Сегеле (1868-1913) и др. Основное внимание уделяет исследованию психического склада, характерных свойств, черт, типов и поведения разнообразных толп и масс в относительно стандартных и нестандартных ситуациях. К числу традиционных предметов исследовательского интереса П.М. принято относить различные собрания людей, демонстрации, митинги, явления массовой эйфории, агрессии, паники, массовых психозов, массового вандализма и т.д. Значительное внимание П.М. уделяет изучению идей, мотивов, установок, настроений, мнений, эмоций, стереотипов мышления, механизмов и действий масс, вопросам поведения людей в толпе, взаимодействия личности и массы, индивида и толпы и т.д. В определенной мере П.М. ориентируется на сформулированный Г. Лебоном «психологический закон духовного единства толпы», согласно которому в позднейшей фазе формирования организованной толпы в ней происходит нивелирующая деперсонализация и деиндивидуализация людей, в силу чего на основе общих качеств, управляемых бессознательным, образуется временная «коллективная душа» толпы. В качестве методов исследования использует гамму традиционных методов познания психологии и социологии. П.М. оказала значительное влияние на формирование социальной психологии, социологии и развитие социальной мысли.

Новейший философский словарь. — Минск: Книжный Дом. А. А. Грицанов. 1999.

  • ПСИХОДРАМА
  • ПСИХОЛОГИЯ

Смотреть что такое «ПСИХОЛОГИЯ МАСС» в других словарях:

  • Психология масс — Психология народов и масс труд Г. Лебона, который дает подробный анализ психологии народных масс (расы и толпы) как важнейшего мотива поведения индивида и причины исторических событий. Многие положения этого труда положены в основу многих… …   Википедия

  • ПСИХОЛОГИЯ МАСС — исследование душевной жизни людей, образующих массу. Типично массовыми явлениями являются: открытое выражение мнения (выступления, демонстрации, процессы), действия, совершаемые в бессознательном страхе (паника, массовый психоз), утеря… …   Философская энциклопедия

  • ПСИХОЛОГИЯ МАСС — англ. psychology of mass; нем. Massenpsychologie. Развитое Г. Лебоном в конце XIX в., а затем 3. Фрейдом психол. объяснение массового поведения. Antinazi. Энциклопедия социологии, 2009 …   Энциклопедия социологии

  • психология масс — согласно З. Фрейду отрасль психологии, которая занимается изучением отдельных людей как членов племени, народа, института и прочего; или же как составной части толпы, организовавшейся в массу к определенному времени для определенной цели. Словарь …   Большая психологическая энциклопедия

  • ПСИХОЛОГИЯ МАСС И АНАЛИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО Я — ’ПСИХОЛОГИЯ МАСС И АНАЛИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО Я’ произведение Фрейда (1921), посвященное социально психологическому анализу массовидных общностей. Данная работа знаменует переход от трактовки психоанализа как терапевтической методологии к психоанализу… …   История Философии: Энциклопедия

  • ПСИХОЛОГИЯ МАСС — область психологии , предметом исследований которой являются природа, сущность, закономерности возникновения, формирования, функционирования и развития толп и масс, как специфических форм сообществ людей. Создана в конце 19 в. французским… …   Социология: Энциклопедия

  • ПСИХОЛОГИЯ МАСС — учение о проявлениях психики различных масс людей, будь то обыкновенная толпа или парламентское собрание, разного рода касты, секты и пр …   Евразийская мудрость от А до Я. Толковый словарь

  • ПСИХОЛОГИЯ МАСС И АНАЛИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО Я — произведение З. Фрейда (1921), посвященное социально психологическому анализу массовидных общностей. Данная работа знаменует переход от трактовки психоанализа как терапевтической методологии к психоанализу как форме философствования. Такой… …   Социология: Энциклопедия

  • ПСИХОЛОГИЯ МАСС И АНАЛИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО Я — произведение Фрейда (1921), посвященное социально психологическому анализу массовидных общностей. Данная работа знаменует переход от трактовки психоанализа как терапевтической методологии к психоанализу как форме философствования. Такой переход… …   История Философии: Энциклопедия

  • ПСИХОЛОГИЯ МАСС — исследование душевной жизни людей, образующих массу. Типично массовыми являются: открытое выражение мнений (выступления, демонстрации, процессы), действия, совершаемые в бессознательном страхе (паника, массовый психоз), утеря естественного… …   Профессиональное образование. Словарь

2 Психология масс

Психология масс представляет собой другую форму первых социально-психологических теорий, ибо она, по предложенному выше критерию, дает решение вопроса о взаимоотношении личности и общества с «индивидуалистических» позиций. Эта теория родилась во Франции во второй половине XIX в. Истоки ее были заложены в концепции подражания Г.Тарда. С точки зрения Тарда, социальное поведение не имеет другого объяснения, кроме как при помощи идеи подражания. Официальная же, интеллектуалистически ориентированная академическая психология пытается объяснить его, пренебрегая аффективными элементами, и потому терпит неуспех. Идея же подражания учитывает иррациональные моменты в социальном поведении, поэтому и оказывается более продуктивной. Именно эти две идеи Тарда — роль иррациональных моментов в социальном поведении и роль подражания — были усвоены непосредственными создателями психологии масс. Это были итальянский юрист С.Сигеле (1868-1913) и французский социолог Г.Лебон (1841-1931). Сигеле в основном опирался на изучение уголовных дел, в которых его привлекала роль аффективных моментов. Лебон, будучи социологом, преимущественное внимание уделял проблеме противопоставления масс и элит общества. В 1895 г. появилась его основная работа «Психология народов и масс», в которой и изложена суть концепции.

С точки зрения Лебона, всякое скопление людей представляет собой «массу», главной чертой которой является утрата способности к наблюдению. Типичными чертами поведения человека в массе являются: обезличивание (что приводит к господству импульсивных, инстинктивных реакций), резкое преобладание роли чувств над интеллектом (что приводит к подверженности различным влияниям), вообще утрата интеллекта (что приводит к отказу от логики), утрата личной ответственности (что приводит к отсутствию контроля над страстями). Вывод, который следует из описания этой картины поведения человека в массе, состоит в том, что масса всегда по своей природе неупорядочена, хаотична, поэтому ей нужен «вождь», роль которого может выполнять «элита». Выводы эти были сделаны на основании рассмотрения единичных случаев проявления массы, а именно проявления ее в ситуации паники. Никаких других эмпирических подтверждений не приводилось, вследствие чего паника оказалась единственной формой действий массы, хотя в дальнейшем наблюдения над этой единственной формой были экстраполированы на любые другие массовые действия.

Масса легковерна и чрезвычайно легко поддается влиянию, она некритична, неправдоподобного для нее не существует. Она думает образами… Чувства массы всегда весьма просты и весьма гиперболичны. Она… не знает ни сомнений, ни неуверенности.

Масса немедленно доходит до крайности, высказанное подозрение сразу же превращается… в… уверенность, зерно антипатии — в дикую ненависть.

…тот, кто хочет на нее влиять, не нуждается в логической проверке своей аргументации, ему подобает живописать ярчайшими красками, преувеличивать и всегда повторять то же самое.

…она уважает силу… от своего героя она требует силы, даже насилия…

…масса подпадает под поистине магическую власть слов…

В психологии масс ярко проявляется определенная социальная окраска. Конец XIXв., ознаменованный многочисленными массовыми выступлениями, заставлял официальную идеологию искать средства обоснования различных акций, направленных против этих массовых выступлений. Большое распространение получает утверждение о том, что конец XIX — начало XX в. — это «эра толпы», когда человек теряет свою индивидуальность, подчиняется импульсам, примитивным инстинктам, поэтому легко поддается различным иррациональным действиям. Психология масс оказалась в русле этих идей, что позволило Лебону выступить против революционного движения, интерпретируя и его как иррациональное движение масс.

Что же касается чисто теоретического значения психологии масс, то оно оказалось двойственным: с одной стороны, здесь был поставлен вопрос о взаимоотношении личности и общества, но, с другой стороны, решение его было никак не обосновано. Формально в данном случае признавался известный примат индивида над обществом, но само общество произвольно сводилось к толпе, и даже на этом «материале» выглядело весьма односторонне, поскольку сама «толпа», или «масса», была описана лишь в одной-единственной ситуации ее поведения, ситуации паники. Хотя серьезного значения для дальнейших судеб социальной психологии психология масс не имела, тем не менее проблематика, разработанная в рамках этой концепции, имеет большой интерес, в том числе и для настоящего времени.

Г. Лебон отмечал, что в массе стираются индивидуальные различия отдельных людей и исчезает их своеобразие. Однако масса не только «отнимает» что-то у индивидуальной психики — она еще и придает входящим в нее людям новые качества. По Г. Лебону, главные отличительные признаки находящегося в массе индивида таковы: анонимность и исчезновение сознательной личности, преобладание бессознательной личности, снижение интеллекта и всей рациональной сферы, ориентация мыслей и чувств индивидов в одном и том же направлении вследствие внушения и заражения, тенденция к безотлагательному осуществлению внушенных идей. Г. Лебон констатировал: «Индивид не является больше самим собой, он стал безвольным автоматом». Механизмами психологического влияния массы на индивида являются заражение, подражание и внушение.

Г. Лебон писал: «В психологической массе самое странное следующее: какого бы рода ни были составляющие ее индивиды, какими схожими или несхожими ни были бы их образ жизни, занятие, их характер и степень интеллектуальности, но одним только фактом своего превращения в массу они приобретают коллективную душу, в силу которой они совсем иначе чувствуют, думают и поступают, чем каждый из них в отдельности чувствовал, думал и поступал бы. Есть идеи и чувства, которые проявляются или превращаются в действие только у индивидов, соединенных в массы. Психологическая масса есть провизорное существо, которое состоит из гетерогенных элементов, на мгновение соединившихся, точно так же, как клетки организма своим соединением создают новое качество с качествами совсем иными, чем качества отдельных клеток». Диалектика здесь уловлена, особенно в последней фразе. Однако до этого жестко постулируется: «одним только фактом своего превращения в массу они приобретают коллективную душу». То есть индивид отдельно, а масса — отдельно.

Однако в массе с индивидом происходят серьезные трансформации. Во-первых, «в массе, в силу одного только факта своего множества, индивид испытывает чувство неодолимой мощи, позволяющее ему предаться первичным позывам, которые он, будучи одним, вынужден был бы обуздывать». Тем более что особой необходимости обуздывать себя нет — принадлежность к массе гарантирует анонимность отдельного индивида. Масса никогда не несет ответственности сама, а принадлежность к массе избавляет от индивидуальной ответственности. Психологическим результатом этого является возрастающее ощущение власти у включенного в массу индивида, связанное еще и с ощущением своей безнаказанности.

Во-вторых, индивидуальная психика меняется в силу особой заразительности массы. Эффект психического заражения «есть легко констатируемый, но необъяснимый феномен, который следует причислить к феноменам гипнотического рода… В массе заразительно каждое действие, каждое чувство, и притом в такой сильной степени, что индивид очень легко жертвует своим личным интересом в пользу интереса общего. Это — вполне противоположное его натуре свойство, на которое человек способен лишь в качестве составной части массы». Масса заражает индивида. Индивид же, заражаясь массовыми мыслями, чувствами и переживаниями, начинает подражать тому, что делает масса. Изучая несколько иные феномены массовой психологии (например, моду— в том числе и «политическую»), Г. Тард говорил, фактически, об обратной стороне той же самой медали: о законах подражания, свойственных поведению человека в массе. Масса заражает индивида, а индивид, заражаясь, подражает массе.

В-третьих, важнейшей причиной, обусловливающей появление у объединенных в массу индивидов особых общих качеств, противоположных качествам отдельного, «изолированного» индивида, является «внушаемость, причем упомянутая заражаемость является лишь ее последствием», — считал Г. Лебон.

Согласно Г. Лебону, одним лишь фактом своей принадлежности к массе человек «спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации». Будучи единичным, он мог быть образованным индивидом, но в массе он — варвар, «существо, обусловленное первичными позывами». Он обладает «спонтанностью, порывистостью, дикостью, а также и энтузиазмом и героизмом примитивных существ».

3. Фрейд писал: «Масса производит на отдельного человека впечатление неограниченной мощи… На мгновение она заменяет все человеческое общество, являющееся носителем авторитета, наказаний которого страшились и во имя которого себя столько ограничивали». Тут и происходит знаменитый фрейдовский катарсис — эмоциональное очищение от одних эмоций посредством появления других. «Масса кажется нам вновь ожившей первобытной ордой. Так же как в каждом отдельном человеке первобытный человек фактически сохранился, так и из любой человеческой толпы может снова возникнуть первобытная орда… Мы должны сделать вывод, что психология массы является древнейшей психологией человечества; все, что мы, пренебрегая всеми остатками массы, изолировали как психологию индивидуальности, выделилось лишь позднее, постепенно и, так сказать, все еще только частично, из древней массовой психологии». Значит, потенциально возможность регресса индивидуальной психологии заложена в самой природе и истории становления человеческой психики. «Некоторые черты в характеристике Лебона подтверждают право отождествить массовую душу с душой примитивного человека».

«Импульсы, которым повинуется масса, могут быть, смотря по обстоятельствам, благородными или жестокими, героическими или трусливыми, но во всех случаях они столь повелительны, что не дают проявляться не только личному интересу, но даже инстинкту самосохранения. Ничто у нее не бывает преднамеренным. Если она и страстно желает чего-нибудь, то всегда ненадолго, она не способна к постоянству воли. Она не выносит отсрочки между желанием и осуществлением желаемого. Она чувствует себя всемогущей, у индивида в массе исчезает понятие невозможного».

Согласно 3. Фрейду, «индивид, находящийся в продолжение некоторого времени в зоне активной массы, впадает вскоре вследствие излучений, исходящих от нее, или по какой-либо другой неизвестной причине — в особое состояние, весьма близкое к «зачарованности», овладевающей загипнотизированным под влиянием гипнотизера… Сознательная личность совершенно утеряна, воля и способность различения отсутствуют, все чувства и мысли ориентированы в направлении, указанном гипнотизером. Таково, приблизительно, состояние индивида, принадлежащего к психологической массе. Он больше не сознает своих действий. Как у человека под гипнозом, так и у него, известные способности могут быть изъяты, а другие доведены до степени величайшей интенсивности. Под влиянием внушения он в непреодолимом порыве приступит к исполнению определенных действий. И это неистовство у масс еще непреодолимее, чем у загипнотизированного, ибо равное для всех индивидов внушение возрастает в силу взаимодействия».

Объективно говоря, влияние массы на индивида противоречиво. С одной стороны, это регрессивное влияние. В массе человек способен на все. Масса может совершать такие преступления, на которые каждый из составляющих ее индивидов по отдельности никогда не способен. Масса способна на убийство, причем потом никакие расследования не смогут обнаружить того, кто конкретно бил, стрелял или орудовал, скажем, саперной лопаткой. Дело в том, что, помимо уже названных изменений индивидуального сознания под влиянием массы, существует еще один — феномен так называемой ретроградной амнезии, частичной потери памяти на прошедшие события. Обычно человек просто не может в деталях вспомнить, что он делал. Его воспоминания обычно носят отрывочный, фрагментарный характер. Амнезия сопровождается упадком сил после сильного эмоционального стресса, что соответствует состоянию «физиологического аффекта».

В толпе, как и во всех иных формах массового стихийного поведения, мы встречаемся с проявлениями частичного исчезновения индивидуальных черт личности. Вследствие этого у людей сильно возрастает готовность к заражению и, одновременно, склонность к подражанию. Реакция на внешние стимулы направляется не рефлексией, а первым эмоциональным импульсом или подражанием поведению других людей. Исчезновение рефлексивности, деиндивидуализация усиливают чувство общности со всей толпой. Это влечет за собой ослабление ощущения важности этических и правовых норм. Толпа создает сильное ощущение правильности предпринимаемых действий. Обусловленные эмоциями способы действия не оцениваются критически. Господствующая в толпе эмоциональная напряженность увеличивает ощущение собственной силы и уменьшает чувство ответственности за совершаемые поступки. Особую силу толпе придает наличие конкретных оппонентов. «Нельзя понять историю, не имея в виду, что мораль и поведение отдельного человека сильно отличаются от морали и поведения того же человека, когда он представляет собой эту часть общества».

Б. Ф. Поршнев писал: «Толпа — это иногда совершенно случайное множество людей. Между ними может не быть никаких внутренних связей, и они становятся общностью лишь в той мере, в какой охвачены одинаковой негативной, разрушительной эмоцией по отношению к каким-либо лицам, установлениям, событиям. Словом, толпу подчас делает общностью только то, что она «против», что она против «них»».

Один из героев У. Фолкнера так воспринимал толпу, собравшуюся у тюрьмы, где держали негра, обвинявшегося в убийстве белого. Он видел перед собой «бесчисленную массу лиц, удивительно схожих отсутствием всякой индивидуальности, полнейшим отсутствием своего «я», ставшего «мы», ничуть не нетерпеливых даже, не склонных спешить, чуть ли не парадных в полном забвении собственной своей страшной силы…».

В результате воздействия всех названных выше феноменов члены толпы часто действуют как бы под влиянием гипноза. Однако, критикуя идеи Г. Лебона и 3. Фрейда, писавших о «гипнотической сущности толпы» и «психозе толпы», Я. Щепаньский писал: «…это лишь некий краткий оборот, обозначающий степень интенсивности действия сходных импульсов и эмоций у всех членов толпы. Этот «гипноз» действует сильнее или слабее в зависимости от характера стимулов, вызывающих реакцию толпы, от конкретной общественно-исторической ситуации, в которой собралась толпа, и от индивидуальных черт ее членов».

Выделяют ряд условий действия такого «гипноза». Во-первых, это предварительно существующие устойчивые установки и убеждения. Легко вызвать возникновение терроризирующей толпы, например, направленной против давно ненавистных ей социальных групп или институтов. Во-вторых, это убеждения и склонности, соответствующие лозунгам, побуждающим толпу к действиям. В-третьих, это молодой возраст и отсутствие достаточного социального опыта. Наконец, в-четвертых, это низкий уровень умственного развития и недостаточная развитость интеллектуальных элементов психики, отсутствие привычки анализировать свое поведение, недостаточно сильная воля, нетвердость социально-политических взглядов, отсутствие устойчивых убеждений. Выражаясь метафорически, Б. Ф. Поршнев утверждал, что условия формирования толпы — «это своего рода «ускоритель», который во много раз «разгоняет» ту или иную склонность, умножает ее, может разжечь до огромной силы» (Поршнев, 1965). В этом, собственно, он и видел реальную конкретность того, что прежние авторы считали «гипнотической сущностью» толпы. Хотя, разумеется, мысль о «разгоне» тех или иных «склонностей» неизбежно приводила к пониманию многоликости и неоднородности толпы.

Социальные массы – это что, психология масс, особенности, характеристики. Серая масса людей

Психология масс – самый старый из разделов социальной психологии. Да и сама эта наука родилась в XIX веке как изучение поведения необузданной и неуправляемой стихии – массы индивидов. Современная психология понимает массу более широко, чем обезличенную толпу лишенных индивидуальности людей, но теории основоположников психологии масс Г. Лебона, Г. Тарда, С. Сигеле до сих пор актуальны.

Что такое масса с точки зрения социальной психологии

В настоящее время в психологии существует несколько значений понятия «масса» как конгломерата большого количества людей. Однако и старый подход все еще жив, поэтому часто, особенно в обыденном сознании, это понятие носит негативный и слегка презрительный оттенок.

Масса как стихийная группа деклассированных элементов

Именно так понимали массу в XIX – начале XX века. Большинство социологов и психологов того времени считали, что в массу собираются преимущественно люди с преступными наклонностями, одержимые пагубными страстями и стремлением к разрушению. Они не занимаются никакой полезной деятельностью и не имеют своего места в обществе. Бунт и агрессия – единственное, что привлекает массу. Ее «безумие», направленное против порядка в обществе, неразумно, иррационально, деструктивно. И психические механизмы, управляющие массой, тоже иррациональные, животные, такие как заражение и подражание.

Французский социолог Г. Лебон подчеркивал, что масса оказывает влияние на любого человека, находящегося в сфере ее влияния, она его обезличивает и лишает разума. И это отчасти верно.

Важным шагом в понимании сущности поведения человека в толпе стали исследования французского юриста С. Сегиле. Он обнаружил, что дело не в преступном составе массы, а в ее влиянии на поведение индивида. Человека в толпе ведет себя совсем иначе, чем вне ее. Люди в массовых скоплениях становятся менее разумными, более импульсивными и агрессивными и совершают поступки так же, как в состоянии аффекта. Поэтому, с точки зрения итальянского юриста, наличие массового скопления людей должно быть смягчающим обстоятельством в случае совершения преступления.

Масса как вид больших социальных групп

С середины XX века понятие «масса» в социальной психологии чаще стало использоваться в другом значении, лишенном привычного негативного оттенка. Увлечение психологией групп привело к разработке их классификации, в которой масса рассматривается в качестве одного из видов больших стихийных групп. Всего выделялось их три вида:

  • толпа;
  • масса;
  • публика.

Масса уже не отождествляется с буйной, неуправляемой толпой и считается менее стихийной и более организованной. В отечественной социальной психологии под массой понимают относительно стабильное образование людей, имеющих свою цель и общие намерения. Масса может быть отчасти организована, иметь своего лидера и даже план действий и идеологическое его обоснование. К этому виду больших стихийных групп относят манифестации, митинги, демонстрации, акции протеста и т. д.

Такое понимание массы предполагает возможность управления ей, с одной стороны, и осознанность участия в массовых действиях, с другой. Правда, в массе действуют те же механизмы психического заражения, что и в толпе, а люди, собравшиеся на митинг или акцию протеста, подвержены влиянию лидеров. Умелые организаторы, знающие приемы манипулирования, могут «завести» массу и направить ее энергию в нужную им сторону. Чаще всего энергия масс служит разным политическим целям и амбициям вождей.

Для такой политизированной массы людей, объединенных общими идеями, характерно чувство единения и всемогущества. Человек в массе ощущает особый подъем, собственную причастность к великим целям и защищенность, точнее, безнаказанность. К тому же человек как бы растворяется в массе, чувствует свою анонимность и утрачивает осознание индивидуальности. Индивидуальное «Я» поглощается коллективным «Мы». Все это вместе взятое становится причиной импульсивных и часто агрессивных поступков.

Пограничное положение массы приводит к опасности возрастания степени ее стихийности и превращения условно организованной массы в неуправляемую, беснующуюся толпу. К сожалению, лидеры часто не учитывают, что массу проще «завести», чем удержать ее в рамках организованного поведения. Такая социальная группа может стать настолько импульсивной, что люди даже утрачивают естественный инстинкт самосохранения. Они готовы не только убивать «врагов», на которых укажут лидеры, но и сами погибнуть за идеи своих вождей.

Народные массы

Понятие «народные массы» тоже получило распространение во второй половине XIX века в марксистской философии. Оно носило вполне позитивный оттенок и означало трудящихся, то есть людей, занятых в сфере материального производства и играющих решающую роль в развитии общества. Народные массы, которые становились главной силой в эпоху революций, первоначально противопоставлялись правящей и интеллектуальной элите.

В данном случае под массой понимается не совокупность людей, собранных в одном месте с конкретной целью, а слой общества или социальный класс трудящихся определенного государства.

В современной социологии и психологии такая трактовка понятия «масса» тоже присутствует, но не ограничивается только трудящимися. В народные массы включаются все классы и социальные слои общества. То есть это максимально широкое понимание данного термина. В связи с этим выделяют целый ряд так называемых массовых явлений, очень интересных с точки зрения социальной психологии.

Явления массовой психологии

Если масса – это вид социальной группы, то она обладает своей психологией. Процесс взаимодействия людей, так же как и в малой группе, порождает специфические проявления этой психологии или массовые явления.

  • Главную роль в психологии массы играет массовое (общественное) сознание – это совокупность распространенных в обществе идей, взглядов, нравственных ценностей, идеалов, верований, а также его эмоциональная составляющая.
  • Массовое (общественное) мнение – это обобщенная позиция большой группы людей, связанная с оценкой какого-то события, явления или информации. Формируется общественное мнение не путем сложения индивидуальных мнений, а в процессе обсуждения важного для массы в целом обстоятельства или события. Мнение достаточно устойчиво, но подвержено колебаниям, которые нередко вызываются искусственно правящими кругами или оппозиционерами.
  • Массовое настроение – это эмоциональная атмосфера, преобладающая в обществе. Она более устойчива, чем индивидуальное настроение. Колебание массового настроения связано с какими-то серьезными изменениями в жизни людей.
  • Коммуникативные процессы. Обмен информацией, как массовое явление существует в двух видах: в виде слухов и в виде средств массовой коммуникации. Слухи – это стихийное явление, возникают они спонтанно и получают особое распространение, когда достоверный источник информации отсутствует. В отличие от слухов, СМИ более организованные и часто распространяющие информацию в соответствии с социальным заказом, то есть с целями правящих кругов.
  • Мода – это совершенно особое массовое явление, которое стали изучать сравнительно недавно. Определяется мода как форма стандартизированного поведения, распространенная в больших социальных группах. Эта специфическая форма массового поведения имеет стихийный характер, и в то же время подчиняется своим законам. Изменчивость и динамичность моды является объектом исследования разных наук, в том числе и социальной психологии.

К массовым явлениям относят также и массовые движения, но их изучает в большей степени социология, чем психология.

Что такое «серая» масса людей

Понятие «серой массы» встречается чаще всего в обыденном сознании или в СМИ и не имеет научного характера. Явно негативный оттенок этого термина побуждает людей дистанцироваться от него и противопоставлять собственное «Я», свою индивидуальность этой самой «серой» массе.

Вероятнее всего, такое понятие родилось в сфере массовых движений, и именно так называют лидеры и организаторы тех, кого они собирают на митингах и демонстрациях ради собственных политических амбиций. Лидеры действительно чувствуют себя всемогущей элитой, а массу людей на очередной акции воспринимают как серое стадо, которое можно вести, куда они захотят. К сожалению, нередко это соответствует истине.

В настоящее время понятие «серая масса» включает в себя всех людей, не имеющих своего мнения, слепо верящих средствам массовой коммуникации и подверженных социальному влиянию популярных личностей и их идей. «Серая масса» – это те, кто является пешками в руках политических сил и первыми оказываются у «разбитого корыта» в случае неудачи их лидеров.

📖 Глава 1.1. Массы и массовое сознание, Часть 1. Массы. Психология масс. Ольшанский Д. В. Страница 2. Читать онлайн

Главная задача первой части книги — определить основные понятия и категории, с помощью которых анализируется психология масс и ее составляющие. Это описание рабочего инструментария тех исследований, о которых речь пойдет дальше, особенно в заключительной части книги. Другая, не менее важная задача — рассмотреть основные проявления психологии масс и их механизмы, как внутренние, психологические, так и внешние, поведенческие. Наконец, еще одна задача этой части книги — понять основные истоки и возможные перспективы развития психологии масс. Дело в том, что психология масс — один из главных «ключей» для понимания особенностей психологии самых разных общностей, в частности, для понимания особенностей нашей национально-этнической психологии, или того, что в мире именуют «тайной русской души».

Глава 1.1. Массы и массовое сознание

Когда мы говорим о «массе», обычно это слово кажется понятным всем. Массовое — значит общее, присущее всем или большинству. Или, в другом варианте, «масса» — это когда всего много, так сказать, свалка всего на свете. Однако в обоих этих наиболее распространенных случаях речь не идет о научном определении.

Общедоступные словари поражают способами ухода от ясных и четких определений понятия «масса». Советский энциклопедический словарь использует это понятие как очевидное и «накопительное», не считая необходимым останавливаться на нем специально, причем прежде всего истолковывая его в естественнонаучном смысле: «Масса — одна из основных физических характеристик материи». С этим связаны понятия «масса покоя», «масса прибавочной стоимости» и «масса прибыли». Они располагаются между словами «Масса — город в центральной Италии» и «массаж». Словарь иностранных слов также ставит на первые места физическое и химическое значение слова, лишь в конце приводя: «массы — широкие круги населения, народ». В этом направлении ориентированы и специальные гуманитарные словари. Например, отечественные философские словари ограничиваются производными от слова «масса» понятиями («массовая коммуникация», «массовая культура», в лучшем случае — «теории массового общества» и «массовое сознание»)2. В «Энциклопедическом социологическом словаре» предлагаются к рассмотрению исключительно «массы народные». Они определяются как «социологическая категория, означающая наличие в обществе трудящегося большинства населения как решающей силы социального прогресса. В социологии понятие… используется… преимущественно в этнографическом смысле или для противопоставления личности, а также в концепциях «массового общества»» («Энциклопедический социологический словарь», 1995). Энциклопедический словарь по политологии, помимо понятий «массовая коммуникация», «массовое сознание», «теории массового общества», предлагает еще и «массовые настроения». Но в то же время один из наиболее популярных психологических словарей вообще предлагает вместо понятия «массы» ограничиться «массовидными явлениями» («Психология: словарь», 1990), к которым относит такие разнородные явления, как «совпадающие оценки и установки, принятые стереотипы и внушенные образцы поведения», «многообразные виды поведения толпы», «социально-психологические особенности народов» и даже «общественное мнение». В целом же оказывается, «массовидные явления — предмет исследования в психологии больших групп, психологии пропаганды, психологии торговли». Видимо, авторы статьи полагают, что подобные явления больше нигде не исследуются и не встречаются. Да и само выражение «массовидные явления» (то есть «явления, похожие на массу») требует определения той самой массы, на которую они «похожи». Впрочем, вместо определения масс в словаре предлагается понятие «большие группы».


2 Например, см.: Философский словарь. М., 1980. С. 203–205, а также: Философский энциклопедический словарь. М., 1983.


В целом же, при недостаточной определенности базового понятия «массы», практически все словари предлагают либо бытовое, обыденное понимание, либо просто разъясняют понятия, производные от базового. Последнее опускается как якобы «очевидное». Однако это далеко не так.

Глава 2. ПОСТУЛАТ ПСИХОЛОГИИ МАСС. Век толп

Глава 2. ПОСТУЛАТ ПСИХОЛОГИИ МАСС

I

Мы лишь бросили взгляд на наш предмет, чтобы представить себе его сложность. Мы согласились вывести на первый план отношения между харизмой и психологией масс. Теперь следует спросить себя: что делает возможным эти отношения. Только после этого мы можем попытаться объяснить их. Заметим следующее: харизма обладает свойствами воскрешения прошлого, пробуждения чувств и образов, погребенных в памяти, авторитетом традиции. Благодаря этому сговору с миром воспоминаний, вождь вызывает немедленную реакцию повиновения. Можно сказать, что достаточно ему появиться, чтобы масса признала в нем другого вождя, который играл роль на другой сцене, в других обстоятельствах. Кажется, что он будит в ней своего рода внутреннего демона, как гипнотизер пробуждает в своем подопечном наследие архаического прошлого. Единственного настоящего демона людей — память. Впрочем, эта связь харизмы и следов прошлого уже была установлена самим Максом Вебером:

“Харизма, — пишет он, — есть великая революционная сила эпох, связанных с традицией”.

Все было бы хорошо, если бы нам удалось представить, каким образом становится возможной эта связь и каковы ее психические проявления. На самом деле, это чрезвычайно трудно. Чтобы преодолеть это препятствие, нужно для начала допустить один постулат, затем предположить механизм, третий, который, вкупе с эротическим влечением и идентификацией, мог бы позволить нам объяснить феномены психологии масс. Механизм, который, в отличие от двух предыдущих, касается эволюции коллективных отношений и времени.

II

Уточним. Одна из причин, на которые ссылаются, чтобы объяснить преувеличенные реакции толп, несоразмерные с объективными фактами, и их безрассудства, — это устойчивость прошлых мыслей и чувств, возвращение которых затуманивает ум людей. Мнения мертвых вмешиваются в дела живых, часто дорогой ценой для последних. Речь идет лишь о той старой доброй истине, что

“прошлое, более или менее фантастическое, — как очень верно сказал Поль Валери, — воздействует на будущее с мощью, — сравнимой с самим настоящим”.

Надо полагать, что в психической жизни ничто не теряется, все может возвратиться в тот или иной момент. Принято говорить, что у народа короткая память. Герои и необычайные события быстро забываются. На самом деле, все наоборот. Память у народа долгая, он никогда не отводит взгляда от зеркала прошлого. Ле Бон и Тард были согласны с этим и принимали это без труда. Фрейд тоже, но он испытывал трудность с объяснением этого. Двойную трудность, которая имеет отношение к сверхживучести воспоминаний и к механизму их передачи.

Это факт: все, что происходит в жизни индивидов, оставляет мнестический след, записывается в их мозге. Но как говорить о мнестических следах у масс? Проблема становится неразрешимой в том, что касается передачи воспоминаний от поколения к поколению. Индивид или масса, неважно: нет наследственности приобретенных свойств, нет групповой или родовой памяти. Всякая спекуляция в этом вопросе наталкивается со времен Дарвина на вето генетики. В этом случае, невозможно установление корректной аналогии между психологией индивидов и психологией масс, перенесение понятия первой на вторую. Согласно Фрейду,

“эта вторая трудность, касающаяся перенесения на психологию масс, — издавна наиболее важная, так как поднимает новую проблему, имеющую отношение к принципам. Вопрос состоит в том, чтобы узнать, в какой форме действительная традиция представлена в жизни народов; вопрос, который не ставится в отношении индивида, так как здесь он решается наличием мнестических следов прошлого в бессознательном”.

Но определенные очевидности позволяют избежать этого препятствия, выйти из дилеммы. Язык кажется превосходным средством передачи мнестических следов из поколения в поколение. Символы, которые он несет, незамедлительно узнаются и понимаются, начиная с раннего детства. Более того, мы располагаем мифами и религиями, которые лежат у истоков языка и которые сосредоточивают и сохраняют в течение тысячелетий очень древние идеи и ритуалы. Ниже можно заметить обширную групповую среду, которая включает в себя все празднования великих событий (рождение Христа, революция, победа над врагами и т. п.) и годовщины самой группы. От поколения к поколению эта среда сохраняет одинаковую эмоциональную нагрузку. Живые архивы, называемые Землей, представляют собой воображаемые географию и биографию. Они создают иллюзию длительности, связи, объединяющей всех, кто населял планету с незапамятных времен. То, что опирается на подобные очевидности, не может быть доказано, а лишь постулируется.

Постулат гласит, что впечатления прошлого сохраняются в психической жизни масс равным образом в форме мнестических следов. При определенных благоприятных условиях их можно восстановить и оживить. Впрочем, чем более они древние, тем лучше они сохраняются.

Этот постулат определенно не приемлем с научной точки зрения. Он означает, что все, что происходит в нашей настоящей жизни, определено смутными воспоминаниями прошлого. И что внутренние психические причины наших поступков имеют больше важности, чем причины физические и социальные. Но каким бы неприемлемым он ни был, его нужно принять:

“Если мы поступим по-другому, то не сможем, сделать ни шагу больше по дороге, по которой начали двигаться, ни шагу в анализе и в психологии масс. Это неизбежная дерзость”.

III

Сделаем одно очень простое, но важное замечание. Подписаться под этим постулатом нас обязывает не столько возможность того, что это прошлое сохраняется в ментальной жизни, сколько его последствия. И особенно самое поразительное: История есть движение циклическое. И толпы тоже проходят циклы. Они возвращаются в места, уже посещавшиеся, повторяют прежние действия, не отдавая себе в этом отчета. Харизма из их числа. В ней можно видеть одну из тех материй, что существовали в архаические времена. Периодически она возрождается, когда колесо общества выносит ее на вольный воздух, а потом исчезает вновь. Забудем же наши колебания и спросим себя: каков механизм этого явления. Лица и ситуации прошлого принимают в нашей психике форму imago — наглядных представлений. По аналогии с картинками Эпиналя[14], они дают эффект присутствия отсутствующему, упрощая его черты. В основном, речь идет о лицах и ситуациях, с которыми мы идентифицируем себя, о наших родителях, нашей нации, о войне или революции, с которыми связываются наши особенно сильные эмоция:

“Имаго, — пишут Лапланш и Понталис, — может равно объективироваться как в чувствах и поведении, так и с образах”.

Большинство имаго, запрещенные по моральным, политическим или культурным причинам, хранят след факта, которым они некогда были. Это следствие отбора, который пытался стереть их из истории народа. Осуждение Галилея или казнь Людовика XVI, преследование евреев или распятие Христа имели определенное предназначение: помешать народу идентифицировать себя с ними или с их идеалами. Эти акции преследовали цель уничтожить их раз и навсегда. Однако, не торопясь исчезнуть, эти запрещенные и отобранные элементы перегруппировываются и восстанавливаются в памяти. В душераздирающих сценах «Сельского врача» Бальзак с прозорливостью гения показывает, как разрозненные бывшие солдаты великой армии тайно и с любовью в сердце собирают обрывки воспоминаний о Наполеоне и создают легенду о человеке, чье имя в период Реставрации было запрещено произносить.

Да, с ужасным упорством память сначала конвенционализирует малейшую мысль, малейшую данность реальности, равно как и любой персонаж. Я имею в виду, что она освобождает их от контрастов, от их комплексов, превращает их в стереотипы, чтобы воспроизводить согласно определенным типическим схемам. Смерть героев всегда будет трагической и грандиозной, великие вожди будут иметь величественное лицо строгого и беспристрастного отца, пророки — длинную бороду и нотки гнева и справедливости в голосе и т. д. Они стали нам близкими и привычными, похожими одни на других. Работа идентификации автоматически замораживает персонажи и оправляет их в рамки. И те доблестно все это выносят.

Затем память снабжает их поглощающей эмоциональной силой. Назовем ее, за неимением лучшего, соблазном ностальгии. С помощью игры контрастов между настоящим и прошлым наша память противопоставляет лицам и реалиям, которые у нас перед глазами, имаго их эквивалентов, восстановленных нашим сознанием. Избегая всего, что неприятно, отрицательно или невыносимо, мы стремимся запомнить приятные, положительные, выигрышные аспекты. И даже если речь идет о самых кровавых тиранах Истории или если мы вызываем в памяти плачевные периоды нашей жизни, мы всегда возрождаем воспоминания в более удовлетворительном виде, более соответствующими нашим желаниям. Чаще всего этот соблазн ностальгии делает менее резкими конфликты прошлого, все равно, думаем ли мы о нашем детстве или об истории нашей страны. Он совмещает вещи несовместимые, делает правдоподобным неправдоподобное. Он рисует имаго, следуя принципу coincidentia oppositorum, слияния противоположных идей, чувств и персонажей. События прошлого, таким образом, никогда не кажутся нам такими, какими были на самом деле. Но, профильтрованные через великие темы нашей собственной истории или культуры, к которой мы принадлежим, они кажутся всегда более блистательными или более мрачными, чем были. Памяти не существует. Существуют множество памятей, похожих на памяти авторов, что создают их, оправдывая свое существование и стремясь очаровать читателя рассказом о своей жизни, будучи уверенными, что говорят чистую правду.

Соблазн ностальгии тем более непреодолим, что речь идет о наиболее эфемерных и наиболее удаленных периодах:

“Отдаленные эпохи, — констатирует Фрейд, — окутаны в воображении живым и таинственным очарованием. Как только люди становятся недовольны настоящим, что бывает достаточно часто, они обращаются к прошлому и в очередной раз надеются найти никогда не забываемую мечту о золотом веке. Без сомнения, они продолжают испытывать магическое очарование их детства, которое пристрастное воспоминание представляет как эпоху безмятежного блаженства”.

То, что передается от поколения к поколению с идолопоклоннической верностью, есть продукт воображения, привитый на стволе неизменной психической реальности.

IV

Эти запрещенные и отобранные имаго сохраняются в форме мнестических следов. Время от времени они достигают уровня сознания. Согласно Фрейду, мысли, имаго, воспоминания, связанные с влечением, запрещаются, деформируются, душатся волей индивида, его стремлением держать их в области бессознательного. Однако, несмотря на это вытеснение, они имеют тенденцию возвращаться, выбирая окольные дороги снов, невротических симптомов и недомоганий, названных психосоматическими. Возвратившись без ведома сознания, бессознательное содержание оказывает на “Я” навязчивое влияние, которого оно не может избежать. Этот волнующий процесс именуется возвращением вытесненного. Но, строго говоря, он свойственен психологии индивида и плохо применим к психологии толп.

Прежде всего, он предполагает существование фонда бессознательного. Этот фонд не существует у масс. Психоанализ отказывается его признать. К тому же возвращение вытесненного касается большей частью подавления эротических влечений. Именно к этой области относится по большей части забытое и подавляемое содержание бессознательного. Но психические остатки отдаленных эпох, наследие масс, имеют скорее миметическую природу. Они имеют отношение к идентификации с нашими предками, с великим человеком, Эйнштейном или Наполеоном, с нашим родным городом и т. д. Они возвращаются с каждым поколением. Когда Фрейд на заключительных страницах Моисея и монотеизма принимается в последний раз излагать эволюцию человечества, он утверждает, что эта эволюция могла бы быть описана как медленное “возвращение вытесненного”. Но он тут же добавляет:

“Я не употребляю термина “вытесненное” в его прямом смысле. Речь идет о чем-то в жизни народа, что прошло, потерялось из вида, и что мы пытаемся сравнить с вытесненным в психической жизни индивида”.

Чтобы избежать подобного неопределенного переноса из одной психологии в другую, мы можем предположить следующую специфическую конструкцию: воскресение имаго. Оно проявляется во внезапном и почти сценическом, но, в любом случае, глобальном, оживлении ситуаций и персонажей прошлого. Этому известно много аналогий. Когда стимулируют височную кору больного эпилепсией, наблюдают внезапный полный возврат пережитого ранее: образов и ситуаций, поступков и чувств. Также, когда некто переживает эмоциональный шок, он начинает говорить на забытом языке, реагирует на архаический образ, уже давно вышедший из употребления. Наконец, то, что некогда происходило и относится к первичной групповой идентификации, стремится к неустанному повторению, к навязыванию определенной принудительной модели. Например, все происходит так, как будто участники одной революции воспроизвели и пережили другую: Французская революция просматривается сквозь Советскую революцию. Или же как будто во всех императорах непрерывно возрождается один — единственный, Цезарь или Наполеон.

Отметим важное следствие: во всем, что принадлежит настоящему, мы не просто видим копию прошлого, но мы переживаем его, испытывая чувства, связанными с источником. Так, можно в будущем обществе видеть претворение совершенного архаического сообщества или в папе — Христа, в Де Голле — Наполеона или Людовика XIV и т. д. Вспоминаются слова великого арабского философа Саади:

“Велико число женщин, которые кажутся прекрасными в тени шатров и под покровом вуали. Но подними вуаль, и ты увидишь мать своей матери”.

Я называю это воскресением, поскольку сама идея очень древняя. Во всех культурах есть верования, имеющие к нему отношения, церемонии, облегчающие его осуществление и обозначающие его результаты. В особенности, когда речь идет о харизматическом вожде.

“Обладание магической харизмой, — пишет Макс Вебер, — всегда предполагает возрождение”. Возрождение образа, который масса узнает.

Кроме того, в подобном случае вспоминают идентичность с другим персонажем. Главным образом мертвым. Ученики Пифагора представляли его похожим на шамана Гермотима, позже в Сталине находили Ленина. Римляне сделали из этого механизма политическую формулу. В каждом императоре воскресала личность основателя. Он и носил титул redivivus. Октавиан Ромул redivivus?. С той поры эта практика не прекращалась. Когда советские люди объявляли: “Сталин — это сегодняшний Ленин”, они делали это под давлением все той же социальной и психологической необходимости. Все вожди поддерживают свою власть, взывая к имаго прошлого, которые, однажды воскреснув, зажигают былые чувства. Бодлер это очень точно заметил:

“Феномены и идеи, которые периодически, через годы, воспроизводятся, при каждом воскресении заимствуют дополнительную черту варианта и обстоятельства”.

Все эти замечания должны показаться вам тяжеловесными и лишенными правдоподобия. Нелегко поверить, что персонажи и события консервируются нематериальным образом в памяти поколений. Что после какого-то промежутка времени они неизбежно возвращаются, воплощенные в новом физическом и социальном существе. И, наконец, что причины даже самого незначительного события, самого легкого волнения масс лежат в их прошлом, а их результаты в будущем, в котором воссоздается прошлое. Короче говоря, что будущее всегда из прошлого. Итак, мы представляем воскресение имаго как гипотетический и даже условный механизм, сравнимый с фантомными полями в физике. Он дает нам возможность рассматривать преемственность идентификаций в ходе истории, ничего более.

Психология масс

В ходе предыдущих уроков мы достаточно много узнали о приемах массовых коммуникаций, которые используют в общении с аудиторией лидеры мнений, СМИ, прочие инициаторы массовых коммуникаций. И для того, чтобы до конца разобраться, как это все работает, нужно глубже вникнуть в такое понятие, как «психология масс».

Мы уже успели рассмотреть некоторые аспекты массовой психологии и психологии толпы, которые важны для обезличенных коммуникаций. Вы уже имеете представление, что такое предвзятость подтверждения, групповая идентичность и групповое подкрепление, пузырь фильтров, эвристика доступности и прочие социальные искажения. И сейчас мы продолжим вникать в тему психологии масс.

Цель урока: понять, как работает психология масс, чтобы учитывать ее нюансы во взаимодействии с аудиторией в синхронных и асинхронных коммуникациях (вопросы, ответы, комментарии) в качестве инициатора коммуникации. А также научиться понимать свои реакции на различные аспекты массовых коммуникаций, участниками которых вы вольно или невольно становитесь каждый день.

Содержание:

Итак, начнем, и для начала уточним, что подразумевается под психологией масс.

Что такое психология масс?

Под психологией масс понимаются особенности поведения и мышления большой группы людей. Иногда этот термин используется как синоним психологии толпы, однако в контексте изучения массовых коммуникаций нас интересует более широкое понимание термина, потому что массовые коммуникации включают в себя, в том числе асинхронные обращения, а не только, к примеру, речь лидера перед митингующими.

Так или иначе, психологии масс свойственны определенные характеристики:

В плане психологии толпа или народные массы – это совокупность людей, обладающая психической общностью, и физическая концентрация в одном месте является возможным, но не обязательным атрибутом.
Отдельно взятый человек обычно существует и действует осознанно, а толпа или масса неосознанно.
Толпы и народные массы консервативны, даже если прикрывают свои действия революционными лозунгами и стремлением «к новой жизни». Именно поэтому после большинства революций все возвращается «на круги своя» в сколько-то измененном формате.
Толпе нужен вождь, народным массам нужен лидер, который будет «брать харизмой» и личным авторитетом, а отнюдь не какими-то умными мыслями и логикой.
У толпы или народа должна быть благородная и актуальная для них цель, тогда они снесут все на своем пути.

В принципе, жизненный опыт большинства из нас и так может помочь найти немало примеров, когда спокойные и адекватные в повседневной жизни люди, попав в подходящую компанию, шли на совершенно необъяснимые с позиций здравого смысла поступки. Причем такие примеры можно найти везде, начиная от новогодних корпоративов и футбольных матчей и заканчивая политическими акциями.

Это в общих чертах, достаточных для восприятия последующего материала урока. Желающим вникнуть в эту тему глубже можем порекомендовать книгу, которая так и называется: «Психология масс» [Г. Лебон, 2015]. Автор книги французский психолог и антрополог Гюстав Лебон (1841-1931) написал эту книгу в 90-е годы 19 столетия, однако эта книга и по сей день является настольной для многих политиков, потому что изложенные в ней постулаты актуальны и спустя более ста лет.

Далее мы расширим наши знания о таком явлении, как спираль молчания и других аспектах, важных для понимания сути психологии масс.

Спираль молчания

Спираль молчания, она же спираль умолчания – это атрибут проявления общественного мнения, в соответствии с которым человек с большей вероятностью выскажет свое истинное мнение, если оно совпадает с мнением большинства. Верно и обратное суждение, которое заключается в том, что человек почти всегда воздержится от публичных высказываний, если подозревает, что не найдет поддержки большинства и/или получит осуждение и окажется в социальной изоляции.

Про спираль молчания мы уже говорили в уроке №1 в контексте основных подходов в теориях массовой коммуникации. Напомним, в теориях массовой коммуникации существуют два основополагающих подхода: человеко-ориентированный и медиа-ориентированный. Типичным представителем первого подхода является немецкий социолог и политолог Элизабет Ноэль-Нойман (1916-2010), которая как раз и ввела в научный оборот понятие «спираль молчания».

Результатами своих исследований по данной теме Элизабет Ноэль-Нойман поделилась в книге «Общественное мнение – открытие спирали молчания» [Э. Ноэль-Нойман, 1989]. Книга содержит поистине сенсационный на тот момент вывод, что общественное мнение, которым оперируют в политике, социологии, СМИ – это, по сути, мнение, которое не страшно высказать вслух, не опасаясь последствий.

Мнение, идущее вразрез с мнением большинства, кажущимся или реальным, люди обычно держат «при себе» или высказывают лишь в узком кругу близких людей, где можно рассчитывать на поддержку. Да, спираль молчания может «затянуться» на шее общества настолько плотно, что люди массово будут бояться озвучить даже полностью очевидные вещи и думать, будто они со своим мнением находятся в одиночестве. Конформизм – очень сильная вещь и в массовых коммуникациях это используется повсеместно.

Социальная конформность

Интересно, что такой феномен, как социальная конформность, доходчивее всего описали вовсе не ученые, а детский писатель Ганс Христиан Андерсен (1805-1875) в своей сказке «Новое платье короля» [Г. Андерсен, 1837]. Напомним, что по сюжету сказки король «повелся» на обещание сшить ему платье из особой ткани, которую смогут видеть только умные люди. В итоге мошенники «потусовались» возле работающих вхолостую ткацких станков и вручили королю новое «платье» из невидимой для глупцов ткани.

Разумеется, король ничего не увидел, однако побоялся признаться вслух, что он ничего не видит и, соответственно, является глупым. Точно таким образом поступили все его придворные и подданные, проявив все признаки конформизма. А разоблачил обман малыш, который ничего на слышал про argumentum ad populum (апелляцию к большинству) и то, что большинство всегда право. Его возглас «Да ведь он голый» после некоторой перефразировки стал крылатым выражением, с тех пор используемым как раз для иллюстрации подобных ситуаций.

Уточним, что argumentum ad populum переводится с латинского как «аргумент для народа» и подразумевает аргументацию на основе постулата, что большинство не может ошибаться. И еще одно уточнение для желающих нас поправить. В оригинальном тексте сказки Андерсена нет фразы «А король-то голый», и маленький герой повествования произносит фразу в том виде, как мы ее привели выше: «Да ведь он голый».

Те, кто внимательно изучал урок №3, уже догадались, что ситуацию можно отнести к проявлению так называемого «эффекта Манделы», связанного с ложной коллективной памятью, когда люди массово «помнят» эту сказку именно так. Впрочем, столь же вероятно, что перефразировка была умышленной, чтобы из контекста фразы было сразу понятно, о ком речь и кто такой «он», если придется где-либо употребить эту фразу для описания глупости и некомпетентности власть предержащих.

Что же касается научной базы для выводов о социально конформном поведении подавляющего большинства людей, самый большой вклад в исследование данной темы внесли эксперименты Соломона Аша (1907-1996), американского психолога польского происхождения. Он провел множество сложнейших исследований, позволивших достоверно утверждать, что люди в большинстве своем очень подвержены влиянию мнения окружающих, даже если их собственная правота для них очевидна. И чем единодушнее звучит вокруг мнение, отличное от собственного мнения человека, тем скорее он присоединится к большинству [S. Asch, 1955].

Однако наибольшую известность в широких кругах далеко за пределами научных приобрел относительно несложный эксперимент Аша с карточками, на которых были изображены линии, всего 18 пар карточек с линиями. На одной из «парных» карточек была нанесена, условно говоря, «эталонная» линия, а на второй 3 линии разной длины, из которых требовалось выбрать одну, соответствующую эталонной:

Эксперимент показал, что при всей очевидности ответа лишь 25% испытуемых решились озвучить свою точку зрения тогда, когда перед ними все ассистенты экспериментатора умышленно ответили неправильно. Уточним, что испытуемый не знал, что отвечающие перед ним являются ассистентами экспериментатора, а само исследование было замаскировано под изучение особенностей зрительного восприятия.

Заметим, что результаты были получены в лабораторных условиях, где испытуемого не ждали ни награды за правильный ответ, ни наказания за неправильный. В условиях реальной политики, когда «неправильное» мнение ведет прямиком за решетку, а то и на кладбище, присоединиться к большинству предпочтет гораздо больше, чем 75%. Что, собственно, и приходится наблюдать в виде «единодушной поддержки линии партии» в авторитарных и тоталитарных государствах.

Мы сейчас не про эти пресловутые 146% голосов, которые в свое время повеселили даже человека, получившего такую колоссальную поддержку. В Северной Корее и сегодня, как когда-то в Советском Союзе, выборы носят формальный характер, на «выбор» есть один кандидат от правящего Единого демократического отечественного фронта КНДР, а избиратели гипотетически могут проголосовать либо «за» кандидата, либо «против».

В отличие от СССР, где голосование было без выбора, но хотя бы тайным, в Северной Корее, чтобы голос «против» был засчитан, голосовать нужно в отдельной кабинке, так что никакой тайны волеизъявления, по сути, нет. Учитывая, что голосование «против» там приравнивается к государственной измене, результаты всех выборов примерно одинаковые: 99,9% принявших участие и 100% поддержка правящего политического объединения [Радио Свобода, 2019]. Такое положение дел вполне позволяет руководству страны считать, что общественное мнение на 100% поддерживает их курс, и продолжать двигаться этим курсом дальше.

Впрочем, даже самый жесткий режим не исключает факта достаточно высокой поддержки среди населения. Во-первых, правящий режим усердно и безостановочно обрабатывает массовое сознание с использованием самых разных приемов массовой коммуникации и манипуляции массовым сознанием. Во-вторых, принадлежность к группе является одной из базовых потребностей человека, потому что является составляющей безопасности.

Групповая идентичность

Групповая идентичность или групповая идентификация – это соотнесение себя с той социальной, профессиональной или любой другой группой, к которой принадлежит человек, принятие ее целей и ценностей, причем без особого критического осмысления.

Следствием этого становится групповое мышление, когда идеи, противоречащие целям группы, и мешающие гармонии и единообразию внутри нее не принимаются, а то и вовсе жестко пресекаются.

Термин «групповое мышление» внедрил в научный оборот американский психолог Ирвинг Леслер Джейнис (1918-1990), много лет посвятивший исследованию поведения внутри замкнутых групп военных и политиков. В числе прочего он пришел к выводу, что групповому мышлению и, как следствие, групповому заблуждению подвержены не только обычные люди, но и политическая элита, не желающая слышать и воспринимать альтернативные мнения [I. Janis, 1972].

Ввиду того, что в тоталитарных режимах «больше трех» собираться опасно, людям ничего не остается, как ощутить свою принадлежность к единой группе под названием «новая историческая общность советский (северокорейский?) народ». И, соответственно, принять ее ценности. Ценностью в условиях тоталитаризма является сам факт, что человек до сих пор жив и на свободе, а цель у многих одна – нормально поесть.

Да, идеализация протестных настроений внутри тоталитарных систем изрядно преувеличена. Когда одного беженца из Северной Кореи попросили оценить, какие причины бегства более распространены, экономические или политические, он оценил это соотношение как «9 к 1», где 9 – это экономика, а 1 – это политика [Р. Супер, 2016]. Большинство бежит от нищеты за лучшей жизнью, а не из-за недовольства политической системой.

Если бы тоталитарная модель экономики была в состоянии обеспечить экономическое процветание в реальности, а не на бумаге, и путем убеждения народа, что ему для счастья не так много нужно, недовольных было бы заметно меньше. И, как знать, возьмись кто-то извне помочь освободиться «северным корейцам» от диктатуры, не будет ли он спустя 20 лет проклят бабушками, тоскующими по колбасе за 2-20, и пожилыми рабочими, у которых в прошлом была гарантированная работа на заводе и заработок, на который можно было пить сколько угодно водки «Московская» по 2 рубля 87 копеек за 0,5 литра.

На самом деле, базовые потребности в еде, питье, жилище и безопасности предопределяют массовое сознание, и его реакции намного сильнее, чем хотелось бы думать многим интеллигентам-диссидентам. Давайте поговорим об этом подробнее.

Пирамида Маслоу

Пирамида Маслоу, она же пирамида потребностей – это иерархия потребностей человека от базовых физиологических (еда, жилье, безопасность) до высших эстетических потребностей и потребностей в самоактуализации.

Эта иерархия представлена в виде пирамиды с широким основанием и сужающимся верхом. Так ее представили последователи автора иерархической модели потребностей человека американского психолога Абрахама Маслоу (1908-1970). Отсюда и название «пирамида Маслоу»:

Интересно, что сам автор модели пирамиду нигде не изображал. Уровни пирамиды следует рассматривать последовательно снизу вверх от базового до самого высшего. Мы именно так и поступим, попутно поясняя, каким образом каждая ступень пирамиды может быть учтена в технологиях массовых коммуникаций.

Пирамида Маслоу в массовых коммуникациях:

  • Физиологические потребности – обещание всех благ, лучшей жизни, светлого будущего, доступного жилья.
  • Потребность в безопасности – обоснование необходимости тотального контроля за всем и всеми.
  • Потребность в любви и принадлежности к группе (семья, социум) – идеальная почва для формирования групповой идентичности, группового подкрепления, навязывание практически любых ценностей, если это ценности группы.
  • Потребность в уважении – восхваление народа, обращение к прошлым заслугам предков, что позволяет «заболтать» тему сегодняшних актуальных проблем.
  • Потребность в познании и понимании – обращение к амбициям молодежи, обещание «социальных лифтов», доступного высшего образования и прочего.
  • Эстетические потребности – актуально для интеллигенции и людей, решивших свои другие задачи и теперь желающих приобщиться к элите.
  • Потребность в самоактуализации – высший уровень потребностей, свойственный по-настоящему творческим самоотверженным личностям.

Абрахам Маслоу утверждал, что до стадии самоактуализации доходят не больше 2 % людей [А. Маслоу, 1943]. Очень большое количество людей проводят всю свою жизнь в попытках обеспечить базовые потребности первого и второго уровня.

Именно к этим потребностям и обращаются правители всех стран и народов, когда нужно получить поддержку населения. Так, 5 сентября 2005 года Владимир Путин на встрече с правительством анонсировал три приоритетных национальных проекта: «Жилье», «Здоровье», «Образование». Сейчас проектов больше, и почти все они, так или иначе, призваны убедить население, что с жильем, образованием, здравоохранением и прочим вот-вот станет лучше, осталось лишь немного потерпеть [Правительство РФ, 2021].

Отдельно стоит сказать о втором уровне пирамиды Маслоу. Безопасность занимает второе по важности место сразу же за физиологическими потребностями. В исключительных случаях, когда, к примеру, человек оказывается в зоне боевых действий или массовых беспорядков, эта потребность может выйти на первое место. При обычном течении жизни в социуме безопасность – это, в том числе, желание человека принадлежать к какой-то группе, чтобы его мысли и идеи разделял кто-то еще. Что, кстати, многократно подтвердили эксперименты Аша, о которых мы тоже говорили выше.

В каком-то смысле второй уровень как бы плавно переходит в третий, который как раз и «охватывает» потребность в любви и принадлежности к группе. Только применительно ко второму уровню речь идет не о любви, а, скорее, об отсутствии отторжения и социальной изоляции. Выше мы уже рассмотрели, как это проявляется в виде спирали молчания, социальной конформности, апелляции к большинству (argumentum ad populum). Прямым следствием всего этого является приобретенная беспомощность в масштабах общества.

Многие люди не готовы брать на себя ответственность за свою жизнь даже тогда, когда у них появляются возможности для этого. В упомянутом выше интервью беженца из Северной Кореи есть ценная мысль, что людям, всю жизнь прожившим в социалистическом обществе, тяжело перестроиться на капиталистический лад.

Как метко заметил интервьюируемый, «Север на уровне партии всю жизнь говорит тебе четко, что ты должен делать, и ты не принимаешь никаких решений, а Юг вынуждает тебя принимать все решения самому. Поначалу это невероятно трудно понять, принять и применить к жизни» [Р. Супер, 2016]. Для заинтересовавшихся уточним, что сам герой интервью имел опыт частного предпринимательства, которое разрешено в Северной Корее с 2002 года, поэтому после бегства в Южную Корею смог адаптироваться к новой жизни быстрее, чем многие его соотечественники.

Теория разбитых окон и диффузия ответственности

Что еще стоит сказать о психологии масс, особенно в контексте того, что в странах постсоветского пространства постоянно, то тут, то там вспыхивают массовые беспорядки, и тогда массовые коммуникации существенно осложняются?

Это, во-первых, «теория разбитых окон», которая в ходе беспорядков превращается из теории в практику. Суть теории в том, что терпимое отношение к такого рода «мелким» нарушениям очень скоро приведет к масштабным погромам, когда вокруг не останется ни одного целого окна.

Теория презентована в 1982 году американскими социологами Джеймсом Уилсоном и Джорджем Келлингом. В 1994 году ее взял за основу деятельности на посту мэра Нью-Йорка Рудольф Джулиани, усилив полицию и начав бескомпромиссную борьбу с любыми проявлениями хулиганства и незамедлительно устраняя последствия сделанных хулиганами «мелких» разрушений. И вскоре Нью-Йорк стал комфортным и безопасным городом. Так что решительные меры в борьбе с людьми, бьющими окна и витрины, – отнюдь не изобретение авторитарных или постсоветских режимов.

Во-вторых, это «диффузия ответственности». Толпа всегда анонимна, поэтому чувствует безнаказанность и не чувствует ответственности. По-научному это называется «явление субъективного распределения ответственности, в результате чего ответственность каждого участника происшествия становится меньше».

В ходе исследования диффузии ответственности был выявлен так называемый «эффект свидетеля», суть которого как раз и заключается в том, что, будучи единственным свидетелем происшествия, человек обычно чувствует свою причастность к ситуации, готов оказывать помощь пострадавшим и в принципе действовать по обстоятельствам. Если же за чем-либо наблюдает толпа, вероятность своевременного оказания помощи потерпевшему намного ниже.

Так, по итогам эксперимента, который поставили в 1968 году психологи Биб Латане и Джон Дарли, симулировавший эпилептический припадок ассистент экспериментаторов получил помощь в 85% случаев, когда рядом оказывался один прохожий, и лишь в 35% случаев, когда вокруг собиралась толпа. Более поздние исследования эффекта свидетеля и анализ вмешательства свидетелей в опасных и неопасных для своей жизни чрезвычайных ситуациях, в целом, подтвердили выводы, сделанные полвека назад [P. Fischer et al., 2011].

В плане практических рекомендаций людям, попавшим в какую-либо ситуацию и нуждающимся в помощи, можно посоветовать просить помощь не у всей толпы зевак, а обращаясь конкретно к тому или иному человеку. Например, к тому, кто стоит ближе всех и вызывает доверие.

Итак, в ходе прошедших уроков вы узнали о массовых коммуникациях и нюансах ее восприятия общественным сознанием достаточно много для того, чтобы попробовать себя на поприще начинающего политика, блогера, маркетолога.

А впереди вас ждет еще один урок, где мы рассмотрим самое главное, без чего все вышеизложенные сведения не будут иметь никакого смысла и никак не помогут инициировать эффективную коммуникацию. Финальный урок курса будет посвящен личным качествам инициатора массовых коммуникаций. Поэтому предлагаем пройти проверочный тест и перейти к последнему уроку курса.

Тест на усвоение материала урока

Если вы хотите проверить свои знания по теме данного урока, можете пройти небольшой тест, состоящий из нескольких вопросов. В каждом вопросе правильным может быть только один вариант. После выбора вами одного из вариантов система автоматически переходит к следующему вопросу. На получаемые вами баллы влияет правильность ваших ответов и затраченное на прохождение время. Обратите внимание, что вопросы каждый раз разные, а варианты перемешиваются.

В заключительном уроке мы рассмотрим качества коммуникатора.

Ольга Обломова

Уроки психологии масс для Навального

Одним из лучших способов понять, что происходило на каком-либо мероприятии, является метод включенного наблюдения, поэтому вчера я отправился на площадь Пролетарской диктатуры в Санкт-Петербурге, где проходила «Забастовка избирателей». И надо сказать, что эта акция была одной из самых неорганизованных на моей памяти.

Не было никакой работы с пришедшими людьми, организаторы не понимали, что им делать, и как убедить участников действовать слаженно. На фоне того, что самих митингующих оказалось не так много, все походило на хаотичную прогулку дезорганизованной группы лиц с символикой Навального. Складывалось впечатление, что у организаторов нет никакой спланированной программы действий. Все прошло скучно, пресно и уныло. И все это при том, что принципы работы с массами описаны уже 150 лет назад и уточнены множеством современных авторов: социологов, психологов и политологов. Но в команде Навального, наверное, об этом не знают.

Простые основы

Сейчас труды Гюстава Лебона, конечно, выглядят устаревшими. Но уже в конце 19 века он сформулировал базовые закономерности поведения масс. После Лебона было множество других авторов, уточнявших и дополнявших его положения, а психология масс стала одним из важных направлений в науке. В самом начале авторы этого направления не углублялись в теорию, поэтому работы больше походили на инструкции по применению: «Бери и действуй». Однако в более поздних публикациях можно найти и экспериментальные подтверждения выводов, сформулированных классиками теории психологии масс, и их теоретическое обоснование.

Особенности массового поведения и подчинения авторитету в середине 20 века раскрыл Стэнли Милгрэм, который является автором знаменитого эксперимента, продемонстрировавшего, как поведение людей под воздействием определенных факторов зачастую противоречит здравому смыслу.

В конце 20 — начале 21 века в теории появились новые уточнения. Например, сторонники диспозиционной теории подвергали сомнению изначальную агрессивность и преступность толпы, о которой писал Тард. Затем Рейхер и Поттер сделали важное уточнение, что сама масса может состоять из разных людей и быть как из «своих» (ин-группы), так и из «чужих» (аут-группы), структура толпы также влияет на ее поведение. Друри и Рейхер в начале 21 века уточнили процесс возникновения конфликтов в межгрупповых отношениях. Авторы доказали, что они возникают не стихийно, как считал, например, Лебон.

Ответы о том, как нужно взаимодействовать с людьми на массовых мероприятиях лежат на поверхности. Можно обратиться к классикам психологии, можно почитать современных авторов. В конце концов, есть уйма книг по тому, как выступать на публичных мероприятиях, удерживать внимание публики и так далее. Базовые свойства толпы известны и понятны: анонимность участников толпы, быстрое распространение общего настроения, повышенная внушаемость, предрасположенность к противоправным действиям в силу чувства персонально отстранённости от происходящего. На основе этих базовых свойств выстраиваются и технологии работы с толпой, которые организаторами митингов полностью игнорировались.

Отсутствие критического мышления. У участников массовых акций серьезно снижаются способности к рефлексии. Собрав толпу из прекрасных и высокоинтеллектуальных индивидуальностей, мы получим примерно такую же по свойствам массу, как если бы мы собрали толпу из необразованных людей. Личные качества индивида в толпе практически прекращают оказывать влияние на поведение. Это значит, что на массовых акциях не нужны какие-то особенные лозунги для разных участников, не нужны особые аргументы для разных групп. У каждого индивида в толпе снижается способность критически мыслить, а это значит, что масса значительно больше подвержена дезинформации и эмоциональным реакциям.

Импульсивность. Агрессия, гнев и стремление к разрушению — это одни из базовых эмоций толпы, поэтому и весь формат политической акции «против чего-то» должен базироваться на этих началах, но ничего подобного на акции в Санкт-Петербурге не было. Не было практически никаких эмоций. Люди тихо шли по улицам города и примерно раз в 10-15 минут будто вспоминали, что они сейчас принимают участие в шествии, поэтому нужно выкрикнуть: «Путин — вор!» или «Навальный — наш президент». Отсутствие эмоций и драматургии в последних акциях Навального — одна из главных проблем.

Простые сигналы. Толпа мыслит образами и ассоциациями. Ей не нужны занудные выступления спикеров. Толпе нужны короткие и емкие лозунги, которых у организаторов акций практически не оказалось. Два-три слогана, которые к тому же не имеют явной эмоциональной окраски — следствие слабой подготовки. То, что лозунги работают по-разному подтвердилось и экспериментальным методом на самой акции. В одной из групп протестующих инициаторы начинали кричать «Бойкот!». Просто одно слово, ничего больше. Толпа проскандировала «Бойкот!» несколько раз и успокоилась. Когда я попал уже в другую группу протестующих (свернул на параллельную улицу), в которой более сообразительные активисты добавили лозунгу эмоциональную окраску: «Мы — не скот, только бойкот!», реакция толпы была значительно более живой и длительной. К сожалению для организаторов, инициативных участников у акций было лишком мало — и это следующая проблема.

Инициативное ядро. Для того, чтобы побудить топу к активным действиям не нужно убеждать каждого в отдельности. Достаточно, чтобы малая группа начала что-то делать, чтобы другие участники акции восприняли их действия как норму (сами действия могут быть и противоправными). В Москве было достаточно пары школьников, залезших на фонарный столб, чтобы их примеру последовали другие. Из толпы в 4-5 тысяч человек, которая собралась на акции протеста 7 октября в Санкт-Петербурге, достаточно было 50-100 участникам выйти на проезжую часть, чтобы затем вся масса полностью перекрыла улицу Пестеля и Литейный проспект. Инициативного ядра на акциях Навального нет, либо оно не готово к радикальным действиям, поэтому акции пока проходят без обострения ситуации. Другая важная фигура на митингах — это лидер, который у протеста есть только в Москве, но и его чаще всего задерживают в самом начале мероприятия.

Вождь толпы. Классики психологии масс отмечали важность роли лидера массы, который на определенный период времени становится ее «вождем». Масса реагирует на призывы и указания своего лидера, поэтому у любой успешной политической акции должен быть главный. Сам Навальный довольно неплохо справляется с этой функцией. Однако из-за его стремления подчинить все себе, внутри его движения практически нет других ярких лидеров, которые бы могли либо подхватить толпу, если самого Навального арестовали, либо вести акции в других городах. Если толпа без лидера оказалась на митинге, то людям в скором времени становится скучно, и они просто расходятся. Если же толпа без лидера оказалась на шествии, то она разбредется по всему городу, как это и произошло на вчерашней акции в Санкт-Петербурге.

У акций протеста Навального много объективных проблем: зима и плохая погода, неудачный выбор тематики, который отрезал часть протестующих, неудачный выбор мест в некоторых городах и другие причины. Они влияют на количество участников. Но есть и субъективные проблемы, которые заключаются в качестве организации и выстраивании мероприятий. Все вышеописанные правила работы на массовых мероприятиях не соблюдаются, поэтому митинги превращаются в нечто скучное и неинтересное. Даже 1-2 тысячи активных участников могли бы привлечь куда больше внимания окружающих, чем это было вчера. Но в команде Навального нет людей, способных организовывать мероприятия подобного плана.

Михаил Карягин, политолог

Как сила масс управляет рынком

Непрекращающаяся внутридневная борьба на фондовом рынке между быками и медведями — это то, что стимулирует рост рынка и ускоряет его падение. Независимо от стиля анализа или системы, используемой трейдерами, одной из основных целей их торговых усилий является понимание степени контроля, которой обладают быки или медведи в любой момент времени, и предсказать, кто будет у власти в ближайшем или отдаленном будущем.

К сожалению, естественное желание трейдеров следовать за толпой часто мешает ясно видеть это.Здесь мы рассмотрим, как рыночная психология и поведенческие финансы стимулируют бычий и медвежий рынки в массовом порядке .

Ключевые выводы

  • В то время как индивидуальные инвесторы, как правило, любят думать о себе как о лицах, принимающих независимые и объективные решения, они часто подчиняются скрытой прихоти более широкой рыночной психологии.
  • Поведение толпы на рынках было известно на протяжении веков, и различные пузыри активов, такие как знаменитая голландская тюльпаномания, приписывались силе масс.
  • Стадное поведение может спровоцировать крупные и необоснованные рыночные ралли и распродажи, которым часто не хватает фундаментальной поддержки, чтобы оправдать движение цены.

Безумие толпы

Один из способов рассматривать рынок — это неорганизованная толпа индивидуумов, единственной общей целью которых является определение будущего настроения в экономике — или баланса сил между оптимистами (быками) и пессимистами (медведями) — и, таким образом, получение прибыли от правильного выбора. принятое сегодня торговое решение, которое окупится в будущем.

Однако важно понимать, что толпа состоит из множества людей, каждый из которых склонен к соперничеству и противоречивым эмоциям. Оптимизм и пессимизм, надежда и страх — все эти эмоции могут существовать у одного инвестора в разное время или у нескольких инвесторов или групп одновременно. В любом торговом решении основная цель состоит в том, чтобы понять смысл этого натиска эмоций, тем самым оценив психологию рыночной толпы.

Знаменитая книга Чарльза Маккея 1852 года  «Необычайно популярные заблуждения и безумие толпы » , пожалуй, чаще всего цитируется в дискуссиях о рыночных явлениях, от тюльпаномании в Голландии 17 века до почти всех пузырей с тех пор.История знакомая: устойчивый бычий рынок какого-то товара, валюты или акций заставляет широкую публику поверить в то, что тренд не может закончиться. Такое оптимистичное мышление приводит к тому, что общественность чрезмерно напрягается в приобретении объекта мании, в то время как кредиторы бросаются друг на друга, чтобы поджечь огонь.

В конце концов, у инвесторов возникает страх, поскольку они начинают думать, что рынок не так силен, как они первоначально предполагали. Рынок неизбежно рушится сам по себе, поскольку этот страх превращается в панические продажи, создавая порочную спираль, которая приводит рынок к точке ниже, чем она была до начала мании, и от которой, вероятно, потребуются годы, чтобы оправиться.

Понимание поведения стада

Ключ к столь широко распространенному феномену лежит в стадном характере толпы: способе, которым группа обычно спокойных, рациональных людей может быть подавлена ​​такими эмоциями, когда кажется, что их сверстники ведут себя определенным универсальным образом. Те, кто изучает человеческое поведение, неоднократно обнаруживали, что страх упустить возможность получения прибыли является более устойчивым мотиватором, чем страх потерять все свои сбережения. На фундаментальном уровне этот страх быть обойденным или потерпеть неудачу, когда ваши друзья, родственники и соседи, кажется, совершают убийства, управляет подавляющей силой толпы.

По своей природе люди также хотят быть частью сообщества людей с общими культурными и социально-экономическими нормами. Тем не менее, люди по-прежнему ценят свою индивидуальность и берут на себя ответственность за собственное благополучие. Инвесторов иногда можно заставить следовать за толпой, будь то покупка на вершине рыночного ралли или спрыгивание с корабля во время рыночной распродажи. Поведенческие финансы приписывают это поведение естественной склонности человека поддаваться влиянию социальных факторов, которые вызывают страх одиночества или страх упустить что-то.

Другой движущей силой поведения толпы является наша тенденция искать лидерство в форме баланса мнений толпы (поскольку мы думаем, что большинство должно быть правым) или в форме нескольких ключевых лиц, которые, кажется, управляют толпой. поведение в силу их сверхъестественной способности предсказывать будущее. Во времена неопределенности (а что может быть более неопределенным, чем множество вариантов выбора, с которыми мы сталкиваемся в торговой вселенной?), мы обращаемся к сильным лидерам, которые направляют наше поведение и подают примеры для подражания.Кажущийся всезнающим рыночным гуру — это всего лишь один пример человека, который претендует на роль всезнающего лидера толпы, но чей фасад первым рушится, когда волна мании в конце концов поворачивает вспять.

Инвесторы могут смотреть на индикаторы рыночных настроений, чтобы оценить, является ли психология рынка чрезмерно оптимистичной или пессимистичной, и как эти тенденции меняются с течением времени.

Выбор, Выбор, Выбор

Из-за подавляющей силы толпы и тенденции к продолжению тенденций в течение длительных периодов времени на основе этой силы рациональный индивидуальный трейдер сталкивается с загадкой: следует ли он силе неистовствующих орд или дерзко наносит удар? с расчетом на то, что их индивидуально продуманные решения возьмут верх над окружающим безумием? Решение этой проблемы на самом деле довольно простое: следуйте за толпой, когда ее мнение совпадает с вашим анализом, сокращайте свои потери и уходите с рынка, когда толпа поворачивается против вас! И следование за толпой, и выход из нее представляют свои уникальные проблемы.

Риски следования за толпой


Ключом к прочному успеху в трейдинге является разработка индивидуальной независимой системы, демонстрирующей положительные качества тщательного, неэмоционального, рационального анализа и высоко дисциплинированного применения. Выбор будет зависеть от уникальной склонности отдельного трейдера к построению графиков и техническому анализу. Если рыночная реальность согласуется с принципами системы трейдера, рождается успешная и прибыльная карьера (по крайней мере, на данный момент).

Таким образом, идеальная ситуация для любого трейдера — это прекрасное выравнивание, которое происходит, когда рыночная толпа и выбранная система анализа сговариваются для создания прибыльности. Это когда публика, кажется, подтверждает вашу систему анализа, и, вероятно, это та самая ситуация, когда вы получите наибольшую прибыль в краткосрочной перспективе. Тем не менее, это также наиболее потенциально разрушительная ситуация в среднесрочной и долгосрочной перспективе, потому что отдельный трейдер может быть убаюкан ложным чувством безопасности, поскольку его анализ подтверждается.Затем трейдер незаметно и безвозвратно втягивается в толпу, отклоняясь от своей индивидуальной системы и все больше доверяя решениям других.

Неизбежно наступит момент, когда поведение толпы отклонится от направления, предложенного аналитической системой трейдера, и именно в этот момент трейдер должен затормозить и закрыть свою позицию. Это также самое трудное время для выхода из выигрышной позиции, так как очень легко угадать сигнал, который вы получаете, и удержаться, чтобы немного увеличить прибыль.Как это всегда бывает, отклонение от своей системы может быть полезным на какое-то время, но в долгосрочной перспективе именно индивидуальный, дисциплинированный, аналитический подход всегда побеждает слепую приверженность окружающим.

Идти против толпы и выбраться


Лучшее решение трейдера будет принято, когда у него будет письменный план, в котором точно указано, при каких условиях будет открываться сделка и выходить из нее. Эти состояния вполне могут быть обусловлены толпой или же они могут возникать независимо от направления, в котором движется толпа.И будут моменты, когда система трейдера выдает сигнал, прямо противоположный направлению движения толпы. Это последняя ситуация, в отношении которой трейдер должен быть крайне осторожен.

В некотором смысле толпа никогда не ошибается в краткосрочной перспективе. Проведение необходимой должной осмотрительности или нестандартное мышление — гораздо лучшая стратегия, чем поддаваться лемминговому менталитету, особенно когда кажется, что иррациональное изобилие охватило рынок. Крайний оптимизм часто совпадает с рыночными максимумами, а крайний пессимизм вполне очевиден на рыночных минимумах.Очевидно, что эти рыночные крайности могут быть фактически идентифицированы только постфактум. Другими словами, с ясностью, которая приходит только задним числом.

Сообразительные инвесторы знают, что лучше продавать, когда цены намного выше, чем предполагают фундаментальные факторы, и что покупать, когда цены намного ниже, чем это разумно оправдано. Крайний оптимизм следует рассматривать как медвежий, а крайний пессимизм — как бычий, что противоположно тому, как думает толпа.

Когда толпа движется в направлении, противоположном тому, что поддерживает система трейдера, лучшее решение для трейдера — выйти из игры! Другими словами, трейдер должен зафиксировать свою прибыль или реализовать убытки и ждать в стороне, пока система снова не подаст положительный сигнал. Лучше отказаться от определенной суммы потенциальной прибыли, чем потерять любую сумму с трудом заработанной основной суммы.

Мы не можем все контролировать

Хотя это и необходимо, должная осмотрительность не может спасти вас от всего.Исследования показали, что на инвесторов больше всего влияют текущие события – рыночные новости, политические события, доходы и т. д. – и они игнорируют долгосрочные инвестиции и экономические основы. Кроме того, если движение начинается в одном направлении, оно имеет тенденцию привлекать все больше и больше инвесторов со временем и импульсом.

Воздействие такого леммингового поведения в последние годы усугубилось из-за обилия сенсационных финансовых, экономических и других новостей, которые бомбардируют чувства благоразумных в остальном инвесторов.Это распространение финансовых СМИ неизбежно влияет на психологию инвесторов и порождает леммингов.

Что массовая психология и стадное поведение означают для рынков?

Когда люди охвачены силой жадности или страха, которые становятся безудержными на рынке, могут иметь место чрезмерные реакции, которые искажают цены. Что касается жадности, пузыри активов могут раздуваться далеко за пределы фундаментальных показателей. Что касается размера страха, то распродажи могут стать затяжными и привести к снижению цен намного ниже, чем они должны быть.

Как не стать жертвой безумия толпы?

Лучший способ — это принимать инвестиционные решения, основанные на разумных, объективных критериях, и не позволять эмоциям взять верх. Другой способ — принять противоположную стратегию, согласно которой вы покупаете, когда другие паникуют, приобретая активы, пока они «распродажи», и продавая, когда эйфория приводит к пузырю. В конце концов, человеку свойственно быть частью толпы, поэтому может быть трудно сопротивляться желанию отклониться от своего плана.Пассивные инвестиции и роботы-консультанты — это хорошие способы держать руки подальше от ваших инвестиций.

Является ли психология толпы на рынках новой вещью?

Нет. «Безумие толпы» на рынках было документально подтверждено веками, о чем свидетельствуют многочисленные спекулятивные пузыри и рыночные мании, наблюдаемые на протяжении всей истории.

Итог

Помните, что чувство, что вы упускаете верную возможность для получения прибыли, является наиболее психологически сложной и опасной ситуацией, с которой вы, вероятно, столкнетесь в своей торговой карьере.Действительно, ощущение упущенных возможностей более утомительно, чем осознание потерь — неизбежный случай, если вы отклонитесь от выбранного пути. Это, пожалуй, самый главный парадокс трейдинга: наши врожденные человеческие инстинкты и желание соответствовать толпе также являются той ситуацией, которая привела многих отдельных трейдеров к финансовому краху. Никогда не боритесь с властью толпы, но всегда помните о том, как ваши индивидуальные решения соотносятся с властью окружающих вас людей.

Эволюционный провал: когда массовая психология похожа на негатив…

Рецессия 2020 года, вызванная пандемией SARS-CoV-2, — это не просто еще одна рецессия.Растущий страх перед объединением для обмена на рынках ограничивает нашу выгоду от разделения труда и экономики агломерации, возникающей при жизни в непосредственной близости от других людей. Нет возврата к нормальной жизни, пока мы боимся находиться рядом друг с другом. Ограничения разделения труда имеют долгосрочные последствия.

Существуют три основные экономические теории, объясняющие причины и последствия рецессий: теории реального делового цикла подчеркивают экзогенные шоки при распределении капитала в экономике, монетарные теории подчеркивают роль денежной массы в оценке экономических активов, а психологические теории рецессий подчеркивают чрезмерное изобилие экономического бума, за которым следует пессимизм, связанный с экономическим спадом (кейнсианство).

Нынешний кризис на первый взгляд может выглядеть как рецессия, вызванная экзогенным шоком, сродни стихийному бедствию. Когда началась пандемия, многие из нас запаслись мукой, рисом и туалетной бумагой и перестали ходить в рестораны. Эти ответы не сильно отличаются от того, что вы сделали бы, если бы ураган направлялся в вашу сторону. Но это больше, чем мгновенный капитальный шок.

Есть что-то в этом спаде, что делает его более значительным, чем экзогенный шок.Прежде чем мы вернемся к нормальной жизни, экономика должна приспособиться к новому страху перед другими как угрозами. Этот страх будет длиться, по крайней мере, до тех пор, пока наше мышление будет паническим, и может быть более постоянным изменением в наших человеческих взаимодействиях. Как и во время предыдущих рецессий, цепочки поставок оправились от первоначального шока, и в магазинах снова появилось много основных продуктов и бумажной продукции. Но изменения складских запасов являются примером краткосрочной корректировки. Долгосрочные корректировки должны противостоять фундаментальным изменениям в нашем использовании существующей структуры капитала.

Высшее образование предлагает один конкретный пример такого изменения. Учитывая наш новый взгляд на мир в связи с пандемией и необходимое социальное дистанцирование, многие классы, в которых мы преподаем, слишком малы, чтобы вместить количество учащихся, зарегистрированных на осенние занятия. Наш университет приспосабливается к этой нехватке места, предлагая некоторым студентам оставаться в своих комнатах в общежитии каждый день и смотреть онлайн лекции своих профессоров синхронно. Каждый учащийся получит возможность общаться лицом к лицу не менее 50% времени, которое он обычно проводит в классе.

Однако то, что может быть приемлемой практикой в ​​краткосрочной перспективе, вряд ли станет нормой в будущем, если социальное дистанцирование будет продолжаться. Существующая планировка классной комнаты должна быть переосмыслена, классы должны будут продолжаться в этом новом гибридном стиле, или размеры классов должны быть уменьшены. Каждая из этих корректировок сопряжена со своими затратами: стоимость ремонта классных комнат, изменение прейскуранта на высшее образование, чтобы признать тот факт, что только часть обучения, за которое платят студенты, предоставляется лично, или более высокая стоимость на одного учащегося при меньшей плотности учеников в классе.Эти изменения в стоимости и преимуществах высшего образования в конечном итоге увеличат стоимость очного обучения, и то же самое верно для многих других услуг, которые мы потребляем, включая авиаперелеты, уроки плавания и уход за детьми.

Большинство рутинных видов экономической деятельности постоянно меняются, чтобы приспособиться к изменившимся потребительским предпочтениям и новой нормативно-правовой среде, и эти изменения обходятся дорого.

Тот факт, что крытые игровые площадки, батутные парки, рестораны, розничные магазины, кинотеатры, гостиницы, корпоративные офисы и школьные классы в настоящее время плохо спроектированы для наших новых норм социального дистанцирования, означает, что люди не хотят возвращаться в эти места без радикального изменения дизайна. (с марта 2020 года в нашем мире стало намного больше плексигласа) или значительное сокращение количества людей в каждом пространстве (просто подумайте об этих закрытых зонах торговых и социальных пространств).Это был год, когда мы все стали гермофобами, и это может не измениться (см. статью Джеффри Такера). Постоянство и серьезность этого изменения, в конечном счете, определят, насколько необходима корректировка в распределении капитала и насколько беднее мы все станем в результате.

Стоимость преобразования довирусной структуры капитала в торговые, социальные и рабочие пространства, соответствующие тому, как мы сейчас рассматриваем отношения и социальное взаимодействие, велика. Во время типичной рецессии, вызванной неправильным распределением капитальных ресурсов, ошибки в инвестициях исправляются и превращаются в капитал, который лучше соответствует потребительским предпочтениям.

Во время этой рецессии мы наблюдаем нечто вроде перманентного сдвига вниз спроса на любой экономический обмен, связанный с социальными взаимодействиями: от нашего спроса на посещение ресторанов, обеды в офисе до походов в зоопарк. Мир был намного лучше, когда нам не нужно было беспокоиться о передаче или заражении вирусом, и все, что мы сейчас делаем в этом новом мире, где доминируют вирусы, в каком-то смысле меньше, чем было раньше: меньше друзей на вечеринке вашего ребенка. , меньше еды в ресторанах, меньше людей в зоопарке, никаких больших собраний.Сейчас мы не делаем тот же выбор, что и тогда, и тем хуже для нас с экономической точки зрения.

Какими бы ни были детали того, как будет выглядеть этот новый мир, наши коллективные опасения уже привели к значительным изменениям в его структуре капитала. Возьмем в качестве примера детские дни рождения: так много вечеринок по случаю дня рождения, которые проводятся в этой стране, зависят от использования кондиционированного помещения, которое может объяснить холод зимы и жару летом. Это большой бизнес, когда родители оставляют детей в контролируемом пространстве на час или два в обмен только на стоимость пластикового подарка на день рождения.Весь этот социальный ритуал навсегда изменился. Новым ажиотажем на вечеринках по случаю дня рождения стали выездные вечеринки, и хотя в краткосрочной перспективе они могут быть забавными, вам не обязательно быть 8-летним, чтобы понять, что они не совсем такие, как статус-кво до вируса.

Школьное образование претерпевает, пожалуй, самые значительные изменения. Мир, в котором температура измеряется ежедневно, является миром беспрецедентного вторжения в частную жизнь, но это увеличение объема информации, связанной со здоровьем, собираемой ежедневно, также покажет, до какой степени мы игнорировали распространение вирусов и бактерий в прошлое.Заболеваниям в школе никогда не уделялось такого внимания, как в этом году. Администраторы могут спросить: «Как мы можем вернуться?» Кто сказал, что нужно прекратить измерять температуру у детей? Более точные данные о гриппе и опыт работы с этим вирусом должны подтолкнуть нас к более оперативному закрытию школ каждый сезон гриппа.

Корпоративный мир тоже изменился. Хотя мы еще не знаем деталей корректировок, которые вносятся, мы знаем, что в результате изменения стоимости коммерческой (а также жилой) недвижимости будут огромными.

Мы находимся в разгаре масштабного эксперимента , в ходе которого проверяются последствия масштабного перехода к удаленной работе на рынках коммерческой и жилой недвижимости. Только те фирмы, которые испытали значительные потери производительности в результате остановки, захотят, чтобы сотрудники вернулись в свои рабочие места. Те, кто этого не сделал, скорее всего, продлят свою политику работы на дому в будущем. Это означает, что основной капитал снова затронут: корпоративная арендная плата может упасть, арендная плата за жилое жилье изменится из-за более низкой стоимости поездок на работу, повышенного спроса на квадратные метры и повышенного спроса на социальную дистанцию.

Весной резко возрос спрос на наземные бассейны и игровые комплексы, поскольку родители с нетерпением ждали лета, когда их дети будут дома и ограниченный доступ к общественным местам. Если спрос на такие виды уличных и садовых игрушек является индикатором того, что может произойти на рынке жилой недвижимости, мы ожидаем, что спрос на загородные дома с большими дворами увеличится, а спрос на городские квартиры и таунхаусы может сократиться.

Пожалуй, наиболее значительным изменением является то, как используются торговые площади.Поскольку покупатели не решаются входить в закрытые торговые помещения, магазины меняют методы ведения бизнеса: некоторые полностью закрывают свои торговые площади и вместо этого осуществляют доставку на ваш автомобиль, в то время как другие сохраняют небольшие торговые витрины или ограничивают количество покупателей, которых они допускают в свои магазины. магазины.

Некоторым предпринимателям посчастливилось найти способы минимизировать убытки, а у других ничего не получится. Некоторые новые участники придут на рынок. Все эти изменения приводят к кардинальным изменениям в способе организации торговых площадей.Самодельные перегородки из плексигласа станут более постоянными, и клиентам будет все удобнее размещать заказы на самовывоз, уменьшая площадь, необходимую для просмотра.

Эти изменения рекламировались как меры, необходимые для сдерживания распространения вируса в краткосрочной перспективе, но долгосрочные корректировки, которые они вызывают, будут отражать нашу измененную субъективную оценку риска. Это изменение в том, как мы оцениваем риск взаимодействия с другими людьми, вероятно, имеет долгосрочные последствия, которые не будут устранены, как только будет доступна вакцина.В мировой экономике изменения в разделении труда, начавшиеся с Брексита и выступлений Трампа против Китая, усугубляются развалом торговли, который мы добровольно навязываем себе.

Это общее принятие страха перед другими, который отделяет нас друг от друга, усугубляет все наши худшие наклонности и максимизирует экономическое разрушение пандемии. Нам нужно вернуться к здоровому рынку, чтобы сохранить разделение труда. Возможно, вы думаете, что это преувеличение, и мы надеемся, что вы правы, но мы также надеемся, что вы присоединитесь к нам и попросите немного смягчить панику вокруг нового вируса.

Майкл Томас

Майкл Томас — адъюнкт-профессор экономики Школы бизнеса Хайдера и директор студенческих программ Института экономических исследований Крейтонского университета

Получайте уведомления о новых статьях от Майкла Томаса и AIER.
Дайана В. Томас

Доктор Дайана Томас — адъюнкт-профессор экономики и директор Института экономических исследований в Колледже бизнеса Хайдера при Крейтонском университете.

Она публиковалась в ряде академических изданий, включая Public Choice, Kyklos, Applied Economics, Southern Economic Journal и Journal of Banking and Finance. В Creighton доктор Томас преподает микроэкономику и общественный выбор.

Получайте уведомления о новых статьях от Дайаны В. Томас и AIER.

Эли Зарецкий | Массовая психология трампизма · LRB 18 сентября 2018 г.

После республиканских праймериз 2015–2016 годов некоторые люди обратились к психиатрии, чтобы найти иррациональные источники победы Трампа, но пока достигнут небольшой прогресс.Это связано с тем, что большая часть усилий была направлена ​​на анализ Трампа, которого часто называют страдающим «нарциссическим расстройством личности». Подобные диагнозы, поставленные на расстоянии, не только неправдоподобны; они также не отвечают на более важный вопрос: характер обращения Трампа. Составляя около трети электората, его последователи образуют крайне лояльную и психологически сплоченную группу. Они невосприимчивы к либеральной или прогрессивной критике Трампа или его политики.Наоборот, их лояльность процветает на аргументах против Трампа и копает глубже.

Однако существует более старая психологическая мысль, которая проливает свет на ту тесную связь, которую Трамп установил со значительным меньшинством американцев. Вдохновленная Фрейдом, эта мысль возникла после подъема фашизма и нацизма в Европе, когда американцы тоже стали опасаться авторитарных элементов в своем обществе. Южная политика изобиловала расовыми демагогами, такими как Теодор Бильбо из Миссисипи, с 1890-х годов, а популярность поддерживающего Муссолини радио священника отца Кофлина продемонстрировала привлекательность авторитарного послания для иммигрантов Севера.

В разгар Нового курса все понимали, что необходимо решать законные экономические проблемы. Но было и нечто большее, что проявлялось в глубокой преданности агитаторам и демагогам вроде Кофлина. Чтобы понять эту преданность, беженцы Франкфуртской школы от Гитлера, в том числе Лео Левенталь и Теодор Адорно, использовали вдохновленную Фрейдом «психологию масс» для анализа антисемитов и демагогов в США.

Их решающим нововведением стало открытие особой формы, которую авторитаризм принимает в демократических обществах.Раньше агитатора считали чем-то вроде гипнотизера, а откликавшаяся на него толпа была доверчивой и детской. Открытая для слухов и страха, она требовала силы и даже насилия от своих лидеров. Как выразился французский психолог XIX века Гюстав Лебон, толпа «хочет, чтобы ею управляли и угнетали, и чтобы она боялась своих хозяев». Фрейд имел в виду эту модель психологии толпы, когда писал, что

члены группы нуждаются в иллюзии того, что их лидер одинаково и справедливо любит их; но самому вождю не нужно никого любить, он [должен] быть властным, абсолютно самовлюбленным, самоуверенным и независимым.

Гитлер, Муссолини, Ататюрк и даже Де Голль соответствовали этой модели, поскольку они использовали средства массовой информации, парады, спортивные мероприятия и фильмы, чтобы представить себя отцами порабощенных народов.

Адорно, однако, понял, что эта модель лишь частично применима к американским демагогам. Что отличает демагога в демократическом обществе, как он утверждал в «Теории Фрейда и модели фашистской пропаганды» (1951), так это отождествление лидера и его последователей.Рассматриваемый нарциссизм не только у Трампа. Важнее мнение его последователей, которые идеализируют его, как когда-то, в детстве, идеализировали себя. Кроме того, у демагога есть особая апелляция к уязвленному нарциссизму, к ощущению, что человек не соответствует установленным для себя стандартам.

Успешный демагог активизирует это чувство, обладая типичными качествами последователей, но в том, что Адорно, цитируя Фрейда, называл «четко выраженной и чистой формой», производящей впечатление «большей силы и большей свободы действий». либидо’.По словам Адорно, «сверхчеловек должен походить на последователя и казаться его «увеличением». Лидер «завершает» представление последователя о самом себе. Это помогает объяснить феномен «большого маленького человека», «ох, черт», демагога «просто людей», такого как Хьюи Лонг. Он «кажется расширением собственной личности субъекта, коллективной проекцией самого себя, а не образом отца» — иными словами, Трампом, а не Вашингтоном или Рузвельтом.

Можно возразить, что Трамп, телезвезда-миллиардер, совсем не похож на своих последователей.Но это упускает из виду мощную близость, которую он устанавливает с ними на митингах, по телевидению и в Твиттере. Часть его злобного гения заключается в его способности наладить связь с людьми, которые в противном случае исключены из мира, к которому он принадлежит. Даже называя Хиллари Клинтон инструментом международных финансов, он сказал:

Я постоянно заключаю сделки — крупные сделки. Я знаю и работаю со всеми самыми жесткими операторами в мире глобальных финансов с высокими ставками. Это напористые, злобные и беспощадные финансовые убийцы, люди, которые оливают кровью весь стол в зале заседаний и борются до победного конца, чтобы получить максимальное преимущество.

С этими словами он привел своих последователей в зал заседаний вместе с ним и призвал их принять участие в совместном, циничном разоблачении грязных мотивов и практик, лежащих в основе богатства. Его роль в движении Биртера, прелюдия к его успешной президентской кампании, была не только расистской, но и показала, что он чувствовал себя как дома с самыми невежественными, отсталыми, предубежденными людьми в Америке. Кто еще, как не полный неудачник, стал бы заниматься биртеризмом, столь далеким от ауры Голливуда, Силиконовой долины и Гарварда, которая возвысила Обаму, но и отдалила его от масс?

Постоянное умаление Трампа в New York Times или на MSNBC может быть полезным для поддержания сопротивления, но контрпродуктивно, когда дело доходит до разрушения коалиции Трампа.Его последователи воспринимают каждое нападение на своего лидера как нападение на него. «Поразительные симптомы неполноценности фашистского лидера, — писал Адорно, — его сходство с актерами-любителями и асоциальными психопатами» облегчают идентификацию, которая является основой идеала. На записи Access Hollywood, которая, как многие предполагали, покончила с ним, Трамп озвучил достаточно распространенную мечту, но с «большей силой» и большей «свободой либидо», чем позволяют себе его последователи. И он также поддерживал нарциссизм женщин, которые его поддерживают, описывая себя беспомощным в тисках своих желаний к ним.

Адорно также заметил, что такого рода демагогия — это профессия, заработок проверенными методами. Трамп — гораздо более знакомая фигура, чем может показаться на первый взгляд. Призывы демагога, писал Адорно, «были стандартизированы, подобно рекламным лозунгам, которые оказались наиболее ценными для продвижения бизнеса». Опыт Трампа в области продаж и реалити-шоу идеально подготовил его к нынешней роли. Согласно Адорно,

, вождь может угадывать психологические желания и потребности тех, кто восприимчив к его пропаганде, потому что он психологически похож на них и отличается от них скорее способностью выражать то, что скрыто в них, а не какой-либо внутреннее превосходство.

Чтобы удовлетворить бессознательные желания своей аудитории, лидер

просто обращает свое бессознательное вовне… Опыт научил его сознательно использовать эту способность, рационально использовать свою иррациональность, подобно актеру или определенному тип журналиста, который знает, как продать свою… чувствительность.

Все, что ему нужно сделать для того, чтобы совершить продажу, заставить свою телеаудиторию кликнуть или спровоцировать кампанию, — это использовать свою собственную психологию.

Используя старомодный, но все еще показательный язык, Адорно продолжил:

Лидеры, как правило, склонны говорить без умолку и дурачить других. Знаменитое заклинание, которое они накладывают на своих последователей, по-видимому, во многом зависит от их устной речи: сам язык, лишенный своего рационального значения, действует магическим образом и способствует тем архаическим регрессиям, которые низводят индивидуумов до членов толпы.

Поскольку раскованная ассоциативная речь предполагает, по крайней мере, временное отсутствие контроля над эго, она может указывать не только на силу, но и на слабость.Хвастовство агитаторов часто сопровождается намеками на слабость, часто слитыми с претензиями на силу. Это было особенно поразительно, писал Адорно, когда агитатор просил денежное пожертвование. Как и в случае с движением Birther или Access Hollywood, самоуничижение Трампа — притворство, что он продает стейки во время предвыборной кампании — создает связь, которая обеспечивает его идеализированный статус.

После 8 ноября 2016 года многие люди пришли к выводу, что то, что они по понятным причинам считают катастрофой, было результатом пренебрежения неолиберальными элитами белого рабочего класса, проще говоря.Вдохновленные Берни Сандерсом, они считают, что Демократическая партия должна переориентировать свою политику с идеи «сначала немногие разбогатеют» на защиту наименее обеспеченных. Тем не менее, никто из тех, кто пережил бунты последних десятилетий за гражданские права и феминистские движения, не может поверить, что экономическая программа сама по себе является достаточной основой для политики, возглавляемой демократами. То же самое относится и к попыткам связаться со сторонниками Трампа. Из тех, кто обеспечивает его примерно 40-процентный рейтинг одобрения, половина говорят, что они «решительно одобряют» и, вероятно, проиграли демократам.Но если мы поймем личностный уровень, на котором действуют протрамповские стремления, мы сможем лучше обратиться к другой половине и таким образом предотвратить надвигающуюся чрезвычайную ситуацию.

Фрейд Адорно: групповая психология и критическая теория

Фрейд Адорно: групповая психология и критическая теория

The Loisaida Center
710 East 9th Street
New York, NY 10009

из ранней Франкфуртской школы, как мыслитель-марксист, одним из других его ключевых влияний были тогдашние новые психологические теории Зигмунда Фрейда.Работа Фрейда оказала особое влияние на понимание Адорно группового и массового поведения и стала неотъемлемой частью его критики фашизма. После Первой мировой войны и в преддверии бурных политических событий в Европе Фрейд опубликовал свое первое исследование психологии масс, Групповая психология и анализ Эго . Развивая традицию изучения массовых явлений, таких как работы Гюстава Лебона, Фрейд настаивал на эмоциональных связях между членами массы, организованных вокруг идеализации и идентификации с лидером, который воплощает в себе идеальные черты отдельных членов. .Таким образом, для Фрейда масса является почти чистой формой бессознательного. Это позволяет людям действовать в соответствии с импульсами, которые они в противном случае отрицали бы, что приводит к великим коллективным преступлениям в истории. Примерно 30 лет спустя в своей работе « Фрейдистская теория и модель фашистской пропаганды» Адорно утверждал, что фашизм — это не психологическая предрасположенность, а, скорее, состоит из политических интересов, которые используют психологические тенденции, описанные Фрейдом в его исследовании масс. Каково взаимодействие психологии и массовых политических формирований?

На этом занятии мы исследуем эти аргументы, читая книгу Фрейда Групповая психология и анализ эго вместе с книгой Адорно Фрейдистская теория и модель фашистской пропаганды .Мы также прочитаем работы Кьяры Боттичи, Деборы Кук и Джоэла Уайтбука, чтобы обсудить применимость диалога Адорно-Фрейда к современной политике.

Расписание курсов

Суббота, 14:00–17:00
9 июня — 7 июля 2018 г.
4 занятия в течение 5 недель
Класс не будет собираться в субботу, 23 июня.

$315.00

Регистрация открыта

Массовая психология фашизма — Вильгельм Райх — 9780285647015 — Allen & Unwin

Единственное авторизованное издание, переведенное с немецкого оригинала.

Классическое исследование Вильгельма Райха — уникальный вклад в понимание одного из важнейших явлений нашего времени — фашизма. Райх решительно отвергает представление о том, что фашизм является идеологией или действием отдельного человека или национальности, любой этнической или политической группы. Он также отрицает чисто социально-экономическое объяснение, выдвинутое марксистскими идеологами. Он понимает фашизм как выражение иррациональной структуры характера среднего человека, чьи первичные биологические потребности и импульсы были подавлены на протяжении тысячелетий.

Тщательно анализируется социальная функция этого подавления и решающая роль в нем авторитарной семьи и церкви. Райх показывает, как любая форма организованного мистицизма, включая фашизм, опирается на неудовлетворенное оргастическое стремление масс.

Биография автора:

Вильгельм Райх (1897–1957) был австрийским доктором медицины и психоаналитиком. Он написал несколько книг, в первую очередь Анализ характера (1933), Массовая психология фашизма (1933) и Сексуальная революция (1936).

Категория: Политика и правительство

ISBN: 9780285647015

Издатель: Профильные книги

Выходные данные: Сувенирная пресса

Дата паба: февраль 1997 г.

Размер страницы: 232

Формат: Книга

Тема: Политология и теория

Перейти к основному содержанию Поиск